Дмитрий Леонидович
Имперский лекарь 3. Банда медведей

1. Возвращение в столицу

– Зачем ты это делаешь? – неожиданно спросила Перышко.

– Что? – Данила на секунду повернул голову, отвлекаясь от дороги.

– Убиваешь демонов и преступников.

– Кто-то же должен.

Мышкин помолчал, глядя вперед. Автомобиль порыкивал мотором в тридцать пять лошадиных сил, покачивался на ухабах, он катился по пыльной дороге, между колеями которой периодически встречались кучки сухого конского навоза. Дело происходило где-то в башкирских степях.

– Кто-то растит и воспитывает хороших людей, – продолжил свою мысль Данила. – . А кто-то убивает плохих. Обычно это разные люди. Я вот – убиваю.

Лисица задумалась. Потом уточнила:

– Если кто-то убивает плохих – это значит, он хороший?

– Совершенно не значит. Для того, чтобы хорошо убивать плохих, надо уметь хорошо убивать. А хорошим быть при этом вовсе необязательно. Я тебе больше скажу – те, кто воспитывают хороших людей, тоже далеко не всегда сами хороши. Просто у них служба такая – воспитывать. Как им говорят, так и воспитывают.

– Кто говорит?

– Церковь, законы, приказы начальства. Или вот – книги графа Толстого и господина Достоевского. А кому-то больше трактаты Маркса и Энгельса близки. В том и смысл хорошо устроенного общества, что обычные, неидеальные, люди делают чаще хорошие вещи, чем плохие.

На заднем диване настропалил уши Арслан, он пытался услышать беседу, но тихий голос девушки до него почти не доносился.

– И ты решаешь, кого убить, а кого – нет, по Библии и законам?

– Я выбираю, к чьим словам прислушиваться. Потому что решаю, убивать или нет, в конечном счете, именно я. Вот в случае с волками, например, важны были не законы Российской империи, и уж точно не Библия, а древний обычай, «Кровь за кровь». Зная волчьи повадки, мы смогли малой кровью остановить большую.

Вопросы эти возникли у оборотницы, когда она вспомнила посещение Пензы, точнее – резиденции князя Волкова-Мещерского. Тот уже знал, что Мышкин со спутниками недавно убил стаю волков в соседней Тамбовской губернии, и отнесся к этому совершенно спокойно. Попросил на семейном ужине рассказать подробности, а потом сыну своему прочитал небольшое нравоучение о том, что среди оборотней-волков постоянно подрастают те, кто хочет испытать на прочность границы, и время от времени таких надо показательно наказывать, чтобы остальные на их примере убеждались – порядок должен быть! Порядок, основанный на взаимной силе. Силу соседей иногда проверять надо, как же без этого. Но делать это слишком часто и кровопролитно не стоит, потому – настоящая война никому из ее участников не выгодна.

* * *

Урал пересекли спокойно. На самом опасном лесистом участке Мышкин и Перышко были напряжены, держали оружие под рукой, но перегон прошел без происшествий.

«Хозяин, а мы заедем к моей Старой Хозяйке?» – послышалась мысленная речь Марыськи, когда выехали из Челябинска.

– Заедем, как же не заехать, – согласился Данила.

И действительно – раз уж проезжают по этой дороге, как можно не заехать к женщине, которая прожила с Марыськой десятки лет, помогала ей выжить на Земле, с риском для себя оберегала от Святого Суда и охотников Ковена? Формально – она закон нарушила, который считает демонов злом безусловным, подлежащим изгнанию или убийству. А с другой стороны – Марыська всё это время людей лечила, много пользы принесла. И теперь вот Даниле помогает.

В башкирской деревне, где жила Марыськина бывшая хозяйка, подъехали сразу к ее дому.

Демоница в собачьем теле выпрыгнула из кабины и с заполошным лаем подбежала к крыльцу. Из двери вышла удивленная хозяйка.

Марыська мысленно завопила: «Смотри какая я теперь!!» и стала скакать, а потом танцевать на задних лапах.

– Девочка моя! – всплеснула руками старушка.

Марыська перетекла в демоническую форму, распахнула крылья, подняла хохолок, покрасовалась так, потом от избытка чувств пригнула шею к земле, задрала хвост вверх, пустила по нему волну и лапами потопталась еще, поворачиваясь из стороны в сторону. Эти движения удивительно напоминали брачные танцы некоторых птиц.

После первого восторга Марыська положила голову на плечо Старой Хозяйки, а та обняла ее и заплакала, поглаживая по теплой чешуйчатой спине.

Переночевать решили тут.

За ужином хозяйка благодарила, что о Марыське позаботились:

– Я же не знала, как с ней лучше поступить. Только прятать ее могла и подкармливать. А вы ей настоящую жизнь можете дать.

Мышкин смущался от этих благодарностей. Он ничем ради спасения Марыськи не жертвовал, наоборот, выгоду от нее получил. Просто он по роду службы знает и может то, чего другие не знают и не могут.

Данила предложил хозяйке переехать в Константинов. К себе домой не приглашал, это было бы слишком, но снять в городе неподалеку квартиру несложно, Марыська смогла бы к ней в гости бегать хоть каждый день. А в случае недомогания – и Марыська магией поможет, и сиделку нанять можно.

– Всё лучше, чем зимовать одной в отдаленной деревне, – закончил он свою речь.

Неожиданно для гостей, старушка отказалась. Говорит:

– Я тут привыкла жить, тут и умру. Пора мне уже, муж на небесах заждался. А когда занедужаю – соседи помогут.

В глубине души отказ этот Данила воспринял с облегчением. Не столько потому, что забота о почти незнакомой старушке принесла бы ему личные хлопоты, нет. Его всерьез беспокоило, как перенесет Марыська, когда дорогой ей человек станет угасать на ее глазах. Ведь они были вместе семьдесят пять лет! Не начнет ли демоница совершать глупости в безнадежных попытках продлить жизнь своей Старой Хозяйки? Не пустится ли во все тяжкие в охоте за всё большими объемами магической энергии? Но… старушка отказалась переезжать, а значит и проблемы нету. Наверное, в этом и состоит наивысшая мудрость – вовремя уйти.

Марыська упросила Мышкина на день задержаться. Она подлечила старческие болезни и щедро плеснула энергии в организм своей Старой Хозяйки.

А потом… потом гости уехали. Старушка всплакнула, прощаясь, помахала платочком вслед, и ее скрыл поворот улицы…

* * *

Когда «Мерседес» вкатился в ворота дома Данилы, на звук мотора выскочила Фекла. Выскочила на крыльцо, ахнула, да так, босиком по траве двора, и метнулась к автомобилю. Метнулась, встала рядом, а дальше застыла в смятении: чувства говорили – кинуться на шею Даниле, по которому соскучилась, прижаться всем телом, а разум подсказывал – неприлично служанке вешаться прилюдно на господина. Так и стояла – улыбается до ушей, глаза светятся, а пальцы край блузы нервно мнут.

– Здравствуй, – улыбнулся в ответ Даниле.

Улыбнулся, глянул и утонул в глазах, в темных омутах расширенных зрачков.

Опомнился, что пауза затянулась, спросил:

– Скучала? – а в голосе ласка слышится.

– Скучала, – Фекла ответила и продолжает стоять, растягивая губы до ушей.

Опять пауза неприлично затянулась.

Перышко заметила этот немой разговор парочки. Улыбнулась. Она не ревновала и не сердилась на Феклу. Глупо же сердиться, если у девушки вкус такой же, как у нее самой? Наоборот, если двум женщинам один мужчина люб, значит между ними есть духовная близость и основания для практической дружбы.

Марыська удивленно подняла голову. Она увидела яркую вспышку эмоций между Хозяином и его прислугой. Раньше такого не видала. Когда Хозяин с Перышком в постели миловался, энергия чувств так не светилась, проще была. Не как вспышка, а как ровное пламя. А тут прям сияют оба. Правда, яркий всполох первой встречи скоро прекратился, перешел в ровное свечение.

Арслан затянувшейся паузы не заметил. Он увидел молодую красавицу, которая мило улыбалась, и этот образ запал в его сердце. Ему и в голову не могло прийти, что улыбалась девушка не всему миру, и уж точно не ему, а лично его крестному.

– А я вот крестника привез, – вспомнил о приличиях Данила. – Арслан. Поживет у меня, будет поступать на учебу.

Представление нового жильца разбило волшебство момента. Фекла кинулась хлопотать об ужине на всю компанию, Данила повел Арслана смотреть его комнату и разгружать вещи.

* * *

Когда начался ужин и блюда были поданы, Мышкин попросил Феклу присесть к столу.

– Что тут было, пока нас не было? Чем занималась?

– Ничего не было. Я порядок поддерживала, книги читала из библиотеки.

– Какие?

– «Воскресение» Льва Николаевича Толстого дочитала вчера.

Мышкин удивился. Он думал, Фекла будет что-нибудь попроще читать.

– И как тебе?

– Знаете… вот в начале – всё правда. Особенно когда он пишет, как молодой барин горничную соблазняет – как будто автор сам присутствовал при этом, так жизненно написано.

– Так ведь роман этот из повести сделан, а повесть та была написана по реальным событиям, – вставил свое мнение Арслан. – Еще я мнение слышал, что и сам граф Толстой тоже бывал когда-то молод, и в молодости он горничным больше внимания уделял, чем Священному Писанию.

Фекла смутилась и продолжила:

– А вот дальше, что после суда происходит, ненастоящее всё. Не бывает таких Нехлюдовых в жизни. Придумано всё это из головы. Одно правильно – даже если бы такой барин захотел жениться на проститутке, не стала бы она с ним жить. Чужой он ей, из прошлого. Изменилась она. Жить надо с тем, кто близок в настоящем и в будущем.

Данила удивился точности восприятия девушки и похвалил ее:

– Умница.

Та зарделась от удовольствия.

* * *

За ужином Арслан наговорил Фекле множество комплиментов. Он откровенно пялился на нее, улыбался, рвался познакомиться ближе. Девушке внимание молодого барина льстило, хотя сейчас ей было не до того. Ее больше волновала встреча с Данилой. Соскучилась она. И по обществу его, и по ласкам. Иронично, что та радость и предвкушение, которые наполняли ее, цепляли своим краем и Арслана.

В ответ на особенно восторженный комплимент парня Фекла смутилась:

– Ах, вы только говорите. Если я так прекрасна, что достойна стихов, так и напишите мне сонет.

Арслан в ответ смошенничал – ненадолго задумался для приличия, а потом ответил, по всей видимости, домашней заготовкой:

– Зачем тебе плохой сонет?

– Моя стеснительная муза

– Боится стать нам всем обузой.

– Хорошего сонета нет.

Фекла слегка растерялась. Вроде бы ей и отказали, а вроде бы – и стих ей сочинили. Девушка персональными стихами была не избалована, ей понравилось.

Данила задумался. Давненько он такими шалостями не забавлялся… Нужные рифмы пришли в голову неожиданно легко. Скоро он с совершенно серьезным видом размеренно продекламировал второй катрен:

– Прими мой искренний совет.

– Пусть обленившаяся муза

– Себе рукой почешет пузо

– И зарифмует «след» и «свет».

Фекла прыснула смешком.

Арслан насупился и надолго задумался. Отделаться домашней заготовкой не получилось. Теперь, чтобы не уронить лицо перед юной красавицей, надо сочинять, а поэзия никогда не была его сильной стороной. Тем не менее, он выжал из себя:

– Мне муза больше не нужна,

– Она ленива и грешна.

– Пусть Фекла будет за неё.

Теперь озадачился уже Данила. В следующем терцете требовалась рифма на «неё». Крестник его ловко подставил, такую рифму найти непросто, а точную рифму – и вовсе невозможно. Наконец, он составил подходящие строки:

– Ты станешь слушать его вой,

– Он будет бегать за тобой

– В твоё житьё нести нытьё.

Результат получился посредственным, никакой особой красоты в полученном сонете не содержалось, да и смысл получился рваным, но ведь никто от дружеской пикировки и не ожидает гениального творения.

А девушкам понравилось. Фекла радостно захлопала в ладоши. И Перышко улыбнулась.

* * *

На ночную раскладку по кроватям результат стихотворного поединка никак не влиял. Всё было предрешено. Перышко после ужина тактично удалилась в свою съемную квартиру в Китайском квартале, а соскучившаяся по ласкам Данилы Фекла ночью пришла в его спальню.

В свете свечей глаза девушки, застывшей в дверном проеме, блестели.

– Я соскучился, – признался Данила и прижал ее к себе.

Фекла обволокла его руками и жарко поцеловала.

Их первая страсть прошла скоротечно и пылко, с тихими стонами и хриплым дыханием.

Потом была еще и вторая. Они действительно соскучились.

2. Новая беда

Завтрак прошел в молчании.

Перышко отсутствовала, она пришла только к обеду.

Марыська находилась в собачьем теле, тихо грызла кость во дворе. Удачное строение собачьих зубов, в отличие от зубов ее демонической формы, до сих пор было ей внове, и их использование вызывало удовольствие. Особенно ей нравилась способность жевать мясо, а не только рвать его и заглатывать кусками. Жевать оказалось гораздо вкуснее.

Фекла, погруженная в состояние тихой эйфории, плавно плыла по столовой и кухне, балуя едоков вкусностями. Она приготовила сегодня сырники со сметаной и отварной рис по-китайски с изюмом и орехами.

Данила периодически задумывался о своих делах, но как только перехватывал взгляд и улыбку девушки, надолго отвлекался, вспоминая ощущения этой ночи.

А Арслан… Арслан пребывал в смятении. Ночью он слышал шум из спальни своего крестного.

Сперва он решил, что Данила Григорьевич пользуется своим положением и принуждает красавицу-прислугу быть жертвой его похоти. Такое предположение совершенно поразило парня. Как? Крестный, который воспитывал его, учил его сражаться и колдовать? Который служит на императорской службе, рискует собой ради спасения людей? Разве мог он поступать так низко? Или он не принуждал, а соблазнил неопытную девушку, как Нехлюдов – Катю Маслову? И если да, то что делать? Спасать Феклу, такую трепетную, нежную и ранимую? Но как?

Арслан ночью даже перекинулся в леопарда, чтобы лучше слышать, чтобы с уверенностью убедиться, что его крестный мучает бедную девушку. Он уже совсем почти решился вмешаться, ведь она уже стонала! Но тут стоны прекратились и… после короткого разговора послышался тихий женский смешок. Измученные женщины так не смеются. И не говорят с такими воркующими нотками в голосе.

С удивлением парень осознал, что его крестный не только сам радуется плотским утехам, но и радует ими как минимум двух красавиц – Перышко и Феклу (О том, что он сожительствует с Перышко, было известно еще по их пребыванию в имении князя Мышкина. Такое от оборотня не утаишь, да они и не скрывались). Арслана удивляло не количество любовниц. В конце концов, мать его была мусульманкой и многоженство его не смущало. Удивляло его то, что Данила Григорьевич, уже немолодой с точки зрения Арслана человек, стал предметом страсти двух юных красавиц, годящихся ему в дочери. Может, стоит раскрыть Фекле глаза на то, что ее работодателю, хоть он и выглядит молодо, на самом деле уже лет сорок? Девица с такой статью и внешностью могла бы стать любовницей более молодого человека, вот хоть бы и Арслана, например. Он согласен.

В общем, ночь у парня оказалась бессонной и волнительной, а завтрак он провел в недоумении, поглядывая на Феклу и крестного. И самое досадное было, что его волнений никто даже не заметил, в том числе и Фекла, которая совершенно не выглядела девушкой, нуждающейся в спасении.

После завтрака Данила Григорьевич дал Арслану денег на извозчика и карманные расходы и отправил в университет, узнавать, какие там есть факультеты, чему учат, как поступать. А потом, если останется время – в Политехнический институт. С теми же целями. Еще и сказал, что совет он даст, но выбирать, где учиться, Арслан будет сам.

В сущности, это было первое в жизни парня важное дело, которое надо было выполнить самостоятельно, без помощи и даже без присутствия старших родственников. Это вносило в душу приятный трепет и тихую гордость. Пришла пора становиться взрослым.

* * *

К обеду все собрались. Фекла порадовала всех пловом, блюдом из кухонь степных народов.

Перышко попросила Данилу после обеда отвезти ее вещи, которые она брала в поездку да так и оставила у Данилы, к ней домой. Тот задумался, а потом поинтересовался:

– А зачем тебе вообще снимать квартиру? Жила бы у меня, в гостевой спальне.

Китаянка смутилась. И Фекла немного смутилась, но именно что немного.

– Мне нужна своя квартира, – после некоторого размышления ответила Перышко. – Я привыкла быть свободной. Если есть свое жилье – ты вправе собой распоряжаться, а если нет – зависишь от других. Еще и для моей работы это нужно, я там пациентов принимаю, ко мне китайцы и корейцы лечиться ходят. Как без квартиры?

Данила предложил компромисс:

– А ты займи гостевую спальню, когда захочешь – ночевать будешь у меня, а утром – уходить в Китайский квартал, там пациентов принимать.

– А вещи, которые с дороги привезла, тут оставь, я их постираю, – неожиданно поддержала Фекла.

Оборотница глянула на Данилу, на Феклу и согласилась. Хотя в душе ее смущало всё это. Не привыкла она жить с кем-то постоянно, не умела.

После обеда она отправилась устраиваться в своей новой комнате, разбирать свои вещи и шушукаться с Феклой.

* * *

Данила после обеда отправился наносить визиты.

Первым стал сыщик Пинский. Они посидели, чаю выпили, Данила документы о событиях в Киеве передал, Давид Борисович порадовался, что демон убит, и дело об ободранных лицах неверных жен можно закрыть.

Следующим Мышкин посетил начальника столичного Охранного отделения. Зобов Илья Никифорович принял новости пессимистически. Демон, конечно, убит. И это хорошо. Но террориста Мойше Кацовича киевская Охранка не поймала. И это плохо. И вдвойне плохо, что пока Мышкин возвращался в Константинов, этот террорист успел перебраться в Харьков и подготовить там покушение на губернатора. Покушение, к счастью, сорвалось – исполнитель оказался совершенно неопытен в обращении с оружием. Он подошел к губернатору слишком близко, так близко, что когда поднял пистолет, губернаторская жена ударила его по руке, а потом сам губернатор за руку схватил, затем городовой подоспел… В общем – убийцу-неудачника скрутили, единственное ранение получил городовой, когда пытался отобрать у него оружие.

– Как же так? – удивился Мышкин. – Ваш провокатор, Мордехай Гец, давно сообщал о планах покушения на Харьковского губернатора. Это при мне было. А убийца с оружием к нему вплотную подошел!

– Ну, вот так вот, – развел руками Зобов. – Наши харьковское и киевское отделения еще не научилось работать. Их создали только-только. Варшавское на пару лет старше, а давно существуют только Константиновское, Московское и Санкт-Петербургское. Как ни крути, но методы политического сыска и уголовного сильно различаются. Одно дело уголовников гонять, другое – матерых террористов. А может, сам губернатор не придал значения предупреждению и отказался принять меры предосторожности. Такое среди высших чинов тоже не редкость.

* * *

Третьим местом, куда отправился Мышкин, стал Ковен. А именно – его инспектор Глеб Никифорович Волков-Мещерский.

Данила передал ему приветы от родственников из Пензы. Сообщил об удачном устранении демона. Поинтересовался делами.

От этого вопроса инспектор как-то весь сник, глаза опустил.

– Беда у нас.

Стал рассказывать.

– Чуть восточней столицы на Транссибирской магистрали есть небольшая станция. Томск-Таежный называется. До нее от Константинова всего километров двести, а то и меньше. Станция небольшая, но именно там с Транссибом соединяется ветка, ведущая в Томск. Ветка эта короткая, меньше сотни километров, одноколейная. Это делает станцию важной – без нее в Томск можно попасть только по старинке, по Сибирскому тракту. Ну, или по рекам – Оби и Томи, по ним небольшие суда ходят и даже пароходы.

Мышкин слушал и пока не понимал. Обычно он имел дело с оборотнями и демонами, и транспортные магистрали его волновали только с точки зрения доставки себя или искомого демона из одного города в другой. Но тут дело оказалось сложнее…

– Началось всё с того, что в окрестностях станции появился крупный медведь, который стал нападать на людей. Местные наняли двух охотников. Охотники ушли по следам и не вернулись. Скоро возле самого поселка обнаружили тела этих охотников, насаженные на обломанные сучья деревьев. Стало ясно, что обычный медведь так не поступает. Сообщили охотникам Ковена. Охотники-маги ради одного медведя в лес ехать не торопились.

Данила не удивился. Охотников не так уж много, занятие это хлопотное, не слишком денежное и неблагодарное. Простые люди к охотникам относятся настороженно и с раздражением. Если демона рядом нет, то они – бездельники и колдуны, живущие за счет простого народа. Если есть – то почему так долго не устраняют, опять же – бездельники. Если устранили – то недовольны, что в ходе устранения пострадали окружающие и имущество. В общем, в любой момент и при любом исходе у людей найдется, какие претензии охотникам предъявить. А ведь те рискуют своей жизнью не меньше, чем офицеры на войне.

– Пока охотники собирались, произошло крушение поезда.

– Да вы что?!

– Да-да. Кто-то сделал подкоп под шпалами, потом по следам когтей поняли – медведь. Паровоз проскочил, а два товарных вагона накренились и завалились набок. Но это не самое интересное. Как только машинист вышел посмотреть, на него напал медведь! Убежать машинист не успел. А вот кочегар – успел запереться в кабине паровоза. Оттуда наблюдал, как медведь играет с еще живым человеком, а когда зверь полез в окно – догадался открыть топку, набрать там на лопату горящих углей и сунуть ее медведю в морду. Тот лезть к кочегару перестал, походил вокруг, разворошил рассыпавшийся из вагонов груз, через некоторое время ушел. Машинист не выжил.

Глеб-Никифорович, задумался, отпил чая. Устало ссутулился.

– Когда в Томске-Таежном не дождались поезда, о котором им телеграфировали со следующей станции по Томской ветке, отправили обходчиков, с юга и с севера. Обходчик, выехавший с юга на велодрезине, добрался до поезда и там погиб на глазах кочегара. Медведь его порвал, долго издевался над еще живым телом. Обходчик с севера приехал нескоро. Там между станциями верст сорок или около того. Этот увидел поезд, насторожился, трупы недоеденные увидел. Когда подъезжал к паровозу, его кочегар услышал, кричать стал. В общем, когда медведь кинулся, обходчик выстрелить из ружья успел, и даже попал. Тут его лошадь понесла, когда он оглянулся, увидел, что медведь жив и даже гнаться за ним попытался. Обходчик испытывать судьбу не стал, ускакал. Со станции телеграфировали в Томск-Таежный. Там полицейский-сотский собрал группу охотников, и поехали они к поезду.

– И что?

– И медведь дождался, пока эти охотники разбредутся вокруг поезда и напал на них. Может и хорошо, что разбрелись, если бы кучей стояли, он бы всех поломать успел, а так они его в полдюжины ружей расстреливать стали. Зверь оказался непростой, выстрелов и ран не боялся и умирать не спешил. Убить они его так и не убили, но отогнали. Стоило это четверым охотникам страшных ран, а одному – жизни. Вот так вот…

Данила прихлебнул остывшего чая. И собеседник его говорить не торопился. Но – хоть и неприятно, а рассказывать надо.

– Раненых доставили на станцию. Там к этому времени застрял пассажирский поезд на Томск. В поезде нашелся лекарь-колдун, он подлечил пострадавших. На следующий день отправили бригаду ремонтников под охраной местных охотников. И телеграфом запросили у Ковена срочную помощь. Мы четверых охотников отправили.

Волков-Мещерский тяжко вздохнул.

– И?

– Пошли по следам медведя и не вернулись. Ни охотники, ни проводник из местных.

– Ох, ты ж!

– То-то и оно. Может, коньячку?

– Можно.

Хозяин добыл из шкафчика бутылку, пузатые рюмки, разлил по немного. Лимон на тарелочке порезал.

– Вот и всё пока. Что дальше делать – не знаю. Большой отряд охотников собирать, из других губерний звать помощь? Или от армии помощи просить? В поселке люди боятся за околицу выйти, а вечером – и из изб не высовываются. Движение поездов восстановили, но в любой момент дорогу опять может этот медведь разрушить. И по тракту ездить людям из Константинова в Томск страшно, местные говорят, кто-то выехал и не добрался, в лесу пропал. Такие дела, да…

Мышкин задумался. Понятно, что медведь – не обычный зверь. Оборотень? Может, но зачем оборотню так чудить? Да и не получится из оборотня большого медведя, так, подросток только. А вот если вспомнить рассказы казаков о том, что в лесах появились демоны в звериных, обычно медвежьих, телах… И тот тигр, которого сам Мышкин убил, когда ехал в степи…

– Демон это, – уверенно заявил Данила.

– Сам понимаю.

– Что Фома Эдуардович говорит?

– Говорит, демоны по всей стране поведение меняют, действуют более осмысленно, новые методы применяют. Ты сам к нему зайди.

– Зайду.

– За дело возьмешься?

– Куда мне деваться.

– Какую помощь тебе надобно?

Мышкин задумался. Охотников Ковена с собой взять? Они не привычны к поиску демона в лесах. Казаков запросить? От них только шум будет. Медведь просто уйдет подальше. К тому же организация любой помощи времени потребует.

– Своими силами попробую, – решил он. – Завтра с утра выеду.

3. Подготовка

И снова те же люди в тех же позах сидели в том же «Мерседесе», который катился по дороге. Автомобиль и путники были те же, а дорога – немного другая. Вдоль Транссибирской магистрали, но не на запад, а на восток от Константинова.

Вопрос о том, кто поедет разбираться с демоном, который засел в медведе и терроризировал поселок и станцию, решался вчера за ужином.

Изначально Данила думал ехать вдвоем с Марыськой. Конечно, демоница как боец слабовата и неопытна, но, если правильно ее использовать, может принести большую пользу. Да и оставлять ее одной, без присмотра, нельзя. Пока не настолько ее хорошо Данила знал, чтобы доверять полностью. По глупости чего-нибудь натворит – беды не оберешься.

Задача не казалась какой-то особенно опасной. Но потом Мышкин вспомнил, что четверка колдунов-охотников с охотником-проводником поехала – и не справилась. Крупный медведь в тайге – страшный противник, а если он еще и разумный… Нет, нельзя одному. Нужен хотя бы еще один человек.

– Арслан, потребуется твоя помощь, – решил Мышкин.

Рассказал о нападениях демонического медведя, о том, что в одиночку, пусть и с поддержкой Марыськи, слишком рискованно в лес лезть. Дело, по мнению Мышкина, займет несколько дней, у Арслана времени для поступления в институт останется достаточно.

У крестника глаза забегали. Ему не хотелось ехать, хотелось бы остаться. Была у него мыслишка, что если Данила Григорьевич уедет, хоть на несколько дней, а он останется в одном доме с Феклой, шансы заслужить благосклонность красавицы у него резко вырастут. Ведь любой гимназист знает – молодых горячих красавцев девушки любят охотнее, чем сорокалетних стариков. Даже если у этих стариков есть деньги, положение в обществе и дворянство. Арслан был уверен – он тоже быстренько заслужит себе все это. Ну и что, что обычные люди сначала учатся несколько лет, потом идут на службу минимум лет на десять, а то и двадцать пять, и только тогда у них появляются шансы на потомственное дворянство? Он – не обычный, он справится быстро.

– Надо, Арслан, – подтвердил свой приказ крестный.

Юноша понял – не отвертеться. И тут же нашел положительную сторону в поездке. Он совершит подвиг, убьет демонического медведя, его заслуги оценят и… это станет первым шагом к дворянству, деньгам и всему прочему. И к благосклонности Феклы – тоже.

– Я тоже поеду, – неожиданно вмешалась Перышко.

– Не надо бы тебе, – вяло возразил Данила. – Справимся.

– А по следу кто пойдет?

– Марыська.

– Она лес плохо знает, охотиться не умеет. И заметная очень. Шерсть белая.

«Почему это я заметная, а ты – нет?» – возмутилась Марыська. – «Ты вообще рыжая!».

– Большинство зверей рыжий и красный цвет не различают, – пояснил Мышкин. – Для них он серый или темно-коричневый. Потому тигр или лиса для своей добычи незаметны. А у медведя вообще зрение плохое, он с полусотни метров человека не увидит, если тот будет стоять под ветром от него, неподвижно, и шуметь не станет. Вот слух и нюх у него замечательные, а зрение – нет.

Данила задумался. Тащить в опасную поездку Перышко ему не хотелось. С другой стороны – полезность свою она доказала не раз. И с винтовкой в руках – тоже. И в лесу она чувствует себя как дома, регулярно в звериной форме прогулки совершает.

– Ладно, – вздохнул. – Поедешь с нами, а как до поселка доберемся, на месте решим, как будем на зверя охотиться.

Так и получилось, что по дороге к станции Томск-Таежный в автомобиле Мышкина ехали те же существа, с которыми он позавчера вернулся в столицу. Один человек-колдун, одна оборотница-лисица, один оборотень-леопард, одна собака-демон.

Впрочем, некоторая разница в этих поездках была.

Во-первых, багажник «Мерседеса» не был забит бидонами с запасом бензина. Тут езды несколько часов, туда-обратно полного бака с лихвой хватит.

Во-вторых, чемоданов и прочей поклажи тоже не было. Ехали всего на несколько дней, взяли с собой снаряжение для леса и немного сменной одежды, всё это влезло в багажник. Это позволило расположиться в кабине с большим удобством.

В-третьих, дорога была намного хуже наезжена, чем на запад от столицы. Если кому-то хотелось ехать конным или на телегах в сторону Красноярска и дальше на восток, выгоднее было из Константинова ехать не здесь, а севернее, по прямому тракту на Томск, а дальше – по старому Сибирскому тракту, значение которого после строительства Транссиба упало, но путем этим всё еще пользовались.

* * *

Все пассажиры-люди были вооружены.

У Мышкина под рукой – винтовка Мосина. У Перышка – нарезной «Винчестер» под пулевые патроны с бездымным порохом, с рычажным затвором. У Арслана – гладкоствольное ружье «Винчестер» с помповым затвором. Парень зарядил его пулевыми патронами, против медведя картечь – это ерунда, она и шерсть его с трудом пробьет. Впрочем, и пулевые патроны обоих «Винчестеров» для медведя слабоваты. Они больше для охоты на оленя пригодны.

Конечно, у всех были еще кинжалы и пистолеты. У Данилы – револьвер Нагана, у Перышка и Арслана – пистолеты Браунинга. И даже Марыська щеголяла шипастым ошейником на случай боя со зверем.

У Данилы на его винтовке к стволу была прикручена новинка.

Вчера Мышкин заходил к своему коллеге Фоме Эдуардовичу, доктору наук и большому поклоннику технического прогресса. Обсудили с ним, что делать с демоном.

– Убивать его надо. Причем так, чтобы он не успел улизнуть из звериного тела в Инферно, – предложил ученый. – Вообще, всех демонов, которые стали вести себя необычно, надо убивать окончательно, а не изгонять. Опасны они. Ты их изгонишь, а они вернутся в другое тело. Мало ли в тайге медведей.

– Это проще сказать, чем сделать. Даже если использовать колдовство, смерть мгновенной не становится. Демон успеет уйти в Инферно.

– А вот если, скажем, прямо на мозг воздействовать? – прищурился Фома Эдуардович.

Он не знал всех секретов звериных родов, но обоснованно предполагал, что Мышкины умеют не только лечить магией, но и убивать.

Данила покачал головой:

– Нет. Даже если ударить магией по мозгу, например, лишить его крови и кислорода, мозг умрет не мгновенно. С минуту будет еще в сознании. Уйдет демон.

– Но ведь с китайским демоном справились? Убили его окончательной смертью?

– Так ему из винтовки с пяти шагов Перышко неожиданно в голову зарядила. Пуля в мозгу времени на бегство в Инферно не оставляет.

О том, что во время убийства демона его еще и Марыська удерживала колдовскими «путами», Мышкин промолчал. Ни к чему кому-то знать, что у него дома демон живет.

Ученый пожал плечами:

– А что мешает медведю в голову зарядить?

– Фома Эдуардович, вы медведя вблизи видели? – качнул головой Мышкин. – Демон не станет на дыбы становиться и церемонии разводить, как обычный зверь. Он сразу атакует. А медведь, когда атакует «свиньей», – зверь очень быстрый и резкий. Времени остается на один выстрел всего, попасть точно в голову – невозможно. А попасть надо не просто в голову, а в мозг. Он у медведя размером с кулак мужчины, может, чуть больше.

– А издали если? Из засады?

– А издали я не попаду так точно.

– Мда… – ученый побарабанил пальцами по столу. Затем вскинулся: – Есть одна мысль. О Гражданской войне в Североамериканских Штатах хорошо осведомлен?

– Ну, так…

– В общем, в ней и южане и северяне применяли капсульные винтовки с так называемыми ружейными телескопами. В других странах военные на это внимания не обратили, а вот заграничные охотники, говорят, давно оценили это изобретение, используют и хвалят. Больше того, недавно конструкцию такого телескопа доработали именно для удобства стрельбы и крепления на винтовку, доработанный вариант назвали оптическим прицелом и вроде бы даже уже успешно применяли в англо-бурской войне.

Данила с сомнением уточнил:

– И что же?

– И тебе такой прицел позволит точно попасть в голову медведю с большего расстояния. А что самое интересное, я недавно такой прицел конструкции Цейса из Германии выписал, а разобрать его для изучения еще не успел.

За прицелом съездили домой к Фоме Эдуардовичу.

Там же он прочел Мышкину длинную лекцию о баллистике и снайперской стрельбе. Схемы рисовал, формулы писал. Из лекции этой Данила вынес следующее:

– Винтовка Мосина достаточно точна, чтобы попасть в мозг медведя с расстояния в несколько сотен метров.

– Чтобы попасть куда-либо, прицел нужно пристрелять.

– Пуля летит по кривой. Если пристрелять винтовку на триста метров, а цель окажется ближе, на ста пятидесяти, – пуля уйдет вверх, а если дальше, на четырех сотнях метров, – сильно уйдет вниз, целиться надо почти на полметра выше. А если еще дальше – то и вовсе падение пули большое, небольшая ошибка в дальности – и промах. В общем, всё сложно.

– Смотреть в прицел надо из правильного положения, иначе положение прицельного крестика уйдет в сторону и… промах, да.

– Держать глаз надо на правильном расстоянии от прицела, потому что на неправильном всё расплывается, а еще при выстреле из-за отдачи можно прицелом в лоб схлопотать. Больно.

Выслушав все эти инструкции, Мышкин потер затылок:

– Да уж… Вы и правду считаете, что так можно куда-то попасть, да еще и точнее, чем с обычным прицелом?

Ученый пожал плечами:

– Американцы вроде куда-то попадают. Попробуй. Тебе нужен всего один прицельный выстрел из засады. Не понравится – снимешь, это недолго.

– А как я расстояние до цели узнаю? Его же с точностью до полусотни метров определить надо.

Ученый, уверенный в правильности баллистических формул, задумался. Внезапно он осознал, что формулы, конечно, фундаментальны, как и законы физики. А вот какие параметры в них подставлять – вопрос неоднозначный…

– Если дело вдоль железной дороги будет, расстояние можно по телеграфным столбам определить, – несмело предложил он. – Их через равные промежутки ставят.

Дома, после ужина, Данила прикрутил прицел к своей винтовке. Доставшаяся ему модель крепилась двумя специальными хомутиками к стволу. Прочел инструкцию. Стрелковой таблицы для винтовки Мосина в этой инструкции не было, придется разбираться с поправками самому.

Теперь на его винтовке над стволом была прикручена длинная, больше полуметра, латунная трубка с линзами, пока совершенно бесполезная, и даже вредная, потому что мешала пользоваться мушкой.

* * *

Как только отъехали чуть от города, выбрались из пригородных деревень, стоящих вдоль дороги, Данила остановил автомобиль.

– Надо пристрелять винтовку, – не без сомнения в голосе объяснил он.

Перышко воспользовалась случаем, чтобы в виде лисицы побегать по лесу. Арслан держался рядом с крестным, ему было интересно, что это за оптический прицел, и как им пользоваться. Марыська крутилась поблизости без определенных целей. Охраняла.

Местом для стрельбы Данила выбрал дерево на обочине. На его нижний сук можно удобно упереть ложе винтовки, для точности стрельбы это важно.

Опыта в самостоятельной пристрелке винтовок у Мышкина не было. Видел, как это делается, но не более.

От дерева он шагами отмерил сто метров и там, на стволе толстой сосны, закрепил белый носовой платок. Это будет мишень для грубой пристрелки.

Использование прогрессивного прицела оказалось делом сложным.

Сначала Данила потратил немало времени, чтобы научиться правильно располагать глаз. Наконец решил, что хоть это у него получается. Перекрестие оказывалось точно в середине видимого круга, края круга в поле зрения получались ровными.

Стал грубо выставлять положение прицела. Вытащил из винтовки затвор, попробовал целился в платок-мишень прямо через отверстие ствола, а потом, стараясь не сдвинуть винтовку, проверял, куда указывает перекрестие оптического прицела. Барабанчиками подправлял его положение. Проверял несколько раз, пока результат его не удовлетворил.

– С богом! –подбодрил он себя, вернул на место затвор, зарядил оружие и попробовал стрелять.

Получилась ерунда. Прицел смотрел туда же, куда и ствол, но… пуля уходила на ладонь ниже. Даже на сотне метров гравитация давала ощутимый вклад в кривизну полета пули.

Тут Данила вспомнил, что пристрелка для боевого оружия обычно делается на дальность в три сотни метров, а значит – на сотне пули должны уходить выше. Прикинул – превышения на ладонь вроде должно хватить. Перенастроил прицел, чтобы так и получалось.

Сходил, шагами отмерил триста метров, повесил еще одну мишень. Выстрелил. Вообще никуда не попал, даже не понял, куда пуля ушла.

– Да вашу ж мать! Что ж так сложно-то? – ругнулся он.

Арслан сообразил, что его крестный в замешательстве. Спросил, в чем дело. Тот объяснил.

Парень ненадолго задумался, потом быстро палочкой на земле, на пыльной наезженной дороге, нарисовал график с параболой, показал на нем, где пуля находится в точке, на которую оружие пристреливается, почему вверх уходит на малой дальности. Спросил скорость пули, что-то посчитал.

– И что?

– Надо выставить прицел так, чтобы на сотне метров пуля попадала на две ладони выше центра мишени. И тогда на трех сотнях попадете правильно.

Данила с прищуром глянул на крестника. Улыбнулся своим мыслям, опять занялся винтовкой. Быстро добился того, чтобы при стрельбе на близкой дистанции пули уходили в верхний край платка-мишени.

Потом стал стрелять в мишень, растянутую на большей дальности. После небольшой подстройки стал попадать.

Попадать-то он попадал. Но вот точность… Даже с применением «ясности ума», сильно повышающей меткость, гарантировать, что попадет в центр мишени, он не мог. А мозг у медведя размером с ладонь, да… Но что еще хуже – цель ведь не станет сидеть неподвижно на той дистанции, на которой он пристрелял прицел. А внесение поправок – дело долгое и очень-очень неточное. Как на глазок определить дальность до медведя? А если головой мотнет, пока пуля летит?

Уже и Перышко набегалась, поохотилась и из леса с окровавленной мордой вернулась. А Данила всё еще не понимал, что ему делать.

– Плохо, – наконец остановился он. – В человека попаду легко. Если удастся точно оценить расстояние и учесть поправку, даже в голову человека попаду. Но в мозг медведя? Нет.

Мышкин уже собрался снять прицел с винтовки, чтобы не мешал, но его остановил Арслан:

– Данила Григорьевич, вы ведь говорили, у медведя зрение плохое? Значит, к нему можно ближе подобраться. Метров на сто.

– А в лесу на большее расстояние и не видно, заросли мешают, – поддержала его Перышко.

– Ну, на сто метров подходить – рискованно, всё же в теле медведя демон будет, а он станет оглядываться, привык от глаз картину окружающего мира получать. Но на двести – можно, да.

– Вот! – Арслан с воодушевлением стал чертить палочкой новую схему. – А если пристрелять винтовку на дальность в двести метров, мы будем использовать середину параболы, здесь она более плоская и поправки меньше, а значит и ошибки меньше!

Данила вник в рисунок. Хмыкнул.

– Всё-таки надо тебе в Политехнический идти, правильно я советовал.

Данила попробовал пристрелять прицел на двести метров – и правда, стало получаться лучше. Если цель окажется на сотню метров ближе – целиться на ладонь ниже нее. Если на полсотни метров дальше – на ладонь выше. Если же еще дальше – не стрелять зря, а попытаться осторожно подобраться. Всё просто и понятно.

Осталось найти способ оценить расстояние, но с этим надо разбираться на местности.

Компания охотников на демонов загрузилась в автомобиль и поехала дальше.

* * *

На пути дорога по большей части шла через леса. Через них была проложена широкая, почти прямая, просека, в которой располагались и железная дорога, и параллельная ей грунтовая, по которой ехал Мышкин.

При приближении к поселку Томск-Таежный местность стала унылой. Пустоши, болота, озера, редкие рощицы или одинокие чахлые деревья. Как назло, ночью прошел дождик, в низинах стояли лужи. В одной из них, на влажной глинистой почве, автомобиль сначала занесло, как на лыжах, а затем колеса завертелись в колдобине, углубляя ее. «Мерседес» застрял.

Такое во время путешествия в Киев и обратно с Мышкиным уже случалось. Он уверенно послал Арслана к ближайшим кустам нарубить веток, а сам его охранял с винтовкой в руках. Они уже находились в местах, где мог появиться медведь-демон. Вдруг придет на стук топора?

Веток нарубили, под ведущие колеса напихали, автомобиль с завыванием мотора из ямы выбрался. Сели и поехали дальше.

– Будешь письмо господину Майбаху сочинять, не забудь написать, чтобы в набор инструментов, прилагаемых к автомобилю, лопатку и топор включили, – посоветовала Перышко. – А еще лучше – пусть он какие-нибудь специальные доски придумает, чтобы готовые в багажнике лежали, чтобы сразу под колеса пихать, если застряли.

– Напишу, – покладисто согласился Данила.

Хотя в душе понимал – всё это полумеры. Когда начнутся осенние дожди, никакие доски и топоры не помогут провести автомобиль по раскисшим дорогам. Впрочем, осенью и телеги по таким дорогам не пройдут. Потому и важны для страны железные дороги, в особенности Транссиб.

* * *

Скоро впереди, среди пустоши, в окружении чахлых елей и одиноко стоящих высоких берез, показался поселок Томск-Таежный.

Главным его строением было громадное, на три паровоза, кирпичное здание депо с толстыми стенами и массивными контрфорсами. К нему примыкали бревенчатые строения мастерских и складов. Вокруг – переплетения железнодорожных путей, один из которых уходит в сторону от магистрали, на север, к Томску. Паровоз дымящий и цепочка вагонов на запасных путях стоят. Чуть в отдалении – дома поселка, бревенчатые, с крутыми двускатными крышами.

– Всё, приехали, – Мышкин остановил автомобиль около здания станции. – Сейчас поговорим с людьми, а завтра с утра пойдем смотреть на место происшествия.

Данила и его спутники выбрались из кабины, размяли ноги, огляделись.

Что-то было не так. Что именно, Данила сообразил не сразу. Он привык, что такую диковинку, как его «Мерседес», в деревнях и небольших поселках люди встречают с непосредственностью и любопытством. Дети выбегают на звук мотора, посмотреть. Жители толпой стягиваются поближе. Здесь такого не было. Немногочисленные рабочие-железнодорожники, занятые чем-то вокруг депо и паровоза, остановили работу, замерли, глядя на приезжих. Жители от ближайших домов медленно подходили по одиночке. Все вели себя настороженно. Люди боялись.

4. Засада на демона

Главным человеком в поселке был начальник станции. Немудрено – вся жизнь поселка крутилась вокруг нее, не было бы железной дороги – и поселок бы не возник на этом унылом месте, которое ничем, кроме удобства для строителей магистрали, не примечательно.

Начальник оказался мужчиной пожилым, грузным, с черными усами, концы которых закручивались немного кверху. Пригласил приезжих к себе домой, в большую чистую избу с высокой жестяной крышей, обшитую снаружи и изнутри строганой доской.

– Что вы собираетесь делать, ваше высокоблагородие? Нужна ли помощь? – начал разговор хозяин, когда гости расселись за столом.

– Сейчас надо поговорить с людьми, точнее узнать, что у вас происходит. А завтра с утра пойдем следы демона искать.

– А что его искать? Он постоянно вокруг поселка крутится. Днем люди за границы поселка выходить боятся, из дома стараются не выходить без ружья. А в сумерках и ночью – вовсе по домам сидят.

Мышкин опросил начальника станции и нескольких свидетелей.

Оказалось, медведь-демон с каждым днем всё больше наглел. После того, как устранили последствия крушения и починили ветку на Томск, он стал бродить вокруг поселка. Двое людей, которые ушли в лес за грибами и ягодами, исчезли. Остальные в лес ходить перестали. Демон стал ходить совсем близко к домам, и следы его замечали, и самого видели – леса вокруг поселка, как такового, нет, только редкие деревья, так что большого зверя видно издалека. Один раз медведь днем сунулся в поселок, получил несколько пуль, ушел. Преследовать его не стали – побоялись. Здраво решили – если уж охотники Ковена не справились, обычным людям преследовать по кровавому следу не стоит. Так что днем медведь в поселок не совался, а вот ночью – бродил около домов, двери и ставни царапал, в конюшни и коровники рвался. Изредка стреляли по нему, чтобы отпугнуть, но помогало это плохо. Чаще спасали дощечки, густо утыканные гвоздями остриями наружу, – такие на таежных заимках крепят на заборы, двери и ставни – для защиты от медведей. В поселке этими дощечками все избы были сейчас облеплены.

– А люди, которые смотрят в окна, как медведь по двору ночью бродит, болеют потом! – неожиданно добавила жена начальника станции.

Тот отмахнулся:

– Суеверия это. Психическое недомогание.

– Какое ж недомогание, Васька Кривой чуть не помер! А он в медведя стрелял из окна, а потом тот своими зенками на него долго пялился!

– Не простое это недомогание, – согласился с женщиной Данила. – Демон страхом питается, энергию забирает. Человек от этого болеет, неудачи с ним случаются, может и умереть.

По всем признакам получалось – демон целенаправленно запугивал жителей поселка, а теперь питается их страхами. Для этого ему нужно находиться близко, желательно – иметь зрительный контакт с жертвой.

– Медведь ведь не мог не услышать мотор нашего автомобиля? – пришла в голову Даниле мысль. – Значит, природное любопытство зверя наложится на интерес демона, и тот придет этой ночью к вашему двору, по запаху бензина?

– Да, – кивнул хозяин. – Надо бы автомобиль ваш в каретный сарай закатить. Иначе поломает.

– Закатим. А ночью попробуем засаду устроить на медведя.

За оставшееся до сумерек время Данила, Перышко и Арслан прошлись по грязным улицам поселка, заходили в избы, подлечивали тех, у кого демон много энергии отобрал. Экономно подлечили, только самых обессилевших и немного, чтобы самим не остаться ночью с пустыми резервами.

* * *

Весь день было пасмурно и душно. Такая особая липкая духота, которая обычно бывает перед летней грозой. И гроза действительно началась ближе к вечеру. Вместе с грозой пришла прохлада и ранние сумерки.

– Я, наверное, на чердаке с винтовкой засяду, – предположил Данила. – А вы оставайтесь в доме.

Неплохо было бы дать возможность Марыське поучаствовать в засаде, у нее энергии много, могла бы «путами» демона связать. Но собака на чердаке – существо неуклюжее, а показывать местным ее демонический облик не хотелось.

– Дождь вроде заканчивается. Может, вам удобнее будет с крыши депо за поселком наблюдать? Она намного выше, с нее дальше видно, – выдвинул идею начальник станции.

Начальник был прав, крыша депо была высокой, даже если по краю считать, по боковым стенам, – четыре или пять человеческих ростов, а если по коньку – там еще выше. И крыша там надежная, на стальных балках, жестяная, покатая. Ходить можно не опасаясь, наблюдать во все стороны.

«Марыська, если я тебя на крышу депо возьму, ты сможешь мысленно общаться с Перышком и Арсланом? Они в доме начальника останутся», – поинтересовался Данила.

Собака подошла к окну, поставила передние лапы на подоконник, вдумчиво посмотрела на здание депо.

«Если они меня видеть будут, и я на них смотреть. А без видимости – слишком далеко».

Данила прикинул, что «путы» Марыська накинуть на демона сможет примерно на таком же расстоянии. И дальность пристрелки его винтовки примерно такая же.

– Ладно, – решил он. – Значит, я с Марыськой иду на крышу депо, а вы вдвоем остаетесь здесь. Перышко на чердак, Арслан внизу. Из избы не выходите. Стреляйте, только если будете уверены, что попадете в мозг.

– А где у него мозг? – уточнил Арслан.

– Между глазами и ушами ищи, не ошибешься. Или в лоб бей, между глаз, если спереди. Только помни – он маленький, размером с ладонь.

– Хорошо, что мы у медведя мозг должны найти, а не у собаки, – улыбнулась Перышко, поглядывая на Марыську. – Замучались бы искать.

«У лис тоже с мозгами небогато», – съязвила в ответ демоница. Она постепенно осваивалась в обществе и привыкала к подколкам лисицы.

Когда гроза сменилась мелким легким дождиком, Данила надел плащ и, в сопровождении начальника станции, отправился в депо.

С ним рядом потрусила Марыська. Шла она без всяких команд, по сторонам не рыскала, деревья не обнюхивала и не метила. Страннее всего она выглядела, когда спокойно, не задумываясь о страхе высоты, свойственном всем собакам, поднималась под крышу депо по железной лесенке с узкими ступенями. Опытные собачники могли бы такому поведению удивиться или даже восхититься превосходной дрессировке. Но сейчас никто не обратил внимания – у всех жителей поселка мысли были не о повадках приезжей собаки, а о демоническом медведе.

* * *

Вид с крыши депо открывался обширный. Всё-таки – высота метров десять над землей, выше всех окружающих крыш и даже большинства деревьев. Красивым этот вид назвать было сложно. Вокруг поселка – пустошь с редкими деревьями. Ближе к горизонту – леса. Через них прорублены прямые широкие просеки, там идут железные дороги. На станции – несколько запасных веток, склады, мастерские. Паровоз сверху выглядит непривычно маленьким. Непосредственно вокруг станции – крыши поселка с крутыми скатами. Дома расставлены без особого порядка, так что сверху даже не видно, как проходят улицы.

– Однако! – задумчиво озирался Данила. – Кроме крыш и не видно ничего. Разве что фасад вашего дома и соседних с ним.

– Что есть, то есть, – флегматично согласился начальник станции. – С чердака было бы еще меньше видимости.

– Ладно, вы идите домой, пока не стемнело. Будем работать с тем, что имеем.

Начальник ушел, громыхнув напоследок железной дверцей, ведущей на крышу с лестницы.

Мышкин осторожно прошелся по мокрой от дождя крыше. За ним увязалась Марыська. На скользкой крашеной жести ее лапы поехали вниз, она испуганно застыла, растопырив ноги. Уклон крыши был небольшим, но и этого хватало, чтобы ходить с осторожностью.

«Кажется, тело собаки плохо приспособлено к лазанью по крышам, – признала демоница. – Я обернусь в свою родную форму? Всё равно снизу никто не разглядит, и темнеет уже».

– Оборачивайся, – разрешил Данила.

Демоница тут же перетекла в тело то ли пресмыкающегося, то ли птицы. Взмахнула крыльями, чтобы восстановить равновесие, качнула длинным хвостом. По жести скрежетнули мощные когти лап.

«Ну вот, так гораздо лучше!», – в этой ее мысли между слов проскользнуло ощущение удовольствия.

Данила обошел крышу по краю, посмотрел во все стороны. Встал на коньке, со стороны тыльной стены депо, там было ближе всего к поселку и, в частности, к дому начальника станции. Когда шли сюда от дома, он промерил шагами расстояние. От депо до избы – около ста метров. Дистанция для стрельбы подходящая.

Мышкин присел рядом с широкой кирпичной трубой, которых из крыши торчало много. На ее фоне его силуэт со стороны не заметен.

– Марыська, ты можешь мысленно связаться отсюда с нашими?

Демоница подошла, застыла рядом, повернувшись к дому начальника.

«С Перышком получилось. Она на чердаке, в нашу сторону смотрит. Арслана не слышу, он внизу, будет задний двор сторожить».

Ставни на окнах в избе были уже закрыты, так что сторожить Арслан будет у задней двери. Это было согласовано заранее. Если медведь залезет во двор, тогда по обстоятельствам – может, дверь приоткроет, выстрелит разок и в доме спрячется.

Дождь прекратился. Темнело. Теперь осталось устроиться поудобнее и ждать.

– Ты пока иди на ту сторону крыши, смотри, не придет ли медведь оттуда, – отослал Марыську на фасадную сторону здания Данила. – И по сторонам смотри. Будет плохо видно – обратно в собаку превращайся, у них ночное зрение лучше.

Сам сел, опершись спиной на каминную трубу. Примерился смотреть в прицел винтовки. Чем больше темнело, тем хуже было видно в прицел. А ночь обещала быть пасмурной, темной.

* * *

Медведь появился, когда окончательно еще не стемнело. Пришел он с севера. Сверху его тушу, бредущую по пустоши, было заметно издалека.

Ждать возможности для выстрела пришлось долго. Давно успело стемнеть. Демон бродил во мраке по улицам поселка, не приближаясь к депо. Иногда слышался его рев. Иногда заливалась лаем собака, один раз это кончилось ее визгом. Иногда доносился стук или треск, когда зверь пытался ломать двери или заборы, или обрушивал поленницы дров. Выстрелов не было – местные уже поняли, что этого зверя шумом не отпугнешь, и ран он не боится, потому зря стрелять не пытались.

Данила ждал. Сидел, закутавшись в плащ от ночной прохлады, старался не шевельнуться лишний раз, чтобы не выдать себя шумом. Ждал.

Демон блуждал-блуждал и вышел на улицу, где стояла изба начальника станции. Сначала это стало понятно по шуму. Глазами Данила нашел медведя позже, когда тот подошел совсем близко. Шерсть зверя в темноте сливалась с грязью, потемневшими досками сараев и бревнами изб.

«Марыська, сможешь на него «путы» наложить?» – поинтересовался Данила.

«Нет, я его почти не вижу», – разочаровала его демоница, которая, позвякивая когтями по жести, подошла к Мышкину.

Данила осторожно, чтобы не громыхнуть кровлей, встал на колено, приложился к винтовке. Медведя он видел, как смутную тень. Вроде понятно, что медведь, видно где тело, где голова. А вот четких контуров не видно, расплываются. Он еще и двигается, идет вдоль фасада дома. И как в таких условиях попасть в мозг?

Зверь встал на том месте, где останавливался днем автомобиль. Опустил голову, понюхал землю. Данила сопровождал его фигуру в прицел, но стрелять не решался. Нет уверенности.

Вдруг – вспышка и гулкий раскат! Выстрел!

Медведь припал головой к земле, потряс ею, заревел от боли. Поднял голову, с ревом взглянул на обидчика. Это его Перышко – сверху, из чердачной двери стреляла, но в мозг таки не попала. Может, головой качнул, может промахнулась, вместо мозга в загривок пуля угодила или в пасть.

Еще выстрел. Тоже сверху, тоже Перышко. Во время вспышки Данила увидел в прицел, как медведь дернул голову вбок. Знает – когда стрелок целится – последует выстрел, а раз так – надо голову от пули уберечь.

Медведь с ревом метнулся к дому. К лестнице, приставленной к чердачной двери.

«Лестницу не убрали!!» – с ужасом сообразил Мышкин. Медведь – тварь ловкая, он не то что по лестнице на чердак, он даже по натянутой между деревьями веревке в лабаз залезть сумеет.

Когда зверь встал перед лестницей, на задние лапы, Данила выстрелил. Стрелял по наитию.

Зверь приседает на задние лапы. Сейчас кинется вверх. Тело дергается к чердаку и замирает посреди прыжка. Потом грузно обрушивается на землю.

Еще одна вспышка выстрела. Это опять Перышко. Темная туша лежит неподвижно. Еще выстрел. Это на всякий случай.

Всё?

* * *

Из двери избы выходит Арслан со своим ружьем и керосиновой лампой. Подходит к туше. Проверяет. Поднимает голову кверху, говорит что-то Перышку. Потом поворачивается к депо, машет руками. Похоже, медведь мертв. А чтобы узнать, мертв ли демон или успел сбежать из гибнущего тела, надо спускаться и смотреть.

Данила поднялся на ноги. Поморщился от боли в онемевшей от долгого сидения ягодице.

«Хозяин!! Чуи-чуи!» – прилетел мысленный сигнал тревоги от Марыськи.

«Что там еще?» – насторожился Данила.

«Еще один медведь идет».

5. Панический успех

«Где?!» – вскинулся Данила.

«Слева было движение».

Получается, в поселке бродил еще один демон.

Он бродил по дальней окраине, сильно не шумел, потому его и не заметили ни Мышкин, ни Перышко. Когда второй медведь услышал выстрелы и рев, он быстрым шагом направился к источнику звуков. Обычный медведь убежал бы, от греха подальше. Но демоны не просто так кружили вокруг жилья – они запугивали. А для успешного запугивания надо жестоко пресекать все попытки сопротивления. Стрельба – это сопротивление. Стрелка надо наказать. Это новое знание демоны принесли недавно с Земли.

Раньше они не были знакомы с таким понятием, как террор в его современном виде, но недавно узнали этот новый метод, открытый людьми. Хотя – не такой уж и новый. Были уже в истории людей и распятые на крестах рабы, и тысячи пленных, посаженных на колья, и вырезанные непокорные города, и колесование преступников на площадях. Просто раньше запугивали те, у кого была непреодолимая сила, а в последние десятилетия люди открыли, что запугивать могут и те, кто силой, достаточной для открытого сражения, не обладает.

Данила замер, вглядываясь в темноту. Атакующий медведь очень быстр. А на улице, перед домом, стоит не ожидающий нападения Арслан. Он ослеплен светом собственной керосиновой лампы и опасности из темноты не заметит. И Перышко ослеплена.

Как часто бывает в мгновения неожиданной опасности, время замедлилось и потекло вязко, как кисель.

«Предупреди!!» – потребовал Мышкин от Марыськи.

«Не получается!».

Данила падает на колено и поднимает винтовку. Пока вглядывается глазами, не через прицел. Пока медведя не видно.

Схватка с первым зверем прошла очень быстротечно, как это часто бывает с удачными засадами. Может, секунд десять. За это время второй демон успел быстрым шагом дойти до улицы, на которой стоял дом начальника станции.

«Я – ближе!» – демоница делает короткий разбег и шагает с крыши. Ее узкие крылья расправляются, перья по бокам хвоста растопыриваются в стороны. Широкая лента оперенного хвоста принимает на себя большую часть веса. Марыська плавно скользит вниз и вперед. Крыльями она не машет – она ж не курица какая, ее крылья – только для мягкого планирования по воздуху.

«Это она правильно, – проскакивает мысль у Мышкина. – Может, успеет приблизиться и использовать на демоне «растерянность» или «путы». Или предупредить наших».

Глаз замечает движение. Слева на улицу вышел медведь. В темноте его видно, как размытое большое пятно, если бы замер – и не заметишь. Зверь смотрит вдоль улицы. Прицел уже на нем. Демон разгоняется и длинными, хотя и грузными, прыжками несется вперед, к Арслану.

Выстрел!

Промах! Данила – неопытный стрелок, не догадался, что по такой быстрой цели надо делать большое упреждение, чтобы попасть хоть куда-то. Пуля попадает за медведем, в поленницу.

Но и так неплохо. Выстрел привлекает внимание Арслана, а стук пули в дерево и грохот поленьев указывают, с какой стороны опасность. Он падает на колено, ставит на землю лампу и вскидывает ружье.

Пока Данила перезаряжает свою трехлинейку, Арслан начинает стрелять. Первый выстрел – прицельный, но в мозг он не попал. Дальше – быстрая стрельба почти не целясь. Пока Данила передернул свой затвор один раз, крестник выпустил пять пуль. Конечно, «Винчестер» – это не трехлинейка, и уж тем более не берданка. Но двенадцатый калибр – это двенадцатый калибр. Движение атакующего зверя замедлилось.

Выстрел с чердака – Перышко попыталась бить прицельно в голову.

«Я держу его «путами»!» – восторженный вопль Марыське в голове.

Данила. Выстрел в тело, под переднюю лапу, в область сердца. Попал. Туша завалилась набок.

У Арслана ружье разряжено, он его бросает.

Перышко стреляет еще дважды.

И Данила стреляет, прицельно в голову, сейчас медведь недалеко от горящей лампы, его неподвижный силуэт хорошо виден.

Арслан достает пистолет. Подходит. Стреляет. Машет руками.

Всё. Можно расслабиться.

* * *

Марыська еще до приземления, в полете, успела отожрать энергии у умирающего демона. Он был переполнен силой, так что ей досталось немало, хотя большая часть и развеялась без пользы. Собственно, из-за стремления отпить энергии она и бросилась вперед. Ну, и чтобы помочь Хозяину, конечно. Когда желания и обязательства требуют одного и того же – решения принимаются легко и мгновенно.

Первой мыслью, наведавшейся в голову Мышкина, когда он понял, что опасность миновала, стала мысль о том, что сейчас Марыська в своем демоническом облике появится в кругу, освещенному керосинкой Арслана, и ее увидят местные, подглядывающие в щели между ставнями или через приоткрытые двери. И потом придется доказывать Святому Суду, что он не виновен в содействии демону, а если и содействовал, то вины тут нет, потому что демон полезный… Такого прецедента в судебной практике еще не бывало, и Данила не стремился опробовать его на своей шкуре.

«Марыська! Бегом обратись в собаку!» – потребовал он, когда мысли о святошах пробежались по его мозгу.

«Хозяин… а можно я сначала приземлюсь?» – в ответе демоницы послышалось смущение.

Данила удивился. Казалось бы, столько всего произошло, а Марыська всё еще скользит в своем плавном полете с крыши депо. На самом деле схватка со вторым демоном заняла всего пару секунд. Ну, не пару, может – пять.

«Можно. Но на свет в родной форме не выходи».

Еще несколько секунд – и в круг, освещенный керосинкой Арслана, выбежала белая собака.

* * *

Теперь, когда Данила четко видел Марыську, он легко мог обмениваться с ней мыслями, а она – с Перышком и Арсланом.

– Там, где есть два демона, может быть и третий, – передал Мышкин своим. – Не расслабляемся.

Перышко оставалась на чердаке, ее видно не было. А Арслан встал, глядя в сторону депо. Ждет команд. Ждет, а заодно пихает в трубчатый магазин своего «Винчестера» патроны взамен потраченных.

– Марыська, собакой пробегись по поселку, осторожно посмотри, нет ли других медведей. Остальные остаются на своих местах.

Собака убежала в темноту. Арслан ушел в дом, и керосинку свою унес. Стало темно и неподвижно.

Медведей в поселке больше не оказалось. Как только Марыська это выяснила, все охотники пошли спать.

* * *

Утром, сразу после восхода, приезжих разбудил негромкий гомон. Местные толпились около туш медведей, переговариваясь вполголоса. В их разговорах присутствовала тихая истеричность – перед ними лежали туши зверей, которые в последние дни наводили ужас на весь поселок.

«Сколько веревочке ни виться, а конец будет», – злорадно улыбались мужики.

«Жуть какая!» – ахали девицы, хватая от испуга парней за руку.

Бабы крестились и шептали молитвы.

Мышкин вышел на крыльцо. Местные стали ему кланяться в пояс, благодарить.

Данила подошел к тушам. Осмотрел их внимательно при свете дня. Его волновало – точно ли демонов убили, или у них был шанс сбежать из погибающих тел.

У первого медведя, он был не таким уж большим, среднего размера, след от его пули нашелся прямо в затылке. Это когда зверь на лестницу, на чердак, собирался кинуться – так удачно попало. Повезло просто – присел бы он глубже перед прыжком, или прыгнул чуть раньше – и пуля вошла бы в другое место. Потом ему, конечно, Перышко еще две пули в голову вогнала, но погиб он от первой. Погиб сразу, демон вырваться не мог. И это замечательно.

Со вторым – чуть проще. Его удержала в теле Марыська своими «путами». Потому не так важно, как долго его убивали. Главное – убили. Здоровенная зверюга попалась, больше двух метров от носа до хвоста. Вытянулась туша на земле, размером с кровать.

– Хорошо получилось. Обоих демонов завалили окончательно, – повернулся Мышкин к начальнику станции, они с женой тоже вышли на гомон.

– Вы останьтесь на пару дней, погостите, – предложила хозяйка. – Я вам медвежьи лапы приготовлю. Медвежатину тушеную сделаю. Тот, который меньше зверь – молодой, в нем мясо вкусное.

Данила задумался. Демоны вроде убиты. Главное дело сделано. Теперь стоило бы еще пойти в лес, поискать следы, куда делась команда охотников Ковена, и можно возвращаться.

Но демона оказалось два. Ждали одного, а убили двух. Хорошо это? Не очень. До сих пор он не сталкивался с тем, чтобы демоны действовали не по одиночке, а парами. Это же не так просто – им пришлось заранее, в Инферно, договориться, потом перейти в тела зверей, после перехода собраться как-то вместе, потом вместе действовать. Это требует времени и усилий. Зачем? Раз демоны так поступили – значит, им это было очень важно. Значит, у них был план. А если у них был план для двух демонов, то почему не могло оказаться плана, предусматривающего участия третьего? Четвертого? Пятого?

Из избы выскочила Марыська в собачьей форме. Она быстро подскочила к тушам, деловито заглянула по очереди им под хвост.

«Самцы!» – сообщила.

«И что?» – удивился Данила.

«Раньше на Землю чаще самки переходили. Они договаривались с женщинами-людьми, вселялись в их тела и становились суккубами. Самцы обычно вселялись в тела зверей и сразу, для экономии энергии, превращались в чудовищ. А эти действовали совсем не так. Они нашли способ получать большой поток энергии, запугивая людей в зверином теле».

«А почему самцы с людьми редко договаривались?» – стало любопытно Мышкину.

«Мужчинам обычно демон предложить ничего не может. Девушки часто оказываются в положении, когда только помощь демоницы их спасет, мне мать рассказывала. Беременность, срамная болезнь, даже просто потеря девственности – и девичья жизнь разрушена. Мужчинам проще.

Опять же – стать суккубой и найти себе жертву легко. Красоту навела, вышла на панель – сами подойдут. Мужчине жертву сложнее найти, только если через страх и боль действовать. Разбойником, например, стать. Во время разбоя добычу – носителю тела, энергию – демону. Зато если самец находит тело и удачный способ тянуть энергию, он может получить намного больше, чем самка. Вспомни того демона, которого мы в Киеве убили».

«Вот и эти – нашли свой удачный способ».

«Угу».

Подошел ближе начальник станции:

– Я прикажу, пусть мужики шкуры снимут. Выделают – потом вам в столицу пришлют с оказией. На пол бросите, чтобы ногам зимой тепло было, или полости сделаете, в автомобиле накрываться от холода.

– Автомобиль зимой нельзя использовать. Вода в радиаторе замерзает, и охлаждение тормозов тут тоже водяное. Да и не пройдет он по снегу.

– Это да. Лучше саней зимой по нашим дорогам ничего не придумаешь. Так для саней тоже полости теплые пригодятся.

Вмешалась в разговор Перышко:

– Только перед разделкой туш я медвежью желчь заберу. И жира наберу.

Оборотница собиралась продать ценные медицинские компоненты знакомому китайскому лекарю в Константинове. А что-то и себе оставить – она же тоже лечением подрабатывает. Данила не спорил – имеет право. Да и деньги она не такие уж малые за это получит. Деньги ей важны, Перышко – девушка самостоятельная, не содержанка какая. Самостоятельным надо самим заботиться о деньгах. Мышкин и не против бы ее содержать, так она сама не хочет, не привыкла.

* * *

Данила собрал свою команду в зале станции, чтобы поговорить наедине, без чужих ушей.

– Мы все наломали дров и только чудом никто не погиб, – начал он. – Я не предусмотрел, что демона может быть два. Не сталкивался с таким раньше.

Данила свою ошибку тяжело воспринимал, нахмурился, даже морщинка между бровями появилась.

– Перышко – ты выстрелила первой, но не попала, куда надо. Если не уверена, что попадешь – зачем стреляла?

– Он остановился, землю нюхал, лучшего момента не дождались бы, – развела руками девушка.

– Момент был хорошим, но не попала же. Пуля в загривок вошла, до черепа не добралась. Сейчас важен был первый выстрел, а ты его профукала. Впрочем, лучшего случая могли действительно не дождаться.

«Демоны были полны энергией. Когда энергии много, удача помогает», – подсказала Марыська.

– Теперь Арслан…

Парень насупился.

– Ты выскочил из избы, да еще и с лампой, которая тебя слепила. И тебя, и Перышко. А если бы не заметили заранее второго медведя? Мог бы и погибнуть. Рано расслабился. Медведь – противник опасный. Обычный зверь не привычен человека убивать, он довольно долго возится, а демон – одним ударом мог бы, и колдовство не помогло бы тебе выжить.

Арслан вздохнул.

Впрочем, как его винить, если сам Данила не ожидал второго демона? С практической точки зрения парень правильно поступил – после окончания стрельбы вышел проверить, убили ли первое тело.

– В общем, единственным членом нашей команды, который не совершал ошибок, и самым ценным ее членом сегодня ночью стала Марыська.

Мышкин потрепал собаку по загривку.

Собака от похвалы завиляла хвостом. Ей сложно было сдерживать свои эмоции, радуется – виляет хвостом, злится – рычит. Всё просто и честно.

– И демона второго она заметила вовремя, и догадалась ближе подлететь, и «путы» на него успела бросить. В общем, Марыська у нас – молодец! А остальные – не молодцы. Хотя дело сделано, мы живы, демоны мертвы, так что не совсем мы неудачники.

Команда свои ошибки осознала, на будущее запомнила, чтобы не повторять, но настроение у всех оказалось приподнятым. Как сказал Данила, демоны мертвы, мы живы – значит, не неудачники мы.

В обед все лакомились медвежьими лапами. Кушанье не столько вкусное, сколько необычное, каждый день такое есть не станешь. К тому же Даниле вид этих лап показался не таким уж аппетитным – в ободранном виде очень они на человеческие руки похожи.

6. Прогулка по лесу

Мышкин протелеграфировал со станции в столичный Ковен, Глебу Никифоровичу Волкову-Мещерскому, о том, что двух демонов он устранил и теперь пойдет в лес, на поиски следов пропавших охотников.

Вся команда загрузилась в автомобиль и поехала вдоль железнодорожной ветки на север, к месту, где произошло крушение поезда. Именно оттуда охотники Ковена по следам медведя отправились в свой последний поход. Местных проводников с собой брать не стали. Они помощь и не предлагали – боялись. В прошлый раз вон один пошел – и не вернулся. А тогда было целых четыре бравых охотника на демонов. А сейчас – только один колдун, с ним смуглый юнец, девица нерусской наружности и собака. В общем, жители поселка гибели демонических медведей рады, но в лес идти пока опасаются.

Погода после вчерашней грозы улучшилась. На синем небе радовали глаз пушистые белые облака. Солнце грело умеренно, встречного ветерка, огибающего ветровое стекло, для прохлады было достаточно.

Дорога оказалась плохо наезжена. Видно, что по ней часто проезжают обходчики на лошадях, а вот телеги бывают здесь редко. Оно и понятно – торговым караванам тут делать нечего, разве что кто-то из поселка в ближайший крупный город, Томск, захочет проехать за покупками.

И Данила, и его спутники чувствовали себя спокойно. Демонов убили, других опасностей не ожидалось. Ехали, головами вокруг крутили. Вокруг стоял густой лес, где березы пополам с елками скоро перешли в заросли дубов. Обычный лес, такой же, как где-нибудь в Тамбовской губернии. Настоящая тайга, с кедрами, лиственницам и пихтами, начиналась севернее, как раз от Томска и дальше.

Окружающая картина оказалась однообразной. Самым примечательным в ней была железная дорога. Ее колея лежала на невысокой подложке из щебенки. Рельсы крепились к прямоугольным чугунным подкладкам, которые были прибиты мощными стальными костылями к шпалам. Шпалы сделаны из половинок толстых бревен, расколотых вдоль, лежали они на земле плоской стороной. Вокруг на широкой просеке торчали старые пни – именно тут, похоже, бревна на шпалы и рубили, чтобы далеко не таскать. Бревна для шпал, строительные бревна для домов станции и поселка, дрова, которые на каждой станции в лесистой местности лежат длинными штабелями в концах дощатого перрона, где останавливаются паровозы. Железная дорога требует много древесины.

* * *

Место крушения поезда нашли легко. Здесь остались ямы от завалившихся вагонов, перепахавших глинистый грунт, валялись ломаные доски. В месте, где поменяли путь, были заметны новые шпалы и рельсы.

Мышкин вышел из автомобиля, огляделся. В кустарнике был заметен широкий разрыв, там проходила тропа. Туда, очевидно, ушел медведь и команда охотников.

– Не расслабляемся. Идем осторожно, – начал командовать Данила. – Перышко оборачивается и берет след охотников. Марыська идет за ней, учится. Арслан – ты двигаешься сзади, будь наготове, на случай если зверь нападет.

«Или демон, демоны тоже привыкли сзади нападать», – уточнила Марыська.

– Или демон.

След нашли легко. Хотя уже прошло несколько дней, и дождь с тех пор был, но медведь шел, не особо скрываясь, а за ним еще и пять человек протопали – они такую тропу вытоптали, что и без нюха можно было идти.

Скоро порядок движения чуть изменился. Перышко бодро трусила впереди. Она пробегала немного по следу, потом начинала бегать вокруг, по сторонам, исследуя окружающую местность. Особое внимание уделяла подветренной стороне – на случай, если медведь, по следу которого они идут, жив. Вдруг он заметит преследователей и устроит засаду у тропы? Демон может. Да и обычный зверь способен так схитрить.

Пока Перышко бегала по окрестностям, Марыська, подстраиваясь под темп людей, вела их по следу. Сама она, без помощи лисы, в некоторых сложных местах могла бы и сбиться, но по большей части справлялась с ролью ищейки неплохо.

Данила и Арслан шли за Марыськой. Вели себя спокойно, но оружие держали наготове.

* * *

О том, что команда подошла к месту гибели охотников, заранее предупредил запах мертвечины. Потом тявкнула лисица, обращая внимание на труп, лежащий в кустах. Чуть дальше были разбросаны остальные тела.

Перышко быстро пробежалась вокруг, проверяя, нет ли опасности. Потом подошла к Даниле, лапой подергала за штанину, показывая, что хочет обратиться в человека. Мышкин развернул и подержал ее платье. Лисица занырнула под широкий подол ципао и встала в нем уже миниатюрной китаянкой.

Какое-то время Данила исследовал трупы и следы схватки. У тел были выгрызены внутренности. Остальные части почти не тронули.

– Ну что, кто первым расскажет, что здесь случилось? – спросил он.

– Наверное я увидела и почувствовала больше всех, – предположила Перышко, которая в этот момент скручивала свои волосы в узел вокруг длинной шпильки.

Она воткнула вторую шпильку, закрепляя прическу, и продолжила:

– Людей было пятеро. Четверо колдунов из Ковена и один проводник с собакой. Они шли по следу. Шли они в походном порядке, гуськом, так и вошли в засаду. Медведей тут было не меньше четверых. Да, точно, четверо. Все они были под властью демонов, обычные звери так себя не ведут.

Девушка показала рукой на тропу, изрытую когтями:

– Один тихо подкрался и напал сзади, одновременно кинулись остальные, – махнула рукой на проломы в кустах, показывая, откуда кидались. – Люди успели выстрелить по разу. На кустах и земле есть пятна крови с медвежьей шерстью, так что попадания были. Только толку от них чуть – демоны себя обезболили, кровь остановили и продолжили убивать, а потом залечились.

Перышко развела руками:

– Собственно, всё. Били лапами по головам, ломали шеи, зубами шею и руки рвали. Потом медведи немного погрызли тела и разошлись. Одна пара пошла на юг, в сторону станции Томск-Таежный. Вторая – на север. Полагаю, могла и до Томска дойти, полсотни верст для медведя – расстояние плевое.

Данила перевел взгляд на Марыську:

– А ты что скажешь?

«Что тут сказать… Демоны момент нападения согласовали, мыслями обменивались. Заранее подготовились, сошлись вместе, место выбрали. Но странно даже не это. Странно, что они зверей не отпустили после нападения, иначе медведи между собой подрались бы, тела бы погрызли сильнее, добычу растащили по кустам и прикопали. Похоже – демоны эти постоянно звериные тела под контролем держат. Невзирая на затраты энергии. Может, им нельзя возвращаться в Инферно? Как мне».

Мысль была интересной. Свежей.

Демоны всегда вели себя, как индивидуалисты. Кто-то этих демонов организовал, научил и заставил действовать вместе. Мог этот кто-то действовать из Инферно? Если вдуматься – не просто мог, а обязан был. А значит, этот кто-то вполне может контролировать демонические тела на той стороне. Но об этом пока думать рано…

– А ты, Арслан, что скажешь?

Парень пожал плечами.

– Почему охотники погибли? – уточнил вопрос.

Молчание.

Данила стал объяснять сам, чтобы его крестник учился на чужом опыте, а не своем:

– Во-первых – они считали себя охотниками. Потому они и шли так беспечно – пятерке вооруженных людей бояться в лесу нечего, они не ждали засады. А оказалось – у демонов другое мнение. И охотники стали добычей.

– Они думали, демон один будет. Как и мы в поселке ошиблись, – сообразил Арслан.

– И это тоже. Но дело не количестве. Когда ты на зверя охотишься – ты охотник. А когда на разумного соперника – тут заранее никогда нельзя сказать, кто на кого охотится. Нельзя пренебрегать противником. Это общий принцип, о нем забывать нельзя никогда. Даже одиночка может сильно проредить отряд преследователей, если те будут неосторожны.

– Они все были с берданками. Если бы демон был один – впятером его остановили бы. А так – не смогли.

– Берданка вообще для охоты на демона в медвежьем теле плохо подходит, если вдуматься. Во-первых, однозарядная. Во-вторых – хоть калибр большой, пуля мягкая, свинцовая, и скорость у нее невелика. Она шерсть и жир пробьет, сплющится, и застрянет, до сердца не дойдет. Раны получатся страшные, зверя они бы остановили, а против демона – бесполезно.

– Наши винтовки тоже не помогли бы, – возразил Арслан. – «Винчестер» слабоват, а из трехлинейки больше раза выстрелить тоже не успел бы.

– Не помогли бы. Потому Перышко всю дорогу рыскала вокруг тропы, чтобы неожиданного нападения не случилось.

* * *

Тащить тела до дороги было далеко и тяжело. Данила решил хоронить их прямо в лесу, на месте гибели. Лопатки и топорики для расчистки места нашлись у погибших охотников. Арслан принялся копать неглубокую общую могилу. Данила сторожил рядом с винтовкой, вдруг демоны на шум придут. Перышко, в звериной форме, и Марыська рыскали по кустам вокруг, патрулировали.

Перед тем, как скинуть тела в могилу, Мышкин проверил карманы и рюкзаки. Мелкие личные вещи – часы, портсигары, крестики, обручальные кольца, деньги, документы – сложил в кусочки полотна, замотал и завязал узелками. К ним присоединилось оружие и снаряжение. Это всё нужно будет передать родным.

Когда последняя лопата земли улеглась на свежий могильный холм, Мышкин воткнул крест, связанный из двух жердей, и прочел молитву.

– Ну вот и всё, – вздохнул.

– Дальше что будем делать?

– Дальше? Дальше надо по следу демонов идти. Та пара, которая на юг свернула, это, наверное, те, кого мы в поселке убили.

«Точно те, я запах узнала», – отозвалась Марыська, которая и в поселке медвежьи туши обнюхивала, и тут в собачьей форме по следам прошлась.

– Вот. А ту пару, которая на север ушла, надо догнать и убить. Если получится. Но сначала вернемся в поселок. Сообщим о судьбе охотников, автомобиль оставим там, к переходу по лесу подготовимся, а завтра отправимся.

7. Заимка в тайге

Данила топал по тропе вдоль железнодорожной колеи. Он был задумчив. Начался этот поход не так, как планировалось, а чем он закончится – вообще неизвестно.

С вечера они рассказали в поселке Томск-Таежный о судьбе охотников Ковена, о том, где их (и проводника, жителя поселка) похоронили. «Мерседес» закатили в каретный сарай и там оставили. Поужинали. Подготовили снаряжение. Выспались хорошо.

С утра начальник станции попытался найти людей, чтобы подвезли команду Мышкина от поселка к месту крушения поезда, чтобы хотя бы дотуда ноги не топтать. Дальше-то их путь в лес уходит, а дотуда могли на подводе доехать. Не получилось. Местный извозчик с телегой побоялся ехать. Говорит: «Если бы с господами, то я бы поехал хоть до Томска. Но ведь туда ехать придется с господами, а обратно – без них. А вдруг в лесу еще какой демон сидит?».

Мужик, в принципе, был прав. У него семья, дети, хозяйство, ценное имущество в виде лошади и телеги – ему геройствовать не по чину.

Начальник хотел другого извозчика поискать, но Мышкин его остановил. Эти несколько километров по хорошей дороге через просеку особой роли не играют. Час времени, не более того. По сравнению с тем, сколько придется за медведями по лесу гоняться – мелочь.

Потому теперь Мышкин шел пешком. В общем строю он занял место, самое опасное в случае нападения – заднее. К его рюкзаку сбоку был приторочен сверток с одеждой Перышка, а поверх рюкзака, поперек, – ее винтовка. Своя трехлинейка на плече.

Арслан шел перед ним. У молодого парня настроение было приподнятое. Погода хорошая, прогулка не утомительная – чего ж не радоваться?

Перед Арсланом неспешно шла Марыська.

Перышко в звериной форме забегала вперед и шуршала по кустам в стороне от дороги, проверяла, нет ли там засады. Заодно мышей, белок и зайцев гоняла, но без фанатизма.

Шли спокойно, без неожиданностей добрались до места, где их путь сворачивал в лес.

В зарослях пришлось идти настороже, постоянно крутить головами, но и там неприятностей не случилось. Дошли до свежей могилы. Там остановились.

– Давайте сделаем привал небольшой, и со свежими силами по следу пойдем, – объявил Данила.

Сели. Отдохнули.

* * *

Двигаться по незнакомой местности было страшновато. Не так, чтобы вот прямо волосы дыбом, но постоянно приходилось быть настороже. Это утомляло. В голову лезли всякие мысли: «А вдруг демоны в этих краях живут и сейчас мы на них ка-а-к выйдем? А если они нас уже заметили и ждут в кустах, сбоку от тропы, пока мимо пройдем, чтобы кинуться сзади?».

Очень скоро напряжение стало спадать. Медведи-демоны, по следу которых шла команда Мышкина, чесали на север, почти не отклоняясь от прямого пути, не делая остановок. Если они шли так целеустремленно, то скорее всего, направлялись далеко, о преследователях не задумывались, а значит – засады на их собственном следе ждать не стоит. Только в одном месте медведи задержались – задрали оленя, наелись, недоеденную тушу бросили, даже не прикопав от мелких хищников, и дальше пошли.

К обеду картина сложилась понятная. В чем-то понятная, а в чем-то – наоборот.

Когда перекусили готовой едой, захваченной из поселка, и перешли к чаю, Данила об этом и заговорил:

– Такое впечатление, что у этой пары медведей есть какая-то цель, к которой они идут. Далекая цель. Получается, они пришли на помощь южной паре, напали совместно на охотников, а потом разошлись, каждая пара по своим делам.

– И что? – Арслан не понял, что тут удивительного. – Демоны разумны, если у них были планы, то они и пошли их выполнять.

– Не совсем так. Демон сам не может составить сложный план, если не находится в теле человека. Собственное мышление демонов – простое и прямолинейное. А тут у нас не просто план, а сразу два плана. Как будто эту пару позвали на помощь демонам, которые терроризировали Томск-Таежный, а потом вызвали в другое место.

– Значит, кто-то позвал. Еще один демон, – Арслан с хрустом раскусил кусочек сахара и запил чаем.

– А как позвал? Он же далеко. Марыська, скажи, как демоны могли связаться друг с другом издалека?

«Демон может общаться с тем человеком, в теле которого побывал. Даже из Инферно».

– Ну вот как-то сомневаюсь я, что кто-то из этих медведей делил человеческое тело с третьим демоном, и теперь этот человек работает телеграфистом между демонами.

«Можно общаться с демоном, находящимся на Земле, через его тело, оставленное в спячке в Инферно. Но собеседник должен находиться в Инферно, рядом с телом».

– А вот это интересно… То есть кроме пары демонов-медведей у нас вырисовывается еще один демон-начальник, причем он иногда находится в теле человека, а иногда – возвращается в Инферно.

«И живет он там рядом с подчиненными демонами. У них там что-то вроде племени должно быть, что необычно – взрослые самцы раньше поодиночке жили, а молодые ходили в небольшой стае с самкой во главе».

* * *

В первый день пути так ничего и не изменилось. Медвежий след лежал почти прямо на север. Мышкин со спутниками осторожно шли по нему.

И во второй день ничего не изменилось. Разве что лес.

Постепенно участки лиственных и смешанных лесов исчезли, сменились тайгой. Настоящей тайгой, нетронутой ни лесорубами, ни лесниками. Высокие, прямые как мачты, кедры, закрывающие небо шапками крон. Лохматые лиственницы. Пушистые конусы пихт и елей. Местами – густой подлесок, из-за которого видимость сокращается до десятка метров, а местами – непроходимый кустарник, через который даже медведи не рисковали ломиться. Часто – лежащие на земле под ногами сухие сучья и гнилые бревна упавших деревьев. Еще чаще – мертвые стволы, лежащие наклонно, застрявшие вершиной в кронах соседей. С таких стволов свисают космы мха, превращающие окружающий лес в пейзаж из мрачной сказки.

На вторую ночевку устроились под огромной лиственницей со стволом двухметрового диаметра.

– Мы уже до Томска должны были дойти, мне кажется, – задумчиво заговорил Данила.

– В лесу трудно оценить расстояния. Может, мимо города прошли, а может – еще километров десять до него, – пожала плечами Перышко.

«Хозяин, я могу на дерево залезть. Оно высокое. С него далеко видно. Посмотрю, скажу», – предложила Марыська.

Данила глянул вверх, оценил высоту дерева, под которым они устроились. Лиственница была громадной. Окружающие кедры не доставали даже до половины ее ствола, а ведь кедры тоже выросли немаленькими – раза в два-три выше городских трехэтажных домов.

– Лезь.

Марыська обратилась в свою демоническую форму, в полуптицу-полуящера. Подошла к стволу и покарабкалась по нему вверх, цепляясь когтями крыльев и специальным серповидным когтем на задних лапах. Двигалась демоница без спешки, но легко и уверенно, как будто шла по стволу. Ее длинный оперенный хвост плавно изгибался в такт шагам.

Данила проводил ее взглядом и занялся устройством лагеря для ночевки.

Скоро от Марыськи прилетел мысленный отчет:

«Хозяин, какой-то город видно на юго-западе. Далеко, километров десять. Там есть каменные дома. Большие».

– Ну вот, мимо прошли, – сделал вывод Данила. – Каменные дома – это точно Томск. Других крупных городов поблизости нет.

Когда Марыська осмотрелась и больше ничего интересного не увидела, она просто спрыгнула с ветки и спланировала на раскрытых крыльях вниз. Самым сложным для нее оказалось разминуться с кронами более низких деревьев.

* * *

С утра Мышкин задумался, а потом высказал вслух:

– Кроме Томска в этих краях ничего интересного для демонов нет. Значит, куда бы эти медведи ни шли, они почти добрались. Значит, нам надо быть вдвойне осторожными.

Уже через час после выхода группа получила первое подтверждение, что она дошла до той местности, куда стремились медведи.

«Хозяин, – через Марыську прилетело мысленное послание. – Перышко говорит – нашу тропу пересекает более свежий след медведя. Спрашивает, по какому следу идти?».

Данила решил идти по старому. Во-первых, он продолжал идти прямо. Во-вторых – существовала вероятность, что новый след – это обычных зверь, который живет в этой местности и не имеет отношения к демонам.

Скоро количество медвежьих следов, которые встречались на пути, превысило любые разумные пределы.

«Несколько медведей тут бродят кругами уже не один день. И еще тут дымом пахнет».

– Сколько медведей?

Перышко и Марыська посовещались недолго и решили – медведей не меньше трех.

– Сначала Перышко сбегает на разведку к источнику дыма, вернется, расскажет, кто там огонь жжет. Потом осторожно идем к людям.

Бегала лисица долго. Ей пришлось красться очень-очень осторожно. Не хотелось попасть под удар медвежьей лапы. Так-то бегает она резвее медведя, но при неожиданной атаке из засады медведь может быстрым коротким рывком догнать.

Когда Перышко вернулась – отчиталась. Впереди – охотничья заимка. Большая изба, подсобные строения, высокий забор вокруг. Внутри есть люди, печь топится. Вокруг забора всё истоптано медвежьими следами. Самих демонов она не видела и специально не искала.

* * *

Сведения, которые принесла Перышко, обсудили. Совет проводили не вслух, а мысленной речью через Марыську – у медведей хороший слух, человеческий разговор, даже тихий, услышат издалека.

Обсуждали три варианта действий.

Арслан предлагал найти по следам и запаху одного из демонов, подкрасться и застрелить его в голову. А потом застрелить остальных, если они сбегутся и нападут. План рискованный, если не сказать – безумный. Скорее всего, медведи первыми их заметят. В лесу звери почти всегда замечают человека первыми, обычно они успевают уйти так, что человек их и не видит, – это любой оборотень знает. Но даже если они найдут медведя и застрелят. Даже если. После выстрела на них нападут другие демоны, ведь их тут не меньше трех. Нападение в зарослях – очень опасно. Просто безумно опасно.

Перышко предлагала тихо перебраться через забор заимки, а уже под защитой строений – решать, что делать дальше. Арслан в форме леопарда перепрыгнет забор легко, ограда хоть и выше человеческого роста, но леопарду не помешает. Перышко утверждала, что она тоже может забор этот перепрыгнуть. Он по верхнему краю гвоздями утыкан, но это защита от медведей, а крупная лиса или собака перепрыгнуть смогут. Марыська сомневалась в себе, она в собачьей форме была неловкой, недостаточно привыкла к этому телу. Зато в форме демонической могла просто вскарабкаться на близрастущее дерево и перелететь. Только Данила не мог преодолеть забор без посторонней помощи. Ну и еще – оружие и снаряжение как-то перекидывать надо, тоже вопрос. Но главное – вставал вопрос, как хозяева отнесутся к незваным гостям. Заметят странных зверей, прыгающих через ограду, и начнут стрелять. Нехорошо получится.

Данила склонялся к тому, чтобы просто подойти к воротам и постучаться. Самый незамысловатый способ войти. Кто бы ни сидел на заимке, людям они должны открыть. А демоны… демоны могут и не напасть на троих вооруженных людей. Кто их, демонов, знает – зачем они тут бродят.

На этом и остановились.

* * *

Перышко перекинулась в человека. Лишний оружейный ствол сейчас будет важнее, чем тихая разведка. Перекинулась и повела команду к заимке.

Шли тихо. Оборотни знают, как звери обнаруживают человека в лесу, потому умеют ходить незаметно даже в человеческой форме. Слабым местом команды был Данила, но и он старался – не торопился, под ноги смотрел, на сухие ветки не наступал, оружием и металлическими пряжками не звякал.

Марыська, на всякий случай, рыскала впереди, проверяла кусты – вдруг там уже медведи ждут. Оказалось – не ждали.

Команда вышла к забору заимки тихо. Стало чуть спокойнее – теперь с одной стороны людей прикрывал высокий забор, к тому же вокруг заимки заросли были расчищены, вплотную медведи незаметно подобраться не смогут. К заимке вышли сбоку, специально, ведь понятно – если эта заимка демонам для чего-то нужна, они сторожат ее вход. А весь периметр сторожить не смогут.

Дальше тихо пошли вдоль забора к воротам. Добрались. Тут уже было понятно, что демоны приход людей скорее всего уже заметили. Но станут ли нападать? Неизвестно.

Ворота дощатые, высокие, сверху, как и по всему забору, приколочены планки с гвоздями, вбитыми остриями вверх. В воротах – калитка.

Встали перед калиткой. По бокам мужчины, Перышко в середине, Марыська чуть в стороне. Оружие наготове, внимание – на зарослях вокруг.

Данила нажал пальцем на рычажок с плоской лопаткой, торчащий над дверной ручкой. Этот рычажок приподнял задвижку. Подергал калитку – нет, заперто. На засов заперто, снаружи не открыть.

– Придется шуметь. Теперь демоны точно нас услышат.

С этими словами Данила несколько раз ударил прикладом винтовки в ворота. Получилось громко.

– Хозяева, отворяйте! – голосом позвал.

В ответ – тишина.

Подождал приличное время, опять постучал, покричал.

Опять подождали. Уже задумались о том, чтобы Арслан перекинулся в зверя, сиганул через забор и открыл калитку изнутри, раз хозяева не торопятся идти. Для приличия стукнули еще раз в ворота.

– Иду я, иду, – послышался мужской голос изнутри.

Из-за калитки привратник стал спрашивать, кто пришел, зачем.

– Охотники. Открывай быстрее, тут опасно стоять.

– Хозяином не велено открывать!

– Что значит не велено?! Открывайте, сучьи дети, на каторге сгною! – вышел из себя Мышкин.

* * *

Тут демоны решили внести в разговор новую ноту.

– Чуи-чуи!! – дала сигнал опасности Перышко, которая всё это время не отвлекалась от осмотра зарослей, сторожила.

– Четверо!! – уточнил Арслан, вскидывая винтовку.

Пока Данила повернулся, его команда уже кинула на медведей, атакующих с разных направлений, «растерянность», этим выгадала себе доли секунды для прицельного выстрела.

На Данилу длинными прыжками мчались два медведя. Крупные, толстые, здоровые, шерсть переливается, как два коричневых лохматых стожка с зубастыми головами.

«Растерянность» на правого. Зверь замешкался.

Винтовку наизготовку, на левого. Вглядываться в оптический прицел времени нет, выстрелил не целясь, интуитивно. Попал. Трехлинейная пуля, круглоголовая, в твердой мельхиоровой оболочке, вошла зверю в грудь и пробила ему легкие и печень. Обычный зверь с такой раной был бы обречен, а демон только остановился на секунду, чтобы кровь остановить. Но и секунда – тоже важно.

Передергивать затвор винтовки и целиться во второго демона времени нет. Данила бросил «Мосинку» и выхватил «Наган». Выстрел! Выстрел! Выстрел! Пули рвут загривок и плечи медведя, но тот рвется вперед. Вот он уже почти вплотную, последний выстрел – прямо в лоб, между узко посаженных глаз. Есть! Упал, перекатился и своей тушей тяжело ударил по ногам. Мышкин еле устоял, его толкнуло спиной в забор.

Зверь, который получил пулю из трехлинейки, успел остановить кровь и рвануться в атаку. Выстрел! Выстрел! Пули «Нагана» беспомощно рвут загривок зверя. Он вплотную. Последний выстрел в упор, и барабан револьвера пуст.

Быстрое движение головы, пасть смыкается на предплечье. Пусть.

Удар кинжалом, который уже зажат в левой руке, в шею, сбоку. Раз, два, три удара – очень быстро. Знание анатомии и «ясность ума» направляют руку туда, куда надо. С перебитыми сонной артерией и яремной веной даже демон не выживет – его сознание помутится раньше, чем сможет колдовство использовать. А теперь еще накинуть на демона «путы», чтобы не ушел, пока истекает кровью. В последней судороге он заваливается и тянет Мышкина на себя, тот падает.

В глазах темнеет от кровопотери. Остановить кровь из раны на руке. Обезболиться. Оглядеться…

Марыська четко выполняла то, что ей было сказано на случай схватки. Кидать «растерянность», сколько успеет, если какого-то демона тяжело ранят – держать на нем «путы». Под ноги стрелкам не лезть, зубами в схватку не соваться…

Перышко выстрелила в «своего» медведя, попала в шею. Это его не остановило, «Винчестер» слабоват. Передернула рычаг, еще выстрел – опять в шею. На третий выстрел времени не хватило, зверь подскочил вплотную, снес ее своей массой, ухватил пастью за руку, резко дернул девушку и затрепал ее телом, как сломанной куклой. От боли и тряски сознание поплыло. Винтовка улетела в сторону. Попыталась вытащить пистолет, но куда там, когда тело треплют, как игрушку…

Арслан высадил все патроны в крайнего медведя. Он стреляет, быстро передергивает затвор, снова стреляет. Тяжелые мягкие пули рвут тело зверя, но тот сразу обезболился и продолжил атаку. Только последняя пуля сбивает его с ног. Он истекает кровью. Дышит еще, но умирает. Может, позвоночник перебило.

– Марыська, «путы» на нем держи!

Совсем рядом другой медведь ухватил и рвет тело Перышка!

Винтовка пуста. Пистолет? Не поможет, только если в голову, но зверь ею дергает, не попасть.

Арслан рванул завязки широкой рубахи и штанов, перекидывается в леопарда. Сигает на спину медведю, впивается в нее когтями, клыками рвет загривок. Медведь растерянно крутится на месте. Леопарда со спины стряхнуть сложно, он продолжает грызть. Догрызть шею медведя до важных сосудов или позвоночника – нереально долго. Но это и не надо, главное – привлечь внимание. Внимание Арслан привлек. Медведь бросает тело Перышка, пытается повернуть голову и ухватить зубами обнаглевшего кота на своей спине. Не удается. Он встает на дыбы. Заваливается на спину, перекатывается. Леопард успевает соскочить. Два хищника – напротив друг друга. Медведь бросается вперед, леопард отскакивает в сторону, цепляет лапой и опять запрыгивает ему на спину. Так играть они могут долго…

У Данилы прояснилось перед глазами. Он увидел, как здоровенный зверь треплет тело Перышка. «Неужели она погибла?!» – если бы не накинутая заранее «ясность ума», мысль вызвала бы ужас и панику. А так – проходит краем сознания. Сейчас важнее сиюминутное.

Леопард отвлекает демона от девушки.

Винтовка далеко, «Наган» пуст, еще и рука еле слушается. Остается магия. Данила снимает с себя защиту и сразу по трем параллельным каналам бьет по медведю, по его мозгу, «остановкой крови». Это другая сторона лечебной магии, об этом не принято говорить за пределами узкого родового круга. Если колдун умеет лечить, то и убить он сумеет.

У зверя в голове останавливается кровообращение, в сосудах образуются тромбы. Есть только один недостаток у такого удара – он действует быстро, но не мгновенно.

Леопард продолжает отвлекать медведя, тот даже не замечает, что уже умирает. Теперь еще «путы» на него, чтобы демон умер вместе с телом. Ноги зверя подкашиваются, он грузно заваливается на землю. Леопард замирает на мгновение, продолжая сжимать зубы на загривке медведя. Потом понимает – бой закончен.

* * *

Первой на ранение Перышка отреагировала Марыська. Она сообразила, что спасти оборотницу важнее, чем выполнять инструкции. Бросила демона, которого держала «путами», и отправила на тело Перышка «остановку крови». Это дало девушке шанс в тот момент, когда сама она помочь себе не могла.

Потом Арслан. Как только он соскочил с туши медведя, перекинулся в человека и, как был, голым, кинулся к девушке. Прикоснулся к шее проверяя пульс. Кинул обезболивание и остановку крови.

Перышко открыла глаза.

Данила огляделся. Рядом лежали четыре туши медведей. Больше никто не нападал. Перышко жива. Он бросился к ней, приспустил платье с плеча. Рука была почти оторвана. Из плечевого сустава выдернута, держалась на коже и обрывках мышц и сухожилий.

«Нужна срочная операция», – хладнокровно оценил Мышкин.

Если не удастся приживить руку на место – она отомрет. Придется ампутировать. Отрастить новую руку оборотница, наверное, сможет, но займет это годы.

Данила выпрямился, подошел к калитке заимки, пнул ее ногой:

– Открывай!

– А там зверей нету? – из-за забора послышался дрожащий голос привратника.

– Открывай скотина! Иначе я вас сам всех перебью! И начну с тебя! – Мышкин поднял свою винтовку и передернул затвор.

В ответ на лязг затвора раздался скрежет запора калитки. Она взвизгнула петлями и раскрылась. В проеме стоял мужик с ружьем, испуганный, заросший по глаза черной бородой.

– Вы всех лесных хозяев перебили, что ли? – опасливо высунул он голову из калитки.

* * *

Следующие несколько часов прошли для Данилы, как в тумане.

Он выгнал бородатого сторожа из его сторожки. Заставил растопить печь, чтобы согреть помещение, принести, вскипятить и охладить воды. Уложил Перышко на стол. Срезал с ее руки и плеча платье. Долго оперировал, помогая себе колдовством. Работать пришлось левой рукой – правая была серьезно ранена. Арслан во время операции сторожил на входе с винтовкой в руках. В сторожку пытались пройти какие-то люди: мужчины, пьяные мужчины, очень пьяные мужчины, женщины, которые обращались к Арслану сладкими голосами.

«Нельзя, операция», – отвечал всем Арслан.

Самым настойчивым уточнял: «Вон пошли, застрелю!».

Люди уходили.

Марыська ассистировала – поддерживала у Перышка обезболивание, управляла по команде лекаря остановкой крови в сосудах. Перышко и сама была в сознании и немного помогала магией.

Данила вскрыл руку и плечевую суставную сумку, разобрал всё по кускам, сложил на место, соединил крупные сосуды. Потом долго сшивал связки и мышцы, потом кожу. Постепенно, слой за слоем, рука восстанавливала свою цельность.

– Ну что? – с волнением спросила Перышко, когда лекарь наложил бинты и поддерживающую повязку.

– Кровообращение руки восстановлено. Мясо нарастет. Если удастся магией нервы срастить – всё будет хорошо. Не удастся – рука долгое время будет парализована. Но даже с этим мы справимся, рано или поздно.

Данила помыл и сложил инструменты, с удовольствием распрямил спину, прогнулся, покрутил головой. Перышко осторожно, чтобы не потревожить подвязанную руку, поднялась и слезла со стола.

Теперь, когда операция закончена, можно было идти знакомиться с хозяевами заимки…

8. Ленивые охотники

Перышко полулежала на кровати в небольшой спаленке с бревенчатыми стенами. Вид у нее был бледный. Точнее – вся в целом она была бледной и измученной, а плечо и рука под повязкой покраснели и распухли. Там шла ускоренная регенерация мелких объемных повреждений. Срастались порванные мышцы и связки. Процедура эта очень тяжела для всего организма, требует много сил. Девушка находилась под обезболиванием, ее глаза смотрели рассеяно, а лицо было непривычно отстраненным, спокойным и расслабленным.

Арслан поддерживал тарелку с тушеным мясом перед грудью девушки. Перышко здоровой рукой быстро поедала кусочки и запивала бульоном. Ей сейчас надо много мяса и жидкости. Поест – и откинется спать. И так – пока не зарастут внутренние повреждения.

Сейчас оборотнице даже перекидываться в звериную форму нежелательно. Иначе она перекинется туда-обратно, и из ее тела выдавит все хирургические швы, в том числе внутренние. И что – потом опять вскрывать рану и накладывать заново? Вот когда все эти грубые нити внутри станут ненужными – тогда и перекинется, чтобы удалить их.

Марыська сидела рядом, с опущенной мордой и прижатым хвостом. Вид у нее был виноватым.

Данила расположился в кресле. Он упер локти в колени, положил подбородок на сцепленные в замок пальцы и наблюдал за пациенткой. Лицо у него было грустным и смущенным. Даже морщинки в опущенных уголках рта прорезались.

– Я виноват перед вами, – заговорил он. – Подвел, допустил ошибку. Подверг нас всех большой опасности. Мы чудом никого не потеряли. А если бы медведей оказалось пятеро – все бы там погибли.

– Разве можно было что-то сделать? – спокойно ответил Арслан. – Обсуждали же – другие варианты были еще хуже.

– Раз три варианта оказались плохи – надо было искать четвертый. Хоть бы и заманить демонов в подготовленную засаду, например. Или отступить можно было. Я полез сам в ловушку и вас с собой потащил из-за своей гордыни. Недооценил врага. Простите меня.

Перышко облизала ложку. Сонно прищурилась и своим обычным тихим мягким голосом произнесла:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.