Кэтрин Литтлвуд
Пекарня Чудсов. Рецепт чудес

Посвящается Теду

Kathryn Littlewood

BLISS

Copyright © 2012 by The Inkhouse

Interior illustrations copyright © 2012 by Erin McGuire

Cover art copyright © 2012 by Iacopo Bruno

This edition published by arrangement with Inkhouse Media Group, Inc., and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

Оформление обложки Владимира Гусакова

Иллюстрации в тексте Эрин Макгуайр

Иллюстрация на обложке Якопо Бруно

© Н. С. Сечкина, перевод, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

Пролог
Щепотка волшебства

В свое десятое лето Розмарин Чудс увидела, как мама бросает в чан с тестом молнию. Тогда-то девочка и поняла, совершенно четко и ясно: родители творят в их семейной пекарне самое настоящее волшебство.

А началось все с того, что младший из детей Калхоунов, шестилетний Кенни, забрел в незапертую релейную на железнодорожной станции, дернул какую-то рукоятку и чуть не погиб от удара электрическим током. Мальчика не убило, но изрядно тряхнуло – так, что волосы встали дыбом и он оказался в больнице.

Узнав, что Кенни впал в кому, Парди, мама Роз, закрыла пекарню со словами: «Сейчас не время для выпечки», ушла на кухню и принялась за дело. Она трудилась без сна и отдыха, дни и ночи напролет. Отец семейства, Альберт, присматривал за братьями и сестренкой Роз, она же упрашивала маму позволить ей помогать на кухне. Мама, однако, лишь посылала ее в город за покупками: то за мукой, то за горьким шоколадом, то за стручковой ванилью.

Наконец, поздно вечером в воскресенье, когда над Горести-Фолз разразилась самая сильная за все лето гроза с громом, молниями и ливнем, молотившим по крыше крупной дробью, Парди объявила:

– Пора.

– Мы не можем оставить детей одних в такую непогоду, – сказал Альберт.

Парди сухо кивнула:

– Что ж, тогда придется взять их с собой. – Она повернулась к лестнице и, задрав голову, крикнула: – Дети, едем на экскурсию!

Роз даже заикала от волнения, когда отец усаживал ее вместе с двумя братьями и маленькой сестричкой в семейный минивэн. Туда же глава семейства положил большую банку с завинчивающейся крышкой. Банка была из мутного от старости синего стекла.

Ветер и дождь раскачивали минивэн, едва не сталкивая его с дороги, но Альберт, стиснув зубы, упрямо вел автомобиль на голую вершину Лысой горы.

– Уверена, что это необходимо? – спросил он жену, когда они оказались на месте.

– Кенни еще совсем ребенок. Я обязана хотя бы попытаться, – ответила Парди и, прихватив банку из синего стекла, выскочила из машины под дождь.

Роз глядела, как мама, шатаясь под порывами ветра, добралась до макушки горы и встала в самом центре. Сняв с банки крышку, Парди подняла сосуд высоко над головой. Тогда-то и сверкнула молния.

С леденящим душу треском первая стрела расколола небо надвое и ударила прямо в банку. Вся вершина горы озарилась сиянием, и мама Роз тоже вдруг вспыхнула, точно была сделана из света.

– Мама! – крикнула Роз и рванулась к двери минивэна, но Альберт удержал дочь.

– Пока рано, – объяснил он.

Последовала новая вспышка молнии, затем еще и еще… Роз уже не разбирала, от чего ослепла – от яркого света или собственных слез.

– Мамочка… – всхлипывала она.

А потом дверца автомобиля снова распахнулась, и Парди скользнула обратно в салон. Воняло от нее, как от сгоревшего тостера, она до нитки промокла, но в остальном выглядела целой и невредимой. Роз посмотрела на банку и увидела внутри сотни потрескивающих и подрагивающих прожилок голубого света.

– Давай-ка поскорее вези нас домой, – обратилась к мужу Парди. – Это был последний ингредиент.

* * *

Дома детей сразу отправили спать, однако Роз не легла в постель, а принялась тайком наблюдать за матерью. Парди подошла к стальному чану, наполненному пышным белым тестом. Аккуратно разместив банку из синего стекла над чаном, она открутила крышку. Голубые огоньки змейками заструились в тесто, отчего смесь приобрела мерцающий зеленоватый оттенок. Парди размешала все ложкой и шепотом произнесла: «Электро корректо», затем выложила смесь в прямоугольную форму и поставила в духовку.

– Розмарин Чудс, тебе давно пора быть в кровати! – не оборачиваясь, сказала она и затворила дверь на кухню.

Ночью Роз спалось плохо. Ей снились молнии и раскалившаяся докрасна мама, которая строго указывала дочери на постель.

Утром Парди переложила испеченный кекс на блюдо, при помощи кондитерского мешка покрыла его сверху тонким слоем глазури и крикнула мужу:

– Едем! Ты тоже, – прибавила она, указав пальцем на Роз.

В больнице Роз, Парди и Альберт вошли в палату, где лежал Кенни. На первый взгляд с мальчиком было все в порядке. Казалось, он просто спит. Вот только иссиня-бледная кожа и зловещие провода, тянущиеся к его телу, говорили об обратном. Единственным подтверждением того, что сердце Кенни все еще бьется, служило слабое пиканье прибора в тесной комнатке.

Мать малыша подняла глаза и, увидев миссис Чудс, тут же ударилась в слезы.

– Ах, Парди, слишком поздно для кексов! – воскликнула она, но мама Роз молча вложила крохотный кусочек выпечки Кенни в рот.

Долго, очень долго ничего не происходило, но потом… раздалось едва слышное «глп». Парди просунула между зубами Кенни кусочек побольше. На этот раз он подвигал языком и звук глотания прозвучал отчетливее. Наконец Парди удалось всунуть ему в рот целую ложку, и челюсти мальчика заработали сами собой. Кенни жевал и глотал, а перед тем, как открыть глаза, спросил:

– А молоко есть?

Глядя на это, Роз окончательно убедилась, что молва не лжет: выпечка из пекарни «Следуй за чудом» действительно волшебная, а мама и папа, хоть и живут в маленьком городке, ездят на минивэне и носят поясные сумки, – настоящие кухонные волшебники. Сам собой у девочки возник вопрос: «Я тоже стану кухонной волшебницей?»

Глава 1
Горести-Фолз

За последующие два года Роз вдоволь насмотрелась на большие и малые беды и несчастья, случавшиеся с жителями городка под названием Горести-Фолз, и на то, как ее родители потихоньку все исправляют.

Когда старый мистер Рук начал во сне бродить по чужим лужайкам, Парди напекла ему сникердудлей[1] «Спи-усни», смешав в массивном чане муку, коричневый сахар, яйца, щепотку мускатного ореха и зевоту хорька, с большим трудом добытую Альбертом. Мистер Рук съел сникердудли и перестал страдать лунатизмом.

Когда необъятный мистер Уодсворт угодил на дно колодца и пожарная бригада не смогла его вытащить, Альберт поймал в банку из синего стекла хвост облака, который Парди добавила в макаруны «Белое перышко». «Мне сейчас не до сладостей, миссис Чудс! – воскликнул мистер Уодсворт, увидев, что ему на веревке спускают коробку с макарунами. – Но и удержаться никак, ведь они таки-и-е вкусные!» Он уплел сразу две дюжины и после этого с легкостью выбрался из колодца – можно сказать, взлетел.

Наконец, когда на генеральной репетиции мюзикла «Оклахома!» в местном театре миссис Риззл, бывшая оперная дива, не смогла допеть свою партию из-за того, что охрипла, Парди испекла имбирное печенье «Звонкий голосок», для приготовления которого попросила Роз сбегать на рынок за корнем имбиря, а Альберта – набрать в банку соловьиных трелей, причем именно ночью. В Германии.

Как правило, Альберт смело отправлялся на приключения по сбору волшебных ингредиентов (кроме того случая, когда понадобилось раздобыть пчелиные укусы). Он всегда привозил требуемое с небольшим запасом и тщательно раскладывал все это по банкам из синего стекла, которые подписывал и прятал на кухне пекарни «Следуй за чудом», в специальном месте, где никто, кроме посвященных, ни за что бы их не нашел.

Роз обычно посылали за более скучными и менее опасными продуктами вроде яиц, муки, молока или орехов. Если она и сталкивалась с какими-то неожиданными ситуациями, то причиной всегда была исключительно ее трехлетняя сестренка.

* * *

Утром тринадцатого июля Роз разбудил оглушительный грохот металлических мисок по кафельному полу кухни. У кого другого от этого резкого, раскатистого звука волосы встали бы дыбом, а Роз лишь закатила глаза.

– Роз! – позвала мама. – Будь добра, спустись на кухню!

Девочка вытащила себя из постели и, как была, в майке и фланелевых шортах, поплелась вниз по деревянной лестнице.

Кухня в доме Чудсов одновременно служила кухней в пекарне «Следуй за чудом». Торговый зал, в котором родители Роз продавали выпечку, располагался в залитой солнцем гостиной, выходившей на оживленную городскую улицу. Там, где у прочих семейств обычно стоял диван и телевизор, у Чудсов был прилавок с витриной, полной выпечки, и кассовым аппаратом, а рядом – парочка диванчиков и скамеек со столами для посетителей.

Парди Чудс стояла посреди кухни, а вокруг нее валялись перевернутые металлические миски, лежали кучки муки, опрокинутый мешок сахара и ярко-оранжевые желтки дюжины разбитых яиц. Мучная пыль до сих пор кружилась в воздухе, точно дымок.

В центре этого хаоса на полу сидела младшая сестра Роз – Лик Чудс. На шее у нее висел «поляроид», по щеке было размазано сырое яйцо. Малышка победно улыбнулась и нажала на кнопку фотоаппарата.

– Базилик Чудс, – начала Парди, – ты промчалась по кухне и сбросила на пол все ингредиенты для утренних маффинов с маком. Тебе прекрасно известно, как сильно люди ждут этих маффинов. А теперь, выходит, не дождутся.

Лик на миг смутилась и нахмурила лобик, затем сверкнула улыбкой и выбежала прочь. Она была еще слишком мала, чтобы печалиться о чем-то дольше одной минуты. Всплеснув руками, Парди засмеялась:

– Она у нас такая очаровашка!

Роз в ужасе разглядывала учиненный младшей сестренкой беспорядок.

– Помочь тебе с уборкой? – предложила она маме.

– Нет, попрошу заняться этим вашего папу. А для тебя есть другое поручение. – Парди протянула Роз список, накорябанный на обратной стороне почтового конверта. – Съезди-ка в город вот за этими ингредиентами. – Она снова обвела взглядом загвазданную кухню. – И лучше прямо сейчас.

– Хорошо, мамочка, – ответила Роз, смирившись с тем, что в семье ей отведена роль доставщика.

– Ой, чуть не забыла! – воскликнула Парди. Она сняла с шеи серебряную цепочку и вручила ее дочери. Украшение на цепочке, которое Роз всегда считала обычным кулоном, при ближайшем рассмотрении оказалось серебряным ключиком в форме крохотного венчика.

– Езжай в мастерскую и попроси сделать дубликат ключа, он нам понадобится. Имей в виду, Розмарин, это очень, очень важное задание. – Роз внимательно рассмотрела ключик. Вещица, довольно изящная и красивая, напоминала сложившего лапки паучка. Роз часто видела ее у мамы на шее, но всегда считала, что это просто ювелирное украшение в экстравагантном вкусе Парди, такое же, как, например, брошь-бабочка, чьи крылышки раскрывались на целых полфута, или шляпная булавка в виде шляпки. – А когда все выполнишь, можешь сходить к Стетсонам и купить себе пончик. Правда, не понимаю, чем тебе так нравится их выпечка. Качество – ниже среднего.

На самом деле Роз терпеть не могла стетсоновские пончики: сухие, клеклые и на вкус как сироп от кашля. Ну а чего еще ожидать, если они продаются в заведении под названием «Пончики и авторемонт от Стетсона»? Зато покупка такого пончика сулила возможность положить семьдесят пять центов в протянутую ладонь Девина Стетсона.

Девина Стетсона, которому, как и ей, было двенадцать, хотя выглядел он гораздо старше, который пел тенором в городском хоре, у которого были светлые, песочного оттенка волосы, спадавшие ему на глаза, и который умел чинить порванный ремень вентилятора[2].

Всякий раз, как он проходил мимо Роз по школьному коридору, у нее находилась причина уткнуться взглядом в пол. В реальной жизни она ни разу не говорила ему фразы длиннее, чем «Спасибо за пончик», тогда как в ее фантазиях они с Девином уже успели прокатиться вдоль берега реки на его мопеде, устроить пикник на лугу, где читали друг другу стихи, а высокая трава щекотала им лица, и поцеловаться осенним вечером под уличным фонарем. Возможно, сегодня она сделает что-то из этого по-настоящему. Или не сделает. Разве Девин обратит внимание на какую-то пекаршу?

Роз повернулась к лестнице, собираясь идти одеваться.

– И еще кое-что! – крикнула ей вслед Парди. – Возьми с собой младшего брата.

Роз скользнула глазами по царящему на кухне беспорядку, а затем дальше – к задней двери, выходившей во двор, где ее младший брат, Шалфей Чудс, одетый в пижаму, самозабвенно, с залихватскими воплями, прыгал на огромном батуте. Роз застонала. Везти покупки в передней корзинке велосипеда нелегко, но таскать Алфи от двери к двери в десять раз труднее!

1. «Ореховая лавка Борзини» – 500 г макового семени

Роз и Алфи прислонили велосипеды к оштукатуренному фасаду «Ореховой лавки Борзини» и вошли внутрь. Спутать магазинчик с чем-то другим было невозможно: во всем Горести-Фолз только это здание имело форму земляного ореха. Алфи сразу направился к бочке с отборной эфиопской макадамией, запустил в бочку обе руки и подбросил два-три десятка орехов в воздух. Роз молча наблюдала за братом, а тот, словно дерганый жонглер, пытался поймать орехи ртом прежде, чем они упадут на пол.

В свои девять Алфи уже смотрелся записным комиком. Его голову венчала буйная копна бледно-рыжих, с золотом кудрей, а самой заметной частью лица были пухлые веснушчатые щечки. Крутые дуги рыжих бровей придавали ему постоянно удивленный вид.

– Алфи, зачем ты это делаешь? – поинтересовалась Роз.

– Я видел, как Тим подбрасывал попкорн и сумел поймать почти все зерна.

Тим, их старший брат и первенец Чудсов, обладал исключительной красотой: волнистые рыжие волосы и пронзительные серые глаза, как у сибирского хаски, – устоять перед ним не мог никто. В свои пятнадцать он занимался всеми существующими игровыми видами спорта, и хотя не всегда был в команде самым рослым, зато неизменно самым привлекательным. В общем, он относился к тому типу парней, которые, если подкинут вверх горсть попкорна, то поймают ртом все до последнего зернышка. Не выносил Тим только одного: когда к нему приставали насчет помощи в пекарне. Родители, надо сказать, особо и не приставали. Внешность, словно козырная карта, с каждым годом все больше играла Тиму на руку.

Мистер Борзини, фигурой и сам похожий на земляной орех, шаркая, вышел из кладовой в глубине лавки.

– Доброго денечка, Рози! – радушно заулыбался он, но, заметив рассыпанные по полу орехи, вмиг помрачнел. – Здравствуй, Шалфей.

– Нам, пожалуйста, полкило макового семени, – попросила Роз.

– Ср-р-р-рочно! – на итальянский манер прибавил Алфи, сложив пальцы щепотью и смачно поцеловав кончики.

Мистер Борзини улыбнулся Роз и протянул ей мешочек.

– Ну и юморист твой братец, Рози, – сказал он.

Роз вежливо улыбнулась в ответ, мечтая, чтобы и ее сочли юмористкой. Иногда она могла немного съязвить, но это ведь не одно и то же. Она не была так же красива, как Тим, и уже слишком выросла, чтобы все ее обожали, как Лик. Роз хорошо удавалась выпечка, что в основном говорило о ее тщательном подходе к делу и определенных математических способностях, но все же никто с восхищением ей не говорил: «Ого, Роз, ты такая старательная и так здорово считаешь!» В итоге Роз стала думать о себе как о посредственности, вроде тех актеров, что безмолвно слоняются на задворках съемочной площадки. Что ж, ничего не попишешь.

Поблагодарив хозяина лавки, Роз положила холщовый мешочек с маком в решетчатую металлическую корзинку, закрепленную над передним колесом велосипеда, вывела брата на улицу, и они тронулись дальше.

– Не понимаю, почему за покупками отправили нас, – бурчал Алфи, пока они поднимались по холму. – Раз Лик накосячила, пускай она и покупает все заново.

– Алфи, ей всего три года.

– И вообще, с какой стати мы обязаны работать в этой дурацкой пекарне? Если мама с папой не справляются сами, не стоило и открывать заведение.

– Ты же знаешь, они не могут не печь. Это их призвание, – пыхтя от подъема в гору, сказала Роз. – Кроме того, без них город рухнет. Всем нужны наши пироги, кексы и маффины – просто чтобы все шло как положено. Мы трудимся на благо людей.

Роз хоть и закатывала глаза от подобных фраз, однако втайне любила помогать родителям. Ей нравилось слышать облегченный мамин вздох, когда она привозила домой все необходимое; нравилось, как папа обнимал ее, когда ей удавалось приготовить идеально рассыпчатое песочное тесто; как горожане мычали от удовольствия, откусив первый слоистый кусочек еще теплого шоколадного круассана. И да, ей нравилось, как смесь ингредиентов, обычных и не очень, не только делала людей счастливыми, но порой творила самые настоящие чудеса.

– Хотел бы я прочесть городской закон о детском труде! Уверен, родители не имеют права нас заставлять, – сказал Алфи, обгоняя сестру.

Роз притормозила и зажала нос пальцами:

– А ты не имеешь права так вонять!

– Я не воняю! – возмутился Алфи, но потом на всякий случай понюхал подмышки. – Ладно, может, самую малость.

2. Флористка Флоренс – дюжина маков

Флористку Флоренс дети застали мирно дремавшей в мягком кресле. Никто в Горести-Фолз не знал ее точного возраста, но, по общему мнению, старушке не могло быть меньше девяноста. Магазинчик Флоренс напоминал скорее уютную гостиную, чем цветочную лавку: золотой солнечный свет просачивался между пластинами жалюзи и падал на небольшой диванчик, возле пыльного камина лениво развалился толстый полосатый кот. Под окном рядком выстроились вазы, заполненные цветами всех видов и оттенков, к потолку были подвешены с десяток кашпо с сочно-зелеными вьющимися растениями.

Роз отвела от лица завесу из плюща и робко кашлянула. Флоренс медленно открыла глаза:

– Кто здесь?

– Это я, Розмарин Чудс.

– А-а, вижу, – недовольно проворчала старушка, словно появление покупателя вызвало у нее досаду. – Что… тебе… предложить? – прокряхтела она, поднимаясь с кресла, и зашаркала к окну, подле которого стояли вазы.

– Дюжину маков, пожалуйста, – сказала Роз.

Флоренс с тяжким вздохом наклонилась за тонкими, как папиросная бумага, алыми цветками. Однако, заметив Алфи, она оживилась:

– Это ты, Тим? А кажись… повыше ростом был.

– Да нет, – засмеялся Алфи, польщенный тем, что его приняли за старшего брата. – Я Шалфей. Все говорят, мы с Тимом очень похожи.

– Да уж, я, верно, буду скучать, когда этот сердцеед уедет в колледж, – снова заворчала Флоренс.

Всех разбирало любопытство, чем займется старший из братьев Чудс, когда вырастет и наконец сможет покинуть городок. Казалось, красавчику Тиму суждено уехать отсюда, а ей, Роз, – остаться. Интересно, если она всю жизнь проведет в Горести-Фолз, то закончит так же, как Флоренс? Будет целыми днями дремать в кресле, ожидая чего-то необыкновенного и волнующего, но в глубине души понимать, что ждать напрасно.

С другой стороны, уехать из города – значит расстаться с пекарней. Если Роз уедет, то никогда не узнает, где мама держит все эти волшебные банки из синего стекла. Никогда не научится вмешивать в глазурь дуновение северного ветра, чтобы растопить холодное сердце человека, лишенного любви. Не поймет, как правильно рассчитывать оптимальные пропорции смеси из жидкой магмы, питьевой соды и лягушачьих глазок, которая, по словам мамы, способна почти мгновенно срастить сломанные кости.

– А у тебя что интересного, Розмарин? – спросила старушка, заворачивая маки в коричневую оберточную бумагу. – На свидания с мальчиками бегаешь?

– Мне не до этого, я за Алфи присматриваю, – резче, нежели собиралась, ответила Роз.

У нее и правда не было времени ходить на свидания с мальчиками, а даже если бы и было, она все равно бы не пошла. В представлении Роз свидание – это что-то странное и чуточку противное, как суши. Конечно, ей ужасно хотелось бы стоять на вершине Воробьиной горы вместе с Девином Стетсоном и обозревать город с высоты, пока осенний ветер треплет им волосы и с шелестом гоняет листья. Но не как на свидании.

Тем не менее именно из-за Девина сегодня утром она приняла душ, хорошенько расчесала черные, длиной до плеч волосы и надела любимые джинсы и голубую блузку с нарядной (но не чересчур, а в самый раз) отделкой кружевом. Роз знала, что не уродина, но ведь и красавицей ее не назовешь. Она была уверена: если в ней и есть что-то привлекательное, то явно не лицо, а нечто скрытое глубоко внутри. Мама, очевидно, считала так же. «Ты не похожа на других девочек, – сказала она однажды. – У тебя отличные способности к математике!»

Продолжая ломать голову, отчего в ней не могут совмещаться и способности к математике, и хорошенькое личико, Роз забрала маки и вместе с Алфи вышла из магазинчика Флоренс.

3. Открытый рынок Поплара – 1 килограмм яблок сорта «ранет»

Брат с сестрой налегли на педали, и короткий рывок через железнодорожную насыпь привел их на открытый рынок, где с раннего утра толпилось столько народу, что проходы между рядами фруктовых и овощных палаток напоминали автодорогу в час пик.

– Мне нужны яблоки! – крикнула Роз, помахав вскинутой рукой.

– Их продают в третьем ряду! – отозвался один из продавцов, чья голова скрывалась за персиками, выложенными на прилавке высокой горкой.

Алфи перегородил движение в проходе: взял в руки две большие мускатные тыквы и начал изображать, будто упражняется с гантелями.

– Зачем ты это делаешь? – недоуменно спросила Роз.

– Качаю мышцы, как Тим, – пропыхтел Алфи, побагровев от натуги. – Мы с ним собираемся стать профессиональными атлетами. В пекарне я ни за что не останусь.

Роз выхватила тыквы из раскинутых рук брата и вернула на место.

– Мы помогаем людям, – шепнула она на ухо Алфи. – Как добрые пекари-волшебники.

– Если мы волшебники, где же наши волшебные палочки, совы и шляпы? И где главный злодей? – возразил Алфи. – Смирись, сестричка: мы – обыкновенные булочники. И пока ты тут до скончания века будешь печь пироги, мы с Тимом рванем в Париж создавать новые модели кроссовок.

Алфи уехал вперед, и Роз осталась в одиночестве. Пакет с яблоками оттягивал ей руки.

4. Замочная мастерская мистера Клайна – ты знаешь, что делать

В ржавом вагончике на окраине города Роз передала мистеру Клайну изящный серебряный ключ в форме венчика. Мистер Клайн внимательно рассмотрел его через толстые, как английские маффины, очки.

В мастерской не было окон, и все поверхности покрывал тонкий слой серой пыли, как будто мистер Клайн только что вернулся из затянувшегося отпуска. Роз вдохнула через рот. В воздухе чувствовался металлический привкус.

– Работа займет полчаса, – объявил мистер Клайн. – Придется вам погулять.

Алфи театрально застонал, а Роз, наоборот, обрадовалась. Замочная мастерская располагалась у подножия Воробьиной горы, а авторемонт и пончиковая Стетсонов – на ее вершине.

– Эй, братишка, – сказала Роз, – давай-ка поднимемся на горку.

– Нетушки! – замотал головой Алфи. – Не полезу я на эту кручу в такое пекло. Лучше схожу в «Горести-Сладости», посмотрю, не появились ли у них мармеладные мишки с новыми вкусами.

– Не упрямься. – Роз придержала его за плечо. – Здорово же будет! Постоим на смотровой площадке, поищем наш дом. Составишь мне компанию – я тебе пончик куплю.

– Ладно, – неохотно согласился Алфи. – Только, чур, – он выставил вверх указательный палец, – я сам выберу какой.

5. «Пончики и авторемонт от Стетсона»

К тому времени, как они добрались до вершины, Роз изрядно запыхалась. «Пончики и авторемонт от Стетсона» занимали невзрачную каменную постройку, украшением которой служили запчасти от старых автомобилей. На клумбах из отслуживших свое резиновых покрышек росли анютины глазки, а вывеска «Пончики» была подвешена к прибитому над дверью бамперу.

Дрожа от волнения, Роз откинула со лба взмокшие черные волосы. Ее не пугали пауки, она не боялась ездить на велосипеде по бездорожью или обжечь пальцы о горячий противень – все это уже стало частью ее повседневности, – но оказаться в одной комнате с симпатичным ей парнем! Вот что страшило по-настоящему.

В тот самый момент, когда она собралась с духом и двинулась по дорожке к входной двери, Девин Стетсон с развевающимися на ветру пшеничными кудрями промчался мимо нее на мопеде вниз по склону. По всей видимости, на это утро отец отпустил сына из лавки.

Внутри у Роз все перевернулось. Такое же ощущение возникает, когда слишком сильно раскачиваешься на качелях, а желудок за тобой не поспевает и трепыхается в животе, точно выброшенная на берег рыба.

Глядя вслед Девину, Роз готова была поклясться, что он на миг обернулся и посмотрел на нее.

Алфи уже добрался до смотровой площадки и залез на внутренний парапет.

– Ух ты! Роз, смотри!

Роз встряхнулась и подбежала к парапету узнать, что привлекло внимание брата, – по извилистой городской дороге двигалась вереница полицейских машин. Отсюда, с высоты, Горести-Фолз был похож на картинку, которую, словно бело-голубые ножи, прорезали мчащиеся автомобили.

– Куда это они? – необычно тихим голосом спросил Алфи.

– Ну и ну. – Роз прищурилась. – Кажется, они едут к нашей пекарне.

Глава 2
Удар молота

– Может, они собираются арестовать Тима? – предположила Роз.

Бросив велосипеды на заднем дворе, брат с сестрой помчались к черному ходу. Три патрульные машины перегородили путь перед домом, а подъездную дорожку, словно рассевшийся питбуль, занимал массивный белый «хаммер» с тонированными стеклами.

Через открытое водительское окошко Роз и Алфи увидели мужчину в безупречно отглаженной полицейской форме и солнцезащитных очках.

– Они еще там, – сообщил он кому-то, поднеся ко рту рацию. – Я их знаю, они своего добьются.

Роз залезла на шлакоблочную плиту и всмотрелась в то кухонное окно, где жалюзи были подняты. Ее родители стояли по одну сторону большого разделочного стола на колесиках, который Парди в случае необходимости перекатывала по кухне, словно магазинную тележку для покупок, а напротив них – незнакомая женщина в строгом темно-синем брючном костюме. Парди и Альберт с тревогой переглядывались, ладонь Парди накрывала Поваренную книгу Чудсов, лежавшую на разделочном столе. В раскрытом виде Книга напоминала крупную белую птицу с распростертыми крыльями; в закрытом, как сейчас, казалась беззащитной и походила на маленькую буханку черного хлеба. Вот оно что, подумала Роз, кто-то явился за Книгой.

Каждый вторник Парди и Альберт отправлялись в городской кинотеатр на вечерний сеанс – в это время действовала акция «два фильма по цене одного», – оставляя детей на соседку, миссис Карлсон. Перед уходом Альберт непременно говорил: «В дом никого не впускайте! Правительственные агенты могут попытаться украсть наши рецепты!»

Никто из детей не воспринимал эти слова серьезно, кроме Роз – она знала, что папа вовсе не шутит. Девочка мельком видела страницы Книги со средневековыми изображениями бурь, огня, стен из острых шипов, истекающих кровью людей – не хотелось бы, чтобы подобные рецепты попали в руки тех, кто может применить их на деле.

Алфи тоже взобрался на шлакоблочную плиту, однако ничего разглядеть не сумел.

– Что там происходит? – спросил он сестру.

– Они хотят забрать Книгу, – с трудом проговорила она: в горле встал большущий ком.

Роз снова посмотрела в окно на необычную чугунную плиту, темневшую в углу кухни, точно гнездо диких пчел. Затем ее взгляд скользнул по ряду блестящих застекленных шкафчиков вишневого дерева в другом углу, по хитросплетению реек и грозди металлических крюков, что свисали с потолка в центре помещения с подвешенными на них ложками, половниками и лопатками всевозможных размеров. В глубине кухни виднелся огромный серебристо-серый планетарный миксер: чаша у него была такая большая, что в нее могла забраться (и порой забиралась) Лик, а спиральный крюк для теста – размером с лодочное весло. Роз обвела глазами все добро, нажитое родителями, пускай и скудное, и подавила всхлип.

Она представила, как маму и папу запирают в грязной тюремной камере, ее братья попрошайничают на улице, а страной правит шайка пекарей-тиранов, которые используют пироги и маффины в качестве оружия массового уничтожения.

– Я их остановлю, – пробормотал Алфи и подбежал к задней двери. Распахнув ее настежь, он заорал: – Мои родители не сделали ничего плохого!

Альберт и Парди рывком развернулись и зашикали на Алфи, но было поздно. Женщина в темно-синем костюме выглянула в заднюю дверь и жестом велела Алфи и Роз войти.

– Меня зовут Дженис «Молот» Хаммер. Я – мэр Скромнтона, – представилась она и сверкнула холодной улыбкой.

Роз вдруг поняла, что хотя гостья и не источает дружелюбие, но к ним явилась не за Книгой, а потому спросила:

– Зачем тогда тут полиция?

– Я велела выкрасить машины в цвета патрульных авто, чтобы на выезде мой кортеж смотрелся повнушительнее, вот и все. Со мной приехали мои коллеги, члены Попечительского совета Скромнтона: продавец цветов, адвокат и сантехник. Сантехник участвует в работе совета, только когда не занят прочисткой унитазов.

– Разве это законно – наряжаться в полицейскую форму? – осторожно спросил Алфи.

Мэр Хаммер смерила его цепким взглядом:

– Я приехала просить твоих родителей помочь Скромнтону в борьбе с летним гриппом. Такой жестокой эпидемии у нас прежде не бывало, это просто напасть какая-то! Мусорные баки переполнены бумажными носовыми платками, у врачей кончились запасы леденцов от кашля. Ухогорлонос в панике сбежал в свой кооператив[3] во Флориде. Трус! – (Альберт и Парди нервно хохотнули.) – В общем, я не знала, что делать. А потом вспомнила миндальные круассаны из вашей пекарни – люди божились, что после них лихорадку и насморк как рукой снимает. Поэтому и приехала сделать заказ на сорок дюжин. – Мэр снова повернулась к родителям Роз. – Понимаю, все очень спешно, но у меня просто нет выбора.

Парди заломила руки.

– Мы… мы бы и рады помочь, – запинаясь, начала она, – только на нашей кухне сорок дюжин круассанов не испечь. У нас всего-навсего маленькая семейная пекарня.

– Тогда едемте в Скромнтон! – рявкнула мэр Хаммер. – На кухне в мэрии можно приготовить столько, что хватит на целую армию. Будете печь свои миндальные круассаны у нас. А после займетесь тыквенным чизкейком.

– Тыквенным чизкейком? – наморщил лоб Альберт.

Мэр Хаммер порылась в своем черном кожаном портфеле и достала оттуда пожелтевшую вырезку из газеты «Новости Горести-Фолз». Заголовок статьи гласил: «Десятилетний мальчик, больной свиным гриппом, чудесным образом исцелился, съев тыквенный чизкейк из пекарни Чудсов».

Альберт вытер руки о фартук.

– Ха! – воскликнул он. – Было бы неплохо. Но это все выдумки – мальчишка просто притворялся, чтобы не ходить в школу!

Никому, кроме своих детей, родители не признавались, что выпечка из их пекарни волшебная. «Если пойдут слухи о магии, – всегда говорила Парди, – сюда ринутся толпы и наша маленькая пекарня перестанет быть маленькой и нашей, а превратится в огромную фабрику. Семейный бизнес рухнет».

Когда кто-то порой обращал внимание на удивительные эффекты кексов, печенья и пирогов из пекарни Чудсов, Альберт и Парди лишь отмахивались, утверждая, что все это – естественный результат сочетания идеально выверенного рецепта и правильного приготовления.

Роз, однако, помнила, как мама с папой пекли тот самый чизкейк. Притаившись на лестнице, она подглядела, как поздним вечером после закрытия пекарни родители смешали содержимое нескольких банок из синего стекла, как над чашей с тестом поднялось и закружилось над маминой головой облачко лилового тумана, как шипела и стреляла смесь, плюясь во все стороны розовыми, зелеными и канареечно-желтыми искрами. Роз бы все на свете отдала, чтобы печь так же! Подобный процесс вызывал благоговение, пускай детали и хранили в тайне.

Мэр Хаммер нетерпеливо барабанила носком туфли по полу.

– Меня не волнует, исцеляют ли ваши чизкейки на самом деле, главное, людям они нравятся и от них улучшается самочувствие. Именно то, что нам надо.

Мягким и сладким, как печенье с шоколадной крошкой, голосом Парди осведомилась:

– Что ж… и как много времени, по-вашему, на это может потребоваться?

– Не больше недели, – ответила мэр.

– Прошу прощения, мэр Хаммер. Наша пекарня работает вот уже двадцать пять лет и за это время ни разу не закрывалась дольше чем на один день. Мы никак не можем позволить себе уехать на неделю.

Мэр Хаммер кивнула одному из своих телохранителей, и тот передал ей чековую книжку в кожаном переплете. Нацарапав на чеке несколько цифр, она показала его хозяевам пекарни. Альберт и Парди ошеломленно переглянулись, точно у них на глазах кто-то вытащил из шляпы кролика – очень дорогого кролика, усыпанного брильянтами.

– Сколько нулей! – ахнул Альберт.

Парди поглядела на гостью с сомнением:

– Мы сделаем это…

– О, замечательно! – воскликнула мэр Хаммер, протягивая чек.

– Вы не дали мне договорить. – Парди разорвала чек на кусочки. – Мы сделаем это бесплатно.

Роз улыбнулась. Мама и папа могли бы сказочно разбогатеть, а после стать директорами компании и носить элегантные серые костюмы, потягивать дорогое шампанское, ездить на заднем сиденье шикарных автомобилей, как мэр Хаммер, – но предпочли богатству скромные комнаты над тесной кухней своей крошечной пекарни.

Мэр Хаммер потянулась через стол и заключила обоих Чудсов в объятия.

– Мы доставим вас на место, как только вы соберетесь. Жду вас в хаммерском «хаммере».

* * *

Роз громко постучала в дверь комнаты братьев. Рукописная табличка на двери гласила: «Приемные часы: 15:00–16:00».

– Тим! – крикнула Роз. – Мама с папой уезжают! Пожалуйста, выйди.

На часах было всего одиннадцать утра, а Тим, как правило, не вылезал из своей берлоги раньше полудня. Роз приоткрыла дверь. При помощи перекинутой через веревку простыни Тим разделил комнату на две половины; его половина, разумеется, находилась за занавеской, однако из-за краешка простыни Роз разглядела белый носок, свисавший с большого пальца ноги старшего брата. Она вошла в комнату, отдернула простынь и потрясла Тима за широкое голое плечо:

– Тим!

Тот недовольно застонал:

– Тебе лучше придумать хорошее оправдание, потому что ты разбудила меня на середине баскетбольного матча!

– Мама и папа уезжают на целую неделю и оставляют пекарню на нас!

Стоило Роз произнести это вслух, и ей сразу представилось, как она порхает по кухне в мамином фартуке в бело-голубую клетку, листает Поваренную книгу Чудсов, просеивает муку, растапливает на водяной бане шоколад и добавляет в тесто слезы девушек с разбитым сердцем, последний вздох доброго человека, щепотку горькой, похожей на мел, растолченной золы из летних походных костров или… да мало ли что еще она добавит! А потом повернет коленчатую рукоятку, чтобы поднять секретный грозовой разрядник, с помощью которого иногда разжигали главную духовку, и – вуаля! – Роз творит волшебство. Если она порой и ворчала, когда ее просили помочь на кухне, то только потому, что эта помощь никак не была связана с магией. Настоящая магия, та, что хранится в банках из синего стекла, стоит любых усилий, считала девочка.

– Серьезно? – Тим резко сел в кровати. – Вот здорово!

– Еще бы, – согласилась Роз. – Мы сможем печь сами!

– Поправочка, ми эрмана[4], – насмешливо фыркнул Тим. При каждом удобном случае он вставлял в речь испанские словечки – готовился к тому дню, когда станет самым знаменитым скейтером в Барселоне. – Ты сможешь печь сама. Лично я буду расслабляться по полной.

* * *

На первом этаже Альберт опустил жалюзи на всех кухонных окнах, Парди зажгла свечку. Вот что значит вступить в тайное общество, подумала Роз. Она стояла, вытянувшись в струнку, и ждала указаний родителей. Тим, подпирая подбородок ладонями, сидел на разделочном столе и зевал от скуки.

– Нам очень не хотелось бы оставлять вас одних, – начала Парди, – но в соседнем городке без нас не обойтись. Мы попросили Чипа выходить эту неделю на полный день, но в любом случае у него не получится и управляться с выпечкой, и стоять за кассой, поэтому от вас двоих потребуется больше помощи, чем обычно.

Роз затрепетала от волнения, когда ее отец взял в руки Поваренную книгу.

– Но сначала – самое главное, – сказал он, открыв стальную дверь огромной холодильной камеры, и вошел туда вместе с Книгой.

Роз и Тим последовали за ним в узкий коридор, с обеих сторон от пола до потолка заставленный коробками с обычными продуктами – молоком, сливочным маслом, яйцами, шоколадом, орехами и тому подобным. Под потолком помаргивала неяркая флуоресцентная лампа.

В конце коридора на стене висел выцветший зеленый гобелен. Роз видела его и прежде – например, когда выгружала в холодильник коробки с яйцами после похода на птицеферму – и неизменно испытывала к нему интерес. Гобелен был толстый, как персидский ковер, и весь покрыт затейливой вышивкой: вот – мужчина замешивает тесто, вот – женщина разжигает огонь в печи, тут – малыш в ночной сорочке лакомится кексом, там – старик сачком ловит светляков, а здесь – девочка посыпает глазурь на торте сахарной пудрой.

Парди положила ладонь на дочкино плечо:

– Солнышко, ты сделала дубликат ключа, как я просила?

Роз похлопала себя по нагрудному карману, достала два серебряных ключика: один – потускневший от времени, тот, что утром дала ей мама, и второй – новенький, изготовленный мистером Клайном, – и отдала их отцу. Старый ключ Альберт спрятал в карман, затем отвернул гобелен, за которым обнаружилась невысокая деревянная дверь: поблекшие от времени доски, кованые петли – такие двери делали раньше, когда люди были ниже ростом. Альберт вставил бородку нового блестящего ключа в замок, выполненный в форме восьмиконечной звезды, и провернул его влево. Дверь со скрипом отворилась. Альберт дернул за древнюю медную цепочку – и над головами зажглась пыльная лампочка. Роз глазела, разинув рот от изумления.

Дверь вела в крохотную, обшитую деревом комнатку размером с чулан, полную сокровищ Средневековья, среди которых выделялся портрет худощавого мужчины с усами, облаченного в длинную темно-фиолетовую мантию. На табличке в нижней части рамы старинными, почти неразборчивыми буквами было выведено: «ИЕРОНИМ ЧУДС, ПЕРВЫЙ ПЕКАРЬ-ВОЛШЕБНИК». Еще там находилась гравюра с изображением женщины в фартуке, которая подавала королю, сидящему за длинным пиршественным столом, дымящийся, будто только что из печи, пирог. «АРТЕМИЗИЯ ЧУДС, ДАМА-ПЕКАРЬ, УДОСТОЕННАЯ ЧЕСТИ ПРЕПОДНЕСТИ ПИРОГ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ КАРЛУ II», – значилось на табличке. Фото в желтовато-коричневых оттенках сепии запечатлело мужчину и женщину, державшихся за руки перед пекарней, а рядом с фото висела вырезка из газеты 1847 года под заголовком: «Семейная чета пекарей Чудс прибывает в Нижний Ист-Сайд[5] кормить иммигрантов».

Сбившись в кучку, все четверо стояли в кладовой, при свете свечи разглядывая предметы из прошлого.

– Мы с вашей мамой называем эту комнату библиотекой, хотя предназначена она лишь для одной книги. Книга эта важнее всех книг во всех библиотеках страны, вместе взятых, так что, да, это – библиотека.

Увиденное произвело впечатление даже на Тима.

– Готов поспорить, ты рад, что стал Чудсом, а, пап? – воскликнул он.

Альберт кивнул. Женившись на Парди, он взял ее фамилию, а не наоборот. «Кто станет цепляться за фамилию Хряклинс, если можно сделаться Чудсом?» – в шутку говаривал он.

Альберт установил Поваренную книгу на запыленный постамент в центре тесной кладовой, и все сгрудились вокруг него, едва умещаясь в комнате.

– Книга хранится здесь. Выносить ее отсюда или даже прикасаться к ней запрещается, – промолвил отец. – Роз, я отдаю ключ тебе. – Он повесил ключ на шнурок, завязал концы на узел и протянул дочери.

«Как мама догадалась, что понадобится дубликат ключа?» – пронеслось в голове Роз, однако она отогнала эту мысль. Мама просто знает такие вещи, это часть ее волшебных способностей.

Роз взяла ключ с раскрытой отцовской ладони и накинула шнурок на шею. Девочка уже была вся в предвкушении.

– Запомни: открывать эту дверь можно только при пожаре, – строго произнес Альберт, и его всегдашняя улыбка вдруг исчезла. – Если он начнется, ты должна попытаться спасти Книгу. Повторяю: во всех остальных случаях дверь не открывать. Никакого волшебства.

Все радостное волнение мигом схлынуло с Роз. Никакого волшебства? Но почему?

* * *

– Часы тикают! – крикнула из машины мэр Хаммер. – Пока мы тут разговариваем, эпидемия распространяется!

Альберт, пыхтя и отдуваясь, вынес на подъездную дорожку шесть кожаных чемоданов, потом по очереди загрузил их в багажник «хаммера». В одном чемодане лежала одежда, остальные пять были набиты банками с мадагаскарской корицей, сушеными крылышками фей, особым черным сахаром из лесов Хорватии, врачебным шепотом и дюжиной других ингредиентов – как обычных, так и загадочных.

Парди собрала всех детей перед домом.

– Роз и Тим, вы будете помогать Чипу на кухне, – сказала она.

– Почему я? – возмутился Тим. – Кухня – территория Роз.

Парди ласково потрепала сына по симпатичной загорелой щеке:

– Я знаю, Тимьян, ты справишься. – Она перевела взгляд на Алфи. – Шалфей, держись рядом с Роз. Помогай ей во всем.

– Обязательно! Лучше меня помощника не сыскать на всем свете! – Алфи хитро подмигнул сестре и остальным.

Роз устало закатила глаза. Вся помощь Алфи обычно заключалась в нытье и попытках произнести буквы алфавита с отрыжкой.

Альберт закончил укладывать багаж.

– Миссис Карлсон придет во второй половине дня. Будьте с ней любезны и ни в чем не перечьте. Она останется у нас на всю неделю, чтобы присматривать за Лик.

– Но она так орет со своим ужасным шотландским акцентом, что у меня аж уши закладывает! – пожаловался Алфи. – И вечно засыпает, когда смотрит телевизор или загорает. К тому же от нее странно пахнет.

– Так говорить невежливо, дружище, – укорил сына Альберт. – Хотя… отчасти ты прав. Роз, ты тоже приглядывай за Лик, если миссис Карлсон вдруг заснет.

Парди широко улыбнулась, но две крупные слезы все равно скатились по ее щекам.

– Дети, мы вас очень любим, – сказала она.

– Погодите! – крикнула Лик. – А фото?

Парди рассмеялась:

– Ну хорошо. Мэр Хаммер, не могли бы вы нас сфотографировать?

Мэр Хаммер громко вздохнула, показывая всем своим видом, что переживает из-за их задержки, однако взяла из протянутых ручек Лик «поляроид», направила объектив на семейство и спустила затвор.

После этого Парди и Альберт прыгнули на заднее сиденье «хаммера» и захлопнули дверцы. Автомобиль мэра пополз по дороге, три «патрульные» машины двинулись следом.

Роз повернулась к Тиму, собираясь сказать что-то вроде: «Я рада, что на этой неделе мы проведем больше времени вместе», но старший брат уже шагал по подъездной дорожке в сторону улицы.

– Официально объявляю: мои каникулы… – он нажал на кнопку своих «умных» часов, – начались!

Вот тебе на – помог в пекарне, называется! Роз вздохнула. Братья никогда не обращали на нее внимания, даже сейчас.

Алфи уже опять прыгал на батуте. Лик потянула сестру за рукав, вереща:

– Рози-Пози! Беда-беда!

– Что случилось, Лик?

– Слизень! Я наступила на слизня! – Сестренка подняла ногу и показала раздавленный трупик слизня, прилипший к подошве.

Роз расстегнула «липучки» на кроссовке Лик – некогда белоснежная обувь теперь приобрела цвет грязи, – сняла ее и обтерла подошву о траву, очищая от вязкой массы. Лик смотрела на останки слизня, вытаращив большие темные глазенки. Все говорили, что Лик – миниатюрная копия старшей сестры: черные волосы и челка, черные глаза, аккуратный носик, – но более хорошенькая. В пухлом личике Базилик было что-то, чего не хватало Роз, и вовсе не из-за возраста.

– Похороним его? – спросила Лик.

– Кого, слизняка? – нахмурилась Роз.

Лик торжественно кивнула и протянула сестре «поляроидное» фото: Парди и Альберт широко улыбались, обняв красавчика Тима, взъерошенного Алфи и очаровашку Лик. Роз стояла поодаль, но вы все равно бы ее не узнали, потому что в кадр попало только плечо.

Роз вернула фотографию Лик. Для нее началась очередная неделя той же унылой и неблагодарной работы, что и всегда.

Глава 3
Таинственная незнакомка

Перспектива помогать Чипу пугала Роз гораздо сильнее, нежели раздавленный слизень. Чип, который с незапамятных времен ассистировал Парди на кухне, уже прибыл. Он стоял у окна и смотрел вдаль – мимо слизняка, мимо качелей и живой изгороди, за пределы Горести-Фолз. Выбритый налысо и загорелый, он словно сошел с обложки журнала о бодибилдинге. В тот единственный раз, когда Роз отважилась с ним заговорить, она спросила о солдатских жетонах из серебристого металла, которые он носил на цепочке на шее. «Ты служил в армии?» – полюбопытствовала она. «В морской пехоте», – буркнул Чип. «Тогда почему ты работаешь помощником в пекарне?» – не отставала Роз. Он присел на корточки, так, чтобы его лицо находилось вровень с ее, шумно втянул воздух ноздрями и прошептал, глядя ей в глаза: «Потому что я люблю печь».

Роз уже представляла себе эту неделю: ей придется толочься на кухне бок о бок с верзилой Чипом и его мускулистым, точеным торсом, да к тому же пользоваться рецептами из скучнейшей поваренной книги Бетти Крокер[6], которую Альберт и Парди выдали ему перед отъездом. «Держи, Чип. Рецепты бери отсюда», – сказала Парди. «А как же ваша специальная книжка?» – фыркнул он. «С этой тебе будет проще разобраться», – ответила Парди и вручила ему книгу в мягком переплете с самым обыкновенным вишневым пирогом на обложке.

Роз страшно расстроилась из-за того, что родители в свое отсутствие не разрешили им пользоваться волшебной Поваренной книгой. Так не честно! Девочка посвятила пекарне всю свою жизнь! Кто, как не Роз, с раннего утра помогала родителям готовиться к новому дню, пока все ее ровесники еще сладко спали? Кто, как не она, сразу после школы бежала домой, чтобы заняться дневной уборкой? И ведь все это она делала без нытья и жалоб, в надежде, что в один прекрасный день тоже станет кухонной волшебницей. И вот теперь папа с мамой лишают ее единственного, о чем она мечтала, – испечь что-нибудь магическое.

Кто, как не Роз, присматривала за младшей сестричкой, когда другие отказывались? Роз посмотрела на Лик: та руками рыла ямку в земле, намереваясь захоронить погибшего моллюска.

– Нет у меня настроения для похорон, – сказала Роз. – Давай я лучше покачаю тебя на качелях. Идем.

Лик мгновенно забыла о слизняке и вприпрыжку поскакала к качелям – сооружению из деревянных досочек и железных перекладин, которое Альберт установил в прошлом году. Древесина отсырела и покрылась зеленым мхом, а ржавые цепи скрипели, когда Роз раскачивала сестренку взад-вперед.

– Сильнее! – Лик изо всех сил толкала воздух костлявыми коленками. – Выше, Рози, выше!

На ней, как обычно, была перепачканная рубаха в красную и белую полоску, на голове – такая же полосатая лента. Других нарядов Лик не признавала. Когда и то и другое полностью покрывалось пятнами грязи, пролитого сока и потекших фломастеров, Роз тайком, пока малышка спала, уносила вещи в стирку.

«Неужели я не заслужила позволения хотя бы чуть-чуть поколдовать? – спрашивала себя Роз. – Когда же наконец я буду вознаграждена за вечную беготню по поручениям и работу нянькой?»

Минуту спустя она услыхала слабый рокот мотоциклетного мотора. Звук приближался. Сердце в груди Роз заколотилось, точно разъяренная жаба, пойманная в коробку из-под обуви. Только один человек в городке раскатывал на мотоцикле (а точнее, мопеде), и звали его Девином Стетсоном. Роз лихорадочно перебирала в уме подходящие фразы на случай, если он вдруг остановится на подъездной дорожке Чудсов и заглянет на задний двор. «Привет. Как дела? Меня зовут Роз. Мы раньше не встречались? Что ты делаешь на моем заднем дворе?»

Девин скажет, что увидел караван патрульных машин и забеспокоился о ней. Потом признается, что отец послал его на Открытый рынок Поплара за черникой для нового вида маффинов, но он не в курсе, где находится это место. «Я знаю, – ответит Роз. – Давай покажу, едем». Она взберется на заднее сиденье мопеда, и тогда ее колени коснутся темно-синих джинсов Девина. Всю дорогу ее подбородок будет лежать на его плече, а его светлые волосы, развевающиеся на ветру, – хлестать ее по щекам. И пускай даже мопед Девина налетит на камень и Роз окажется в кювете и переломает ноги, она все равно ни о чем не пожалеет. Но нет, Роз не похожа на своих ровесниц. У Роз есть обязанности.

Сердитое урчание мотора замедлилось, и мотоцикл свернул на подъездную дорожку. Однако это оказался не проржавевший красный мопед Девина Стетсона, а сверкающий черный зверь с рулевой колонкой, формой напоминавшей бычью голову, с серебристым седлом и острыми рогами-рукоятками из того же металла. Фигура, полностью одетая в черную кожу, грациозно выскочила из седла и прислонилась к нему спиной.

Сердце Роз едва не выскочило из груди. Что-то слишком много зловещих незнакомцев сегодня на их подъездной дорожке. Она оглянулась: смотрит ли еще Чип в кухонное окно? Если надо, он разберется с чужаком, кем бы тот ни был, только вот Чип куда-то запропастился. Роз загородила собой младшую сестру.

Руками в кожаных перчатках, утыканных серебряными шипами, фигура в черном сняла с головы шлем. Мотоциклистом оказалась молодая женщина – высокая и самая роскошная из всех, кого Роз встречала за рамками телеэкрана: широкие темные брови, римский нос с небольшой горбинкой, короткие смоляные волосы стильно подстрижены, на губах – алая помада, крупные белые зубы поблескивают на солнце. Незнакомка словно сошла со страниц глянцевого журнала. Именно такой красоткой в душе мечтала стать Роз, когда вырастет.

– О-о-о, – с наслаждением протянула женщина. – Свежий воздух! Маленький городок! Обожаю маленькие городки! – Запрокинув голову, она расхохоталась гортанным смехом, затем расстегнула металлические кнопки на черной кожаной куртке и бросила ее на сиденье мотоцикла. Под курткой оказалась голубая блузка, отделанная кружевом, – очень похожая на ту, что была сейчас на Роз.

– Ты, должно быть, Розмарин, – промолвила нежданная гостья, неторопливой походкой направляясь к качелям. – Гляди-ка! – Она показала на свою блузку. – Да мы с тобой словно близняшки!

Как только женщина подошла ближе, Лик метнулась в кухню, бросив Роз в одиночестве цепляться за ржавые цепи качелей.

– Не надо меня бояться, котик! Я – твоя тетя Лили.

Эта женщина, кем бы она себя ни называла, улыбалась во весь рот, демонстрируя великолепные, сияющие, белоснежные зубы. Возможно ли, что Роз связана родством с кем-то настолько… красивым? Незнакомка походила скорее на топ-модель, чем на ее тетю.

Роз вызвала в памяти рисунок семейного древа Чудсов, изобразить которое им задали к уроку генеалогии в третьем классе. На широком плакатном листе она вывела свое имя, имена братьев и сестры: Розмарин, Тимьян, Шалфей, Базилик; выше – имена родителей: Альберт Хряклинс и Парди Чудс. Не забыла тетушек и дядюшек: с папиной стороны – тетя Алиса, тетя Янина и странный дядя Льюис; с маминой стороны – никого. Никакой Лили. Роз где-то слышала это имя, но не могла вспомнить где.

– Твоя мама дома? – осведомилась Лили. – Надеюсь, я выбрала удачное время. Я так соскучилась по старушке Парди Чудс!

– Мама никогда не упоминала, что у нее есть младшая сестра.

Запрокинув голову на тонкой длинной шее, Лили снова расхохоталась:

– Ну разумеется! – На лице Роз, должно быть, отразилось замешательство, потому что Лили поспешила объяснить: – Я не прихожусь тебе родной тетей. У прапрапрадедушки твоей мамы, Филберта Чудса, был брат по имени Альбатрос, мой прапрапрадедушка, так что, получается, мы с ней… пятиюродные сестры! Но «тетя Лили» звучит так здорово, согласна?

Роз снова мысленно воскресила перед глазами генеалогическое древо, припоминая, были ли там какие-нибудь Филберты или Альбатросы, но древо отчего-то превратилось в спутанные, буйные заросли.

– В общем, до меня дошли новости, что моя дорогая Парди родила ребеночка. И открыла пекарню! – подытожила Лили.

– Четверых детей, – уточнила Роз, ладонью заслонив глаза от солнца.

– Да что ты говоришь! Выходит, я чуточку опоздала! – Лили плавно прошествовала обратно к мотоциклу и принялась стягивать перчатки – палец за пальцем. – Видишь ли, я тоже занимаюсь выпечкой! Я выпустила книгу рецептов. То есть издала ее за свой счет, но не суть! Несколько месяцев я даже вела собственное радиошоу «Черпачок Лили»! Уверена, ты о нем слыхала.

Роз никогда в жизни не слышала о радиошоу под названием «Черпачок Лили», однако внезапно вспомнила, откуда знает имя новоявленной тети. Однажды, несколько лет назад, после ужина Роз помогала папе мыть посуду, как вдруг зазвонил телефон и Парди сняла трубку. На протяжении разговора мама произнесла едва ли с десяток слов, а все остальное время молча стояла, прислонившись к дверному косяку, и накручивала на палец телефонный провод. Когда звонок завершился, Альберт и Роз вопросительно на нее посмотрели.

– Это Лили, – сказала мама. У Альберта изумленно расширились глаза. – Она нас нашла. Хочет приехать погостить.

Альберта перекосило от ужаса:

– Ты же ей отказала, верно, дорогая?

– Разумеется, – кивнула Парди.

– Кто такая Лили? – поинтересовалась Роз.

– Никто, – отрезала Парди и ушла наверх.

Роз помотала головой, отгоняя воспоминания, приблизилась к Лили и тронула ее за плечо:

– Кажется, я кое-что о вас слышала. Как-то раз мама разговаривала с вами по телефону. Она не хотела, чтобы вы приезжали к нам в гости. – Сердце Роз гулко застучало. – Почему?

Лили вздернула брови:

– Давным-давно мой прапрапрадедушка Альбатрос жутко поссорился со своим братом Филбертом, потому-то Парди и не желает со мной общаться, и это такая досада! Вот я и приехала, чтобы навести стены!

– Вы хотели сказать «навести мосты»? – поправила Роз.

– Точно! – просияла Лили. – Послушай, милая, ты мне, конечно, не веришь, но я действительно твоя кузина! Или тетя! Да без разницы! У меня есть доказательство – фамильная метка! – Лили повернулась спиной и приспустила блузку, обнажив плечо – прекрасное, точно крыло ангела. Присмотревшись, Роз разглядела странное родимое пятно – кляксу, от которой тянулась вверх длинная полоса с загнутым кончиком. Точно такое же пятно было у Роз на бедре, у Лик – на шее, у Парди – на руке, у Тима и Алфи – на животе. Оно имелось у всех Чудсов. – Видишь, солнышко?

Алфи выбежал из кухни узнать, что это за черный бык очутился на их подъездной дорожке. Заметив родимое пятно на плече Лили, он закричал:

– У тебя тоже половник!

Лили развернулась и попыталась поднять крепыша Алфи на руки, но передумала и опустила на землю.

– Ты, должно быть, Шалфей! – воскликнула она.

– А вы кто? – Хихикая, он вывернулся из ее объятий.

Лили прижала палец к носу Алфи и поводила им туда-сюда.

– Я твоя тетя Лили! – объявила она и сделала изящный реверанс. – Я приехала, чтобы воссоединиться с семьей!

Глава 4
Тетя Лили спешит на помощь

– Мамы дома нет, – сообщила Роз, теребя низ блузки.

Тетя Лили подошла к мотоциклу и отцепила небольшой матерчатый чемоданчик, закрепленный сбоку, и сумочку поменьше в форме цилиндра. Сумочка была из малинового жатого бархата и меняла цвет в зависимости от угла зрения.

– Кажется, я прибыла в нужное время! – воскликнула Лили. – Лучший способ доказать твоим родителям мое желание наладить наши непростые отношения – позаботиться об их детишках, пока Парди и Альберт в отъезде, а, Роз?

Роз подумала, что все это, по меньшей мере, звучит подозрительно. Она мысленно взмолилась, чтобы мама и папа вдруг задним ходом вернулись на подъездную дорожку, вспомнив, что забыли взять смену нижнего белья. Но никто, конечно же, не вернулся.

– Наверное, вам стоит приехать, когда родители будут дома, – неуверенно сказала Роз.

Лицо Лили вытянулось, как у обиженного щенка.

– Я ведь только хотела помочь. В пекарне то есть. – Подхватив чемодан и сумочку, она медленно прицепила их обратно к мотоциклу. – Но вижу, мне здесь не рады.

– Не-е-е-ет! – завопил Алфи. – Роз, ты что творишь? Нельзя прогонять члена семьи! У нее же фамильная метка!

Роз посмотрела на профессиональную пекаршу, которая на всю неделю предлагала им помощь с выпечкой, затем перевела взгляд на Алфи, своего единственного сушефа[7], в самый неподходящий момент решившего поковырять в носу у окна. Ей и Чипу вдвоем не управиться, да и Тим с Алфи едва ли проявят рвение на кухне. А еще было в этой женщине нечто такое, что, вопреки всем подозрениям Роз, завораживало.

– Постойте! – окликнула Роз Лили. – Пожалуй… помощь нам пригодится.

– Ура-а-а! – обрадовалась Лили. – И я уже знаю, что мы сегодня приготовим на ужин!

«Что мы сегодня приготовим на ужин». Роз с невольным облегчением отметила это ее «мы».

* * *

Миссис Карлсон притащилась на задний двор позже обычного. Короткие светлые волосы она накрутила на бигуди, а сама нарядилась в расшитый пайетками топ и белые легинсы, явно ей тесноватые. В одной руке она держала переносной телевизор, в другой – упаковку овсяной крупы и прозрачный пластиковый контейнер с чем-то, что на вид напоминало желудок, а пахло и того хуже.

Алфи зажал нос и прогнусавил:

– Фу-у, что это?

– Собираюсь приготовить хаггис, – с густым шотландским акцентом ответствовала миссис Карлсон. – Хаггис – это овсяная каша, запеченная в бараньем желудке. Благодаря ему у тебя на груди вырастут волосы.

Алфи испуганно схватился за грудь.

– Вы очень любезны, миссис Карлсон, но в этом нет необходимости, – раздраженно произнесла Роз.

Миссис Карлсон взглянула на нее, по-птичьи склонив голову набок:

– Почему?

– Видите ли, – начала Роз, – к нам в гости приехала тетя, и она уже готовит ужин.

– Ваш отец не предупреждал ни о какой тете! – проворчала миссис Карлсон.

– Он… забыл, что она приезжает. – Роз нервно оглянулась по сторонам. – Но она уже здесь и будет готовить нам всю неделю.

Миссис Карлсон прошаркала к задней двери, где стоял металлический мусорный бак, и выбросила в него бараний желудок:

– Вот и славно. Мне и самой не очень-то и хотелось этого хаггиса.

* * *

Поскольку первый этаж в доме Чудсов целиком занимала пекарня, почти все время по вечерам семья проводила, собравшись за кухонным столом. Вообще-то, это был не стол, а целый уголок, как в кафе: две длинные темные деревянные скамьи с высокими спинками и красными кожаными сиденьями разделял полированный стол вишневого дерева, над которым висела кованая люстра, похожая на средневековый канделябр. За этим столом члены семьи завтракали, обедали и ужинали, а после ужина частенько возвращались к бесконечной игре в «Безумные восьмерки»[8], стараясь не толкаться локтями во время набора и сдачи карт.

В ожидании ужина мальчишки барабанили по краю стола ножами и вилками и скандировали:

– Ли-ли! Ли-ли!

Лик с ногами взгромоздилась на стол и уселась, как лягушка, так что голова оказалась зажата тощими коленками. Миссис Карлсон втиснулась между Тимом и Алфи, прижимая к груди кожаную сумочку.

– Что за дикая семейка! – воскликнула она.

Роз пожала плечами, чувствуя себя невидимкой по сравнению со своими чересчур шумными братьями и сестрой.

Тетя Лили уже час хлопотала в глубине кухни. Черный кожаный наряд мотоциклистки она сменила на воздушное белое платье из хлопка, в котором выглядела невероятно высокой, стройной и элегантной, пускай и трудилась в жаркой, набитой людьми кухне. Наконец новоявленная родственница водрузила на середину стола огромное ярко-оранжевое блюдо.

– Паэлья валенсиана! – провозгласила Лили. – Рис по испанскому рецепту. Я узнала, как его готовят, когда обучалась игре на классической гитаре под Барселоной.

Блюдо представляло собой гору душистого риса нежно-шафранного оттенка с кусочками цыпленка, острой копченой колбасы и морепродуктов.

– Выглядит просто делисьосо[9], тиа[10] Лили! – воскликнул Тим, который обычно не ел ничего, кроме лапши со сливочным маслом и лакрицы. Сегодня он надел отглаженную рубашку с воротником на пуговицах, а волосы при помощи геля превратил в торчащие шипы. Роз подозревала, что его внешний вид как-то связан с роскошной женщиной, порхавшей по кухне.

– Обожаю морепродукты! – оживленно заметила Лили. – Отец постоянно приносил домой мидий, креветок и моллюсков. Он был рыбаком.

– Значит, с вашей стороны в семье пекарей нет? – спросила Роз, предположив, что родимое пятно на плече Лили может быть вовсе не половником, а рыболовным крючком.

– Мои родные пробовали заниматься выпечкой, но у них не имелось… – Лили сделала паузу, – нужных ингредиентов. Поэтому вся семья переехала в Новую Шотландию и занялась рыбной ловлей. Но я такой жизни не хотела, поэтому купила мотоцикл и удрала в Нью-Йорк, чтобы стать блистательной актрисой.

– Была я там разок, – с набитым ртом пробурчала миссис Карлсон. – У меня украли кошелек, а потом голубь оставил на голове «подарочек» – ну, вы понимаете, о чем я.

Дети расхохотались.

– Да, Нью-Йорк, он такой, – сказала Лили, обмахиваясь руками. – Когда я туда приехала, то рассекала по Бродвею на Трикси – это имя моего мотоцикла, – и чувствовала себя безумно, упоительно живой! Потом я поняла, что мне негде жить, а денег хватит всего на пару хот-догов. Ну, и купила себе два хот-дога, а затем съела их в Центральном парке.

– Я бы поступил точно так же, тиа Лили, – пробасил Тим. Роз впервые видела, чтобы старший брат проявлял такое дружелюбие. Надо же, называет эту странную женщину «тиа Лили», словно знает ее всю жизнь!

– О да! – горячо поддержала Лили. – Иногда человеку просто необходимо съесть хот-дог. Короче, я брела на запад по Семидесятой улице, а тем временем уже смеркалось. Оглядевшись, я увидела маленькую кондитерскую с белыми ставнями и прелестными желтыми занавесками. В окошке висело объявление: «Требуется помощник». Я направилась прямиком туда и сказала: «Готова работать без оплаты, если вы позволите мне спать на кухне». И мне позволили! Там я и научилась печь.

– Тетя, возьмешь меня с собой, когда поедешь обратно? – спросил Алфи.

Лик выпрямилась в полный рост и начала прыгать по столу с криками:

– Нью-Йорк! Нью-Йорк!

– Возможно, когда-нибудь, – промолвила Лили.

Положив ладонь на спину Лик, она стала ласково утихомиривать девчушку, тогда как миссис Карлсон просто глядела с недовольной гримасой на маленькую бестию. Лили продолжала:

– Но в Нью-Йорк я поеду еще не скоро. Дело в том, что я собираюсь запустить собственное телешоу под названием «Волшебство за полчаса», поэтому я езжу по стране и собираю рецепты – самые лучшие и удачные рецепты, которыми не стыдно поделиться с миром.

– Роз! – воскликнул Алфи. – Давай покажем ей Книгу!

– Какую книгу? – Роз напряглась. Если Лили рассчитывает вызнать волшебные рецепты, то явилась не по адресу. – А, ты про нашу бухгалтерскую книгу! Алфи имеет в виду, что вас может заинтересовать наша модель предприятия.

Лили с улыбкой пожала плечами:

– Да нет, не нужно, я ведь пекарь, а не математик!

Роз метнула на младшего брата испепеляющий взгляд, но Алфи в ответ лишь высунул язык.

* * *

На следующее утро, спустившись в торговый зал, Роз застала Тима за уборкой. В жилете, наглаженных черных брюках и такого же цвета рубашке старший брат походил на официанта.

– Ты не дрыхнешь? – изумилась сестра. – Да к тому же… Эй, чем ты вообще занят?

Тим беспокойно покрутил головой по сторонам:

– Ничем. Так, убираюсь.

– С каких это пор ты научился пользоваться шваброй?

– Просто помогаю новой хозяйке.

Роз спросила себя, не следовало ли и ей чуточку принарядиться с утра. В отличие от большинства девочек в школе, которые щеголяли в брендовых джинсах, модных пиджаках со стразами и дорогих топах ярких расцветок, Роз по большому счету было все равно, в чем ходить. Во-первых, любая одежда на ней рано или поздно грязнилась: всему виной было растительное или сливочное масло, мука и прочие разнообразные ингредиенты с кухни Чудсов. А во-вторых, никакая новая блузка не превратит ее в гламурную красотку и уж точно не заставит Девина Стетсона обратить на Роз внимание. Только выдаст, как сильно она старается выглядеть лучше.

Однако на фоне тети Лили в ее шикарных нарядах Роз чувствовала себя чумазым уличным мальчишкой и всерьез подумывала совершить вылазку в магазин и тоже прикупить себе что-нибудь сногсшибательное.

Роз миновала распашные двери, отделявшие торговый зал от кухни, и увидела Чипа, который взбивал яичные белки в планетарном миксере.

– О, эти морпехи! – Лили, будто веером, помахала на себя кончиками пальцев. Она стояла у стола и месила тесто, вместо наряда из черной кожи на ней был ярко-красный сарафан в белый горошек. – Знаешь, а я ведь целый год отработала шеф-кондитером на круизном лайнере!

Чип оторвал взгляд от миксера и шагнул к Роз:

– Доброе утро, Рози!

– Чип, дорогуша. – Лили коснулась его плеча. – Нам с Рози надо посекретничать о своем, о женском. Сходи на перерыв, выпей чашечку кофе.

Чип с облегчением выдохнул и удалился с кухни.

Роз так и разинула рот. Каким образом эта женщина покорила грубоватого и нелюдимого Чипа? С чего вдруг Тим взялся за уборку? В тете Лили словно был какой-то скрытый электрический заряд, что-то, благодаря чему для нее тебе хотелось надеть свой лучший наряд и улыбаться всем и каждому. Но что же это? Роз тщетно ломала голову.

– Поможешь мне с меренгами? – Лили вытащила чашу со взбитыми белками из-под миксера и протянула Роз ложку.

Вооружившись ложками, они вдвоем стали выкладывать воздушные облачка белков на застеленный пергаментом противень. Лили работала проворно, с легкостью – точно балерина крутила пируэты, – лицо выражало спокойную сосредоточенность: губы плотно сжаты, брови слегка нахмурены.

– Итак, Роз, чем бы ты хотела заниматься, когда вырастешь? – поинтересовалась тетя.

Роз уставилась в потолок. Прежде никто ее об этом не спрашивал. Иногда ей хотелось только печь и печь, а иногда казалось, что она заорет во все горло, если увидит еще хоть один маффин. Порой она мечтала сбежать из Горести-Фолз, а порой думала, что стоит ей уехать, как сердце превратится в сморщенный темный орех, а потом и вовсе остановится.

– Пока не знаю, – наконец ответила девочка.

Лили поставила противень с меренгами в духовку.

– А я хочу объездить весь мир и со всеми перезнакомиться. Не понимаю, как можно изо дня в день делать одно и то же, посещать одни и те же места, общаться с одними и теми же людьми. Я бы просто умерла от скуки!

Роз поежилась. Тетя Лили только что описала ее собственную жизнь.

– Вообще-то, размеренная повседневность успокаивает. – Роз посмотрела через распашные двери в торговый зал. Тим как раз перевернул табличку на двери, сменив «Закрыто» на «Открыто», и перед кассой уже выстроилась очередь. – Взгляните на этих людей. Я знаю каждого.

– Расскажи мне о них, – негромко попросила Лили.

– Хорошо. Видите у прилавка мужчину в свитшоте с лягушками? Первый в очереди.

Лили кивнула.

– Это мистер Бэсстол, столяр. – Мистер Бэсстол носил густую седую шевелюру и черные усы, а потому Роз он всегда казался двоюродным братом Альберта Эйнштейна. Спереди на его свитшоте красовалось изображение дюжины лягушек. – Каждое утро он покупает морковный маффин с отрубями.

Лили вытянула шею:

– А что скажешь о женщине, которая стоит сразу за ним? Вон та, со странной прической.

Женщина была такая низенькая, что Лили – Роз это знала – могла видеть только ее прическу – башню из седоватых волос, которая по бокам расходилась на два остроконечных пика, напоминавших волчьи уши.

– Это мисс Репей, моя учительница биологии. Она влюблена в мистера Бэсстола. А он – в нее. Но они еще ни разу нормально не поговорили друг с другом.

– Тайная любовь! – ахнула Лили. – А тебе откуда известно об отношениях между ними?

– Однажды мистер Бэсстол пришел к нам на урок биологии, чтобы показать слайд-шоу с лягушками. Мисс Репей все время смотрела на него с блаженной улыбкой, а он отводил глаза, хотя ясно было, что он просто пытается скрыть свои чувства. – Роз прекрасно знала эту технику – сама пользовалась ею всякий раз, как Девин Стетсон проходил мимо по школьному коридору.

Глаз Лили увлажнились.

– У меня есть тайна. – Она подалась вперед. – На самом деле я родом не из Новой Шотландии. Мой отец был военным, и мы каждый год переезжали. По большому счету у меня нет родного города, поэтому я и не понимаю, как можно провести всю жизнь, оставаясь на месте. – Покачав головой, Лили зажмурилась, а когда открыла глаза, на ее лице снова сияла улыбка. – Это же так скучно! Все в этом городишке будто застряли в одной точке и совсем не меняются.

Роз напряглась:

– Вы и мою маму имеете в виду?

Лили одной рукой обняла ее за плечи:

– Я не в плохом смысле. Понимаешь… твоя мама сделала свой выбор. С ее способностями она могла прославиться, а вместо этого осела здесь. – Лили широко улыбнулась. – У тебя тоже есть способности, Роз, я вижу. Вопрос лишь в том, как ты ими воспользуешься.

Роз вспыхнула. Никто и никогда не называл Роз способной, все звали ее по имени – Роз, и только.

Она понемногу начала осознавать, что за странные чары околдовали Тима и Чипа. Царственным великолепием эта женщина превосходила даже единорогов. Ну, либо же тетя Лили просто умела сказать нужные слова в нужное время.

– Тиа Лили! – крикнул из торгового зала Тим. – Круассаны закончились!

Лили взяла в руки поваренную книгу Бетти Крокер с обыкновенным вишневым пирогом на обложке:

– Вы отсюда берете рецепты? Я полагала, у твоей мамы есть что-то… поинтереснее.

– Нет, мы печем по этой книжке, – нервно сказала Роз. – Рецепты обычные, просто мама готовит с любовью.

* * *

Рядом с тетей Лили дети замечательно проводили время. Сегодня Лик, как всегда, скакала по кухне, однако, в отличие от Парди, Лили не спотыкалась о нее и не роняла все ингредиенты на пол, а грациозно танцевала вокруг малышки и даже смогла ее угомонить:

– Лик, мне нужно, чтобы ты разложила изюм по формочкам для маффинов, в каждую – по десять изюминок. Справишься?

Лик энергично закивала, уселась на полу и принялась медленно и тщательно раскладывать изюм по формам, пока ее не сморило от усталости. Так на полу она и уснула – свернувшись клубочком подле холодильной камеры.

За кассой Тим улыбался покупательницам, охавшим и ахавшим, каким красавцем он выглядит в рубашке и жилете. Чип носился из зала на кухню и обратно, словно официант в пятизвездочном ресторане, вытянувшись во весь рост, заложив одну ладонь за спину, а другую, на которой держал подносы с печеньем и кексами, высоко подняв над головой. В пять часов, когда его смена закончилась, он так погрустнел, что Лили предложила ему остаться на ужин.

Миссис Карлсон пришла в ужас, увидев, что все члены семьи, скрестив ноги по-турецки, уселись во дворе на одеяле для пикника, а Чип и Лили нарезают баранью ногу размером с кондиционер.

– Так. Очередной кулинарный изыск на подходе? – язвительно осведомилась миссис Карлсон. – Неужто карри?

– Нет, мэм, – проворковал Алфи. – Баранья нога с этим, как его… зизики.

– Дзадзики, – со смехом поправила его Лили. – Это греческий соус на основе йогурта.

Лик сидела на коленях у Чипа и долго обсасывала один и тот же кусок мяса. Алфи и Тим рукавами стирали с губ густой йогуртовый соус, а миссис Карлсон едва не жмурилась от удовольствия, уплетая нежнейшую баранину. Между тем Роз не верила своим глазам: не прошло и пары дней, как тетя Лили превратила хмурые мины всех Чудсов в дружелюбные улыбки.

Лик взяла в руки «поляроид», постоянно болтавшийся у нее на шее, и щелкнула тетю Лили.

Когда с бараниной было покончено, Лили выпорхнула на кухню и принесла песочный пирог с бледно-желтой кремовой начинкой и хрустящей корочкой.

– На десерт я приготовила вам кое-что вкусненькое! – объявила она.

У Роз вытянулось лицо. Она терпеть не могла лимонный пирог. Как и Алфи.

– Фу, лимон! – скривился он, по-рыбьи собрав губы трубочкой.

– Нет-нет! – воскликнула Лили. – Никаких лимонов. Я сама ненавижу лимонные пироги! Гарантирую, такого вы еще не пробовали! – уверила она, длинным ножом разрезая пирог на кусочки. – Это рецепт моего прапрапрадедушки Альбатроса.

Роз с подозрением оглядела порцию на своей тарелке. Желтым был только верхний слой крема, а под ним шли слои взрывного малинового, ярко-синего и даже перламутрового оттенков. Откусив кусочек, Роз ощутила во рту что-то густое, пастообразное, сразу и сладкое, и солоноватое и действительно ни на что не похожее.

Все четверо Чудсов молча жевали божественный пирог, стараясь откусывать понемножку и мечтая, чтобы он не заканчивался.

– Вот за такими особенными рецептами я и охочусь в своих путешествиях, – пояснила Лили. – Ищу по-настоящему уникальные.

На кухне зазвонил телефон, но все были так увлечены едой, что не обратили на это внимания. Не услышала звонка даже миссис Карлсон, которая тоже вкушала десерт по чуть-чуть, с выражением полного блаженства.

И только Лик, потерявшая интерес к пирогу после первого укуса, побежала на кухню и взобралась на скамью с красными кожаными сиденьями, чтобы дотянуться до трубки древнего черного аппарата с дисковым набором.

– Мама звонит! – крикнула она из кухни. – Тим, иди поговори с мамой! – Бросив трубку болтаться на проводе, она выбежала обратно во двор и присоединилась к компании на расстеленном одеяле.

Недовольно бурча себе под нос, Тим встал. Лили схватила его за запястье:

– Доешь последний кусочек, Тим! Хочу, чтобы… ни крошечки не пропало зря.

При виде длинных изящных пальцев Лили на своем запястье Тим ухмыльнулся и, точно послушный пес, закинул остатки пирога в рот, разом проглотил, а потом, будто в трансе, побрел к задней двери. Взял болтавшуюся на проводе трубку и отрешенно приложил ее к уху. Роз слышала, как он отвечал – по своему обыкновению, механически, почти как робот: «Привет… Нормально… Нет, ничего нового».

А ведь дела обстояли совсем не так! К ним приехала тетя Лили, и это – самая громкая новость, пожалуй, за всю историю унылого Горести-Фолз.

Роз охватило желание вырвать у Тима трубку и рассказать родителям о тете Лили – лишь бы убедиться, что она поступила правильно, разрешив гостье влезть в семейный бизнес. Сейчас, прямо сейчас Роз это сделает, вот только съест еще немножко пирога. И еще немножко. А лучше уж все доесть. Она ела и не могла остановиться. Даже после того, как Тим повесил трубку и вернулся во двор со словами:

– Да обычные наставления: не разводите бардак в доме, ложитесь спать вовремя и все такое…

Тетя Лили оборвала Тима, поднеся к его губам очередной кусочек пирога на вилке. И тогда все вновь молча принялись за еду и ели, пока не вылизали тарелки дочиста и весь пирог, до последней крошки, не исчез с блюда, точно его не было вовсе.

* * *

Каждый вечер перед сном дети Чудсов собирались на втором этаже, в небольшой ванной с зелеными обоями в цветочек, на особый тайный ритуал, который называли «Чистые зубки». Все четверо, переодетые в фланелевые пижамы, вставали вокруг белой фарфоровой раковины и вместе чистили зубы.

Тим в спортивных голубых шортах, будто пьяный, кружил по ванной и рассеянно водил щеткой по языку. Лик просто намазюкала рот зубной пастой, а после сплюнула. И только Роз почистила зубы как следует: сверху вниз, от десен к кончикам, круговыми движениями, с внешней и внутренней стороны.

Шалфей сидел подле ванны в миниатюрном кресле-качалке на изогнутых декоративных ножках. Скрестив на груди руки, он недовольно дулся.

– Теперь что не так, Алфи? – проворчала Роз, помогая Лик стирать зубную пасту с губ, носа и щек. Впрочем, причину она знала: брат, как и все они, думал об их «тете», которая в эту минуту обустраивалась в гостевой комнате на цокольном этаже.

– Почему нельзя показать Лили Книгу? Ей нужны рецепты для телешоу. С ними она прославится, и тогда мы приедем к ней на передачу и тоже станем знаменитыми!

Тим смачно сплюнул в раковину:

– Поддерживаю младшего. Лили необходима наша помощь. Думаю, она полюбит… нас, если мы дадим ей Книгу.

В ушах Роз звенели слова Лили: «У тебя тоже есть способности, Роз… Вопрос лишь в том, как ты ими воспользуешься». Девочка взглянула на ключик в форме венчика, который висел у нее на шее:

– Мы не можем этого сделать. Я дала слово.

– Хорошенькое дело! – возмутился Алфи. – Значит, трусишь перед родителями и во всем им подчиняешься ты, а страдать должна тетя Лили? Кто накормил нас паэльей, с утра до вечера помогал в пекарне и приготовил такой обалденный десерт, какой маме и папе с их дурацкой книжкой даже и не снился?

– Но мы же совсем не знаем эту Лили! – в отчаянии воскликнула Роз. Почему ее стремление вести себя ответственно и делать все как полагается всегда наталкивается на недовольство братьев?

Внезапно ей пришла в голову мысль: а что, если одним махом помочь и Лили, и себе? Вместо того чтобы показывать Книгу Лили, Роз могла бы скопировать несколько рецептов и опробовать их на деле прямо у той под носом! И если к концу недели младшие Чудсы убедятся, что тете Лили можно доверять, то покажут рецепты и ей. Таким образом Роз освоит хотя бы капельку магии и заодно докажет братьям, что не всегда следует правилам и делает как велено. Может быть, потом, много лет спустя, она расскажет об этом маме за чашкой чая, и Парди со смехом скажет: «Ах, Рози, какая же ты у меня ответственная! Пора тебе взяться за управление пекарней наравне с родителями».

От этой мысли Роз просияла.

– Я тут прикинула, – начала она, – что достаточно будет просто переписать из Книги несколько рецептов и самим приготовить по ним выпечку, а в конце недели показать их тете Лили. Так она решит, что это повседневные рецепты с добавлением одного-двух необычных ингредиентов. Но говорить ей про Книгу нельзя!

Тим и Алфи с улыбками закивали.

– Лили будет в восторге! – обрадовался Тим.

– Так. – Роз поставила в стаканчик сперва свою зубную щетку, затем щетку Лик. – Завтра утром встречаемся в холодильной камере. Нужно успеть переписать рецепты, пока тетя спит.

Братья Чудс шлепнули друг друга по раскрытой ладони, а Роз одобрительно похлопали по плечу, и она впервые за долгое время почувствовала, что все они – одна семья.

– Имейте в виду: у меня нехорошее предчувствие насчет всей этой затеи, – предупредила Роз, однако братья, пустившиеся в победный пляс, ее уже не слушали.

Она подхватила Лик на руки, словно младенца, отнесла в комнату и уложила в постель. Укрыла сестренку до подбородка красной простыней из мягкого трикотажа, тщательно подоткнула по краям.

– Как думаешь, Лик, я совершаю ошибку? – шепотом спросила она.

Но малышка уже крепко спала.

Глава 5
Поваренная книга

Ранним утром Роз в ночной рубашке на цыпочках спустилась на кухню. Слабое дурное предчувствие никуда не делось, однако радость от того, что у нее появился шанс воспользоваться Книгой и поработать в одной команде с братьями, была куда сильнее и в итоге перевесила все переживания.

Небо за окном было бледно-серым, ручейки дождя сбегали по оконным стеклам, смазывая очертания заднего двора. Роз с трудом разглядела темный силуэт мотоцикла Лили на подъездной дорожке. Лик еще спала; спускаясь по лестнице, Роз слышала мощный храп миссис Карлсон. С цокольного этажа не доносилось ни звука, – кажется, Лили тоже пока не проснулась.

Тим уже сидел за столом. На нем были вчерашние спортивные голубые шорты и белая майка, на голове – лаймово-зеленые наушники с микрофоном, подаренные ему на день рождения два года назад.

– Приветствую, Розмарин. – Он жестом пригласил сестру садиться. – Ты точно по расписанию. – Он нажал кнопку на гарнитуре и проговорил в микрофон: – Кориандр, выходи. Повторяю: Кориандр, выходи.

В наушниках зазвучал голос Алфи:

– Кориандр – Лавровому Листу. Выхожу. Прием.

Роз закатила глаза.

– Ваши кодовые имена – всего-навсего названия других трав?

– Да! – возбужденно воскликнул Тим. – Лавровый Лист – Кориандру, Лавровый Лист – Кориандру. Розмарин на месте. Приказываю Кориандру явиться в центральный штаб.

– А почему мне не присвоили кодовое имя? – поинтересовалась Роз.

– Потому что твое имя – это и так название травы. Что такое, по-твоему, розмарин? – едко ответил Тим.

– Верно подмечено, Тимьян, – не осталась в долгу Роз.

Через распашные двери из торгового зала на выложенную терракотовой плиткой кухню скользнул Алфи – без обуви, в гетрах, фланелевых пижамных штанах, черном пиджаке от костюма и черных солнцезащитных очках. «Вырядились, как шпионы на пижамной вечеринке», – подумала Роз про братьев и хихикнула, когда Тим протянул ей зеленую гарнитуру. Алфи театрально огляделся по сторонам и на цыпочках прокрался к столу.

– План такой, – начал Тим, но, поймав в окне свое отражение, отвлекся, пригладил волосы и только потом продолжил: – Заходим, переписываем рецепты, выходим. Просто, чисто, без сопутствующего ущерба. Я буду читать вслух, а Роз записывать за мной, потому что у нее красивый почерк.

– А я? – вставил Алфи.

Роз и Тим переглянулись.

– Ты будешь смотреть в текст из-за моего плеча и следить, чтобы я не ошибся, – предложил Тим.

Алфи закивал, довольный такой важной ролью.

Роз открыла дверь холодильной камеры, и трое шпионов шмыгнули в темный проход. У Роз на глазах собственное дыхание на стылом воздухе превращалось в облачка пара. Неожиданно лампочка под потолком моргнула и погасла. Где яйца, где круги сыра, где одна стена, где другая, – было не понять.

– Жуть какая, – прошептал Алфи.

Нащупав в конце коридора край шершавого гобелена, Роз отогнула его, затем стала водить рукой по доскам и железным петлям дверцы, пока не нашарила замочную скважину. У нее слегка закружилась голова, когда изящные зубчики ключа-венчика провернулись в замке и дверь в библиотеку открылась.

Парди не позволяла Роз даже одним глазком взглянуть на рецепты в Поваренной книге Чудсов, однако теперь девочка была убеждена, что после работы нянькой и беготни по поручениям имеет полное право прикоснуться к древним секретам, составлявшим семейное наследие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сникердудль – разновидность песочного печенья в корично-сахарной обсыпке. – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

Ремень вентилятора – одна из внутренних частей автомобиля в виде резинового ремня, соединяющего некоторые детали двигателя между собой. Основная функция – передача вращения от двигателя к другим механизмам. – Примеч. ред.

Вернуться

3

Кооператив – многоквартирный дом, который строит объединение людей или организаций на собственные средства, чтобы получить на него права. – Примеч. ред.

Вернуться

4

Mi hermana – моя сестра (исп.).

Вернуться

5

Нижний Ист-Сайд – район в юго-восточной части острова Манхэттен в Нью-Йорке.

Вернуться

6

Бетти Крокер – вымышленный персонаж, созданный в 1921 году компанией Washburn-Crisby Company (ныне – General Mills) с целью рекламы своей продукции. – Примеч. ред.

Вернуться

7

Сушеф – помощник и заместитель шеф-повара.

Вернуться

8

«Безумные восьмерки» – популярная карточная игра, в которой побеждает тот, кто первым избавится от всех своих карт. Сбрасываются карты той же масти или того же достоинства, что и верхняя карта в колоде сброса. Однако восьмерка – универсальная карта. Игрок, который кладет восьмерку, может поменять масть на любую другую. – Примеч. ред.

Вернуться

9

Delicioso – восхитительно (исп.).

Вернуться

10

Tia – тетя (исп.).

Вернуться