Сергей Ольков
Путь. Повесть

Глава 1 Детский дом.

Пролог.

На залитой светом от множества осветительных приборов сцене в красном кожаном кресле в огромных очках в золотистой металлической оправе на маленьком носу сидит юноша с всклокоченными волосами. Рядом с ним молодой мужчина в тёмном элегантном костюме выполняет роль ведущего вечерней программы.

– Скажите, – задаёт мужчина очередной вопрос, – как вы своим детским организмом воспринимали те трагические обстоятельства, в которых вы оказались волею судьбы в трёхлетнем возрасте.

Парень на несколько секунд замирает, полузакрыв глаза, как бы погружаясь в воспоминания, а потом начинает говорить:

– Для меня это была данность. Я просто принимал мир таким, каким он был вокруг меня. Мне порой было страшно, порой тоскливо, всегда голодно, но это был мой мир и другого я не знал. Просто мне было не с чем сравнивать. Я считал, что так живут все дети и только с течением времени я понял, что это не так.

Только сейчас, анализируя прошлые события, понимаю, что я неоднократно находился на волоске от смерти. Этот взрыв, обрушивший стену нашего подвала. Я тогда, оглохший, бесцельно бродил между покорёженными бетонными плитами. Не знаю о чём я тогда думал, но явно не о том, что чудом остался жив после попадания в здание детского дома многотонной бомбы.

Парень немного помолчал, в задумчивости сдвинул на лоб очки и протёр кулаком глаза, а затем, вернув очки на место, продолжил:

– Я мог запросто остаться там, под развалинами здания или уже потом, падая в горящем вертолёте мог запросто умереть от осколков, пули, удара вертолёта о землю.

Я был на волосок от смерти и тогда, когда, сидя в самодельном рюкзаке на спине у воспитателя, неожиданно очутился в воде. Вода едва не залила мне нос, оставалось каких-то полсантиметра. Странно, но никакого страха я тогда не чувствовал.

Как не чувствовал страха, когда мы шли по минному полю. Мне, наоборот, почему-то очень хотелось потрогать эти зеленоватые округлые бока мин, погладить их. Мне казались они такими интересными, как новые игрушки, с которыми я ещё не играл.

Теперь то я знаю, что таких моментов было больше, гораздо больше, просто я о них тогда не догадывался.

Парень, наморщив лоб, замолчал.

– А как вы считаете, ваши товарищи ощущали те же самые эмоции, что и вы? – задал свой очередной вопрос ведущий.

– Не знаю, – юноша пожал плечами, – как я могу это знать, это надо у них спросить.

– А вот мы сейчас это у них и спросим, – громким и каким-то наигранно радостным голосом провозгласил ведущий.

И тут, под взрывную бравурную музыку в зал вошло двое парней и две девушки, по возрасту немного старше юноши, сидящего в зале, кроме, разве что последней девушки, которая долго держала в объятиях юношу и даже расплакалась, уткнувшись ему в плечо.

– Ну вот, – продолжил ведущий, – обнялись, прослезились, а теперь послушаем рассказ о прошедших событиях со слов ваших друзей…Павел, вам слово.

Глава 1. Детский дом.

– Вот, – Павлик протянул руку и разжал кулак. На его ладони лежала маленькая мышка. Она была игрушечная, но выглядела совсем как настоящая. С короткой серой шёрсткой, чёрными глазами-бусинками и длинным тонким хвостиком. Сбоку мышки находилась заводная головка. Павлик левой рукой зажал колёсико, расположенное на «брюшке», а правой несколько раз покрутил заводную головку. Затем аккуратно положил зверька на плиточный пол туалета:

– Ну-ка, расступись, – скомандовал он.

Мальчишки, обступившие Павлика со всех сторон, раздвинулись, открыв перед зверьком небольшое пространство. Павлик подождал ещё немного, наслаждаясь видом ребят, которым не терпелось поскорее увидеть, как мышка побежит, а потом разжал руку.

– В-ж-ж-ж-ж, – с механическим жужжанием мышка резво докатилась до плинтуса и уткнувшись в него, перевернулась.

– Вау…

– Вот это да!

– Крутяк… – раздались радостные крики малышей.

– Если бы у вас тоже были такие мышки, – продолжал развивать свою мысль Павлик, – то мы бы могли соревноваться, устраивать гонки на приз.

– Круто, а где ты её взял? – спросил упитанный карапуз с лиловым прыщиком на носу.

– Мне её Ангелина подарила, – с гордостью отвечал Павлик, – потому что она меня любит.

– Всё ты врёшь, – возмутилась стоящая рядом Ангелина, пытаясь громким голосом заглушить радостные детские крики, – во-первых я тебя не люблю, а во-вторых ты эту мышку у Таньки выменял за шоколадную конфетку, она мне сама рассказывала.

– Павлик врунишка, – завизжал упитанный малыш.

– Врунишка, врунишка, – подхватили остальные карапузы.

– Это что тут у вас происходит? – раздался грозный голос нянечки тёти Клавы.

Павлик быстро схватил лежащую на полу мышку и сунул её в карман:

– Ничего не происходит, тётя Клава, – бодро ответил он, – просто Ангелина меня любит, а не признаётся.

– Ну ка, марш все за стол, – тётя Клава с улыбкой посмотрела на Ангелину, которая после слов Павлика хмыкнула и горделиво вздёрнула свой курносый носик, а потом перевела взгляд на Павлика, – и ты беги за стол, горе-любовник …

Ребята с шумом и криком побежали в зал, где их ждали уже накрытые столы с аппетитно пахнущим супом и горкой румяных ватрушек, прикрытых сверху белоснежными салфетками.

Когда обед был в самом разгаре в зал вошла воспитатель – Ульяна Сергеевна и стала расставлять детские стульчики полукругом, поставив напротив них свой стул с небольшим столиком.

– Так, дети, кто покушал, можете рассаживаться на стульчики передо мной, будем сейчас играть в игру, – воспитатель положила на стол перед собой листочек с планом занятия.

Тем временем, малыши, побросав надкусанные ватрушки, стали рассаживаться по местам.

– Ну вот, дети, – продолжала Ульяна Сергеевна, – пока ждём остальных, давайте для начала попытаемся объяснить слово «обман». Кто хочет попробовать?

– Обман – это когда ты говоришь одно, а это совсем другое, – высказалась Ангелина, пытаясь усесться поудобней.

– Это когда говорят неправду, – поддержала её другая девочка, – и это плохо.

– Это когда ты берёшь посылку, а там пусто. А деньги ты уже заплатил, – высказал свою версию Павлик, дожёвывая ватрушку. – Я в кино это видел. Про бандитов.

– Правильно дети, вы все молодцы. Правда я немного огорчена, что Павлик смотрит такие взрослые фильмы, думаю, что он подумает над моими словами, – Ульяна Сергеевна назидательно посмотрела на мальчика, – а теперь, дети, объясните мне, что такое фантазия.

– Это когда представляешь, что ты принцесса, – ответила Ангелина.

– Или супергерой, – добавил упитанный карапуз.

– Или Винни-пух, – заявил трёхлетний Антон, засовывая в рот конфету.

– Это когда ты придумываешь истории про летающих коров или единорогов, – авторитетно заявил мальчик в зелёной футболке, – или борешься с драконами.

– Молодцы, – воспитатель окинула взглядом ребят, – вы все говорите правильно. А теперь, когда уже все подошли, давайте вместе подумаем в чём же отличие фантазии от лжи.

Дети задумались, затем Ангелина подняла руку:

– Я думаю, что фантазия – это так, чтобы интересно было, или смешно…а ложь – это когда кто-то говорит, что какую-нибудь вещь ему дала одна девочка, а на самом деле она ему это не давала, – при этом Ангелина скосила глаза на Павлика.

– Правильно дети, ложью человек старается скрыть правду, например, когда совершил плохой поступок. А фантазия безобидна. Фантазируют обычно, чтобы рассмешить товарищей…

– Это как я, – вставил своё слово Павлик и посмотрел на Ангелину, а та в ответ показала ему язык.

– Действительно, фантазия… она для развлечения, а вот ложь – для обмана, – продолжала Ульяна Сергеевна, – Фантазия не всегда основана на реальности, а вот ложь всегда противоречит тому, что реально произошло или произойдёт. Фантазия – это как притворная игра, а ложь – это попытка обмануть кого-то. Ну, давайте лучше разберём это на примерах. Скажите мне будет ли это фантазией или ложью, если ты съел варенье, а воспитателю сказал, что не делал этого?

– Ложь, ложь, – закричали дети.

– А если ты представляешь себя известным певцом или космонавтом?

– Фантазия, фантазия.

– Ну вот, здорово, молодцы! – похвалила детей Ульяна Сергеевна. – А теперь давайте сыграем в такую игру: вокруг нас в этой комнате полным-полно разных предметов. Пусть эти предметы расскажут нам о себе. Сейчас оглянитесь вокруг и выберите для себя какой-нибудь предмет. Потом подумайте, что можно об этом предмете сказать, только так, чтобы не называть сам предмет, а рассказать нам об его свойствах.

Дети завертели головами, а потом стали сосредоточенно думать.

Выждав какое-то время, Ульяна Сергеевна взяла плюшевого медвежонка и передала его Ангелине:

– Ангелина, теперь ты должна будешь нам рассказать о предмете, который ты выбрала, а кому ты отдашь медвежонка, тот должен будет попытаться загаданный предмет отгадать.

– Понятно, – Ангелина встала со стула, – он стеклянный, внутри него вода и плавают рыбки.

Ангелина подошла к Павлику и отдала ему медвежонка.

– Конечно это аквариум, – горделиво ответил Павлик, – тут и отгадывать нечего…

– Ну, а теперь расскажи нам о своём предмете, – попросила Ульяна Сергеевна.

– Хорошо, – Павлик потёр кончик своего носа, – у неё есть нос и усы…

– Это кошка, кошка! – закричал упитанный карапуз, и остальные дети тоже стали кричать «кошка-кошка».

– Тише дети, тише, – Ульяна Сергеевна постучала по столу рукой, – Павлик ещё не выбрал того, кто будет отвечать, это первое. Ну, а второе…Павлик, ты же помнишь, что нужно говорить только о тех предметах, которые есть в этой комнате?

– Помню, помню, – протянул Павлик, – у неё ещё есть такой тонкий длинный хвостик и она может быстро бегать…

– Это мышка, мышка, – завопило сразу несколько малышей…

– Тихо, дети, – Ульяна Сергеевна опять постучала по столу, – Павлик, ну где ты в этой комнате увидел мышку?

– Ну вот она, у меня в кармане, – Павлик запустил руку в карман, вынул что-то зажатое в кулаке и опустил на пол, целясь в стул Ульяны Сергеевны.

В-ж-ж-ж-ж. Какой-то маленький серый комочек побежал к Ульяне Сергеевне, и она, дико взвизгнув, взобралась на свой стул, поджав под себя ноги.

– Па…влик, это…что…такое? – выпученными глазами она смотрела на малышей, которые покатывались со смеху.

Прибежавшая тётя Клава достала из-под стула заводного мышонка и показала его воспитателю.

– Игрушка, – пояснила тётя Клава.

– Фух, – Ульяна Сергеевна слезла со стула, достала носовой платок и вытерла вспотевший лоб, – действительно игрушка, а выглядит как настоящая. А я так мышей боюсь.

Дети продолжали смеяться, держась за животы. Не смеялись только трёхлетние Антон и Таня, которым, видимо, показалось глупой выходка Павлика. А может быть они вообще не поняли, что произошло.

– Ну-ка, дайте мне сюда эту игрушку, – раздался строгий голос заведующей детским домом Татьяны Васильевны, которая как-то незаметно вошла в зал и всё видела.

Смех разом прекратился. Дети старались даже не смотреть в сторону заведующей, опустив глаза в пол.

Держа игрушку на ладони, заведующая немигающим взглядом глядела на Павлика:

– Павел, нам долго ждать?

Павлик молчал, съёжившись на стуле, став при этом как-то даже ещё меньше ростом.

– Все ждут твоих извинений, – продолжал греметь голос Татьяны Васильевны.

– Извините…я больше так не буду… – еле слышно произнёс Павлик и ещё больше съёжился.

– Да не у меня проси извинения, а у своего воспитателя, вон…повернись к ней лицом.

– Извините меня, Ульяна Сергеевна, я больше так не буду, – в голосе Павлика послышались плаксивые нотки.

– Конечно, не будешь, так как я забираю у тебя твою игрушку, – заведующая брезгливо взяла игрушку за хвост, – и ты сегодня остаёшься у нас без сладкого. Все детки будут есть мороженое, а ты нет. В следующий раз будешь думать, прежде чем сделать какую-нибудь глупость. А твой игрушкой теперь будет играть Игорёк, – Татьяна Васильевна отдала мышку карапузу с лиловым прыщиком на носу, – и только попробуй у него отобрать. Всё, тётя Клава давайте одевайте ребят на прогулку, а вы, Ульяна Сергеевна, пройдёмте со мной в кабинет.

*****

– Что, милая, сопли распустила? – заведующая посмотрела на воспитателя презрительным взглядом, опускаясь в своё кожаное кресло, – так глядишь, они скоро тебе на голову гадить начнут…

– Не начнут, Татьяна Васильевна, я бы объяснила Павлику, что так поступать нехорошо. Он мальчик умный, понял бы.

– Да ладно тебе, и где вас только этому учат? Самое эффективное действие в такой ситуации – жёстко её пресечь, чтобы у него это на всю жизнь отложилось на подкорке.

– Я с вами не согласна, Татьяна Васильевна. Жёсткое наказание без объяснения не поможет мальчику понять, почему его поведение было неприемлемым. К тому же жёсткое наказание может вызвать у ребенка страх и негативные эмоции, что не всегда способствует формированию правильного поведения в будущем.

– Негативные эмоции…у мальчика…формирование правильного поведения…начитаются разных умных книжек, а у меня между прочим уже тридцать лет педагогического стажа, и ничего, спасибо потом говорят, когда взрослыми становятся, – Татьяна Васильевна подняла телефонную трубку и набрала номер, – не отвечает…вот тебе, Ульяна Сергеевна, сколько годков будет?

– Двадцать один, – отвечала воспитатель, мысленно считая до ста.

– Двадцать один! – ухмыльнулась заведующая, – вот когда у тебя будет два раза по двадцать один, тогда ты меня поймёшь…– Татьяна Васильевна снова набрала телефонный номер, но снова безрезультатно, – садись, что встала, разговор у меня к тебе будет.

Ульяна Сергеевна присела на краешек стула и стала терпеливо ждать.

– Ты ведь помнишь, что неделю назад к нам из полиции приходили, на счёт эвакуации детского дома, просили все документы на детей подготовить, автобус обещали прислать, помнишь?

– Помню, Татьяна Васильевна, приходил мужчина в погонах, так мы всё подготовили, как он говорил.

– А этот, как ты выразилась «мужчина в погонах», он ведь больше не приходил?

– Нет, не приходил.

– Ну вот, и на телефон не отвечает, – Татьяна Васильевна вздохнула, – сходи завтра с утра в полицию, узнай, почему нас не эвакуируют. Фронт вон уже в десяти километрах от нас. Обещали же во Львов вывезти. Сходи, разузнай всё. Ты же там, где-то недалеко живёшь. Сходишь?

– Хорошо, Татьяна Васильевна, схожу.

– И ещё, – заведующая взяла в руки лежащую перед ней пачку каких-то документов, – возьми вот это с собой. Тут все документы наших воспитанников: свидетельства о рождении, медицинские карты и прочее. Пусть у тебя пока хранятся.

– У меня, – удивилась Ульяна, – но почему у меня?

– Я потерять могу, – Татьяна Васильевна развела руками, – видишь какой бардак в кабинете.

– Ну ладно, – Ульяна Сергеевна взяла документы и поднялась со стула, – я тогда пойду к детям?

– Ступай. И помни, детей в белых перчатках не воспитывают. Они понимают только строгое к себе отношение. Так что, прекращай миндальничать. Особенно с этим Павликом, ох покажет он ещё себя, ох покажет…а из полиции сразу же ко мне, поняла?

– Хорошо, Татьяна Васильевна, я поняла, как приеду из полиции – сразу же к вам.

– Ну всё, ступай.

Глава 2 Приближение грозы.

Глава 2. Приближение грозы.

– Ульяна, иди чай пить, – Людмила Петровна вынула из духовки пирожки и сложила их горкой на плоской тарелке.

– Сейчас, мам, – Ульяна села на кровати, поправила волосы, чувствуя, как мир сна постепенно уходит, как-бы растворяется в воздухе, а на смену ему приходит реальный мир, с его осыпавшейся со стен штукатуркой, с его гулкими звуками дальних разрывов, с его неизменным запахом гари, которым, казалось, было пропитано всё: улица, дома, вещи, люди. И если со временем к этой части нового мира постепенно привыкаешь и уже не так реагируешь на перебои в подаче света, на ночное сидение в подвале, на скудный запас питьевой воды и продуктов, то вот с ежедневным людским горем от утраты родных и близких смириться куда сложнее.

«Ох…мне же сегодня до работы нужно в полицию сбегать», – внезапно вспомнила Ульяна и принялась быстро собираться.

– Мам, папа не звонил? – спросила она, откусывая небольшой кусочек от ещё горячего пирожка.

– Нет, не звонил, – Людмила Петровна взяла гранённый стакан и налила в него кипятка, – как у тебя дела на работе?

– Ничего, обещали эвакуировать детский дом, а что-то нет никого, сейчас поеду в полицию разбираться.

– Ты вот что, – Людмила Петровна задумчиво размешала сахар в стакане и затем добавила заварки из заварочного чайника, – если вас будут эвакуировать обо мне даже не думай, езжай с детьми. А я тут выживу, не переживай. Если совсем плохо станет в подвал спущусь или буду в бомбоубежище жить.

– Ну что ты такое говоришь, мам? – Ульяна укоризненно посмотрела на мать. – Опять за своё? Неужели в автобусе не найдётся ещё одного места для тебя? А одну я тебя тут не оставлю, даже не думай.

– Оставишь… главное, что ты будешь в безопасности. А мне нужно нашего папу дождаться. Я верю, что он меня скоро найдёт, чувствую, что он уже близко, – Людмила Петровна отставила свой стакан в сторону и стала складывать пирожки в бумажный пакетик, – возьми вот пирожки с собой, деток угостишь…

– Ну что ты мам, кушай сама, у нас продукты есть, мы не голодаем.

– Ну таких пирожков у вас точно нет, – Людмила Петровна поставила бумажный пакет внутрь видавшей виды матерчатой сумки и протянула её дочери, – возьми, побалуй деток, жалко мне их. И так без родителей растут, а тут ещё война…

– Ладно, давай свои пирожки, спасибо тебе, – Ульяна поцеловала мать и, схватив пакет, быстро выскочила за дверь, на ходу надевая поверх платья тёплую кофту.

До остановки Ульяна дошла быстро, по пути отмечая возникшие за ночь повреждения. Вот у дороги стоит остов сгоревшей легковушки. Его тут раньше не было. А вон там, в пятиэтажке, видно обуглившиеся и ещё продолжавшие дымить оконные рамы со следами копоти на стене здания.

– Долго ты так тут будешь стоять, – кинула в её сторону проходящая мимо старушка.

– А что такое бабушка? Мне до полиции нужно доехать, – спросила Ульяна, поёживаясь от утренней прохлады.

– Не работает больше транспорт, всё… теперь только пешком добраться можно или на велосипеде.

Только сейчас Ульяна обратила внимание, что она одна стоит на остановке, а редкие прохожие, не останавливаясь, идут дальше.

Пришлось два квартала идти пешком. Наконец, из-за деревьев показалось двухэтажное здание отдела полиции. Мрачное, с выбитыми стёклами, оно походило на какое-то умирающее животное. Часть оконных проёмов вообще не имело рам, а там, где они сохранились, были наполовину заложены мешками с песком. На втором этаже здания, в одном из оконных проёмов виднелась мужская фигура, то и дело выбрасывающая вниз, в кузов стоящего под окнами грузовика, какие-то пачки бумаг, обмотанные бечёвкой. Второй мужчина находился в кузове и старался аккуратно укладывать падающие сверху бумаги. Третий мужчина, одетый в форму полицейского, молча наблюдал за этим процессом из своей патрульной машины.

– Ви чого хотiли, дівчина? – спросил полицейский, открыв боковое стекло.

– З ким мені поговорити на рахунок евакуації дитячого будинку? – спросила Ульяна. – До нас з поліції приходили, просили документи підготувати, обіцяли автобус надіслати.

– Якого дитячого будинку, дівчина? Раніше треба було приходити. Зараз з начальства вже нікого немає тут.

– А що ж мені робити? У нас маленькі діти, сироти, – растерянно протянула Ульяна.

– Не знаю, спробуй у військову адміністрацію звернутися, може допоможуть.

– А начальства точно немає, можна мені подивитися, – не успокаивалась Ульяна.

– Іди дивись*, – после небольшой паузы всё же разрешил полицейский.

Ульяна поднялась по ступенькам и вошла в здание. Внутри было пусто, только ветер гонял по полу какие-то бумаги, да в углу сиротливо стоял картонный ящик с паспортами, видимо приготовленный к отправке и благополучно забытый.

Неожиданно в здание стали заходить военные, которые принялись укладывать на подоконники мешки с песком, заносить ящики с патронами, расставлять пулемёты. Запахло сигаретным дымом и Ульяна закашлялась.

Тут только на неё обратили внимание. Здоровый боец с косматыми бровями что-то сказал в её адрес, а остальные рассмеялись.

– Гей, дівчина, йди до нас, ми тебе горілкою пригостимо, – крикнул ей здоровяк.

– Дякую, я не п'ю**, – ответила Ульяна и вышла из здания на улицу.

«Поеду ка я на работу, доложу всё заведующей и пусть она принимает решение, что делать дальше. В конце концов это её прямые обязанности», – подумала Ульяна и торопливо зашагала по тротуару.

До детского дома её подвезли. Какая-то пожилая семейная пара на старенькой автомашине как раз ехала в ту же сторону. Только когда Ульяна выбралась из автомашины она поняла, что пешком она бы пришла на своё рабочее место в аккурат к обеду.

__________________________________________

* – Вы чего хотели, девушка?

– С кем мне поговорить на счёт эвакуации детского дома? К нам из полиции приходили, просили документы подготовить, обещали автобус прислать.

– Какого детского дома, девушка? Раньше надо было приходить. Сейчас из начальства уже никого нет здесь.

– А что же мне делать? У нас маленькие дети, сироты.

– Не знаю, попробуй в военную администрацию обратиться, может помогут.

– А начальства точно нет, можно мне посмотреть?

– Иди смотри.

** – Эй, девушка, иди к нам, мы тебя горилкой угостим.

– Спасибо, я не пью

«Нужно где-то достать индивидуальное средство передвижения», – подумала Ульяна, заметив прислонённый к крыльцу старенький велосипед дяди Паши.

Дядя Паша работал в детском доме ночным воспитателем, он был очень добрым, и всячески баловал детей, отчего не раз получал нагоняи от заведующей.

Из зала доносился детский гомон и слышался строгий голос тёти Клавы, распекающей за что-то малышей.

Идя по коридору, Ульяна ещё издали заметила распахнутую дверь кабинета заведующей и её охватило неясное тревожное чувство. Подойдя ближе и встав на пороге пустого кабинета, Ульяна попыталась как-то объяснить себе отсутствие мебели и самой заведующей:

«Наверное, всё-таки Татьяна Васильевна договорилась об эвакуации. Только почему она начала со своего кабинета? Ну это ладно, а где автобусы для детей? И где она сама?»

– Бросила нас, Татьяна Васильевна, – раздался позади неё голос дяди Паши, объясняющий то, во что она упорно отказывалась верить, – сбежала, благодетельница.

– Когда она уехала? – упадшим голосом спросила Ульяна.

– Ночью. Я как раз на дежурство приехал. Детей спать уложил. Телик сижу смотрю. Сериал про бандитов показывали. А тут грузовая машина пришла. Грузчики давай всю мебель выносить. Я у них спрашиваю, мол по какому праву они это делают, а мне заведующая сама по телефону звонит. Говорит, мол, это она машину прислала за мебелью. Вот они всё и вывезли. Даже замки из двери поснимали и розетки электрические повыковыривали. Мымра, одним словом. Да какая она заведующая? Так, всю жизнь под себя гребла, а о детях никогда и не думала.

– Дядя Паша, вы мне велосипед дадите? Хочу в военную администрацию съездить, может договорюсь об эвакуации.

– Бери конечно, – дядя Паша махнул рукой, – я сегодня домой не поеду, нужно тут в подвале порядок навести. Детские кровати я в подвал уже перетащил и запас воды подготовил. Сегодня думаю душевую там сделать. Детишек много и неизвестно сколько придётся там сидеть.

Ульяна зашла в зал поздороваться с детьми и глазам своим не поверила. Прямо на территории детского дома, в нескольких шагах от здания стоял огромный танк.

Дети с любопытством прильнули к уцелевшим от бомбардировок стёклам и с интересом обсуждали это событие. Собственно говоря, диалог шёл между Павликом и мальчиком в зелёной футболке.

– А ты докажи, что это американский танк, – настаивал Павлик.

– Американский, а какой ещё? Не немецкий же, видишь какой он громадный, – аргументировал мальчик в зелёной футболке.

– Ну и что, немецкие танки тоже большие.

– А ты докажи, что это немецкий, – перешёл в наступление мальчик в зелёной футболке, видимо исчерпав свои аргументы.

– Потому что у него башня такая…

– Какая ещё такая?

– Квадратная, какая ещё. И приплюснутая сверху. Не видишь что-ли?

– Дети, что здесь происходит? – окликнула спорящих Ульяна.

– Здлавствуйте, Ульяна Селгеевна, – прокричал Антон, засовывая в рот конфету.

– Здравствуйте-здравствуйте, дети, только давайте отойдём все от окна и вообще перейдем в другую комнату, – Ульяна отвела детей в спальную комнату, подальше от зала, и вышла на улицу.

Тётя Клава уже стояла возле танка и пыталась уговорить наполовину вылезшего из башни танкиста отъехать от здания, но тот в разговор не вступал, молча попыхивая сигареткой.

– Говорю ж тебе, вражья морда, уезжай, тут дети в доме, понимаешь ты или нет? – кричала тётя Клава, – у самого детей нет, что-ли? Не понимаешь?

Ульяна подъехала поближе. От танка пыхало жаром и ужасно воняло керосином. Танк был такой громадный, что Ульяне потребовалось задрать голову, чтобы разглядеть танкиста, с любопытством наблюдающего за прибывшей поддержкой.

– Скажіть, ви довго тут збираєтеся стояти? – спросила Ульяна.

– Скільки потрібно буде, стільки й стоятиму, – ответил танкист и швырнул окурок на землю.

– Я зараз їду у військову адміністрацію і якщо ви не поїдете звідси, то я на вас поскаржуся.

– Скаржтеся, красуня, хоч господу Богу*, – крикнул в ответ военный и скрылся в недрах танка.

– Ну всё, тётя Клава, я поехала в военную администрацию. К полднику думаю вернусь, расскажу тогда что да как…

– Ну давайте, Ульяна Сергеевна, удачи вам, – ответила тётя Клава, прижимая платок к заплаканным глазам и потом, всхлипнув, добавила, – осторожнее там, на рожон тоже не лезьте, злые они все, чтоб им пусто было.

– За меня не беспокойтесь, – отвечала Ульяна, выруливая на дорожку, – за детьми смотрите, Антону конфеты не давайте больше.

– Да я не даю, – сквозь слёзы проговорила тётя Клава, – он сам их где-то находит.

Проехав несколько кварталов, Ульяна услышала звуки падающих снарядов, а затем на противоположной стороне улицы, рядом с остановкой, образовался огромный столб дыма, затем ещё один и ещё…

До Ульяны долетело несколько камешков, отброшенных взрывной волной и больно ударили ей по ногам, а откуда-то сверху посыпались на тротуар осколки стёкол.

– Ух ты, – Ульяна слезла с велосипеда, – нужно срочно искать укрытие.

В этот момент в воздухе снова раздались свистящие звуки падающих снарядов и она, бросив велосипед, забежала во двор дома. На одном из домов висел жёлто-синий флаг, а под ним Ульяна увидела металлическую дверь с надписью «укриття»** и, подбежав к ней, дёрнула за дверную рукоятку. Дверь, скрипнув, открылась, и Ульяна спустилась вниз по крутым ступенькам, и вскоре очутилась в небольшом тусклом помещении, заполненном людьми, сидящими на деревянных скамейках, а кто и просто на полу, подстелив под себя какую-нибудь ветошь. Заметив вошедшую, ближняя к ней женщина потеснилась, освободив краешек скамейки у бака с питьевой водой. Разместившись, Ульяна попыталась позвонить по телефону. Но связи не было.

Она ещё не знала о том, что связи не будет все последующие трое суток, которые ей придётся провести в этом подвале, доедая мамины пирожки, в то время как в городе будут вестись боевые действия, то затихая, то возобновляясь с новой силой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.