Таша Муляр
Танец стрекоз
Найди свою дорогу к счастью

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Таша Муляр, текст, 2024

© Давлетбаева В. В., иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Попутчики

Последним в дорожную сумку отправилось летнее платье, несмотря на стоявший на улице октябрь. Кира застегнула молнию, окинула взглядом пустую безмолвную квартиру, заметив оставшуюся на стене фотографию «уженемужа», вздохнула и вышла. Впереди – больше тысячи километров, машина у нее не новая, да и опыта поездок за рулем на такие расстояния нет. Время уже два часа дня, еще заправляться. Въедет в Москву в самые пробки. Ну не любит она перемены!

********

Дорога пылила на лобовое стекло автомобиля мелкой водяной россыпью сверкающих капель.

Серая асфальтовая лента манила вдаль, обещая тепло солнца и перемены в жизни. Разноцветные конфетти осенних листьев весело играли средь колес проходящих машин, стремясь умчаться вместе с ними туда, где нет холода и снега, запланированного синоптиками. Середина октября – время, когда осень становится полноправной хозяйкой, наслаждается своей властью и отступать не собирается.

Кира остановила машину возле придорожного кафе, буквально в паре километров от Московской кольцевой автодороги. Шум трассы в сочетании с мелкой ледяной пылью делал вечер еще более мрачным. Настроение, которое и так ушло далеко в минус, стало совсем траурным.

А ведь она едет к морю! К мо-рю, понимаете? «Почему же настолько скверно?» – спрашивала Кира саму себя, смахивая с волос капли ледяного дождя, стягивая легкую, не по сезону, куртку, выбирая столик, за которым можно уединиться и чуть передохнуть с дороги, сделав перерыв в ее неотвратимом движении в сторону «от дома».

********

С Мишей они познакомились совершенно случайно. У них все совпало. Про таких говорят «пазл сложился». Он спустился к ней с небес, как ангел из рассказа. Да, так и было. Когда-то она читала рассказ, автора, конечно, уже не вспомнить, а произведение произвело на нее неизгладимое впечатление. Кира вообще была девушкой, а впоследствии женщиной, с фантазией. Воображение дополняло ее реальность, дорисовывало, облагораживало. Это, кстати, очень помогало жить и не тужить. Окружающие любили Киру за ее неунывающий характер, фонтан энергии и идей.

Так вот, в том рассказе к девушке каждый день в окно прилетал мужчина. Скажете – бред? А если помечтать? Поначалу героиня истории пугалась, потом, познакомившись, ждала, а потом узнала, что он не только к ней прилетает, а облетает все близлежащие дома. Такой ангел для всех и каждой. Ну, эту часть истории Кира не хотела помнить, а вот залетающего в окно суженого очень даже нафантазировала. Им и стал ее Миша.

Прошло двадцать лет. Она еще молода, сорок ведь не возраст, все так же романтична, те же русые волосы, спускающиеся по плечам трогательными завитками. Надо же, даже прическу не изменила за столько лет. Тогда была весна, майские праздники. Все мыли окна. Весной хочется поддержать природу в ее обновлении. Кира помогала матери. Та мыла кухню, а Кире досталась лоджия. Она старалась выполнить свой фронт работ побыстрее, чтобы умчаться с девчонками на прогулку в центр расцветающего города.

Пинск невероятно красив именно в начале весны. Все вокруг цветет, мостовые вычищены от остатков зимней грязи и омыты первыми грозами, в воздухе буквально витает настроение праздника и обновлений. Пинск вообще особенный, не похожий ни на какие другие города Беларуси. Мощеные улочки, старинные, почти кружевные небольшие домики с черепичными крышами, чудом сохранившиеся и пережившие все непростые времена. Сквозь режимы, перестройки, смены власти Пинск умудрился сохранить свой флер европейского городка. Словно ты перенесся во времени и пространстве.

Кира жила в типовой кирпичной девятиэтажке, что ее нисколько не расстраивало, а, напротив, давало возможность с высоты последнего этажа ежедневно наблюдать, каждый день неповторимо другой, закат. Из ее окон открывался необыкновенный вид на черные, похожие на сказочные пирожные, башенки-купола францисканского монастыря и бордовые городские крыши, ее дом был самым высоким в округе со старинной застройкой.

Она замечталась, надраивая до блеска и без того уже чистое стекло. Напевала под нос песенку про море. Конечно, у нее вовсе не получалось так, как у девчонок из группы «Фабрика», хотя почему не получалось? Кира мыла окна, стоя в джинсах в обтяжку, которые, к слову, совсем не одобряла мама, и коротком топе, выгодно подчеркивающем выросшую наконец-то грудь.

«Море зовет, волна поет, а мы такие зажигаем…» – пела Кира, покачивая бедрами и используя губку как микрофон.

Эффектно стянув косынку, удерживающую тяжелые волнистые волосы, в конце припева она прокрутилась вокруг своей оси, вновь обернулась к окну и буквально остолбенела: в оконном проеме со стороны улицы, опершись обеими ногами на ее балкон, на тросе висел мужчина. Не подумайте ничего плохого! Живой и очень даже бодрый мужчина.

– Ой, девушка, не останавливайтесь! У вас так хорошо получается! Я прямо заслушался и чуть мимо не пролетел. Вот остановился ради такого концерта. – Парень смотрел на нее с высоты. Его светлые пшеничные волосы выглядели почти нимбом, светящимся на фоне пронзительно-голубого неба.

– Вот ведь! Не представился. Я Миша. Кровлю тут у вас ремонтирую. Можно спуститься водички попить?

Вопрос принять или не принять гостя из поднебесья перед Кирой не стоял. Она просто и сразу приняла его в своем доме и сердце. Ну и дурочка, говорили ей подруги, а Кира только улыбалась им в ответ, наслаждаясь своим свалившимся на голову счастьем. Родители поначалу отнеслись настороженно.

– Виданное ли дело с первым ввалившимся в окно мужиком роман заводить! Молодая еще совсем, даже не молодая, а маленькая, а он взрослый тридцатилетний мужчина, много всего повидавший, – выговаривала ей мама, вторя словам отца.

– Мамочка, ну что ты говоришь! – смеялась Кира ей в ответ. – Это же единственный мужчина, ввалившийся в окно. Я его и ждала. Он ко мне спустился!

Дочь круглосуточно сияла, светилась от обретенного, буквально свалившегося с неба счастья.

Вопрос, отдавать замуж или нет, отпал сам собой. Смирились.

Через полгода была свадьба. Октябрь тогда выдался на удивление теплым. Золотые клены, словно модный художник, раскрасили весь город, отмечая праздник их любви. Переехали жить к нему. Квартирка была маленькая, в старом двухэтажном доме на другом конце города. В одной комнате жили Мишины родители, во второй поселились молодожены. Дома они с мужем почти не бывали. Она пропадала на учебе, он – на работе. По вечерам Кира и Миша гуляли, упиваясь своей свободой быть вдвоем, встречались с друзьями, заходили в бары и кафешки, пели песни на набережной под аккомпанемент ветра и неугомонных уток, облюбовавших набережную реки Пинска. Миша органично влился в ее студенческую компанию, а она нашла общие темы с его друзьями и их женами. Десять лет разницы в возрасте никто не ощущал.

********

Кира прошлась по кафе, с удивлением обнаружила, что заведение совершенно пустое. Всего три часа дня, а на улице так пасмурно и промозгло, что возникает полное ощущение глубокого вечера, – вот оно, влияние осени. Вдоль окон выстроились ряды симпатичных деревянных столов, окруженных полукруглыми кожаными диванчиками, манящими присесть и забыть все свои печали за чашкой ароматного кофе, который готовили тут же в блестящей новенькой кофемашине. Слева за резной перегородкой из темного дерева открывался вид на большой зал, в котором была организована раздача блюд. На витрине рядами стояли салаты, закуски, соленья, строй кастрюль с супами, вторые блюда и гарниры. Берешь поднос, набираешь и садишься за выбранный столик. Несмотря на полное отсутствие людей, еда выглядела свежеприготовленной. Создавалось полное впечатление, что тут ждут автобус с туристами или какую-то делегацию, а те задерживаются в пути.

– Добрый день! Накормите? – Кира обратилась к официанткам, сидевшим за одним из столиков.

– Да, конечно, проходите! Люба, обслужи девушку.

На самом деле есть ей совсем не хотелось, но было как-то неудобно обидеть поваров, которые приготовили все это великолепие. Кира по себе знала, как это неприятно, когда ты для кого-то стараешься, а ему это совсем не нужно.

********

Чего им тогда не хватало? Зачем только они в Ярославль потянулись из своего родного Пинска? Она так не любила перемены…

Кира окончила училище, получила диплом художника-декоратора и встала перед выбором, куда же теперь идти работать. Мама всегда была против этой «недопрофессии», считая, что работу она не найдет. Но после того как отдала юную дочь замуж, женщина слегка успокоилась: не ее ответственность теперь. Отец же Киру с детства поддерживал в ее увлеченности творчеством. Помогал ей придумывать костюмы для школьных постановок, мастерить декорации. Да и в училище к ней приходил, участвуя вместе с ребятами и преподавателями в их бесконечных спектаклях и затеях.

Как лучшей на курсе, все ей пророчили трудоустройство в местном Полесском драматическом театре, тем более что дипломную работу девушка делала для детского спектакля «Лиса Патрикеевна», поставленного в этом театре. Несмотря на договорености и то, что в театре ее действительно ждали, Кира с замиранием сердца шла в отдел кадров трудоустраиваться. Получила на руки договор, заполнила заявление о приеме на работу, договорилась, что придет завтра. Это будет ее первый официальный рабочий день. «Вот и еще одна мечта сбылась», – думала она, торопясь домой скорее разделить свою радость с Мишей.

На работу в театр она так и не вышла. В тот день мужа уволили. В компании прошло сокращение, и, как бездетного, Мишу уволили одним из первых, несмотря на то что он был всегда на хорошем счету.

Миша был человеком слова. Сказал – сделал.

Он потому и женился на ней так быстро, что пообещал ей это.

– Кира, я на твоей шее и шее родителей сидеть не буду. Раз уволили, нужно что-то менять в жизни. Это знак нам с тобой, тем более и ты училище закончила, семья у нас молодая, давай переедем в другой город. Заново начнем, а точнее, просто начнем нашу семью строить отдельно ото всех. Квартиры у нас все равно нет, терять нечего, приобретать нам ее нужно. К твоим родителям я не пойду, с моими – сколько можно жить, притесняя их, а дети пойдут, мы вообще в их двушке не поместимся.

Они уехали в Ярославль. Там жил приятель Миши. Он помог им устроиться, взял Мишу работать в компанию по продаже бытовой техники, в то время как Кира нигде работу найти не могла. Полгода она сидела дома в их небольшой съемной квартирке. Вязала салфетки, делала незатейливый косметический ремонт, вила гнездо, мечтая о малыше и вспоминая о Пинске, родителях, которых не хватало, родных улочках и подругах. Там было все свое, а здесь – чужое, неуютное, хоть и рядом с Мишей. Прошло время, они понемногу обжились. Кира устроилась в местный Дом культуры маркетологом и оформителем в одном лице. Сама придумывала мероприятия, продвигала их, организовывала, оформляла и проводила, зачастую бывая и ведущей. Бесценный опыт получился.

Через два года супруги взяли ипотеку и переехали в новый блочный дом на окраине города. Кире опять пришлось привыкать к новому месту. Детей решили не рожать, пока не выплатят кредит. Точнее, решил Миша. Кире тогда было двадцать три, она расстроилась, но согласилась с разумными доводами мужа. Да, нужно подождать.

********

Кира выбрала самый дальний столик в углу. Сидела, смотрела в туманное серое окно, где потоком проносились по шоссе чьи-то судьбы. Каждая машина была наполнена собственной историей жизни ее владельцев.

********

В ее глазах стояли слезы, буквально не покидавшие ее последние полгода.

Она даже привыкла к этому ощущению влажности в глазах, смотрела на себя в зеркало и говорила отражению: «Привет, девушка с поволокой во взгляде, где ты, моя хохотунья?» Перед ней стояли салат оливье, холодец и черный чай. Есть не хотелось. А может быть, ничего не хотелось в принципе? Кира вздохнула, медленно помешивая чай в неожиданно изящной для столовой чашке.

Через стекло она увидела, как на стоянку подъехал большой серебристый внедорожник. Дождь усилился, порывы ветра горстями бросали воду на лобовое стекло. Водительская дверь открылась, и из нее медленно, не торопясь и не прикрываясь от дождя, как ледокол среди льдов и непогоды, наперекор стихии, вышел мужчина и направился ко входу в кафе. Сквозь стекло было трудно разглядеть его внешность – казалось, к двери заведения продвигалась просто огромная черная гора.

********

Вот ведь как бывает – годами раздумываешь, смакуешь мысль, намеренно не даешь ей вызреть, прячешь в глубины памяти, глушишь совесть и нервно вздрагивающее при одном только намеке на воспоминание сердце, а потом раз, пара фраз от кого-то с другим взглядом на ситуацию – и лавиной катится все, скрываемое от самого себя, ко всем чертям. Она подхватывает тебя, увлекает за собой, меняет все вокруг. Словно протертое чистой тряпкой запыленное стекло, становится прозрачной твоя жизнь.

********

Маски сорваны, все, что было, выглядит по-другому, и нет сомнений в правильности ранее не принятого из трусости решения.

Только так и нужно было поступать, причем сразу, а не терять годы жизни впустую.

После разговора с Толиком за чашечкой чего-то покрепче чая, Леня, почти не раздумывая, свернул все свои дела, запрыгнул в недавно купленный новенький автомобиль и сломя голову помчался к ней. Даже звонить не стал. Поступок дикий для «парнишки» за пятьдесят.

Когда Леня, сто лет назад, уходил в армию, его осталась ждать невеста. С Жанной они встречались почти два года. Жили в одном подъезде. Дружили с детства, а потом подросли, и закрутилось у них, как говорят досужие старушки на лавочке. Эти самые старушки есть во всех городах и селах. В их московском дворике без них тоже не обошлось. Два года переписки, редкие встречи в отпуске. Он служил далеко. Пограничные войска. Батуми. Это сейчас от своего города далеко не отправляют, а тогда, в конце восьмидесятых, куда только не забрасывала жизнь новобранцев. Жанна к нему не ездила. Не было возможности. Виделись пару раз, когда он приезжал домой. Целовались до одури, не расставались ни на минуту, буквально врастая друг в друга. Матери его не нравилась конкуренция, она сама хотела его кормить и баловать, а тут Жанна, вот и не выходили из квартиры его родителей. Все были уверены, что он вернется и они сразу поженятся. Но женился Леня на другой.

Его женой стала Вика. Лучшая подруга Жанны.

Знаете, бывает, что девочки дружат до слияния в одно целое. За ручку ходят. В щечки друг друга целуют, сближаются сильнее, чем родные сестры. В школу вместе, из школы вместе, секретов нет, границ тоже нет. Это был тот самый случай. Они дружили практически с рождения. Их мамы рожали в один день и лежали в одной палате. Женщины подружились. Стали вместе гулять, отдыхать, отдали детей в один сад, а потом и в одну школу. Девочки не мыслили себя друг без друга. В девятом классе к ним пришел новенький. Леня с родителями переехал в другой район и пошел в новую школу. Подружки-хохотушки быстро с ним познакомились – он сильно растерянный был на линейке первого сентября, как не поддержать такого видного парня. Леня и правда был очень заметным. Высокий, широкоплечий, с детства занимавшийся борьбой. Леня стеснялся своего роста и комплекции, особенно на фоне новых одноклассников. Какие-то мелкие пацаны в классе были.

********

Леня припарковался около придорожного кафе, хотя не планировал раннюю остановку. Зачем тут стоять? Выехал пару часов назад. Долго пробирался через Москву. Решил не огибать город по МКАДу, а проехать насквозь. Трасса М4, откуда он начинал свое движение к любимой, располагалась на противоположном конце города относительно его проживания. Сегодня будний день, и днем, как обычно, весь город был запружен разномастными автомобилями, переполнен ими, буквально задыхаясь от их количества.

********

В отличие от города, Леонид был переполнен эмоциями. Душа его пела.

Все вокруг, несмотря на дождь, серое небо и почти ураганный ветер, сияло радостью от предвкушения встречи. Пребывая в прекрасном настроении, он решил остановиться, выпить кофе, написать Толику, что он решился ехать. Никто из друзей и близких Лени не знал о его решении круто изменить свою жизнь.

Насвистывая от удовольствия и внутреннего полета незамысловатый популярный мотивчик, он вышел из машины, не обращая внимания на дождь и ветер, направился к дверям кафе.

– Девчонки, привет вам из дождливой Москвы! Чем кормить будете? – обратился он с порога к почти задремавшим официанткам.

– Ой, надо же, какой там дождь – вы промокли, пока от машины дошли. Проходите скорее! Борщ будете? – гостеприимно ответила ему кругленькая розовощекая женщина в поварском колпаке и фартуке. – Наливаю?

– Конечно! Борщ – это то, что мне сейчас нужно! Горячий? – весело ответил Леня, стаскивал с себя мокрую куртку и оглядывая зал в поисках столика. – А шоколадки у вас есть?

Он прошел к витрине с пирожными, стоящей чуть поодаль основной раздачи блюд, где было отгорожено помещение кофейни для тех, кто решил просто выпить кофе. Выбрал несколько шоколадок, взяв самые дорогие плитки с орехами и апельсиновыми дольками, протянул покупку кассиру. Расплатился. Вернулся к стойке с борщом. Вручил шоколадку пухленькой женщине с розовыми щеками. Та удивленно улыбнулась и налила ему добавки, попутно предложив картошку с котлетами и салат.

– Ой, ну что вы, мужчина! Мне как-то неудобно! – отвечала она, убирая плитку шоколада в карман фартука.

– А у меня сегодня сердце поет, хочу со всеми поделиться радостью. А то так пасмурно на улице, и вы все такие грустные тут сидите, – ответил ей улыбающийся Леня, протягивая оставшиеся шоколадки. – А это для ваших подруг. Вместе чайку попьете!

Подхватив поднос с горячим ароматным, полыхающим красными красками борщом, пошел к выбранному им столику.

По пути заметил субтильную маленькую черную фигурку девушки, сидевшей в дальнем углу зала, возле окна. Секунду поколебавшись, сменил ранее намеченный маршрут и сел за соседним столиком.

– Добрый день! Будем соседями! Приятного вам аппетита! – громко поприветствовал Леня одинокую посетительницу и лучезарно улыбнулся.

– Спасибо! – тихо ответила Кира, отвернувшись к окну, чтобы не встречаться взглядом с веселым соседом, свалившимся на ее голову со своей излишней навязчивостью.

«Вот ведь принесла нелегкая. Только этого мне сейчас и не хватало. Хорошо, что сразу за мой стол не сел. Сейчас точно кадриться начнет. Нет, ну почему я такая недоделанная? Другая на моем месте обрадовалась бы. Нормальный мужик. Приличный, здоровенный, как гора, видно, что обеспеченный, глаза такие добрые, веселый, вихрастый, на хорошей машине. Что не так? – рассуждала она сама с собой. – Все не так! С тобой самой все не так. Не готова ты еще. В себя не пришла, хотя пора бы уже. Все-таки полгода почти прошло. Едешь себя вытягивать, а вот первая проверка, и получается, что не готова, что вся еще в своем горе. Отпусти ситуацию!»

Леня аккуратно снял с подноса горячую еду, продолжая насвистывать прицепившуюся песенку. «Да, как давно ты не ел такого дома? Да чтобы из рук любимой женщины. Эх, надо же, столько лет прожить женатым и быть одиноким», – Леня сам себя остановил в начавшихся было привычных размышлениях. Расположился поудобнее и не торопясь начал есть, поглядывая в окно. Поток машин мчался по шоссе, несмотря на непогоду. В свете фар пролетающих автомобилей в такт его песенке плясал дождь, напоминая, чтобы не задерживался, его ждут, а ехать еще очень далеко. До Пятигорска почти тысяча шестьсот километров.

********

Когда у них с Мишей все разладилось?

Кира много раз задавала себе этот вопрос, всякий раз отвечая по-другому. Как можно было быть настолько невнимательной к собственному мужу и себе? Почему она раньше не считала себя такой? Где были ее глаза, и чем заняты мысли?

Вроде жили как все. Оба работали. Каждый был увлечен своим делом. Пересекались по вечерам и проводили вместе выходные. Все привычно и по-семейному стабильно, как она любит.

Хотя за двадцать лет брака всякое случалось.

********

Миша несколько раз увольнялся и устраивался заново. Он был непримиримый правдолюб, а таких долго не держат.

Ему претила ложь, подхалимство, игры с законом, несправедливость. Подстраиваться под чужие правила мужчина не собирался категорически.

Их десятилетняя разница в возрасте поначалу ощущалась остро, он был для нее как отец, только строже. Когда стали жить отдельно от родителей, уехав в другой город, Кира увидела мужа с другой стороны. Он оказался замкнутым, малоэмоциональным и неразговорчивым человеком. Как-то в Пинске, может быть, оттого, что их всегда окружали друзья и родственники, они редко оставались вдвоем и она этого не замечала, точнее, когда она ощущала дискомфорт, то выходила на кухню из их комнаты, помогала свекрови на кухне, беседовала с его отцом, человеком интересным и внимательным. А тут, в Ярославле, она была дома преимущественно одна, а когда приходил Миша, то он всегда был уставшим, молчаливым и не стремился разговаривать с ней. Она пыталась его расшевелить, придумывала разные темы, хотела удивить и порадовать вкусными блюдами, а потом, видя отсутствие интереса с его стороны, постепенно потеряла желание что-то предпринимать. Еще через несколько лет она выросла и превратилась из молоденькой девочки в молодую успешную женщину, к тому времени она уже не ощущала себя младше мужа, словно разница в возрасте исчезла, а пропасть между ними начала расти, только Кира этого не заметила.

С другом, который поспособствовал их переезду в Ярославль, Миша разошелся через три года совместной работы. Хотя и до этого порывался, но сдерживался, оправдывал его. В итоге высказал тому все, что думает о его схеме ведения бизнеса, где в штат постоянно набирались новые сотрудники, а потом по истечении трех месяцев испытательного срока их увольняли без выплаты заработной платы, по сути используя людей бесплатно. В обязанности Миши входило обучение этих людей, получение от них максимальных результатов по оптовым продажам и последующее увольнение. Каждый раз он чувствовал себя грязным предателем и негодяем. Терпел. На работе молчал, выговаривался только дома. Кира слушала, поддерживала, сопереживала, понимая, что с их ипотекой перевернуть мир вряд ли получится.

********

Куда идти? На дворе 2005 год. С работой было тяжело. Хотя когда с ней было легко?

Это ей повезло. Мамины прогнозы не сбылись. Кира как раз смогла устроиться по любимой специальности и зарабатывать. Не сразу, конечно. Первые годы это было скорее хобби, и мужу в выплатах по ипотеке она помощницей не была, за что постоянно испытывала чувство вины, в отличие от некоторых подруг, которые с радостью сидели дома, варили щи, периодически капризничали и тянули из мужей деньги на развлечения. Ладно еще те, у которых дети, а вот бездетных домохозяек Кира не понимала. Может, родители были для нее примером взаимной помощи и поддержки во всем, а может, характер такой. Она и не смогла бы сидеть дома, а если бы пришлось или была бы такая возможность, то обязательно чем-нибудь занялась бы. У нее было настоящее «шило в одном месте», как говорил ей с детства отец. Она всегда что-то придумывала, витала в своих фантазиях. Да и фантазировала деятельно. Ей все время нужно было что-то пробовать, экспериментировать, куда-то мчаться, кому-то помогать, что-то воплощать.

Живя в Ярославле, приходя с работы, уставшая от текущих рабочих задач, хоть и связанных с творчеством, но все равно трудоемких и выматывающих, Кира быстро готовила ужин и садилась рисовать. В голове жили картины. Мысли оживали под кистью или карандашом. Ей нравилось делать быстрые зарисовки, а потом наполнять их красками, оживляя и добавляя солнечного света, глубоких теней и ярких акцентов. Рисуя, Кира отдыхала и восстанавливалась. В это время мир вокруг для нее словно не существовал. Муж вначале не понимал этой увлеченности, потом пытался вытаскивать ее на совместный ужин или разговор, а потом, со временем, отстал, понял, что ей это необходимо.

Уже будучи шестнадцатилетней, выбирая, куда будет поступать, Кира спорила с матерью, отстаивая свое желание идти учиться на художника. В их разговор вмешался отец.

«Любовь – это быть внимательным к другому. Соизмерять свои поступки относительно его потребностей. Помочь ему стать самим собой».

А ты кого из нее хочешь сделать? Себя?» – тихо и твердо осадил он тогда мать, и это дало Кире возможность действительно стать собой.

Киру наполняло все, что она видела вокруг. Их переезд в Ярославль тоже повлиял на ее творчество. По выходным она специально выходила пораньше из дома, шла на Волгу, брала с собой краски и встречала восходы. У нее было тонкое, хорошо развитое чувство цвета. В своих работах она обычно использовала не более трех цветов одновременно, передавая их оттенками и сочетаниями все великолепие окружающего ее мира.

Она видела не черную дорогу и голубое небо, а сотни оттенков коричневого и переходы голубого. Картина зимней припорошенной дороги со стоящими на обочине избами деревни и восходящим на морозе солнцем состояла всего из трех базовых цветов, и она рисовала ее еще в школе на обычных уроках не так, как весь класс. Учительница ставила ей двойки, а отец, увидев эти рисунки, отвел ее к Михаилу Григорьевичу.

То, чему учат в художественной школе, она каким-то непостижимым образом знала с рождения. Просто она так видела.

Потом, позже, когда училась этому, с удивлением подумала, зачем ее учат тому, что и так известно.

Кира с детства видела мир не так, как все. Именно отец это почувствовал и поддерживал, найдя для дочери преподавателя. Михаил Григорьевич был заслуженным художником. Он уже давно вышел на пенсию, со здоровьем у него было не очень, учеников не брал, жил на окраине города. Как отец с ним тогда договорился? Чудо какое-то. Кира поняла это совсем недавно. Благодаря этим занятиям дар, который у нее был, по словам Михаила Григорьевича, не исчез, не стерся, а, наоборот, проявился. В детстве девочка сама не понимала, чем отличается от других детей, а он что-то разглядел в ней.

Михаил Григорьевич развил в Кире природный талант. Да, этому, несомненно, можно научиться с годами, но у девочки было врожденное чувство цвета и света. Когда он преподавал ей теорию про цветовые сочетания, комплементарные пары и цветовые триады, она удивлялась тому, что все это уже знала и видела сразу, словно родилась с таким пониманием; открывая его заново, узнавая термины, вначале пугалась, думала, что после структурирования информации это волшебство исчезнет.

– Одна из особенностей творчества Киры – умение ловить свет и прекрасно передавать его на холсте, – не раз говорил Михаил Григорьевич отцу Киры, настаивая на продолжении ее обучения. – Это дар, не каждому дано так видеть.

Ее картины получались живыми, пронизанными светом и смыслом, в них хотелось окунуться и не возвращаться, смотреть не отрываясь и представлять себя внутри этой параллельной реальности. Когда Кира создавала декорации, эффект сохранялся. Ей удавалось перенести это волшебное ощущение на огромную сцену, что придавало спектаклю дополнительные смыслы и флер погружения в атмосферу событий спектакля.

«Так когда же я отдалилась от Миши? А были ли мы вообще близки? Или это только казалось поначалу? Потрясающие вопросы после двадцати лет брака и такого странного развода! Ну почему я не думала об этом раньше? Просто меня все устраивало, а думать – это к переменам, это риск. Меньше знаешь – лучше спишь, – так, кажется? Хотя это просто оправдание собственной невнимательности. Нет, вот говорили мне девчонки, что я слишком заморачиваюсь с этим разводом, что все через двадцать лет кризис брака переживают, а если без детей, то половина точно в этот период разводятся. Но я не могу наплевать и не переживать. Тем более что от меня не просто ушел муж, а он ушел к ней! Это вообще невозможно себе представить, пережить и смириться. Про это хоть сериал снимай, и то никто не поверит… А мне, мне что делать…» – Кира снова и снова возвращалась к событиям своей жизни, хотя и дала себе слово думать только о сегодняшнем дне, но ведь мысли невозможно остановить.

********

Леня справился с борщом. Перешел к котлетам. В отличие от многих, его не клонило в сон после еды, наоборот, он чувствовал прилив сил. Сегодня хотелось махнуть на восемьсот километров – с расчетом, что уже послезавтра прибудет в конечную точку маршрута. То и дело поглядывал в телефон, заходил на страничку в соцсети к женщине, к которой хотел ехать всю жизнь, и вот наконец осталось всего двое суток.

– А вы что же совсем ничего не едите? Не нравится? – обратился он к соседке по столику. – Давайте я вас чем-нибудь угощу, – продолжил Леня, удивившись сам себе. Обычно он не вступал в беседы с незнакомыми женщинами, а тут такое хорошее было настроение, что хотелось обогреть весь мир, разделить свою радость со всеми.

– Спасибо, у меня все хорошо. Не стоит переживать, – вздрогнув от неожиданности, ответила Кира.

********

Голос мужчины вытащил ее из раздумий, напомнив о том, что пора выдвигаться. На улице стремительно темнеет, а она еще даже от Москвы толком не отъехала.

Нужно хотя бы километров триста еще сегодня сделать и где-то ночевать. А завтра, глядишь, и еще пятьсот проедет. У нее не было большого опыта поездок в одиночестве на дальние расстояния. Поэтому решила, что будет ехать медленно, с остановками, может быть, даже заезжать куда-то посмотреть достопримечательности. Все-таки одной женщине на трассе не очень уютно, во всяком случае, ей.

– Нет, вы не подумайте, я просто хочу, чтобы вы улыбнулись. Знаете, редкий случай в моей жизни за последние годы, когда мне просто очень хорошо, так хорошо, что хочется этим делиться. Давайте я вам кофе закажу и пирожное? – Леня настойчиво предлагал незнакомке свою поддержку, виновато улыбаясь.

– Да? Очень рада за вас, а вот у меня прямо противоположное состояние. Представляете? И мне в нем совсем не хочется знакомиться с посторонними мужчинами и пить кофе за их счет. Простите, – с вызовом ответила Кира. В конце своей резкой, на ее взгляд, речи она чуть улыбнулась, постаравшись сгладить свой отказ. «Нет, ну что он ко мне прицепился? Хороший человек, добрый, явно внимательный, но мне это сейчас не нужно. Что за случайные знакомства на трассе? Только приключений не хватало», – строго сказала Кира сама себе.

– Так. Я все понял. Вы решили, что я к вам грязно пристаю. Похоже, согласен, но это совсем не так, – продолжил Леня. – То есть если бы не мой случай, то я бы мог, конечно: вы очень интересная девушка, красивая, грустная и голодная. – Леня засмеялся, встал и присел рядом с ней за ее столиком.

Кира инстинктивно отшатнулась и пересела чуть дальше, сместившись на полукруглом диванчике, который огибал стол, переложив за собой свой мобильный телефон, в который то и дело поглядывала, переписываясь с подругой.

– Посмотрите на меня, разве я похож на заезжего проходимца? – Леня встал, смешно развел руками демонстрируя широту своей души. – Девушки, сделайте нам, пожалуйста, два кофе с мороженым, – крикнул он наблюдавшим за разворачивающимся спектаклем официанткам. Они сгрудились за стойкой раздачи, вроде как беседовали, а сами нет-нет да и поглядывали за посетителями.

– Смотри, вроде и не пьяный, за рулем же приехал, а ну никак не отстанет от девушки, – сказала кругленькая.

– Да ладно тебе «девушка», ей же уже под сорокет, уж почти бабушка, радоваться должна, что ею кто-то интересуется, а мужик, кстати, нормальный такой, щедрый, веселый; чего она выпендривается – сидит вся в черном и в окно пялится, – отвечала ей самая молоденькая из всех.

– Да, заказ принят, подходите, скоро готово будет. Картой? – крикнула Лене кругленькая женщина.

Кира уже собралась уходить. Встала, начала составлять на поднос тарелки и чашку с блюдцем. В кафе было самообслуживание, о чем гласил плакат на стене. «Принесло ветром этого балагура. Приставучий такой. Не отделаешься. Хотя, а может, и правда просто улыбнуться и принять кофе с мороженым? Кто и когда ей в последний раз делал такой милый подарок? Что такого? Ты же поехала сменить обстановку, решила думать о сегодняшнем дне. Так вот! Этот мужчина с открытой миру улыбкой, кофе, мороженым, легким флиртом и есть твой сегодняшний день. Наслаждайся!» – мысленно разрешила она сама себе.

– А вот с этого места подробнее. – Кира повернулась к стоящему мужчине, через силу улыбнулась и постаралась сказать как можно веселей: – Почему это вы ко мне не можете приставать? Что со мной не так? – Она поднесла ладонь ко лбу, точно прикрыла глаза, и посмотрела на него театрально болезненным взглядом.

– Что вы! – Леня обрадовался. – С вами все очень даже так, просто со мной не совсем так, то есть со мной тоже все так, но не для вас. Ой, что-то я запутался.

– Забирайте ваш кофе! – крикнула официантка. – Вам сахар нужен?

– Нам сахар нужен? – спросил Леня у девушки.

– Мне не нужен, а вот вам – не знаю. Я даже не знаю, как вас зовут, а про сахар и подавно. – Кира неожиданно для самой себя развеселилась и даже решила отлучиться в туалет, чтобы подкрасить губы. – Вы тут располагайтесь. – Она жестом показала на свой столик. – А я сейчас подойду.

Вернулась обновленной, с пыльно-малиновыми губами, у нее была с собой новая помада, подбирала под свеженький, сделанный специально для поездки маникюр. Очень она ей нравилась и подходила под тон бледных щек и выразительных карих глаз.

– Ну что? Раз уж у нас тут вечеринка, мне пора уезжать, так что ненадолго я тут с вами, будем знакомиться. Кира. – Она протянула ему узкую ладонь с тонкими пальцами и почти прозрачным запястьем.

– Леонид. – Он чуть сжал ее пальцы, удивившись, какие они холодные, в своей большой горячей ладони. – Вас хочется отогреть.

Кира удивленно посмотрела на него своими глубоко печальными глазами. Хоть она и улыбалась, стараясь развеселиться, но получалось у нее плохо, грусть выплескивалась наружу, буквально затопляя все вокруг.

– Так, вы же сказали, что приставать не можете по какой-то причине. Я только потому и доверилась вам, согласилась на кофе, а вы уж меня греть намерены. Так не пойдет. – Она аккуратно вытянула пальцы из его теплой и сухой ладони.

– Да, да, конечно. Так и сказал. Это правда. Давайте пить кофе.

********

Мы же попутчики, знаете, как в поезде, где люди встречаются на короткое время и искренни друг с другом потому, что знают – больше никогда не увидятся.

Так и мы с вами. Я вам все расскажу. – Почти утонув в ее полных грусти глазах, Леня стушевался, подумав, что, может быть, у нее и правда горе какое-то огромное, а он со своей радостью лезет невпопад.

Кира присела за свой столик. Перед ней стояла чашка ароматного капучино с сердечком из корицы на пышной молочной пенке, а в креманке лежало два шарика мороженого. Она подумала, что действительно разучилась знакомиться и флиртовать, да и не готова была сейчас, с дороги несвежая, волосы плохо лежат, сбились, локоны перепутались, челка все время выскакивает из прически.

– Спасибо вам за десерт. Правда очень приятно! Просто я миллион лет ни с кем не знакомилась, дикая стала, да и если быть честной, то и настроение совсем не то. Еду к морю, а внутри меня самой ураганом все снесло, а сейчас еще и штормит. – Она машинально чуть перемешивала подтаявшее мороженое, глядя виновато на Леню из-под непослушной челки.

– Понятно. А я сразу заметил, что вы печальная. Вот и решил как-то поделиться настроением. Знаете, я ведь тоже в дороге. Только вы на море, а я в горы. Не был там никогда. В Кисловодск еду. На тридцать лет туда опоздал. – Леня поднял чашку с кофе и протянул к чашке девушки. – Давайте чокнемся на нашу с вами удачу. Чтобы доехать хорошо и встретить тех, к кому едем!

– «Встретить тех, к кому едем»? – повторила Кира его тост, соприкоснувшись с его чашкой. – А вы к кому едете?

– Ой, я еду к своей первой любви. У меня такая история, что можно книгу написать или сериал снять. – Он сделал глоток кофе и поставил чашку на блюдце.

– И правда, звучит очень романтично. Вы рисковый! Я так, пожалуй, не умею… Она вас ждет? Столько лет прошло, и ждет? – Кира с интересом ждала продолжения.

– Она не знает, что я еду. Но я уверен, что ждет и обрадуется. Вот поэтому я для вас не опасен. – Он улыбнулся девушке. – А, скорее, наоборот. Друг в дороге ведь не помешает. Правда?

– Ну, дороги у нас вроде разные. Друг – это, конечно, хорошо, а вот про ваш тост… Меня никто не ждет. Хотя нет, я хотела бы, чтобы кто-то ждал, но пока о таких не знаю. Вот и еду себя из пепелища развода вытаскивать. Полная противоположность вам.

– Вот и нет. Я тоже недавно развелся и, как видите, наоборот, счастлив. Так что по-разному бывает.

********

Правильно говорят, что все семьи счастливы одинаково, несчастна каждая по-своему.

Наверно, и про развод можно так же сказать. Но вы не унывайте, может быть, вам другая судьба уготовлена, а вы не знали. – Лене было очень жаль девушку, хотелось сделать для нее что-то хорошее, а что, он не знал.

– Ну уж про судьбы вы, видно, не знаток, раз на тридцать лет опоздали, как сами говорите. – Кира высказывалась аккуратно, боясь нарушить какую-то чуть уловимую атмосферу доверия, возникшую между ними.

– А вы куда едете? На море, это я понял, а куда именно? Сто лет у нас на море не был. Жена все время в Турцию рвалась, а мне Крым нравится. Вы в Крым? – Он решил перевести тему, видя, как ее глаза опять заволок туман неизъяснимой печали.

– Нет, не в Крым. В Геленджик. Меня туда подруга пригласила. У нее есть квартирка на море. Должны были вместе ехать. А сегодня, когда я уже выехала, выяснилось, что она в командировку срочно улетает, в другую страну. Так что мы с ней там не встретимся. Я в Геленджике только в детстве была с родителями. Подруга сказала, что там все изменилось, похорошело. Может быть, и развеюсь, если не разревусь. – Она мечтательно улыбнулась. – Игра слов какая. А?

– Ну что? Пора нам, наверное, выезжать? Темнеет рано, а ехать еще долго. Хотя трасса хорошая. Почти на всем протяжении освещена. Вы по платке поедете? – Леня допил кофе, машинально взглянул еще раз на экран телефона в поиске новых уведомлений.

– Да. Так быстрее и спокойнее. Ладно, вы правы, я пойду. Еще раз спасибо за кофе и за настроение. Вам удалось им поделиться, Леонид! Пусть у вас все получится и она вас встретит так, как вы об этом мечтаете! – Она второй раз протянула ему руку на прощанье, поймав себя на мысли, что хочет ощутить его теплое, крепкое рукопожатие, еще раз удивившись сама себе.

– Что вы! Это вам спасибо за компанию, что не отказались от моего скромного угощения! Хорошей вам дороги и хорошо отдохнуть! Глядишь, еще и встретимся! – Леня хотел было встать и выйти вместе с ней, но по ее взгляду понял, что это будет лишним.

Кира поспешила выйти из кафе первой. «Достаточно того, что поболтали и кофе выпила, не стоит продолжать. Ни к чему это. А то вдруг еще передумает и не поедет к своей первой любви. Надо же, вот это и правда история – тридцать лет он к ней стремится. Люди все-таки странные! А сама-то я хороша, иду и думаю о нем. Все, проехали, настраиваемся на дорогу», – сказала себе Кира, перебегая через автостоянку и пригибаясь, словно это поможет укрыться от по-прежнему льющего стеной дождя.

Ее маленькая машинка темно-синего цвета сияла в лучах вечернего освещения, щедро омытая дождем.

«Пилюк-пилюк» – поприветствовал ее автомобиль. Теперь – включить подогрев сидений, печку, а то стекла сразу запотеют, сунуть телефон в держатель, включить навигатор, любимую музыку – и вперед!

Леня сидел за столиком, глядя в окно, где сквозь дождь Кира бежала до машины.

********

Такая тоненькая, хрупкая, грустная и нежная. Удивительная девушка.

Машина у нее маленькая, в два раза меньше его внедорожника, – страшно, наверное, по трассе на такой одной ехать, а вот мчится куда-то, не побоялась, хотя, наверное, боится, но виду не показывает; судя по всему, мало у нее опыта на длинных дистанциях.

Через окно было видно, что девушка включила ближний свет, поворотник и начала отъезжать с парковочного места.

«Что-то не так, – пронеслось у него в голове, – как-то странно машина едет, словно ее чуть перекосило, или это от дождя так кажется, или свет так падает. – Он привстал и присмотрелся сквозь окно. – Точно! Колесо спустило, причем полностью! На ободе едет и не чувствует этого! Вот ведь женщина за рулем!»

Кира рулила со стоянки в сторону выезда на трассу. Дворники не справлялись с потоком воды, в машине было уже тепло и уютно, играла любимая музыка из плейлиста с телеграм-канала блогера, на которого она давно была подписана. Она ехала медленно, умудряясь одновременно листать плейлист на телефоне в поисках любимой песни. В этот момент что-то ударило по капоту, и какая-то черная тень буквально накрыла собой машину.

От неожиданности Кира вздрогнула, нажала на тормоз и вжалась в руль: «Блин, наехала на кого-то! Вот ведь дура! Ужас какой!» От страха она плохо соображала, что нужно делать, выглядывая сквозь лобовое стекло, за мелькающими в бешеном темпе дворниками попыталась понять, что же произошло. В ее боковом пассажирском окне показалось чье-то лицо, едва различимое сквозь потоки дождя. Этот кто-то буквально рвался в машину, со всей силы дергая ручку пассажирской двери. Она выключила музыку, заглушила машину, после этого услышала, что этот кто-то выкрикивает ее имя.

– Кира, откройте машину!

– Леонид? Вот вы меня напугали. – Она потянулась и, перекинувшись через пассажирское сиденье, открыла дверь.

Леня ввалился в салон, принеся с собой брызги воды, свое возмущение и беспокойство, еле уместился на сиденье, уперевшись головой в потолок салона.

– Ну что вы не останавливаетесь?! Так и до аварии недалеко, чуть не сшибли меня, я за вами бегу, а вы меня не видите, как вы вообще ездите, у вас правда есть права? – вывалил он все свои опасения разом с тревогой и возмущением в голосе.

– Да, это вы меня напугали, я уж подумала, что сбила человека. Что вы тут вообще делаете? Возлюбленная отписалась, что не ждет, и вы решили меня преследовать? – Кира отряхивала с себя капли воды, поправляла волосы, которые взбесились и лезли во все стороны, пыталась совладать с собой и не перейти на крик возмущения.

– Ну зачем вы так. – Леня снизил обороты и стал говорить почти шепотом. – Я вас спасал, между прочим. – Он посмотрел на нее выразительно и замолчал, отвернувшись в сторону опустевшего кафе, где в окнах виднелись прильнувшие к стеклу любопытствующие официантки. Он с такой скоростью вылетел оттуда, что они все потянулись посмотреть, что же приключилось.

– Спасали? От чего? – Кира с изумлением смотрела на Леню. – С чего вы взяли, что меня следует спасать?

– Я увидел, что у вас колесо спущено в ноль, а вы едете и не замечаете этого, вот и бросился вам наперерез, вы же уже скорость набирали, а на трассе это смертельная опасность. – Леня говорил тихо, глядя в сторону, словно оправдываясь за то, что невольно и правда напугал ее.

– Да что вы? Спущено? В ноль? А что же делать? Где же я его менять теперь буду? – выпалила Кира на одном дыхании. От жалости к себе глаза наполнялись непрошеными слезами.

– Да не бойтесь. Все уже нормально. Вы стоите, не едете, я с вами. Сейчас все решим. – Тут уж Леня сел на своего конька: помогать – это его работа, тут он не смущается, а действует решительно. – У вас запаска есть?

– Вы что, автослесарь? Как в такую погоду вы будете что-то решать? Нет, это неудобно.

– Нет, я ветеринар. Умею всех спасать, – Леня улыбался, – и вас спасу.

И он начал действовать.

Вначале пробовал подкачать то, что спустило, потом понял – это бесполезно, и, невзирая на ветер, дождь и холод, весь промок до нитки, ее пересадил к себе в машину, включил печку, музыку, принес еще кофе, велел сидеть и расслабляться, а сам менял колесо.

Кира сидела в теплой уютной машине Леонида, потягивала горячий кофе, наблюдала за тем, как он, знавший ее буквально полчаса, ради нее мокнет и мерзнет. Представляла, как он бежал ей наперерез, беспокоясь о том, что она выскочит на трассу без колеса. Память услужливо подсунула картинку из ее семейной жизни. Она возвращалась с работы ночью. Ехала из соседнего городка, где гастролировал ее театр. В машине она была вместе с костюмером, девушкой моложе ее лет на пять. В общем, две женщины на ночной дороге. До Ярославля оставалось километров пятьдесят. Муж был дома, смотрел по телевизору какой-то очередной матч.

********

Ее машина – а тогда была другая, старая модель, это сейчас у нее новенькая, год, как из салона, а тогда ей муж свою подержанную отдал, она буквально только ездить научилась – встала на дороге как вкопанная. Все приборы погасли, сигнал не работает – в общем, электричество отключилось.

Кира тогда сразу позвонила мужу, рассказала о ситуации, попросила приехать. Ей было странно, что пришлось просить. Миша не предложил помощь, просто выслушал и, закричав в трубку «Гол!», переспросил раздраженно: «И что ты хочешь?» В итоге Миша так и не приехал. Кира сама эвакуатору дозвонилась, мужик в соседней деревне, куда они пешком отправились вместе с костюмером, дал телефон. Потом она ехала в эвакуаторе и сама договаривалась в автосервисе. Кира так привыкла к самостоятельному решению всех проблем, будучи замужем, что сейчас не верила происходящему, оказавшись словно в другой реальности.

– Да, вот это мужик! Может быть, и правда она его дождется через тридцать лет! Такого стоит подождать! – Кира с восхищением и удивлением наблюдала за Леней сквозь лобовое стекло.

– Вот. Все готово! Можете ехать. Я посмотрел, ближайший шиномонтаж через тридцать километров. Только не гоните. Обязательно поезжайте, ребята вам отремонтируют колесо, я его в багажник положил, и сменят запаску на отремонтированное, – наставлял ее Леня.

– Спасибо! Мне так перед вами неудобно. Вы из-за меня задержались и промокли насквозь. Давайте теперь я вас кофе угощу!

Кира с интересом разглядывала Леонида, словно увидела его впервые. Какой он крупный, широкий, основательный. Руки, которые покорили еще во время рукопожатий там, в кафе, сейчас были холодными и мокрыми. Он сел на водительское место, чтобы не мокнуть, пока инструктирует ее, положил руки на руль, и она любовалась ими, представляя, как он этими руками спасает своих пушистых пациентов. Широкие мощные колени, обтянутые синими джинсами, волос на голове не было, а она раньше и не заметила, настолько ему шла лысина. Старше меня лет на десять, наверное; да, что там за история у него, интересно, тридцатилетней давности.

– Нет. Спасибо. Все нормально. Это же мужское дело – женщин спасать, – улыбаясь, сказал Леня. – Давайте уже езжайте. За меня не беспокойтесь, я сейчас пойду и переоденусь в сухое, чаю выпью и поеду.

– Ну, хорошо. Как скажете, спаситель! – искренне ответила Кира, с благодарностью глядя на Леонида.

– Я вот тут подумал, давайте, что ли, телефонами обменяемся, мне так спокойнее будет за вас. Мало ли что еще в дороге случится, а вы совсем одна. Не против? – Он вопросительно посмотрел на девушку, взяв в руки свой смартфон. – Диктуйте!

– Ого! Вы правы, конечно, но так и подмывает вас заподозрить в проколе колеса ради телефона, – согласитесь, хороший был бы сюжет для рассказа. Хотя что это я о себе возомнила. Извините, нафантазировала. Спасибо вам большое и за телефон тоже.

Они обменялись телефонными номерами и разъехались. Стоянка опустела, и только неугомонный дождь продолжал щедро смывать следы осени, готовясь к приходу зимы.

********

Поначалу они дружили втроем. Две шустрые девчонки и новенький парень.

За его рост и ширину плеч, выделяющиеся на фоне всех ребят из класса, его прозвали Бурым, как медведя. Ну, Бурый так Бурый. Леня не обижался.

Он любил животных, класса с пятого ездил в зоопарк на юннатскую станцию, помогал ухаживать, кормить, убирать. Любил поболтать по душам со зверьем. Звери, они благодарные слушатели, не то что некоторые люди. Мечтал поступать на ветеринара. Его мало кто понимал с тягой к этой профессии, а он не понимал, как можно хотеть стать кем-то еще, когда им нужна его помощь, они же такие беззащитные, особенно в неволе, полностью от людей зависят, а люди на их пути ох и разные встречаются.

Отсрочки от армии при такой специальности нет, и он хорошо знал, что, как поступит, сразу пойдет в армию. «Попрошусь к лошадям», – думал Леня. А попал служить в Грузию, в Батуми, на границу. Пока же он дружил с двумя девчонками. Просто дружил, поначалу не было никакой влюбленности или чего-то похожего на нее. Во всяком случае, с его стороны точно не было, ему просто было с ними интересно и весело; они жили в соседних домах, по утрам ходили в школу, потом он провожал их до дома после уроков, они ходили вместе в кино, сидели на детской площадке в соседнем детском саду, скрываясь от дождя под дырявой крышей старой веранды. Он нес сразу два портфеля, ему было несложно, хоть еще три, а девчонкам полегче. Иногда они ездили втроем в зоопарк, Леня знакомил их с лисой и барсуком, девочки кормили с ладони оленей, те аккуратно теплыми губами снимали с ладошки хлеб, подставляя свои пушистые рога.

********

По мере того как друзья узнавали друг друга ближе, попадали в разные жизненные ситуации, их дружба проходила проверку временем. Вся школа знала, что эта троица не разлей вода.

Вначале посмеивались и прикалывались, но после того, как Леня пару раз поставил дразнящих на место, поутихли, привыкли и приняли эту троицу за своих.

После девятого класса, на летних каникулах, классные руководители и родители организовали для будущих выпускников совместную поездку в Санкт-Петербург. Ехали оба класса. На десять дней. Жили в спортивном зале принимающей школы. Спали на гимнастических матах, ползала девочки, ползала мальчики. Весь день был расписан. Перемещались по городу и пешком, и на автобусе, а где-то на метро, трамвае. Город закружил их в вальсе впечатлений, белых ночей, дворцов, околдовал ароматом свободы, молодости и, конечно же, любви, куда же без нее в шестнадцать лет? Одуревшие от осознания наступившей взрослости, ребята постигали город днем с преподавателями, а вечерами в свободном полете изучали школьный двор, рассредоточивались по пустынному зданию школы, то тут, то там создавая стихийные тусовки по интересам. Кто в карты, кто на гитаре, а кто по амурным делам. Стеснительная Жанна все чаще оставалась с Леней, игнорируя карты и курение, а вот Вика, напротив, оставляла их одних и присоединялась к веселым, звенящим от музыки и смеха компашкам.

Вечерние разговоры быстро сближают души, жаждущие романтической любви. Леня с Жанной, оставаясь одни, сидели на подоконнике в длинном полумраке коридора чужой школы, смотрели в окно, выходящее на замирающую по ночам черную гладь Мойки, и под присмотром строгой луны не заметили, как сблизились до душевного слияния, переходящего вначале в робкие, а потом и пылкие объятия. В Москву Леня и Жанна возвращались парой. Теперь они дружили с Викой, то есть были ОНИ – Леня и Жанна – и их подруга Вика, которая вначале не поняла, как так случилось, что робкая Жанка отбила у нее парня, буквально оттяпав себе их общего Леньку. Потом смирилась, затаив обиду и сделав вид, что все нормально, что рада за них. Они по-прежнему ходили втроем, Вика вроде бы и не мешала их страсти. Оба влюбленных глупо хихикали, краснели, старались при первой же возможности уединиться, чтобы обняться и подержать друг друга за руки, тренируясь в первых чувственных поцелуях. Вика же буквально следовала за ними по пятам, придумывала разные поводы для совместных активностей, не выпуская их из вида ни на минуту, а Леня и Жанна стеснялись ей намекнуть на желание побыть вдвоем: подруга же, вдруг обидится.

Десятый класс пролетел незаметно. Вот и экзамены, выпускной, поступление в институт. Осенью Леня призвался в армию.

********

Его провожали две девушки – невеста и подруга. А встретила из армии, через два долгих года, одна.

И это была не его Жанна, а Вика, которая и стала его женой, взяв на себя функции утешительницы израненного сердца вернувшегося друга.

Почему же не дождалась Жанна? Более того, куда она внезапно исчезла из города? Он узнал об этом от Вики. Именно она стала тем человеком, который вначале его огорошил новостью об исчезновении невесты, а потом помог залечить раны, да так качественно, что он не представлял себе жизни без ее дружеского плеча рядом.

– Леня, мне трудно тебе это говорить, но Жанна уехала из города, к родственникам в Кисловодск, и больше не вернется. Просила тебе передать, что не нужно ее искать, писать и звонить, она не хочет с тобой общаться, вы разные люди. Мне трудно тебе это говорить, я сожалею, что именно мне выпала честь сообщить тебе об этих обстоятельствах. Мне всегда она не нравилась, и как она потребительски к тебе относилась, но чтобы вот так бросить, предать именно тогда, когда ты мчался к ней, неся истосковавшееся сердце, и все шло к свадьбе! Вообще не понимаю такого! Вот тебе и тихоня! – в сердцах выговаривала ему Вика.

– Не понимаю, что случилось? Почему она так? Почему не дождалась, сама не сказала, не написала ничего, а вот взяла и уехала. Бросила, как ненужную игрушку. Что это, Вика? Может быть, с ней что-то случилось? А ты не в курсе? – бормотал ошеломленный Леня. – Поеду ее искать, нужно объясниться, что-то тут не так, может быть, ее нужно спасать.

– Какой же ты, Ленечка, наивный. – Вика усадила его на кухне, налила стакан прозрачного, как слеза, самогона, поставила закуску и, слово за слово, рассказала, как и чем тут занималась в его отсутствие его неземная Жанночка.

– Вик, ты коней не гони, придержи язык-то. Откуда у тебя все эти сплетни? Я же полгода назад в отпуск приезжал, и писала она мне, все хорошо у нас было. – Леня залпом махнул пару стаканов подряд, почти не закусывая. – Ладно, пойду я. Утром станет ясно, что делать, с ребятами поговорю и к родителям ее зайду все-таки, выясню, как и что.

– Погоди уходить. Я же тоже скучала. Давай посидим поболтаем, расскажи, как и что у тебя, что-нибудь про службу, вон ты какой вымахал, уже и не просто Бурый медвежонок, а настоящий медведь. Тебе идет! – Вика метала на стол закуску, подливала одну за другой, щебетала что-то про их жизнь, свою любовь, про предательство уехавшей подруги.

Утром они проснулись в одной постели. Леня не понимал, как и зачем он тут оказался. Вика принесла завтрак, на десерт предложила себя, а ему было неловко, ведь уже все было, и теперь отказать как-то некрасиво, можно друга обидеть.

Через три месяца они расписались. От Жанны не было никаких вестей. Ее родители не хотели с ним говорить, на письма Жанна не отвечала.

********

Леня вышел из столовой. Он переоделся в сухое, выпил чашку кофе, изучил навигатор, прикинув, сколько сможет сегодня проехать и где примерно будет ночевать. Заранее он никогда ничего не бронировал, полагаясь на везение.

«Да, что-то ты, мужик, подзадержался, такими темпами будешь месяц до своей ненаглядной ехать. Ладно, не ворчи, зато девушке помог. Она такая беззащитная, видно, что раненая душа, и еще без колеса. Ну кто бы ей помог, если не ты? Зачтется нам с тобой, братец». – Рассуждая, Леня дошел до машины, завел табун своих лихих подкапотных коней и помчался в новую жизнь.

********

Кира буквально отмахала почти пятьсот километров. Одним броском. Останавливалась пару раз лишь для того, чтобы дозаправить машину и выпить кофе, сознательно нигде не засиживаясь во избежание ночных знакомств. В Воронеже она знала неплохую гостиницу, маленькую, всего на пятнадцать номеров, в меру уютную, чуть в стороне от трассы и с хорошим кафе, где и планировала заночевать. По дороге Кира постоянно переписывалась с подругой, рассказав ей в паре слов историю про мужика и колесо.

«Ну вот, отлично, что ты наконец выехала из дома. Сразу движуха началась. Говорила тебе, нужно сменить обстановку», – писала ей подбадривающие тексты Лиза.

«Ага, сама заманила в гости и сбежала, а что я теперь там одна в твоем Геленджике буду делать?» – парировала подруге Кира.

«Найдем тебе, чем заняться, еще уезжать не захочется, а может, и писать опять начнешь. Там такие закаты – хочется в каждом утонуть; тебе понравится! Я через месяц вернусь, мне перенесли отпуск; может быть, и Серега со мной приедет, так, глядишь, и увидимся», – быстро прилетали ответы от близкой подруги.

«Ладно, я поняла, считай, что миссия „Вытащить друга из дома“ выполнена. Я уже в Воронеже, в том отеле, что ты порекомендовала. Сереже привет передавай», – отвечала повеселевшая Кира. Лиза была замужем второй раз. Сережа был действительно ЕЕ, словно они когда-то потерялись, а теперь нашли друг друга.

********

Тяжело пережившая первый развод Лиза понимала чувства Киры и искренне ей сопереживала, принимая ее боль как собственную.

Всячески поддерживала, убеждала, что все будет хорошо: «Если бы я тогда не развелась, разве встретила бы Серегу, а как без него жить, теперь и не знаю даже, не я была без него, так что, верь, все к лучшему». Кире пока трудно было принять ее доводы, но она старалась и решила полагаться на подругу, так все-таки легче, чем замыкаться в своем горе. Она чувствовала себя потерявшей точку опоры, словно выброшенной из привычной обстановки и попавшей в абсолютно другую, не ее реальность, в которую она ну никак не собиралась.

Разместившись в отеле, Кира приняла душ, расслабилась под горячими струями, распрямившими русые волосы, которые, словно водоросли, облегали спину. Нанесла на волосы маску, захватив с собой небольшие флаконы уходовых средств, старательно навязанные ей продавцом-консультантом: тогда она покупала солнцезащитный крем, что выглядело дико среди серости Ярославской поздней осени. Теперь же она радовалась этим шампуням, маскам и кремам, словно дитя. «Вот он, твой отдых, привыкай, – сказала она себе, растянувшись на огромной кровати, раскинув в стороны руки и ноги, словно морская звезда. – Ужинать или спать? Хотя нет, уже можно и завтракать, а потом точно спать и снова в дорогу!» Она подскочила, сбросив полотенце, прошла ванную, досушила волосы, натянула джинсы и джемпер и пружинящей походкой, напевая под нос веселый мотивчик, пошла изучать кафе при гостинице.

– Вот это встреча! – присвистнул Леня, увидев вошедшую в кафе Киру. Он только что приехал, решив сделать буквально первую остановку в пути. – Не ожидал, что вы уже тут. Быстро перемещаетесь! Молодец!

– И правда! – удивилась Кира. – Нагнали, значит. Как при таком обилии гостиниц вы умудрились меня тут настигнуть? Следили? – с показным подозрением, развеселившись, спросила она.

– Конечно, слежу! Правильно догадались! Взял над вами шефство, еще там, когда колесо вам менял. Теперь рассчитываю, что накормлю вас ужином. – Леня вышел из-за стола, где сидел и ждал свой заказ минут десять, отодвинул стул. – Присаживайтесь; раз уж опять встретились, приглашаю вас на ужин.

– Да? Вы же едете к невесте, как понимать ваше приглашение? Флиртуете со мной или как? – Кира поймала себя на мысли, что ситуация ее скорее забавляет, чем раздражает. И да, ей нравился этот милый увалень с добрым сердцем, немного наивный, неуклюже изображающий из себя заботливого попутчика. Интересовался ли он ею всерьез? Этот вопрос она себе не задавала, зная, что еще несколько часов – и они опять расстанутся навсегда, зато сейчас у нее есть возможность распустить восхитительно пахнущие чистые блестящие волосы, тряхнуть головой, перекидывая их за другое плечо, любуясь эффектом, произведенным на своего собеседника, который явно не сводил с нее восхищенных глаз.

– Вы абсолютно правы, – продолжал Леня, задвигая за Кирой стул и проверяя, не дует ли из окна, около которого стоял их столик. – Я еду к своей первой любви, и, как бы вас ни забавляла эта ситуация, она реально происходит в моей жизни. Сейчас я вам пару слов об этом расскажу, чтобы вы не боялись меня и ужинали абсолютно спокойно, относясь ко мне как к другу-попутчику.

– Любопытно! Но, вы смотрите, можете и не рассказывать, я вам и так верю, особенно после отодвинутого стула и проверенного окна. Такие, как вы, – гиперзаботливые – все вымерли, вы один остались на Земле, поэтому вполне верю, что едете к своей практически Дульсинее. – Кира согрелась, в кафе было тепло и уютно. Ей и правда стало по-женски любопытно, кому так повезло, что этот большой и нежный мужчина едет за тысячу километров, чтобы увидеться через тридцать лет.

У Киры засветился смартфон. Пришло сообщение от Лизы.

– Ну ты куда пропала. Я же волнуюсь. Вдруг тебя украли там, в Воронеже.

– Все нормально. Я спустилась в кафе, а там, представляешь, опять этот тип.

– Какой тип? Со стоянки? Он тебя что, преследует?

– Да. Этот. Прости, мы сели ужинать, мне неудобно при нем писать, потом расскажу. Целую.

Кира выключила телефон и убрала его в карман джинсов.

– Извините. Это подруга. Волнуется, как я доехала. Ну так что там у вас за история? Хотя, если не хотите, не нужно рассказывать, это я так спросила. Что уж я вас пытать буду, – улыбнулась Кира, поймав себя на мысли, что она кокетничает, и удивившись этому.

Ведь она действительно не кокетничала много-много лет. Как-то не было необходимости. Вроде замужем. А как замужем кокетничать, а главное, зачем? Кира считала, что ей повезло. У них с мужем все хорошо, ровно, без итальянских страстей, правда и без телячьих нежностей, которых ей и ее романтической натуре периодически ох как не хватало, но она уговаривала себя, что не бывает семейных отношений с непроходящей нежностью. Так что все у нее нормально.

********

Как же часто мы ошибаемся, выдавая желаемое за действительное.

– Так, не гоните. Сейчас мы вам закажем что-нибудь вами любимое, а уж потом будем разговоры разговаривать. – Леня был на подъеме. Давно не ощущал себя таким счастливым и окрыленным. Мысль о том, что скоро он увидится с Жанной, будоражила его. Он был так сосредоточен на предстоящей встрече, что абсолютно не задумывался над тем, как выглядит со стороны, не смущался Киры, хотя обычно робел в присутствии женщин и не знал, с какой стороны зайти, чтобы начать разговор. Сегодня же он был на удивление на дружеской ноге с попутчицей. Наверное, и правда потому, что абсолютно не рассматривал их общение как возможный флирт, а просто хотел помочь попавшей в беду женщине, хотя вроде и беды сейчас никакой не было, – наверное, просто проникся.

– Ой, спасибо, мне даже неловко. Вы как ангел-спаситель, хотя меня вроде и не нужно спасать, но приятно. Пожалуй, и правда соглашусь. Кормите меня! – Кире начинало нравиться происходящее. «А что? Заодно потренируюсь, как это, тем более в безопасном режиме», – уговорила она сама себя.

Леня сходил к барной стойке, долго советовался с официантом, показывал в сторону, где сидела Кира, и что-то объяснял.

– Ну, все заказал. Теперь можно и расслабиться. Вы же еще не спали? – спросил было Леня и тут же сам споткнулся о двусмысленность вопроса, посмотрел в Кирины испуганные глаза и расхохотался. – Ну вот, сам же говорил, что безопасен, – и такая двусмысленность, простите.

– Не спала. – Кира расхохоталась в ответ. – А вы шустрый, оказывается. Может, про Дульсинею выдумали?

– Дульсинею зовут Жанна. Мы в школе вместе учились; знаете, первая любовь, та самая, что навсегда в сердце, но редко во что-то серьезное переходит. Кстати, действительно не знаю никого, кто с первой любовью всю жизнь прожил. А вы? – Леня разлил им чай, который принес официант, и разложил по тарелкам салат оливье. – Вы ешьте, ешьте, а то я такой говорун, что любого заболтаю, привык со своими подопечными разговаривать без остановки, они-то все больше слушают, смотрят на меня.

– Первая любовь, говорите, – протянула Кира задумчиво. – Раньше я могла бы вам возразить и привести как пример меня саму, а теперь вот не могу, развелись мы с моей первой любовью, двадцать лет прожили и развелись. Так что, пожалуй, я тоже не знаю таких примеров.

– Вот оно что. Теперь понятно, откуда такая печаль в ваших глазах. Давно? Ну, развелись давно? – Леня смотрел на сидящую перед ним хрупкую и трогательно нежную женщину, ему хотелось сделать для нее что-то хорошее, как-то согреть ей душу, защитить. От этого мысли о Жанне стали еще более щемящими и отозвались в груди болью упущенных лет.

– Да, вот уже полгода, как не живем вместе. А развелись месяц назад. Мой, бывший теперь, муж полюбил певичку с «Ютуба». Представляете? – Кира откинула назад волосы и пристально посмотрела на Леню. – Вот и я не могу. От этого еще больнее и непонятнее произошедшее.

– Да, вот она, жизнь, как, бывает, поворачивается. В этом моменте даже хочется предложить нам с вами по рюмочке поднять, – вздохнув, сказал Леня, потом, увидев удивленные глаза Киры, осекся: – Да нет, вы не подумайте ничего, я не пью почти, это так, под разговор, но мы же оба за рулем. У меня работа такая, что мои питомцы пить не дадут: не переносят животные запах спиртного. Не помню, говорил я вам или нет, – я ветеринар, клиника у меня своя, небольшая, но известная в нашем районе, хорошие у нас пациенты, добрые, да и их хозяева тоже люди хорошие.

– Ветеринар? Да, говорили, когда спасать меня решили там, с колесом.

********

А с мужем у меня видите, какая история. Жили не тужили, а потом выяснилось, что он уже о другой мечтает.

Представляете, сидел и часами пересматривал ее видео, писал комментарии, мечтал о ней, отслеживал во всех соцсетях, а потом собрал вещи и съехал к родителям. Сказал, что он порядочный человек и не будет жить с нелюбимой женщиной. Понял, что мы чужие люди, через двадцать лет такое откровение пришло. Я себя теперь бракованной чувствую. – Кира ощутила предательскую резь в глазах – предвестник слез. Стараясь отвлечься, она не спеша отхлебнула чай и набрала на вилку салат. Наверное, и правда нужно поесть да спать идти, ни к чему она тут разоткровенничалась, будто жалость вызывает к себе, некрасиво как-то.

– Надо же! Я сам далек от интернета, некогда мне этим заниматься. Весь день в клинике и на вызовах. Вроде и нужно осваивать для продвижения, а мне все не до этого, вот и откладываю, оправдывая свою лень делами.

– Да. Это невероятная история, я, если честно, даже не могу об этом никому сказать из наших с мужем общих знакомых – это как признаться в чем-то неприличном. Или со мной что-то не то, и я себе все надумала. Говорю всем, что мы не сошлись характерами. Это через двадцать-то лет, – ухмыльнулась она. – Представляете, он с ней ни разу «вживую» не встречался!

********

Наверное, все-таки причина не в ней, а в нас. Там не было НАС, просто я жила по привычке и не думала об этом.

Такая вот история. – Кира опять загрустила, ей было, с одной стороны, удивительно просто выложить все, что наболело, в общем-то, незнакомому человеку, а с другой – она себя внутренне ругала, что расслабилась и зачем-то загрузила другого своими проблемами.

– А вы посмотрите на это с другой стороны. Если он вас оставил, то это вовсе не значит, что проблема в вас, – скорее в нем, раз он не стал за вас бороться, не поговорил, а просто ушел ради мифического персонажа; что-то с ним не так, а для вас, вполне возможно, это и к лучшему, а то неизвестно, сколько бы вы еще вот так жили, не осознавая, что там нет ВАС, а есть два чужих человека. В моем случае это продлилось не двадцать, а тридцать лет. – Леня говорил тихо, тщательно подбирая слова, ему было важно не спугнуть собеседницу, с которой у них завязался душевный и доверительный разговор. Лене не хватало такого разговора, да, собственно, и некому было выговориться, а тут как-то само по себе получалось просто говорить с другим человеком о том, о чем он молчал даже с самим собой. Рассказывая Кире про нее, на самом деле он беседовал с собой, и ему была жизненно необходима эта беседа.

– Тридцать лет – это, конечно, много. Как же у вас так вышло? Певец в интернете? – Кира чуть улыбнулась, заранее сопереживая Леониду.

– Мы с моей женой вместе учились в школе, – начал было Леня. Поймав удивленный взгляд Киры, вспомнил, что только что это же говорил про Жанну-Дульсинею, как ее окрестила Кира. – Да, с Жанной я тоже учился. Мы дружили втроем, а потом я полюбил Жанну, ту, к которой сейчас еду, ушел в армию, а вернувшись, Жанну не нашел – она уехала, и никто не хотел мне говорить, куда, мол, она тебя больше не хочет видеть. И я женился на ее подруге – Вике, с ней и прожил тридцать лет. А недавно в очередной ссоре, как обычно с криками, битьем посуды и всего, что попадется под руку, она в сердцах призналась, что обманула сначала Жанну, сказав ей, что спала со мной за ее спиной и что я ее никогда не любил, что изменял ей все время с ней, а потом и меня обманула, когда я вернулся, сказав мне, что Жанна уехала неожиданно и неизвестно куда. В эту ссору она не стеснялась в выражениях, вспоминала всю нашу жизнь, которая для нее прошла мимо, что я не стал там кем-то, кем она планировала, не купил ей квартиры, машины и шубы, а остался простым ветеринаришкой, и что она зря все это замутила, дура была и думала, что отхватила мужика, а ей достался я.

– Да уж, история. И что же вы свою Жанну не искали все эти годы? Как так вышло? – У Киры щемило сердце от несправедливости, она хотела внимательнее рассмотреть и понять этого большого и доброго человека, случайно встретившегося на ее пути.

– Сначала пытался искать, но жена окружила меня таким внимание, никуда не отходила и рассказывала в подробностях, как Жанна крутила с другим парнем, пока я был в армии, как врала мне, как не хотела ко мне приезжать, что говорила обо мне и что с ним она и уехала в другой город, чтобы не встречаться со мной. А мозг знаете, как устроен? Мы придумываем сказку, а потом она становится для нас былью. Я все себе представил, дорисовал – и вот. Тридцать лет жил с чужим мне человеком, стараясь быть хорошим мужем и не став отцом: она не хотела детей. – Леню буквально прорвало, как давно он хотел произнести это вслух. Даже когда недавно встречался с Толиком, который посоветовал ему все бросить и ехать к Жанне, то все ему не рассказал: было стыдно признаться старому товарищу, каким идиотом он был все эти годы.

– То есть она и вас, и ее обманула? Я правильно поняла, а вы, не пообщавшись, вот так просто отказались друг от друга? – удивленно спросила Кира, стараясь переварить и осознать трагизм в жизни ее случайного попутчика.

Леня выдержал паузу, не имея сил ответить сразу. Отвел в сторону глаза, не выдержав ее удивленно-сочувствующего взгляда. Кира озвучила мысли, которые не давали ему покоя долгие годы. Казалось бы, так просто позвонить, поговорить, написать, в конце-то концов. Когда он вернулся из армии и Вика буквально огорошила его новостью об измене и отъезде Жанны, он не помнил себя от ярости и безысходности. Первой реакцией было «не верю». Не могло такого произойти с его домашней и уютной, такой теплой и родной девочкой, не могло, и все. Он тогда сказал Вике, что не верит ни одному ее слову. Раздавленный новостью, не мог ни есть, ни спать, не радовался встрече с родителями, рычал на них, мать обидел тогда на нервах, был сам на себя не похож. Побежал к ее родителям выяснять, что и как. Отец Жанны спустил его с лестницы, как только дверь отворил, увидел там Леню, за шиворот его пытался схватить, сам ростом-то в два раза меньше, подпрыгивал, кричал, выталкивал. «Чтобы глаза наши тебя больше не видели», – проговорил в сердцах и хлопнул дверью. Леня сидел на подоконнике между этажами в недоумении. Как так получилось, что Жанна ему изменила, а отец его же с лестницы спустил? Что-то здесь было не так. Мысли в голове путались. В подъезд влетела Вика, сообразив, видимо, что он тут. Стала ему объяснять, рассказывать подробности измены Жанны; видела, что его трясет, говорила медленно, спокойным голосом, ласково, мягкой лапкой поддерживала, а чуть позже и приласкала, а потом и замуж вышла. Леня тогда как в тумане был. Не своим умом жил, вот и нажил себе проблем. Жизнь прошла мимо, а семейного счастья в ней так и не случилось.

– Да. Так и есть. Эти годы мы жили вроде как все. Работали целыми днями, в отпуск ездили по отдельности, выходные перед телевизором; как только оставались надолго наедине – скандал, говорить не о чем, разные люди, тем общих нет, только бытовые вопросы, интересы разные, да еще жена очень вспыльчивый человек, а я, напротив, не переношу, когда орут, в этом плане мы с Жанной были очень похожи и близки друг другу, но это было так давно, что уже и не верится, что так бывает. Вспоминаю ее как что-то светлое в моей жизни. Дома старался находиться как можно меньше, все время уделял работе. Зато клинику свою создал, – Леня развел руками. – Вам чаю подлить? Что-то я вас заболтал, вы так голодной останетесь.

– Расскажите лучше про клинику. Это же так сложно в наше время, да еще и в Москве. Вы сильный человек и хороший бизнесмен, раз смогли. – Кира смотрела Лене в глаза, видела его боль от воспоминаний, ей захотелось его отвлечь, согреть, она буквально чувствовала его волнение.

– А, про клинику, – рассеянно ответил Леня, пытаясь переключиться. – Да уж какой я бизнесмен, я простой ветврач, а с клиникой мне просто повезло, кое у кого в нашей префектуре любимая собака серьезно заболела, намыкался человек, потом ему меня порекомендовали, я смог помочь, там и разговор зашел про клинику, как в районе не хватало подобной, и он помог мне грант на нее оформить. Оборудование все новое купили, ремонт сделали, теперь лечим наших подопечных.

– Невероятная история для нашего времени. – Кира заметила, как Леня чуть расслабился, его взгляд посветлел. Она накрыла его руку своей ладонью, почувствовав то же тепло и спокойствие от этого мимолетного прикосновения, что и у кафе недавно, на стоянке, когда он чинил ее колесо. – Такое только с очень хорошими людьми случается.

– Ну какой же я хороший.

********

Людей по поступкам судят, а я, вон чего получается, – одну женщину предал, другую бросил, теперь несусь исправлять ошибки молодости.

И в клинике все тоже не так гладко. Грант мы уже отработали, а вот ветеринаром, такими темпами, я почти перестал быть, превратился в административного работника; оказалось, что проще себе еще одного врача найти, чем исполнительного директора. Приходится все самому делать, а мне нравится именно лечить, а не руководить. Так что и тут не без трудностей.

– А почему вы думаете, что она вас там ждет? Вы созвонились? Она знает, что вы едете? – спросила Кира, словно прослушала то, что он ей рассказывает. Она чувствовала, что устала и буквально засыпает, – нужно было прощаться, но разговор перешел в такую стадию доверия и откровенности, что встать и уйти было невозможно.

– Нет. Она не знает. Я тут недавно со старым приятелем встретился и в двух словах ему рассказал, что в разводе и постоянно вспоминаю свою первую любовь. Мы зашли к ней на страничку в соцсети, и я увидел, что она сменила статус на «в разводе». Я к ней заходил иногда и раньше, смотрел, как она там, а тут… в общем, приятель мне посоветовал рискнуть и просто ехать к ней, говорит, что первая любовь, она не уходит из сердца и у нас может получиться. Вот и еду, – выговорился Леня и улыбнулся какой-то детской мечтательной улыбкой.

– Вот это да! А вы романтик, каких уже нет. Хотя про моего мужа можно тоже так сказать, вспоминая певичку, – ухмыльнулась Кира. – Но у вас другой случай, конечно, тут уж и я бы вам предложила по рюмочке. Пусть у вас все получится!

– Да я и сам в это верю и не верю одновременно. Стараюсь не думать о плохом сценарии, надеюсь на чудо практически, а там, как Господь управит, так и будет.

У Киры завибрировал телефон.

«Надеюсь, что ты спишь», – писала заботливая Лиза.

«Нет. Сижу еще», – быстро ответила Кира, поглядывая на Леню, который буквально улетел в своих мечтах далеко отсюда. Чай остыл, салат они кое-как доели, а шашлык, о котором Леня договаривался с официантом, им, конечно же, принесли, но сил притрагиваться к нему не было ни у нее, ни у него. Ни моральных, ни физических.

«Ты с ума сошла? Понравился мужик? Тебе же ехать утром; или на день тут останешься?»

«Потом расскажу. Целую. Все ок у меня!» – напечатала Кира в ответ и убрала телефон.

«Понравился мужик», – повторила она про себя, смакуя, пробуя непривычный для нее текст. А ведь и правда понравился. Настоящий он какой-то, хочется вот так сидеть с ним рядом и слушать про его зверье, клинику, даже про тяготы хочется слушать, накрыть его теплым пледом, укутать, защитить от всего мира, – размышляла Кира, внимательно слушая Леню. – «Ну ты даешь, подруга, сутки назад еще убивалась по мужу, а тут мужик тебе понравился, да еще и не твой».

– Спасибо за вашу откровенность. Очень хочется, чтобы у вас все получилось, просто даже ради веры в хорошее хочется. Буду думать о вас и Жанне. Вы потом мне отпишитесь, чтобы я знала, что такое сбывается, – это поможет мне самой очнуться от всего произошедшего в моей жизни. – Кира держала Ленину горячую, какую-то удивительно родную руку и не хотела выпускать, словно отогреваясь от своих неприятностей около этого мужчины. Она отметила, что его голос ее успокаивает, хотя рассказывал он о тревожных событиях. – А теперь идемте спать. Нам же с вами еще ехать и ехать до своей мечты.

– Да, вы правы. Пора спать. Спасибо, что выслушали, как это ни банально, но мне не хватало этого разговора с вами, хоть еще несколько часов назад я вас не знал.

Леня рассчитался, и они разошлись по своим номерам. Пора спать, утром им обоим в путь. Каждому своей дорогой.

********

Геленджик встретил Киру дождем и ветром, погода в октябре стояла переменчивая. Цепь гор, которые плотным охранным кольцом окружали бухту, пряча ее от всего мира, словно невесту-недотрогу, покрылась серыми тягучими ватными облаками. Прохожих на улице почти не было, словно они затаились в своих домах в ожидании чего-то еще более тягостного, уготовленного им стихией.

Она свернула с основного шоссе, оно проходило сквозь весь город, пересекаясь с перпендикулярными улицами, каждая из которых вела к морю. Мимо мелькали совершенно разномастные домишки, построенные кто во что горазд. Тут тебе изба, потом мазанка с белоснежными стенами и черепичной крышей под сенью виноградной лозы с остатками гроздей винограда, уже просушенных ветром и солнцем. Рядом вновь построенный небольшой отель с громким названием «Ницца», а напротив него «Мюнхен». «Забавно, вот и в Мюнхене побывала», – подумала Кира.

Улица петляла, чуть кривясь то вправо, то влево, как моряк, сошедший с корабля, в поисках своего дома. Огромные сосны стояли по обе стороны. Их вековые пушистые кроны смыкались над улицей, облагораживая и объединяя в ансамбль все хаотичные постройки людей, будто природа взяла шефство над этим городом и щедро украсила его кобальтовым морем, золотистым песком, цепью бархатных гор и изумрудными соснами, выдав ему авансом невероятный воздух с ветром перемен, за которыми сюда ехали со всех концов страны.

Навигатор барахлил, прокладывая маршрут явно не туда, куда нужно. Хорошо, что она заранее изучила карту и, в общем-то, ориентировалась. Ей нужно было правее, а навигатор вел прямо. Кира припарковалась возле столовой с красочными вывесками, – судя по темным витринам, она не работала, кроме как в туристический сезон. Посетителей не было, поэтому с парковочным местом повезло. Она бывала в этом городе очень давно, в своем детстве вместе с родителями. Те воспоминания сочные и отчетливые, мама тогда была такая счастливая, все время смеялась, шла с папой под руку, а рядом с ними – маленькая Кира со смешными бантами на толстеньких косичках, удивленно рассматривающая все вокруг.

Она медленно спускалась по улице к морю, решив, что квартиру свою найдет позже. Хотелось успеть увидеть море, каким оно встретит ее через столько лет. Девушка прошла через парк аттракционов, тоже пустой и безлюдный, колесо обозрения грустно поскрипывало на ветру, вспоминая летний детский смех, огромная голова динозавра над пещерой ужасов следила за Кирой живыми печальными глазами, на мокрой тротуарной плитке валялись никому не нужные рекламные проспекты и пустые банки от газированных напитков, с которыми играл непослушный ветер – хозяин сегодняшнего вечера.

Выйдя на набережную, Кира с удивлением оглянулась – все вокруг было совсем незнакомым. В памяти осталась другая набережная, другое море и совсем иной пляж, даже пальмы были тогда намного ниже а сосны, напротив, выше.

********

Как часто случается, мы отчаянно стремимся хоть на мгновение очутиться в собственном детстве и одновременно боимся этого.

Наверное, не было в истории случаев, когда хранимые воспоминания совпали бы с новой реальностью.

Облокотившись о белоснежный парапет, она замерла, наблюдая за темными бушующими волнами, от которых ее отделяла полоска песка. На фоне серого неба и стального моря песок казался неожиданно золотистым, словно часть солнца спряталась на берегу в ожидании своего часа.

Постояв еще немного, подставив лицо напористому ветру, дав ему вволю наиграться с выбившимися из прически покорными волосами, она развернулась и пошла обратно к машине.

«Погода сегодня явно не для знакомства с городом, печаль какая-то кругом. Поеду смотреть, что там за квартира у Лизы». Кира наклонилась вперед, обхватила обеими руками влажные от липкой мороси волосы, собрала высокий хвост, стянув его резинкой. За этим занятием ее застала парочка влюбленных, которые, обнявшись, спешили мимо по безлюдной набережной.

– Девушка, вы купались? Как водичка? – крикнул парень, на что его спутница расхохоталась, он чмокнул ее в щеку, засмеялся в ответ, и они ускорили шаг.

Телефон требовательно завибрировал в сумке. Звонила Лиза.

– Да, да я уже здесь, не волнуйся. – Дождь усилился, Кира спешила к машине, отвечая на ходу.

– Ну наконец-то, а то я уж решила, что твой случайный попутчик увезет тебя с собой.

– Лиза, ну что ты придумываешь, он совсем не моя история: такой романтик, каких уже нет на свете; потом тебе расскажу, а то дождь льет, а я без зонта. Да, помню адрес, еду уже. Все, пока. Наберу, как войду в квартиру. Целую!

Будильник зазвенел ровно в девять, но Кира позволила себе подольше поспать сегодня – все-таки отпуск. Дома она привыкла вставать в шесть. В комнате было темно, будто на дворе ночь. Предусмотрительная Лиза повесила в спальне светонепроницаемые шторы. Кира села на кровати, потянулась, медленно подошла к окну и чуть раздвинула тяжелую ткань. Солнце ворвалось в комнату сквозь щель в шторах, перерезав ее лучом пополам и ослепив ошеломленную Киру. Она вышла на небольшой уютный балкон. В углу стоял кованый столик, прекрасно сочетающийся со стенами из темно-красного кирпича и такой же кованой решеткой балкона. Аккуратная скамейка для двоих была накрыта пухлой белой подушкой с мелкими розочками. «Уют на уюте. И вся квартира в розочку. Аккуратная, милая и по-домашнему теплая, везде свою фантазию приложила! Узнаю Лизу, – подумала Кира. Она стояла задрав голову вверх, смотрела на пронзительно-голубое небо, слепящее доброе солнце, такое летнее в этот вроде бы осенний день, на неожиданно зеленую траву. – Будто в лето приехала. Надо же!»

– Направо пойдешь, к Тонкому мысу придешь, там почти нет кафе, начинается дубовая аллея, и в это время пляжи совсем пустые. Налево пойдешь, на Толстый мыс придешь. Там есть маяк, по пути будешь идти через наш центр, мимо Невесточки. Там много ресторанов, центральный фонтан, причал, – напутствовала ее с утра Лиза.

– Направо пойдешь, себя не найдешь; налево пойдешь, еще дальше уйдешь. А что еще за Невесточка? – передразнила ее Кира, стараясь выйти из своего упаднического настроения. Она пока совершенно не понимала, чем будет заниматься одна в городе, куда все приезжают отдыхать парами или семьями, но не хотела расстраивать Лизу, которая за нее искренне переживала, поэтому подыгрывала подруге, внимательно слушала все инструкции, оставаясь на связи.

– Подожди, не перебивай своими шуточками. Про Невесточку потом расскажу. Тебе направо не нужно, там безлюдно. Иди к Толстому мысу, позавтракай в ресторане около «Семьи Акул», это очень хорошее место, там вкусно, прекрасный вид на море, сегодня солнечно должно быть у тебя. Солнце есть? – быстро, по-деловому, Лиза раздавала инструкции.

– Есть солнце сегодня. День потрясающий! Ага, теперь акулы какие-то! Проснуться не успела, а ты с такой скоростью информацию выдаешь, что я не успеваю соображать, мозг спит. И вообще, я в отпуске! Хочу направо, хочу налево, а может, вообще никуда не пойду. У тебя тут кофе есть? – Кира развеселилась, представив Лизу, которая всегда была очень активная, с детства всеми командовала, и ее друзья к этому привыкли.

– Не нервируй меня, ты обязательно должна выйти, там же воздух, и сосны, и море, тебе все это необходимо, как лечебно-профилактическое времяпровождение; и мужчину мы тебе найдем, не переживай, ты у меня еще и замуж тут выйдешь! – весело сообщила Лиза, словно она действительно все распланировала и совершенно уверена, что ее план сработает.

– Ну уж нет, про замуж я не договаривалась. Начали с отпуска, заманила меня к себе, сама отчалила, а теперь еще оказывается – я и замуж тут должна выйти. Все, Лизка, заканчивай. Где там твои акулы? Уговорила, иду гулять и в ресторан.

Не успела Кира выключить телефон и положить его на тумбочку около кровати, как он снова приветственно завибрировал. Пришло сообщение.

Кира посмотрела на экран: уведомление вежливо сообщало имя отправителя: «Леонид попутчик Геленджик» – именно так она назвала своего дорожного спасителя и собеседника Леню.

«Кира, как вы? Доехали? Заселились?»

Она присела на кровать, вспомнила их долгие разговоры, его внимательный взгляд, теплую руку, вздохнула и ответила:

«Да. Спасибо! У меня все отлично! Осваиваюсь. Пытаюсь научиться отдыхать. А вы как? Дульсинею встретили?»

Сидела на кровати, ждала ответа.

Ей было важно, что он ответит. Вроде посторонний для нее человек, а будто родной. Столько заботы и любви к ней было в его, казалось бы, простых действиях. То колесо, кофе, его откровенность, история такая пронзительная и трогательная. «Господи, только бы эта Жанна его приняла и он бы больше не страдал!» – попросила Кира.

«Я тоже доехал. Еще не встретился. Нашел ее адрес. Спасибо Вам за то, что помните». В конце текста стоял веселый смайлик и сердечко.

Неожиданно для мужчины – сердечко, хотя для Леонида самое оно. Он выглядит огромным грозным медведем, а сам как это сердечко, – Кира улыбнулась, вспоминая грозный вид человека-горы, который зашел в кафе, где она пила кофе в гордом одиночестве.

********

Странно, что Жанна сразу с ним не встретилась, если они созвонились: любящая женщина должна была бы все бросить и полететь навстречу.

Или паузу выдерживает, мстит мелочно, или остыла уже.

«Ну, удачи вам! Пусть все сложится!» – Кира поставила ответный смайлик – рожицу с улыбкой до ушей и ответное сердечка, – а что, похулиганю!

«Спасибо! И Вам прекрасного отпуска! Рад, что хорошо доехали и устроились».

По мере приближения к заветному Кисловодску сменялись пейзажи за окном. Природа опять расцветала, молодилась, деликатно возвращая тепло. Будто бы Леня преодолевал не километры дорог, а догонял ушедшее из Москвы лето, словно время повернуло вспять.

Деревья стали опять зелеными, ветер – приветливым. На его редких стоянках у кафе и заправок вновь цвели розы; горы, охранявшие дорогу и путников, были покрыты зеленым ковром, изредка чуть тронутым оттенками желтой охры и пунцово-красного. Пронзительно-голубое небо с легкими перистыми белоснежными облаками, масляная головка солнца, висевшего высоко над горами, венчали этот радостный пейзаж, словно подбадривая путешественника, обещая, что все у него получится. Сам же Леонид, напротив, терял запал и надежду, смелость и уверенность, которые были его спутниками на протяжении всей дороги, куда-то делись – видимо, сошли по пути.

********

Когда долго едешь за рулем, ловишь ритм дороги, твои мысли выстраиваются, подхватывая темп.

При поездках на большие расстояния лучше останавливаться реже, иначе сбиваешься, а восстановиться снова бывает сложно.

Чего только не передумал Леня за эти почти две тысячи километров пути. Вспоминал свою Жанну. Нежную девочку с искренней наивной, еще детской улыбкой, которую он водил за руку по набережным каналов Санкт-Петербурга во время поездки с классом на каникулы. Целовал первыми несмелыми поцелуями, трогательными во всех смыслах. Леня улыбался, вспоминая свою нерешительность, ее робость, их неумение даже просто обняться. Как они бродили потом вечерами по Москве, сбегая ото всех, пересекая улицы и бульвары, протаптывая свои собственные тропы в парках и аллеях, мечтая о будущем, радуясь, как дети, возможности быть вместе. Как учителя поддерживали, на удивление. Вроде время совсем другое было, а прониклись, чувствовали, что любовь у них настоящая, да и испытания выпали им настоящие, только они по молодости и излишнему максимализму не смогли их пройти. Ну, да ничего, он все исправит, вернет ее. От этих мыслей вновь пришла уверенность в правильности его поступка и поездки. Он уносился мыслями вперед, в завтрашний уже день, где нарядный Леня, взрослый, умный и сильный, стоит перед любовью своей жизни, которая верила все эти годы, что он непременно приедет к ней. «Фу ты, как герой слащавой мелодрамы!» – прервал он сам себя. В нем боролись романтика и прагматизм. Пылкий юноша из его прошлого, которым он остался где-то там, глубоко внутри, изгнав его, спрятав там, откуда нет возврата, – в подвале совести, а тот смог выжить и снова требует справедливости, напоминая о своей любви.

********

Сегодняшний прагматик жил годами так, как вроде удобно, не напрягаясь и не настаивая, молчал там, где было не по себе, уходил, когда требовалось, но был не нужен.

В кого он превратился за эти годы? Типичный обыватель, тянущий лямку бытия, только работа и его любимцы, без которых он себя не мыслил, они помогли не умереть тому юноше на задворках души. Пока побеждал юноша. Леня был на его стороне – герой мелодрамы, как с ухмылкой он называл сам себя, ехал к своей Дульсинее. Это Кира, его случайная попутчица, так окрестила Жанну; что же, в этом точно что-то было. Кира, как там она? Такая милая женщина, чем-то она его тронула. Может быть, своим неподдельным горем и рассеянностью, искренностью и невероятной глубины бархатными карими глазами, в которых отражался тот самый юноша, она удивительным образом общалась именно с тем Леней. На следующей стоянке он написал Кире пару приветственных, почти дежурных слов. Хотел написать больше, переживая за нее, вспоминая ее хрупкую холодную руку, растерянные глаза, искреннее желание выслушать его – даже про клинику интересовалась, видно было, что хотела его поддержать. Хорошая такая, цельная, а вот ведь и с ней как судьба обошлась – муж бросил. Отчего люди разводятся?

Отправив Кире сообщение, он задержался на заправке, чтобы выпить кофе. Вечерело, до Кисловодска оставалось чуть больше ста километров. Он решил заночевать где-нибудь на окраине города, осталось только найти отель. Все ответственные дела нужно начинать с утра. Соберется, найдет цветы, ее дом – адрес он раздобыл по дороге. Списался с несколькими одноклассниками, восстановил связи и получил заветный адресок. Как просто нам дается то, что казалось недосягаемым, стоит только захотеть.

– Вы кофе с чем будете? – спросила его приветливая женщина на кассе кофейни при заправке.

– А какие варианты? Что бы вы предпочли? – весело ответил Леня, поймав себя на мысли, что, по ходу, он флиртует. «Ого, братец, какие таланты открываются, стоит откопать свое „я“», – подбодрил он сам себя.

– Ну, если вы полагаетесь на меня, – она хитро улыбнулась, стрельнув в Ленино сердце зарядом искр из зеленых лучистых глаз, – то ваш выбор – это капучино и круассан с семгой и творожным сыром. Берем? – спросила она, уже мысленно объединив себя с этим крупным веселым мужчиной с добрыми глазами.

– Ну что же, полагаюсь на вас! – Леня улыбнулся в ответ.

– Присаживайтесь за любой из столиков, я вам сейчас принесу. – Женщина развернулась и, выразительно покачивая бедрами, пошла готовить заказ.

Леня не был ходоком, он действительно был верен жене, хотя их отношения трудно было назвать теплыми и семейными.

********

Женитьба на Вике произошла если и не по его воле, то точно с его молчаливого согласия.

Как-то все закрутилось тогда, одно к одному. Родители с обеих сторон ждали совсем другой свадьбы. Когда он огорошил отца с матерью известием о том, что женится не просто на другой, а на лучшей подруге своей невесты, отец рубанул рукой и сплюнул в его сторону, развернулся и ушел к себе; мать же, которая любила Жанну и общалась с ней во время его службы в армии, звала дочкой, вместе с ней готовила и ходила на рынок, схватилась за сердце, два дня плакала, причитая, что не может поверить в ее измену и скоропалительный отъезд. Отец Жанны как спустил его с лестницы, так больше на порог не пускал, трубку не брал и видеть не хотел.

Вика выступила в роли душевной спасительницы, а он трусливо поверил в тот бред, который она, как потом выяснилось, сочинила. В итоге это был брак двух параллельных, которые никогда не пересекались. Жизнь приводила к Лене разных женщин, которые были готовы даже на непостоянной основе связать свою судьбу с милым большим добряком, вот только добряк не пускал никого в свое сердце, вроде общался, шутил, балагурил, но на расстоянии, соблюдая дистанцию, воспринимая каждую возможную связь как повторное предательство Жанны, достаточно и одного раза. Пока нарыв не вскрылся сам, в результате очередного скандала, учиненного Викой, привыкшей к молчанию мужа.

– А ты теперь крутой, братец Бурый! К одной мчишься, сердце ей несешь, с другой познакомился, сообщения ей шлешь, так еще и с третьей знакомишься, прямо в ударе, – сказал он сам себе при виде приближающейся к нему женщины с подносом, сияющими глазами и танцующей походкой.

– А вот и ваш заказ. – Женщина поставила поднос. – Вы проездом? Далеко путь держите? – спросила она с любопытством и с явно читаемой надеждой в зеленых глазах.

– Спасибо, как все вкусно у вас! В Кисловодск еду. Еще чуть осталось, думаю, где переночевать. Может, отель посоветуете? – ответил Леня и тут же сообразил, что про отель он, видимо, зря.

– Конечно, знаю отель, можно тут у нас недалеко переночевать, буквально десять километров.

– Ой, нет, это слишком мало; думаю, что еще сотню отмахаю сегодня. Ждут меня там. – Леня выдержал паузу, решив, что дает ложные надежды на продолжение знакомства, а ему это ни к чему, да и женщину не хотелось обижать, или он только возомнил себя ловеласом?

– Ну, если ждут, то, конечно, не стоит задерживаться, – ответила женщина, развернулась и ушла, потеряв к нему интерес.

********

В Кисловодск он приехал ранним утром. Спал плохо. Ворочался, волновался, проигрывая во сне и наяву различные сценарии их встречи.

Утром, порядком помятый, но счастливый от ожидания, как жених перед свадьбой, он надел чистую светло-голубую в тонкую бордовую полоску рубашку, самостоятельно погладив ее в отеле. Еще с армейских времен Леня умел все, да и Вика не баловала мужа вниманием к его гардеробу. Надел костюмные брюки и пиджак, которые захватил с собой именно для этого случая, и новые темно-синие итальянские туфли, купленные перед выездом за какие-то нездоровые деньги.

«Нужно выглядеть солидно, продумай, в чем поедешь, твои джинсы и футболки тут не подойдут», – напутствовал его друг Игорь, который сподвиг Леонида на эту встречу и искренне переживал за него. «Пусть сам уже не молод, так все остальное должно быть на высоте».

Леня, конечно, изменился за тридцать лет. Он остался таким же крупным, как был еще в школе, хотя нет, стал еще больше, но волновало его не это – теперь он полностью лишился своей былой шевелюры. Лет в тридцать волосы у него начали редеть, обнаружилась небольшая залысина на затылке и над висками. Поначалу Леня пробовал скрывать этот недостаток стрижкой, потом поразмыслил, посмотрел на лысых киноактеров и политиков, купил электробритву и сбрил остатки волос как напоминающие о молодости. Поначалу было необычно: Леня пугался своего отражения в зеркале, а потом, напротив, ему понравилось, но насколько это будет непривычно для Жанны, которая не видела его тридцать лет? «Может сразу и не узнать», – переживал Леня.

Чисто выбритый, элегантно одетый, сверкающий улыбкой и лысиной, которая, кстати, была ему действительно к лицу, Леня выпил пару чашек кофе, взбодрился и пошел завершать дело тридцатилетней давности. Ни много ни мало он собирался сделать Жанне предложение. Оставалось купить цветы и найти ее дом.

Двор утопал в зелени. Хотя что тут говорить, весь город купался в сочной листве деревьев и кустарников, был пропитан ароматом вовсю цветущих в октябре роз, словно их забыли уведомить о наступлении осени и скором приближении зимы.

Трудно представить себе Кисловодск без таких домов из розового туфа – теплого армянского камня. Они появились в городе в пятидесятых годах. Тогда было построено немало подобных красивых по своей архитектуре жилых домов в стиле сталинского классицизма. Архитекторы словно собрали все лучшее сразу. Тут тебе и эпоха Возрождения, и Античность, а иногда и барокко. Самыми красивыми были дома, выстроенные для сотрудников городских здравниц. Теплые дома для теплых людей.

Четырехэтажка с высокими арочными окнами, рельефным фасадом, колоннами при входе в единственный подъезд, с видом на горную гряду и двор, сплошь засаженный пирамидками вечнозеленых туй. Таким был этот дом. Здесь жила его Жанна.

«В Кисловодск столетиями ехали со всей страны за излечением „кислыми водами“ – может быть, и я наконец-то залечу свою старую рану», – подумал Леня, открыв массивную дверь и попав в прохладный полумрак подъезда.

Взлетев по трем первым ступенькам, мужчина резко остановился. Сердце рвалось наружу, гулким уханьем отзываясь внутри. Он осмотрелся и продолжил свой путь не спеша, словно продумывая каждый шаг, поднимался по стертым от времени ступеням, хотя, когда ехал сюда, мечтал, что ворвется к ней, распахнет ее дверь – «Ну наконец-то это ты! Как я ждала!» – услышит с порога, обнимет, зацелует, закружит и больше никогда не отпустит. Оказалось, все гораздо сложнее.

********

Пережитое тянет нас, удерживает. Опыт придавливает, ломает крылья; только отключив мозг, можно стать способным на безрассудства.

Леня испытывал неловкость в новой рубашке, непривычном для него костюме – он всю жизнь в джинсах и толстовке, ну максимум рубашке поло, а тут вырядился по совету друга. Пока торопился и метался по городу в поисках букета, вспотел, то и дело протирал голову платком. Огромный букет из бордовых роз, который он специально выбрал, теперь казался ему чересчур торжественным и нелепым.

Он остановился в первом лестничном пролете. Подъезд удивительно напоминал тот самый, из их юности, где они, отстав от экскурсии и класса, впервые поцеловались. Старые перила, высоченные двери. Звонки с табличками и указанием фамилий жильцов. Тяжело дыша от волнения, он продолжил подниматься вверх, с каждым шагом приближаясь к своей мечте.

Жанна жила на четвертом этаже. Леня остановился между третьим и четвертым.

Задумался, глядя в окно, решив дать себе еще пять минут перед последним шагом до нее. Положил букет на подоконник.

Неожиданно рядом послышались шорохи, шуршание, крик, похожий на птичий, и голос, который кого-то уговаривал шепотом:

– Ну, тихо, тихо, миленькая, потерпи, сейчас я что-нибудь придумаю. – На верхней ступеньке у одной из двух квартир сидел худющий мальчик лет девяти, абсолютно белобрысый, загорелый, с пронзительными серыми глазами. Около него стояла картонная коробка, с которой тот и разговаривал.

– Ой, а вы кто? – спросил паренек, увидев Леню.

– Я Леонид, а ты кто? – Леня подыграл пареньку. Оставив букет на подоконнике, поднялся на пару ступенек ближе к ребенку. Ему не послышалось – рядом с мальчиком на ступеньках стояла картонная коробка, в которой, судя по шорохам и торчащим крыльям, сидела птица.

– Я Славка, к бабушке пришел, а она меня не пускает, – вздохнув, сказал мальчик и показал глазами на коробку, – вот из-за нее.

– Кто это у тебя там? – Леня, поднявшись еще на несколько ступенек, сел рядом с мальчиком и его коробкой.

– Птица, наверное, сойка: видите, у нее головка персиковая, а на крыльях перья синие в горошек; большая она, правда, я с трудом донес до квартиры, а бабушка… – Славка, махнул рукой и заглянул в коробку, потревоженная птица попыталась вырваться, захлопала крыльями, закричала, засвистела, защелкала, возмущаясь или жалуясь.

– Зачем же ты ее домой принес? Ей же летать хочется, да и детки-птенцы ее, поди, ждут голодные. Может, отпустим? – Леня попытался заглянуть в коробку, оттуда на него смотрели маленькие черные бусинки решительных глаз на головке с хохолком персикового цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.