Николай Хрипков
Стихотворение ни о чем

СТИХОТВОРЕНИЕ НИ О ЧЕМ

Я долго голову ломал,

Недоедал, недосыпал:

О чем стишок мне написать,

Чтоб смело мог бы отослать

Его в районную печать.

Нет! О природе не желаю.

Хотя природу уважаю.

А о любви? Да ну ее!

Не тот уж возраст – ё – моё!

Быть может, что-то о России?

Мол, ты, Россия, всех красивей,

Да только власти… тра-та-та…

Бардак, мол, голод, нищета.

Быть может, что-то про кого-то?

Да что-то только не охота.

На кой ляд про другого я?

Пусть сам напишет про себя!

Толерантность

Их называли педерастами,

Их называли скотоложцами,

И с ними, мерзкими и грязными,

Быть рядом было за падло.

Теперь они в элите общества.

А быть в элите многим хочется.

И способ прост – через дупло.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ… Твою мать!

Считают мерзость поэтичною,

И скотство названо любовью.

Пацан с мордашкой симпатичною

Отдаться норовит любому.

Кто деньги задницей приращивать,

Кто по велению души.

И гомосеки-педерасты

Теперь все стали хороши.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ… Твою мать!

. . .

Толстощекая лахудра

Рот раззявила:

– Полундра!

Выкиньте его отсюда!

По нему тоскует тундра.

Брат мой старший – второгодник.

Как не любит он учить!

Например, успел сегодня

Он три двойки получить.

Вот вчера по льдине прыгал,

Ну, и в воду угодил.

А водища – холодрыга!

Ох, какой же он дебил!

А еще у нас бабулька

Очень старая живет.

«Ну-ка, внучка, поцелуй-ка!» -

Если выпила, орет.

Сяс! Уже я разбежалась

Целовать морщины ей!

Хоть испытываю жалость

К старой бабушке своей.

А еще сломала ногу.

Черт понес на стул ее

Шторы вешать. Ну, ей Богу,

Словно малое дите!

Дядя тоже вместе с нами

Столько лет уже живет.

Не работает он. Днями

Только знает, пьет и пьет.

Баба пенсию получит,

Сразу клянчить он начнет.

Или же момент улучит –

Свистнет деньги и пропьет.

Железяки в дом натащит,

Сдаст, а денежки пропьет.

Ужас! Настоящий аспид!

Для чего такой живет?

Я учусь сейчас на тройки.

Надоело всё, как смерть!

Как подумаю: а сколько

В школе мне еще сидеть!

Хорошо сейчас купили

Мне мобильник. И какой!

Игры разные в мобиле,

Песенки, само собой.

Не могу я с ним расстаться.

Он везде, всегда со мной.

И пускай другие злятся

И кричат:

– Какой отстой!

Мне еще купили джинсы.

В них я стильная вполне.

Если бы была я жирной,

Были бы в обтяжку мне.

Три богатыря

ПОЭМА

1

По дорожке на коняшках

Едут вдаль богатыри.

Водка плещется во фляжках,

В сумках трутся сухари.

Та дорога, скажем прямо,

Как обычно, просто жуть:

То колдобина, то яма,

То еще чего-нибудь.

Слева движется Геннадий,

Серп и молот на щите.

Алый бантик вьется сзади

На лошадкином хвосте.

Парень ладный едет справа

С гордым именем Борис.

Вьется волос кучерявый,

Сам он смуглый, как метис.

Ну, а в самом центре Дима.

Он серьезен, как визирь.

Самый знатный и любимый

У народа богатырь.

Вот добрались до развилки.

Перед ними три пути.

Озабоченно в затылке

Чешут. Мать твою яти!

2

Вот куда б ни ехал русский,

Хоть на бой, хоть в магазин,

Не широкий и не узкий

Путь пред ним. И не один!

Ведь у нас везде дороги!

Только знай руля крути

Вдоль по речке, по берлоге,

По трамвайному пути.

Нет! у нас народ не глупый.

На рельеф ему плевать!

Он не будет ползать с лупой

И породу изучать.

Можем ехать мы по ниве

На «КАМАЗе» или «Ниве»,

По болотам васюганским –

Ямы, рямы – ерунда! –

По районам хулиганским

Можем ехать хоть куда.

Наши песни о дороге

Да Шекспиру б невзначай!

Сколько грусти и тревоги!

Хоть ложись и умирай!

Эх, дорога ты дорога!

Да четыре колеса!

Для дороги нашей много!

На одном бы не трясла!

3

– Я налево! – рек Геннадий.

– Тут и нечего гадать.

И в прекрасном Солнцеграде

Буду вскоре отдыхать.

– Идеолог краснозадый!-

Перебил его Борис.

– Нам таких путей не надо!

Ты один туда катись!

Плюнул Борька:

– Вот уж право,

Шизофреник и балбес!

Надо вправо! Только вправо!

Там свобода и прогресс.

– Ты сначала сопли вытри!-

Говорит Геннадий злой.

– С кем же ты поедешь, Дмитрий?

– Я поеду по прямой.

4

«Дураки,– ворчит Геннадий. –

Вот бы Сталина сейчас!

Суки, сволочи и бляди!

Доберемся мы до вас!»

Не разгонишься, однако.

Не езда, а смертный бой.

Был бы танк, два полных бака –

И летел тогда б стрелой!

Вот селенье показалось.

Повернул туда герой.

Подкрепиться надо малость

Да поспать, пока живой.

Конь едва-едва плетется.

Грязь до пуза достает.

Дождь через кольчугу льется,

Зуб на зуб не попадет.

В деревушке три избушки,

Почерневшие, стоят.

Да старик и три старушки

На завалинке сидят.

К ним Геннадий подъезжает,

Слез с коня едва живой,

Золоченный шлем снимает

И кивает головой.

5

Поскакал Борис направо.

Подгоняет, знай, коня.

– Ну, давай быстрей, шалава,

В рай земной вези меня!

Да смотри ж держись на Запад!

Не сбивайся, паразит!

Конь ретивый машет задом

Да копытами стучит.

6

«Эх, дурилки вы дурилки! –

Думал Дима удалой. –

Ну, понятно ж, что с развилки

Нужно ехать по прямой.

Говорят, сходить налево –

Это значит изменить.

Не нужна другая дева!

Ты жену учись любить!

Я и против правой ходки.

И таким нельзя путем!

Надо в центре. Посередке.

Быть умеренным во всем!»

7

Оглянулся он окрест,

Жуть берет от этих мест:

Чернобокие хатенки,

Как невзрачные опенки,

Лезут прямо из земли,

Не видать машин в пыли,

И заборы, как пьянчужки,

Покосились. И старушки

В деревянный домик-склеп

Прут в пакетах соль и хлеб.

На обочину спустился

Тут Геннадий. Покрестился

И тихонько, помаленьку

Он поехал в деревеньку.

Возле первой развалюшки

Слез с коня, подсел к старушке

И спросил:

– Скажи-ка, мать,

Как изволишь поживать?

Та поправивши платок,

Говорит:

– Живем, сынок,

Мы неплохо. Государство

Платит пензию. Лекарство

Нам бесплатное дает,

Почитай, что каждый год.

Огород сажу, картошку

Две-три сотки понемножку…

Копошимся. Смотрим сны…

Лишь бы не было войны!

– Где же,– спрашивает Гена,-

Подрастающая смена?

– А чего уж тут дивиться?

Жизнь другая – вот в чем суть.

Молодежь в навозе рыться –

Ты попробуй-ка принудь!

Мужиков у нас в деревне,

Почитай, почти что нет:

Или хворый, или древний,

Или истинный скелет.

Кто сгорел от самогонки

(Пили ж прямо из ведра),

Кто, прельстясь монетой звонкой,

Укатил на севера.

Девкам как без таски-ласки?

Тоже надо их понять.

В город едут строить глазки

Да мужей себе искать.

И остались на деревне

Лишь четырнадцать старух,

Самых вредных, самых древних,

Богом проклятых пердух.

А ведь был колхоз когда-то:

Жили, сеяли, пасли,

И на улице ребята

Игры разные вели.

И велась скотина дома,

И на праздник люд плясал,

Умный лектор из райкома

В клубе лекции читал.

– Я скажу про коммунизму…

И ни капли не совру!

Это всё равно, что клизму

Сунуть в заднюю дыру,-

Шамкал дедушка столетний,

Деревенский аксакал.

День кончался теплый, летний.

Тихий вечер наступал.

8

«Видно, буду я пророком,-

Сам себя хвалил Борис.-

Надо только ненароком

Не забыть «сенкью» и «плиз».

На вопросы, скаля зубы,

Отвечать всегда о¢кэй.

Не сидеть, поджавши губы

И надувшись, как Кощей.

Здесь таким, как я, ханыгам,

Просто райское житье.

Здесь уж я возвышусь мигом:

Был ничто и стану всё!»

У Бориски два словечка

Неизменно на устах:

«Демократия» и «рынок»,

Как молитву, он твердит.

И о чем ни говорили б,

Непременно в разговор

Встрянет он. И только слышно:

«Демократия» и «рынок»,

«Демократия» и «рынок».

Заходит в зал и видит стол.

Застыл, как камень безъязыкий.

Так раб взирает на престол

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.