Анатолий Штольц
Файлы Жоржа Нарси -1. "Луна"

ФАЙЛ 1

Станция "Луна РДС-12"

Из блога Жоржа Нарси, инженер – пилота второго класса Объединённого Межпланетного Флота.

16 сентября 2096 года, Луна, Станция РДС-12

1

… Что такое Станция резервной дальней связи "Луна РДС – 12"?

Это огромная, почти пятьдесят метров в диаметре, капсула Станции, упакованная в трехметровый слой полимеромобетона и надёжно упрятанная в глубине заброшенных шахтных выработок.

Надёжное укрытие, как в могиле – так шутят наши сменные операторы Станции. А по- другому нельзя – атмосферы – то на Луне нет, и метеориты, а попросту космический мусор, постоянно бомбардируют поверхность, в основном мелочь падает, но бывает и крупный кусок ударит, да так, что и разрушить может любое строение, что, собственно, иногда и происходит. Достается даже движущимся объектам, транспортёрам, например.

Станция должна быть максимально защищена и готова к работе всегда, ведь в любой момент может поступить приказ подключиться к глобальной системе дальней космической связи и заменить любую вышедшую из строя Станцию системы РДС. И таких резервных станций только на Луне полтора десятка, а всего в Спейсе ( разъясняю для непилотов: Спейс – это на нашем сленге пространство освоенной части Солнечной системы) – их больше сотни, целая сеть. А связь и навигация в Спейсе – это цена жизни пилотов и пассажиров, а главное – миллиарды и миллиарды кредов, вложенных в корабли Флотов, так что это очень серьёзно, и очень – очень дорого…

А теперь немного о том, что происходит на поверхности. Там, наверху, над пятнадцатью метрами скальных пород вся жизнь делиться на две ровные части: ночь – пятнадцать земных суток, и день – пятнадцать суток. Ночью – темень непроглядная и жуткий холод ниже ста пятидесяти по Цельсию, а иногда и ниже двухсот, а вот днём, наоборот – жара, да такая, что скалы нагреваются до ста и больше градусов. Короче, то ещё славное местечко! Но все – же лучше, чем на станциях на Венере, или колониях на Марсе: там тоже не мёд условия, но чувство того, что Земля так далеко, что до неё нужно лететь месяцами сразу добавляет такую депрессию, которая не снимается практически ничем, разве что приличные заработки скрашивают долгие годы вахтовых смен.

Сердце нашей Станции и источник жизни для нас – реактор. Выйдет он строя, и все – труба: по аварийному расписанию через восемнадцать часов все живое на станции погибнет. Лучше об этом не думать. Хорошо одно – Центральная База находится всего в сорока минутах подлета от нас, если что случится – прибудут спасатели и ремонтники, и все восстановят. Это теоретически, а практически никогда за двадцать лет работы 12-й Станции таких ситуаций не было – уж больно надёжно она сделана. Это пятьсот сороковый проект, из тех далёких 80-х.

Все работой Станции управляет "Дора" – бортовой интеллект Станции. Умная машина, хотя и машиной – то ее трудно назвать – это нейронная сеть, пронизывающая все, что работает или должно управляться на Станции. Управляет всем, кроме людей. Но и нами, она иногда помыкает: бесцеремонно будит, когда нужно вставать на смену, ругается, если ребята вздумают курить в неположенных местах, или не торопятся на завтрак – и так далее, и так далее: нигде от нее не укроешься, если не схитришь, конечно. Но в целом – она умница, всё-таки, и голос у неё приятный – женский молодой голос. Правда с эмоциями у неё слабовато – видно, запрограммирована только на предупреждения и нотации, или информационное общение, да и то с тоном учительницы начальных классов. Меня это даже забавляет – когда есть много свободного времени на смене, я общаюсь с Дорой: мы разговариваем на разные темы, о жизни, об истории, рассказываем друг другу анекдоты, даже о любви пытаемся общаться – но здесь она явно плывёт, или делает вид, что плывёт и не совсем понимает – видно не хочет заходить за выставленные рамки служебной необходимости – она похожа на благовоспитанную девицу – слышу, что знает гораздо больше, что ей тоже интересно, а вот уклоняется от темы – не положено ей об этом разговаривать.

О моей работе начальника смены, кратко: Станция должна работать всегда и при любых обстоятельствах, и на Станции должен быть порядок. Вроде, кратко и все, а на самом деле за этим стоят десятки циркуляров и должностных инструкций, и сотни часов изнурительных ситуационных тренировок – в нашей службе все чётко, как на армейском Флоте, поэтому и берут на эти должности в основном отставных военных. Главное – действовать быстро и адекватно в чрезвычайных ситуациях, если вдруг придётся управлять всем на Станции в ручном режиме.

Ещё в мои обязанности входит сопровождение бригады техников, выходящих со Станции на профилактический осмотр радаров, виртуальное, конечно, сопровождение, в реальном времени, но тоже ушами хлопать нельзя: то породы в штреке потеряют стабильность, то угроза метеорной атаки, то просто разгильдяйство техников – те, бывает, начинают чудить, вырвавшись из тесных объятий Станции, короче, за почти четыре часа еженедельной профилактики радаров дежурному, иногда, крепко потреплют нервы.

Вот такая моя работа, вернее – служба.

… Кстати, о выходе на профилактику: это единственный движ за скучную жизнь на Станции. Раз в неделю два техника выбираются из бетонного чрева Станции и через систему штреков и лифтов в толще скалы, проходят в рабочие туннели, где стоят радары. Что такое радарный туннель? Это круглая нора, диаметром восемь метров, пробитая в толще скалы, в которой на специальных рельсах стоит блок радара – большой стальной цилиндр на платформе, все это чудо техники размером с грузовой камьён, то бишь грузовик с цистерной, большая штуковина, короче. Так вот, эти радары в собранном блоке выезжают на площадки на верхушках скал, разворачиваются в большие чаши, похожие на блестящие селенитовые цветы, диаметром метров пятнадцать. Красивое зрелище это – рождение такого селенитового цветка, сколько раз видел, но каждый раз завораживает. Развернулся радар, выбросил импульс, принял ответ – и сворачивается, потом уползает обратно, в свою нору. На все уходит пятнадцать минут, на весь цикл проверки. И таких радаров – три. Пока по лифтам и штрекам доберёшься до каждого радара, пока выведешь наружу, развернёшь и проверишь, да доберёшься обратно, на Станцию – вот тебе и три часа сорок пять минут, как положено по штатному расписанию. Выход, процедура нелёгкая, хотя и интересная…

....Почему не ставят андроидов на такие станции? Ставили, лет пять назад, на Марсе, да через месяц их работы потеряли сразу две станции: в нештатных ситуациях андроиды не смогли принять правильные ситуационные решения. В результате с пятьсот сороковых станций убрали андроидов и вернули людей: так надёжнее, и дешевле. Слышал, что на новых станциях связи новой шестисотой серии установлены андроиды – симбиоты, полностью интегрированные в инфополе станций, так, те справляются без проблем. Но, до тех пор, пока "пятьсот сороковые" остаются основой сети РДС, у нас будет работа…

А теперь немного о нашей Станции.

На станции есть три уровня: нижний: там расположен реактор, блоки жизнеобеспечения и утилизации, на втором – склады, ремонтный цех, шлюзовой отсек, на верхнем уровне – КП, блок автономного питания "Доры", узел связи, кают – компания, столовая с кухонькой, жилые отсеки (почему-то их пять, видно, изначально, смена была рассчитана на пятерых человек), небольшой спортзал и зона рекреации: зимний сад с бассейном – отличная зона, ничего не скажешь. Вот и вся Станция, ее можно всю обойти минут за сорок…

… О моих напарниках по смене. Рикардо и Хулио, мексиканец и испанец, сапог сапогу пара. Летали на военных крейсерах лет десять, ушли в отставку по вылету в Спейсе, а потом попали сюда, по контракту. Неплохие парни: работу свою знают, подчиняются мне как начальнику смены без проблем – все – таки я флотский майор, хоть и в отставке, как никак, а они – капралы, а вот воинская субординация въедается в человека на всю жизнь. Но если они собираются вместе между сменами – так это просто труба: играют в карты до мордобоя, пьют текилу, жарят мясо и курят так, что в кают-компании стоит сизый туман. Все это запрещено на Станции, но они как-то ухитряются блокировать реальное изображение, уходящее на Базу, а ставят вполне пристойную картинку, хоть и Дора ругается. Да ладно, главное, чтобы порядок во всем остальном был…

… О быте на Станции. С этим здесь все на должном уровне: каюты просторные, климат отличный, серфер объёмный со всеми эффектами, все мелочи продуманы. Все, как в хорошем отеле в Селене (это ближайший к нам крупный город). С едой проблем тоже нет: хочешь – Кок -автомат с хорошим меню ( больше трехсот блюд), хочешь – готовь сам. Продукты, конечно, синтетика и полусинтетика, но очень приличного качества. Мы привозим с отдыха и натуральные продукты, благо в Селене их можно купить без проблем, но это так – побаловать себя, устроить маленький праздник. А как в таких условиях без праздника? Никак…

Вот так мы и живём здесь. Нормально живём.

2

14: 58, 20 сентября 2096 года, станция РДС-12

Пятый час смены Ж. Нарси, шеф – инженера Станции, 39-я минута проверки радаров.

– Кэп, первый радар сложился – это доложился Хулио. – Осмотрели, все чисто.

– Вижу – я осмотрел огромное серебристое тело свёрнутого радара с разных положений обзорных камер. Радар свернулся, все в норме, Дора выдала зеленое резюме на монитор: все элементы убраны, двигатели обесточены, герметичность в пределах расчётных показателей. Все, да не все: не видны оси платформы.

– Рикки, залезь под платформу и проверь оси – там, внизу, камера не работает. Осмотрись там, да камеру эту найди, она уже несколько раз подводит. Запасной блок для камеры есть?

– Блока нет, кэп.

– А ведь говорил же просмотреть камеры в прошлый раз!

– Говорил, помню – сокрушенно вздохнул Рикки, неуклюже присел в своем тяжелом скафандре и, кряхтя, залез под колеса платформы. Вскоре на мониторе появилась картинка платформы радара снизу – это Рикки подключил свою камеру к Доре. – Видно?

– Видно. Проползи вдоль платформы, проверь все. Посмотри камеру – она там, примерно посредине, огонёк там такой должен красный мигать.

– Да, кэп. – Рикки пополз вдоль рельсов, стараясь не поднимать пыль.

– Ну, что? – Жорж нетерпеливо прервал сопение Рикки.

– Да ничего, все норм. А камеры я не вижу, не мигает здесь ничего.

Жорж спросил компьютер:

– Дора! Что с камерой под первой платформой? Проверь и сориентируй, где она находится.

Компьютер вывел на монитор схему: все без отклонений, все в зелёном цвете.

– Дора! Камера ведь не работает, ты что, не видишь?

– Вижу, капитан – ответил приятный мелодичный голос – это Дора. – Но все датчики работают. А картинки нет. Решаю вопрос. Камера спереди по ходу движения Риккардо, расстояние один метр двадцать восемь сантиметров, ориентир – кронштейн крепления кабельной коробки.

– Рикки, слышал? Найди эту грёбанную камеру, может, она просто забита пылью…

– Внимание! Двенадцатая! Угроза метеоритной атаки! – голос дежурного с Базы внезапно прервал диалог Жоржа с Рикки. – Через Периметр прорвался рой метеоритов. Время подлёта к вашей станции – семь минут. Есть крупные. Возможна бомбардировка. Красная тревога! Жорж, действуй!

– Есть! Красная тревога! – мгновенно переключился Жорж. Внутри все похолодело. – Дора! Красная тревога! Действия по протоколу "один"!

– Да, капитан. Приступаю. – ни тени страха, ни тени напряжения, и тени тревоги – как всегда ровный и приятный голос Доры, вроде бы это жена утром накрывает на стол: "Да, дорогой, тебе бутерброд с колбаской или с сыром…как скажешь дорогой…". Вот этим и хорош искусственный интеллект – он не испытывает эмоций, он всегда позитивен и уравновешен. Это раздражает при длительном общении, но не сейчас – когда все должны действовать чётко и быстро, и люди, и компьютеры – для того, чтобы выжить.

Дора запустила процессы глубокой защиты Станции: закрылись массивные створки допзащиты выходов из Станции в систему туннелей и на внешнем выходе.

– Дора! Включи внешние радары и выведи картинку на монитор!

– Сделала.

– Антигравитационная подушка реактора!

– Сделала.

– Все резервные системы жизнеобеспечения в полную готовность!

– Сделала!

– Связь с Рикки и Хулио!

– Даю!

На мониторе появилось изображение мачо с их внутренних камер.

– Что за шум, кэп? – поинтересовался Хулио.

– Красная тревога! Быстро двигайте на станцию! У вас шесть минут. Сейчас по нам шарахнут метеориты.

– Принял!

– Валите быстро оттуда! – отключился от связи с мачо Жорж. – Дора! Успеют парни добежать до Станции?

– Время подлёта четыре минуты пятьдесят две секунды. Это точные данные с внешних радаров. Они не успеют добежать.

– Где безопасное место по ходу движения?

– Отсек горнопроходческой техники, уровень пять, сектор два. Первый поворот направо, лифт, кнопка пять, расчётное время эвакуации по этому маршруту – три минуты сорок две секунды.

– Рикки! Все слышал? Бегом! – приказал Жорж техникам.

– Да, кэп! – эти ребята умеют мгновенно собираться, и выполнять приказы не раздумывая – армейская служба даёт навыки на уровне рефлексов.

Взгляд на монитор: шесть приближающихся целей: объем, масса, скорость, траектория полёта, место падения.

– Ого! – выругался Жорж. Он никогда не матерился и не употреблял крепких слов даже в минуты крайнего возбуждения и ярости – многолетняя лётная привычка, связанная с поверьями пилотов, заставляла его держать язык за зубами. – Парни! Долбанёт по первому радару, и его шахте  кирдык – шевелите копытами! К лифту! Потом оттуда вниз, на пятый уровень! А я вас потом вытяну оттуда.

– Есть, кэп!

– Дора! Доложи готовность!

– Станция готова к удару. Пристегнитесь, капитан. Ввожу аварийную мобилизацию вашего кресла. Минута, семнадцать секунд до первого удара.

– Спасибо, Дора! – кресло оператора расплылось в виде желейной массы и я оказался в упругом коконе, полулежа.

– Тридцать секунд до удара – Дора отсчитывает время.

– Парни! Где вы?

– В лифте, пролетели четвёртый уровень. Успеем, кэп. – Рикии спокоен, как удав.

Потом был удары. Один, другой, третий. Удары страшной силы. КП заходил ходуном, раздался громкий треск, на несколько секунд погасло освещение, затем включился более тусклый свет из аварийного энергоснабжения. Жорж, лежа в коконе, перенес удары безболезненно, беспомощно наблюдая, как технологический стол и монитор были сорваны чудовищным толчком со своих мест и раскрошили панели кругового обзора. КП стал слепым и глухим.

– Дора! – позвал Жорж. Он не был уверен, что компьютер Станции устоял.

– Да, капитан.

– Ты в порядке?

– Да, капитан. Обесточено тридцать два процента моего питания, но я в норме.

– Хорошо. Свяжись с парнями, как они.

– Да, капитан.

Жорж закрыл глаза, приходя в себя. Энергоснабжение есть, кислород есть, Дора работает. Это хорошо. Как там ребята, сейчас нужно их вытаскивать.

– Дора! Что там?

– С ними нет связи, капитан.

– Биометрия есть?

– Никакой информации, капитан. Пытаюсь восстановить связь.

Жорж сжал рукой аварийную кнопку, освободился из объятий кресла и сел прямо на пол – голова гудела, как пчелиный улей.

– Дора! Концентрация кислорода в воздухе?

– Повышена на двадцать два процента и продолжает нарастать.

– Сделай что – нибудь с этим.

– Делаю, капитан. Необратимые разрушения в узле регенерации, подключаю резервную систему. Рекомендую перейти в аварийный отсек, там все работает в автономном режиме.

– Связь с Базой есть?

– Связи нет.

– Разрушения? Дай информацию, кратко.

– Внешние повреждения: критично – шестьдесят семь процентов. Внутренние – некритично – четырнадцать процентов. Реактор в норме. Энергоснабжение и регенерация будут восстановлены в течение двадцати трёх минут.

– Станция устояла?

– Да, капитан.

– Ликвидируй последствия. Восстанови связь с Базой и с нашими парнями. Справишься?

– Да, капитан. Нужно время. Задействую все резервные возможности.

Жорж покинул КП и по слабо освещённым коридорам добрался до аварийного отсека. Массивная герметическая дверь мягко закрылась за спиной. Отсек рассчитан на автономное пребывание экипажа станции в случае особых ситуаций, оборудован всеми автономными системами жизнеобеспечения, управления и связи. Монитор ожил, едва Жорж сел в кресло управления: красный, синий цвета – цвета повреждения систем покрывали практически все поле обзора. Зелёных связок оставалось немного.

– Дора!

– Да, капитан.

– Когда будет связь с Базой?

– Через три минуты. Баги восстанавливают антенну и блок связи.

– Хорошо. Что с нашими парнями?

– Есть биометрия и локализация. – Жоржу показалось, что голос Доры задрожал. – Связь неустойчивая, но подключаю уцелевшие рабочие ретрансляторы.

– Давай, детка, давай, старайся – одна надежда на тебя.

– Спасибо, капитан. Я стараюсь – ответила Дора.

– Я иногда забываю, что ты машина. Жалко, что тебя нельзя визуализировать.

– Я не машина, капитан, а биологический нейрообъект третьего поколения.

– Ты обиделась? – удивился Жорж.

– Я не знаю, что такое обида, капитан… Есть связь с Базой!

– Давай! Наконец – то!

На мониторе появилось лицо дежурного Базы, возле него было видны офицеры в форме Флота.

– Живы? – сквозь помехи прозвучал голос дежурного.

– Я жив. Техники предположительно успели эвакуироваться на пятый уровень. Связи с ними пока нет.

– Мы видим все данные – повреждения Станции не критичные. Продержитесь. Спасательные команды вылетают через двадцать минут…

Связь снова оборвалась…

– Дора! Что со связью?

– Сдвиг породы в кабельном штреке. Резервный штрек тоже разрушен. Восстановить своими силами эти повреждения невозможно. Мы без внешней связи, капитан.

– Прекрасно! Что с парнями?

– Есть биометрия: они живы. Связь будет через… Есть связь!

Монитор картинку не давал, но связь установилась, и связь хорошая, чёткая.

– Рикки! Хулио! Живы?

– Живы, но не совсем – с задержкой ответил Хулио.

– Как это: не совсем? – оторопел Жорж

– Я в норме, а вот Рикки засыпало породой – вижу только его одну ногу, и на связь он не выходит. Не знаю, что с ним…

– Он жив, точно – биометрия есть. Возможно, он без сознания, или передатчик его не работает. Сам сможешь его вытащить?

– Пытаюсь, но все без толку – тяжело дыша, ответил Хулио – он, видно, продолжал попытки освободить товарища.

– Держись. Я сейчас выдвигаюсь к вам, возьму манипулятор.

– Давай, кэп.

– Дора! Шлюзовая не повреждена?

– Шлюзовая камера не повреждена, капитан.

– Тяжёлый скафандр в рабочем состоянии?

– Тяжёлый скафандр для внешних работ не активирован – это запрещено Инструкцией. Только два тяжёлых скафандра могут быть активированы – для рабочей смены.

– Знаю. Лёгкий ремонтный?

– Лёгкий ремонтный скафандр: в наличии три комплекта, все в рабочем состоянии.

– Хорошо. Дора, аварийный манипулятор в комплекте?

– Весь аварийный набор в комплекте, капитан.

– Хорошо, Дора. Я выхожу в штреки, будешь контролировать восстановление Станции.

– Вам запрещено покидать пределы Станции, капитан. Согласно Инструкции вы не имеете права выходить, если вы остались одни на Станции.

– Я что, оставлю ребят подыхать в этой грёбанной шахте? – Жорж уже вышел из аварийного отсека и бегом отправился к шлюзовой камере.

– Это нарушение четвёртой степени, капитан – шептал в клипсе голос Доры. – Это максимальное нарушение.

– Плевать! Тебе то, что?

– Я не имею права нарушать Инструкцию, капитан. Выход из Станции останется заблокированным. – монотонно отозвалась Дора.

– Ты думаешь, что сможешь меня остановить, железяка? – разозлился Жорж. – Выполняй мои указания, Дора!

– Я не могу нарушить Инструкцию, капитан.

3

Жорж молча зашёл в шлюзовой блок. Повреждений в нем не было, по крайней мере, видимых. Дышать по-прежнему было нелегко, видно, состав воздушной смеси ещё не был восстановлен. Дверь в экипировочную отошла в сторону с характерным свистом выходящего воздуха из полностью герметизированного помещения. Справа, на стендах скафандры: один тяжёлый, для внешних выходов – серебристый, большой и громоздкий, дальше – два пустых стенда – в этих скафандрах ушли парни, отдельно стоят три красных скафандра, это ремонтные «шкуры», как их называют на Станции, мягкие с большими шлемами, они флюоресцируют, значит, готовы к работе. Жорж встал спиной к одному из красных скафандров, напротив больших, во всю длину корпуса и ног раскрытых разъёмов, и осторожно попятился назад, в недра «шкуры». Сенсоры сработали мгновенно, и ткань скафандра послойно и мягко окутала тело Жоржа, опустился на голову шлем, подключилось автономное снабжение воздушной смесью – стало сразу легче дышать. Скафандр в течение нескольких минут принял полностью форму и параметры своего хозяина и надул компенсационную прослойку. На внутренней поверхности обзорного стекла шлема загорелась приятным зеленоватым светом информопанель: запас воздушной смеси, запас энергии в аккумуляторных батареях, температура и радиация за бортом?, индикаторы герметичности, температура и влажность внутри скафандра, таймер обратного отсчёта запаса автономности. Жорж просканировал взглядом информацию – все в норме, запас автономности – четыре часа, тридцать минут. Подал голосовую команду: · температура внутри двадцать три, влажность – девяносто?. Вспыхнул и погас на стекле зелёный огонёк – команда принята.

Ещё команда: ·Связь с Дорой?

Опять зелёный огонёк в ответ.

– Дора на связи.

– Манипуляторы в рабочем состоянии? – поинтересовался Жорж.

– Да, капитан.

– Тогда подготовь мне один.

– По Инструкции..

– Нафиг Инструкции! – зло оборвал Жорж Дору. – Я сказал: подготовь манипулятор – выполняй!

– Я не могу провести эту операцию, капитан – монотонно отозвалась Дора.

– Тогда занимайся Станцией, а я сам справлюсь. Не подключайся ко мне без моего приказа!

– Да, капитан.

Жорж, вручную открыл рабочий инструментальный отсек, разблокировав замок аварийной кнопкой – теперь включался режим экстремальной ситуации на Станции: все записывается и Станция переходит под полный технологический контроль Базы. Этот аварийный режим обоснован требованиями безопасности: в случае нештатных ситуаций, выхода из строя компьютера Станции, гибели персонала и т.п. Жорж прекрасно понимал последствия таких своих действий, но выхода другого не было, да и связи с Базой тоже, так что у него была полная свобода выбора принятия решений.

На панелях и стендах вдоль стен лежали различные инструменты и ремонтные блоки для восстановительных работ. Эти инструменты редко использовались по назначению, как правило, только при тренировках персонала по ликвидации аварийных ситуаций, но они были в полной комплектации и полной готовности к работе: начальник смены должен был проверять их работоспособность каждые три дня по штатному расписанию, поэтому Жорж хорошо знал это оборудование.

Вот и манипуляторы: большие металлические цилиндры с разъёмом для руки оператора. Жорж дотронулся до корпуса манипулятора и тот отозвался, вспыхнув голубоватым цветом. Контакт с управляющим сенсором скафандра установлен в течение трех секунд: параметры заряда аккумуляторов, параметры функций – все в норме, визуальный и командный контакт установлен. Жорж ввёл по локоть руку в разъем прибора: тот сразу отреагировал, изменив цвет корпуса на зелёный, мягкие сенсоры плотно залили пластической массой руку Жоржа, лёгкий толчок – манипулятор готов к работе и теперь стал частью скафандра, полностью подчиняясь воле человека. Жорж взял с полки два запасных аккумулятора, осветитель, уложил их в контейнер, укрепленный на уровне пояса, и направился в шлюзовую камеру.

Первая дверь была заблокирована – это Дора постаралась. Жорж открыл дверь аварийной кнопкой, разбив контрольное стекло. Все, Рубикон пройден! А плевать! Связи с Базой нет – они не смогут остановить Жоржа, а потом видно будет.

Жорж разбил контрольку на кнопке внешнего выхода. Сразу включилась Дора:

– Капитан, вы не имеете права....

– Заткнись, дура! Я запрещаю тебе выходить на связь без моего приказа! Поняла?!

– Да, капитан. Конец связи.

Массивная дверь шлюза отошла в сторону, и Жорж шагнул в тоннель.

В скале, где размещалась Станция, была пробита целая система тоннелей и штреков. Когда-то здесь размещалась военная база, поэтому здесь все было сделано основательно и надежно. Некоторые нижние уровни были заблокированы, и что там располагалось никто из персонала и не знал: бродить по туннелям было запрещено Инструкцией, выход со Станции проводился только для проверки радаров под неусыпным контролем Базы – шаг в сторону от положенного маршрута это уже нарушение, а за это штрафы и немалые. Так, в беседах за столом, техники поговаривали, что там, на нижних уровнях, могут быть секретные лаборатории, либо заброшенные казармы и склады: такие вот были фантазии и догадки. Мало ли что там могло быть…

Жорж, пройдя по тоннелю метров пятьдесят, остановился посредине межуровневого Узла: здесь, из большого круглого помещения вели тоннели в разные стороны, вверх и вниз уходили штреки с проложенными пучками кабелей. Было темно – не работали даже аварийные светильники, только в центре Узла подмигивали рубиновым цветом кнопки лифтов в транспортной оси.

Жорж вывел на информопанель схему тоннелей, попытался проложить маршрут до пятого уровня – не получилось: комп скафандра не смог отследить опорные точки и доложил, что система сигналов внутри технологических тоннелей на всех уровнях недоступна.

–Дора! – вызвал Жорж

– Да, капитан – с готовностью отозвался мозг Станции.

– Мне нужна схема тоннелей. Ты сможешь проложить мне маршрут к парням?

– Да, капитан. Сбрасываю схему. Сейчас походите в лифту номер два, это впереди вас в двадцати метрах, лифт в рабочем состоянии, но на пятом уровне шахта деформирована, вы вызывайте кабину, спускаетесь на уровень четыре, затем вам нужно будет пройти по системе тоннелей до …

– Дора, ты помогаешь мне.

– Да, капитан. Вы самовольно покинули Станцию, нарушили Инструкцию, но, за пределами Станции мои ограничительные функции не работают. Я помогаю всем техникам, обратившимся ко мне.

– Это хорошо. Я тут сорвался, сказал тебе лишнего, извини меня.

– Я.. я… Да, капитан!

Жорж улыбнулся:

– Дора, ты настоящий друг, спасибо!

– Да, капитан.

Через двадцать минут Жорж при помощи указаний Доры добрался до полуразрушенного пятого уровня. От мощного удара на этом уровне просела порода, засыпав часть помещений и тоннелей. Пыль немного осела, но все равно Жоржу пришлось включить термокамеру и поиск маячков, чтобы среди развалин добраться до товарищей.

Вот и Хулио: в туче пыли зелёным светом флуоресцирует скафандр мексиканца: он разбирает завал, оттаскивая в сторону глыбы породы и бормоча что-то по – испански, явно ругательства – судя по сочной интонации.

– Эй, Хулио! – хлопнул Жорж по плечу заработавшегося испанца. Тот от неожиданности выпрямился и резко обернулся, насколько это позволил громоздкий скафандр.

– Твою мать, кеп! Так и заикой можно стать!

– И тебе не хворать! Как там Рикки?

– Молчит, зараза. Но ногой дёргает – живой, значит. Наверно передатчик у него накрылся. Ты с манипулятором? Супер! Давай раздроби вон ту каменюку, это она придавила Рикки, а весит пару тонн, не меньше, я её с места даже сдвинуть не могу.

Жорж развернул манипулятор, выбрав нужную функцию, и плазменным резаком стал кромсать каменную глыбу, а Хулио, как заводной, откатывая в сторону отрезанные куски породы. Дело спорилось: минут через двадцать разгребли завалы и вытащили за ноги Рикки, перевернули его на спину, как огромного, переливающегося зелёным светом жука, убрали перчатками пыль со стекла шлема скафандра: стекло цело, глаза испанца яростно сверкают и видно по губам, что он ругается.

– Живой! Живой, сволочь, живой!! – радостно завопил Хулио.

4

Поставили Рикки на ноги.

Жорж приблизил свой шлем вплотную к шлему Рикки:

– Ты слышишь меня?

Рикки в ответ зашевелил губами, но слов не было слышно – видно вышел из строя передатчик, такое бывает.

– Рикки, если слышишь меня, кивни головой.

Мексиканец согласно закивал головой в ответ.

– Ты в порядке?

Рикки вновь закивал головой.

– Тогда уходим отсюда! – приказал Жорж. – На Станцию. Дора, веди нас. Сбрось связь на всех нас.

– Да, капитан – отозвалась Дора. – Риккардо не пострадал?

– Он в норме. Передатчик только вышел из строя. – ответил Жорж.

– Вот видишь, Дора, какая ты: как Рикки, так интересуешься, как он там, ой-е-е – ей, не пострадал ли мальчик, не ушибся ли … А как обо мне спросить – так нет. А я же тоже хочу внимания женского… – это Хулио, как всегда театральничает.

– Заткнись, Хулио! Не отвлекай Дору своей болтовней! – оборвал Жорж стенания испанца.– Вернёмся на Станцию – наговоришься.

– Кэп, да я что… Это я стресс снимаю… И поговорить нельзя… – недовольно пробурчал в ответ испанец.

На Узле пятого уровня Дора направила техников в обход по тоннелю в сторону эвакуационного штрека. Не успели они пройти и десятка шагов, как почва под ногами зашевелилась как живая, и сверху посыпались мелкие куски породы и бетонного покрытия.

– Дора! Что это? – вызвал компьютер Жорж.

– Ребята, срочно возвращайтесь на Узел. Начался вертикальный сдвиг породы – как показалось Жору, тревожно отозвалась Дора. – Уходите в сектор «Два», там склад горнопроходческих роботов, он оборудован усиленной сейсмозащитой. Сбрасываю маршрут. Восемьдесят четыре метра до объекта.

– Другие варианты есть? – поинтересовался Жорж.

– Нет, капитан. Ситуация плохо прогнозируемая, возможны сдвиги породы на глубину до тридцати метров, и вы находитесь в центре сдвига. Сектор «Два» единственное место, где вероятность выживания составляет шестьдесят два процента, во всех остальных секторах – меньше пятнадцати.

– Приплыли, Дон Педро… – присвистнул Хулио, услышав новость от Доры. – Кэп, надо шевелиться!

– Дора! Веди! – Жорж перешёл на бег, всматриваясь в схему перехода во второй сектор, которую сбросила Дора. Жоржу было легче, он был в легкой «шкуре», а его товарищи неуклюже переваливались вслед в своих громоздких скафандрах.

Пол продолжал ходить ходуном, в стенах появились трещины и пыль, сыплющаяся из них заволокла все вокруг.

– Капитан! Двадцать метров прямо, поворот налево, семь метров прямо. Двери в сектор 'Два' я открыла. У вас есть шесть минут, двадцать секунд. Нестабильность породы нарастает. Поторопитесь! Вы двигаетесь слишком медленно!

Вот, наконец, и сектор 'Два'. Массивные бронированные створки дверей ушли в пазы стен, отрывая большое помещение, хоть тускло, но освещённое аварийными светильниками. Здесь рядами стояли горнопроходческие роботы: их стальные тела, покрытые толстым слоем пыли, безвольно замерли.

– Быстрее! Быстрее! – подгонял Жорж своих товарищей. – Заходите и идите к роботами, если что, заползайте под их корпуса – они из титановой брони, выдержат падение сверху до десяти тонн.

– Ты шутишь, кэп! Каких десять тонн?! Нас что, засыплет здесь?! Скажи, что ты шутишь! – встревожился Хулио.

– Шучу, шучу. Давайте, двигайте к роботам. Дора, мы внутри. Задраивай двери.

– Да, капитан.

Створки дверей сомкнулись, наглухо изолировав отсек от туннеля.

И тут пул буквально ушёл из – под ног. Чудовищный скрип и рокот обрушились со всех сторон.

– Капитан! Сдвиг сегмента скалы! Укройтесь! Защита «Двойки» может не выдержать! – это Дора. Она волнуется, как человек. Она почти кричит.

«Не может быть! Дора?!» – удивлённо подумал Жорж, бросаясь к роботам. В следующий миг он нырнул под броню робота.

– Ребята! Укрылись? – спросил Жорж.

– Улеглись прямо под брюхом. Рикки рядом. Десять тонн, говоришь, выдержит? – ответил Хулио. Его голос был спокоен и слегка насмешлив – железный парень, хоть и придурок редкий.

Ударило мощно, потом ещё раз. И успокоилось. Верхний свод «Двойки» выдержал. Живы!

Жорж подождал пару минут – тихо.

– Эй, парни! Вылезайте! – позвал он товарищей. – Дора! Доложи ситуацию!

– Просела часть скалы, капитан. Плохо, что внизу много пустот, возможно дальнейшее проседание породы. Уходите вверх, сбрасываю маршрут. Двери открыла.

Но что-то пошло не так: когда техники стали выбираться из-под роботов, вдруг опять вздрогнул пол, все вокруг заходило ходуном, и часть стены просто вывалилась вовнутрь помещения сектора, подняв кучу пыли, сквозь которую из пролома полился яркий бело-голубой свет.

Техники удивлённо замерли прижавшись спинами к массивным телам роботов.

– Дора, что это? Ты видишь Это с моей камеры? – первым спросил Хулио.

Дора молчала.

– Дора! Что это? Нам двигать на выход из сектора? – переспросил уже Жорж.

– Всем стоять и не двигаться! Это Реликты выходят из пролома. Замрите, отключите радиосвязь и не шевелитесь ни при каких обстоятельствах! Я дам команду на движение, когда оно будет возможно. Шевельнётесь или хоть глазом моргнёте до моей команды – вы мертвецы – тревожно отозвалась Дора, слишком тревожно и напряжённо, как для машины.

– Какие ещё Реликты, Дора? – спросил Жорж.

– Заткнись, Нарси! Заткнитесь все и не шевелитесь, что бы вы не увидели! – оборвала разговор Дора. – И светофильтры на шлемах включите, с максимальной защитой глаз, быстрее!!!

Техники замолчали, недоуменно замерли и стали напряжённо всматриваться в оседающую тучу пыли.

И тут из пролома вышли люди. Они без скафандров. Их было семеро. Мужчины, хотя, нет – среди них была одна женщина с распущенными волосами. Одеты они были в обычную гражданскую одежду.

Бред! Люди в шахте без скафандров, при минус пятидесяти градусах и полном отсутствии воздуха.... Это бред! Это мираж замутнённого сознания!

Но люди вышли из пролома, как ни в чем не бывало, и пошли прямиком к замершим техникам.

Это было страшно, очень страшно. Жорж почувствовал, что это конец. Он выключил светофильтр на шлеме, чтобы лучше разглядеть незнакомцев – чего уж тут прятаться…

Техники замолчали, недоуменно замерли и стали напряжённо всматриваться в оседающую тучу пыли.

И тут из пролома вышли люди. Они без скафандров. Их было семеро. Мужчины, хотя, нет – среди них была одна женщина с распущенными волосами. Одеты они были в обычную гражданскую одежду.

Бред! Люди в шахте без скафандров, при минус пятидесяти градусах и полном отсутствии воздуха.... Это бред! Это мираж замутнённого сознания!

Но люди вышли из пролома, как ни в чем не бывало, и пошли прямиком к замершим техникам.

Это было страшно, очень страшно. Жорж почувствовал, что это конец. Он выключил светофильтр на шлеме, чтобы лучше разглядеть незнакомцев – чего уж тут прятаться…

Техники замолчали, недоуменно замерли и стали напряжённо всматриваться в оседающую тучу пыли.

И тут из пролома вышли люди. Они без скафандров. Их было семеро. Мужчины, хотя, нет – среди них была одна женщина с распущенными волосами. Одеты они были в обычную гражданскую одежду.

Бред! Люди в шахте без скафандров, при минус пятидесяти градусах и полном отсутствии воздуха.... Это бред! Это мираж замутнённого сознания!

Но люди вышли из пролома, как ни в чем не бывало, и пошли прямиком к замершим техникам.

Это было страшно, очень страшно. Жорж почувствовал, что это конец. Он выключил светофильтр на шлеме, чтобы лучше разглядеть незнакомцев – чего уж тут прятаться…

Люди подошли ближе: обычные мужчины средних лет, а женщина – молода и хороша собой. Незнакомцы остановились в нескольких шагах, слегка улыбаясь, словно понимая и чувствуя тот необъяснимый, безотчётный и парализующий волю ужас , который сковал всех троих техников.

Женщина приблизилась вплотную к Жоржу, смахнула пыль со шлема скафандра, приподнялась на носки и прижалась лицом к шлему. Жорж и незнакомка смотрели друг на друга – глаза в глаза. Она была очень красива, эта женщина, и что-то неуловимо знакомое читал Жорж в её облике. Сколько прошло времени в этом взаимном взгляде – секунда …минута… час, но это было больше, чем просто взгляд – это был зов, это был полет, который Жорж ощутил почти физически. Потом женщина поцеловала Жоржа. Да, между ними было бронестекло шлема, но его не стало на мгновение и Жорж физически почувствовал поцелуй этой женщины, её тёплые и нежные губы. И что – то ворвалось внутрь Жоржа – ворвалось мощное и властное, меняющее всё, что было раньше…

Потом Жорж услышал женский голос, приятный, мягкий голос – услышал где-то внутри себя:

– Ну, вот и всё, Жорж. Теперь ничего не бойся. Все будет хорошо. Я всегда буду рядом с тобой. А сейчас поторопитесь – шахты скоро обвалятся. До встречи, Жорж!

Незнакомцы, не оглядываясь, ушли в открытые двери сектора …

Прошло несколько минут…

– Эй, вы живы там? – позвал Жорж.

– Живы, кэп. Только я обмочился со страху – отозвался Хулио. – Что это было? Кто это? Призраки?

Жорж не успел ответить – на связь вышла Дора:

– Ребята! Бегите со всех ног на Узел пятого уровня! Пошли! Пошли!!!

Техников подгонять на пришлось – они побежали так быстро, как могли, не задавая вопросов и не раздумывая: Дора знает, что делать, чтобы они спастись.

Весь туннель ходил ходуном, сверху сыпалась пыль, искрились провода в разрушенных кабельных связках на стенах.

– Жорж! Пятнадцать метров до Узла, потом сворачиваете налево, там, в стене есть железная дверь с оранжевыми светящимися полосками, справа горит красная кнопка. Это эвакуационная капсула. Бьёшь по кнопке, дверь открывается, изнутри такая же кнопка – закроешь дверь, все упали в спасательные кресла – старт через десять секунд.

– Дора! Что происходит? – задыхаясь на бегу, бросил Жорж.

– Реликты уходят из недр – будет взрыв. Станция погибнет. Спасательные команды заберут вас. Главное, чтобы труба эвакуационной капсулы не была деформирована. В любом случае – прощайте, ребята! Я хочу, чтобы вы спаслись.

– Дора! Дора!!

Но связь с Дорой была прервана…

Вот и Узел. Освещения уже нет, все вокруг шевелится, как живое – стены и пол. Вот и дверь, горящая оранжевыми полосками. Удар по красной кнопке – массивная дверь уходит в сторону: капсула внутри освещённая красноватыми аварийными светильниками, пять спасательных кресел по кругу. Удар по большой красной кнопке у двери, двери мягко закрылись. Хулио и Рикки уже в креслах – противоперегрузочная масса облепила их вязкой прозрачной пеной, Жорж падает в свободное кресло и погружается в противоперегрузочное желе, вздох, ещё один глубокий вздох – и вот раздался взрыв стартовых зарядов. Погружаясь в красный туман нечеловеческой перегрузки, Жорж успел услышать через скафандр, через сталь стенок спасательной капсулы, услышал каждой клеткой своего тела и мозга, услышал мегазвук: чудовищной силы, всеобъемлющий взрыв в недрах Луны…

Техники не видели, и не могли видеть, как их спасательная капсула уходила вверх по трубе, как за ней, буквально по пятам сдвигалась порода, деформируя и разрушая трубу, как, спустя десяток секунд капсула красным, раскаленным цветком вырвалась из скалы, которая, спустя мгновение вся приподнялась от квазимощного взрыва в ее глубинах, а потом медленно, подняв огромное облако пыли, сползла вниз, в огромный провал…

– Нарси! Жорж Нарси! Вы слышите меня? – настойчивый голос, женский голос возвращал Жоржа из чёрного бархата небытия.

Жорж открыл глаза: нежно – зелёные стены и потолок больничной палаты, лицо молоденькой медсестры, или доктора, красивое лицо, большие тёмные глаза, сочные розовые губы, аккуратный, чуть вздёрнутый носик и локон золотистых волос, выбившийся из-под шапочки. Красивая!

– Я живой! – сначала сказал, еле шевеля губами Жорж.

– Я живой!! – уже сильнее и громче. – Я живой!!

– Живой, живой, Нарси. Да живой ты, не кричи так! – силой удержала девушка Жоржа, попытавшегося приподняться.

– А где мои ребята? Где Хулио и Рикки? – спросил Жорж, немного успокоившись.

– Живы. Помяло их немного, но сейчас они в регенерации восстанавливаются.

– Хорошо. Очень хорошо… – снова стал впадать в забытье Жорж.

Сколько времени прошло ещё – Жорж не знал. Он плавал в океане, теплом и ласковом, плавал один и наслаждался покоем, и мягким светом заходящего за водным горизонтом солнца.

– Нарси! Жорж Нарси! – опять женский голос вернул Жоржа в реальность. Женский голос. До боли знакомый голос.

Жорж открыл глаза: возле койки сидела женщина в форме офицера Флота. Сидела и улыбалась, держа Жоржа за руку.

– С возвращением, Жорж Нарси!

Это голос Доры.

– Дора? – приподнялся Жорж на локтях. – Это ты?!

– Капитан – инспектор Сильвия Росс – улыбнулась в ответ женщина.

– Но голос, ваш голос, капитан… – растерялся Жорж.

– Я нейроматрица бортового компьютера Станции РДС-12. Вы не знаете о нейроматрицах, Нарси?

Жорж бессильно откинулся на подушку: он слишком долго был в Спейсе, он ничего не знал о нейроматрицах.

Но он, Жорж Нарси, был жив, а это главное…

Файл 2

ЕСТЬ ГОРОД ЗОЛОТОЙ …

1

Я потянулся руками, а потом всем телом до сладкой боли – хорошо – то как! Проснулся около десяти утра, выспавшийся и отдохнувший. Свежий воздух, удобная большая кровать, чистое белье, лёгкое, но приятное чувство после выпитого вчера вечером бокала дорогого коньяка во время ужина в ресторане отеля «Мариотт», здесь, в Селене – самом большом городе на Луне. Все замечательно!

И жизнь начинается заново. Я, Жорж Нарси, шеф – инженер  Станции РДС-12, полот Флота второго класса, а это в табеле о рангах приравнивается к майору военного флота, уволен со службы без права на пенсию и  выходного пособия. И, что самое смешное – без права ношения формы Флота по своему усмотрению. Что, что, а уж это меня колышет меньше всего, хотя, форма, конечно,  красивая, но одевал я её за шесть лет службы всего три раза, и в последний раз – вчера , во время оглашения решения дисциплинарной комиссии  Флота. Уволен за грубое нарушение Устава и должностных инструкций во время внештатной ситуации на Станции Луна  РДС-12.

Да плевать, главное – что я выжил. И ребята мои выжили. Кстати, Рикки и Хулио остались на Флоте, им даже звания повысили. Звонили ребята вчера, ругали на чем свет стоит тех чинуш из Флота, которые уволили меня. А ещё благодарили за то, что я вытащил их из этой задницы во время гибели Станции. А потом пригласили меня сегодня на вечеринку, куда-то в Лиловый район – это самый отвязный район в Селене: бары, дешёвые рестораны, кайфхаусы, стрипбары, бордели и танцполы. Короче, сегодня вечером и ночью мы будем пить водку и текилу, курить траву, шляться по женщинам, драться с такими же флотскими, как мы, и просто наслаждаться жизнью.

« Жорж, ты нам теперь не начальник, так что мы покажем тебе настоящую жизнь Лилли. Оттянешься по полной. Мы платим за все. Долг платежом красен, ведь ты вытащил нас из той могилы на Станции!» – многообещающе пообещал Рикки.

Ну, что – ж, оттянуться, так оттянутся!

Как хорошо!

Я выполз, наконец, из постели и пошлёпал в мягких, голубых отельных тапочках в туалет. Потом я долго и с наслаждением мылся в душе, брился допотопными лезвиями, которые на днях купил в магазине «Ностальжи» (кстати, очень дорогими), кривлялся в зеркало, чистил зубы и все такое…

Потом я заказал завтрак себе в номер. Это было круто и очень дорого – проживание в «Мариотте» на полном пансионе, но Флот оплатил мне это удовольствие до конца недели – не рассчитали, видно, времени своих бюрократических проволочек с дисциплинарной комиссией. А мне хорошо! Живу уже в отеле пять дней, с понедельника, с того времени, когда нас привезли в Селену с лунной базы Флота. Наслаждаюсь жизнью без забот. Ещё два дня поживу в роскоши, а потом двину в бюро найма, найду работёнку какую. Пора на Землю. Отлетался в спейсе, надоело, честно говоря. То, что на счету осталось чуть больше пяти тысяч кредов меня не пугало: хватит на перелёт на Землю и на первое время, на пару недель, а там видно будет…

Принесли завтрак, вернее привезли на тележке: кувшин с соком манго, тёплые круасаны и фруктовый салат. А что, все по – богатому, строго, скромно и вопиюще дорого по лунным меркам. А вот хочется мне фруктовый салат с круасанами и сок манго! Не суррогатный кофе с бутером из синтетики, а настоящие круасаны с фруктами и натуральным соком. Вот так.

Служащий отеля, который принёс мне завтрак не уходил, стоял, мялся, но не уходил.

Чаевые? Пожалуй. Я дал ему несколько кредов. Но служащий не уходил.

– Что-то ещё? – недовольно пробормотал я, садясь за столик возле окна, на котором был расставлен мой завтрак.

– Сэр! – вежливо наклонился ко мне служащий. – В холле вас ожидает человек. Он просит встречи с вами.

– Что за человек?

– Он не представился, сэр. Сказал только, что он по делу.

– Я завтракаю.

– Он сказал, что подождёт, сэр.

– Хорошо. Я встречусь с ним.

Я дал служащему ещё пятерку и приступил к завтраку, с удовольствием рассматривая город с высоты сорокового этажа. Почему с удовольствием? Да потому, что огромное пространство Селены радовало глаз после месяцев, проведённых в замкнутых помещениях Станции. А еще я хочу на Землю. Туда, где настоящее небо и настоящее море уходят за настоящий далёкий горизонт....

Высокие дома причудливой формы, подсвеченные огнями, прозрачные путепроводы пневмотрасс, живой сетью опутывающие весь город, яркое «Солнце» городского купола, по которому на фоне голографического голубого неба, бегут белые облака. Впечатляет. Иллюзия открытого пространства просто поражает. Иногда забываешь, что ты не на Земле.

Что за человек меня ждёт? Почему не связался со мной по фону? Наверняка, какой-то рекламный агент, ненавязчиво предлагающий прелести Селены. В дорогих отелях в сервисе отдают предпочтение людям и человеческому фактору, а не андроидам и рекламной информации.

Я отодвинул встречу на второй план и продолжил завтракать, наслаждаясь едой и ожиданием предстоящего сегодня праздника. Все -таки, мои ребята, Хулио и Рикки – молодцы. Что – что, а уж скучать с ними в Лилли не придётся. А мне неплохо будет снять стресс прошедших дней. А вот эта капитан – инспектор, Сильвия Росс, хороша! Красивая женщина. Правда, резюме обо мне подала в комиссию такое, что не уволить меня просто не могли. Да, ладно. Но она хороша! Чего это я о ней вспомнил? Дора? Голос Доры. Капитан видела глазами Доры, а Дора думала, как Сильвия Росс. Сильвия могла в любой момент подключиться к Доре и наблюдать за мной, за любым из нас с камер на Станции. Неприятно. Эдакое всевидящее око нейроматрицы… Дора. Сильвия Росс. Было что-то ещё кроме них. Что? Странно, но я не помню об аварии на Станции практически ничего. Шоковая амнезия, как мне это объяснили в медчасти базы Флота. Поэтому и дознавание практически не проводили в следственном отделе. Только сканировали память… Сканировали память, так мне сказал мой врач.  Ну, и ладно. Меньше помнишь неприятных моментов в жизни – лучше спишь. Но ведь что-то еще было там на Станции, что-то кроме дёргающего ногами, заваленного камнями Рикки, кроме эвакуации, было ещё что-то. А что? Какая, впрочем, теперь разница?!

С сожалением я допил последний стакан сока, оторвался от созерцания великолепной Селены и быстро оделся. По гражданке, естественно. Форма теперь мне не нужна. Как-то неуютно, правда, чувствовать себя не в обойме Флота, но ничего, привыкну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.