Эмери Роуз
Когда упадут звёзды

Emery Rose

When the Stars Fall

© 2020 by Emery Rose

© Кириленко Ю., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается Дженнифер Мирабелли.

Без тебя эта книга не смогла бы получиться такой, какой стала.

Целую тебя и тысячу раз говорю спасибо!

xoxo

«В самый темный час мы видим звезды».

– Ральф Уолдо Эмерсон

Плей-лист

“Lost” – Dermot Kennedy

“Shiver And Shake” – Ryan Adams

“Howlin’ For You” – The Black Keys

“Losing My Religion” – REM

“Love Runs Out” – One Republic

“Already Gone” – Sleeping At Last

“The Ending” – Wafia, FINNEAS

“All My Friends” – Dermot Kennedy

“I’m A Liar” – Amy Shark

“Wild Horses” – Alicia Keys, Adam Levine

“Lost Stars” – Adam Levine

Пролог

Лила

С широко распахнутыми глазами я судорожно вцепилась в его крепкие руки на моей шее. Он с силой сжимал мое горло, не давая дышать.

Неужели мне пришел конец?

Я умру от рук мужчины, которого так сильно люблю?

Увы, это был уже совсем не он. Я не узнавала его, он стал чужим и незнакомым мне человеком. Взгляд его голубых глаз был настолько диким и отстраненным, будто он еще не до конца понимал, где сейчас находится. Я отчаянно пыталась сделать хоть небольшой глоток воздуха. По моим щекам катились горькие слезы.

Наконец-то он пришел в себя, и его глаза сразу же прояснились. Он осознал, что мы лежим на полу и он пытается меня задушить, и тут же в страхе отпрянул. Ужаснувшись своему поведению, он присел на корточки и обхватил голову руками. Я тяжело дышала и всхлипывала, потирая свою посиневшую от удушья шею.

– Лила, – хрипло позвал он. Луна ярко освещала его искаженное от боли лицо. – Проклятье! Лила, прости меня, милая. Прошу, прости.

Он сгреб меня в охапку, усадил к себе на колени и нежно обвил руками, прижавшись моему лбу. Его слезы смешались с моими.

Как мы дошли до такого?

– Пожалуйста, давай поговорим, – попросила я его уже в сотый раз с той поры, как он вернулся к нам домой год назад.

Раньше я еще наивно верила в то, что после его возвращения наша жизнь будет такой, как прежде. Я даже представить себе не могла, насколько сильно тогда ошибалась. Все мое тело пробирала нервная дрожь, но, превозмогая ее, я все же нашла в себе силы и взмолилась:

– Скажи, что с тобой произошло? Джуд, я прошу тебя!

Он лишь молча уткнулся лицом в изгиб моей шеи. От осознания того, что он больше не может поделиться со мной чем-то сокровенным, мое сердце пронзила резкая боль. Когда-то мы доверяли друг другу все свои секреты и тайны. Теперь же мне приходится ходить вокруг него на цыпочках, боясь спровоцировать очередной неконтролируемый приступ. Грунтовые дороги, фейерверки в честь Дня независимости, шорохи в траве у сарая – он видит для себя опасность повсюду, и даже там, где ее совсем нет.

Сегодня ночью я всего лишь нежно обняла его во сне. Я сделала это по старой привычке, выработанной за много лет, которые мы провели вместе.

По ночам ему становится еще хуже. От постоянной бессонницы под глазами у него уже залегли темные круги.

– Я люблю тебя, – сказал он с болью дрожащим голосом. – Черт возьми, я очень тебя люблю.

– А я люблю тебя еще больше! Джуд…

Я крепко обняла его.

Не уходи.

Останься со мной.

Но в душе я четко понимаю, что его уже нет со мной рядом. Он остался где-то там, далеко, на другом конце необъятной земли.

– Мы обязательно найдем кого-нибудь, кто сможет тебе помочь.

Джуд ничего не ответил. Он уже посещал психолога, но это совсем не помогало. И теперь он был убежден, что ему уже никто и никогда не поможет, и постепенно терял последние крупицы надежды. В его глазах читалось поражение.

– Прости, – повторял он снова и снова, будто этими словами можно было что-то исправить. Но мне стало ясно, что вряд ли уже что-то между нами наладится.

Джуд Маккалистер – самый сильный человек из всех тех, кого я знаю. Он пять лет прослужил в Корпусе морской пехоты США и трижды был в Афганистане. Он пережил прямое огнестрельное ранение в голову. Его шлем до сих пор хранится у меня в шкафу. Пуля пробила дыру в материале, но кевларовая ткань остановила ее и спасла Джуду жизнь. На внутреннюю сторону шлема он приклеил мою фотографию. Помню, как он говорил мне, что я нахожусь всегда рядом с ним, куда бы он ни отправился.

Я всегда искренне считала, что наша любовь сможет выдержать все, и даже боевые действия и война не станут ей помехой.

Оказалось, что я была не права.

Кое-чего я не предусмотрела. Бывают такие раны, которые не оставляют после себя видимых шрамов на теле, но их не по силам вылечить ни одному врачу. Джуд привез в наш дом чудовищный ад, а я и понятия не имею, как с этим справиться. Несмотря на это, я готова оставаться рядом с ним и помогать до последнего вздоха.

Я не хочу потерять Джуда.

Я давно поняла, что смогу быть счастлива в своей жизни только рядом с ним.

Джуд

Я сижу на краю постели и смотрю на спящий силуэт моей Лилы. Во сне она выглядит такой умиротворенной и спокойной. Моя любимая прекрасна: ее волнистые каштановые волосы небрежно рассыпались по подушке, а за длинными и пушистыми ресницами спрятались глаза цвета свежескошенной зеленой травы. Мой взгляд непроизвольно зацепился за багровые отметины на ее шее, которые я оставил два дня назад. Она пыталась замаскировать их с помощью тонального крема, но их все равно было отчетливо видно. Правду ведь не скроешь за макияжем.

И все это – моих рук дело.

Я причинил неимоверную боль девушке, которую люблю больше всего на свете.

Пару месяцев назад я чуть было не сломал ей запястье, когда мне ночью приснился дурной сон. Я ненавижу себя за те страдания, что причиняю ей. Ругань, пустые обвинения в ее адрес, пьянство… Порой мне даже ее прикосновения были невыносимы. Она не заслуживает такого ужасного отношения к себе. Любовь не должна причинять столько боли. Я знаю: не желая видеть эту жестокую правду, она будет просто все отрицать. Поэтому я не могу и дальше тянуть ее ко дну. Лила сильна духом, но любовь ко мне делает ее очень слабой. Она прошла сквозь огонь и воду, чтобы быть рядом со мной, когда по-хорошему ей следовало бы давно меня бросить и забыть.

Черт, да ей стоило бросить меня еще в тот день, когда я зеленым восемнадцатилетним юнцом поехал в тренировочный лагерь для морпехов. Тогда, в то время, жизнь представлялась мне простой и понятной. Я был самонадеянным мальчишкой, который считал, что ему все на свете по плечу. С тех пор прошло всего лишь шесть лет, но кажется, будто все это было со мной в прошлой жизни.

А теперь Лила очень боится меня. Боится за меня. Она боится оставлять меня одного, так как опасается, что я не доживу до своего двадцатипятилетия.

Посмотри, до чего ты довел ее, урод. И после этого ты еще ждешь от нее беззаветной любви?

Разве такая девушка, как Лила, заслуживает и дальше жить с таким психом, который чуть не задушил ее? Всей моей семье, а ей в первую очередь, пришлось вытерпеть от меня немало непростительного дерьма. И не только за последний год, что я провел дома, но и за все те годы, что Лила ждала меня и волновалась обо мне, пока я был на войне, в которую она очень долго умоляла меня не ввязываться. Лила бы ответила мне, что она ничем не пожертвовала, чтобы быть сейчас со мной, но мы оба знаем, что это – откровенная и гнусная ложь.

Я встал с нашей кровати, положил на прикроватную тумбочку для нее записку и поспешно вышел из спальни, чтобы вдруг не передумать в самый последний момент. Я надеюсь, она меня поймет и осознает, что я поступаю так из любви к ней. Пришло время дать ей шанс на лучшую жизнь и свободу. Я не могу быть для нее тем, в ком она так сильно нуждается. Того человека больше нет.

Пока я ехал, начало светать. Все осталось позади. Я покинул свой дом. Покинул Техас. Я оставил свою семью, а самое главное, я оставил любовь всей своей жизни. Если бы я только мог убежать от себя и своих мыслей, то сделал бы это прямо сейчас.

По радио зазвучала Carry On Wayward Son, классическая рок-композиция. Прибавив звук, я продолжил свой путь.

Сделав щедрый глоток виски из бутылки, я вдруг услышал знакомый голос.

– Ты облажался, Маккалистер, – прокомментировал Риз Мэдиган с пассажирского кресла моего «Сильверадо». Одной рукой он провел по своей бритой голове, а другой в это время постукивал по колену в ритм песни. Риз обожал эту песню. Вечно горланил ее во весь голос, чем неимоверно всех раздражал. Пел он просто отвратительно. У парня абсолютно не было слуха – ему точно медведь на ухо наступил еще при рождении. – Ты должен был догадаться.

– Но это был ребенок, – возразил я. – Мы играли с ним в футбол, угощали его конфетами. Откуда мне было это знать?

– Хочешь сказать, что не видел у него мобильник? Признайся, все ты видел, но пожалел его, верно?

Я вытер рукой испарину со лба. Мое сердце бешено заколотилось, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки. Ужас сковал с ног до головы.

Я еще раз посмотрел на пассажирское кресло. Риз исчез. Потому что Риз, черт побери, мертв. Теперь я беседую с мертвецами.

Я выпил еще. Впереди простиралась бесконечная дорога.

Без меня Лиле точно будет лучше. Моя девочка – стойкий солдатик по жизни, она уже многое выдержала. И пусть я ни во что уже больше не верю, я верю в нее.

Примечание: редакция не рекомендует повторять описанное в главе. Это может быть опасно для вашего здоровья.

Часть I

Глава 1

Лила

– Почему я сегодня должна надевать это дурацкое платье? – ворчала я на маму, которая пыталась помочь расчесать мои запутанные волосы. Я сердито оглядела свое отражение в зеркале. На мне был желтый сарафан в белый цветочек. В цветочек, какой ужас!

– Маккалистеры пригласили нас к себе в гости на барбекю, – сказала в ответ мама.

Мы только въехали в наш новый дом, и Маккалистеры стали нашими новыми соседями. Вчера Кейт Маккалистер зашла к нам познакомиться, и оказалось, что они с мамой много лет назад вместе учились в одном колледже. Они долго смеялись и обнимались, прямо как лучшие подружки, и все время повторяли, как же тесен наш мир.

– И какая разница, что я надену?

– Хватит уже ворчать, – весело сказала мама.

Она разделила мои длинные волосы на три равные части, чтобы заплести их в косу. Мама находилась в приподнятом настроении с тех пор, как Дерек согласился переехать из Хьюстона в Сайпресс-Спрингс, это небольшой городок в Техас-Хилл-Кантри. Моя мама – медсестра, и со следующей недели она выходит здесь на новую работу. Дерек же работает сам на себя, ведь он электрик с золотыми руками и может найти работу где угодно.

– У них есть двое мальчиков твоего возраста, – попыталась убедить меня мама. – Может быть, вы подружитесь.

– Сомневаюсь. В этом платье я выгляжу как настоящая дура!

– Ты выглядишь прекрасно.

Она весело дернула меня за косичку, которую только что заплела. Я поймала ее смеющийся взгляд в зеркале. У мамы были такие же зеленые глаза и темные вьющиеся волосы, как и у меня. Все говорили, что я ее копия.

После маминых слов я немного задумалась:

– Подожди-ка, двое мальчиков моего возраста? Они что, близнецы? – Я удивленно округлила глаза.

– Нет, двоюродные братья.

– А, ясно.

Мои плечи поникли от досады. Быть близнецами намного веселее и круче, чем обычными двоюродными братьями. Можно притворяться друг другом и дурачить окружающих людей.

– А кто это тут у нас такой красивый? – Рядом со мной вдруг появился улыбающийся Дерек.

Я выдавила из себя улыбку, хотя все еще злилась из-за того, что мне пришлось надеть это дурацкое платье.

– Значит, Дереку можно идти на барбекю в джинсах и футболке, а мне нет? – Мы вышли из дома, и я недобро посмотрела на подсолнухи на своих шлепанцах, сетуя в уме на то, что не могу надеть свои любимые кеды. – Это несправедливо!

– Жизнь – вообще несправедливая штука, дорогуша, – усмехнулся он. – Когда-нибудь ты в этом сама убедишься.

Я слышала это уже не первый раз и поэтому решила больше не жаловаться. Все равно ничего словами не изменишь. Теперь мой дом находится здесь. Мама говорила, что мне по-любому понравится этот уютный город и что переезд станет для нас увлекательным приключением. Легко ей было об этом говорить, ведь это не она осталась без лучшей подружки. Я потеребила фиолетовую фенечку на своем запястье. Интересно, что сейчас делает Дарси? Наверное, плавает в большом бассейне возле нашего прежнего дома. Тяжело вздохнув, я с тоской вспомнила о том, как мы с подружкой веселились во время наших совместных ночевок и строили планы о том, как проведем это лето. Своей идеей со скорым переездом мама все испортила.

По дороге к Маккалистерам Дерек приобнял маму за плечи своей рукой, сплошь покрытой непонятными татуировками, и нежно поцеловал ее в макушку. Я недовольно плелась рядом с ними. Семь лет моей жизни мы с мамой были вдвоем, и меня это вполне устраивало. Но два года назад она вышла замуж за Дерека.

Теперь я почувствовала себя третьим лишним.

Жизнь – вообще несправедливая штука, дорогуша.

Это точно.

Маккалистеры жили на милом участке площадью в пару акров, в большом каменном фермерском доме с круговой верандой. Мы расположились на террасе с видом на поле и сарай, а если присмотреться, то вдалеке виднелись холмы, по словам Патрика Маккалистера, принадлежащие ранчо по соседству. У Патрика была своя строительная фирма. Судя по размерам дома и красивого участка Маккалистеров, они были намного богаче нас. Не прошло и пяти минут, как взрослые уже смеялись и мило болтали, как лучшие давние друзья, а я, напротив, была вынуждена скучать и страдать за детским столом в компании четырех мальчишек.

Пока мы ели бургеры, вареную кукурузу и картофельный салат, я много нового узнала о Маккалистерах.

Во-первых, Джуд Маккалистер – самый невыносимый мальчишка на планете. Он выскочка и всезнайка и за столом вел себя так, будто он тут самый главный.

Во-вторых, у двоюродного брата Джуда, Броуди, просто отвратительные манеры. Он жует с открытым ртом и поглощает еду с такой молниеносной скоростью, будто бы его до этого морили голодом всю его недолгую жизнь. А когда Джуд потянулся за второй порцией кукурузы, Броуди со злостью ткнул его вилкой прямо в руку.

Оказалось, что Броуди живет здесь всего месяц и до этого со своими двоюродными братьями знаком не был. Я не знаю, что именно с ним случилось, но когда я решила спросить у Броуди, где его мама, он резко отрезал:

– Не твое собачье дело.

Меня так это поразило, что я даже не знала, что ответить. В итоге я сказала, что в девять лет так ругаться нельзя.

– Мне уже не девять, – сказал он с набитым ртом. – Десятого апреля мне исполнилось десять.

– А мне будет десять двадцатого августа, – сказал Джуд. – А у тебя когда будет день рождения?

– Пятого мая, – смущенно ответила я. Мне совсем недавно исполнилось девять, так что оба мальчика оказались немного старше меня. Всезнайка Джуд тоже быстро все подсчитал:

– Ты на девять месяцев младше меня и на тринадцать месяцев младше, чем Броуди.

Вообще-то это не делало их круче меня. Они оба идут в четвертый класс, так же, как и я.

Еще одному их брату, Гидеону, было шесть лет. Он очень хотел уйти обратно в дом, чтобы посмотреть телевизор, но родители ему не разрешили, так что он сидел и на всех дулся. Самому младшему братику, Джесси, было всего четыре, и он оказался просто милашкой. Он говорил много смешной чепухи, от которой все дружно хохотали.

Когда все наелись (кроме, естественно, Броуди, который доедал третий кусок торта с клубникой), взрослые отправили нас играть на улицу. Броуди хотел покататься на лошадях, но без родителей нам это делать, увы, не разрешалось, и поэтому пришлось придумывать, как еще можно развлечь и занять себя. Вот мы и решили поиграть в футбол на поле за домом.

– А ты не сможешь поймать мяч, – самодовольно сказал мне Джуд-всезнайка.

– Броуди ведь поймал, и я тоже смогу!

Я внимательно оглядела Броуди. Это был худосочный русоволосый мальчик намного ниже Джуда, с костлявыми коленками и острыми локтями. Хоть у него и была такая же фамилия, как у других Маккалистеров, он совсем не был похож на своих голубоглазых и темноволосых двоюродных братьев.

Джуд отрицательно покачал головой:

– Броуди ведь сильный. Он уже привык ловить руками футбольные мячи. А ты девчонка, да еще и в платье. – Он фыркнул и подкинул мяч высоко в воздух, а затем ловко поймал его.

– Я повалю тебя на задницу, – заявил Броуди, увлеченно ковырявший ссадину на своей коленке. Пока по его ноге не потекла кровь. Какая гадость!

– Для начала нужно поймать мяч, – возразил Джуд.

Я подумала, что не очень-то хочу идти в четвертый класс в своей новой школе, если мне придется учиться там вместе с этими двоими. Джуд раздул из мухи слона из-за этого мяча, а я искренне не понимала, в чем проблема, ведь это всего лишь мячик, а не тикающая бомба.

– Бросай уже этот дурацкий мяч! Что такое? Боишься, что девчонка тебя обставит? – подначила я его.

Джуд вдруг хмыкнул, будто я сказала что-то смешное:

– Ты его не поймаешь!

Меня до ужаса взбесило, с какой уверенностью он это говорил. Опять он строит из себя знающего эксперта.

– Бросай мяч! – потребовала я. С каждой минутой он раздражал меня все сильнее.

– Ладно. Но учти: ты сама меня об этом попросила!

Я закатила глаза, скинула с ног шлепанцы и побежала по полю так же, как до меня бежал Броуди.

– Столько хватит, стой! – крикнул Джуд.

Я не обратила никакого внимания на его крики и побежала еще дальше. Он мне не указ. Когда я наконец-то решила, что отбежала достаточно далеко, то остановилась и повернулась к мальчишкам лицом. Ничего себе! Оказывается, я отбежала довольно далеко. Джуд стоял на большом расстоянии от меня. Вряд ли у него вообще получится докинуть до меня мяч.

Я представила, как мяч падает на землю, не долетев ко мне, и улыбнулась сама себе. Так ему и надо, может, тогда он перестанет так высоко задирать свой нос.

– Будет больно, – предупредил меня Гидеон, не отрываясь от своей яркой книжки с комиксами.

Не думаю, что он умеет читать, скорее всего, он просто разглядывал красочные картинки. Губы у него были фиолетовыми от фруктового льда, который он поедал. Лед таял, и липкие капли стекали вниз прямо по его руке.

– Будет, если она его поймает, – прыснул Джуд.

В этот момент я решила, что умру, но поймаю этот чертов мяч. К тому же я все еще сомневалась, что Джуд сможет бросить его так далеко, как он утверждает. Я увидела, как он бросил мяч, и тот полетел ко мне с ультразвуковой скоростью ракеты. Небо сегодня было ясным, а яркое солнце слепило глаза, поэтому мне тяжело было проследить за летящим мячом. Джуд крикнул мне что-то своим противным голосом, но что именно, я не расслышала: все мое внимание было приковано к мячу. Поймать его – вопрос жизни и смерти.

Очнулась я, уже лежа на спине. У меня сбилось дыхание, а на грудь как будто уселся живой слон, отчего дышать стало еще тяжелее.

– Она умерла? – услышала я голос Джесси. Кто-то ткнул меня пальцем в ребра. Я притворилась, что лежу без сознания.

– Джуд убил Лилу? – Кажется, это был Гидеон. – Ну мы и влипли.

– Давай сходим возьмем еще по мороженке?

– Пойдем. Здесь стало очень скучно.

Надо мной вдруг нависла тень, перекрывшая собой солнце. Я открыла глаза и проморгалась. На меня внимательно глядели голубые глаза цвета полевых васильков.

– Ты как, жива? – спросил меня Джуд, сведя в волнении брови. Его слишком длинная челка падала ему на лоб. Голос его звучал мягче, чем обычно, в нем я услышала небольшую тревогу.

Я засипела, пытаясь привести сбитое дыхание в норму:

– Все нормально…

– Ты поймала мяч.

Мои глаза округлились от удивления:

– Правда?

Он кивнул и улыбнулся, и на щеках у него появились симпатичные ямочки.

– Ага. – В его голосе прозвучало уважение. Мое сердце куда-то полетело, как воздушный шарик. – Ты даже не уронила его!

Я опустила взгляд вниз: я все еще прижимала мяч к своей груди. Теперь настала моя очередь задирать нос:

– Ну, конечно, поймала. Я же говорила, что поймаю!

– У тебя на трусах написано «суббота», – заметил Броуди. Я все не могу понять, кто раздражал меня больше, он или Джуд. – А сегодня, между прочим, воскресенье.

– Поправь свою юбку, – сварливо сказал Джуд и дал Броуди подзатыльник. – А ты не смотри на ее трусы!

Броуди недоуменно пожал плечами:

– Я, что ли, виноват в том, что она решила поиграть с нами в футбол в платье? И в том, что она не меняет свои трусы, я тоже не виноват!

Я открыла было рот, чтобы возразить ему и сказать, что вообще-то меняю трусы каждый день, но Броуди уже куда-то умчался, и мне пришлось промолчать.

В тот момент я твердо решила, что никогда в жизни больше не надену платье. Проигнорировав протянутую Джудом руку, я встала сама и привела в порядок свое дурацкое платье.

– Там не было воскресенья, – пробормотала я.

– Чего? – переспросил Джуд.

– В комплекте всего шесть пар трусиков. А воскресенья в нем нет.

– Отстой.

– Ага. – Мои щеки покраснели от стыда.

Я принялась искать, чем бы еще заняться, кроме футбола. Руки и грудная клетка все еще болели от удара мячом, но я не собираюсь никому об этом рассказывать.

– Хотите побегать наперегонки?

Я бегала почти быстрее всех в своем классе, так что знала, что наверняка смогу обогнать Джуда и Броуди, даже будучи босиком и в платье. Уж в этом-то мне не приходилось сомневаться.

– На что спорим? – спросил Броуди.

– Да, что будет делать проигравший, то есть Лила? – усмехнулся Джуд.

Как же он меня бесит!

– Проиграешь ты, так что надо придумать что-то поинтереснее!

Мысленно я составила список самых дорогих моему сердцу вещиц и уже прикидывала, какую из них можно будет отдать победителю. Но я готовлюсь выиграть, так что расставаться с ними мне не придется.

Джуд задумчиво изучал мое лицо:

– Правда или желание?

– Что?

– Выбери что-то одно!

– Желание, – не задумываясь, быстро ответила я.

Джуд и Броуди, конечно же, тоже выбрали желание. Втроем мы встали на линию старта, и Джуд проверил, ровно ли мы все стоим.

Вдруг он щелкнул пальцами, словно о чем-то вспомнив:

– Слушай, ты же не боишься крокодилов?

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но он, кажется, говорил серьезно.

– Я ничего не боюсь! – отважно сказала я. У меня имеется только один страх – гроза. Но сообщать о нем Джуду я не собираюсь. – А почему ты спрашиваешь? – На всякий случай я огляделась по сторонам в поисках болота или какой-нибудь еще похожей местности, где могли бы жить крокодилы, но не заметила ничего подозрительного.

– Просто выиграй, и все, и тогда тебе наверняка не придется переживать на этот счет.

Я проследила за его внимательным взглядом до забора в конце поля, которому и предстояло стать нашей финишной чертой. Забор находился немного далековато, но я не беспокоилась из-за такого расстояния.

– Ты точно готова? – спросил Джуд. Он решил дать мне последний шанс выйти из игры.

Я кивнула:

– Да, точно.

– Можешь начинать бежать на несколько секунд пораньше, все-таки ты девчонка и все такое, – предложил Джуд.

– Нет уж, спасибо. – Я скрестила руки на груди, отказываясь первой трогаться с места. – Я побегу только вместе с вами.

– У тебя и обуви нет, – указал Джуд мне на ноги.

– И что?

– Так будет нечестно.

– Ты, наверное, боишься проиграть девчонке. Мне и без обуви удобно будет бежать.

Джуд минуту постоял, о чем-то раздумывая, а затем снял с себя кроссовки и носки и тоже оказался босиком. Вслед за ним и Броуди сделал то же самое. Я удивленно поглядела на их босые ноги.

– Ну вот, теперь все по-честному, – сказал Джуд. Меня удивило то, что он так печется о том, чтобы наш спор был честным, но, по-видимому, для него это имело большое значение.

– На старт, внимание, марш!

Я пулей сорвалась со своего места. Краем глаза я заметила, что у меня есть преимущество. Я побежала так быстро, как никогда до этого еще не бегала. Я усердно работала руками и ногами, мои легкие невыносимо горели. Жесткая трава и мелкие камешки впивались в мои голые ступни, но я не обращала внимания на острую боль и продолжала бежать изо всех сил. Забор был уже совсем близко, как вдруг Джуд резко обогнал меня. Он пронесся мимо с такой скоростью, что я даже почувствовала на себе резкий порыв ветра.

В итоге я сильно проиграла Джуду и совсем чуть-чуть – Броуди. Когда я наконец добежала до забора, Джуд уже сидел на нем, всем своим видом показывая, как он уже успел заскучать, пока ждал нас. Джуд даже не запыхался, а вот Броуди лежал на земле и не мог никак отдышаться. Мои ноги не выдержали, и я присела на колени. Наклонившись, я уткнулась ладонями в землю и попыталась восстановить сбитое дыхание.

Мне казалось, меня сейчас стошнит.

Мама всегда говорила, что важно уметь проигрывать, но мне все равно стало очень обидно, до горечи во рту. К тому же теперь мне еще и придется платить за проигрыш.

– Так что, какое будет желание?

Сейчас я им покажу. Так просто я не сдамся.

Глава 2

Лила

Джуд указал пальцем прямо за забор. Я подошла поближе к нему, чтобы получше рассмотреть речку за холмом. Внутри у меня все сжалось, и я сглотнула, пытаясь обуздать свои нервы.

– Мы с Броуди пойдем с тобой.

Броуди кивнул в знак согласия и залез на высокий забор, потом он спрыгнул на другую сторону и не торопясь двинулся вниз по холму к речке.

– Я покажу тебе, что нужно делать. – Джуд соскочил с забора и встал рядом со мной.

Я оглянулась, чтобы проверить, не наблюдают ли за нами наши родители, но отсюда мне их совсем не было видно.

– Помочь тебе перелезть через забор? – спросил Джуд.

Я отрицательно покачала головой. Не хочется, чтобы он считал меня малявкой. Джуд лишь пожал плечами и с легкостью перелез через забор. Со стороны это выглядело так просто. Он посмотрел на меня сквозь небольшую дыру в заборе.

– Просто проползи вот тут, – посоветовал он.

– Но вы ведь с Броуди делали по-другому.

– Да какая разница, главное – это попасть на ту сторону, Бунтарка. Не важно, каким ты сделаешь это путем.

– Это я-то бунтарка?

– Ага, самая настоящая, – сказал он, вдруг недовольно нахмурившись, и мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы громко не засмеяться. Прозвище мне очень понравилось, оно звучало довольно круто. – Что бы я ни сказал, ты все делаешь наоборот. Это жутко раздражает.

– Ты тоже меня очень раздражаешь, всезнайка.

– Что я знаю в этот момент точно, так это то, что ты поставишь себе здесь занозу.

Он окинул взглядом мои маленькие руки, когда я ухватилась за грубое дерево. Я пропустила его предостережение мимо ушей и полезла вверх, но вдруг вспомнила, что я была одета в платье.

– Отвернись, – приказала я. – Не смотри!

К моему удивлению, Джуд послушался и сразу же отвернулся. Я изо всех сил попыталась приподняться и перекинуть ногу через забор так же, как это сделал недавно он, когда лез через забор. Но мне сделать это оказалось очень нелегко: я была небольшого роста, и моим рукам не хватало мужской силы.

– Ай!

Деревянный забор впился прямо мне в живот. Не знаю, как я очутилась в таком неудобном положении, но через забор перевалилась лишь одна часть моего тела, и я повисла вниз головой. К голове вдруг прилила кровь, мои руки беспомощно болтались с одной стороны забора, а ноги – с другой. Я потянулась руками к земле, чтобы проверить, смогу ли я до нее дотронуться, и вдруг услышала веселый смех Джуда:

– Кто так перелезает через заборы, Бунтарка? Спустись и лучше пролезь через дыру, которую я тебе показывал раньше!

Конечно же, я не стала его слушать. Во мне заговорило упрямство. Вместо этого я кое-как полностью вскарабкалась на забор и, не удержавшись, нырнула прямо вниз. Больно ударившись, я распласталась на земле около Джуда. А он все это время заливался смехом. От неудержимого хохота он согнулся пополам и все никак не мог перестать смеяться.

Когда он наконец успокоился, то помог мне подняться на ноги. На коленях у меня остались небольшие ссадины. Я отряхнула руки от пыли и поспешно убрала их себе за спину. Мне не хотелось, чтобы Джуд увидел, что он все же был прав, когда предостерегал меня.

– Большая заноза?

– Нет у меня никакой занозы, – солгала я.

Он скептично приподнял бровь, показывая таким образом свое недоверие.

– А нам сюда вообще можно? – спросила я. – Ведь это чужая собственность.

Джуд расплылся в хитрой улыбке, и его голубые глаза лукаво заблестели:

– Поэтому мы сюда и пришли.

– Понятно.

Я проглотила свой возникший страх и спустилась к речке вместе с Джудом. Броуди уже стоял на берегу и пускал камешки по воде «блинчиком». Изо рта у него, как сигарета, торчала длинная и тонкая травинка.

Джуд размотал веревку, которая была привязана к толстой ветви дерева, и протянул ее мне:

– Нужно пролететь над водой и вернуться обратно к нам. Проще простого!

– Будь осторожна, там есть крокодилы, – предупредил Броуди, разглядывая мутную речную воду темного зеленоватого оттенка.

Речка была довольно широкой. Она разделяла два очень крутых берега, покрытых кустарником и мелкими камешками.

– Недавно был небольшой дождь. Иногда река разливается, – сказал Джуд. Он задумчиво почесал голову. – Не знаю, как крокодилы находят сюда дорогу, но у них это как-то получается.

Послышался громкий всплеск воды, и я в страхе отпрыгнула от берега, схватившись рукой за сердце. От испуга моя душа ушла в пятки. Броуди залился громким смехом, и я увидела в руке у него камень, который был примерно такого же размера, как тот, который он только что запустил в реку.

– Кажется, они немного проголодались и хотят пообедать. – Джуд продемонстрировал, как голодный крокодил клацает зубами, и для пущей убедительности изобразил руками большие челюсти, пожирающие свою жертву.

Я выхватила веревку из рук Джуда, пытаясь убедить себя в том, что мальчишки мне врут, просто дурачатся. Веревка была толстой и немного узловатой. Нужно как-то умудриться и постараться пролететь на ней над водой и вернуться обратно, при этом не сорвавшись в реку. В горле у меня вдруг пересохло. Мне не хотелось показывать мальчишкам, что я испугалась и понятия не имею, что делать, чтобы выполнить это задание.

– Дай-ка мне. – Броуди взял у меня веревку. – Смотри, как надо.

– Ну раз уж тебе так хочется, – хмыкнула я и пожала узкими плечами, изображая на лице равнодушие. На самом же деле внутри я облегченно выдохнула, обрадовавшись, что мне не придется прыгать первой.

Броуди обхватил руками один из узлов на веревке и отошел немного назад так, чтобы она натянулась, потом он побежал вперед, а на подступах к самой воде подпрыгнул и обхватил веревку ногами. С веселым криком он беспорядочно и сильно раскачивался над водой туда-сюда. Одной рукой он держался за саму веревку, а другой смешно размахивал в воздухе. Затем он прилетел обратно на берег, приземлившись на свою пятую точку, и поднял такое облако пыли, что я даже закашлялась.

Потом Джуд забрал из рук у Броуди веревку, оставив меня внимательно смотреть, как он проделывает то же самое, что и его брат. Но Джуд прыгал немного по-другому: он пролетел над рекой со скоростью пушечного ядра. Только что он был размытым, незаметным пятном над водой, как спустя пару секунд уже стоял рядом со мной и протягивал веревку. У меня появилось ощущение, что нет такого дела на свете, которое было бы ему не по плечу.

Уже позже я и правда узнала о том, что Джуд – это один из тех мальчишек, которые умеют делать буквально все. Со стороны всегда казалось, что ему все легко дается, даже если это было совсем не так.

Мои ладони немного вспотели. Я не знала, чего боюсь больше всего, голодных крокодилов или опозориться перед мальчишками.

– Ты плавать-то умеешь? – вдруг спросил меня Джуд, понизив голос, так чтобы Броуди не услышал этого вопроса.

Я утвердительно кивнула, почувствовав подступивший ком в горле, и еще сильнее вцепилась в веревку.

– Бояться – это нормально, – тихо произнес Джуд.

Я подняла на него задумчивый взгляд, пытаясь понять, серьезно он это говорит или хочет меня подколоть.

– Я и не боюсь, – ответила я.

– Ладно, как скажешь. – Он скрестил руки на груди и немного усмехнулся.

Я попятилась, чтобы как следует разбежаться перед прыжком. Если вдруг упаду, то окажусь в реке с голодными крокодилами, да еще и в дурацком платье. Но я проиграла спор, поэтому отступать уже было некуда. К тому же мальчишки уже стояли и с большим интересом наблюдали, решусь ли я все же прыгнуть.

Мне пришлось собраться с духом. Я разбежалась и резко взлетела прямо в воздух. В этот момент веревка выскользнула из моих потных ладоней, и я плюхнулась прямо в реку. Здесь было намного глубже, чем я могла себе представить. Меня сразу же понесло быстрым течением, и, почувствовав панику, я беспомощно забарахталась в холодной воде.

От возникшего ужаса я даже разучилась плавать.

Кто-то резко схватил меня и вытащил на поверхность. Я зашлась кашлем, а в носу запершило от воды, которой я вдоволь нахлебалась. Я попыталась вырваться из сильного кольца рук, обхватившего меня.

– Перестань брыкаться!

Джуд держал нас обоих на плаву и ни на мгновение не отпускал меня. Он так крепко прижимал меня к себе, что мне даже стало трудно дышать.

– Пусти, – захрипела я. – Я умею плавать!

Он немного ослабил хватку, но продолжал меня удерживать.

– Что-то непохоже! Со стороны казалось, что ты сейчас утонешь.

– Я не тонула. Отпусти меня!

Не успела я договорить, как в воду с разбега к нам прыгнул Броуди, окатив нас фонтаном брызг.

Джуд наконец решился отпустить меня, и я, собравшись с силами, поплыла дальше сама. Мальчишки весело дурачились, окунали друг друга в воду и смеялись, и я хохотала вместе с ними, позабыв о голодных и злых крокодилах.

Мы по очереди катались на веревке и прыгали с нее в воду. С каждым разом мне становилось все легче проделывать этот трюк, и в конце концов я совсем перестала бояться прыгать. Джуд подсказал мне, что лучше всего спрыгивать с веревки там, где речка глубже, чтобы я сильно не ушиблась.

В этот раз я внимательно прислушалась к его совету.

– Джуд Маккалистер! Не хочешь объяснить мне, что здесь происходит?

Я откинула со лба свои мокрые волосы и увидела маму Джуда. Она стояла по ту сторону забора, подбоченившись, и выглядела очень сердитой. Моя мама стояла рядом с ней с довольно похожим выражением лица.

Кажется, мы все здорово влипли.

И вот мы все втроем, мокрые с головы до ног, побрели на веранду, готовясь понести заслуженное наказание от родителей. Взрослые принялись нас допрашивать с пристрастием. Я держала рот на замке. Я же не ябеда какая-нибудь, так что о проигранном пари ничего и никому не рассказала. Броуди молча стоял рядом со скучающим видом.

Джуд вышел вперед:

– Это я виноват. Это была моя глупая затея, я их уговорил. – Его голос в этот момент даже не дрогнул, он говорил уверенно и стоял прямо, расправив свои плечи, не испугавшись четырех взрослых, выступающих нам судьями.

– Он ни в чем не виноват. – Броуди подался вперед. – Это я его на это подбил.

– Не-а! – Я тоже не хотела оставаться в сторонке и встала между мальчишками. – Это я все придумала. Мне очень хотелось посмотреть, что там, за забором. А они решили увязаться прямо за мной.

Джуд вдруг хмыкнул:

– Я не баран, чтобы ходить за кем-то по пятам, Бунтарка. Я лидер. Я сам веду за собой других!

– Я тоже не овечка и ни за что бы не пошла за тобой следом!

– Вообще-то это я самый первый спустился к реке, – вставил Броуди.

Мы были так заняты выяснением отношений между собой, что даже толком и не расслышали, в чем именно заключается наше наказание. В итоге всех троих наказали одинаково, поручив нудную работу по дому. Но я не сильно из-за этого расстроилась, потому что веселое приключение того стоило.

С этого дня Джуд, Броуди и я стали друзьями не разлей вода. Я проводила у Маккалистеров теперь даже больше времени, чем у себя дома. Мама Джуда, Кейт, не работала, она всегда оставалась дома с детьми, а потому с радостью пообещала моей маме, что заодно присмотрит и за мной, ей это было совсем нетрудно.

Тот случай был лишь началом череды наших опасных и веселых развлечений. Мы были сумасбродной троицей и разгуливали везде, где только хотели. К концу лета моя кожа стала бронзовой от загара, а руки и ноги покрылись сплошными синяками и царапинами.

Однажды Броуди нашел возле сарая осиное гнездо и решил проверить, что будет, если облить его холодной водой из шланга. Естественно, этим он сильно разозлил ос. Разъяренный осиный рой бросился в погоню следом за нами. Возмездия избежать нам не удалось, и мы были нещадно изжалены. Мои руки и спина еще долго были покрыты красными болячками.

Тем летом я научилась хорошо ездить на лошади, пускать камни «блинчиком» в речку, к которой ходить нам было строго запрещено, а также лазать по заборам и кататься на веревке. Четвертого июля, в День независимости США, мы запускали красивые фейерверки и сидели у костра на заднем дворе Маккалистеров. Мы стащили одну банку пива из холодильника и спрятались в сарае, где по очереди пробовали ее пить. К тому времени, когда папа Джуда застукал нас там и выгнал на веранду, мы успели сделать всего-лишь по паре глотков каждый. Моя мама прочитала нам целую лекцию о пагубном влиянии алкоголя на здоровье несовершеннолетних и о том, сколько клеток мозга мы убили, когда лишь немного пригубили пиво, и в итоге закончилось все тем, что нас опять наказали.

Кажется, что все долгое лето мы только и делали, что чистили кукурузу с картошкой и мыли фасоль, попутно выслушивая очередную важную лекцию от своих родителей.

Одной августовской ночью родители разрешили нам поспать в летней палатке на заднем дворе у Маккалистеров. Броуди спал с фонариком. Я догадывалась, что он немного боится темноты, хотя он скорее отрезал бы себе руку, чем признался бы нам в этом. Мы до отвала объелись фастфуда и полночи рассказывали друг другу страшилки, подсвечивая свои лица фонариком, чтобы было еще страшнее.

Посреди ночи я вдруг проснулась от звука грома и со всех ног понеслась в дом. Если бы мы сейчас бежали наперегонки, то я бы точно в этот раз обогнала мальчишек. Всем телом дрожа от страха, я спряталась на двухэтажной кровати ребят под теплым одеялом Джуда. Следом за мной в дом прибежали Джуд и Броуди, и нам с Джудом пришлось лечь валетом на его узкой кровати. Я что-то недовольно пробурчала про его вонючие ноги у моего лица, в ответ на это он пристроил их еще ближе к моему носу.

В глубине души меня, конечно, не сильно волновали его вонючие ноги. Я была рада, что Джуд и Броуди спят сейчас рядом со мной. Теперь гроза уже не казалась такой страшной, а еще ребята отвлекали меня своими дурацкими и глупыми шутками, от которых я не могла перестать хихикать.

Мне не хотелось, чтобы это лето кончалось.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Глава 3

Джуд

– Лето уже закончилось. Мама, наверное, совсем скоро уже приедет за мной. – Броуди попытался выхватить свой пустой чемодан из рук моей мамы. – Если я не буду готов, то она очень расстроится.

Мама тепло ему улыбнулась:

– Броуди, если твоя мама приедет за тобой, то я обязательно помогу тебе очень быстро собраться…

Броуди сжал свои руки в кулаки:

– Не если, а когда. Почему ты сказала «если приедет»?

– Прости, ты прав, – примирительно ответила мама. – Мы вместе соберем все твои вещи, когда твоя мама приедет за тобой. Но сейчас, когда вы с Джудом вместе живете в этой комнате, здесь этот чемодан будет вам только очень мешать. Может, все же уберем его на чердак, пока он тебе не нужен?

– Ну хорошо, – нехотя согласился Броуди. – Можно мне завтра будет покататься на Ириске?

– Конечно, можно. После школы ты обязательно на ней покатаешься.

Мама ласково взъерошила мягкие волосы на макушке Броуди, как будто бы он тоже был ее родным сыном.

Я не был знаком с Броуди раньше. После Дня поминовения[1] папа привез его к нам домой, и теперь он живет с нами. С тех пор от мамы Броуди совсем нет никаких вестей, но Броуди искренне верит, что она скоро приедет и заберет его. Время от времени он порывается собрать свой чемодан, чтобы наверняка быть готовым к приезду своей матери. А у меня возникло нехорошее предчувствие, что мама Броуди за ним уже вряд ли когда-нибудь приедет. Судя по тому, как смотрит на Броуди моя мама, она думает так же.

Недавно я нечаянно подслушал разговор папы с мамой о папиной младшей сестре Шелби. Папа вспоминал, что еще в подростковом возрасте она подсела на наркотики и что в семье уже тогда от нее были одни неприятности. И он сказал, что с нами жить Броуди будет намного лучше, и пообещал приложить все возможные усилия для того, чтобы он и дальше оставался с нами.

Разумеется, мне не положено было это знать, и Броуди об услышанном я, естественно, ничего не рассказал. Думаю, он сильно скучает по своей любимой маме, и его можно понять. Я бы точно ужасно страдал, если бы моя мама вот так взяла бы и бросила нас навсегда. Но мне трудно себе представить, что она когда-нибудь смогла бы так с нами поступить. Слишком уж сильно она нас любит.

Перед сном мама нежно поцеловала нас с Броуди и пожелала нам спокойной ночи. Броуди сразу же полез на верхний этаж кровати. Сперва наверху спал я, но мама уговорила меня уступить свое место Броуди, когда поняла, что ему очень хочется там спать. Честно говоря, тогда из-за этого я очень на нее рассердился. Вообще-то в нашем доме имеется свободная комната, в которую можно было бы заселить Броуди, но мама сама почему-то решила, что одному ему в комнате будет страшно и одиноко, поэтому мне пришлось потесниться.

Мама проверила, горит ли у нас ночник (Броуди боится темноты, хоть и скрывает это), и выключила верхний свет.

– Спокойной ночи, мальчики, – как обычно, сказала она и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Спустя несколько минут послышался грустный голос Броуди:

– Джуд, ты уже спишь?

– Нет.

– Как думаешь, моя мама приедет за мной?

Я сложил руки за голову и пристально посмотрел наверх, туда, где сейчас лежал Броуди, хотя я и не мог его увидеть. Мама с папой с самого детства учили нас, что обманывать нехорошо, поэтому я стараюсь всегда говорить всем правду. Но в голосе Броуди было что-то такое, что заставило меня в этот раз соврать:

– Конечно, приедет. Ей просто нужно немного отдохнуть.

– Ага, – шумно выдохнул он, будто не дышал, пока ждал, что я отвечу. – Я тоже так думаю.

В комнате воцарилась тишина, и я уже почти начал засыпать, но Броуди вдруг снова спросил:

– Как по-твоему, Лила красивая?

– Нет, – буркнул я в ответ.

Уже во второй раз за ночь я ему солгал, сам не знаю почему. Наверное, мне просто не хотелось сейчас признавать это перед Броуди. По-моему, Лила Тернер намного красивее, чем Эшли Монро, которую все наши ребята считают самой красивой девочкой в классе. Но Лила ведь не просто красивая девчонка, она – свой парень! К тому же она стала частью нашей закадычной троицы, и я дал себе слово, что буду всегда ее защищать.

Помню, как перепугался насмерть, когда Лила чуть не утонула из-за нас с Броуди в реке, и решил, что теперь никогда не дам ее в обиду. Так что рассуждать сейчас о ее красоте – это последнее, чем мне хотелось бы заниматься.

На следующий день начался новый учебный год. На автобусной остановке мы встретили нарядную Лилу. На ней было платье, и, судя по кислому выражению лица, Лила надела его без особого удовольствия. Все лето она ходила в удобных футболках и шортах, так что в голубом платье с белыми бабочками видеть ее нам было непривычно. Волосы Лилы были гладко причесаны и выглядели совсем не так, как обычно, а еще она надела красивый ободок, чтобы челка не лезла ей в глаза.

Она была похожа на… настоящую девочку. Я застыл, глядя на нее с отвисшей челюстью.

– Закрой рот, а то муха залетит, – съязвила в ответ Лила.

Я закрыл рот, но все равно продолжал пялиться на нее, сам не знаю почему.

– Ну чего ты уставился на меня? – огрызнулась Лила и ткнула меня локтем в ребро. У нее были ужасно острые локти. – Я выгляжу как идиотка, – пробормотала она тихо.

Видимо, ей хотелось, чтобы я опроверг ее слова, но в этот момент меня спас подъехавший к остановке школьный автобус, так что мне, к большой радости, не пришлось ничего отвечать. Со всех ног я бросился к подъехавшему автобусу. Мне удалось залезть в него даже раньше Броуди, который все норовил оттолкнуть меня и пройти первым. Ну уж нет, этому никогда не бывать!

– Джуд! – крикнул мне Риз, сложив свои руки рупором. – Я тебе здесь место занял!

Я сел рядом с Ризом и сделал вид, что не заметил, что Лила сидит на переднем сиденье автобуса совсем одна. Броуди развалился на своем любимом кресле в задней части автобуса и вытащил длинные ноги в проход, отчего несколько парней постарше угостили его легкими подзатыльниками. Но Броуди не сдавался и все равно не убирал ноги. Я решил вмешаться, чтобы хотя бы вступиться за него, но водитель автобуса строго отчитал меня за нарушение порядка. Так начался мой первый учебный день, а благодаря Броуди дальше все пошло еще хуже.

Уже к обеду все четвероклассники вовсю обсуждали, что Лила носит трусы-недельку и никогда их не стирает. Во время занятий на спортивной площадке я толкнул Броуди в спину и сбил его с ног, а он заржал, как лошадь, и принялся лягаться и сильно размахивать руками. Когда он врезал мне по лицу, я дал ему сдачи, и все кончилось тем, что нас обоих дружно отправили в кабинет директора.

Вечером за ужином нас поджидала строгая взбучка от родителей.

– Кулаками проблемы не решают, – назидательно сказала мама и повернулась к папе за словесной поддержкой: – Так ведь, Патрик?

Папа оторвался от своей тарелки с чили.

– Ну, это напрямую зависит от причины драки.

Я в ответ ухмыльнулся. Броуди тоже скривил рот в наглой улыбочке. Вот же придурок! Под глазом у него зиял здоровенный синий фингал, а еще я рассек ему губу, но он сидел как ни в чем не бывало, не обращая на это внимания. Броуди нравилось драться, и, хотя он живет у нас совсем недолго, мы с ним так дрались уже далеко не в первый раз.

Броуди взял кусок хлеба, щедро намазал его маслом и разом запихал половину этого большого бутерброда себе в рот.

– Патрик! Вообще-то, ты должен был сейчас поддержать меня! – возмутилась мама.

– Что-то я не припоминаю, чтобы ты сильно жаловалась в тот раз, когда я сильно подрался из-за тебя в баре…

– Патрик, – сквозь зубы процедила вдруг мама, угрожающим взглядом посмотрев на папу, – мы не должны поощрять такое поведение.

Папа примирительно кивнул и тихо сказал, что она, конечно же, права, после чего повернулся лицом к Броуди, который наблюдал за их с мамой разговором так внимательно, будто увидел живых инопланетян. Он всю жизнь рос без отца, поэтому даже самые обычные и повседневные разговоры между родителями были для него непривычными.

– Чтобы никаких больше сплетен, Броуди, ты меня понял? У нас дома принято уважать всех девочек. То же самое, разумеется, касается твоих слов и поступков даже за пределами этого дома. Тебе все ясно? – строго сказал папа.

– Да, сэр, – угрюмо ответил Броуди, при этом сверля меня недружелюбным и грозным взглядом.

– А ты, Джуд, – папа мельком посмотрел в этот момент на маму и повторил ее любимую фразу, – в следующий раз постарайся решать проблемы мирным путем и зря не распускать руки, сынок.

Я с трудом сдержал улыбку:

– Понял.

– Что у нас сегодня есть сладенького? – вклинился в разговор Гидеон. – Можно мне посмотреть телевизор после еды?

Это все, что сейчас заботит моего младшего брата: сладкое и телевизор.

– А можно мне мороженое? – спросил мило Джесси. Он забрался к маме на колени, потрепал ее по щекам своими маленькими ладошками и принялся целовать. – Мамочка, ты у меня сегодня такая красивая!

– Ты мой маленький обольститель! – улыбнулась в ответ мама.

– Так ты дашь мне мороженку?

Мама лишь весело рассмеялась:

– Да, вам двоим я разрешаю съесть по мороженому.

– А я? – хором громко спросили мы с Броуди.

Мама вдруг поджала губы. Все-таки она здорово на нас рассердилась. Я понял, что самое главное нас еще ждет впереди.

– А вы двое уберете со стола и загрузите всю грязную посуду в посудомоечную машину.

Я первым выскочил из-за стола и, оттолкнув от него Броуди, сам собрал со стола большую груду грязных тарелок. Мама несколько раз предупреждала меня, чтобы я не брал все тарелки разом, но я опять не стал ее слушать. Донести такую огромную стопку мне было по силам.

Броуди с хмурым видом собрал все приборы со стола и по пути к раковине в шутку ткнул меня вилкой. Груда посуды в моих руках предупреждающе зашаталась. Я никак не отреагировал на его дурацкий выпад, и тогда Броуди ткнул меня еще раз, но посильнее. Стиснув зубы, я стерпел и этот тычок, но одна из тарелок нечаянно выскользнула из моих рук и разбилась прямо о терракотовую плитку.

– Парни, ну что у вас опять происходит? – закричал папа и первым поднялся из-за стола. Он выхватил у меня из рук всю груду тарелок и поставил ее в раковину. Скрестив руки на своей широкой груди, он сурово посмотрел на нас. Я знаю этот взгляд: ничего хорошего он не сулит и говорит мне лишь о том, что папино терпение тоже лопнуло.

– Тебе что сказала мама? – спросил он у меня.

– Не брать все тарелки разом, – промямлил я.

– Никаких денег на карманные расходы в этом месяце вам обоим. Деньги с неба не падают. Эти тарелки вовсе не бесплатные!

– Раз нам не дадут денег в этом месяце, то, значит, и работу по дому мы делать пока тоже не будем? – с искренней надеждой в голосе спросил папу Броуди. Вот же дурак. Мой отец – бывший морской пехотинец, и если он что-то сказал, то лучше с ним вообще не спорить, иначе можно огрести по полной.

Как и следовало ожидать, папа лишь сказал:

– Нет, это значит, что в этом месяце вы будете помогать по дому в два раза больше, чем обычно. А теперь делайте, что вам сказала мама. И постарайтесь ничего больше не разбивать.

Папа оставил нас, и я громко выдохнул, буравя строгим взглядом Броуди. Он с лязгом бросил свои приборы в раковину, и мы поплелись обратно к столу за грязными стаканами. Все остальные члены нашей семьи уже сидели на веранде и с удовольствием на лицах поедали вкусное мороженое в вафлях. Мое любимое…

– Знаешь, почему я это сделал? – спросил вдруг Броуди. Я ополаскивал тарелки и сам совал их ему в руки, боясь, как бы он опять что-нибудь не натворил.

Я пожал плечами, всем своим видом показывая, что мне все равно, хотя внутри меня и зародилось глупое любопытство.

– Чтобы доказать тебе, что я прав, – продолжил Броуди.

– В чем именно ты прав?

– Тебе нравится Лила!

Это прозвучало так серьезно, будто бы я влюблен в Лилу по уши и хочу на ней немедленно жениться. Я лишь фыркнул:

– А вот и нет, совсем не нравится.

– Ну конечно, – захихикал он. – Именно из-за этого ты мне и врезал. А теперь хочешь узнать, что для меня смешнее всего?

– Нет, – буркнул я.

– Она думает, что это ты всем вокруг растрепал про ее трусы, – загоготал Броуди.

К сожалению, все так и было. Слух распустил сам Броуди, а виноват во всем оказался именно я.

Никто потом не ругал Лилу за то, что она подошла ко мне и с силой пнула в лодыжку. А все потому, что она девчонка и ей это можно было сделать. Разве это справедливо?

А после того как я весело рассмеялся ей в лицо, она в ответ разозлилась еще больше.

Сжав свои маленькие руки в кулаки, она грозно мне сказала:

– Сейчас ты у меня получишь, Джуд Маккалистер!

– Можешь колотить меня, сколько влезет, мне все равно ни капельки не будет больно, Минни Маус!

Она сильно ударила меня, и мне стало еще веселее. В гневе она становилась очень смешной и милой, и иногда я специально травил ее, чтобы посмотреть, что же еще нового она выкинет на этот раз. Выводить Лилу из себя – это было одно из моих любимых занятий. Оно всегда того стоило.

Когда Броуди крепко заснул, из вредности я спрятал все имеющиеся ночники на чердак, зная, что туда он за ними точно не полезет. Достала его детская привычка всегда спать с ночником, будто младенец.

Посреди ночи Броуди проснулся весь в мокром поту и начал громко кричать и плакать. Только мой папа смог его немного успокоить. В ту темную ночь отец рассердился на меня так, как никогда еще до этого не сердился, а я не понимал, что я такого страшного и серьезного натворил. Я всего лишь спрятал несколько светильников, Броуди же устроил мне столько неприятностей в школе, да и тарелку я уронил и разбил только из-за него. Он получил по заслугам!

Папа в ответ сказал мне, что Броуди много чего плохого пришлось пережить и что мне впредь следует сначала думать, прежде чем так шутить над ним. Никто не потрудился объяснить мне конкретно, что именно пришлось пережить Броуди. Все это показалось мне какой-то непонятной бессмыслицей, но после этого случая я начал сам следить за тем, чтобы ночью в комнате всегда горел мягкий свет.

Броуди фактически стал мне родным братом. Да, конечно, временами он действовал мне на нервы, но он уже стал частью нашей дружной семьи. Каждый раз, когда он ввязывался в драки в школе (а это случалось довольно частенько), я всегда вставал на его защиту. Без всяких вопросов я был на его стороне. А когда мне нужно было отрабатывать пас, он часами ловил мои мячи на заднем дворе, помогая мне, и ни разу не пожаловался на усталость.

Что же касается Лилы, то Броуди, конечно, оказался прав. Она мне очень сильно нравилась. Правда, еще несколько лет я не мог себе в этом признаться и искренне не понимал, почему я так странно веду себя рядом с ней. В свою защиту могу лишь сказать, что я всегда старался по-дружески о ней заботиться.

Но дело в том, что она – девчонка, и это сильно все усложняло.

Глава 4

Лила

– И за что только ты свалился на мою бедную голову, Джуд Маккалистер? – крикнула я и пулей залетела в сарай, громко захлопнув за собой дверь, прежде чем он смог бы меня догнать.

Я припала к двери, пытаясь отдышаться после быстрого бега. Обогнать Джуда у меня получилось только потому, что он все еще немного хромал, после того как его сильно подбили мячом во время последней игры. Так ему и надо! Он слишком уж увлекся тем, что строил мне разные козни во время того матча, и в итоге получил по заслугам. Вообще-то, обычно Джуд ответственнее относится к своей игре, так что вскоре после этого глупого инцидента он исправился, заняв питчерскую горку.

В сарае, как оказалось, уже в это время был Броуди. Я посмотрела прямо на него:

– А ты почему не присутствовал на матче?

– Убирался в сарае. – Пожевывая тонкую травинку, он седлал Виски, лошадь породы квотерхорс, на которой он обычно тренировал свои быстрые скачки вокруг бочек.

– У тебя точно все хорошо? – спросила я его.

Броуди незаметно пожал плечами. На его языке это означало «нет». Несколько недель назад вдруг объявилась его ненормальная мать и устроила жуткий скандал. Сейчас она судится за родительские права вместе с родителями Джуда.

– Что ты теперь собираешься делать? – задала я еще один вопрос.

Он снова пожал плечами:

– Дядя Патрик просит меня, чтобы я рассказал всю правду в суде. Но мне не хочется, чтобы у нее после этого были неприятности, понимаешь?

– Да, – легко согласилась я, хотя эта проблема и была вне моего понимания. – А ты вообще, то есть… в смысле, а ты сам хочешь жить вместе со своей мамой?

Он отрицательно покачал головой, и у меня сразу же отлегло от сердца. Я не хотела бы, чтобы Броуди куда-то уезжал. Его место всегда было здесь, рядом с нами.

– Не хочу возвращаться к прежней жизни, но и зла ей тоже не желаю.

Я кивнула. А что еще можно было на это сказать? Патрик всегда говорил, что его сестра – никудышная мать, которая совершенно не заслуживает своего доброго сына. В этом я была с ним согласна. Из того, что мне удалось раньше украдкой услышать, она действительно была ужасной и безответственной матерью. Оказывается, она запирала Броуди одного в шкафу на несколько дней без еды и воды. Потом его на какое-то время забрали на воспитание в приемную семью, и тогда после этого один социальный работник, к счастью, нашел номер телефона Патрика и связался с ним. Неизвестно, что еще Шелби творила тогда с Броуди, но, видимо, ничего хорошего, так как последние события побудили мою маму вдруг прочитать мне целую лекцию о вреде наркотиков и их употребления.

– Что Джуд натворил в этот раз? – спросил Броуди, явно пытаясь сменить тему разговора. Я поняла, что ему совсем не хочется говорить о своей матери и предстоящем суде.

– Не важно.

Все это было сущей чепухой по сравнению с тем, через что пришлось пройти нашему Броуди. Мне стоит почаще напоминать себе о том, что у остальных людей бывают проблемы, которые куда хуже моих. Я наконец-то отлепилась от закрытой двери и подошла к стойлу, чтобы получше разглядеть Вороненка, черно-белого аппалузского коня очень дикого нрава. Это Броуди уговорил Маккалистеров купить его у владельца ранчо по соседству с ними, и теперь в качестве платы за это он занимается дополнительной работой по их большому дому.

– Можно мне покататься с тобой вместе? – Обычно я не спрашивала разрешения, но после возвращения матери Броуди все чаще хотелось побыть одному, и я не хотела ему мешать.

Он скользнул взглядом по майке, шортам и кедам, в которые я сейчас была одета.

– Хорошо бы тебе было переодеться в джинсы.

– И так сойдет. – Ведь я уже не в первый раз каталась на лошади в шортах.

– Ладно, тогда можешь поехать со мной. Я уже поставил бочки.

Я радостно ему улыбнулась:

– Ага, я видела.

Он внимательно смотрел на то, как я глажу Вороненка. Глаза коня вдруг загорелись, он игриво встряхнул гривой и заржал, обнажив пасть. Я поспешно отдернула руку и отступила немного назад.

– Нет, Лила, только не этот конь.

– Но я хорошо езжу. Я с ним справлюсь! – возразила я.

– Он бывает очень вредным и довольно непослушным. Только я могу справиться с ним, – пояснил мне Броуди.

Я не стала с ним спорить, потому что прекрасно знала, что он говорит правду. Кейт не зря называет Броуди заклинателем лошадей и гордо рассказывает всем о том, что у него есть особый дар общения именно с этими животными.

– Скажи, как у тебя получается так хорошо и легко ладить с лошадьми?

Никто не может сравниться с Броуди по этой части, он был лучшим. Ему исполнилось четырнадцать, и он стал уже не таким щупленьким мальчишкой, каким был, когда мы с ним только познакомились. Конечно, он все еще был худощавым и жилистым, но с тех пор поднабрал мышечную массу. Естественно, это заметили и многие девочки из нашей школы, большинство из которых сохнут по Маккалистерам. Меня же это жутко раздражает.

– Понятия не имею. Видимо, это дано мне от самой природы. У Джуда вот талант умело управляться с мячом, а мне по душе это занятие.

– Ну да, – улыбнулась я, вдруг позабыв о том, что еще пять минут назад сильно злилась на Джуда.

Он как никто другой умеет действовать мне на нервы, но его спортивную одаренность невозможно было отрицать. Джуд играет в американский футбол, баскетбол и бейсбол: и все три вида спорта легко ему даются. Он отличный спортсмен. И не просто отличный, а выдающийся, сразу видно, что это его стихия.

И хотя Джуд был еще очень молод (через два месяца ему исполняется четырнадцать), все вокруг твердят лишь о том, что ему суждено стать профессиональным атлетом в ближайшем будущем. Я даже спрашивала его, не хочет ли он играть в НФЛ[2], когда вырастет, а он ответил, что скорее всего нет. Он мечтает стать морским пехотинцем, как и его родной отец, и просто бредит этим. Иногда мне хочется, чтобы Джуд мечтал о чем-то другом. Страшно подумать, что когда-нибудь он может оказаться на ужасной войне. Конечно, Джуду я про свои мысли не рассказываю, иначе все будет выглядеть так, будто мне есть до него хоть какое-то дело.

Я подправила стремена под свой небольшой рост, а Броуди вывел из стойла Вороненка и тихо о чем-то ему рассказывал, пока надевал на него нужную уздечку. Конь навострил уши и внимательно прислушивался к каждому его слову.

Я повернулась, чтобы взять небольшой ящик, на который мне нужно было встать, чтобы залезть на Виски, и наткнулась на стоящего сзади Джуда. Он все еще был одет в свою сине-белую бейсбольную форму, всю пыльную и грязную. На коленях у него красовались два больших пятна от песка. Из-под козырька его кепки, надетой задом наперед, выглядывали пряди красивых каштановых волос. От него пахло потом и жвачкой со вкусом приторной мятной свежести.

– Обязательно было так меня пугать?

– Давай помогу тебе залезть на лошадь, – предложил он.

Я с подозрением покосилась на него:

– В прошлый раз, когда ты пообещал мне помочь залезть на лошадь, ты просто перекинул меня через ее спину.

Они с Броуди резко захохотали. Я закатила глаза и хотела уже было оттолкнуть Джуда, но он преградил мне дорогу и не желал сдвигаться с места ни на сантиметр. Он стал таким высоким, что мне приходилось все время поднимать голову, чтобы увидеть его лицо. Я встала, уперев руки в бока, и повела бровью:

– Может, ты все-таки отойдешь в сторону?

– Да ладно тебе, Бунтарка. Обещаю быть хорошим и послушным мальчиком.

– С какой это стати я должна тебе вдруг поверить?

– Разве до этого я когда-нибудь тебя обманывал? – с притворным возмущением воскликнул он.

В ответ я лишь тихонько хмыкнула:

– Ну да, всего-то пару миллионов раз! Ведь это ты тогда сказал мне, что в местной речке водятся крокодилы. Если я немного пораскину мозгами, то еще много чего смогу тебе припомнить.

– Что ж, сейчас я точно не вру. – Он искренне улыбнулся.

Я знаю, что эта его улыбка – настоящая. Мне известны все улыбки Джуда. Когда он улыбается по-настоящему, он широко приоткрывает рот, обнажая ровные белые зубы. Я прошлась языком по своим прозрачным брекетам. С каким же нетерпением я считаю дни до того момента, когда их наконец-то снимут и я буду свободна.

– С чего это вдруг ты стал для меня таким добреньким? – насторожилась я. – Хочешь искупить передо мной свою вину?

– Вину? Я не считаю себя в чем-то виноватым.

– Ты сказал Кайлу Мэттьюсу, что у меня вши! – Я толкнула его прямо в грудь. Его торс был твердым, как стена. И когда только Джуд успел стать таким большим и сильным? – Ты опять соврал!

В ответ он лишь пожал плечами и продолжил как ни в чем не бывало жевать свою жвачку.

– Мне показалось, что у тебя в твоих волосах что-то копошится. – Он издевательски поднял руки вверх, разыгрывая невинность. – Прости, ошибочка вышла, небольшая.

Ошибочка, ну да.

– Теперь он и ближе чем на километр ко мне не подойдет!

– И хорошо. Что-то совсем не нравится мне этот чувак. И то, как он на тебя поглядывает, – заявил вдруг Джуд.

Броуди снова прыснул от смеха. Мы с Джудом оставили его без внимания.

– И как же он на меня поглядывает?

– Ладно, не бери это в свою светлую голову. – Он скрестил руки на груди. – Я сам разберусь с Кайлом Мэттьюсом.

– Не надо ни с кем разбираться! И с чего ты вообще вдруг решил, что тебе можно отпугивать от меня каждого парня, который захочет обратить на меня внимание?

– А что, нельзя? – самодовольно спросил он.

Мне захотелось как следует вмазать ему по смазливому лицу. Но я немного раньше пообещала своей маме, что больше не буду распускать руки.

– Нет, нельзя! – Я смерила его своим свирепым взглядом. – Не суй свой нос в мои дела!

– Видишь ли, я не прекращу совать свой нос в твои личные дела, пока ты сама не бросишь заниматься всякими глупостями и ерундой.

У меня отвисла челюсть от такой дикой наглости.

– Я и не занимаюсь никакими глупостями!

– А как еще можно было назвать твое общение с Кайлом Мэттьюсом?

– Мне он кажется неплохим парнем, – продолжала спорить с ним я, но уже без особого энтузиазма.

Кайл Мэттьюс мне был неинтересен, но меня взбесил сам факт того, что Джуд почему-то решил, что имеет право контролировать и следить за тем, с кем мне можно общаться, а с кем нет.

– Так вот в чем дело. Тебе правда нравится Кайл Мэттьюс? Ты что, влюбилась в него?

– Даже если и влюбилась, тебе-то какое до этого дело? – решила поддразнить его я. Мне нравилось подначивать Джуда, а он всегда мне в этом подыгрывал.

– Слушай, вот что я тебе скажу, Лила. Мне вот честно плевать, есть у тебя вши или нет.

– Тебе… все равно, есть ли у меня вши?

– Ага, – гордо сказал мне он.

– И как мне на это реагировать?

– Для начала ты можешь поблагодарить меня.

– Поблагодарить?

– Ну да, – сказал он так, будто это было само собой разумеющимся.

– И зачем же вдруг мне это делать? – в полном недоумении спросила я.

– Вот зачем, Бунтарка. Знаешь, как можно понять, что парень правда стоящий? – Он наклонился ко мне так близко, что я незаметно почувствовала запах его мятной жвачки, нежно намотал себе на палец прядь моих волос и мягко дернул к себе. Это был простой игривый жест, но казалось, что он значил намного больше, учитывая то, как в данный момент Джуд смотрел на меня. Его голубые глаза резко потемнели, и он не отрывал их горящего взгляда от моих губ. Я невольно облизнула их, и его дыхание вдруг немного участилось. – Если ты действительно понравишься парню, то он будет готов побрить ради тебя голову.

– Э-э-э… Чего? – Я тряхнула своей головой. Иногда Джуд несет какую-то околесицу. Он только что мне признался, что я ему нравлюсь? Нравлюсь как девушка? – Какой же ты придурок все-таки, Джуд.

– Когда уже вы двое перестанете мучить себя и всех вокруг и наконец уже поцелуетесь? – как бы между прочим спросил нас Броуди.

Я вытаращила глаза от немого возмущения:

– Я не стала бы с ним целоваться, даже если бы он был последним парнем на всей Земле!

– Ну да, конечно. – Броуди закатил глаза и молча вывел своего коня из сарая.

Всего пару минут я наблюдала за ним, чтобы действительно удостовериться в том, что он сможет совладать с этим диким и своенравным скакуном. Конь немного упрямился, но, вместо того чтобы осадить его, Броуди позволил своему животному расслабиться, наклонился пониже к его шее и стал что-то нежно нашептывать ему на ухо. Я не слышала, что именно он ему говорил, но конь, похоже, понял все до последнего слова. Броуди был точно заклинателем лошадей. Помимо всего прочего, он ездил на Вороненке без всякой необходимой экипировки, так как этому коню не нравилось, когда его седлают.

Убедившись, что беспокоиться мне не о чем, я снова взглянула на Джуда. Он лениво усмехнулся, и у меня внутри будто все перевернулось от его мальчишечьей улыбки.

Смуглая кожа, от которой его голубые глаза только ярче выделялись на его милом лице, ямочки на щеках, волевая челюсть… В эту самую минуту я неожиданно осознала, как невероятно был красив мой лучший друг и мой главный мучитель.

Теперь мне вдруг стало ясно, почему все девчонки в школе из кожи вон лезут, чтобы привлечь к себе хоть немного его внимания.

Меня всегда это очень раздражало. Я бесилась от того, как они обсуждают его за спиной, строят ему глазки, посылают ему любовные записочки, от того, как Эшли Монро кокетливо перекидывает свои волосы через плечо и облизывает губы, намазанные розовым блеском, каждый раз, когда Джуд удостаивает ее своим взглядом.

Как я могла столько времени не замечать настолько очевидного? Я стояла на месте как вкопанная и смотрела на Джуда, будто только сейчас увидела его в первый раз.

– Ну, так кто из нас врет? – сказал Джуд и поспешно вышел из сарая.

Опять он оставил последнее слово за собой, впрочем, как и всегда. Но в этот раз все, что я могла, – это стоять, застыв на месте, и смотреть на захлопнувшуюся за ним деревянную дверь сарая. Мое сердце бешено колотилось, и мне показалось, что оно вот-вот выпрыгнет из моей груди.

Что это было?

Глава 5

Лила

– Хорошего вам отдыха! – Кейт разговаривала с моей мамой по телефону, а Джуд в это время раздавал нам игральные карты. Телефон стоял у нас на громкой связи, так что, сидя на веранде, я хорошо слышала мамин голос. Они с Дереком уехали на все выходные, чтобы отпраздновать шестую годовщину свадьбы. – Ты же знаешь, мы всегда рады Лиле. Она уже почти как член нашей большой семьи!

Слова Кейт искренне согрели мне душу. Мне нравилось ощущать себя частью дружной семьи Маккалистеров и осознавать, что я тоже многое для них значила. Я больше не чувствовала себя очень одинокой из-за того, что была единственным ребенком в своей семье, ведь эти четверо мальчишек уже давно стали мне как братья.

Кейт вышла на веранду и передала мне в руки трубку. Я благодарно ей улыбнулась. Мои руки были липкими и влажными от только что съеденного мной арбуза, поэтому я сразу же положила телефон на стол.

– Привет, мам.

– Привет, мое солнышко! У тебя все хорошо?

– Ага. Сижу с Джудом и Броуди. Сейчас мы играем в покер.

– Ставки весьма высоки, – объявил вдруг Джуд. Я взяла свои карты, а он тем временем внимательно изучал мое кислое лицо. Черт, мне снова попался один мусор. Я положила свои карты на стол. Похоже, я проиграю. Опять. – Кажется, Лила совсем скоро лишится своих орехов!

– Нельзя лишиться того, чего у тебя отродясь не было. Я вот, напротив, очень даже берегу свои личные орешки, – весело сказал Броуди, и они с Джудом прыснули от смеха, а я закатила глаза. Как же бесят эти их тупые и очень пошлые шуточки!

Сегодня мы играем в покер на арахис. На прошлой неделе нашей валютой были маленькие конфетки «Эм-энд-Эмс», но мы очень быстро их съели, и играть нам стало больше не на что.

– Ну-ка прекратите, мальчики. И следите за своими языками! – покачала головой Кейт и ушла обратно в дом. Она постоянно просит ребят следить за своими манерами, но они никогда ее особо не слушают.

– Мы играем на арахис, – объяснила я своей маме, чтобы она не подумала о нас ничего дурного. Нельзя было давать ей повод устроить мне очередную лекцию на тему моего полового созревания. К моему великому стыду, в последнее время ее попытки просветить нас на тему секса сильно участились. – Как у вас дела? Хорошо проводите там время?

– Вроде того, – неуверенно ответила мама. – Дерек недавно рассказывал мне про свои юные годы.

О нет. Я была наслышана о бурной молодости Дерека. Он был байкером и очень плохим парнем и занимался тем, что прожигал всю молодость впустую, пока не встретил «ангела во плоти, перевернувшего всю его жизнь». Так он и сказал мне, я ничего не выдумываю.

– Когда я вернусь домой, то мы обязательно обсудим тему безопасного секса, – сказала мама.

Я покраснела, как самый красный помидор, и зажмурилась, боясь увидеть реакцию Джуда и Броуди на эти мамины слова. Нелегко было иметь медика в своей семье, ведь это означало, что запретных тем для разговора просто не существует.

– Мама, ты сейчас на громкой связи! – зашипела я и переключила звонок в обычный режим. Джуд резко выхватил у меня телефон, торжествующе улыбнулся мне и приложил его к своему уху:

– Здравствуйте, Кэролайн! Это Джуд. Я тоже буду не прочь послушать вашу познавательную лекцию!

Броуди громко захохотал:

– И я! Парочка советов и мне не помешала бы.

С моих щек не сходила пунцовая краска. Мама что, не понимает, что этими разговорами позорит меня?

Джуд передал мне обратно телефон. На веранду в это время со двора прибежали Джесси и Гидеон, шлепая по плитке мокрыми от садовых разбрызгивателей ногами. К счастью, они не услышали злачных шуток Джуда и Броуди.

– Пока, мам, – сказала я ей в трубку. – Мы играем в карты, так что я побежала.

– Пока, солнышко. Веди себя хорошо, а завтра мы уже приедем. Люблю тебя!

– И я тебя люблю, – пробормотала я ей в ответ и отключилась. Я отнесла телефонную трубку обратно в дом и поставила ее на базу, которая была на кухонной столешнице. Следом за мной на кухню зашел Джуд и потянулся за стеклянной банкой, стоящей на самой верхней полке дубового шкафа для посуды. Нижний край его зеленой футболки вдруг задрался и обнажил маленькую полоску загорелой кожи.

– А вот и ты. – Я заправила прядь своих непослушных волос за ухо и обратилась к нему, пытаясь в этот момент вести себя непринужденно.

Он заулыбался:

– Жду не дождусь предстоящей беседы с твоей мамой о сексе. Думаю, это будет еще круче, чем ее лекция о подростковых гормонах. Кстати, как проходит сейчас твое половое созревание?

Его взгляд опустился к моей груди. Груди как таковой у меня пока не было, я все еще была похожа на десятилетнего мальчика. У меня даже месячные еще не идут. Вот у Эшли Монро месячные начались в прошлом году, и грудь у нее уже заметно выросла.

– Получше, чем у тебя. Я, по крайней мере, не воняю.

– Я тоже не воняю! – оскорбился вдруг Джуд. – Ну-ка, понюхай меня, Бунтарка.

– Отстань, не хочу я тебя сейчас нюхать!

– Еще как хочешь.

Он вплотную придвинулся прямо ко мне, отчего моя спина уперлась в край кухонной столешницы, а он еще и поставил руки по обе стороны от меня. Бежать было совсем некуда, так что мне пришлось вдохнуть его запах. От него и правда вовсе не воняло. Джуд пах свежескошенной травой и своим гелем для душа, у которого был древесный аромат. Он пах летом и самим собой. Это был очень приятный запах. Но оттого, что мы находились так близко друг к другу, у меня вдруг закружилась голова. Мне не нравилось то, что со мной происходило, и я не понимала, почему я так странно чувствую себя рядом с ним.

Это же просто был Джуд, самый невыносимый и вредный мальчишка на планете. Так почему же мое сердце вдруг замирает, когда он рядом со мной?

– Бунтарка, – вдруг обратился он ко мне.

– Да? – выдохнула я.

– Если не хочешь опять проиграть нам в покер, то придется тебе научиться получше скрывать свои настоящие эмоции. – Он игриво сморщился и совершенно не похоже изобразил мою кислую мину.

Невыносимый мальчишка, я же сказала.

Я быстро прошмыгнула под его рукой и поскорее вернулась на веранду. Его смех все продолжал преследовать меня, даже когда я присела на плетеный стул и подняла лицо вверх прямо к потолочному вентилятору, чтобы хоть немного освежиться. Августовская жара не щадит никого.

Броуди в это время грыз семечки и выплевывал кожуру за перила. Он выглядел немного угрюмым и отрешенным. Время от времени на него находило такое настроение.

Две недели назад Патрик наконец-то получил полное право опеки над Броуди, о чем сам Броуди никому и словом не обмолвился. Меня тянуло спросить у него, все ли с ним сейчас нормально и что он вообще думает по этому поводу, но я не знала, как подступиться к нему правильно.

Я сидела и сверлила прожигающим взглядом спину Джуда, машинально наматывая на палец длинную нитку с края своих джинсовых шорт. В какой-то момент задумавшись, я потянула за нить так сильно, что мне даже стало больно.

Джуд же сидел на верхней ступеньке крыльца и ловко проделывал дырку в крышке стеклянной банки своим новым швейцарским ножом, подаренным ему на день рождения, который был на прошлой неделе.

– Держи, готово! – Джуд протянул банку Джесси. – Вот твое новое орудие для ловли светлячков.

– Круто! – Джесси нежно расплылся в улыбке до самых ушей, глядя на своего старшего брата с таким обожанием, будто тот подарил ему солнце, луну и звезды на небе. Джесси уже исполнилось восемь лет, и он по-прежнему остается самым милым и прелестным ребенком в семье Маккалистер. – Спасибо тебе, Джуд!

– Да не за что.

– Только смотри, не забудь их потом выпустить обратно, – отрывисто сказал Броуди. – Когда наиграешься, надо открыть крышку и отпустить их летать на волю.

– Зачем? – подал вдруг голос Гидеон. Он сейчас играл с радиоуправляемой гоночной машинкой, которую ему подарили на его десятый день рождения. Машинка с огромной скоростью носилась по всей веранде, но Гидеон успел вовремя остановить ее, прежде чем она бы улетела вниз по ступенькам.

– Потому что ни одно живое существо не заслуживает того, чтобы жить в клетке или в банке. Это неправильно. Вот тебе самому бы понравилось жить в стеклянной банке?

– Для этого бы понадобилась о-о-о-очень большая банка! – расхохотался громко Джесси, похлопав себя по ноге в припадке заливистого смеха.

– Твои лошади же живут в стойле, – заметил Гидеон. Его машинка на полном ходу резко врезалась в перила и перевернулась, а ее колесики в это время продолжали бешено вращаться.

– Да, живут. Но мне это совсем не нравится. Когда-нибудь в будущем я куплю много земли, и все мои лошади станут дикими и свободными.

Гидеон ушел обратно в дом. Стеклянная дверь за ним с большим грохотом захлопнулась. Послышался неистовый крик Кейт:

– Сколько раз я говорила, не хлопать так сильно дверью! Как об стенку горох!

Джесси нежно прижал к груди свою банку и спрыгнул с перил прямо на землю, приземлившись на свое мягкое место.

– Сколько раз повторять, не надо прыгать во двор с перил! Для этого существует лестница! – крикнула Кейт, все еще стоявшая по ту сторону стеклянной двери.

Джесси мило улыбнулся матери и помахал ей рукой, а затем побежал по двору в поисках светлячков, хотя для этого было еще слишком рано. Солнце еще не зашло полностью, и небо было раскрашено в розовые и оранжевые тона. В воздухе уже витали приятные запахи заточенных карандашей и свежих яблок. До начала школьных занятий оставалась всего одна неделя. Всего маленькая неделя свободы… Грустно видеть, что лето так быстро кончается.

Лето – это длинные жаркие дни и бессонные ночи. Лето – это игры в бейсбол под палящими лучами солнца и прыжки со скалы в ледяную воду бутылочно-зеленого цвета. Это те единственные три месяца в году, которые ребята неизменно проводили в моей компании, что очень радовало меня.

– Присматривайте за Джесси, – попросила нас Кейт. – Мы пойдем посмотрим кино. Чудо, если ваш отец не заснет еще на начальных титрах.

– Я бы и не уснул, если бы ты включила нам боевик, – заворчал Патрик.

Кейт искренне засмеялась, и они ушли смотреть фильм в гостиную. Вскоре их голоса затихли.

Я искоса взглянула на сидевшего Броуди. Его слова о диких лошадях врезались мне в память.

– Звучит здорово, – сказала я ему. – То, что ты говорил про землю и лошадей.

Броуди продолжал молча грызть свои семечки. Иногда справиться с мальчишками и их странными заморочками было вне моих сил и умений.

– А у тебя есть мечта, Лила? – спросил меня Джуд. – Ты знаешь про меня и про Броуди. О чем мечтаешь ты?

Прежде всего я мечтала о том, чтобы все оставалось так же, как есть. Мне не хотелось, чтобы что-то менялось. Чтобы мы менялись. Сказать об этом я им не решалась – для них это прозвучало бы глупо. Тем более что это была и не мечта, а просто обычное желание, которое никогда не сбудется. Ведь все и так уже изменилось. Я замечала, как Джуд иногда посматривает на Эшли, как Броуди заигрывает с девчонками и подмигивает им при встрече, заставляя их краснеть и весело хихикать.

– Не знаю. Я хочу заниматься чем-то, связанным с природой. Может быть, стать ландшафтным дизайнером или кем-то в этом роде.

– Прикольно, – сказал Джуд, в кои-то веки без издевки.

– Скажи, почему ты так рвешься в морпехи?

– Я хочу служить нашей стране и защищать нашу свободу и права.

Когда Джуд говорит об этом, он кажется уже таким взрослым, умудренным опытом человеком, а не четырнадцатилетним подростком.

– А еще я хочу сделать мир лучше, – тихо прибавил он.

– Да тебе просто хочется драться, – сказал ему Броуди и перевернул свои карты. У него был фулл-хаус. – Кончай делать вид, что ты имеешь хоть какое-то представление о войне или о том, каково это – чувствовать, когда на тебя наставлено оружие. Ты ведь ничего не знаешь о реальном мире. Живешь в своем маленьком уютном мирке и думаешь, что все это так просто.

Сказав это, Броуди резко спрыгнул с крыльца и пошел прочь. Я изумленно смотрела на его удаляющуюся спину, пытаясь понять, что же случилось и что в словах Джуда так сильно его разозлило.

Джуд быстро бросился вдогонку за Броуди и схватил его за плечо, с силой развернув к себе лицом. Я села на верхнюю ступеньку крыльца и стала внимательно наблюдать за ними.

– Что это сейчас было? – спросил у него Джуд.

Броуди вскинул голову и ответил:

– Просто говорю тебе правду, как учит меня твой отец.

– Говоришь правду? Ты у нас что, и на войне побывать успел?

– Война разной бывает, Джуд. Тебе этого не понять!

– Ну так, может, ты поделишься со мной своей мудростью и опытом, раз ты такой эксперт?

Они стояли лицом к лицу, широко расправив плечи, и глазели друг на друга так, будто желали оторвать друг другу головы прямо сейчас.

– Зачем ты так с Джудом, Броуди? – спросила я. – Он же не виноват, что…

Никто из них даже мельком не посмотрел в мою сторону, так что я так и не закончила свое предложение. Все было ясно: этот спор касался только их двоих. Такое случалось уже не в первый раз: дома они частенько ссорились, зато в школе и на улице стояли друг за друга горой.

Как говорил Джуд, они одна семья, а семья всегда должна стоять у человека на первом месте. Таков был девиз Маккалистеров.

– Я думал, ты сам хочешь остаться жить с нами, – тихо процедил Джуд. Мне показалось, что его очень сильно задела мысль о том, что, Броуди, возможно, не хотел жить с ними вместе. Эта ситуация его очень глубоко ранила, хотя он и старался этого не показывать. Патрик считает, что настоящие мужчины должны уметь скрывать свои чувства. Он всегда учит ребят быть стойкими и смелыми. – Я думал, тебе нравится жить с нами!

– Я скажу тебе так. У меня было два варианта: плохой и еще хуже.

– Чем сейчас твоя жизнь тебя не устраивает?

– Я чувствую здесь себя бездомным щенком, которого подобрала твоя семья. У моей мамаши поехала крыша из-за наркоты, а мой отец…

Броуди опустил голову и резко замолчал.

– А что с твоим отцом? Я думал, ты его совсем не знаешь.

– Я знаю вполне достаточно.

Броуди отвернулся от Джуда и попытался вдруг уйти, но Джуд схватил его за локоть:

– И что именно ты о нем знаешь?

– В том, чтобы всегда говорить всем только правду, есть свои большие минусы. Например, то, что правда не всегда бывает приятной.

– Где сейчас твой отец? – еще раз спросил у него Джуд. Он все не сдавался.

– Сидит в тюрьме. Пожизненно. Теперь ты все знаешь. Что, доволен?

Ну и дела. Мое лицо вдруг вытянулось от немого удивления. Отец Броуди отсиживает пожизненный срок? Значит, он сделал что-то очень ужасное. Может быть, даже убил кого-то…

От удивления Джуд даже отпустил руку Броуди. Впервые ему действительно нечего было сказать. Он растерянно потер затылок и виновато посмотрел на Броуди, будто хотел как-то поддержать его, но не знал, как правильнее это сделать.

– Вот тебе и настоящая правда. – Броуди оттолкнул Джуда. – Подумай об этом, когда будешь участвовать в долгой войне за нашу свободу.

После этих слов он повернулся и ушел.

– Броуди! – Я хотела побежать за ним, но Джуд удержал меня на месте:

– Оставь его. Ему сейчас надо немного побыть одному. Он скоро к нам вернется.

Джуд сказал это с такой уверенностью, что мне очень хотелось ему верить.

Я проводила Броуди грустным взглядом. Он пересек поле и перепрыгнул через забор, а после этого я потеряла его из виду. Возможно, Джуд был прав и Броуди просто хочет, чтобы его ненадолго оставили в покое. Но что, если ему все-таки была нужна наша поддержка?

Где-то спустя час после ухода Броуди к двери на веранду подошла Кейт и попросила нас позвать Джесси домой, так как ему уже пора было ложиться спать, ведь было поздно. Джесси нашелся возле сарая. Он играл с маленькой зеленой ящерицей.

– Отпусти ее прямо на газон, – сказал ему Джуд.

– А вдруг садовник нечаянно убьет ее своей газонокосилкой?

Чтобы Джесси сильно не переживал, мы отнесли ящерку к забору и выпустили ее на свободу там. Она исчезла в высокой зеленой траве по ту сторону забора.

– Желаю тебе удачи, Глазастик! – Джесси помахал ящерице рукой на прощание и убежал в дом.

Мы с Джудом волнительно переглянулись. Похоже, нас сразу посетила одна и та же мысль. Не сговариваясь, мы полезли прямо через забор и вдвоем отправились на поиски Броуди.

Уже стемнело, и в траве появились первые светлячки. Мы шли вдоль речки под громкий стрекот кузнечиков. Я окинула долгим взглядом холмы и деревья на другом берегу реки. Броуди может находиться сейчас где угодно.

– Может быть, он уже где-то на ранчо?

Я вдруг споткнулась о кочку, и Джуд поймал меня за локоть, не дав мне упасть. После этого он взял меня за руку, и мы продолжили свой путь вдоль реки. Я посмотрела на наши сплетенные пальцы. Раньше мы никогда еще не держались за руки. Это оказалось куда приятнее, чем можно было от этого ожидать.

С Джудом я всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Рядом с ним я становилась храбрее, и мне это нравилось.

– Я знаю, где он сейчас, – сказал мне Джуд.

Спустя еще десять минут ходьбы, вдалеке, среди деревьев, показался размытый силуэт Броуди. Он сидел прямо на красном грузовом контейнере.

Я искренне выдохнула от облегчения, обрадовавшись, что с Броуди все в порядке, но в то же время почувствовала небольшой укол ревности. Джуд и Броуди оба знают о существовании этого тайного места, но никогда мне о нем не рассказывали. Я вырвала свою руку у Джуда.

– Вы никогда не показывали мне это место.

– Ну, теперь ты о нем тоже знаешь, – ответил он, вглядевшись в мое сердитое лицо.

Я вспомнила его недавние слова о том, что не умею скрывать свои чувства, и поспешно отвела взгляд, чтобы он не понял, что я сильно обиделась.

– Ну и ладно. Вы не обязаны все мне рассказывать.

Обиженная и раздосадованная, я пошла вперед.

– Лила. – Он успел удержать меня за локоть и развернуть лицом прямо к себе.

– Чего тебе, Джуд? – Я скрестила руки на груди и раздраженно притопнула ногой по земле.

– Это секретное место Броуди. Он любит время от времени посидеть здесь в одиночку и немного подумать.

– Понятно. – Я вдруг задумчиво закусила губу. – Наверное, ему есть о чем поразмышлять.

Джуд утвердительно кивнул:

– Да, ему очень тяжело.

Я оглянулась на Броуди и спросила Джуда:

– Как ты думаешь, может, он не хочет, чтобы мы его сейчас тревожили?

– Не знаю, хочет ли он, чтобы мы были с ним рядом, но думаю, что ему нужно, чтобы мы все равно были рядом.

– А в чем разница?

Он немного подумал и сказал:

– Иногда нам кажется, что мы очень сильно хотим одного, а в итоге оказывается, что нам нужно что-то совершенно другое.

Очень часто Джуд говорит умные вещи. Порой он был намного мудрее, чем можно было ожидать от противного мальчишки, которому совсем недавно исполнилось четырнадцать лет. А иногда он и вовсе не противный даже.

Он дернул подбородком:

– Пошли.

Мы подошли ближе к Броуди. Он в скором времени заметил нас, но прогонять не стал. Он вообще ничего не сказал.

Джуд стоял позади меня, а я стала уже размышлять, за что бы схватиться, чтобы забраться на контейнер поближе к Броуди. Я все еще не очень хорошо лазала по заборам. Не успела я и глазом моргнуть, как Джуд вдруг обвил мою талию крепкими руками и приподнял меня легко, словно перышко.

– Хватайся скорее за край.

Обеими руками я ухватилась за контейнер, и Джуд в это время еще раз подтолкнул меня наверх. Упираясь в рифленый металл кроссовками, я немного подтянулась и забралась прямо на крышу. Джуд без труда залез следом за мной по металлической стенке и уселся на краю контейнера, свесив вниз ноги.

Я села ровно посередине между двумя своими друзьями. Какое-то время мы молча сидели втроем. Это была приятная и успокаивающая тишина. В этот момент слова нам были вовсе не нужны.

Вскоре уже совсем стемнело. Мы легли и стали смотреть на зажигающиеся звезды. Джуд знал много чего интересного о звездах и созвездиях, так что он принялся показывать нам пальцем, где что находится. Аврора Австралис, говорил он с умным видом, и я поверила ему на слово, ведь астрономия – это одно из его немногих увлечений.

Однажды я спросила Джуда, почему ему так нравятся звезды. Он ответил, что это ведь очень круто – иметь возможность невооруженным глазом наблюдать за чем-то, что находится в тысячах световых лет вдалеке от нас. Наша планета выглядела бы песчинкой, если бы кто-то наблюдал за нами с такого большого расстояния, сказал Джуд. Я призналась ему, что чувствую себя никчемной букашкой, когда немного задумываюсь об этом. Джуд ответил, что для него все совсем наоборот: ему нравится ощущать себя маленькой частью чего-то огромного и необъятного.

Так Джуд смотрит и на жизнь. Он верит, что у каждого из нас есть свое главное предназначение в жизни, которое мы просто обязаны исполнить. Он действительно считает, что если станет военным, то таким образом послужит всеобщему благу и защитит своих родных людей.

– Кстати, вы знали, что у нас ярче светят звезды? – сказал Джуд. – Здесь меньше светового загрязнения. В больших городах звезды не так хорошо видны.

– Это правда, – согласился Броуди. – Там, где я жил раньше, звезд совершенно не было видно.

Я попыталась представить себе пустое небо без звезд, и эта картина показалась мне очень грустной. Там, где мы живем, небо кажется необъятным. Дни яркие, а ночью небо окрашивается в цвет чернил, таких темных, что можно было увидеть миллионы ярких звезд.

– Не повезло тебе, – шутливо обратился Джуд к Броуди, пытаясь немного разрядить обстановку.

– Ага. – Броуди засмеялся и закинул руки за голову. – Так что здесь не так уж и дерьмово.

– Не так уж и дерьмово, но иногда здесь изрядно попахивает всяким дерьмом. Кстати, коровы вредят экологии намного больше, чем машины, вы слышали об этом? Когда корова пукает, она выпускает такое большое количество газа, которым можно заправить целую ракету.

Мы громко расхохотались, и все, казалось бы, вернулось на свои места. Но порой дружить с двумя мальчишками бывает очень тяжело. Мне хочется быть одной из них, но в то же время я хочу, чтобы они хотя бы иногда замечали во мне девочку. Мне не нравится, когда они смотрят на других девчонок. В особенности мне не нравится, когда на других девчонок поглядывает Джуд.

Правда, эта проблема оказалась совсем ничтожной по сравнению с тем, что случилось с нами потом.

Как сказал Броуди, войны бывают разными. Некоторые войны невозможно выиграть, как ни старайся.

В тот год изменилось все.

В тот год я узнала, что одно-единственное слово может внушить такой страх, который я раньше не могла даже себе вообразить.

Рак.

– Мы справимся, – твердо сказал Дерек.

Он обнял маму и поцеловал ее в лоб. Она молча улыбнулась нам в ответ. Мама потянулась ко мне, чтобы я присоединилась к их нежным объятиям и не стояла в сторонке.

Я хочу, чтобы Дерек заболел раком вместо мамы.

Я зажмурилась и сжала губы в тонкую нить, прогоняя эти ужасные мысли.

Тем не менее я не могла перестать думать об этом постоянно. Шли годы, и моя мама постепенно проигрывала, а я вновь и вновь загадывала это ужасное желание.

Но некоторые желания никогда не сбываются.

Глава 6

Джуд

Это все Лила придумала разбить возле дома сад. Ей хотелось сделать приятный сюрприз своей маме, ведь Кэролайн собиралась заняться садом еще с тех самых пор, как они переехали сюда, но у нее так и не дошли до этого руки. Наступили небольшие весенние каникулы, и рано утром, как только Дерек увез маму Лилы на химиотерапию, я пришел к ней помогать. Лила энергично и громко командовала мной, выкрикивая все новые и новые приказы, как командир военного взвода. Наконец она выбежала ко мне из дома, размахивая руками, как грозная птица. Я невольно прыснул от веселого смеха. В гневе Лила выглядит довольно забавно.

Она вдруг сердито выхватила лопату у меня из рук, а мне только и оставалось, что стоять, скрестив руки на груди, и выслушивать ее недовольное роптание и замечания.

– Все не так, как надо! – заскулила она.

Казалось, что Лила вот-вот расплачется. Какая-то часть меня очень хотела в ответ возмутиться и сказать ей, чтобы она сама копала свои грядки. Но, конечно, я не мог этого сделать. Мы взялись за дело, чтобы порадовать Кэролайн, но в большей степени это нужно было сделать для внутреннего спокойствия самой Лилы. Я решил, что помогу ей, даже если для этого придется попотеть под апрельским солнцем и стерпеть недовольные крики Минни Маус.

Я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы на нее не сорваться.

– Ты сказала, что тебе нужны грядки. Вот я и копаю твои грядки. – Я оглядел рыхлую почву. Грядка получилась длинной и прямоугольной, как Лила меня и просила. На мой взгляд, я сделал все почти идеально. – Что не так?

– Грядку ведь не будет видно из окна спальни моих родителей. Вот что не так. – Ее плечи вдруг поникли, и она вся словно сдулась, как воздушный шарик, из которого разом выпустили весь воздух. – Мама не сможет увидеть красивые цветы.

Я решил промолчать и не говорить ей, что так ее мама сможет любоваться цветами из окна кухни или с задней террасы, где она сидит и часто пьет кофе по утрам. Я лишь молча утер выступивший пот со лба. Лила побежала прямо по газону и остановилась метрах в тридцати от того места, где я сейчас копал.

– Нужно копать прямо здесь!

Было бы круто, если бы она сказала мне об этом еще до того момента, как я выкопал целую грядку. Когда я только к ней пришел, она показала мне совсем на другое место. Я копал землю и убирал из нее камни, а Лила делала ямки для новых растений и цветов совком. Выходит, что мы потратили несколько долгих часов на совершенно бесполезное занятие.

– Ты точно в этом уверена? – Я решил еще раз все уточнить, прежде чем окончательно перекопаю весь ее двор. Не знаю, что скажет мне Дерек, когда увидит, что я натворил с его газоном, но, в отличие от моего отца, Дерек, к счастью, стрижет его без особого перфекционизма. Раньше я не обращал на это особого внимания, но сегодня я вдруг заметил, что линии на газоне неровные, и меня это немного возмутило. Получается, что Дереку плевать на то, как на самом деле выглядит их двор. Внутри меня даже возник порыв самому красиво покосить траву у них во дворе, чтобы Кэролайн могла полюбоваться ровным и красивым газоном. Так же дело обстояло и с их домом.

В уме я уже даже держал целый список вещей, которые нужно подправить или починить. Двери нуждались в смазке. Пора было покрасить пол на террасе. С перил уже большими кусками отваливается вся краска. Гриль на террасе весь запылился, видимо, Дерек даже не старается прикрывать его как следует. Честно говоря, мне не очень нравился Дерек. Думаю, и мои родители разделяют мои эмоции насчет него, но никто из нас не говорил об этом ни слова. Все мы любим Кэролайн, к тому же Дерек – отчим Лилы. Поэтому, хоть я и не полностью доверяю этому сомнительному типу с бегающими глазками, мне приходится держать свое личное мнение при себе.

– Точно. Грядка должна быть именно здесь, – сказала Лила и еще раз указала мне нужное место.

Я снял свою кепку, провел рукой по мокрым от пота волосам и надел ее снова задом наперед. Лила вдруг мило улыбнулась, чем застала меня врасплох. Я в который раз заметил, как все же красива моя лучшая подруга, как ярко сияют на солнце ее зеленые глаза, какие полные и аппетитные у нее губы. Но было в этой улыбке что-то такое, отчего у меня все резко сжалось в груди.

– Чего ты так улыбаешься?

– Из-за тебя, – с мягким смешком ответила она, опустив грустный взгляд на свои грязные белые кеды. – Спасибо тебе за то, что согласился мне помочь. И за то, что ты терпишь меня. Я знаю, – она посмотрела мне прямо в глаза, – в последнее время я совсем не подарок.

Я дернул плечом, отвлекшись на то, как она прикусила свою губу. Теперь у нее были ровные белые зубы, и никаких брекетов. Это была уже не та мелкая девчонка в желтом сарафанчике. Она осталась стройной и невысокой, так что ей приходится поднимать голову вверх, чтобы посмотреть мне в глаза. Я уже вымахал до ста восьмидесяти сантиметров, а она все еще так и осталась метр с кепкой. Но все же она перестала быть похожей на ребенка. Ее волнистые каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядей, обрамляющих ее красивое лицо. В отличие от других девочек, она совсем не красится, и меня это очень радует – ведь она не нуждается в макияже.

На носу у Лилы было пять веснушек. Я точно знаю это, потому что сам их считал.

– Я понимаю. На твоем месте я вел бы себя еще куда хуже.

– Что бы ты сделал на моем месте?

– Я бы сразу же разбил вокруг дома сад и постарался бы сделать все идеально, – ответил я.

Она посмотрела куда-то вверх над моим плечом и сморгнула подступающие слезы. Лила никогда не плакала.

– Что бы ты еще сделал?

Я не знал, о чем именно она меня спрашивает, но попробовал представить себя на ее месте и подумал пару минут, прежде чем ответить:

– Наверное, я бы просто старался поддержать ее и делал бы приятные и важные для нее вещи, чтобы она понимала, что я рядом и очень сильно люблю ее.

Лила протянула вдруг руку и нежно дотронулась до моей щеки.

– У тебя тут грязь на лице, – пояснила она и провела по ней пальцем, в этот момент глядя мне в прямо глаза.

Она подошла ко мне ближе всего на шаг, и я вдруг почувствовал аромат ее шампуня. Весенний дождь и жимолость. Я вдохнул поглубже, и запах Лилы заполнил все мои легкие. От него земля ушла из-под моих ног и закружилась голова.

Я мог бы поцеловать ее прямо сейчас. Сорвать с ее губ первый и такой желанный поцелуй. Нужно всего-то наклониться немного пониже и дотронуться до ее губ. Интересно, они мягкие? Будут ли они на вкус такими же, как та сладкая газировка, которую Лила недавно пила? Поцелует ли она меня в ответ?

Я хочу стать первым в мире, кого она поцелует. Я хочу стать для нее первым во всем.

– Эге-гей! – вдруг послышался голос Риза.

Он подошел к дому вместе с Тайлером, еще одним нашим другом. Лила тотчас же отпрыгнула от меня подальше, отдернув руку от моего лица, будто ее поймали за чем-то очень постыдным.

Она бросилась суетливо очерчивать на газоне белым мелком то самое место, где должна расположиться наша цветочная клумба. При других обстоятельствах ее поведение бы меня даже рассмешило, но я был слишком занят созерцанием ее пятой точки. Лила сегодня надела свои коротенькие джинсовые шортики, и с того места, где я стоял, мне открывался прекрасный обзор на ее ножки.

Тайлер резко треснул меня по плечу, вернув к реальности:

– Наслаждаешься прекрасным видом?

– Заткнись, – рявкнул я ему в ответ, молясь, чтобы Лила прямо сейчас его не услышала.

– Так вот почему ты сказал нам прийти немного позднее, – сказал Риз, поигрывая бледно-рыжими бровями, которые были немного светлее его волос.

Я уже успел пожалеть о том, что позвал подкрепление. Парни дружно поздоровались с Лилой, она же вела себя так, будто они были ангелами, ниспосланными ей прямо с небес.

– Спасибо, ребята! Я так вам благодарна! – запричитала она.

Успокойся, Лила. Они еще никак тебе не помогли.

– Да не за что, обращайся! – Риз потер свои ладони и посмотрел на меня, ожидая дальнейших указаний. – Ну, что нам нужно делать?

Я сунул ему в руки лопату:

– Начинай копать!

Через несколько минут появился Броуди с большой тачкой, наполненной опилками и грунтом, которые он, по-видимому, стащил из нашего сарая. Мой отец ухаживает за садом с особой тщательностью и даже ведет учет всех инструментов и материалов. Но для Кэролайн ему, конечно, ничего не жалко.

Сразу же после Броуди к нам пришли Эшли и Меган. Две блондинки принесли большие контейнеры с едой и кучу всякого фастфуда. Они называют себя лучшими подружками Лилы, но я им не доверяю. Эти девчонки дружат с Лилой не по-настоящему, а тусят с ней только ради того, чтобы иметь возможность подкатить ко мне. Но если я скажу об этом Лиле, то она, конечно же, разозлится и ответит, что я слишком много о себе возомнил.

– Я испекла твои любимые капкейки, – мило улыбнулась мне Эшли.

Она пришла в коротком обтягивающем платье-футболке. А я не смог обойти вниманием ее пышную грудь, тем более что Эшли светила ею прямо у меня перед глазами. Все парни в классе пялятся на ее буфера, а Риз и Тайлер разве только что слюни на нее не пускают.

– Пища дьявола, – с улыбкой сказала Эшли про капкейки, которые она всегда приносит на мои бейсбольные матчи.

Лила весело глянула на меня, сощурившись:

– Да уж, неудивительно, что именно тебе нравится пища дьявола.

Я рассмеялся. Эшли смотрела то на меня, то на Лилу, пытаясь понять, в чем именно была шутка и не смеюсь ли я именно над ней. Конечно, нет. Мне просто нравится, что Лила дико ревнует, хоть и ни за что не признается мне в этом.

– Мама пришла! – закричал вдруг Джесси, бежавший вдоль нашего дома.

– Вам нужно разгрузить цветы и растения, – сказал Гидеон с ударением на слово «вам».

От одного только упоминания зелени его лицо мерзко скривилось. Можно сказать, что у Гидеона была аллергия на свежий воздух. Он терпеть не может природу и наш маленький город в придачу. Постоянно говорит о том, как сильно ненавидит Техас. Короче говоря, Гидеон испытывает сильное отвращение к нашей тихой жизни и мечтает как можно скорее уехать жить в огромный мегаполис.

Мама сказала, что все это временно и что у Гидеона просто сейчас такой трудный период. На моей памяти, этот «период» длится все одиннадцать лет его жизни. Гидеон – настоящий сухарь. Если он и может испытывать сильные эмоции, то тщательно это от всех скрывает.

У Гидеона почти черные волосы, куда темнее моих. Он был такой бледный, что можно подумать, будто он в первый раз в жизни вышел на улицу. Мой брат походит на красивую мраморную статую из Древней Греции. Сложно было сказать, бьется ли внутри этого холодного айсберга живое и горячее сердце.

– Твой братик похож на сверкающего и злобного вампира из книги, которую я сейчас читаю, – сказала Меган, глядя прямо на Гидеона.

– Точно, – согласилась с ней Эшли. – А он ничего такой, огонь парнишка.

– Ему одиннадцать лет, – с отвращением сказала им Лила, и в этом я был с ней абсолютно солидарен. – Попахивает каким-то извращением.

К тому же слово «огонь» – это последнее, что может прийти в голову при взгляде на моего бледного братца.

Эшли вновь пожала плечами и намотала прядь своих светлых волос на палец. Я отчетливо понял, что сегодня она вряд ли бросится помогать нам. Что ж, пусть зависает вместе с Гидеоном. Он, как и следовало ожидать, уже развалился в небольшом шезлонге, стоящем на террасе, и играл в приставку, а Джесси в это время развлекал себя тем, что выполнял «смертельные трюки» на батуте во дворе у Лилы.

– Смотрите, я могу делать красивое двойное сальто! – похвастался мой братишка Эшли и Меган.

Девчонки не прекращали им умиляться, так что, можно сказать, что он нашел себе постоянную аудиторию. Теперь он в лепешку расшибется, чтобы порисоваться перед нашими девочками.

Мы с Броуди, Тайлером и Ризом пошли к фургону моего отца, припаркованному поблизости. На фургоне красовалась яркая надпись «Строительная фирма “Маккалистер и сыновья”», что всегда меня очень сильно смешило. Никто из нас до сих пор не работает у папы, но он настаивает на том, что однажды мы унаследуем его любимый бизнес.

Мы все вместе разгрузили фургон, и двор Лилы заполнился горшками с цветами и другими красивыми растениями. Мама подсказала, какие именно растения подходят для выведения в нашем субтропическом поясе. Она специально подобрала именно такие, которые не требуют тщательного ухода и при этом красиво и мило смотрятся.

Лила обняла мою маму и горячо поблагодарила ее. Мамина забота так тронула ее, что она, похоже, даже немного расплакалась. Мама поймала мой взгляд из-за плеча Лилы и грустно мне улыбнулась. Я отвернулся и принялся за работу. Так я, по крайней мере, чувствовал, что могу хоть чем-то ей помочь. Не было никакой пользы в том, чтобы сидеть сложа руки и печалиться из-за того, что я не могу придумать лечебное лекарство от рака.

В отличие от моей мамы, в чудодейственную силу молитвы я, увы, не верю. Конечно, я никогда бы не сказал это в лицо ей или Лиле. Поэтому я просто сажал красивые растения вместе со своими друзьями, в надежде на то, что это хоть немного приободрит Лилу.

Лила с головой ушла в работу. Она сажала цветы так усердно и внимательно, будто это было целью всей ее жизни.

Позже, когда Кэролайн приехала домой, они с мамой вместе сели на террасе и тихо разговаривали, пока мы еще работали. Кэролайн выглядела изнуренной, но улыбалась. Так что оно того стоило.

Постепенно весна сменилась жарким летом, и я и глазом моргнуть не успел, как наступил август. До моего пятнадцатого дня рождения осталось всего два дня.

Вчера мы начали наши тренировки по подготовке к футбольному сезону. Лила очень удивила меня, объявив, что успешно прошла прослушивание в команду наших чирлидерш. Никогда не знал, что Лила этим даже немного интересуется. Внутри меня закралось небольшое подозрение, что она решила заняться этим из-за своей мамы, которая тоже была крутой чирлидершей, когда еще училась в школе.

– Она дала мне пощупать свою грудь, – гордо рассказывал нам Риз. Мы с ребятами бросили свои велосипеды возле дерева у небольшой реки. – А в последний день каникул она мне отсосала. Я думал, что попал в настоящий рай.

– Да ладно. Она проглотила? – поинтересовался Тайлер.

– Не-а. Но я стрельнул ей прямо на живот. И даже пощупал ее там пальцами. – Он сложил руку пистолетиком и подергал своим большим пальцем. – Главное, чтобы у тебя работал волшебный пальчик.

– А что именно надо делать большим пальцем? – спросил Тайлер, что-то сосредоточенно печатая в своем телефоне. Не удивлюсь, если он собрался конспектировать все советы от Риза.

– Берешь и гладишь ее как следует, и там такие фейерверки начнутся! Она сказала, что у нее словно искры из глаз полетели! – Риз подошел к воде с очень важным видом.

Старший брат Тайлера уже прятал у себя под кроватью целую коллекцию порнушки. Однажды в июне мы с ребятами смотрели порно всю ночь напролет. Скорее всего, оттуда Риз и почерпнул все свои имеющиеся знания. Сомневаюсь, что у него и правда есть какой-то личный опыт.

– Да вранье это все, – сказал я.

Никогда не видел, чтобы Риз вообще даже просто разговаривал с девчонкой, не говоря уже о том, что он нам тут насочинял. Риз снял с себя футболку, обнажив свой бледный веснушчатый торс. Он немного ниже нас с Тайлером, но обладает очень высокой скоростью, что делает его приличным раннинбеком[3] для нашей школьной футбольной команды.

– Можешь говорить, что хочешь. Это все чистая правда!

– Подозрительно, что все это случилось с тобой, когда ты был в другом городе, где никто не сможет подтвердить твои слова, – сказал Тайлер, проведя рукой по своим щетинистым черным волосам. – Тогда, может, покажешь нам, как это правильно делается?

Риз заметно побледнел и сглотнул так, что у него вдруг дернулся кадык.

– Хорошая идея. Выбери девчонку. Вообще любую, – великодушно предложил я ему. Всем было ясно, что парень понятия не имеет, что нужно делать. – И закадри ее.

– Я не обязан вам ничего доказывать!

Я пожал плечами:

– Как хочешь. Значит, я был прав, и твоя история – чистая брехня.

– У тебя просто чересчур разыгралось внутреннее воображение, – добавил Тайлер.

– Говорю же вам, я ничего не выдумываю! Ладно, допустим, я приму ваше пари. Но если у меня все получится, то вы двое должны будете сделать потом то же самое, – обратился Риз ко мне и Тайлеру.

– Ну уж нет. Мы-то не хвастались, что нам сделали шикарный минет.

Я бросил свою футболку на полотенце, расстеленное на большом плоском камне, взял бутылку с холодной водой и жадно осушил ее сразу же до дна. Я обтер рот тыльной стороной ладони. Жара стояла настолько невыносимая, по ощущениям, градусов тридцать пять, не меньше. Хотелось уже поскорее окунуться в наверняка прохладную водичку, но нужно было довести разговор с Ризом до конца.

– И своим волшебным пальчиком. – Тайлер вдруг сложил руки пистолетом, и мы громко рассмеялись.

Риз так сильно покраснел, что его кожа стала почти такого же оттенка, какими были его волосы. Я почти пожалел, что подтрунивал над ним. Но ненадолго.

– Ну хорошо. Договорились. – Он вдруг ухмыльнулся. – Я уже знаю, кого из девчонок мне выбрать.

Я проследил за его хитрым взглядом. В тени деревьев у столика для пикника группа девчонок танцевала под Black Eyed Peas. Я по привычке отыскал среди них глазами Лилу. На ней был зеленый купальник в полоску, который не оставлял большого простора для фантазии. Я залюбовался ее упругим животом, загорелыми ногами и грудью, которой год назад еще не было. Как завороженный, я наблюдал за тем, как бедра Лилы двигаются в такт громкой музыке, а ее длинные волнистые волосы красиво развеваются на ветру.

Я впервые увидел, как гармонично она танцует, и не мог оторвать от нее глаз. Раньше я считал Лилу очень хорошенькой девчонкой, но сейчас я заметил в ней что-то новое. Теперь я бы назвал ее не просто хорошенькой, а очень сильно сексуальной.

Пока я любовался тем, как Лила красиво танцует, я в очередной раз отметил для себя то, что уже давно начал подозревать. Она перестала быть для меня просто обычной подружкой детства.

Риз уже собрался идти к нашим девчонкам, но я резко схватил его за плечо.

– Только не Лила, понял? Выбирай любую девчонку, кроме нее.

– Ты сказал, цитирую: «Выбери девчонку. Вообще любую». Что, уже идешь на попятную, Маккалистер? – Он выпятил вперед свою тощую грудь. – Боишься, что я тот, кто ей действительно нужен?

– Ты не тот, кто ей нужен.

Я широко расставил ноги и скрестил свои руки на потной груди. Я был полностью уверен в том, что именно я был нужен Лиле. Не Риз, не Тайлер и не этот козел Кайл Мэттьюс, вечно подбивающий к ней свои клинья, а только я один!

– Что ж, ну вот и посмотрим. Привет, Броуди! – крикнул Риз моему двоюродному брату.

Броуди вдруг вылез из кузова неизвестного мне фургона и спустился к нам по небольшому склону холма. Даже будучи в пляжных шортах и футболке, он выглядит, ходит и ведет себя прямо как настоящий ковбой. Броуди всерьез занялся родео, и этим летом он уже успел удачно поучаствовать в соревнованиях по быстрой езде на диких лошадях. Это в очередной раз доказывает, какой он все же безбашенный тип.

Броуди запустил большую пятерню в отросшую копну своих русых волос и подошел к нам, сощурившись от палящего солнца.

– Привет. Что у вас нового?

– Риз утверждает, что ему отсосала какая-то деваха, когда он уезжал на отдых со своей семьей, – поведал Тайлер.

Броуди хмыкнул:

– Опять байки сочиняешь? Чувак, ты даже не умеешь подкатывать правильно к девчонкам.

Я мысленно с ним согласился. Иногда мы с Броуди были прямо-таки на одной волне.

– Ничего, я еще заставлю вас пожалеть о ваших сказанных словах. Вот увидите, Лила Тернер не останется ко мне равнодушной.

Риз вдруг деловито похрустел костяшками пальцев и повел плечами, готовясь к своей трудной миссии. Я же, в свою очередь, был искренне уверен: впереди его ждет позорный провал.

Тем временем брови Броуди взлетели высоко на лоб. Он посмотрел на меня, как бы спрашивая: неужели я действительно был не против этого цирка? Думаю, он правильно понял то, что я очень даже против.

Когда дело касалось Лилы, мы с Броуди сходились в одном: никому не позволено водить ее за нос – ни парням, ни девчонкам. Мы всегда начеку. Защищать Лилу – это была наша прямая обязанность.

– Она пошлет его куда подальше, – сказал мне Броуди. – Зато нам будет красивое зрелище.

– Вот только никак до него не дойдет, что Лила принадлежит Джуду.

– Завидная непрошибаемость. Ведь это уже каждой собаке вокруг ясно. Джуд разве что еще по радио не объявил об этом.

Да, это была чистая правда, и отрицать тут нечего. Но Риз немного туповат. Хороший пацан, слегка поехавший, но не урод. Только это и удерживало меня на своем месте. Скрестив руки на груди и насупившись, я наблюдал за тем, как он идет прямо к Лиле.

– Ребята, он уже на месте. Ух ты, смотрите, они смотрят прямо в нашу сторону. – Тайлер неустанно комментировал каждое действие Риза, словно на футбольном матче, будто я не видел все своими собственными глазами.

Риз вдруг протянул Лиле руку и что-то шепнул ей на ухо. Она бросила на меня короткий взгляд и улыбнулась. Я знаю эту ее улыбку. Так Лила улыбается, когда хочет мне чем-то насолить. Она наклонилась к Ризу и шепнула ему что-то в ответ, и он мило засиял. Риз взял у Лилы из рук маленькую бутылочку с лосьоном от загара, и она повернулась к нему спиной, а затем перекинула свои длинные волосы через плечо, обнажив свою загорелую спину, прикрытую лишь двумя небольшими веревочками от купальника: одна была завязана у нее за шеей, а другая – на лопатках. И она вот так вот запросто дает Ризу Мэдигану себя полапать? Как он вообще смеет к ней прикасаться?

Вот же черт. Нет, я не позволю прямо сейчас этому случиться.

Я не стал больше медлить ни секунды и зашагал к ним, желая покончить с их идиотскими играми.

– Привет, Джуд! – Передо мной вдруг из ниоткуда возникла Эшли, преградив мне дорогу. Она тряхнула своими светлыми волосами, кокетливо перекинув их через свое плечо, и игриво улыбнулась мне. – Сегодня ты прекрасно выглядел. В смысле, на тренировке, – добавила она.

– Спасибо.

– В следующую субботу у себя дома я устраиваю вечеринку возле бассейна. Приходи! Можешь привести с собой кого захочешь.

– О’кей, может быть, я и приду, – отвлеченно ответил я, яростно наблюдая за тем, как Риз мажет Лиле спину лосьоном от загара. Делал он это на редкость бездарно.

Он беззастенчиво лапает Лилу прямо передо мной. От гнева у меня даже дыхание перехватило.

– Я позвала всех девчонок из нашей чирлидерской команды. Просто отдохнем и потусим все вместе возле бассейна! – Эшли еще раз мило улыбнулась мне и облизнула свои блестящие розовые губы. Незаметно прикоснувшись рукой к моей груди, она похлопала своими длинными ресницами. – Будет круто. А еще круче будет, если придешь ты.

В этот момент Лила резко обернулась, и наши глаза встретились. Она быстро отвела свой взгляд, но я успел заметить расстроенное выражение ее лица. Разочарование? Или это была обида?

Лила и Риз уселись за столик для пикника и принялись оживленно о чем-то мило беседовать. Они сидели плечом к плечу, их бедра немного соприкасались. Он слушал ее, прямо-таки заглядывая ей в рот, будто она – это восьмое чудо света.

Они не должны были касаться друг друга!

Существовало много разных способов, чтобы положить этому конец, но я знаю Лилу как облупленную. Она будет мне сопротивляться. Поэтому я решил, что буду действовать очень тонко.

Импровизация. Адаптация. Победа.

– Эй, Лила, – сказал я ей, как бы между прочим.

– Чего тебе? – Она подняла свои брови, приняв скучающий вид и старательно скрывая от остальных свое любопытство.

Я знаю Лилу от и до. Я практически могу читать ее мысли.

– Хочешь со мной посоревноваться?

– Посоревноваться? В чем именно?

Я кивнул подбородком в сторону воды:

– Кто первый доплывет до водопада, тот и победил.

– И что ты готов мне предложить после своего провального проигрыша?

Вот умора, она и правда думает, что легко может у меня выиграть. Что ж, мечтать все же не вредно.

– Победитель получит себе бесплатного раба на весь день.

– Значит, когда ты мне проиграешь, то на целый день станешь моим личным рабом?

Я прикусил щеку изнутри, чтобы громко не засмеяться. Лила выскочила из-за столика для пикника быстрее, чем я смог бы произнести слово «бунтарка». Риз смерил меня мрачным и недовольным взглядом. А ведь я предупреждал его! Так что все было по-честному.

– Поехали. Готовься глотать за мной пыль!

Лила никогда не могла устоять перед спорами или соревнованиями со мной. Она еще ни разу не выигрывала, но продолжает твердо верить и мечтать, что когда-нибудь наступит ее счастливый день.

Она резво бросилась прямо к воде, и я дал ей пару секунд форы, а затем погнался за ней так же, как гнался с самого первого дня нашей встречи, когда нам было еще по девять лет.

Как обычно, она мне проиграла. Когда Лила наконец доплыла до водопада, я уже с нетерпением поджидал ее там.

Двумя руками она убрала мокрые волосы со своего лица.

– Ты нарочно это сделал! – обвиняющим тоном резко упрекнула меня Лила, сощурив свои зеленые глаза.

С ее длинных ресниц капала вода. От отражения солнца в ее глазах стали видны красивые золотистые отблески. Какая она была дерзкая и полная огня красавица… Клянусь: никому и никогда ее не отдам.

Я умирал от желания прямо сейчас поцеловать ее. Слизнуть капли воды с ее красивого лица. Впиться в ее пухлую нижнюю губу.

– Что я такого сделал? – Я вдруг прикинулся дурачком.

Мы держались на воде, нарезая большие круги вокруг друг друга. Ее темные длинные волосы насквозь промокли и полностью открывали ее загоревшее под летним солнцем милое лицо. Я уже радостно предвкушал то, как Лила будет прислуживать мне целый день. Мое голодное воображение пустилось в дикий пляс от осознания полной власти над ней и рисовало яркие и желанные картины.

– Ты первый предложил мне посоревноваться, зная, что я никогда не могу тебе отказать!

– Не можешь мне отказать?

Моя нога немного задела ее ногу под водой, и по мне будто прошел электрический разряд. Интересно, почувствовала ли она то же самое?

Она закатила глаза:

– Я не так это сказала!

– Но ты имела в виду именно это. – Я широко расправил длинные руки по обе стороны от себя. – Мне невозможно в чем-то отказать!

Она решила воспользоваться этим небольшим моментом, для того чтобы прыгнуть на меня и попытаться толкнуть меня под воду. Я схватил ее за талию, поднял над водой и немного подбросил в воздух, как пушинку. Когда она наконец вынырнула из воды, кашляя и плюясь, то одарила меня ни с чем не сравнимым колючим и грозным взглядом.

Я весело рассмеялся. Она выглядела такой милой. Через несколько секунд она опять резко бросилась на меня.

– Жизнь ничему тебя не учит, да?

Я опять бросил ее, и она снова полетела в воду. Мы проделывали этот трюк раз за разом, и в итоге оба покатились со смеху до колик в животе. Я даже не понимал, из-за чего не могу перестать хохотать, да и Лила, скорее всего, тоже этого не понимала. Но для нас это было совершенно не важно.

Ведь для меня Лила – самый дорогой человек на свете. Даже в те моменты, когда она немного вредничает, и даже когда она пытается убить меня своим взглядом, не давая болтать с другими девчонками. Особенно в эти моменты.

Из всех девчонок только она может по-настоящему разозлить и вывести меня из себя. Только она может заставить меня дико ревновать. Только ее мне хочется защищать от всех ужасов этого мира. Только с ней мне хочется проводить свое свободное время. Только с ней я хочу говорить обо всем и ни о чем одновременно.

Мы переписываемся допоздна. Иногда мы пишем друг другу сообщения часами. Временами мы просто обсуждаем всякую нелепую ерунду, вроде того, какую суперспособность нам хотелось бы иметь, или какой Броуди чудак, потому что ест «Скитлс» и «Эм-энд-Эмс» сразу вместе.

Не важно, о чем мы говорили. Ну и что, что сейчас два часа ночи, а мне нужно очень рано вставать на тренировку? Мне хочется быть для нее именно тем человеком, к которому она может обратиться всегда, даже в два часа ночи. Тем, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что.

Лила только моя. И это даже не обсуждается.

Глава 7

Лила

Я с остервенением и злостью полола сорняки на нашей цветочной клумбе, будто это они были виноваты в том, что моя мама медленно умирает от рака. С того дня, как мы разбили во дворе сад, прошел всего год, но все изменилось только в худшую сторону.

Я оглянулась на Джуда, который подстригал наш газон. У нас был не очень большой двор, поэтому вместо самоходной газонокосилки своего отца сейчас он использовал простую косилку из нашего старого сарая. Он стоял, повернувшись спиной ко мне, и я невольно залюбовалась его мускулистыми лодыжками, широкими плечами и напряженными мышцами, которые перекатывались на его руках.

Каштановые волосы Джуда так сильно отросли, что их вьющиеся концы уже доставали до ворота его мокрой от пота белой футболки. Кейт уже давно умоляла Джуда немного подстричься, но мне нравится, когда его волосы отрастают подлиннее.

Он твердо взялся за выравнивание нашего кривого газона – так сильно ему хотелось угодить моей маме. Дерек в ответ лишь ухмыльнулся и сказал ему: «Делай что хочешь».

А сейчас Дерек вышел на заднюю террасу и подозвал меня к себе.

– Мне нужно ненадолго отъехать. Я проверил холодильник, вам есть чем поужинать.

Джуд вдруг выключил газонокосилку и с каменным лицом уставился на Дерека. Наш холодильник был до отказа заполнен контейнерами с едой, которые принесла нам Кейт. Она помогает нам, чем может. Когда мама плохо себя чувствовала и не могла сама справляться с готовкой, уборкой и стиркой, Кейт и мамины подруги с работы всегда мило предлагали нам свою помощь. Но спустя какое-то время я понемногу начала им отказывать, ссылаясь на то, что мне по силам справиться с этим самой.

И я справляюсь. Я хочу заниматься всеми этими домашними делами сама, потому что я была готова сделать все, что угодно, чтобы хоть немного облегчить маме жизнь. Мне не хочется, чтобы она переживала из-за уборки дома или стирки и тратила на эти мелкие занятия остатки своей энергии.

– Хорошо, я поняла, – с непроницаемым лицом ответила Дереку я, пытаясь поглубже скрыть свою неприязнь к нему.

– Куда вы собрались, Дерек? – спросил у него Джуд так, будто ждал, что взрослый мужчина начнет перед ним отчитываться.

Дерек пригладил свою черную бороду, смерив Джуда задумчивым и сдержанным взглядом. Джуд называл Дерека скользким и неприятным типом из-за его маленьких бегающих глазок, которые придавали ему немного хитрый вид. Моя мама – очень мудрая женщина с чувствительным и ранимым сердцем. Почему она выбрала себе в мужья этого мужчину, который был готов находиться рядом с ней, только пока все было хорошо? Разве это настоящая любовь? А ведь он клялся на алтаре любить ее в горе и в радости, в болезни и в здравии.

– Прогуляться, – ответил ему Дерек. – Нужно встретиться с друзьями.

Это означает: «Я поехал в бар, чтобы подцепить там себе очередную цыпочку и прокатить ее на своем красивом “Харлее”, потому что я козел, который купил себе мотоцикл, когда моя жена неизлечимо заболела раком».

– Такой ответ тебя устраивает? – поинтересовался Дерек у Джуда.

Джуд бросил грустный взгляд на закрытое окно спальни моей мамы. Она сегодня очень рано ушла к себе, чтобы вздремнуть. Джуд лишь покачал головой, с отвращением что-то пробормотав себе под нос, а затем снова включил газонокосилку и принялся за свою работу.

Когда Джуд закончил с газоном, он поставил ее обратно на законное место, в сарай, и мы вместе убрали всю обрезанную траву в большие мешки, так как Джуд настаивал, что это тоже очень важная часть работы.

После того как мы наконец-то все убрали, открылась дверь на задний двор, и на террасу вышла моя мама. Ее волосы уже начали понемногу отрастать, но они были очень тонкими, как пушок, и от этого ее глаза казались неимоверно огромными. Сегодня мама надела свои большие солнечные очки, чтобы спастись от палящих лучей весеннего солнца.

Не успела я даже дойти до нашего крыльца, как Джуд уже подлетел к моей маме. Он бережно взял ее за талию и помог ей с удобствами устроиться в мягком кресле. По сравнению с мамой он выглядел таким крупным и сильным. Его пышущее здоровье сразу же бросается в глаза, она же тает с каждым днем.

– Спасибо, мой дорогой.

Джуд всегда настаивает на том, чтобы помогать моей маме. Это было очень мило с его стороны.

– Извините, я весь потный. – Он понюхал себя, подняв руки вверх, и сморщил свое лицо. Я прыснула от смеха.

– От тебя воняет. Я даже отсюда чувствую этот ужасный запах, – пошутила я и поспешила ловко увернуться, когда он попытался схватить меня в охапку и посильнее прижать лицом к своему потному и горячему телу.

Маму наша перепалка очень повеселила.

– Лужайка очень красивая, – сказала она.

Джуд искренне заулыбался. Он гордился своей работой. Я знаю, что таким образом он пытался поднять моей маме настроение. Джуд теперь часто приходит к нам со своим ящиком для инструментов и что-то чинит у нас дома, что всегда приходится очень кстати.

– Пойду налью этому вонючке немного воды.

– Давай побыстрее, – поторопил меня со смешком Джуд и демонстративно часто задышал. – Я тут умираю от жажды!

– Скандалист!

Я пошла в дом и достала из холодильника кувшин с прохладной водой. Я заранее добавила туда небольшие ломтики лимона, так же, как это всегда делает Кейт, потому что Джуду очень нравится лимонная вода. Прихватив с собой три стакана, я вынесла кувшин на террасу и поставила все на стол из тикового дерева.

Разлив воду по стаканам, я присела на второе кресло. Джуд же встал лицом к нам с мамой, немного облокотившись на перила. Пару недель назад он ошкурил их и заново покрасил. Теперь они стали очень красивыми, белыми и блестящими, и выглядят совсем как новые. Мама настаивала на том, чтобы хоть немного заплатить Джуду, но он наотрез отказался брать с нее деньги.

– Я очень люблю тебя, солнышко мое, – сказала мне мама. Теперь она часто мне это говорит, будто хочет позаботиться о том, чтобы я никогда не забывала об этом.

– Я тоже очень тебя люблю, мамочка.

Она нежно улыбнулась мне, а потом вдруг повернулась к Джуду, одарив милой улыбкой и его. В последнее время она пытается проводить с нами долгие беседы, таким образом она хочет подготовить нас, точнее, меня, к тому, что ее, возможно, очень скоро не станет. Но разве к такому можно быть готовой?

– Каждый раз, когда я смотрю на вас, то замечаю, что вы становитесь все взрослее и взрослее. Подождите хоть немного… Не хочу, чтобы вы так быстро вырастали.

Она сморгнула подступившие слезы, а мы с Джудом сделали вид, что этого не заметили.

– Ну, рассказывайте. Вы двое уже целовались?

Джуд вдруг нечаянно поперхнулся, и вода брызнула фонтаном у него изо рта. Он принялся громко кашлять и стучать кулаком по своей груди. Я сильно покраснела, а мама лишь рассмеялась. Иногда она ставит меня в такое неловкое положение.

Как же я смогу жить без нее?

– Вы ведь с Джудом просто друзья? – спросила вдруг Эшли. Она стояла, облокотившись на свой шкафчик, расположенный прямо рядом с моим, и в этот момент накручивала прядь своих светлых волос себе на палец.

Я запихнула нужные учебники в свой рюкзак и захлопнула железный шкафчик. По коридору прошло небольшое эхо. Внутри школы уже почти никого не осталось, все торопились побыстрее убраться отсюда, ведь впереди были желанные выходные.

У меня жутко болел живот. И мне вдруг захотелось закричать.

– Просто, ты же знаешь, он мне так давно нравится. А вы с ним вроде как друзья, потому что ваши мамы дружат, к тому же вы еще и соседи… – добавила Эшли, чем еще больше меня взбесила. Как будто бы Джуд дружил со мной только из-за того, что наши мамы – подруги!

Естественно, в школе Джуд – Мистер Популярность. В этом году мы перешли в старшую школу, и я вижу своими собственными глазами, как ведут себя рядом с ним остальные. Джуд занимается спортом, у него много друзей и товарищей, к тому же он всегда легко заводит и новые знакомства. Он всем нравится, даже учителя дают ему небольшие поблажки, о каких другие восьмиклассники и не мечтают.

Джуд крутой и популярный, хотя не прилагает для этого никаких особых усилий. У него есть необычная харизма, которая притягивает к нему людей, как магнитом, и после этого они готовы следовать за ним куда угодно. Но в отличие от некоторых других спортсменов из его футбольной команды он никогда не использовал свою популярность, и это тоже делает его особенным. При своем особом положении он мог бы позволить себе вести себя как козел и задирать других школьников, но он никогда до этого не опускается.

– Ну так что, ты же не будешь против, если я попробую с ним замутить? – с нетерпением все же спросила у меня Эшли.

Вот он, мой шанс. Она прямо сейчас спрашивает моего разрешения. Было бы так глупо называть то, что сейчас происходит между мной и Джудом, просто дружбой. Но по факту мы с ним до сих пор остаемся просто друзьями.

– Конечно же, я не против. Да, мы с Джудом всего лишь просто друзья, – ответила я. Эшли искренне одарила меня своей блистательной улыбкой, как из рекламы зубной пасты, будто ей сейчас посчастливилось выиграть дорогой приз. Меня вдруг охватило сильное желание вмазать себе кулаком по лицу, но вместо того, чтобы в этот момент просто заткнуться, я продолжила закапывать себя дальше. – С чего бы мне быть против?

– Против чего, Бунтарка? – вдруг громко послышался голос прямо возле моего уха. Джуд стоял прямо позади меня. Он подкрался ко мне незаметно, как темный ниндзя.

Я повернулась к нему:

– Нельзя так резко пугать людей!

Он с подозрением сощурил свои глаза:

– Так о чем это ты говорила?

– Ни о чем, – покачала я головой. – Так, ерунда.

– Ну ладно, ребята, увидимся с вами завтра, пока! – Эшли помахала нам на прощание и улыбнулась Джуду своей самой прелестной улыбкой. На завтра у нее планируется очередная вечеринка с купанием, куда я идти вовсе не собираюсь.

– Может, расскажешь мне, что у тебя случилось? – Джуд взял мой рюкзак и перекинул через плечо, хотя он и так уже нес свой рюкзак и тяжелую сумку со своим спортивным инвентарем.

– Не надо носить за меня мою сумку. – Я попыталась вдруг выхватить у него свой рюкзак, но он лишь отмахнулся от меня и с важным видом пошел дальше прямо по школьному коридору.

– Да он весит больше тебя самой. – Джуд замедлил свой шаг, подстроившись под мои короткие ноги. – Что ты носишь в этом рюкзаке, наверное, кирпичи?

– Учебники.

– До конца года осталась лишь пара недель.

– Я в курсе. Но домашку для нас никто не отменял.

Я усердно корпела над своими учебниками, потому что поставила перед собой хорошую цель стать круглой отличницей, чтобы порадовать маму. Мы с ней часто разговариваем насчет колледжа, и я уже сказала ей, что хочу поступить в Техасский университет в Остине, так же, как и она когда-то.

Позади нас по коридору, посмеиваясь и громко переговариваясь между собой, шли несколько парней. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что среди них есть и Кайл Мэттьюс. Похоже, он до сих пор злился на меня из-за того, что я не пошла с ним в прошлом октябре на школьный бал. По правде говоря, мне и отшивать его особо не пришлось. Это Джуд и Броуди не на шутку сильно взбесились из-за того, что он меня пригласил.

Ох уж эти мальчишки. Иногда Джуд и Броуди относятся ко мне прямо как к младшей сестренке. Неужели Джуд до сих пор воспринимает меня только в этом нелепом качестве?

Я не стала прислушиваться к глупым поддразниваниям Кайла и ускорила свой шаг. Живот заболел еще сильнее. Все, о чем я могла сейчас думать, – это то, как просто я дала Эшли свое разрешение встречаться с Джудом. Почему я не сказала ей, что… А правда, что именно я должна была ей сказать?

В отличие от меня, Джуд не стал игнорировать глупые подколы Кайла и обернулся, смерив его своим презрительным взглядом:

– У тебя проблемы, кретин?

– У меня – нет. Зато у твоей мелкой подружки, видимо, большая проблема. Сначала вши, а теперь и это. Да уж, вот это телку ты себе отхватил, Маккалистер. Наверняка она та еще дрянь во время этих дней!

Что? О нет, только не это…

Джуд с громким стуком припечатал Кайла к шкафчикам. Я не видела, что произошло дальше, потому что со всех ног бросилась к ближайшему женскому туалету и заперлась там в одной из кабинок. Это большая катастрофа. Я вся в крови.

Ну зачем, зачем я надела эту белую джинсовую мини-юбку именно сегодня? Помимо нее, на мне была только блузка в цветочек длиной до талии. Мне совсем нечем прикрыться. Две недели назад мы с Кейт вместе ходили по магазинам, и она купила мне эти вещички на мое пятнадцатилетие. Тогда я очень обрадовалась этой возможности вылезти из своих привычных джинсов, футболок и кед и попробовать для себя что-то новое.

Существуют ли в природе еще девочки, у которых до пятнадцати лет нет месячных?

Да, и это была я.

Как же хочется оказаться сейчас рядом с мамой.

Мамочка, поправляйся, пожалуйста. Ты так сильно нужна мне.

Я знаю, что она уже не поправится. У нее появились первые метастазы, и врачи больше ничем не могут ей помочь.

А я застряла в школьной туалетной кабинке без своего рюкзака. Не то чтобы в моем рюкзаке было что-то, что могло мне прямо сейчас помочь. Я попробовала хоть немного минимизировать ущерб с помощью туалетной бумаги, но это получилось без особого успеха. Я нажала кнопку смыва и от безысходности облокотилась прямо на дверь, разглядывая свои балетки, как будто на них было написано решение моей непростой проблемы.

Я не смогу выйти из своего укрытия, пока все не уйдут домой. Я опоздаю на школьный автобус, а значит, мне придется идти домой пешком. За что мне это все?

Мои глаза вдруг наполнились слезами. Я изо всех сил пыталась их сморгнуть. Слезами ведь горю не поможешь.

– Эй, девочка! У тебя все нормально? – За дверью кабинки вдруг послышался девчачий голос.

Я не узнала девочку по голосу, но, может быть, если обратиться к ней, она сможет мне помочь? Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я все же решилась подать голос:

– Э-э-э… У меня начались месячные…

Я вздохнула и совсем вдруг поникла.

– Ой, черт, это хреново. Помочь тебе как-нибудь? У меня, кажется, есть в сумке тампон. Погоди секундочку. А, вот он, нашла!

Под дверью возникла рука с тампоном, и я взяла его у девочки.

– Спасибо. Я…

Я уставилась на тампон у себя в руке, сняла с него красивую обертку и продолжила гипнотизировать его своим взглядом. Мама чему только меня не научила в этой жизни, но вот о том, как правильно пользоваться тампонами, мы с ней пока еще не говорили. Боже мой, какой позор!

– Я не знаю, как им пользоваться, – сморщившись от стыда, тихо пробормотала я.

– Ничего страшного! Я тебе подробно объясню. Меня тоже учила моя старшая сестра. В первый раз, конечно, немного непривычно, но потом будет уже не так страшно.

Она спокойно и последовательно рассказала мне, что нужно делать, чем спасла меня от полного фиаско. Но ощущения были довольно странными, и я не уверена, что у меня все же получится к ним привыкнуть.

– Кстати, я Кристи. Кристи Ривера.

Я сразу ее вспомнила. Девочка с длинными, блестящими черными волосами и темными глазами. Странно одевается и всегда тусит в компании творческих ребят.

– Я Лила Тернер.

– О, у нас с тобой есть общие занятия!

– Лила!

Я вдруг округлила глаза, услышав голос Джуда.

– Привет! Она здесь. Ты же Джуд, да?

– Ага. А ты Кристи, верно?

– Верно.

– Все нормально, Бунтарка? – По туалету прошло эхо от его низкого и красивого голоса.

– Тебе сюда нельзя, – прошипела я ему сквозь дверь.

– Давай выходи. – Его нисколько не смутил тот факт, что он находится в женском туалете, а я истекаю здесь кровью, запершись в туалетной кабинке.

– Я… – Я громко вздохнула, посмотрев на свою белую юбку, испачканную в своей крови. – Я не могу.

– Подожди секунду.

Его спортивная сумка с глухим стуком ударилась о пол, и из-под двери я увидела, как он в ней копается и что-то ищет. Через несколько секунд на дверь легко приземлилась его любимая голубая толстовка.

– Ладно, еще увидимся, – окликнула меня Кристи. – Хороших вам выходных, ребята.

– Спасибо тебе за все!

– Да не за что.

Я услышала звук закрывающейся двери, и мы с Джудом остались одни. В женском туалете.

– Джуд, тебе уже нужно идти. Ты ведь опоздаешь на автобус!

– Уже опоздал. Я позвонил маме, она с тобой нас заберет. Надень мою толстовку. Она длинная, и ты сможешь прикрыть ею… – Он кашлянул. – Ну ты сама поняла.

Я покраснела от стыда.

У всех моих знакомых девочек месячные начались уже давно. У меня же они начались в возрасте пятнадцати лет в школьном коридоре. И, конечно, это случилось на виду у ребят, которые постоянно высмеивали меня, и у Джуда. Больше всего сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю. Но никто моей мольбы не услышал. Я все еще твердо стою ногами на полу.

– Спасибо, – признательно прошептала я ему и надела толстовку Джуда.

Она оказалась мне очень велика и доставала мне до середины бедра, прикрывая все, что нужно было прикрыть. Толстовка пахла кондиционером для белья, которым пользуется мама Джуда, гелем для душа с древесными нотками и мятной жвачкой. Она пахла Джудом.

Я робко вышла из туалетной кабинки, избегая его прямого взгляда, и направилась к раковине, чтобы помыть руки.

– Это отвратительно…

– Да не парься ты. Ерунда!

Легко ему говорить. Мы вышли из женского туалета, и я украдкой посмотрела на него. И правда, непохоже, чтобы ему было очень противно. Он ободряюще мне улыбнулся и даже не стал меня подкалывать.

– Э-э-э… Я постираю твою толстовку и завтра верну ее тебе.

– Оставь ее себе. – Он придержал для меня входную дверь.

Я вышла на улицу и сделала большой глоток горячего, душного воздуха.

– Но это ведь твоя любимая толстовка!

– Поэтому я и хочу, чтобы ты оставила ее себе.

Он встал рядом со мной и бросил все три сумки прямо на тротуар. Мы стали ждать, когда за нами приедет его мама.

– Почему? – непонимающе спросила я.

– Потому, Лила, что если парень не хочет отдавать тебе свою любимую толстовку, то и времени твоего он совсем не стоит.

Я повернулась к нему и внимательно вгляделась в его красивое лицо. Он улыбнулся мне, и на его щеках появились милые ямочки. Дыхание застряло где-то у меня в горле. Он дернул меня за шнурок на толстовке.

– Слушай, мне нравится, как она на тебе сидит. Намного лучше, чем на мне.

Это была неправда. Эта толстовка прекрасно на нем сидела, так же как и футболка, и баскетбольные шорты, в которые он сейчас был одет. И вообще, Джуду идет любая одежда. Своими взъерошенными каштановыми волосами, полными губами и голубыми глазами, которые, кажется, глядят мне всегда прямо в душу, он походит на юного греческого бога.

Несколько секунд мы просто стояли и молча смотрели друг на друга, словно изучая. Мне захотелось забрать все те нелепости, что я недавно наговорила Эшли, обратно.

Потому что Джуд был только мой, и я всей душой против того, чтобы он был с кем-то, кроме меня.

Потому что в этот день я по-настоящему влюбилась в Джуда Маккалистера. Спустя шесть дней после моего пятнадцатилетия, в день, когда у меня впервые начались месячные. В день, когда Джуд пришел за мной в женский туалет и спас меня тем, что отдал мне свою любимую толстовку.

– Мама приехала, – сказал Джуд, и чары вдруг развеялись.

Глава 8

Лила

Прошел еще один год. На мой шестнадцатый день рождения Кейт испекла мне красивый торт. Я задувала свои свечи, а про себя всей душой молила высшие силы лишь о великом чуде. Я неустанно просила, торговалась и пыталась всеми возможными способами договориться с Богом, который все никак не хотел внимать моим слезливым просьбам.

Если в моем табеле с оценками будут стоять одни пятерки, маме станет лучше.

Если я вычищу весь дом до блеска и идеала, маме станет лучше.

Если я смогу пробежать еще один километр, маме станет лучше.

Небольшой спойлер: лучше ей, к сожалению, не становилось.

Я свернулась на диване маленьким калачиком и пыталась хоть как-то отвлечь себя чтением дурацкой и неинтересной книги про вампиров, в то время как на улице бушевала и шумела летняя гроза. Эта Белла – просто какая-то странная идиотка. Меня так раздражала главная героиня книги, что время от времени у меня возникал большой соблазн убрать эту книгу куда подальше, но я не бросала чтение из-за своего любопытства. Все же мне было интересно, перестанет ли Белла когда-нибудь быть такой тряпкой или нет. Да и Эдвард был не такой уж крутой парень. Не понимаю, почему все так носятся с этой обычной книгой?

Я все еще надеюсь, что он укусит ее и превратит в нормальную вампиршу. Может, тогда наконец читать станет немного интереснее…

– Привет, Бунтарка. Как ты там? – В телефонной трубке послышался мягкий голос Джуда.

– Беспокоишься обо мне? – спросила я. – Или просто захотелось поесть вкусную пиццу у меня дома?

– Конечно, меня интересует только пицца. С этого и надо было начинать разговор.

В окне нашей гостиной промелькнул сильный разряд молнии, и я непроизвольно вскрикнула. Надеюсь, что этот звук потонул в громком раскате грома.

– Жди, я сейчас к тебе приду, – сказал Джуд.

Похоже, он все-таки услышал мой вскрик.

Этим летом мы не так много времени провели с ним вместе, но при этом я успела услышать о нем предостаточно разных новостей, которые мне не хотелось бы даже знать. Джуд сейчас работает у своего отца, а я провожу бо́льшую часть времени за домашними делами: ухаживаю за нашим садом, стираю, убираюсь и готовлю. Правда, мама в последнее время ест очень мало.

Через несколько минут я уже открывала входную дверь Джуду. Он вошел в дом. Странно было осознавать, что эта двухметровая широкоплечая груда мышц когда-то раньше была маленьким мальчиком с шаловливой улыбкой и лохматыми волосами, которые вечно лезли ему прямо в глаза. Джуд резко тряхнул головой, обрызгав меня холодной дождевой водой. Я отпрыгнула от него, громко хихикнув:

– Ты как мокрая псина. И пахнешь точно так же.

Я слукавила. Пахло от него очень приятно, дождевой водой, его любимым гелем для душа и жвачкой со вкусом мятной свежести, которую он обычно все время жует.

– Ну и где моя обещанная пицца?

– Я пока еще не заказывала.

Он прошел на кухню и взял в руки телефонную трубку. Я разрешила Джуду позвонить в доставку самому, потому что жуткая гроза была в самом разгаре. Он заказал нам пеперони и сразу же сходил в ванную за чистым полотенцем, просушил свои волосы и повесил полотенце на дверной крючок.

– Давай посмотрим, что там по телику. – Его рука, лежавшая на моей пояснице, чуть подтолкнула меня вперед.

– Нет, Джуд, ты же знаешь, что во время грозы нельзя смотреть телевизор! – От очередного сильного раската грома я подпрыгнула и прикрыла лицо руками. – Я все-таки такая трусиха…

– Да ладно тебе, все чего-то в своей жизни боятся.

Я плюхнулась на мягкий диван рядом с Джудом. Он взял пульт с журнального столика и направил его прямо на телевизор.

– А чего боишься ты? – спросила его я.

– Ничего.

Я легонько шлепнула его по руке. Посмеиваясь, он принялся переключать по очереди каналы. Джуд остановил свой выбор на бейсбольном матче, и я попыталась вырвать пульт у него из рук, но он высоко поднял его над головой, чтобы я не смогла до него дотянуться.

– Мы у меня дома. Вообще-то, это я здесь главная, и я решаю! – заявила я, пытаясь выхватить пульт из его рук.

– Тогда тебе придется сразиться со мной, – возразил Джуд, легко увернувшись.

Я прыгнула на диван и совершила сильный рывок за пультом. Мне удалось ухватиться за него одной рукой, и я уже было вскинула руку с пультом вверх в своем победном жесте, но вкус победы оказался недолгим. Джуд повалил меня, потянув за ноги, и легонько вжал меня в диван. Его лицо оказалось всего в паре сантиметров от моего.

Я завороженно посмотрела на его слегка приоткрытые губы, такие вредные и такие красивые. А потом я вспомнила, что он недавно этими губами делал, и сильно толкнула его в плечо.

– Слезь с меня, – буркнула я.

Джуд усмехнулся и сразу же сел, ни секунды мне не сопротивляясь.

– Как скажешь, Бунтарка.

В руке у него был пульт от телевизора, и он самодовольно мне улыбался. Сейчас я ненавидела Джуда Маккалистера всем сердцем.

Вдруг что-то сильно вспыхнуло, и свет выключился вместе с нашим телевизором. Мы погрузились в полную темноту.

– Сейчас схожу и проверю щиток.

– Не надо!

Не оставляй меня одну в кромешной тьме во время грозы.

Я с силой схватила Джуда за локоть, пока он не успел встать с нашего дивана.

– Не уходи.

– Ты что, и дальше хочешь сидеть в полной темноте?

– Щиток расположен в подвале…

– Ну да, как и в большинстве ближайших домов. – Он высвободился из моей цепкой хватки и встал. Опять вдруг засверкала молния, на секунду осветив его красивое лицо. – Я быстро.

– Подожди. – Я резко вскочила с дивана. – Я пойду с тобой!

Джуд шел, освещая нам путь своим фонариком от телефона, а я осторожно следовала за ним, внутренне борясь с соблазном ухватить его за край футболки и прижаться ближе. Всему есть предел. Может, я, конечно, и трусиха, но не до такой же степени. Постоять за себя я могу, и мне не нужно, чтобы меня защищал какой-то там сильный парень. Практически не нужно.

– Так обычно и начинаются все ужастики, – с притворным весельем сказала ему я. Мы с Джудом вместе спускались вниз по лестнице в подвал. – Какой-то непонятный звук доносится вдруг из подвала, герой фильма бесстрашно идет туда и… бам! – Я хлопнула в ладоши для пущего эффекта. – Оказывается, что в подвале сидит зомби, или из-за угла вдруг выпрыгивает жуткий маньяк с мачете, который кромсает свою жертву на мелкие кусочки и засовывает их в холодильник…

– Лила!

– А?

– Прекрати молоть всякую чушь.

Я собралась с духом и решила стараться держать себя в руках.

– Хорошо.

Когда мы наконец-то спустились вниз, Джуду пришлось немного пригнуться, так как потолок был для него слишком низким. Он нежно взял меня за руку и внимательно поводил своим фонариком по подвалу в поисках щитка. От этого неуютного места у меня мурашки идут по коже. Здесь сильно воняет плесенью, не помогает даже осушитель для воздуха, хотя воду из него я выливаю каждый день.

– Щиток находится рядом со стиральной машинкой и сушилкой, – вовремя подсказала я Джуду, и он направил фонарик в нужную ему сторону.

– Знаешь, чего я не понимаю?

– И чего же? – Лично я очень много чего не понимаю в этой трудной жизни, и мне захотелось послушать, что же так сильно озадачило в этот момент Джуда.

– Почему ты так сильно любишь смотреть фильмы ужасов? Ты ведь никогда всерьез не пугаешься, когда мы их смотрим. Но при этом и правда боишься подвалов и грозу.

– Потому, что я знаю, что это – вымышленный фильм, а не настоящая реальность, вот и не боюсь. А вот гроза вполне себе реальна.

Рак тоже реален.

– Пока я буду рядом, ничего плохого с тобой никогда не случится, – тихо, но серьезно прозвучал его низкий голос. Он так был уверен в том, что сможет защитить меня от любых напастей и горестей. – Ты в полной безопасности. Мы дома. Все в порядке.

– Ага.

Ничего уже было не в порядке. Я из последних сил старалась держать все под контролем, но вся моя жизнь давно трещит по швам, да и сама я держусь из последних возможных сил. Но Джуду об этом совсем необязательно было знать.

Будто прочитав мои мысли в этот момент, он лишь сильнее сжал мою руку в своей, чтобы напомнить мне о том, что он сейчас стоит здесь, рядом со мной. Мы пошагали к щитку по бетонному и холодному полу, а когда достигли своей цели, Джуд вручил мне свой телефон.

– Посвети мне, пожалуйста, а то так ничего не видно.

Я послушно сделала так, как он меня просил, и посветила фонариком на щиток, чтобы Джуд мог увидеть то, что делает.

Несколько длинных секунд он внимательно изучал щиток, потом переключил пару рубильников и посмотрел наверх. Но на лестнице все еще было очень темно.

– Проблема сейчас не в щитке. Видимо, произошел какой-то сбой.

– Классно. – Я вновь повесила нос. – Значит, мы застряли без электричества в жуткую грозу?

– Похоже на то. Свечки у тебя есть?

Я бросила маленькую корочку от пиццы обратно в коробку. Джуд подобрал ее и молниеносно расправился с ней. От пиццы теперь не осталось ни крошки.

– Так почему ты вдруг ушла из чирлидерской команды?

Я немного повела плечом и наклонилась, чтобы сделать маленький глоток колы. На лицо мне упали длинные волосы, спрятав меня от пытливого и изучающего взгляда Джуда.

– Просто я поняла, что это не мое.

Он легонько щелкнул меня по руке:

– Что с тобой?

– Ничего.

– «Ничего» для тебя всегда что-то значит.

– Смотрю, кто-то изучал психологию на досуге?

– Кто-то хорошо изучал Лилу. Я знаю тебя, как свои пять пальцев.

– Да ладно тебе. – Я повернулась к нему лицом и поудобнее устроилась на мягком диване, скрестив ноги и откинувшись спиной на широкий подлокотник. Он блаженно развалился и закинул свои ноги в кроссовках от Nike на наш небольшой журнальный столик. – Ты и правда так считаешь?

– Ну да, – самодовольно ответил он мне.

– Тогда зачем же ты спрашиваешь сейчас, раз ты и так уже обо мне все прекрасно знаешь?

Джуд запустил руку себе в волосы и вдруг повернулся ко мне. Я стойко выдержала его прямой взгляд. Он облизал пересохшие губы, и на какой-то миг мне даже вдруг показалось, что на его лице промелькнуло небольшое чувство вины. Но оно было таким мимолетным, что, возможно, мне просто это привиделось.

Мы ведь ничего и никогда друг другу не обещали. И мы всегда были лишь очень близкими друзьями, и ничего больше.

– Что ты обо мне узнала?

Я лишь тихо фыркнула, махнув ему рукой:

– У меня нет времени на базарные сплетни.

– Это совершенно ничего для меня не значило. Я говорю про поцелуй, – уточнил он.

До меня тогда дошли слухи, что одним поцелуем дело не ограничилось. Я ведь пропустила ту злополучную вечеринку. Распитие сладких коктейлей с водкой, горячие поцелуи, жаркий секс… Не знаю, что еще творилось на очередной шумной тусовке Эшли, но все это прошло будто бы мимо меня.

Я больше не хожу на такие вечеринки. Мне нужно всегда оставаться дома. На всякий случай.

Бо́льшую часть времени моя мама теперь спит. В последнее время она спит намного больше, чем бодрствует. Но я хочу проводить то время, что она в сознании, побольше рядом с ней и слушать ее тихие наставления.

– Стоп, ты сейчас серьезно думаешь, я переживаю из-за того, что ты целовался с Эшли? – Я неискренне рассмеялась, сделав вид, что услышала от него что-то нелепое. – С чего ты взял, что мне не все равно?

– Если бы ты с кем-то поцеловалась и я об этом узнал, мне было бы совсем не все равно.

Я громко хмыкнула:

– Ты не хочешь целоваться со мной сам, но при этом и не хочешь, чтобы меня целовал кто-то другой, так получается?

– А кто тебе сказал, что я не хочу с тобой целоваться?

– Так ты этого хочешь?

Он начал двигаться в мою сторону, и я уже решила, что он хочет наклониться и поцеловать меня прямо сейчас. Но в этот момент везде включился свет, а телевизор резко заработал на полную громкость. От этой неожиданности я чуть не свалилась с дивана прямо на пол. Джуд быстро схватил пульт, чтобы поскорее убавить звук до нормального уровня, и мы продолжили сидеть и смотреть телевизор как ни в чем не бывало. Он, кажется, иногда внимательно посматривал на меня, но я не отрывала своего взгляда от телевизора. Мы смотрели какой-то непонятный фильм, а я и понятия не имела, что это за фильм и о чем он.

– Ну все, можешь идти домой. Гроза уже закончилась.

– Ага, – сказал он в ответ, но не сдвинулся со своего места на диване рядом со мной.

Я ощущала тепло его тела рядом и отчетливо чувствовала запах мужского пота. Я слышала его прерывистое дыхание и видела, как вздымается и опускается его грудь. Интересно, забилось ли его сердце сейчас чаще, как и мое? Ускорился ли его пульс? Я сидела, тихо затаив дыхание. Никто из нас так и не оторвал своих глаз от работающего телевизора.

– Ты сама сказала Эшли, что мы с тобой просто друзья. Я думал, тебе все равно, чем мы с ней вдвоем занимаемся.

Это было уже год назад. Я была моложе и глупее.

– И чем именно вы с ней занимались наедине? – Средним пальцем я вдруг сковырнула синий лак с ногтя своего большого пальца.

– Знаешь, я не из тех парней, которые хвастаются своими любовными похождениями.

В ответ я лишь показала ему средний палец. Он тихо хохотнул:

– Это ты мне его показываешь или Эшли?

– Тебе.

Ладно, все, что ни делается, все к лучшему. Еще противнее было думать о том, что он связался с Эшли, зная о всех ее похождениях до него. От злости я невольно стукнула кулаком по мягкой диванной подушке. Джуда это только сильнее рассмешило. Я теперь являюсь его личным клоуном.

Мне сейчас шестнадцать лет, и я никогда еще не целовалась. Во всем был виноват Джуд. Это он отпугнул от меня всех знакомых парней, и они почему-то дружно решили, что я занята.

– Он так классно целуется! О боже, да он ведь просто ходячий секс! – восхищенно причитала в трубку Эшли. Такое чувство, что она позвонила специально, чтобы лишний раз посыпать мне соль на открытую рану.

Прямо-таки классно целуется? Вряд ли у него был такой уж богатый опыт. Откуда ему и правда знать, как правильно целоваться? А может быть, он давно уже вовсю молча встречается с девчонками, а я просто была не в курсе. В этом году он побывал на многих таких вечеринках, которые я пропустила, сидя дома.

Мне уже давно не стать той девушкой, кому он подарил свой первый поцелуй. Скорее всего, он и целоваться-то со мной действительно не хочет. Я вообще не знаю, что мне и думать…

Я перестала понимать, кто мы с Джудом теперь друг для друга. Раньше все было довольно просто и понятно. Он был моим соседом, моим лучшим другом, иногда – врагом (но понарошку). Мальчишкой, с которым мы росли бок о бок. Самым невыносимым и милым мальчиком на свете. Джудом-всезнайкой. Это ведь он научил меня легко перелезать через забор, кидать камни в реку «блинчиком» и кататься на веревке, привязанной к старому дереву. Мы с ним вместе разбивали свои коленки. Он был моим летом. Он был моим детством и все знает обо мне.

Этот парень действительно знает, что я до жути боюсь грозы, и прибежал ко мне домой в ливень, потому что сильно переживал обо мне. Если бы он не пришел, я бы сейчас лежала на диване одна в темноте, свернувшись калачиком, и грустила.

Он переплел свой мизинец с моим, и мы просто сидели и вместе смотрели телевизор: я и тот парень, что отдал мне свою любимую толстовку, когда у меня в первый раз пошли месячные. Он ведь и правда тогда не издевался надо мной из-за этого и не шарахался от меня, как от какой-то чумы.

Помню, когда я, стесняясь, рассказала маме о том, что произошло, она мягко мне улыбнулась:

– Я бы сказала, что это настоящая лав-стори!

– Ты преувеличиваешь.

– Это благородный поступок. Далеко не каждый мужчина отличается таким благородством. Не так уж много мальчиков-подростков смогли бы так зрело и правильно себя повести на его месте. Так что влюбляться нужно в тех, кто действительно этого достоин.

Послышался громкий звук открывающейся входной двери. В гостиную вошел Дерек и поглядел на нас с Джудом.

– Спасибо тебе, Джуд, что не оставил Лилу одну во время такой грозы, – сказал он, приглаживая свои темные волосы, делая вид, будто ему было какое-то дело до моего состояния. Я почти полностью была уверена в обратном.

– Ага, не за что, – сомкнул с силой челюсти Джуд.

Я внутренне чувствовала, как он борется со своим желанием высказать моему отчиму все, что он о нем сейчас думает. Но постоянное отсутствие Дерека давно уже стало обычным делом и нисколько меня не трогает.

Но один вопрос все же часто теперь волнует меня. Что будет, когда мамы не станет? Дерек мне ведь не отец, а своего биологического отца я никогда не знала и не видела. Я никогда раньше не комплексовала из-за этого, потому что мама всегда была рядом со мной, и она исполняла для меня роль обоих моих родителей. Теперь же у меня нет никакой уверенности в своем будущем. Мама успокаивала меня и всегда говорила, что Дерек позаботится обо мне, и он сам дал ей такое обещание.

Но одно дело давать обещание на словах, и совсем другое – выполнить его на деле. А Дерек нарушил слишком много обещаний прямо сейчас, на моих глазах, чтобы я смогла положиться на его пустые слова.

Дерек отвлеченно попрощался и тяжелым шагом направился на кухню. Я услышала звук открывающегося холодильника, за которым последовал звук хлопнувшей пивной банки. Затем вдалеке открылась дверь, ведущая на террасу. Дерек завел себе новый вечерний ритуал: он пьет пиво на террасе допоздна, пока там и не вырубится. Иногда по утрам я нахожу его мирно спящим прямо на террасе.

Мне казалось, что он уже просто дожидался конца. Мы редко теперь пересекаемся, а когда это происходит, то особо никогда и не разговариваем. Иногда он пытается завести со мной отвлекающий разговор, но я бы предпочла этому полное молчание.

Джуд вдруг вопросительно вскинул брови:

– Что делает сейчас Дерек?

– Пьет пиво.

Джуд посмотрел на белый потолок, вероятно, задумавшись в этот момент о моей маме.

– Все это как-то очень неправильно.

Он помялся, как будто бы хотел сказать что-то еще, но в итоге поднялся на ноги, и я с грустью проводила его до входной двери.

– Спокойной ночи, Лила.

– Спокойной ночи, Джуд…

Я провожала его быстро бегущую фигуру глазами, пока тьма улицы не поглотила его силуэт целиком.

После этого я поднялась наверх, приготовилась ко сну и бесшумно проскользнула к маме в спальню, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь, чтобы ненароком ее не потревожить. Я никому не рассказывала об этом, даже Джуду, но Дерек уже как два года спит в отдельной комнате.

Я тихонечко легла на кровать рядом со своей мамой и тихонько прислушалась к ее дыханию. Знание того, что она все еще здесь, со мной, успокоило меня, и я погрузилась в крепкий сон.

Глава 9

Лила

Книга резко выскользнула у меня из рук и с громким стуком упала на пол. Я села и с трудом проморгалась. Внутри меня зародилась нарастающая паника. Когда мои глаза уже привыкли к темноте, я увидела на кровати маленькую мамину спящую фигуру.

– Иди поспи к себе, дорогая, – ласково сказала мне Мардж, мамина сиделка. Должно быть, это она выключила верхний свет.

Работа Мардж заключалась в том, чтобы обеспечить маме необходимый комфорт, то есть делать ей уколы с обезболивающим эффектом.

– Мам, я скоро к тебе приду, хорошо? – тихо шепнула я маме, чтобы не разбудить ее, в том случае, если она уже спит.

– Спокойной ночи, мое солнышко, – еле слышно ответила она. – Я очень люблю тебя.

Мардж поспешно проводила меня прямо до двери комнаты, будто хотела, чтобы я поскорее отсюда ушла.

– Не переживай и отдыхай, я присмотрю за ней, – увидев, как я нерешительно замерла в дверях, постаралась она обнадежить меня. – Все будет хорошо.

Мы обе знаем, что это на самом деле неправда.

Бросив на маму последний грустный взгляд перед уходом, я вышла из ее комнаты и оказалась в коридоре. Усталость вдруг прошла: напротив, я почувствовала резкий прилив энергии и сил.

В своей комнате я надела кроссовки и убрала непослушные волосы в маленький хвостик. Перед выходом из дома я проверила время на телефоне. Было уже десять часов вечера. Конечно, это не лучшее время для пробежки, но теперь это уже стало для меня ежедневным ритуалом.

Со стороны дома Маккалистеров из тьмы показалась размытая фигура. Большая октябрьская оранжевая луна освещала ее путь. Фигура ненадолго остановилась, поджидая меня.

– Не стоит бегать так поздно вечером, Бунтарка. – Джуд включил фонарик на своем телефоне и навел его прямо нам под ноги – это была мера предосторожности, для того чтобы мы с ним вдруг не споткнулись или не подвернули нечаянно ногу, случайно шагнув в канаву или выбоину на дороге. – Это ведь опасное занятие.

– Ты можешь не ходить со мной.

Он лишь усмехнулся:

– И отпустить тебя бегать в темноте в одиночку? Ну уж нет.

Никто кроме нас двоих не знает о нашем полуночном хобби. Это продолжается уже порядка двух недель. С наступлением темноты Джуд тихо вылезает из окна своей спальни и спускается вниз по садовой решетке. Он всегда рядом и сопровождает меня, даже если на следующий день нужно очень рано вставать в школу, и даже в те дни, когда он сильно устает после учебы и напряженных футбольных тренировок.

Джуд уже с девятого класса серьезно играет в нашей школьной футбольной команде на позиции квотербека. У нас ведь в городке все помешаны на футболе, так что это сделало его очень важной персоной. Все счастливые ожидания и большие надежды жителей города взгромоздились на его сильные плечи, но если Джуд и чувствует какое-то давление со стороны, то никогда этого не показывает.

Раньше я всегда думала, что Джуду просто легко все дается. Несомненно, небольшой талант от природы у него имеется. Но при этом он тренируется больше всех в своей команде. Он полностью и без остатка выкладывает себя на каждом футбольном матче. Такой подход у Джуда сохранился и ко всему остальному в его жизни. Если он занимается каким-то делом, то посвящает ему себя полностью и без остатка.

Где-то вдалеке послышался тихий собачий вой, но, если не считать этого, на улице не было сейчас ни души, и нас сопровождал лишь тихий звук нашего дыхания и стук наших бегущих ног по грунтовой дороге. В прохладном осеннем воздухе витал приятный запах горелого дерева и разлагающихся листьев.

– Как твоя мама? – спросил у меня Джуд. Мы в это время уже добежали до вершины холма.

– Все так же, – ответила я, и наш разговор на эту тему был окончен.

Говорить больше мне было нечего, к тому же, в отличие от Джуда, я не могла спокойно бежать и поддерживать беседу одновременно. Так что он больше не стал задавать мне новых вопросов.

Ожидание скорой смерти – это самая мучительная пытка на всем свете. Каждый день, уходя утром в школу, я очень переживаю, что уже не застану ее, когда вернусь домой. Перед тем как лечь спать каждую ночь, я боюсь, что это случится, когда я усну.

Мне хочется убежать на самый край земли и спрятаться там или вернуться в прошлое, в те прекрасные дни, когда моей самой большой проблемой было то, что меня заставили надеть ужасное платье к Маккалистерам. Когда мама еще была полностью здорова, а Дерек не забивал на все. А был ли он хорошим человеком раньше? Честно говоря, я уже не помню. Может быть, я сама во всем была виновата, ведь я никогда не относилась к нему, как к родному отцу. Но мне было всего семь лет, когда они с мамой поженились. Разве он не должен был хоть немного как-то постараться сам?

– Ты как, нормально? – спросил меня Джуд.

Не сказала бы. Он, конечно, спрашивает сейчас не об этом, а о том, как мне бежится. Если я скажу ему «нет», он сразу же сбавит темп или вообще повернет обратно к дому. Мне сейчас не хочется домой. В последнее время я сильно пристрастилась к ночным пробежкам и уже не могу без них жить. Мне нужно как-то немного разряжаться, чтобы забывать обо всем хотя бы на какое-то небольшое время. Занятия бегом оставляют меня совсем без сил и помогают мне быстрее уснуть.

– Все хорошо.

Чтобы доказать истинность своих слов, я сделала небольшой рывок вперед и прибавила скорость. Мне было тяжело бегать по этой дороге. Приходилось прилагать множество усилий, чтобы не останавливаться, даже тогда, когда мне очень хотелось это сделать. Дорога не была пологой и простой. На ней много неровностей и подъемов. Джуду же не составляло большого труда бежать по ней.

Он бежал совсем как настоящий робот, уверенно двигая руками и ногами и при этом размеренно дыша. Даже сейчас он нисколько не запыхался. Джуд уже выглядит как взрослый мужчина. Ростом под метр девяносто, он уже догнал своего отца, который всегда казался мне огромным гигантом. У него на животе есть кубики мышц – я видела их, потому что летом Джуд подстригал наш газон возле дома и иногда делал это без футболки.

Мы уже закончили с пробежкой и вернулись ближе к его дому, затем сделали несколько небольших упражнений на растяжку. Домой идти мне все еще совсем не хотелось. Я знаю, что не смогу сейчас спокойно уснуть.

– Устала? – спросил он, вновь будто прочитав мои мысли.

Я отрицательно покачала головой:

– Немного, но все в пределах обычной нормы.

Я вдруг повернулась и собралась было уже идти домой, но Джуд легонько схватил меня за запястье и потащил к своему дому. Мы остановились возле садовой решетки на одной из стен дома. Она протягивалась немного вверх, не доставая несколько десятков сантиметров до окна спальни Джуда, которое сейчас все еще оставалось открытым и ожидало его возвращения домой.

– Полезли. – Он кивнул на решетку. – Посидим вместе на крыше.

– На крыше? – Я подняла голову вверх и настороженно, внимательно оглядела остроконечную крышу. Как он вообще собирается туда залезть?

– Ну да, Бунтарка, на крыше. Оттуда здорово видно красивые звезды. Доверься мне. – Для него не осталось совсем незамеченным то, как я, закусив губу, со страхом в голове размышляла о том, как же мне забраться на такую крышу со своим ростом в метр шестьдесят. – Я не дам тебе упасть.

Он сказал это таким серьезным тоном, будто умрет на месте, но не позволит мне никогда упасть. Мне ничего не оставалось, кроме как молча подчиниться ему. Временами мне казалось, что я пошла бы за Джудом куда угодно, даже в преисподнюю, стоит ему только позвать меня с собой. Такие мысли очень пугали меня. Мне бы не хотелось, чтобы он имел надо мной такую безграничную и безоговорочную власть. Поэтому я всегда и стараюсь спорить с ним до последнего, пытаюсь выторговывать себе маленькие, но важные уступки, зная, что в конечном итоге он все равно одержит чистую победу.

На крышу было очень нелегко забраться, но Джуд сдержал свое слово. Мы лежали и смотрели на красивое небо, согнув ноги в коленях и опершись ступнями на кедровую и приятную кровлю. Для этого потребовалось всего-лишь подняться вверх по садовой решетке, затем осторожно пройти по канализационной трубе и наконец вскарабкаться по каменной стене на саму крышу.

– В следующий раз надо будет взять для удобства стремянку.

– Но так же будет неинтересно, – сказал Джуд, и я тихонько рассмеялась.

С крыши открывался шикарный вид на яркие звезды. Казалось, что они были так близко, что только протяни руку – и можно будет коснуться одной из них.

Все так быстро меняется в моей жизни, и мне трудно с этим смириться.

– Мама стремительно умирает, Джуд. Она скоро умрет.

Он не стал утешать меня и врать, что все будет хорошо. Он, как и я, знал, что это жестокая правда. Она скоро умрет, и ей уже никак нельзя было помочь.

Джуд взял мою ладонь и крепко сжал ее в своей. Какое-то время мы лежали в полной тишине, думая каждый о своем, и смотрели на звезды. Не знаю, может быть, мне, конечно, и померещилось, но могу поклясться, что краем глаза я увидела быстро падающую звезду. А когда я немного повернула голову, чтобы получше рассмотреть ее, она уже совсем пропала из виду.

– Что, если звезды упадут прямо на нас, Джуд?

– Для тебя я подниму их обратно на небо, – твердо сказал он мне, будто это и правда было в его власти. Будто он был богом, а не семнадцатилетним парнишкой. – Для тебя я готов сделать все что угодно, Лила.

– Вообще все что угодно?

– Да, – сказал он, ни на секунду не задумавшись над ответом.

Он всегда был слишком уверен в своих силах. И вообще, это было так глупо – делать такие грандиозные и серьезные заявления. Что, если у него это не получится? Что он будет делать, если я попрошу у него солнце, луну и все звезды на небе?

– Хорошо. Тогда поцелуй меня, – с напускной храбростью заявила я, словно это было нашим очередным небольшим пари.

– Поцеловать тебя? – переспросил вдруг он, видимо, чтобы и правда удостовериться в том, что правильно меня расслышал.

Уверенный тон мигом куда-то испарился. Возможно, он и не хочет со мной целоваться, а я в очередной раз выставила себя перед ним полной идиоткой.

– Лила, – хрипло позвал он меня. – Ты точно этого хочешь?

Я повела плечом, всем видом выказывая свое полное равнодушие. Руками я крепко вцепилась в кровлю, чтобы они перестали дрожать.

– А ты этого хочешь?

Он ничего мне не ответил и даже не двинулся с места. Я подняла глаза к ночному небу, опасаясь его ответной реакции. Он даже не сказал мне «да». О господи. Сколько еще я буду так позориться?

Джуд старше меня всего на девять месяцев, и в прошлом я совершенно не замечала этой разницы в возрасте между нами. Но теперь она явственно ощущается. Он мотается по разным вечеринкам, пьет пиво, целуется с девушками и позволяет им ласкать себя ртом, а я сижу дома и смотрю, как моя мама медленно умирает.

Я мечтаю вернуться в те беззаботные дни, когда меня ничего совершенно не пугало. Вот бы опять стать той дерзкой и беззаботной девчонкой. И я решила, что буду именно такой, с ним или без него.

– Ну ладно. – Я немного приподнялась на локти. – Если тебе не хочется со мной целоваться, то я найду кого-нибудь другого.

Едва эти глупые слова вылетели из моих уст, как я оказалась в теплом кольце его рук. Лицо Джуда находилось так близко к моему, что у меня перед глазами все поплыло. Это отличалось от наших обычных споров и драк. Мое тело вдруг затрепетало. Я почувствовала, как сильно дрожат его руки, на которые он перенес весь свой вес, чтобы не придавить меня своим телом.

– Ты упадешь сейчас с крыши, – предупредила я его.

– Ну и ладно. Оно того действительно стоит.

Наконец я услышала то, что хотела. Я того стою. Ради меня он готов был рискнуть своей жизнью.

Его тихое дыхание нежно смешалось с моим. Я почувствовала терпкий запах Джуда, в котором смешались запах его пота и кондиционера для белья, который всегда использует его мама. У меня от ощущений кругом пошла голова. Я так плохо сейчас соображала, что, наверное, улетела бы, если бы он не прижимал меня к крыше всем своим телом.

– Это твой первый поцелуй? – тихо спросил он, изучая внимательно мое лицо в лунном свете. Его глаза метались между моими глазами и приоткрытыми губами.

Я поджала свои губы, ни за что не желая признаваться ему в этом, и покачала головой:

– Нет.

Джуд снова усмехнулся:

– Первый. – Он облокотился на одну руку, а кончиками пальцев второй руки нежно дотронулся до моих приоткрытых губ. Прикосновение парня, который обещал поднять для меня звезды обратно в небо, было таким невесомым, что напоминало легкое дуновение ветра. – Больше никому, кроме меня, нельзя целовать тебя, слышишь?

В этом и заключается главная наша проблема. Он сам решил, что я принадлежу только ему, но сам при этом целуется с кем захочет. Его лицемерие возмутило меня до глубины души, и я резко сразу окаменела в его руках, хотя по позвоночнику все еще бегали сладкие мурашки от его прикосновений.

– Я передумала. – И сделала попытку оттолкнуть его и вылезти из-под его тела, чем только сильнее рассмешила его. – Я не хочу с тобой целоваться.

– Хочешь. Я позабочусь о том, чтобы тебе было сейчас приятно.

– Я слышала о том, что целуешься ты так себе.

– Ну же, Бунтарка, скажи мне «да». – Его губы остановились всего в паре сантиметров от моих. Он облизнул нижнюю губу и замер в ожидании моего окончательного ответа. Я поняла, что он будет ждать сколько потребуется, даже если за это время все звезды на небе погаснут. Конечно, он бы ничего не сделал со мной без разрешения, но я все равно встревожилась. – Говори, ты хочешь, чтобы я тебя сейчас поцеловал?

Я хотела этого больше всего на свете. Стоит ли лишать себя этого удовольствия?

Я кивнула в знак согласия:

– Да.

Когда наши губы наконец-то соприкоснулись, он мягко улыбался. От этого прикосновения меня словно ударило током, но это еще был не сам поцелуй, а лишь небольшая прелюдия к нему. Джуд действовал не торопясь, будто совсем не рисковал своей жизнью и здоровьем, лежа на этой крыше. Я нежно обвила его шею руками. Быть может, так я спасу его от неминуемого падения.

И тогда он поцеловал меня. Поцеловал по-настоящему. Я немного выдохнула, и он воспользовался этим, чтобы лишь углубить наш поцелуй. Наши языки сплелись, и это было так странно, но одновременно так прекрасно. Он застонал, а я в ответ издала тихий хныкающий звук.

Не буду врать. Это был просто потрясающий поцелуй.

Я бы с радостью свалилась с этой крыши, только бы целоваться с ним дальше. Я не хотела, чтобы этот поцелуй заканчивался. Никогда.

Глава 10

Джуд

Поцелуй с Лилой разбудил внутри меня неведомые чувства. Я не мог оторваться от нее. Мой горячий член торчал колом, и она наверняка почувствовала это своим бедром. Она сильнее выгнула спину и вцепилась мне в плечи, ерзая по мне бедрами, и все мысли вдруг испарились из моей головы. Я толкал ее бедра своими, и от полной и безрассудной близости нас отделяла лишь тонкая ткань наших спортивных шорт.

Наш поцелуй очень быстро перерос в нечто большее. Мы с Лилой возбужденно терлись друг о друга, лежа на моей крыше, я переключился на ее нежную шею и целовал ее, зубами немного задевая ключицы. Она дернула меня за волосы, а я в этот момент лихорадочно размышлял, как бы еще доставить ей побольше удовольствия, чтобы она и думать не смела о том, чтобы целоваться с кем-то, кроме меня.

Но нельзя было продолжать в том же духе. Сейчас совсем не время для этого. Ее мама лежит при смерти, а я уже успел дать ей обещание.

– Ты всегда был хорошим другом моей Лилы. Однажды ей очень понадобится твоя помощь.

– Я всегда буду рядом. Я никогда ее не брошу.

– Я знаю, милый. Ей с тобой ведь очень повезло. Только пообещай мне кое-что, хорошо?

– Конечно. Все что угодно.

– Сделай так, чтобы ее первый раз навсегда ей запомнился.

В небольшом смятении я закашлялся, не будучи уверенным, что правильно ее понял:

– Первый раз?

Она тихо засмеялась:

– Я говорю про секс, Джуд. Не делай вид, что никогда не думал об этом. Хоть я и умираю, но я еще не ослепла. Я давно заметила, как ты смотришь на мою единственную дочь. Не торопись. Вы оба еще так молоды. Ваше время скоро придет, надо лишь немного подождать.

– Я… – я сдавленно усмехнулся, – это звучит так неловко.

– Секс – это естественно. Ничего постыдного в нем нет. Я очень рада, что вы с Лилой нашли друг друга. Иногда я сильно жалею о том, что… Хотя ладно, забудь. В жизни важно дождаться именно своего человека. А повстречать такого уже в девять лет – огромная удача.

Сжав всю свою силу воли, что была во мне, в кулак, я заставил себя немного отстраниться от Лилы и попытался попробовать успокоить свой каменный стояк. Задача была не из легких. Я так сильно хочу ее сейчас, что в глазах у меня резко задвоилось. Опершись на свои руки по обе стороны от ее красивого лица, я оглядел ее полные, распухшие от наших страстных поцелуев губы. Мне захотелось поставить на ней свою метку, как это делают всегда вампиры в бульварных девчачьих романах.

Она нежно посмотрела на меня, приоткрыв рот. Наклонившись к ней, я страстно поцеловал ее в шею. Я крепко впился в чересчур чувствительную кожу, чтобы точно удостовериться в том, что завтра на ней останется мой синяк.

Она только моя!

Когда я слез с нее и сел рядом, она вдруг спросила:

– Ты что, поставил мне только что засос?

– Ага.

Я горделиво откинулся на локти, а она лишь закатила глаза к небу и сказала: «Фу», но на губах ее играла веселая улыбка, так что, думаю, она была не против этого.

– Ну, и как тебе твой первый поцелуй, Бунтарка? – не удержавшись все же, спросил я и сразу же пожалел, что раскрыл свой рот.

– Неплохо. Я бы даже сказала, это было весьма приятно.

– «Весьма приятно»?

– Не хочу в очередной раз тешить твое раздутое самолюбие. – Она прикусила нижнюю губу, и ее лицо сразу же приобрело немного застенчивое выражение. В этот момент она была до ужаса милой и симпатичной. – Все поцелуи такие?

Я негромко хохотнул и потер лицо руками, пытаясь сдержать вырывающийся стон:

– Нет! Точно нет.

Она с торжествующим видом мне улыбнулась, как будто только что выиграла какой-то конкурс. И – да, она действительно выиграла. Это был, без сомнения, лучший и самый крутой поцелуй в моей жизни, потому что он был с моей Лилой. Уже было и не вспомнить, как давно я мечтал о том, чтобы это случилось между нами. Мы с ней уже много раз были близки к тому, чтобы в первый раз поцеловаться. Долгое и мучительное ожидание, желание и жажда – все это сделало наш первый поцелуй таким сладким.

Я не хотел останавливаться. Мне безумно хотелось еще продолжения.

– Это хорошо, – сказала мне Лила.

Улыбка вдруг пропала с ее лица и сменилась глубокой печалью в глазах. Такое выражение лица уже стало привычным для меня за последние несколько месяцев. Я вновь потянулся ближе к ней и нежно взял ее за руку.

– Я не ценила ее… Я думала, что она всегда будет рядом со мной, понимаешь?

Порой я немного забывал, какая Лила была миниатюрная, но в эту минуту она выглядела совсем уж маленькой и такой хрупкой и несчастной.

– Иди ко мне.

Я сел ближе и приобнял ее, крепко и нежно прижав к себе, пытаясь показать ей то, что я здесь и я рядом. Это, наверное, стало для Лилы последней каплей. Она тихо заплакала, и по ее лицу покатились крупные и горькие слезы. Больше всего на свете я желал забрать всю ее тяжелую боль себе. Если бы я только мог все это исправить, но, увы, это было не в моих силах, и это выводило меня из себя.

Я сглотнул комок, вставший в горле. Лила говорила сейчас о своей матери так, будто та уже умерла. Возможно, так ей было легче с этим смириться. С моей стороны было бы обманом утешать ее и пытаться вселить в нее ложную надежду на то, что все еще, быть может, наладится.

– Она была лучшей мамой на всем свете, – всхлипнула она.

Я кивнул в знак полного согласия. Я бы поставил ее в один ряд со своей единственной мамой, а она у меня была замечательная.

– Расскажи мне о чем-нибудь хорошем, Джуд, пожалуйста.

Я всю голову сломал, пока пытался вспомнить о чем-то хорошем, но вместо этого решил рассказать ей что-нибудь смешное. Благодаря Джесси у нас дома всегда было над чем громко посмеяться.

– Ты знала о том, что если засунуть виноград в микроволновку, то он там взорвется? Так вот, мы тоже узнали об этом только вчера, потому что Джесси вдруг взбрело в голову провести свой очередной нелепый эксперимент.

Лила тихо захихикала:

– Он и правда чокнутый! А что сказала на это ваша мама?

– Просто хмуро покачала головой и постаралась громко не рассмеяться. Джесси еще сказал, что теперь этим же способом можно готовить вкусный джем. Он растер все взорвавшиеся ягоды в пюре и намазал им сверху свой сэндвич с арахисовой пастой.

Теперь Лила уже захохотала в голос.

– Джесси ведь просто помешан на экспериментах над едой. Помнишь, как он раньше смешивал взрывную карамель с колой?

Я хмыкнул. Джесси тогда очень сильно расстроился из-за того, что у него не взорвался живот. Все ограничилось лишь тем, что он просто блевал без остановки.

– Кстати, ты знаешь, как по-настоящему зовут Капитана Кранча?[4] – Мне вспомнилась вдруг новая порция интересных фактов от моего брата Джесси.

– Нет. И как же?

– Капитан Горацио Магеллан Кранч.

– Да ладно. Ты все это выдумаешь!

– Не-а. Это чистая правда. А полное имя Минни Маус – Минерва. – Я окинул Лилу немного задумчивым взглядом. – Есть в тебе что-то от Минервы.

– Может быть. Ты знаешь, я теперь могу понять, почему она зовет себя Минни. С таким-то непростым имечком…

– Да… Уж кому, как не тебе, это понимать, Далила! [5]

Она вдруг поморщилась.

– Фу, никогда не называй меня так!

– Почему? По-моему, это прикольное имя.

– Серьезно?

– Ну да. Она ведь была библейской крутой обольстительницей.

– Она тогда предала Самсона. Кстати, даже не вздумай сейчас стричься, – сказала она.

– Это ты не вздумай стричь мои волосы, пока я мирно сплю.

– Звучит очень заманчиво.

– От тебя ведь всякого можно ожидать.

Лила опять громко засмеялась, и я поцеловал ее еще раз. И еще раз. И еще.

Меня разбудили тихие шаги мамы, вошедшей ко мне в комнату. Сонно моргнув, я немного размял свое плечо, онемевшее от лежания на полу. Я увидел мамино испуганное лицо и сразу понял, в чем дело.

– Ох, сыночек. Лила всю ночь была здесь с тобой? – прошептала тихо мама.

Я сонно сел и кивнул, запустив руку в свои длинные волосы. Глазами я нашел Лилу. Она все еще безмятежно спала на моей мягкой кровати, и я всерьез подумал о том, что, наверное, она давно уже не спала так крепко, как прямо сейчас. Именно по этой причине я и предложил ей прилечь здесь этой ночью, точнее, уже очень ранним утром. Она лишь успела снять свои кроссовки, и, как только ее голова коснулась подушки, тут же крепко уснула. Я немного колебался, стоит ли мне ложиться с ней рядом или нет, но в итоге расположился на твердом полу в спальном мешке. Нельзя сказать, что я сделал это из какого-то особого благородства или порыва. Мне всего семнадцать, и рядом с Лилой у меня сразу же встает, и это совершенно невозможно скрыть. Так что ложиться с ней в кровать я не стал из своих внутренних опасений, что во сне я не сдержу себя и начну об нее тереться, как мартовский кот.

– Не буди ее, – тихо сказал я маме.

Она только кивнула и печально улыбнулась. Пару секунд мы вместе с ней наблюдали за мирно спящей Лилой. Я собирался выйти из комнаты вместе с мамой, но стоило мне только дойти до двери, как я услышал сонный и тихий голос Лилы:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

День поминовения – национальный день памяти США, отмечаемый ежегодно в последний понедельник мая. Он посвящен памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооруженных конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие.

Вернуться

2

Национальная футбольная лига – профессиональная лига американского футбола в США.

Вернуться

3

Игрок нападения в американском футболе.

Вернуться

4

Лицо марки кукурузных хлопьев.

Вернуться

5

Возлюбленная библейского героя Самсона. Предала его тем, что остригла ему волосы, пока он спал, лишив его силы.

Вернуться