Жанна Юрьевна Бочманова
Рита и волшебное яйцо

© Жанна Бочманова, текст, 2024

© Амина Ахмедова, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1. Битва на пруду

Петуха Родиона в поселке Озерном прозвали Иродом. Каждое утро он встречал восход солнца, сидя на заборе чьего-нибудь дома, и заливисто кукарекал.

– Вот же Ирод! – ругались разбуженные ни свет ни заря жители и грозились сварить из него суп.

Наверное, рано или поздно кто-нибудь и привел бы угрозы в исполнение, если бы не его хозяйка, старуха Власьевна. Ее боялись больше петуха. Петух что – ну орет по утрам, ну наскакивает внезапно из засады, ну клюнет в ногу, а то и повыше. Ерунда. Бабка же могла, по слухам, наложить проклятье или порчу. Всякое про Власьевну рассказывали, и хоть мало кто верил (а если и верил, то виду не показывал), но связываться не рисковали. Дом старухи стоял на отшибе, практически за границей поселка, сама она на людях появлялась нечасто, а вот петух… С него-то все и началось.

Настроение у Риты в эту пятницу было так себе. Отец рано утром поехал на рыбалку, а ее с собой не взял. Хотя обещал. Обещал и выполнил. Подумаешь, подралась с Ленчиком. Подумаешь, он младше. Так ведь на полгода всего. Рита перешла в пятый, а Ленчику предстояло еще год учиться с малявками, и этого он простить ей никак не мог: постоянно задирал и дразнил. Вот в прошлый раз привязался к Ритиной прическе из двух хвостиков, закрученных в пучки. Увидев ее, Ленчик заорал:

– О, смотрите, рожки! Коза! Рыжая коза! Ме-е-е!

– Это оданго, – с достоинством ответила она, – с такими ходят в аниме. Но тебе не понять, Башня.

Ленчика перекосило от злости. Да, Рита знала, как ответить. Высокий тощий Ленчик возвышался над одноклассниками, как водонапорная башня над поселковыми домиками. Рита и дразнила его Башней, благо фамилия у него была подходящая – Башмаков. Кличка Башмак к Ленчику не пристала, а вот Башня прилипла намертво. Ленчик не стерпел и кинул в нее репейником. Колючки вонзились в волосы, предсказуемо запутавшись в них, и тут уже не стерпела Рита.

Короче, после потасовки Рита пришла домой с дырой на джинсах и в грязной футболке. Мама только глаза закатила. Она всегда так делала: закатит глаза и молчит. Мол, сама догадайся, что нормальные девочки так не поступают. Папе, кстати, она тоже глаза закатывала. Но тот в ответ делал смешное лицо и хрюкал. Реально хрюкал. И мама тут же начинала смеяться. Но у Риты такой фокус не прокатывал. Хрюкай не хрюкай, а глаза мама все равно закатывала, после чего начинала шмыгать носом так, что хотелось ей сразу какой-нибудь «Нафтизин» принести. Настолько эти капли были горькие, что если их закапать в нос, то лицо мгновенно морщилось. Тут уж явно не до закатывания глаз.

Итак, папа уехал, а мама уселась на веранде с ноутбуком, строго-настрого наказав не мешать. Рита ненавидела эту ее удаленную работу. Раньше мама приходила вечером, и Рита знала, что будет ужин, будет чай с блинами или булочками, будет вечерний просмотр фильма в обнимку с родителями на диване. Потому что вся работа осталась там, на работе, а дом – это дом. На удаленке же мама работала всегда: утром, вечером и в выходные. Проект у нее, видите ли, горит. Ну и пусть бы сгорел, подумаешь. Нет, Рита на каникулах не скучала: детей в поселке хватало. Помимо вредного Ленчика, была еще Лиза, с которой Рита сидела за одной партой, Вова, капитан дворовой футбольной команды, и другие ребята. Но сегодня ей не хотелось шумных игр. Сегодня она решила страдать и кукситься.

Но кукситься, когда никто не обращает на тебя внимания и не лезет с утешениями, скучно. Подумав немного, Рита решила, что продолжит кукситься, когда вернется папа, а мама отложит свой горящий проект. Сейчас пора покорять мир! В конце концов, ей уже десять, того и гляди жизнь мимо пройдет.

Рита выкатила из сарая Стельку. Голубая рама с белыми крыльями колес блестела под утренним солнцем. Велосипед подарили на день рождения в прошлом году. Она пожамкала рычажки переключения скоростей и тормозов – поздоровалась. Со Стелькой они были лучшими друзьями. Мама, впервые услышав, что Рита зовет железного коня Стелькой, вскинула брови.

– А что такого? – Папа засмеялся. – Он же Stels, значит, все верно – Стелька.

Папа все всегда понимал правильно. Иногда даже слишком. И вот теперь он уехал за щукой, а Риту не взял. Потому что не понял. А что тут непонятного? Нельзя обзывать кого-то, даже если у него не такая прическа или не та одежда. Хотя Рита знала, что он на это ответил бы: «Нельзя драться, даже если кто-то обзывает тебя».

Папа у Риты этот, как его… пацифист, то есть человек, который за мир во всем мире. Она проговорила сложное слово вслух. Покатала его на языке – па-ци-фист – сначала туда, потом обратно – тси-фи-цап. Тсифицап! Умора да и только!

Как-то так получилось, что Рита научилась сначала читать не как все люди – слева направо, а наоборот – справа налево. Родители за голову хватались. Папа обвинял маму.

– Это из-за твоих нетрадиционных методов обучения. Все эти развивающие методики. Как теперь ребенок будет в школе учиться? Ее же не поймет никто.

– Если она будет говорить задом наперед, тогда не поймут, но говорит-то она нормально, – оправдывалась мама, не представляя, что делать в этой ситуации. – Да, Ритуля?

Рита, тогда еще совсем маленькая, кивнула и тут же выдала:

– Ад, акчомам. Модаз дерепан.

– Во дает! – Папа не удержался и стукнул кулаком по коленке. Да так сильно, что потом хромал до вечера. – Нет, ну как у нее это получается? Ну-ка, Ритуль, скажи еще что-нибудь.

Но прежде чем она смогла продемонстрировать свое умение, мама утащила папу прочь. Было слышно, как они тихо ссорятся на кухне. А Рита потом, конечно, выучилась читать нормально, как все обычные люди, но иногда ей хотелось чего-нибудь этакого, и она принималась читать стихи или петь песни, вставляя в них задонапередошные словечки.

«Солнце светит в хасебен,
Будет весело нам всем.
Мы пойдем гулять в ялоп,
Наберем букет цветов».

Мама уверяла, что рифма в стихах хромает. Рита не представляла, как рифма может хромать, и воображала ее в виде старушки с палочкой. Папа же смеялся и потом на работе читал эти стихи коллегам.

– Может, у нас рэпер растет? – успокаивал он маму, но та не успокаивалась и пыталась приучить дочь к хорошей, то есть правильной, по ее мнению, литературе.

Рита правой ногой почесала левую икру в том месте, где красной точкой горел комариный укус. Стелька стоял, готовый к путешествию. Рита бросила в небольшой рюкзачок пластиковый контейнер, бутылку с водой и вскочила в седло.

– Поехали к пруду, Стелька. Мишка вчера хвастался, что поймал желтого тритона. А мы поймаем красного или синего. Или еще какого-нибудь, но непременно самого красивого, и утрем Мишке нос. Он вчера в чате так выпендривался, что просто противно.

Рита поправила пучки на голове: все утро она старательно их завязывала. Пусть Ленчик не думает, что его дразнилка ее задевает. А тритончика Миша поймал красивого. Желтенького, с темными пятнами на пузике. Надо будет проследить, чтобы Миша его потом выпустил обратно. Он выпустит. Миша хоть и хвастун, но добряк. Стелька медленно двинулся к калитке, затем остановился: это Рита нагнулась и вытащила из кустов припрятанную палку, гладко обструганную, с обмотанной серебристым скотчем рукоятью и веревочной петелькой, чтобы надевать на руку или цеплять за пояс. Мама, если бы увидела, снова закатила глаза. Папе же Рита сказала, что это меч для борьбы с нечистью, тот понимающе подмигнул и маме про палку ничего не сказал. Тут Рита слукавила. Палка нужна была ей для защиты не от нечисти, а от Ирода.

Отношения с петухом не задались с самого переезда в поселок. Рита как раз пошла в первый класс и с удовольствием осваивала новую территорию. Ей было где разгуляться! Дома растянулись по береговой линии, охватывая озеро Гладкое небольшим серпиком с восточной стороны. Детей в поселке оказалось много, и немало было тех, кто, как и Рита, переехал сюда из города. Школу недавно отстроили заново, и родители, выбирая место для переезда, решили, что это наилучший вариант. Большинство жителей на работу ездили в ближайший город, но были и те, кто занимался своим хозяйством: сажал огород, держал кур, овец, коз или даже корову.

Первый раз увидев сидевшего на заборе Ирода, Рита остановилась как вкопанная. У петуха было красно-оранжевое, словно пламя, оперение и огромный черный переливчатый хвост, крутым серпом возвышающийся над головой. Именно такого пера ей как раз и не хватало для счастья. Она долго выслеживала петуха, и наконец их встреча состоялась. Надо ли говорить, что ничем хорошим для Риты она не кончилась. И с тех пор Ирод не упускал случая напомнить ей, как сильно она ошиблась, нажив себе такого врага. Но если не считать злопамятную птицу, жить в поселке Рите нравилось.

Помимо озера, в округе имелись небольшие пруды, где водилась всякая живность. Самыми прикольными были тритоны. Они плавали у берега, иногда высовывая овальные мордочки, а их волнистые гребни красиво колыхались вдоль спинок. Такой разнообразный окрас притягивал охотников. Мода зародилась стихийно: поймать и выложить в чате школьной группы фото тритона. И чем ярче и необычнее расцветка, тем больше восторженных комментариев и лайков.

Ноги крутили педали все быстрее и быстрее, ветер свистел в ушах и трепал челку. Солнце пригревало голые коленки. Мама бы порадовалась, что дочка наконец-то вылезла из джинсов. Ну, во-первых, Рита так и хотела – маму порадовать хоть чем-то. Во-вторых, на джинсах была дыра, а зашить ее у мамы не хватало времени: проект же горит. В-третьих, немного подзагореть было бы неплохо. А то, вон, все хвастаются фотографиями с отпуска, какие они там все солнцем поцелованные и счастливо-улыбчивые. Мама обещала, что как только закончит проект, они тоже поедут на море. Если закончит, конечно. Папа хоть и делает вид, что ему все равно, но тоже потихоньку начинает бурчать, что лето пройдет, а они так никуда и не съездят.

Первый пруд Рита проехала не останавливаясь: там уже столпились какие-то ребята и наверняка взбаламутили воду. Ее целью был прямоугольный водоем, когда-то вырытый как пожарный, но с тех пор заросший тиной и осокой. На этот пруд ходили реже; по слухам, где-то в глубине скрывался утопленник, который по вечерам выходил побродить по берегу, выискивая, кого бы завлечь в воду. Может, для компании, а может, и на обед.

Подъезжая, Рита услышала шум. Яростный клекот, хриплое карканье и глухие удары. Велосипед взлетел на пригорок, и перед изумленной Ритой открылась настоящая битва. Черно-красный клубок подскакивал на месте, иногда распадаясь на два помельче. Рита не сразу узнала в этом клубке петуха Ирода. Рука сама собой сжала палку. Снова петух кого-то обижает! Рита аккуратно положила Стельку на траву и побежала к берегу, на полпути застыв в нерешительности. Вторым драчуном оказался ворон. Большой, черный, с огромным клювом и могучими крыльями. Он расправлял их, затем с силой бил по воздуху, отчего петуха сметало с места, и тот цеплялся когтями за траву, выдирая ее из земли прямо с корнями. Ирод бросался на ворона с какой-то отчаянной решимостью, а противник не собирался уступать и все теснил и теснил петуха к зарослям осоки.

Ирод попытался взлететь и напасть на ворона сверху, но был встречен сильным ударом острого клюва. С горьким клекотом от близкого поражения он упал на землю. Пока петух поднимался, неловко колотя крыльями по воздуху, ворон двинулся в атаку и уже нацелился клюнуть в налитый кровью гребень, как вдруг ему прямо на спину приземлилась палка. Ворон припал на лапы и посмотрел на Риту, бегущую на него с высоко поднятой над головой бутылкой. Желтый глаз с черной точкой зрачка уставился на нее, и Рита ощутила озноб; захотелось развернуться и удрать куда подальше. Но ноги продолжали нести ее по инерции вниз, и ворон отступил. Он подскочил на месте пару раз, расправил крылья и взлетел. Правда, улетел не сразу, а сделал круг прямо над головой Риты, но она так отчаянно махала бутылкой, что ворон хрипло каркнул, вложив в голос все свое негодование, и скрылся из глаз.

Ирод сидел на земле, нахохлившись. Гребешок печально свесился набок. Рита вернулась за Стелькой, вытащила контейнер, предназначенный для тритона, налила туда немного воды и поставила перед петухом. Сама же отошла – так, на всякий случай. Ирод шевельнулся, опустил клюв в воду и тут же запрокинул голову – так он пил. Рита сидела невдалеке на корточках и пыталась понять, что ей делать. Если он ранен, надо ли нести его домой? И что скажет мама?

Петух встрепенулся, поднялся на лапы и (Рита глазам не поверила) поклонился. Да ладно! Показалось. Но нет. Он перескочил три раза с лапки на лапку, затем расправил крылья и повернулся вокруг своей оси. И вновь заскакал, потом покрутился. «Да он же танцует», – осенило Риту. Вот бы заснять. Это была бы бомба. Куда там тритонам! Но пока она доставала телефон, петух успокоился. Напрасно Рита ждала продолжения танца. Он смотрел на нее карим глазом и тихо бормотал:

– Ко-ко. Ко-ко-ко. Ко!

– Да если б я понимала, что ты там кокочешь, – вздохнула Рита.

Петух встрепенулся, подпрыгнул, повернул голову назад и принялся копаться в охвостье, потом резко дернул, и Рита глазам не поверила: в клюве Ирода торчало перо. Нет, не то длинное изогнутое из хвоста, а размером с ладонь, черное и блестящее. Он положил перо на землю и отпрыгнул. Рита почесала лоб. Сделала неуверенный шажок.

– Ко-ко, – произнес Ирод, как ей показалось одобрительно, и шаркнул лапой по траве.

Хмыкнув, Рита подняла подарок. Да, именно подарок. Надо же, она и не знала, что петухи такие умные бывают. Рита вытянула руку и посмотрела на перо. На солнечном свету оно переливалось: черный цвет переходил в синий, потом в зеленый и по краям вспыхивал бордовым. Она погладила перо пальцами. Жесткое и в то же время мягкое. Рита провела им по щеке, засмеялась от щекотки и воткнула перо в волосы.

– Ну теперь точно все от зависти умрут!

– Глупая девочка!

– Что?! – Рита завертелась на месте. – Кто? Кто это сказал?

Но никого возле пруда не было. Только петух что-то все клекотал да тряс бородой.

– Глупая девочка, – повторили снова. – Разве для этого перо тебе дали?

Рита так и села на траву. Вытянула шею, вглядываясь в петуха.

– Это розыгрыш? Тут кто-то спрятался? Ленчик, ты? Твои шуточки? – Она завертела головой, пытаясь разглядеть в зарослях осоки и камыша долговязую фигуру. Да нет, он не смог бы там скрыться. Значит, или она сошла с ума, или петух действительно разговаривает.

– Спасибо, девочка. – Он поклонился, Рита машинально ответила наклоном головы.

– Я начала тебя понимать, потому что ты дал мне свое перо? – Дошло до нее, и она даже улыбнулась, хотя радоваться было нечему. Одно дело, когда волшебство происходит в кино и книжках, и совсем другое, когда оно тут, рядом с тобой. – Ничего себе! Что же теперь делать?

– Что хочешь! – Петух тряхнул головой, и его гребень встопорщился. – Ты хотела понять, что я говорю. Вот, теперь понимаешь.

– Обалдеть! – Рита надула щеки и шумно выдохнула.

Может, она упала с велосипеда и ударилась головой и все это ей только кажется? Она ущипнула себя за ногу. На коже остался красный след. Нет, это точно не сон.

Вдруг она нащупала рукой яйцо, лежащее в траве. Небольшое, почти незаметное. Рита и не увидела бы его, если бы случайно не наткнулась. Сначала она испугалась, а потом пригляделась: точно яйцо. Не белое, нет. Пестрое. Такое же переливчатое, как и перо. Вроде черное, а присмотришься – так оно вспыхивает то красным, то зеленым, то синим цветом.

– Ого! А это тут откуда?

– Положи! – велел петух.

– Твое, что ли? – Рита повертела яйцо в руках.

– Положи! – Петух начал злиться и подскакивать. Из его горла вырвалась целая тирада из сплошных ко-ко-ко. – Положи, положи, положи!

– Каррр! – раздалось сверху.

Рита подняла голову и увидела темную тучу. Присмотревшись, она поняла, что это не облако, а стая черных птиц неслась к пруду.

– Беги! – крикнул Ирод.

Рита сунула яйцо за пазуху и побежала к Стельке. Через мгновение она уже неслась по дороге, боясь оглянуться.

Глава 2. Храбрость Патти

Стелька не подвел и очень быстро домчал ее домой. Шумно отдуваясь, Рита заехала во двор, прислонила велосипед к забору и подбежала к водопроводному крану. Мама пришла бы в ужас, увидев, как дочь пьет сырую воду, но Рите казалось, что она сейчас просто умрет, если не сделает хоть глоток. Какая же это была вкусная вода! Холодная до ломоты в зубах и сладкая. Да-да. Рита напилась и умылась, забрызгав одежду и голые ноги. И только тут успокоилась. Надо же, что ей только ни привиделось! Петух подарил ей перо! И еще он разговаривал! Маме расскажешь – не поверит. И никто не поверит.

Интересно, она уже закончила свою работу? Мама сидела на веранде, уткнувшись носом в ноутбук, и быстро печатала.

– Привет! – сказала она, не отрываясь от монитора. – Сейчас будем обедать. Пару минут, и я все.

– Ма-а-м! А петухи говорят?

– Угу.

– Да нет, я серьезно. Со мной сегодня один петух…

– Угу, – повторила та.

– Да ты же не слушаешь!

Мама подняла голову. В ее глазах плескалась болотная тоска. Тут она заметила мокрую футболку.

– Ты… Ох! Как ты умудряешься вечно пачкаться?

– Это просто вода!

– А под футболкой что? Опять кого-то нашла? Надеюсь, не ежа?

Рита пощупала живот и наткнулась на что-то круглое. Да это ж яйцо! Она и забыла, что сунула его туда.

– Красивое. – Мамины брови поползли вверх. – Уверена, что не змеиное?

Рита задумчиво посмотрела на яйцо.

– Жаль, что у нас нет курицы, – посетовала она. – Можно было бы высидеть цыпленка.

– Ой, а я в детстве книжку читала, как два мальчика сами сделали инкубатор и вывели цыплят, – оживилась мама. – Хочешь почитать?

Рита чуть было не закатила глаза, подражая маминой привычке. Наверное, мама никогда не оставит попыток приучить ее к книгам. Нет, она любит читать, но совсем не то, что дают в школе или подсовывают родители. Ее интересуют приключения, всякие опасности, дуэли, полеты на драконах. А инкубатор… ну, такое себе чтение. Хотя может пригодиться.

– И как они его сделали? – Рита присела на табуретку. – Этот инкубатор.

– Мальчики положили яйца в коробку и поддерживали температуру. Не помню, вроде тридцать семь градусов.

– Так просто?

– Вовсе нет. Ты представь, что надо было следить, и вообще…

– Ясно. Я прочитаю, мам. Честно. – Рита почти не лукавила. Конечно, прочитает. Когда-нибудь потом.

– Вы что там, в индейцев играли? Перо, вон, торчит. – Мама вдруг улыбнулась. – Эх, мы в детстве тоже такое любили. Луки мастерили. Папа твой лучше всех стрелял.

Рита подперла щеку рукой. Папа и мама жили в одном доме и сначала не дружили, даже дрались. Потом помирились. А когда выросли – поженились. Скукота. Разве можно представить, что Рита вдруг полюбит долговязого Ленчика? Он обзывается да еще и младше на целых полгода!

– Так, – мама закрыла крышку ноутбука, – идем обедать. Переоденься и руки помой.

Рита посмотрела на ладошки. Опять руки! Вечно руки! Дались им эти руки!

* * *

В комнате она осторожно положила яйцо на подушку, посмотрела на него и так и этак. Красивое. Рита представила, как из него вылупится цыпленочек. Наверняка черненький. Недаром же петух его охранял. А где же тогда мама-курица? Бедная, она, наверное, ищет сейчас своего птенчика. Ну, яйцо то есть. А оно чуть не пропало. Риту снова передернуло. Ворон хотел украсть яйцо, это же очевидно. В школе на природоведении рассказывали, что во́роны, воро́ны и всякие другие птицы разоряют чужие гнезда, воруют яйца, чтобы съесть. И все же какой злой был взгляд у пернатого хищника! Словно понимал, что она помешает ему сделать свое черное дело. Немудрено, что ей почудилось, будто петух разговаривает. Рита даже рассмеялась. А с яйцом она знает, как поступить. Вот это будет бомба!

Рита вытащила любимые махровые носки и положила яйцо в один, сверху натянув второй. Отличная колыбелька для цыпленка. Потом надела чистую футболку, заправила ее в шорты и сунула яйцо в носках за ворот. Вот. Чем не инкубатор? У человека температура тридцать шесть и шесть. Это же почти тридцать семь.

Дверь скрипнула, и в комнату скользнула кошка Патрисия. Голубовато-дымчатая шерстка блестела, а на крупной голове красовались висячие уши. Выражение на мордочке было презрительное. Впрочем, это выражение редко менялось. Патрисия или, как ее звали дома, Патти явно гордилась своей родословной, ведомой от каких-то шотландских котов. Мама говорила, что решила завести домашнее животное по советам психологов, чтобы ребенок учился ответственности, но Рита и кошка не сошлись характерами. Не то чтобы они враждовали, но Патти наотрез отказывалась играть в предложенные ей игры: не хотела быть ни младенцем в коляске, ни дрессированной цирковой кошкой. Она даже не позволяла себя тискать.

– Патти! – Рита поманила кошку, зная, что та все равно не подойдет. – Эх, Патти. Ты такая унылая. С тобой и поиграть-то нельзя. Вечно фыркаешь.

Та чуть повернула голову и открыла пасть, но вместо привычного мяу Рита услышала совсем другое.

– Сама такая. А я воспитанная, мне глупостями заниматься некогда. Вот если бы ты отдала мне чипсы с крабом, которые у тебя в рюкзаке завалялись, я бы еще подумала, дать себя погладить или нет.

Рита открыла рот и хлопнула глазами, потом ущипнула себя за ногу. Если так дело пойдет, у нее не нога будет, а сплошной синяк. Конечно, ей показалось. Она посмотрела на рюкзак, брошенный под кровать. Достала. Открыла молнию. Действительно, там лежала наполовину пустая пачка чипсов. С крабом.

– Ну вот, наконец-то! – воскликнула Патти и тут же принялась тереться о ее ноги.

Получив желаемое, кошка захрустела угощением. Рита села на диван. Надо подумать. Что происходит?

– Почему я тебя понимаю? – спросила она вслух. Не у кошки, просто сама у себя.

Патти перестала жевать и повернула к ней голову.

– У тебя прыщ на носу.

Рита схватилась за нос и вытаращилась на кошку.

– И правда понимаешь. – Та перестала жевать и выпрямилась. – Чудесно! Значит, сейчас я тебе все скажу. Во-первых, запомни: я терпеть не могу эти ваши кусочки в пакетиках. Они ужасны. Я хочу мясо. И только мясо. Можно курицу. И рыбу. Да, рыбу тоже. Во-вторых…

– А-а-а! – закричала Рита и упала на кровать, накрыв голову подушкой.

Полежав немного, она высунула голову. Патти лениво гоняла по полу золотистую чипсину.

– Фух! – выдохнула Рита. Кошка как кошка. Не говорят они! И петухи не говорят.

– Итак, я продолжаю. – Патти уставилась на нее зелеными глазами. – Лоток надо менять каждый день. Не раз в три дня, понятно? Я кошка благородная, не какая-то там дворовая растрепа…

– Стоп! – Рита схватилась за виски. Что происходит? Она сошла с ума? У нее эти, как их… галлюцинации?

– Вообще-то перебивать неприлично. – Патти высоко задрала заднюю ногу и принялась ее вылизывать.

– А прилично вылизываться, когда разговариваешь? – буркнула Рита и тут же прикрыла рот руками. Ну точно она не в себе: разговаривает с кошкой. Но ведь она и со Стелькой разговаривает? Но Стелька – это другое. Стелька ей не отвечает, а эта… эти…

– Фи! Кто бы говорил о приличиях? Лохматая девочка с вороньим пером в волосах?

Рита провела по голове и действительно нащупала воткнутое в один из хвостиков перо, и выдернула его.

– Оно не воронье!

– Мяу! Миау! Ма-а-у! – услышала она и облегченно перевела дух. Конечно, ей все привиделось. – Мя-я-яу! – завопила кошка, выгнула спину и зашипела.

Шипела она в сторону окна. Рита повернула голову и ойкнула: огромная птица смотрела на нее сквозь стекло. Это же тот самый ворон или очень на него похожий, но взгляд точно такой же – недобрый.

– Кыш!

Ворон дернул головой, коротко размахнулся и ударил клювом в окно. Стекло задребезжало. Еще удар. В том месте, где стекла коснулся мощный клюв, возникла маленькая точка, и от нее во все стороны стремительно побежали змейки трещин. Надо было крикнуть, позвать на помощь, на Риту будто парализовало. Ворон широко раскрыл клюв, показывая острый коричневый язык, из его горла вырвалось хриплое:

– Гхар!

Осколки наружного стекла начали вываливаться и падать на землю. Ворон прицелился и ударил клювом второе стекло, внутреннее, и оно со звоном посыпалось на деревянный пол. Ворон ждал. Когда окно окончательно развалится, он пролезет в дом, и все… Онемевшая Рита застыла, не в силах шевельнуться. Ворон вытянул шею, его голова оказалась внутри комнаты, он вертел ею угловатыми движениями, словно выискивал что-то.

– Гхар! – повторил он и осторожно занес когтистую лапу над оконной рамой.

Вдруг на подоконник взлетел серый пушистый шар: Патти, со вздыбленной на загривке шерстью, с хвостом, ставшим в два, а то и в три раза больше, выгнулась дугой и утробно заурчала. Бац! Она ударила ворона лапой по левому глазу, потом по правому, затем замолотила обеими лапами в воздухе. Птица отшатнулась, опрокинулась на спину и исчезла. Через секунду черная молния взвилась в воздух и скрылась из глаз. Патти, все еще злобно урча, спрыгнула на пол, осторожно переступая лапами между острыми осколками.

– Патти, – одними губами выдавила Рита. – Ты его победила! Спасибо!

Кошка села, шерсть на ее спине и загривке потихоньку опадала, лишь хвост, напоминающий ершик, нервно колотил по полу.

– Мряу, – выдохнула она и тяжело вздохнула. Совсем как человек.

– Не знаю, были это глюки или нет, но я скажу маме про пакетики. Хотя она, наверное, ответит, что кормить кошку мясом и курицей это уж слишком. А вот папа должен рыбы наловить, и я обещаю, что рыбы у тебя будет сколько захочешь.

Патти перестала молотить хвостом пол, посмотрела на Риту, и в глазах у нее сверкнули зеленые огоньки. Тут дверь в комнату распахнулась и вошла мама с испуганным лицом.

– Что случилось? Я слышала шум. Что-то разбилось? – И она ахнула, увидев окно. – Как ты умудрилась?

– Это не я. Честно!

– Да. Оно само. – Мама хмыкнула. – Или это Патти?

– Там была птица. Ворон. И он…

– Понятно. Патти прыгнула и не рассчитала силы. Дети, от вас одни убытки!

– Да нет же! Это ворон клюнул!

– Ой! – Мама привычно закатила глаза. – Не хочу ничего слышать. Посмотри, какой у тебя в комнате беспорядок. Нет, мое терпение лопнуло: пока уборку не сделаешь – на улицу ни ногой.

– Да уберу я, уберу. Каникулы же!

– И что, теперь можно грязью зарасти? – Мама сурово указала на разорванный пакет с чипсами на полу. – Как вы все хорошо устроились! Папа на речке прохлаждается, ты целый день развлекаешься, одна я должна вам и готовить, и посуду мыть, и убирать?

Рита понурилась. Сейчас начнутся нотации, укоры всякие, и чтобы остановить это, она скорчила жалобную гримасу.

– А как же окно? Как я спать буду?

– Так и будешь. Или что, боишься? Вдруг ночью за тобой придет Баба-яга, костяная нога, да?

– А вдруг?

Мама потрясла головой, показывая, что не намерена слушать этот лепет, и вышла. Лицо у Риты уже начало морщиться по-настоящему – ведь поплакать иногда полезно. Тут она увидела, что Патти прикрыла лапой мордочку, совсем как человек, когда чего-то стесняется или… смеется?

– Мыр-мыр, – произнесла кошка.

– Ох, если бы я правда могла тебя понять. – Рита вздохнула.

Мягко оттолкнувшись, кошка запрыгнула на кровать и подтолкнула к ней перо, лежащее на покрывале.

– Ох, Патти, мне не до игр. Видишь, сколько уборки теперь.

– Мыр! – требовательно повторила кошка и снова подвинула перо.

– Ну чего ты хочешь? – устало отмахнулась Рита, но перо взяла. Повертела, разгладила.

Кошка очень деликатно провела когтем по ее коленке.

– Но-но!

Патти погладила себя лапой по уху и смотрела так требовательно, что Рита нахмурилась. Ей начало казаться, что кошла и правда хочет ей что-то сказать.

– Ну что? Что ты лапой ухо трешь? Что ты хочешь? Почесать тебя?

Но кошка отпрянула от руки. Рита вздохнула. Пожала плечами. Посмотрела на перо и наугад воткнула его в волосы.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты не сообразишь. Ты такая глупая! Чем ты так разозлила ворона? Он был в гневе.

Глава 3. Неожиданный визит

Мама рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, не отрываясь от смартфона, и быстро-быстро набирала левой рукой текст сообщения.

– Ма-ам! – Рита сидела напротив, хмурая, и подозрительно оглядывалась. Патти сидела на полу возле стола с явным ожиданием на мордочке. – Мам!

Мама подняла совершенно нездешние глаза, обвела ими комнату и, кажется, вспомнила, что сидит за столом.

– Этот проект меня убьет, – простонала она. – Все им не так и не этак. Сто тысяч переделок. Ты что-то спросила?

– Вот скажи: если тебе кажется то, чего не может быть, это как? Что делать?

– Например?

– Ну вот… животные говорят.

– Не поняла: говорят или кажется, что говорят?

– Можно подумать, большая разница.

– Не скажи. – В маме проснулся родитель. – Если это лишь кажется, то надо к доктору. А если говорят, то к ученым.

– А как отличить, кажется или на самом деле?

– Достоверность данных подтверждают свидетели. Знаешь, как говорят? С ума вместе не сходят. Если еще кто-то слышит то же, что и ты…

В этот момент Патти потянулась и широко зевнула, показав острые клычки и розовое небо.

– Когда ты скажешь ей про мясо?

– Слышишь? – Рита ткнула пальцем в сторону кошки.

– Слышу. Мяучит. Надо ей корм положить. Достань пакетик из тумбочки.

Патти так громко фыркнула, что мама удивленно подскочила.

– Ма-ам! – Рита чуть помедлила. – Только не удивляйся, хорошо?

Она быстро выдернула перо из хвостика и воткнула в мамины волосы. Та вздрогнула.

– Это что, игра такая у вас?

– Зря ты, – сказала Патти. – Надо было сначала про мясо.

– А ты все о еде. Тут дело серьезное. Лучше бы помогла.

– За просто так? – В голосе кошки было столько презрения, что Рита даже устыдилась, но потом увидела мамины широко открытые глаза и запереживала.

– Я вот не поняла сейчас. – Мама передернула плечами. – Это какой-то фокус? Типа чревовещания? Мне показалось, что звуки похожие на речь издает кошка. Но как ты это сделала?

– Это не фокус. – Рита отставила тарелку. – Вот, я хотела тебе показать…

Но в этот момент дверь в комнату со скрипом распахнулась, и это при том, что все дверные петли папа регулярно смазывал. Рита и мама одновременно вздрогнули. На пороге застыла фигура в черном одеянии.

– Здравы будьте, хозяева, – произнес хриплый голос.

Растерялись все: и мама, и Рита, и даже Патти прижала уши и уползла под стол. Старуха Власьевна окинула взглядом стены, задержалась взглядом на большом настенном экране телевизора, потом уставилась на Риту и беззвучно прошамкала что-то.

– Здравствуйте. – Мама очнулась и встала, торопливо провела рукой по волосам, вытащила перо и бросила на стол. – Проходите. Чем могу помочь?

– Да чем тут поможешь? – ответила Власьевна, оправив подол.

Просторное черное платье на ней было таким пыльным, словно старуха всю дорогу не шла, а катилась по земле. Седые волосы выбились из-под старой шапочки с надписью «Спорт» спереди. Рита рассматривала гостью, и тут сердце у нее екнуло: в левой руке та сжимала палку с концом, обмотанным скотчем.

– Что случилось? Простите, я не помню вашего отчества.

– Власьевной можешь кликать.

– А по имени? – Мама изо всех сил старалась быть вежливой.

Глаза Власьевны выкатились, она пожевала губами, шепча что-то про себя. Рита подумала, что старуха, видимо, забыла, как ее зовут. Ну да. Когда все кругом Власьевна да Власьевна, можно и забыть. Мама терпеливо ждала. Гостья внезапно вскинула голову.

– Что ж это творится? – воскликнула она не своим хриплым, а каким-то звенящим голосом. – Единственную скотинку угробили! Одна радость была у бабушки, и той лишили!

У мамы от неожиданности подвернулась нога, и она упала на стул.

– Что случилось? – спросила она через силу, словно старуха забрала себе всю громкость ее голоса.

– Так вот же и говорю! – Власьевна воздела руку с палкой. – Петушка моего палкой забили. Как есть забили!

– А причем тут мы? – Мама откашлялась. – Почему вы к нам пришли?

Старуха сверлила Риту глазами. Мама тоже посмотрела на дочь, и по ее лицу побежали красные пятна.

– Рита?

У Риты от всего этого тоже пропал голос. Несправедливость и нелепость обвинения лишили ее сил оправдываться. Она лишь помотала головой.

– Рита! – В воздухе зазвенело грозой.

– Это не я! – наконец нашла в себе силы выдавить Рита. – Не я! Честно!

– А кто ж тогда? – вступила старуха. – Палочка-то твоя!

– Ну и что! Никого я не трогала…

Мамины руки взлетели и упали на виски, как две птички.

– Какой ужас! За что мне это? – простонала она. – Мы заплатим вам за петуха. Не знаю, кто там виноват, но мы заплатим.

– Запла-а-атите, – пропела старуха.

– Но мам! Я не трогала петуха! Почему ты не веришь? Да и ничего с ним не случилось, он очень даже был жив, когда…

В это время с улицы донесся звук клаксона. Папа приехал! Никогда еще Рита не была так рада приезду отца. Мама тоже просветлела лицом. Папа все решит, папа все уладит.

– Простите, там муж приехал. Сейчас мы во всем разберемся. – Мама с явным облегчением проскользнула мимо Власьевны и выскочила на улицу.

Рита поняла, что осталась с неприятной старухой один на один.

– Не трогала я вашего петуха. Наоборот, я его спасла.

– Спасла-а-а, – засмеялась Власьевна и сделала шаг к комоду.

Там стояла фотография в рамочке из ракушек. На ней мама в шляпке и легком платье с узором из веселых ромашек сидела на берегу моря.

– Красивая у тебя мама. Добрая. Любишь маму-то? Лю-ю-юбишь. Значит, вернешь.

– Что? – Сердце у Риты заколотилось.

Власьевна чуть наклонилась вперед и одними губами прошептала:

– Верни, что взяла.

Рита попятилась. Глаза старухи уставились на Риту – на то место, где под футболкой выпирало яйцо в коконе из носков.

– Рита! Ритуля! – раздался со двора голос отца. – Где ты там?

Ноги сами сорвали ее с места и вынесли на улицу. Отец стоял у крыльца, держа на весу ведро. Рита повисла у него на шее. Он подхватил ее свободной рукой. Мама стояла рядом и быстро говорила:

– Там эта женщина, соседка. Та, которая вечно в черном и в старомодной спортивной шапке.

– А! Помню. Такие шапочки когда-то петушками называли. И что?

– Вот-вот. Она и пришла из-за петуха. Что-то там случилось. Не знаю, что делать.

– Сейчас разберемся.

Отец поставил ведро на землю и с Ритой на руках поднялся на крыльцо.

– Ну, где тут ваша странная бабуля?

Комната оказалась пуста. Власьевна исчезла, словно ее и не было. Только палка валялась на полу. Рита подняла ее и, вспомнив про перо, так и лежащее на столе, воткнула его в волосы.

– Ушла, – растерялась мама. – Вот неловко-то получилось.

– Давай потом обсудим петуха и его старуху. Сейчас я бы съел чего-нибудь. И чаю хочется.

Мама тут же побежала на кухню. Отец опустил Риту на пол.

– Ну что, победительница петухов, как дела?

– Не петухов, а ворона. Там такая битва была! Пап, ты бы видел!

– Ну-ну. – Отец устало вытер лоб. – У меня тоже битва была. Такую рыбину зацепил! Ушла, зараза. Сорвалась. Ну ничего. Лещей наловили. А еще раков. Знатные такие. В следующий раз тебя возьму. Если опять с кем-нибудь не подерешься. Там дед Слава таких историй нарассказывал, никаких сериалов не надо. Представьте: вон тот лес, что за озером, называется Василисин. Вроде там когда-то какая-то Василиса потерялась. А Николай Николаич уверен, что не поэтому, а потому что там когда-то василиск бушевал. В сказочном месте живем, оказывается.

Мама вздохнула.

– Вот поэтому кругом беспорядок: у людей голова сказками забита. Леших и кикимор там нет случайно?

– Не знаю. Про русалок рассказывал. Мол, живут, путников заманивают.

– Пап, ну что ты такое говоришь? – решила вмешаться Рита. – Русалки ж в море.

– Это не те русалки. Наши без хвостов. Обычные девушки, красивые очень. Пляшут под деревьями, на ветвях качаются. Помнишь, как у Пушкина? «Русалка на ветвях сидит…» Поэт-то знал.

– Красивые? – Мама подозрительно прищурилась. – Надеюсь, к вам не приставали?

– Ты что! Там у деда Славы такое ядреное средство от насекомых, нас комары за километр облетали, а уж русалки и подавно.

Глава 4. Когда свистнет рак

Пока отец умывался, переодевался и обедал, Рита вышла на крыльцо. Все очень странно. Очень. Куда делась старуха? Почему она решила, что Рита в чем-то виновата? Что с петухом? Когда она покидала берег пруда, петух был вполне себе здоров. Может, эти вороны что-то сделали с ним? Вопросы, вопросы. И никаких ответов.

Из ведра доносились звуки, словно там скреблись и елозили по жестяным бокам. Рита сняла крышку. На дне копошилось с десяток раков. Она присела на корточки. Один рак поднял клешни и пополз вверх. Рита наблюдала. Вот он зацепился за край ведра. Сейчас вылезет. Но тут другой рак схватил его клешней за хвост и дернул вниз.

– Куда? Зачем?

Рита моргнула.

– Куда-куда? Стоять!

– Отстань! Убери клешни! Пусти!

– Не лезь, не смей!

Рита наблюдала за возней в ведре и не сразу поняла, что слышит голоса раков. Именно их. Самый упорный из них все пытался вылезти, но каждый раз сородичи стаскивали его обратно. Странно. Почему они не дают ему вылезти? И сами могли бы попытаться. Но нет.

– Какие вы смешные, – сказала она. – И не дружные.

– Лучше бы помогла! – возмутился рак, и его усы негодующе затряслись. – Что смотришь?

Рита оглянулась. Рак говорит с ней? Хотя чему удивляться после петуха и кошки? Правда, говорящие раки – это, конечно, совсем уж ни в какие ворота. Она опустила палку в ведро, рак тут же вцепился в нее обеими клешнями и повис в воздухе, шевеля усами.

– И что мне с тобой делать?

– Вода есть?

– Есть, у нас же водопровод.

– Да нет. Вода! Озеро, речка… что-нибудь.

– Озеро есть.

– Неси меня туда, – приказал он.

– Ну ты и наглый. Папа тебя ловил-ловил, а я выпущу?

– Э-э-э… Ну ладно – отпусти меня, а я тебе один секрет скажу.

Рита рассмеялась. Все же она, наверное, спит. А во сне можно и нужно совершать странные поступки. Она положила рака в небольшое пластмассовое ведро. До озера недалеко, она быстро обернется. Выпустит этого усатого и как раз проснется. Хорошо бы, если папа и правда уже приехал. Наяву.

Рак плюхнулся в воду и скрылся. Рита вытерла руки о шорты. Ну что, пора просыпаться. Вода булькнула. На поверхности показались глазки-бусинки.

– Слышь ты! А секрет я тебе не скажу.

– Да ты обманщик! – укорила Рита. Никакой секрет ей не был нужен, и его коварство скорее позабавило, чем расстроило.

– Ладно, скажу. Но не сразу.

– И когда же? Когда рак на горе свистнет?

Он высунулся из воды сильнее. Его усы шевелились двумя антеннами.

– Откуда знаешь? – удивился рак. – Точно. Так и есть. Как на горе свистну, значит, пришло время секрет тебе сказать. Запомни.

– Хорошо, – согласилась Рита. – Как скажешь.

Вода плеснула, рак ударил хвостом и пропал в глубине. А сон все не кончался. Пришлось снова ущипнуть себя за ногу и все же признать, что ей это не снится. Она повернулась, чтобы уйти, как сзади негромко свистнули. Рита оглянулась. Рак снова показался из воды.

– Это я просто так свистю. Не радуйся.

– Свищу. Надо говорить свищу.

– Свистю, свищу… Какая разница. Ты, это, наверх почаще смотри. Иначе свистеть будет некому.

Прежде чем она успела хоть что-то сказать, рак исчез. Теперь уже насовсем.

– Тоже мне советчик нашелся, – буркнула Рита. – Наверх смотри… – передразнила она – и тут же посмотрела на чистое и безоблачное небо. – И что там такого наверху? Нет там ничего.

Она еще немного постояла на берегу. Озеро Гладкое не зря носило такое название. Поверхность его была ровная, словно блин. Зимой там расчищали место под каток, и коньки скользили по льду не хуже, чем в каком-нибудь Дворце спорта в городе. Формой озеро походило на почти идеальный овал, лишь в одном месте сужалось до узкой протоки, убегающей в глухой лес, подступивший к самому берегу. В поселке говорили, что застройщики хотели и на том конце озера начать стройку, даже техники нагнали, но потом резко передумали. Может, потому что, по слухам, в лесу уже давно обосновалась эко-деревня. Это когда люди хотят жить вдали от цивилизации, не используя современные устройства. Иногда в поселковый магазин заходили странно одетые личности: в просторных штанах и рубахах из серой или коричневой ткани, с плетеными корзинами вместо сумок. Покупали обычно соль, спички или садовый инвентарь, затем незаметно исчезали.

Папа несколько раз подбивал маму сходить посмотреть на эту деревню. Его отчего-то снедало любопытство. Мама активно сопротивлялась, резонно полагая, что папа – человек увлекающийся. Вдруг ему такая жизнь тоже понравится? Маму же это категорически не устраивало, зато она охотно ходила с ним в лес за грибами. Они каждую осень приносили по целой корзинке, а потом жарили с картошкой. От воспоминаний у Риты аж в животе заурчало, и она решила, что пора бы и пообедать.

От макушек елей на том берегу отделилась темная точка. Затем еще одна и еще. Рите не нужно было слышать звуки, чтобы догадаться: вороны. Да как много! Миг – и они закрыли собой полнеба. Сразу очень захотелось оказаться дома. И она поспешила покинуть озеро. Вслед ей неслось отдаленное карканье.

Глава 5. Что случилось на лугу?

Ночью ей не спалось. Разбитое стекло папа вставил, и Рита перед сном еще раз проверила, хорошо ли закрыто окно, и плотно задернула шторы. Но уснуть не получилось. Ей мерещился шорох и скрежет когтей по подоконнику. Что-то плюхнулось на кровать. Рита вздрогнула, но тут же услышала мурчание. Патти! Раньше кошка не приходила к ней в комнату, предпочитая спать на любимой лежанке. Патти уселась Рите на колени, в темноте сверкнули два зеленых огонька. Вечером она до отвала наелась рыбы, хоть мама и пыталась возражать, что породистым кошкам нельзя есть обычную пищу.

– Вку-у-усно, – урчала Патти, хрустя плавниками.

Сейчас она сонно потянулась и принялась устраиваться на ночлег. Рита нащупала на тумбочке перо и вставила в волосы.

– Спасибо, что пришла, – шепнула она. – Мне что-то не по себе. Тревожно вот здесь. – Рита постучала по груди. – И голова болит.

– Спи, девочка. – Кошка потопталась передними лапками по одеялу. – Утро вечера мудренее.

Но Рита все равно полночи ворочалась, прислушивалась к шорохам, вздрагивала даже от самых тихих звуков и утром встала совсем разбитая. Голова все еще болела. Она пощупала лоб рукой – горячий. Или ей кажется? Надо маме сказать. Или не надо? Заставит же таблетки глотать и на улицу не пустит.

Мама тоже выглядела не лучшим образом. Она сидела за столом и терла покрасневшие глаза. Папа поставил перед ней чашку кофе.

– А я вот говорил: не сиди полночи за монитором. Никакая работа не стоит здоровья.

– Да что-то вот не спалось, я и решила поработать. Но знаешь, зато все сделала. На этот раз, если снова правки потребуют, я кого-нибудь покусаю.

Папа засмеялся. Подумав, Рита не стала жаловаться на голову. Сейчас пойдет прогуляться, и все пройдет.

На улице она увидела Лизу, Вову с мячом и других ребят.

– Айда на поле, – крикнули они, – сейчас с Березовой придут. Мы им обещали навалять.

Команда с улицы Березовой в прошлый раз обыграла их команду с Рябиновой с позорным счетом три-ноль. Требовался реванш. Рита присоединилась к компании, и вскоре они уже бегали по полю, гоняя мяч. На деревянных воротах, сколоченных кем-то из родителей, стоял бессменный вратарь Ленчик. Хоть она его и не очень жаловала, но признавала, что его длинные руки словно предназначены для ловли мячей. В прошлый раз они проиграли как раз из-за того, что Ленчика с ними небыло.

Рите передали пас. Она погнала мяч по полю, ловко обходя противника, вышла на прямую, ударила… Вернее, хотела, но на перекладину ворот противника внезапно уселся ворон.

– Гхар!

Удар пришелся мимо, тут же кто-то оттолкнул ее, и мяч поскакал по полю в обратном направлении, к воротам команды с Рябиновой. Рита смотрела на птицу, а птица смотрела на нее так пристально, что Рите стало жарко, и она оттянула ворот футболки.

– Да ты чего? – крикнул ей Вова. – Чего встала?

Рита подняла руку.

– Замена! – Она виновато улыбнулась. – Пойду сяду, что-то мне нехорошо. Пусть Сашок выйдет.

Она доковыляла до края поля и уселась на траву. Сашок выбежал, радостно дрыгая ногами. Младший брат одного из игроков наконец-то дождался своего звездного часа. Рита утерла пот. Что-то странное с ней творится. Ну точно температура. На ворота рядом с первым вороном сел второй. Третий приземлился на траву, метрах в двадцати от Риты. Она вертела головой, только и успевая замечать, как поле окружают черные птицы. Они именно что окружали. Рита провела рукой по голове, но вспомнила, что оставила перо дома, ведь Ленчик непременно стал бы ее дразнить. А вороны все прибывали. Их хриплое карканье теперь заглушало даже крики игроков на поле. Странно, что никто из ребят словно и не замечал этого, не видел и не слышал.

Мимо поля проехал фургончик с белым кузовом и надписью «Молоко». Рита встала. Вот и повод уйти. Мама просила сказать, когда приедет фермер из соседней деревни. Два раза в неделю он привозил в поселок свою продукцию.

Всю дорогу она спиной чувствовала на себе недобрые взгляды вороновых глаз и слышала шелест крыльев над головой. Как там рак сказал: «Почаще смотри наверх»?

К ее удивлению, мама не сидела перед ноутбуком, а вертелась перед зеркалом в любимом ромашковом платье.

– Ритуля-козюля, – пропела мама, – а я все сдала, и мы можем ехать в отпуск!

Она обняла Риту и чмокнула в нос.

– А там молоко приехало.

– Молоко – это хорошо. Сходи купи два литра, а еще творога и сметаны. Блинов на обед сделаю.

– Мам, я не могу. – Рита ни за что на свете не пошла бы сейчас на улицу.

– И я не могу. Я должна все перемерить, потому что пора собирать чемоданы.

– Нет, честно. Не могу. У меня… нога. И голова. И вообще я спать хочу.

Рита быстро убежала в свою комнату и бросилась на кровать, ощутив под футболкой бугор яйца. Она и забыла про него. Пощупала рукой через ткань. Цело, не разбилось? Даже удивительно. Но тут глаза сами собой закрылись, и она уснула. Крепко и без всяких сновидений.

Разбудил ее отец. Он вошел в комнату и удивленно спросил:

– Ритуль, а где мама?

– Не знаю. – Рита потерла глаза. Судя по часам, она проспала минут сорок, не больше.

– Я все осмотрел, ее нет нигде.

– Может, в магазин пошла? Там молочник приехал.

Потянувшись, она встала. Дневной сон явно пошел на пользу. Ничего не болело, тревога ушла. Хотелось есть. Мама же блинов обещала. На кухне стоял отец с телефоном возле уха и слушал длинные гудки.

– Странно, не отвечает. Куда ж она делась-то?

– Пап, смотри, нет молочной бутылки. Точно за молоком пошла.

– Целый час молоко покупать? – недоверчиво спросил папа.

– Может, встретила кого, заболталась. Я сейчас сбегаю посмотрю.

Оседлав верного Стельку и на всякий случай воткнув в волосы перо, Рита погнала к магазину на поселковой площади. Здесь же находился и небольшой рынок, где местные жители продавали все, что росло на их огородах.

Народу на площади было немного, время близилось к полудню. Многие уже давно все продали и пошли по домам. Возле магазина стояло несколько женщин. Рита узнала Лизину бабушку. Как обычно, они обсуждали соседей и у кого что где болит.

– Говорю же, старуха эта нехорошая. Дом ее тут стоял, когда поселка и в помине не было. Еще моя бабушка ее помнит, а сколько ж тогда лет самой Власьевне? Вот и представьте.

– Ой, вечно ты придумываешь!

– Да не скажи, вот на прошлой неделе в магазине она с Надеждой Петровной поругалась. Та всего-то продавщице Танечке попеняла, что та по телефону много болтает, вместо того чтобы покупателям внимание уделить.

– Ага, так сказала, что Танечка заплакала.

– Ну вот, старуха Танечке семечек отсыпала, а Надежде Петровне что-то буркнула.

– И что с того?

– А то, что никто Надежду Петровну с той поры не видел. Вот. Пропала. И родные не знают, куда делась. И это не единственный случай. И раньше люди пропадали.

– Здрасьте, – вклинилась в разговор Рита. – А вы маму не видели, Ирина Павловна? Она за молоком пошла.

– Эк хватилась. Молоко-то давно уехало, почитай полчаса как. А что, маму потеряла?

Рита пожала плечами. Зашла в магазин. Мамы там не было, но продавщица сказала, что видела ее: она купила полкило конфет «Раковая шейка». Рита понимающе кивнула. Эти конфеты мама любила больше всего. Возможно, она зашла к кому-нибудь в гости? Рита поехала к дому, но медленно, вертя головой во все стороны.

Потом остановилась. Что-то стиснуло ей сердце. Она же ехала сюда и маму по дороге не встретила, а что если та пошла другой дорогой? Просто так, чтобы прогуляться. Рита свернула и поехала по параллельной улице. Здесь за домами начинался луг, где паслись три козы: белая, серая и черная.

Козы увидели ее и подняли головы, не переставая жевать.

– Ме-е-е! – сказала белая, а Рита услышала: – Смотрите, какая смешная девочка. С рожками.

– Сами вы с рожками! – крикнула она. – Вы маму мою не видели?

– Много мам мы видели, – ответила серая. – Тебе какую?

Рита задумалась.

– Она была в платье с ромашками, и еще, наверное, сумка с молоком в руках.

– С ромашками? – Черная коза тряхнула бородой. – По-о-омню. Вкусные цветы. Такие на том лугу растут, где…

– Да не о цветах речь. Вы ее видели? Куда она пошла?

Козы переглянулись.

– Никуда не пошла. Она пришла и не ушла.

– Да что вы там бормочете? Как это не ушла? А где же она?

– Там. – Серая мотнула рогами в сторону.

– Там, – подтвердила белая.

Рита пошла туда, куда указали козы.

– Только нет ее там, – сказала ей вслед черная.

От глупых коз Рита начала раздражаться. Ничего толком объяснить не могут. То там, то не там.

Она шла прямо по высокой траве, срывая по пути стебельки пастушьей сумки. Мама небось уселась где-нибудь в тенечке и мечтает. И ей дела нет, что они с папой волнуются да еще и голодные к тому же. Но пройдя весь луг, маму Рита так и не нашла. Она уже хотела возвращаться к козам и поругаться с ними, как вдруг в траве мелькнуло что-то белое. Бутылка с молоком. У Риты нехорошо заныло в боку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.