А. Райро
Клан Волка. Том 6. Династия

Книга 6. Эпизод 1.

Библиотека Атифы была огромной, холодной и стерильно чистой.

Высоченные стеллажи и лестницы, ведущие на разные ярусы, всё выше и выше, полки изо льда, миллионы книг и свитков.

Царица Заварра прошла в зал с колоннами и окинула взглядом свои владения.

– Я допускаю тебя к этим знаниям, наследник Колидов. Мой потомок, Бахадур, покажет тебе, где искать нужное.

Ко мне подошёл тот самый пожилой мужчина, который и возродил свою госпожу.

– Допустите сюда моего отца, – попросил я.

Царица хмыкнула.

– Твой отец не обладает уникальной способностью Колидов, ему не откроется вся правда. Только тебе. Ты ведь один такой из всего оставшегося рода… – Она вдруг нахмурилась и странно посмотрела на меня. – Или уже не один?

Я тоже нахмурился.

– Вы о чём?

Царица вдруг улыбнулась.

– Ну надо же. А молодой Колид не терял времени даром и очень старался продолжить свой род.

И опять я не понял, о чём она… а потом ка-а-ак понял!

Меня бросило в жар.

Вот это новость!..

Хотя… чего ты удивляешься, придурок? Неделя безудержного секса с Джанко должна была чем-то закончиться.

Я постарался не выдать эмоций, хотя у меня даже ладони вспотели. Радость вперемешку со страхом, паникой и тревогой: надо было срочно добраться до Джанко и выяснить всё напрямую, а то мало ли, что тут болтает царица. Как она вообще о таком узнала?

– А с чего вы взяли? – уточнил я сухо.

Заварра рассмеялась.

– Ты такой забавный, Колид! Я дочь бога! И, как любой прямой божественный отпрыск, я чувствую, когда рядом со мной появляется ещё один могущественный конкурент, пусть даже не рождённый. Это либо враг, либо союзник.

Из жара меня моментально бросило в холод.

– То есть… другие отпрыски богов тоже бы почувствовали? И Ладислав?

Царица перестала улыбаться.

– Да. Наверняка, и он ощутил, что скоро появится ещё один Колид с уникальной способностью. Не исключаю, что Ладислав будет его искать, чтобы уничтожить.

Я схватился за вспотевший лоб.

Эта новость выбила из колеи, а с меня и без того ловить было нечего – после битвы в Тафаларе и напряжённой ночи в госпитале я еле стоял на ногах.

Но сейчас меня настолько взбудоражило, что зашкалил пульс. Если Ладислав почуял появление конкурента, то Джанко в смертельной опасности.

– Мне срочно нужно покинуть Атифу. – Я направился к выходу. – Потом вернусь в библиотеку.

– Погоди, не спеши! – окликнула меня Заварра. – Ни я, ни Ладислав не сможем определить, кто именно носит нового Колида в своём чреве. Мы лишь чувствуем, что скоро он появится.

Я остановился.

Если так, то получается, что в опасности не только Джанко, а вообще все девушки, с кем я хоть как-то связан. Любая, на кого можно подумать, что я с ней спал. И в первую очередь, Акулина, потому что она – моя официальная жена.

Я шагнул назад и пристально посмотрел Заварре в глаза.

Она поняла, о чём я думаю, и опять покачала головой.

– Нет, я не собираюсь убивать всех твоих женщин, господин Колид. Если бы я хотела, то сделала бы это, пока ты был занят лечением раненых. Я же, наоборот, с нетерпением жду появления нового Колида на свет и стану надёжной защитой этого ребёнка, пока меня не настигнет смерть. Клянусь тебе в этом. Мы все заинтересованы, чтобы род Колидов возродился.

Она сказала это при своём потомке Бахадуре, и тот медленно кивнул, будто принимая клятву своей царицы и разделяя её.

Я взглянул на царицу, на то, как мерцают её зелёные глаза и отражают свет фонарей библиотеки, и подумал, что она, и правда, сейчас сильно зависит от меня и Колидов. В таком положении она может быть хорошим союзником.

– А теперь узри новые знания! – добавила Заварра, махнув в сторону стеллажей с книгами. – Это слишком серьёзно, чтобы откладывать. У нас не так много времени, чтобы защититься и воздать врагу по заслугам.

Она оставила меня и Бахадура одних, а сама вышла в соседний зал и снова замуровала каменную стену.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина, лишь треск подземных ледяных фонарей тихо раздавался под потолком.

Ничего не говоря, Бахадур отправился к одной из лестниц, ведущей на второй ярус библиотеки, я последовал за ним. Забравшись наверх, мужчина пошёл мимо стеллажей и наконец заговорил.

– Мы собирали по крупицам знания со всего мира. О разных народах, их жизни и обычаях, их магии и силе, об их знаменитых родах и правителях. В этом отсеке хранятся знания о Колидах, то, что удалось спасти и сохранить. Всё это благодаря Заварре и её потомкам. Это знания о тех временах, когда Колиды ещё процветали. До того, как сын Бартла решил истребить их.

Я остановился и взял в руки первую попавшую книгу с полки.

На кожаной обложке был изображён резной лист, похожий на кленовый. Никаких надписей и обозначений.

– Это древняя ботаника Колидов, сто тридцать девятый том, – сразу пояснил Бахадур.

Я положил книгу обратно.

– А есть книги по артефактам Колидов?

– Конечно. Их семь. Число книг по числу главных артефактов.

В голове тут же пронеслась фраза: «Четыре янтарных кубка, две тетради и один меч».

И тут меня бросило в холод.

Чёрт!

Кубок Колидов, который хранился у меня в сейфе дома! Скорее всего, сейф уже попал в руки императора!

– Мать твою… – процедил я сквозь зубы.

В тишине библиотеки это прозвучало так громко, будто я проорал.

– Не сквернословь в храме знаний, дубина! – поморщился Бахадур.

Успокаивало одно: сейф был не простой, а с Умной Гладью. Магическим зеркалом, которое запоминало лицо своего хозяина и его силу. Никому, кроме хозяина, сейф не откроется, а сталь сделана из такого алхимического состава, который невозможно разрубить, разрезать или ещё что-то с ним сделать.

Так что император, даже завладев моим сейфом, не сможет его открыть и достать кубок.

– А могу я увидеть эти семь книг? – спросил я у Бахадура.

Тот молча прошёл к соседнему стеллажу, сдвинул его и с помощью магии Цуо открыл тайную задвижку. Та разделилась на ледяные осколки и разлетелась в разные стороны.

– Вот, – сказал он, показывая на серебристые корешки всех семи книг. – Уникальное собрание по каждому артефакту. Читать можно, но только здесь. Если ты попытаешься вынести хоть что-то из этой библиотеки, то её стены тебя не выпустят, и тогда она станет твоей могилой. Ты умрёшь среди великих знаний. Возможно, даже поумнеешь напоследок.

Я покосился на пожилого мужчину.

Он что, пошутил сейчас, что ли? С такой серьёзной физиономией?..

Выдохнув, я осторожно взял первую книгу из семи. Обложка состояла из необычного материала, явно из алхимической стали. На ней было выгравировано изображение одного из кубков.

Судя по рисунку на его дне, это был как раз тот самый кубок, который хранился у меня в сейфе. На рисунке значился человек со стрелой в голове.

– Кубок, влияющий на память, – прошептал рядом Бахадур.

Мне прямо сейчас захотелось сесть и прочитать всё, что тут имелось, но я положил книгу на место и взял следующую. Она тоже была посвящена кубку, узорчатому, с красными кристаллами на чаше. Именно такой описывала мне Акулина, когда заставила своего отца оборвать встречу с Николаем Ланне в ресторане.

На дне кубка тоже имелся рисунок – человек со стрелой в животе.

– Кубок, вызывающий страх, – опять пояснил Бахадур.

Вот значит, что пытался вызвать у Андрея Снегова глава Дома Ланне. Страх. Будь его воля, он бы воспользовался кубком памяти, но тот уже хранился у меня.

Следующая книга рассказывала о кубке с белыми кристаллами и рисунком человека со стрелой в сердце.

– Кубок, порождающий любовь. – Бахадур пристально посмотрел на меня и зачем-то добавил: – Это лишь временно. В книге всё описано.

Я нахмурился.

– Вы все книги тут читали?

– Нет, не все, но многие. Тот, кто ничего не знает – слаб и беспомощен. Он не способен защитить ни себя, ни своих близких. Помни, Колид: когда тебе не хватает силы, ты можешь набрать их с помощью знаний. Они невесомы для тебя, но тяжелы для твоего врага.

Было в его словах что-то такое, от чего становилось спокойно, и чем дольше я находился с Бахадуром, тем больше уважения он вызывал.

Я взял следующую книгу о четвёртом кубке.

На нём был изображён рисунок человека со стрелами по всему телу. Жуткий такой рисунок.

– Кубок, меняющий облик. Чтобы задействовать его, нужно испить из кубка самому. Только истинный Колид способен подчинить себе эту силу.

Сейчас я с Бахадуром был согласен, как никогда: знания – действительно огромная сила.

Я взял последнюю книгу, седьмую.

Она была посвящена Мечу Колидов. На стальной обложке он был изображён точь-в-точь таким же, даже его маслянистые переливы чёрного и красного остались. Это была самая толстая книга из всех.

– Меч, разящий стихии, – благоговейно выдохнул Бахадур. – Это великий артефакт, но ты, уважаемый Колид, используешь его, как обычную железяку. Пока единственное, что тебе подчинилось, это его огромный вес. Ну ничего. Можешь применять его как дубину.

Он в очередной раз меня поддел с серьёзным и пафосным лицом.

– Тогда я пока займусь именно этими книгами, – ответил я.

– Нет, сначала ты должен получить более важные знания, – тут же возразил Бахадур, забрал у меня книгу и сунул обратно на тайную полку, после чего заморозил задвижку так, будто там ничего и не было.

***

Мужчина провёл меня дальше, в ещё один зал, совсем небольшой.

Там, вокруг сферического ледяного алтаря, стояли шесть изваяний.

Я сразу узнал их.

Первое – бог бури и правосудия Бартл: высокий бородатый воин в белых доспехах и с гигантским мечом.

Второе – богиня Матамару, Мать Морей: обнажённая девушка с волосами до земли, двумя трезубцами в руках и щупальцами вместо ног.

Третье – богиня Неба Ковентина: женщина в длинных одеждах, с крыльями и венком из перьев, держащая лютню.

Четвёртое – бог мрака и иллюзий Сидх: молодой воин в чёрных доспехах, с серповидными мечами в руках, в острозубой короне и с ледяным глазом во лбу.

Пятое – женщина с кудрявыми волосами, в тунике и с тетрадью в руке.

И шестое – мужчина в лёгком кожаном доспехе, держащий кубок.

Бахадур показал на женщину.

– Это Шуан, богиня судьбы и возмездия. – Затем повернулся к мужчине с кубком. – А это Дженг, бог мудрости и влияния. Именно они подарили могущество роду Колидов.

Я вгляделся в лица статуй.

Ничего воинственного, как у Бартла или Сидха, только спокойствие и величие. Судя по всему, кубки влияния создал бог Дженг, атласы – богиня Шуан. А вот Меч Колидов они создали вместе.

Бахадур прошёл дальше, к одной из главных полок, где стояли хрустальные ларцы. Открыв один из них, он достал свиток.

– Это знания о боге Сидхе, его дочери Заварре и её потомках. Все секреты родовой магии сможет увидеть только тот, кто принадлежит этому роду. Остальные же могут узреть лишь семейное древо, и то не полностью.

Он подкинул свиток вверх, и пергамент тут же вспыхнул синим светом, завис в воздухе и раскрылся в разные стороны огромным полотном.

– Такие свитки оставили нам боги, – продолжил Бахадур. – Полотно меняется, когда появляется новый отпрыск божественного рода, и мы всегда знаем, кто следующий наследник.

На пергаменте была изображена родословная Сидха, начиная с самого бога и его земной жены, царицы древнего города Атифа.

– Царица из рода Ясмин родила богу Сидху дочь Заварру Ясмин, – начал рассказывать Бахадур, – она продолжила род с одним из воинов богатой и влиятельной в Атифе семьи. Божественная кровь передавалась из поколения в поколение, распространялась по Атифе по разным веткам, даря магию остальным. Но главный род Ясмин остался в веках, как основные наследники Сидха.

Я внимательно рассмотрел раскрывшийся свиток.

Древо было огромное, на целые века и десятки ответвлений, а потом за последнюю сотню лет сильно поредело.

Самым крайним наследником главного рода Сидха значилась женщина по имени Мину Ясмин, одна из трёх детей Бахадура. Её я видел в соседнем зале, когда Заварра знакомила меня со своими потомками.

Рыжеволосая подземная волшебница лет сорока, она унаследовала черты самой Заварры и была отдалённо на неё похожа.

– Это всё, что осталось от великого рода Сидха, – сказал Бахадур печально. – Ты не можешь увидеть на этом полотне того, что вижу я, а я вижу погибающую силу подземных магов. Род Заварры Ясмин угасает. С уничтожением Цуо это особенно видно, свиток изменился и рисует мне страшные картины заката рода.

Свиток Сидха свернулся, сложился и уменьшился, а затем мягко лёг в ладонь Бахадура.

– А возродить Цуо никак нельзя? – спросил я.

Мужчина поморщился.

– Ты сам уничтожил его, а теперь спрашиваешь, нельзя ли его возродить? Будь это так просто, мы бы не прятали свой знак так тщательно. Нет, его возродить нельзя. Подземные маги рода Ясмин остались без части своей силы. Навсегда. Теперь мы нуждаемся в защите более сильного божественного рода. Так говорит мне свиток.

С этими словами он убрал свиток Сидха в хрустальный ларец.

– А такие свитки есть у каждого божественного рода? – уточнил я. – У подземных магов рода Ясмин есть свиток Сидха, у наземных магов рода Искацин – свиток Бартла. У морских магов есть свиток Матамару. Так?

– Да, именно так. Но у нас есть ещё один свиток, что мы сохранили. Свиток бога влияния Дженга и богини судьбы Шуан.

Он открыл другой ларец, достал ещё один свиток и передал его мне.

– Это оставили двое: богиня судьбы Шуан и бог мудрости Дженг. Раскрой его.

Шершавый и холодный пергамент замерцал серебром в моей ладони.

Я подкинул свиток вверх, и тот немедля начал раскрываться в большое полотно над алтарём. То, что я на нём увидел, было невероятно.

Свиток показал не одно родовое древо, а два, сплетённых вместе…

***

Как только полотно раскрылось, громкий бесполый голос заговорил в моей голове:

«Внемли, мой истинный потомок!

Всё началось с двоих: богини Шуан и бога Дженга.

Шуан провела ночь с земным правителем могучего северного племени Колидов. У них появился сын Ратибор Колид, невероятной мощи воин. Когда он вырос, то для поддержки рода создал знак Сферы Защиты, Хого, изображающий круг.

В то же время бог Дженг сочетался с земной принцессой южного племени Чи. У них родилась дочь Камэко Чи, прекрасная девушка, которую невозможно забыть. Она создала знак Сферы Памяти, Нагину, изображающий ключ.

Ратибор Колид и Камэко Чи объединились в браке.

Их дети создали свои семьи. Одна линия продолжила силу северного рода Колидов, а другая – силу южного рода Чи. Это были могущественные маги, которых боялся весь мир!».

У меня зашлось сердце, пока я оглядывал оба родовых древа на полотне.

А голос тем временем продолжал:

«Род Колидов разветвлялся и процветал, пока его не истребили почти полностью. Сын бога Бартла, Ладислав, решил уничтожить могущественных магов без Знамения.

Но древо Колидов не оборвалось.

Им суждено было укрыться в другом мире. Их род продолжил расти и снова начал расширяться, появлялись новые фамилии, всё больше и больше. Но именно Волковы были главными носителями силы Ратибора Колида».

Я посмотрел ниже, на основную ветку Колидов.

В самом низу древа были изображены мои дед и бабка, мои отец и моя мать, а потом – и я сам, их единственный сын.

– Ты потомок богов, – сказал Бахадур. – Такой же божественный отпрыск, как и я. И ты имеешь право на то, чтобы точно так же воскресить сына богини Шуан, Ратибора Колида, как я воскресил дочь Сидха, царицу Заварру Ясмин.

Я смотрел на свиток и пытался взять себя в руки.

Значит, род Колидов – не просто род людей, получивших магию. Это потомки богини судьбы и бога мудрости, а я имею право воскресить Ратибора Колида, если, конечно, смогу отыскать его мумифицированное тело в саркофаге.

Голос вновь появился в моей голове:

«А что же род Чи?

Его постигла не менее страшная участь, но в отличие от Колидов, которых Ладислав уничтожал мечом и огнём, людей из рода Чи он пощадил. Они владели знаком Сферы Памяти Нагину, и Ладислав заставил их использовать знак, чтобы забыть, кем они являются. И они забыли, что владеют магией, забыли все навыки, забыли своё божественное происхождение.

Их стали называть варварами, людьми без Знамения.

И никто отныне не знал, что они потомки богов из могущественного рода Чи!».

Голос в моей голове смолк, но по черепу всё ещё звенело эхо.

А может, это от шока.

Я стоял, как пришибленный. Варвары владеют магией? Да это же не просто новость – это мировое потрясение! И раскрытие этого секрета обрушит могущество рода Искацин. Именно они виновны в том, что тысячи людей подверглись гонениям просто потому, что так захотелось Ладиславу.

– Вы знали, что варвары владеют магией и ничего не сделали? – уставился я на Бахадура.

– А что мы могли? Изгои, вредители, подземное отребье, остатки былого рода. Кто бы нам поверил? К тому же, варвары не способны вспомнить себя, пока не возродится Камэко Чи, дочь бога Дженга, создавшая знак Сферы Памяти. Только она может вернуть своим потомкам их магию.

Я подошёл ближе к раскрытому свитку, чтобы лучше разглядеть древо с родом Чи. Они, в отличие от рода Колидов, разветвились куда обширнее, огромное число ветвей и родов. Варваров в Стокняжье стало очень много, их никто не истреблял, потому что они никому больше не мешали, а даже наоборот, были полезной рабочей силой.

Но самый главный род южного племени Чи выделялся на полотне как основной.

Мой взгляд упал вниз, на последних наследников рода Чи, несущих его силу, даже не зная об этом. И когда я увидел, кто там был, то замер в шоке.

На меня смотрело изображение Мидори Арадо.

***

– Твою ж ма-а-ать… – вырвалось у меня. – Так вот почему у неё такой резерв.

– Не сквернословь в храме знаний, болван! – нервно напомнил мне Бахадур, но я слушал его вполуха.

Мысли забегали, как бешеные.

Судя по древу, отец Мидори, варвар Николай Кудинов, принадлежал потомкам главного рода Чи. Он не имел Знамения, а вот его дочь, рождённая от женщины-мага, уже появилась со Знамением, и её магия ограничивалась друидством, но уникальные силы рода Чи всё равно в ней остались. Вот откуда в Мидори дар видеть Знамения людей! Вот откуда в ней бешеный резерв!

Я приложил ладонь к потному лбу и выдохнул.

– Значит, Мидори имеет родовое право воскресить дочь бога мудрости, Камэко Чи, управляющую памятью, – беззвучно прошептал я себе под нос и посмотрел на Бахадура.

У меня к нему был только один вопрос.

– Заварра говорила, что за воскрешение отпрыска бога придётся дорого заплатить. Что нужно будет отдать, если я всё же решу воскресить первого Колида, Ратибора?

Бахадур помрачнел.

– Жизнь за жизнь. Ты должен будешь отдать одного из своих детей. Как только возрождается мумия, она сразу забирает жизнь твоего ребёнка.

Я ошарашенно уставился на него.

– И вы на это решились?

– У меня не было выбора. Я должен был защитить остатки своего народа, и мне пришлось отдать жизнь своего старшего сына. Ты бы поступил так же.

Я мотнул головой.

– Нет, ни за что. Лучше самому сдохнуть.

– Тут как договоришься.

Значит, и император Искацин, возрождая Ладислава, тоже отправил на смерть кого-то из своих детей. Не пожалел даже родного ребёнка, лишь бы истребить Колидов до конца. Та ещё тварь.

Я перевёл дыхание, понемногу успокаиваясь. От таких открытий взрывалась голова, но оказалось, что это ещё не всё. Самое большое открытие ждало меня в конце.

Свиток неожиданно начал меняться, а на полотне появились новые изображения.

Теперь древо рода Колидов на мне не заканчивалось, и я перестал быть последним, как сказала Заварра. Свиток показал ещё троих наследников после меня. Еле видимых, мерцающих, то затухающих, то появляющихся снова.

Моих детей.

Это будущее было совсем неочевидным, но возможным.

– В своём свитке ты видишь то, чего не видит никто, – тихо сказал Бахадур, наблюдая за тем, как у меня глаза на лоб полезли. – Ты видишь знание о том, что может повлиять на рассвет могущества твоего рода. И ты должен сделать то, чего требуют от тебя твои божественные предки.

Да, я смотрел на еле видимые изображения своих детей и не мог поверить глазам.

Это были дети от трёх разных девушек, потому что от меня шли три разных ветви.

Рядом с собой я увидел сначала изображение Джанко, самое чёткое. Затем – Акулину, а потом – Мидори.

– А… а у вас тут стула не найдётся? – выдавил я охрипшим голосом.

Мне вдруг срочно захотелось присесть, чтобы не упасть.

Эти боги в свитке, они от меня требуют сделать то, что изображено? Образовать три родовых ветки? Именно так они видят возрождение рода Колидов сильнейшими наследниками?

Я покосился на Бахадура, но тот, конечно, не видел того, что видел я.

И вновь голос появился в моей голове:

«Если ты сделаешь так, как изображено, то продолжишь рода Колидов и Чи. Ты вдохнёшь в них новую жизнь. Эти дети не будут ограничены Знамением, у них будет твоя божественная родовая особенность. Двое отпрысков понесут дальше силу рода Колидов, а один – силу рода Чи.

Так вернётся могущество твоей Династии!

Так восторжествует справедливость!

И теперь лишь от тебя одного зависит, случится ли это прекрасное будущее, самое лучшее из всех!».

Голос стих.

Свиток начал складываться прямо в воздухе и тускнеть, а потом опустился в мою ладонь. Я стоял, пялился на холодный шершавый пергамент и никак не мог прийти в себя. Столько всего, что башка затрещала!

Род Колидов – потомки богов.

Варвары – потомки рода Чи и на самом деле владеют магией, просто Сфера Памяти не даёт им вспомнить это.

Мидори действительно умеет повышать резерв, но сама не знает, как это получается. А вот я знаю. Она несёт в себе силу рода Чи.

Ну а я могу возродить род Колидов сразу тремя ветками, и чтобы это случилось, мне нужно исполнить волю предков.

– Ах ты чёрт… чёрт, чёрт… – Я потёр лицо и взъерошил волосы на макушке.

Бахадур сощурился, строго глядя на меня.

– Ну что? Ты получил знания рода?

– Получил, – выдавил я. – Как кувалдой по голове. То, что знания невесомы – большое заблуждение.

Мужчина забрал у меня свиток и вернул в хрустальный ларец.

– Возможно, твоя голова просто не создана для того, чтобы вмещать много знаний.

– Может, хватит намекать на мои мозги, господин Бахадур? Ещё скажите, что у меня их вовсе нет, или мне в череп кто-то нагадил, – бросил я угрюмо и направился к выходу из зала, чтобы вернуться к той полке, с книгами по артефактам.

– Заметь, это не мои слова, – парировал Бахадур, засеменив следом.

Неожиданно фонари библиотеки зажглись ярче, а потом под потолком пронеслась тень.

– Кто-то вошёл, – сразу же нахмурился мужчина.

Он оказался прав. Когда мы вышли в основной зал, то увидели, что в библиотеку явился Оракул Ма.

При виде него во мне всё будто ощетинилось: я ненавидел этого хитрого Жреца и всегда ждал от него подвоха…

***

Интерлюдия девятая. Фуми Галей

Его душа могла покинуть этот мир.

Его покалеченное тело могло быть предано земле или огню – не важно. Он не боялся умереть, ведь тело – лишь временное вместилище духа.

Фуми Галей уже давно не сражался за самого себя и никогда не считал себя великим воином. Этот статус порой угнетал его. Ему хотелось простого тепла, отдыха и покоя.

Только не было ему покоя.

Он должен был помочь пройти великий путь своему ученику. Тому, кто превзошёл его силой, но остался для него опоссумом, мелким пацаном с взъерошенной белобрысой чёлкой. Таким смышлёным и любознательным, решительным и смелым.

Только смерть могла их разлучить, а она подкралась слишком близко.

Фуми так и не смог добить Бажена, за что и поплатился. Его бывший ученик снова использовал яд и вонзил нож ему в спину, а ведь в их битве именно он потерпел поражение.

Когда Фуми уже замахнулся, чтобы совершить последний смертельный удар, то его руку будто кто-то остановил. Он увидел перед собой не озлобленного мужчину, погрязшего в предательстве и грязи, а того самого подростка, который стоял когда-то перед Фуми на коленях, умоляя взять его в ученики.

Бажен Орлов уже давно не был его учеником.

Он отрёкся от всего, чему учился.

– Ну что, учитель? Ваш любимчик сегодня… кх-х-х… погиб. Если вы отступитесь и… кх-х-х… отдадите мне его мать, то я вас пощажу.

От звука "кх-х-х-х" Фуми выворачивало.

Этот знаменитый дефект речи возник у Бажена после того поединка в Иллюзионе, когда Фуми потерял левую руку. Тогда, после схватки, Бажен набрался наглости и пришёл навестить раненого учителя в госпиталь. Предатель сделал вид, что не при чём, и тогда Фуми добрался до его вертлявой шеи.

Он использовал скоростное передвижение: вскочил с больничной койки и в одно мгновение схватил Бажена за шею одной рукой. Сжал так сильно, что повредил ему голосовые связки. Если бы не целительница, вошедшая в палату, то он бы задушил Бажена голой рукой.

Зато отныне его постоянное «кх-х-х» осталось воспоминанием для них обоих.

О том, что за предательство всё равно когда-то придётся заплатить.

Да, Фуми пронзил его уже разбитым клинком, но добить не смог. Так и оставил на берегу, а потом снова повернулся к нему спиной. Он ждал удара и отбил бы его, но Бажен метнул кинжал в Ольгу, мать Кирилла.

Она была сильным магом воды, она помогла в сражении, но не успела среагировать на удар исподтишка.

И тогда Фуми прикрыл её своим телом. Сил на броню уже не было, и кинжал с ядом сделал своё дело. Теперь в умирающем сознании всё чётче слышались слова его истинного ученика, верного и достойного:

– Спасибо, учитель. Спасибо вам за всё.

Фуми Галей был счастлив спасти его мать. Он был счастлив умереть за это, но голос Ольги никак не отпускал его душу, она будто держала его, окутав туманом и водой:

– Прошу вас… боритесь… боритесь, что есть сил… я продержу вашу жизнь недолго, насколько смогу, но вы должны бороться… прошу вас…

Он боролся.

Слышал голоса вокруг ещё долго, пока они не стихли, и не наступила тишина. Он был рад покою, он давно его хотел, и если так выглядит смерть – значит, он нашёл своё пристанище.

– Фуми… вы слышите меня? – внезапно прошептали совсем рядом.

Он не сразу открыл глаза.

Сначала несколько секунд вслушивался в звуки, заново познавал ощущения.

– Фуми, это Ольга… вы в безопасности… всё хорошо.

Он наконец смог поднять тяжёлые веки.

Светловолосая женщина склонилась над ним, улыбалась и гладила его по волосам, как делала когда-то его собственная мать… так давно…

– Фуми, я так рада. Мы в Янамаре, на границе с княжеством Сатория, как мне сказали. Пока побудем в лесу, у болот. Мы смогли выбраться из того ада. Всё благодаря пространственным животным. Исидора нашла уцелевшего Друида, и мы смогли вас перевезти сюда. Вы слышите, Фуми?

Он слышал, но его волновала сейчас не собственная судьба.

Еле разлепив губы с засохшей кровью, он прошептал:

– Опоссум… опоссум жив?..

Книга 6. Эпизод 2.

В библиотеке стало слишком тесно и мрачно с появлением Оракула Ма.

– Как вы вообще сюда вошли? – спросил я, опустив приветствие.

Оракул внимательно посмотрел мне в глаза.

Вспоминая, как он выглядел раньше, я даже немного удивился. При первой нашей встрече, ещё в Янамаре, когда Ма был простым Настоятелем в маленькой ютакийской школе, он выглядел очень дряхлым и уставшим. Худой, равнодушный, лысый, с вечно тёмными кругами под глазами и в своём смешном черном колпаке с тесёмками, завязанными под подбородком.

Сейчас он будто помолодел лет на десять-двадцать.

Да, он остался таким же худым и лысым, с таким же колпаком, но теперь источал энергию и здоровье. Вот, что делает с магами поднятие ранга до высшего.

– Доступ к библиотеке Атифы дала мне сама госпожа Заварра, – пояснил он доброжелательно. – Именно древние жреческие знания позволили мне повысить ранг до Оракула. Царица Заварра хотела себе сильного союзника, и она его получила. Ну а вы, господин Волков, что здесь ищете?

«Не ваше собачье дело» – хотелось бы ответить мне, но я ответил:

– Да так, всякую информацию.

Оракул перевёл взгляд на Бахадура.

– Я пройду в шестой отсек, вы не против? Мне нужна восемнадцатая книга на сто тридцатой полке двадцатого отдела.

Бахадур кивнул.

– Это книга по древнейшим молитвам севера за авторством Жреца из Горного Озая, Раефа Зена?

– Совершенно верно, милый друг.

– Проходите, господин Ма.

Тот улыбнулся и отправился по лестнице на третий ярус, но на ступенях остановился и обернулся.

– Ах да… господин Волков, в госпитале вас искал ваш отец.

Я проводил взглядом его худую фигуру и шёпотом спросил у Бахадура:

– А вы точно знаете, какие книги он тут читает?

– Конечно. Если хоть кто-то возьмёт в руки не то, что собирается, я это почувствую.

– Тогда в ближайшие дни я собираюсь прочитать все семь томов по артефактам.

Он кивнул, разрешая мне наведаться в библиотеку позже, после чего одна из стен передо мной раскрылась, и я быстрым шагом отправился искать отца.

***

В госпитале я столкнулся с Мидори, и от этой случайной встречи неожиданно стало не по себе.

После того, как свиток показал мне её великих предков и наше возможное будущее, то отношения с Мидори вдруг усложнились. Я даже не сразу нашёлся, что сказать, поэтому сморозил первое, что пришло на ум:

– Как там дела?

Она устало выдохнула.

– Тяжело, но справляемся. Тебе бы тоже отдохнуть. У тебя такой измученный вид.

– Ну да… ага…

Девушка приложила тёплую ладонь к моему лбу.

– Ты плохо себя чувствуешь? Давай, я тебя тоже полечу.

– Э-э… нет, пока не надо.

Но она уже успела прошептать заговор, и от её ладони по моему телу пронеслась расслабляющая волна.

Чтобы не стоять рядом с ней, как дебил, я поспешил ретироваться в поисках отца. Нашёл его у самого тяжёлого пациента – рядом с Лёвой Зверевым. Отец протирал влажным бинтом его лицо, бледное и вспотевшее от сильного жара.

– Как он? – тихо спросил я.

– Совсем плох, но должен справиться, – ответил отец мрачно. – Мальчик крепкий, да и сама Целительница не так проста, как кажется.

– Об этом я как раз и хотел с тобой поговорить.

Договорившись с клановцами о том, что они присоединятся к обсуждению позже, мы с отцом вышли из госпиталя и направились вдоль ледяного коридора.

Отец провёл меня до своего рабочего кабинета, и, оставшись одни, мы смогли наконец нормально поговорить.

– Прости, сынок… прости меня за всё. – Он крепко обнял меня. – Тебе пришлось столько пережить.

Если честно, я до сих пор не простил ему того, что он больше года держал меня в плену. Этого никто из нас уже не смог бы забыть, и оно вбило клин между нами навсегда.

– Заварра допустила меня к своей библиотеке, – сразу же приступил я к самому главному и рассказал ему всё, что видел.

И про артефакты, и про свиток.

О чём-то отец уже догадывался сам, но всё же многое для него стало таким же открытием, как и для меня. Он ничего не знал насчёт рода Чи и варваров, а также о том, какое конкретно действие у артефактов. Особенно он заинтересовался кубками.

Об одном я ему не сказал: что видел будущих наследников, его внуков.

Решил, что пока для таких бесед ещё рановато.

– Мы должны найти Ольгу, – сразу же сказал он. – Где она, что с ней… я места себе не нахожу.

– Ну да. Лет пять примерно не находишь? – съязвил я. – Сразу же, как бросил её?

– Ненавидишь меня за это? А сам ты чем всё это время занимался? Не тем же самым?

Мы снова уставились друг на друга в каком-то странном противостоянии.

– Её должен был охранять мой учитель, – ответил я уже без напора. – Сразу после разговора с ребятами отправлюсь искать. Возьму с собой Демона.

– Я пойду с тобой. – Было в глазах отца что-то такое, отчего я не смог ему отказать.

Он был готов отправиться искать маму и без меня, пешком или на варане – это было видно.

В этот момент в кабинет постучали. Пришли ребята: все, кого я позвал на сбор и кому безоговорочно доверял. Мичи, Котов, Бородинская, Акулина и Мидори.

При виде Акулины я, как и в случае с Мидори, поначалу испытал странное чувство: когда смотришь на девушку и знаешь о ней больше, чем она сама. Воображение при этом самовольно выдало картинки того самого будущего.

Чёртов свиток выбил меня из колеи!

Когда, мрачные и уставшие, ребята уселись вокруг отцовского стола, я сразу приступил к рассказу. Вывалил почти всю информацию, что узнал. И про богов Шуан и Дженг, и про род Колидов, и про род Чи, и про секрет варваров, и про артефакты.

Напоследок сказал и насчёт Мидори.

Что именно она – последняя наследница южного рода Чи с умением наращивать резерв, и что именно она имеет право воскресить дочь бога мудрости Дженга, Камэко Чи.

– Вот почему тогда у Йоны сломался прибор при измерении твоего резерва.

В кабинете повисла тишина.

Все ошарашенно переглядывались, одна только Мидори ни на кого не смотрела. Она находилась в таком шоке, что уставилась в пол и не моргала, будто отлетела в нирвану.

– Вот ведь мать вашу… – наконец подал хоть какую-то реакцию Мичи. – Мне понадобится неделя, чтобы это переварить.

– Варвары владеют магией, и они сильнее, чем обычные маги со Знамением, – прошептала Бородинская. – А мы с ними обращались, как с рабами… и получается, что император обо всём знал, верно?

– Нам нужен план, – сказала Акулина. Она одна из первых пришла в себя.

С ней тут же согласился Котов.

– Для этого я вас и собрал, – ответил я. – Будем действовать тем составом, какой есть, пока Платон, Лёва, Назар и остальные ребята выздоравливают.

Мы чётко и быстро распределили, кто и что будет делать: кто отправится за кубками, кто будет искать знаки силы Ратибора Колида и Камэко Чи, кто займётся варварами, а кто начнёт готовить новых бойцов ко Дню Сидха, который наступает через два месяца.

Я ни слова не сказал о том, что видел наследников Колидов. Пока это было только моё личное дело, и дело тех девушек, которых это касалось.

– Кирилл, мне бы насчёт другого переговорить, – вдруг невпопад сказал Мичи, и по его лицу я сразу понял, о чём он.

Его в первую очередь волновала судьба семьи, что осталась в Западном Нартоне.

– Готовьте Демона и пару варанов, через час отправимся искать остальных, – ответил я Мичи.

– Я тоже с вами! – внезапно вскочила Мидори. – Там мои родители. И учитель.

Взглядом я дал всем понять, что хочу остаться с Мидори наедине, и когда все вышли, сразу же успокоил её.

– Мы найдём твоих родителей. Ты нужна здесь. Надо смотреть за ранеными, иначе они не выживут. Используй резерв, восстанови в себе силу рода Чи.

– Но Кирилл… пожалуйста… – Девушка взяла меня за руку, и в этот момент я понял, что именно она станет первой, кому я расскажу о том, что видел в свитке.

***

Вместе с Бахадуром я провёл Мидори в библиотеку.

Она, как заворожённая, оглядывала высоченные колонны, сотни стеллажей, ярусы и тысячи полок с книгами. Мы прошли в тот самый зал с алтарём, шестью богами и хрустальными ларцами.

Мидори особенно заинтересовалась статуей бога мудрости Дженгом, потому что он и был её божественным предком.

Бахадур с поклоном вручил свиток мне, и я сразу же подбросил его над алтарём.

Рисунок раскрылся, пергаментное полотно зависло в воздухе и озарилось светом. Девушка, приоткрыв рот, уставилась на два родовых древа Колидов и Чи. Она несколько минут рассматривала их, её взгляд опускался всё ниже и ниже, пока не дошёл до самой себя.

Ну а когда свиток изменился, показывая будущее, Мидори замерла, прикрыв ладонью рот.

Я косился на неё и следил за реакцией.

Девушка склонилась ниже к раскрытому свитку и прошептала:

– Её будут звать Нуо. – Она пронзительно посмотрела на меня. – Новую наследницу рода Чи будут звать Нуо.

Я сразу вспомнил любимую пьесу Мидори – о четырёх лотосах. Там девушку тоже звали Нуо, что по-янамарски значило «свет и огонь».

Она будто не увидела, что кроме неё, свиток показывает ещё и Джанко с Акулиной.

– И что ты думаешь насчёт этого всего? – осторожно уточнил я.

Щёки Мидори чуть покраснели.

– Я… я не знаю… это лишь возможное будущее. Только ты можешь дать всем трём наследникам свободу от Знамения, бесконечный резерв и свою уникальную способность применять психодух. Этого не передаст им больше никто, и…

Она вдруг мертвецки побледнела.

– Но почему тут Джанко? Она ведь погибла.

Я покачал головой.

– Она жива. Нам пришлось подстроить её смерть, чтобы уберечь от покушений из-за свадьбы.

На лице девушки отразились тысячи эмоций.

– Мог бы сказать хотя бы мне… я ведь так по ней плакала…

– Прости, это было опасно.

Мидори долго не могла прийти в себя, но потом, когда всё же успокоилась, снова взглянула на свиток.

– Значит, трое. Джанко, Акулина и я?

– Если честно, сам немного в шоке.

– И Джанко будет в шоке. Она не захочет делить тебя ни с кем. Особенно со мной.

Стоило ей это сказать, как свиток опять поменялся.

Изображение третьей ветки с ребёнком Мидори начало стремительно затухать. Девушка отвернулась и зажмурилась, ну а я не придумал ничего лучше, как притянуть её к себе и обнять.

– Ты должна была узнать правду, потому что ты наследница рода Чи. Это лишь идеальное будущее, которого требуют от нас божественные предки, но это не значит, что мы обязаны исполнять их волю.

Она опустила глаза, отстранилась и прошептала:

– А кто сказал, что я этого не хочу?..

Свиток с громким шелестом сложился и лёг мне в ладонь.

Мидори вдруг обратилась к Бахадуру, который всё это время делал вил, что его тут нет.

– А могу я изучить книги о жизни южного племени Чи?

– Можете. Восьмой отсек. Выйдете из зала, затем направо, через два яруса наверх, потом налево. Полки начинаются с нумерации триста сорок два и до пяти тысяч.

Девушка бросила на меня отчаянный взгляд.

– Пожалуйста, найди моих родителей, а я выполню то, что предначертано мне.

Она быстро направилась к выходу из зала, не оглядываясь и будто убегая от меня подальше.

Я же подумал о том, как отреагирует Джанко. Никого, кроме неё, для меня до сих пор не существовало, и мне не хотелось её волновать.

***

Когда я вернулся из библиотеки, меня уже ждали.

Отец вместе с Мичи подготовили двух самых быстрых и сильных варанов, Акулина накормила Демона мясным фаршем из котлованных упырей, что принесли помощники царицы.

– У меня будет изжога, – поморщился Демон, но не забыл при этом лизнуть девушку по щеке.

Пока я не планировал рассказывать Акулине насчёт будущего в свитке, но перед тем, как покинуть Атифу, всё же подошёл к ней и попросил:

– Будь осторожнее, ладно?

– Скажи это себе, Кирилл Миронович, – ответила она уверенно. – Я не для того выжила, чтобы умереть, не отомстив за отца.

Девушка крепко обняла меня и поцеловала в щёку.

– Мы будем вас ждать.

Неожиданно мой Следопыт снова дал о себе знать. На несколько секунд он вышел из-под контроля, да так резко, что я сам не ожидал: руки сжали Акулину в объятьях. На последней секунде перед поцелуем я успел вернуть себе контроль, но Акулина, конечно, уже среагировала.

– Уйми своего Следопыта, Кирилл, иначе я тоже не выдержу, – шёпотом попросила она. – Он до сих пор не даёт тебе покоя?

– Как помешался, сволочь, – нехотя признался я.

– Старайся думать о том, что провоцирует другие его инстинкты. Например, жажду крови. У Охотников она сильнее всего.

Сейчас мне это мало помогало, но неожиданно вмешался Демон.

Похоже, он почуял, что его хозяин вот-вот сорвётся, и решил принять меры. Он меня тоже лизнул и подставил морду, выпрашивая почесать за ухом, после чего меня немного отпустило.

– Спасибо, дружище. – Я взлохматил шерсть на его макушке.

– Чего мне твоё «спасибо», Чародей? Лучше пожрать принеси, а то эта мясная каша из червей вызывает у меня желание выть.

Попрощавшись со всеми, я, отец и Мичи отправились на поиски тех, кто остался в Западном Нартоне.

***

Путь был не близкий, к тому же, опасный.

Сначала нужно было преодолеть пустынные земли Котлованов, добраться до границы со Стокняжьем, а затем незаметно подобраться к тем землям, на которых когда-то значился военный Дом Волкова. Официально он просуществовал всего одну ночь после свадьбы.

Теперь на карте Стокняжья не значилось ничего: ни моего герба, ни моих земель. И даже исчезли территории Дома Снеговых, в том числе, резиденция Акулины.

Скорее всего, из героя империи я быстро превратился в предателя империи. И раз государю не удалось уничтожить меня по-тихому в Тафаларе, то выбора у него не осталось: он будет всячески очернять моё имя и имена тех, кто меня поддержал.

Демон и я ушли далеко вперёд, отец и Мичи на варанах прилично отстали.

Им приходилось ждать, пока я разведаю путь, чтобы уже безопасно его пройти вслед за нами.

Волк делал короткие пространственные рывки, чтобы проверить маршрут тщательнее, останавливался, внюхивался. Порой морщил нос и выбирал другой маршрут, делал крюки, ложился на песок и предупреждал:

– Там упыри, пусть проползут.

Или:

– Засада. Маги со щитами. Ждут, что мы тут пройдём.

Или:

– Нет, лучше туда не соваться. Там воняет лошадьми и ламами. Они оставили свои… э-э… вонючие подарочки… какашки… помёт… дерьмо… экскременты то есть.

– Я понял, Демон. Мог бы не пояснять.

Мы уходили всё дальше от Атифы, стремились на юго-запад, к границе с Западным Нартоном, и если бы не Демон, мне пришлось бы долго проходить этот путь. Вараны бежали следом. Отец отлично справлялся, как наездник, но Мичи измучился уже на первых километрах.

Когда мы делали привал, он валился с варана на песок, лежал, как убитый, и шептал, глядя в небо:

– Ненавижу животных… ненавижу пустыню… дайте мне крылья… я согласен даже на пинок под зад, но не сяду больше на этих ящериц… у меня всё болит… в самых неприличных местах…

А потом он замолкал, стискивал зубы и опять усаживался в варанье седло.

Отец помогал ему, показывал, как лучше управлять животным, и с каждым новым привалом Мичи плакался всё меньше. Когда мы наконец добрались до границ, пришлось выкручиваться, чтобы проскочить их незаметно.

Демон взваливал на спину каждого варана и переносил пространственным рывком. Потом – всех остальных.

Усевшись на волка, Мичи уже не убивался, а наоборот, с восторгом его разглядывал.

– Вот это другое дело!

Ну а отец сначала долго гладил зверя, разговаривал с ним, на что Демон демонстративно молчал и прижимал уши. Он будто чуял, что у меня с отцом непростые отношения.

И вот мы перебрались в Стокняжье.

Теперь Демон чуял засады почти повсеместно. Здесь нас ждали, поэтому лезть сюда было не самой лучшей идеей, но другого выхода не имелось. Варанов пришлось обмазывать одним из зелий Мидори, чтобы скрыть их запах от других животных. Хорошо, что у этих ящериц имелась хамелеонная окраска.

Сам же Демон чаще стал уходить в пространственные рывки и пропадать из поля зрения.

Мы методично приближались к моим бывшим землям, но когда до них оставалось около сотни километров, вперёд отправились только я и Демон, чтобы разведать обстановку.

Уже издалека я почувствовал запах гари, и сердце заколотилось как бешеное.

– Демон… а если их убили?

– Ты это бр-р-рось! – рявкнул он, делая очередной прыжок через пространство.

И вот мы оказались в поле, издалека виднелась роща… сгоревшая дотла. Чёрные стволы, выгоревшая трава – от этого зрелища во мне закипела злость, а вместе с ней – и страшная тревога. Вдруг моей матери уже нет в живых? И учителя? И семьи Хегевара, отца Джанко и всех остальных?.. За такое я был готов прямо сейчас грызть глотки.

– Успокойся, Чародей, – тут же рыкнул Демон. – Я чую что-то… но надо подойти ближе.

– Давай к чайному домику. Попробуй хотя бы издалека взять след.

Я сунул волку под нос револьвер Галея.

– Почувствуешь?

Демон долго внюхивался в револьвер и кобуру, выискивал запах старого хозяина.

– Попробуем, – наконец сказал он и рванул вперёд, в сторону чайного домика.

Мы не стали подходить близко, оставаясь за пределами границы земель. Из засады на холме я увидел озеро, сгоревший чайный домик и людей в императорской форме. Они собирали трупы… много мёртвых тел в красной форме.

– Дом Ланне… – выдохнул я.

Демон не ответил. Он водил головой и принюхивался.

И тут меня будто парализовало: я увидел, как один из людей императора выбрасывает в озеро разбитый меч.

Меч моего учителя!

И, судя по числу погибших людей Ланне, свою жизнь он продал очень дорого. Столько тел… и даже Бажен Орлов. Он приходил, чтобы добить моих людей, моего учителя, мою мать.

Я стиснул шерсть на шее волка и зажмурился от боли, но Демон внезапно бросил:

– Нашёл! – и рванул в сторону, куда-то на юг.

– Ты учуял Галея? – выдавил я, держась крепче. – А ещё кого-нибудь?

Демон снова остановился и принюхался.

– С ним были панголины… вонючки… их запах сильно перебивает, но можно разобраться. Ещё была пушистенькая закуска… лама которая.

– А моя мать? Ты ведь помнишь её?

– Конечно. Она пахнет озером и чайным листом. И она… – Демон взял паузу, такую долгую, что я за это время чуть не поседел. – И она тоже была с панголинами…

Я выдохнул и прижался лбом к шее Демона.

– Господи… она жива… спасибо… спасибо…

– Там ещё было примерно десять человек. Не могу сказать точнее, всё перебивает запах панголинов. Они ушли на юг. Через пространство.

– Сможешь повторить их маршрут?

– Я волк – они добыча. Конечно, смогу.

Мы вернулись к Мичи и отцу, те скрывались в лесу, и если бы не нюх Демона, я бы вряд ли их заметил.

Отец пристально смотрел на меня и ждал ответа.

– Она должна быть жива, – тихо сказал я. – С ней ещё несколько человек. Они ушли на пространственных животных.

Он схватился за сердце, но ничего не смог произнести. Мне даже показалось, что сейчас его хватит удар.

– Всё хорошо, пап. Мы их найдём. Только будьте начеку.

Мы отправились дальше, опять делая огромные крюки, чтобы не напороться на засады и военные отряды. Но как бы ни старались, пару раз Демон чуть не выскочил прямо под нос группе Витязей. А один раз, чтобы уйти от неизбежного столкновения, мне пришлось применить знак Небытия и вместе с волком исчезнуть за спиной у одного из Стражей.

Ещё б чуть-чуть – и Демон снёс бы их лапами.

Но пронесло.

Из Небытия мы появились уже в одном из перелесков, которые я успел разглядеть вдалеке. Правда, чтобы удержать огромного зверя вместе с собой в Небытие, мне пришлось быстро поднять резерв. От такого прилива сил, у меня потемнело в глазах.

– Ничего, Чародей! Прор-р-р-рвёмся! – прорычал Демон, его всё больше захватывал азарт. – Но если что, есть проверенный метод! Отгадай какой?

– Хирургический… – прошептал я, переводя дыхание.

***

Мы уходили всё дальше, по приграничным землям на юг.

За Западным Нартоном началось Рийское княжество, вотчина военного Дома Паули. Земли здесь были разорены, сожжены леса и ближайшие к границе деревни. Всё это устроили ниуды.

Сейчас они сами ушли от войны, но разруха осталась.

По выгоревшим полям мы продолжили путь. Вараны неслись за нами следом, Мичи уже не ныл и не просил крыльев, он наоборот, подгонял несчастную ящерицу, чтобы быстрее отыскать свою семью.

– Быстрее, Кирюх… давай быстрее… – просил он меня на очередном привале, но я старался не торопиться.

Во-первых, в спешке можно было натолкнуться на военных, а во-вторых, животные сильно устали, даже Демон всё чаще прикладывался к земле. Я боялся, что он упустит след, и тогда мы просто потеряем время.

Нюх Демона снова повёл нас дальше, всё южнее и южнее.

Когда и Рийское княжество осталось позади, то никаких сомнений уже не было: уцелевшие люди отправились в Янамар. Но куда именно? Ютака сожжена, там никого и ничего не осталось. Прятаться у родственников – самоубийство.

– Запахи стали гуще! – объявил мне Демон, когда мы наконец достигли границ княжества Янамар.

Демон понёсся по пшеничным и рисовым полям, по джунглям и вдоль многочисленных рек. Я не замечал всех красот Янамара, а смотрел только вперёд, подключал Следопыта, чтобы тоже чуять врага издалека, а может быть, и самому почувствовать следы своих близких.

К утру мы добрались до мест около Ютаки.

Здесь тоже всё было разорено, часть джунглей сожжена, деревья порублены в щепки во время грандиозных боёв у границы. Не верилось, что больше года назад тут проходил турнир, что здесь была маленькая, забытая всеми, живописная деревушка.

– Там! Туда! – Демон понёсся быстрее.

Его рывки стали длиннее. Несчастные вараны остались позади, и мне пришлось чуть притормозить волка.

Прошла ещё пара часов прежде чем он остановился сам.

– Запах исчез… как будто люди исчезли…

– Что? – Меня бросило в холод. – Демон, принюхайся ещё.

Я спрыгнул с волка, сбросил куртку и принял образ Следопыта, после чего принюхался сам. Сотни запахов проникли в нос, мозг принялся их различать и сопоставлять.

Ничего знакомого.

Лишь вонь близких болот.

Демон крутил головой и оглядывал лес и топь.

– Они исчезли…

– Да не может быть. – Я ухватился за ближайшее дерево, вскарабкался наверх до самой кроны и всмотрелся в топь.

В одну сторону.

В другую.

Снова принюхался.

Прошло минут двадцать, и я уже собрался слезать, но тут увидел еле заметный тепловой образ, мелькнувший между деревьев. Это могло показаться видением, или какое-то лестное животное, но я решил проверить.

Спрыгнул на землю и рванул туда же.

В считанные секунды добрался до места и снова принюхался. Демон бесшумно последовал за мной, охраняя на всякий случай, а я всматривался в следы.

Ни одного следа! Их будто намеренно замели.

– Они здесь, – прошептал я. Интуиция кричала: мы нашли их! Но как теперь встретиться? Как себя обозначить?

Я вспомнил о мальчишке Шамане Ю, брате Мичи.

Он учил меня «слышать духов и видеть себя». Этим я и занялся. На глазах у изумлённого Демона уселся на мокрую болотную траву, сосредоточился на астральном теле и начал призывать духов.

На это ушло несколько минут, но у меня получилось.

Чёрные тени заметались вокруг , присасываясь, как вампиры, к моему астральному телу и выпивая резерв. И пока они это делали, я просто ждал. Если Шаман Ю здесь, то он почувствует присутствие духов.

Кормить их пришлось около пары минут.

Потом вдалеке раздались осторожные шаги, но чавканье болотины выдавало человека с потрохами. К тому же, образ Следопыта я не убирал и всё отлично слышал. Демон тоже встрепенулся.

– Идёт! Мальчик!

Стоило ему это сказать, как в зарослях показалось бледное лицо пацана.

Я моментально вскочил, принимая привычный человеческий облик.

– Шаман Ю!

Мальчишка сдавленно промычал и рванул мне навстречу, шлёпая ботинками по болотине. Я подхватил его и сжал в объятьях.

– Шаман! Ты живой! Господи!

Тут позади с претензией сказали:

– А старшего брата ты обнять не хочешь, паршивец?

Это был Мичи. Они с отцом наконец добрались до нас.

Шаман опять что-то промычал и кинулся обнимать брата. Я же переглянулся с отцом. Мы оба застыли в ожидании самого главного ответа.

***

Мальчишка повёл нас через болото, по кочкам и островкам.

Мичи всё шёпотом спрашивал у него, кто жив, но Шаман Ю только показывал жестами, что надо смотреть под ноги.

– Маленький паршивец, хватит всех мучить, – шипел на него Мичи.

Как раз в тот самый момент, когда мы добрались до лесной чащи между топями, из зарослей нас вышла встречать Юмико. От радости она подпрыгнула, но при этом не издала ни звука. Опять были объятья. Девчонка разрыдалась, уткнувшись мне в живот, и всё-таки позволила себе произнести громко:

– Столько людей погибло… я не смогла их спасти…

Я крепко прижал её к себе и погладил по влажным волосам, но когда из зарослей вышла моя мать, сам чуть не расплакался.

– Живая… мама…

Она побежала ко мне, не замечая вокруг ничего, даже отца, который стоял рядом с Демоном.

– Кири! Сынок!

Она целовала меня и обнимала, плакала и молилась, шептала и причитала. И всё равно не замечала отца, а он всё смотрел на неё, сжав кулаки, и ждал, пока она успокоится, чтобы ещё раз её разволновать.

Но она внезапно повернула голову и посмотрела прямо на него.

– Здравствуй, Мирон. И долго ты так будешь стоять?..

***

Не знаю, о чём они говорили последующий час.

Я их не слышал. Мать сразу же отправилась в глухую чащу, подальше от всех, отец пошёл за ней, ну а мы с Мичи последовали за Юмико и Шаманом Ю. Они повели нас в наспех сделанный шалаш на краю болота.

– Там учитель, – сказала Юмико. – Вместе с ним Исидора и остальные.

– Как он? – спросил я, боясь услышать самый страшный ответ.

– Сейчас увидишь.

Я быстро обогнул детей и первым поспешил в шалаш. Услышав шаги, оттуда выскочила Исидора.

– Слава Бартлу, – выдохнула она и бросилась мне на шею. – Кирилл… о боги.. ты жив… учитель постоянно про тебя спрашивает, а мы не знаем, что ему сказать…

Она уткнулась мне в грудь, еле сдерживая слёзы.

– Скажи, что-нибудь хорошее, Кирилл… хоть что-нибудь.

Я крепко обнял её и прошептал:

– Платон жив. В бою его прикрыли Лёва Зверев и Егор-Глыба, а Мидори вытащила с того света.

– А Лёва?

– И Лёва выжил, но совсем плох. А вот Егор-Глыба… погиб.

Она всё-таки расплакалась, тихо, почти беззвучно.

Из шалаша вышла госпожа Хегевара с маленькой Кейко на руках, потом выбежали ещё двое детей постарше. Мичи кинулся обнимать свою семью и тоже тихо заплакал, как Исидора.

А потом появились Грич и Кика Гамзо.

Голова Грича была перебинтована лоскутами от одежды, из-под перевязки торчали грязные синие волосы, казавшиеся почти чёрными. Его сестра тоже пострадала. Кика почти не двигала правой рукой, перевязанной от ладони до самого плеча.

– Мальчики, вы живы! – Кика не сдержалась и вскрикнула, за что Грич тут же толкнул её в бок.

– Как вы нас нашли, парни? – спросил он тихо, хотя явно хотел спросить совсем о другом: о том, кто ещё выжил в Тафаларе, кроме нас двоих, и что вообще происходит.

– Это Демон вас нашёл, – ответил я.

Вокруг волка уже суетились дети Хегевара.

Юмико целовала Демона в нос и тискала за шею, мелкие дёргали его за шерсть и пытались на него залезть, Шаман чесал его под подбородком, а сам волк в это время закатывал жёлтые глаза.

– Лучше бы пожрать принесли! Может, ты всё же скажешь им, что они выглядят как еда… пахнут, как еда… и на вкус… ну ты понял. А то вдруг они не в курсе?

Неожиданно из зарослей вывалилась лама Тучка, измазанная зелёным соком листвы, чтобы не привлекать внимания своей белой шерстью.

Она замерла, увидев Демона, и что-то тихо профырчала себе под нос.

Наверняка, матюгнулась.

– О, пушистенькая, – оскалился Демон. – Теперь можно и перекусить.

Но неожиданно Тучка подскочила к нему и уткнулась носом в его бок, тихо проверещала ещё что-то, а потом улеглась рядом на траву.

Демон ошарашенно покосился на меня.

– Она сказала: «С тобой надёжней, шерстяной засранец»… И как теперь её жрать?

Через секунду из шалаша показались родители Мидори: Николай Кудинов и Наоки Арадо. Бледные, уставшие, израненные. Было видно, что они места себе не находят из-за дочери. Женщина опиралась на руку мужа, от слабости у неё подгибались ноги.

Я даже не стал ждать их вопроса, а сразу же поклонился им и сообщил:

– Госпожа Арадо, господин Кудинов, с Мидори всё в порядке. Она жива и даже не ранена. Она храбро сражалась в Тафаларе и многим спасла жизнь в госпитале.

Мать Мидори бросилась на шею мужу. Кудинов подхватил её и крепко обнял, а я, глядя на него, подумал о том, что ему ещё предстоит узнать, что он на самом деле потомок главного рода Чи и владеет безграничной магией.

Оставив родителей Мидори, я наконец вошёл в шалаш и увидел того, за кого волновался не меньше, чем за собственную мать.

Галей лежал на ветках, застеленных одеждой, и не шевелился.

Он бы казался мёртвым, если бы не размеренное дыхание.

Я бесшумно опустился рядом с учителем на колени и по-янамарски поклонился ему до самой земли. Именно он спас мою мать, пока меня не было. Склонившись перед ним в почтительном поклоне, я мысленно поклялся, что сделаю Фуми Галею новый меч – такой, какого у никогда не было. Не менее легендарный, чем тот, который он разбил, защищая мою мать, мои земли и мой Клан.

Не знаю как, но учитель почувствовал, что я рядом.

Он вдруг повернул голову и открыл глаза.

– Опоссум?..

– Простите, учитель. Мне так жаль, что…

Галей не дал мне договорить. Он ухватил меня за плечо, притянул к себе и крепко обнял одной рукой.

– Твоя мама заставила меня жить. Она не отпустила мой дух. Она сказала: «Боритесь», и я борюсь. Мы оба будем бороться.

– Да, учитель. – Я улыбнулся. – Вы просили присмотреть за Мидори. Но знаете, она и сама неплохо справляется. Она очень сильный маг, как и её отец.

Видимо, он подумал, что я говорю про него самого, поэтому смутился.

– Не забывай, что у неё есть родной отец, Кирилл. Очень хороший человек, очень смелый. Если бы не он, многих бы тут не было.

– Я о нём и говорю, учитель. Николай Кудинов – маг. Все варвары – маги…

Галей оторопело уставился на меня, но в этот момент в шалаш вошёл ещё один человек, бесшумно и угрожающе. Я почувствовал его появление затылком.

Акиро Ян.

Он встал за моей спиной, а затем прозвучал его требовательный голос:

– И что, господин Волков? Ещё имеет смысл молчать о том, что моя дочь на самом деле жива?..

***

Интерлюдия десятая. Джанко Ян

Вернувшись в Саторию, в домик Лидии Зерновой и учителя Ёси на краю леса, Джанко никак не могла успокоиться.

Она нашла склепы, где когда-то хоронили правителей главного рода Колидов, но застала жуткую картину: самый дальний склеп был осквернён и разграблен. Остались только наполовину уничтоженные фрески на стенах, обожжённые камни, следы битвы и два сломанных саркофага.

Джанко провела там много времени, выискивая зацепки.

Кто забрал тела из саркофагов?

Кто сражался в склепах и за что?

Она не имела права просто прийти к Кириллу и сказать: «Знаешь, любимый, я выполнила твоё задание, но результатов нет. Извини».

Нет, Джанко должна была выяснить всё настолько подробно, насколько могла. Она изучила обломки, каждый камешек, каждую фреску, каждый след былой битвы. Вычисляла, сколько крови здесь было пролито и как давно. Сила Тёмного Божественного Врача давала ей возможность ощущать застарелые следы крови.

В итоге проведя в склепах целые сутки, Джанко нашла зацепки.

По крошечным деталям она восстановила примерную картину событий, что произошли не так уж и давно, лет тридцать назад, и теперь была готова рассказать об этом Кириллу.

Она точно знала, кто забрал тела из саркофагов и где их искать.

Но вернувшись в Саторию, Джанко получила страшные новости, натолкнувшись на серьёзные лица своих учителей.

– Вещание передаёт, что Тафалар отбит у врага, – сказала учитель Ёси, но почему-то без радости.

– Это же прекрасно! – улыбнулась Джанко. – Значит, Кириллу удалось…

– Нет, не удалось, – перебила её Лидия Зернова. – Дом Волкова перешёл на сторону Котлованов и оставил город под напором войск императора. Кирилл предал государство и всех нас. Он убил Андрея Снегова, а дочь Снегова сошла с ума и сбежала с мужем-предателем. И объявили, что захвачены несколько человек из Клана и переданы в «Бутон». Их казнят на День Сидха.

Джанко шагнула назад.

Её затошнило так сильно, что она согнулась, прижала ладонь ко рту и зажмурилась.

Лидия сразу всё поняла. Её голос стал жёстким.

– Ты что, беременна от Волкова? Джанко Ян! Говори! Ты всё-таки позволила ему себя обрюхатить? А потом ещё и жениться на другой? О чём ты думала?

– Не напирайте на девочку, Лидия… ей и так плохо… – Учитель Ёси помогла Джанко дойти до кровати и прилечь на подушки.

А у самой Джанко не выходило из головы только одно: «Дом Волкова перешёл на сторону Котлованов… Кирилл предал государство и всех нас…».

Как он мог?

Неужели он забыл, что ниуды сделали с Янамаром? Что они сожгли Ютаку? Как он мог переметнуться?

Она не верила в это!

И тут вдруг учитель Ёси подошла к окну, вгляделась в темноту леса за изгородью и прошептала:

– К нам идут…

Книга 6. Эпизод 3.

Болото, у которого прятались уцелевшие люди из моего Клана, находилось близ границ с княжеством Сатория.

Отсюда родом были Кика и Грич. Они отлично ориентировались и сразу помогли мне определить, как лучше добраться до той глухой деревушки, где скрывалась Джанко.

Мы пошли сначала через топи, потом – по джунглям.

Один панголин переносил раненого Галея, второй – ослабевшую мать Мидори. На Тучке поехала Юмико с маленькой Кейко, а остальных трёх детей Мичи посадил с собой на варана.

Отец предложил маме тоже поехать с ним на варане, но она отказалась и села со мной на Демона.

Не знаю, о чём родители говорили наедине, но когда вернулись, то больше друг с другом не общались, даже друг на друга не смотрели. Ясно тут было одно: моя мать не простила отца.

Сидя позади меня, она не проронила по пути ни слова, и в итоге не выдержал я сам.

– Вы больше не будете вместе?

– Нет, не будем, – сухо ответила мать и добавила с грустной иронией: – Пусть он и дальше продолжает свою великую миссию. Я могу поддержать его, но не более. Всё угасло, Кири. Так бывает.

Больше она ничего не сказала, а я не стал её допекать.

Мне было горько от её слов и было жаль отца. В какой-то степени я понимал его, хотя и сам теперь относился к нему иначе. Как к чужому. А ведь мать ещё не знала, что он продержал меня больше года в плену. Вряд ли он ей об этом сказал, иначе она бы его прокляла. Или убила на месте.

Мы добирались до деревушки Зелёная гора до самого вечера. Рядом никаких гор, кстати, не было. Почему деревня так называлась, осталось непонятным.

Когда мы подошли к окраине леса, то я отправился к дому первым. Закатное солнце окрасило крыши в розовый, отдавая последний жар, но меня наоборот бросило в холод.

Подойдя к дому, я увидел на крыльце Лидию Зернову.

Старушка целилась в меня из метательной трубки с заклинаниями.

– Уходи. Забудь сюда дорогу. Если сунешься за калитку – выстрелю!

Я остановился у изгороди. Сейчас меня волновал только один вопрос.

– Джанко у вас? С ней всё в порядке?

Лидия прищурилась, глядя на меня через прицел на метателе заклинаний.

– Проваливай, я тебе говорю! Мы увезли Джанко! Больше ты никогда её не найдёшь!

– Я пришёл не один… – начал я, но договорить мне не дали.

Со спины в меня уже неслась атакующая волна от щита Стража.

Учитель Ёси!

Я развернулся и принял удар своим щитом, полностью загасив атаку, и против такого резерва мой противник оказался бессилен.

– Предатель! – рявкнула Ёси. – Уходи немедленно!

Из домика выскочила Джанко. Её ладони горели зелёным огнём. Девушка прикрыла меня собой и отчаянно выкрикнула, глядя на учителей:

– Только попробуйте его тронуть!

– Джанко, как ты можешь? – ошарашенно покачала головой Лидия. – Он предатель.

В этот момент из леса вышел Галей, уже без панголина. Ему помогали моя мать и Исидора.

– Если мой ученик – предатель, тогда и я предатель! – грозно произнёс он.

Лидия и Ёси застыли в потрясении.

– Господин Галей…

А потом из леса показалась и семья Хегевара с родителями Мидори.

– О… великий Бартл… – выдохнула Ёси, глядя на Кудинова. – Вы вернули отца Мидори? Но он же умер… так говорил Маямото.

Они не могли прийти в себя в первые минут пять точно. Смотрели на тех, кто выходит из леса, и не верили глазам.

– Твой секрет раскрыт, крошка, – усмехнулся Мичи, подмигнув Джанко.

Она замерла.

– Ты о чём?

– О том, что ты не погибла! Кирилл всем рассказал. А что? У тебя есть ещё секреты?

Джанко не ответила, смутилась и покраснела, а потом бросилась всех обнимать. Детей и госпожу Хегевара, родителей Мидори, Исидору, Мичи, Кику и Грича, Галея, мою мать и даже моего отца, хотя и не понимала, кто это.

– Ты жива! Жива! – улыбалась Исидора. – Почему же я сразу не догадалась, что это уловка? Вы невероятны, господа!

– А я зна-а-ал! – объявил Грич.

Кика толкнула его в плечо.

– И мне не сказал, мерзавец?! Знаешь, что я с тобой за это сделаю?!

Видимо, Грич знал, поэтому стремительно побледнел.

Последним из чащи вышел Акиро Ян. Он бесшумно раздвинул заросли тростью и направился к изгороди.

Увидев отца, Джанко вскрикнула и помчалась ему навстречу.

– Папа!

На этот раз Акиро Ян обнял дочь с такой нежностью, какой я от него не ожидал. Чёрствый бездушный сухарь, пережив смерть дочери, пусть даже ложную, стал ценить то, что она у него вообще есть.

– Ты цела, дочка? – Дрожащими пальцами он ощупал её лицо. – Ты улыбаешься…

– Улыбаюсь, папа. – Джанко повела отца к крыльцу.

Остальные тоже направились в дом.

Лидия, кажется, до сих пор не могла понять, что происходит. Зато Ёси виновато вздохнула и хлопнула меня по плечу, а потом отправилась прятать животных в хлеву. Демона туда вести не рискнули, и пришлось оставить его в лесу.

– Мы не предатели. Это нас предали, – сказал я, когда все наконец вошли в тесную гостиную и закрыли двери.

Я долго рассказывал всё, что случилось в Тафаларе и в доме в Западном Нартоне. Как мы отбили город, как ослабили Заварру, как явился Ладислав и убил Снегова, как императорский сын приказал уничтожить бойцов Дома Волкова и Иномирцев.

Как умирали мои люди на кровавых улицах Тафалара.

– Вы укрылись в Котлованах? – никак не могла поверить Лидия.

Для неё «Котлованы» было словом ругательным, всё равно что выгребная яма.

– Нас приняли подземные маги, которых осталось совсем немного, – кивнул я.

И вот теперь настало время рассказать об остальном. О том, что я узнал в свитке.

Реакция была настолько бурной, что учитель Ёси вскочила и уронила стул.

– Варвары владеют магией?.. О великие небеса! – Она глянула на Николая Кудинова. – Господин Кудинов, а вы… что вы ощущаете?

Тот и сам был в шоке, но всё же выдавил:

– Ничего. Ничего не ощущаю.

Госпожа Арадо обнимала его и шептала:

– О… я знала, что ты маг… я всегда это чувствовала… ты делаешь такие бомбы, которые не может сделать ни один маг-оружейник со Знамением…

– Пока мы не воскресим Камэко Чи, ни один варвар не вспомнит свои магические навыки, – мрачно добавил я. – Мидори как раз ищет способ. Она – последняя наследница главного рода Чи. Очень сильный маг и умеет наращивать резерв, как и я.

После моих слов Джанко как-то странно посмотрела на меня, будто решила прожечь в моём черепе дыру.

Через час, когда всеобщий шок прошёл, и слово взял Галей, Джанко подошла ко мне, взяла за руку и вытянула на улицу. На крыльце она крепко обняла меня и пробормотала:

– Я места себе не находила… так волновалась…

– А ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил я и нежно поцеловал её в губы.

Она отстранилась и с тревогой посмотрела на меня.

– Ты что, уже знаешь? Но как?..

– Видел в свитке. – Я улыбнулся и обнял её.

– Срок небольшой, только месяц, – прошептала она. – Но мне страшно, Кирилл. А если император или Ладислав причинят вред нашему ребёнку?

– Никто из врагов не знает, что ты жива.

– А почему ты не спрашиваешь у меня, нашла ли я склепы Колидов? – она так резко поменяла тему, что я нахмурился: похоже, ей было что мне рассказать.

Она наконец собралась с мыслями и поведала всё, что видела в пещерах с ритуальными захоронениями Колидов. Расписала каждую деталь, всё от и до, а затем достала из кармана наконечник стрелы.

– Это я вытащила из камня под потолком. Его не заметили и не убрали, когда подчищали следы.

Я взял наконечник – листовидный, мастерски изготовленный – и провёл по стальной поверхности пальцем. На одной стороне наконечника было изображено перо.

Если честно, я такого не ожидал. Думал, что тела Колидов забрали люди императора Искацин, но это оказалось не так. Мумии буквально отобрали у них силой.

Джанко кивнула.

– Я тоже была удивлена. Как показывают следы, в склепах сражались два отряда, совсем небольшие. Наземные маги и воздушные. Судя по остаткам крови на полу и стенах, победили воздушные. И это их наконечник. Воздушные маги из горной империи Фатору забрали тела Ратибора Колида и Камэко Чи.

Я задумался.

Неужели ничего не остаётся, как отправиться к воздушным магам?..

***

Чтобы посетить горную империю Фатору и остаться в живых, надо было подготовиться.

Для этого мне нужна была библиотека Атифы и её великие знания, но нам пришлось задержаться в Зелёной горе на несколько дней.

За это время Лидия, Юмико, Джанко и мои родители вылечили раненых.

Через пару дней Кика уже сняла повязку, на её руке не осталось и следа от сильнейшего ожога. Её брат Грич проходил с бинтами на голове чуть подольше. У него остался длинный шрам на виске, у правого уха.

Наоки Арадо, мама Мидори, чувствовала себя намного лучше, как и её отец, который тоже получил ожоги.

Дольше всех лечили Галея.

Он почти не выходил из домика, но я часто сидел рядом с его кроватью и тоже применял лечебные навыки. Учителю становилось лучше с каждым часом.

Галей ничего не рассказывал о своей схватке с Баженом Орловым, хотя я спрашивал. Но он только качал головой и хмурился.

– А ведь я так и не сказал Исидоре, что он её отец, – признался я.

– Он сам ей сказал, – ответил Галей. – Исидора потом говорила мне об этом, и я подтвердил, что Бажен не врал.

– И что она?

– Ничего. Хотя получается так, что сейчас она – единственная дочь Орлова. У его жены, принцессы Искацин, нет детей.

– Джанко беременна… – вдруг невпопад брякнул я.

Галей даже приподнялся на кровати от такой новости.

– Ох… опоссум… – Он так счастливо заулыбался, что в уголках его глаз появились слёзы.

Именно в такие моменты я вдруг вспоминал, что мой учитель стареет и становится сентиментальным, и что он, как никто из нас, одинок. Его бывшая жена, мать Мидори, снова обрела мужа, а приёмная дочь – отца. Бывший ученик – предатель. Ну а настоящий ученик вообще непонятно что вытворяет. Дерётся с полубогами, делает детей…

– Как прибудем в Котлованы, я создам для вас меч, – пообещал я, чтобы его подбодрить.

Галей вскинул брови.

– С каких пор ты у нас стал хорошим Оружейником, кей-кай? Да и зачем мне консервный нож?

Я тяжело вздохнул. Ещё один шутник, мать вашу.

Ну ладно, там посмотрим, что за консервный нож я сделаю.

Прошла ещё пара дней прежде чем мы отправились в обратный путь. Лидия и учитель Ёси остались в Зелёной горе, а все остальные, рассевшись по животным, покинули деревушку.

Теперь позади меня на Демоне сидела не мать, а Джанко.

Девушка крепко прижималась ко мне и порой я ощущал, что она украдкой целует меня в плечо. Странно было ощущать себя будущим отцом. Если честно, я ещё и со своим собственным отцом не разобрался, чтобы самому брать такую же ответственность.

Но Джанко настолько мне доверяла, что я постепенно свыкался с мыслью, что не такой уж я хреновый будущий папаша. Всю дорогу об этом думал, и порой мне казалось, что было бы правильным рассказать Джанко о том, что я видел в свитке, но в итоге решил её не волновать.

Всё это – слишком неясное будущее, а у меня имелась задача на ближайшее время: наведаться к воздушным магам и отыскать тела Ратибора Колида и Камэко Чи.

***

В Котлованы мы вернулись тем же путём.

Демон бежал впереди, остальные следовали за нами. Сейчас у нас имелось три пространственных животных, за счёт них расстояния казались не такими большими. Только несчастным варанам приходилось нестись следом без рывков.

За всю дорогу я ни разу не заметил, чтобы мать и отец разговаривали.

На привалах они сразу же разбредались в разные стороны, а ко мне подходили только по очереди. Они, конечно, ссорились и раньше, ещё в том мире, но сейчас между ними появилась стена. Всё чаще мама общалась с Галеем, а отец мрачно за этим наблюдал. Я же не вмешивался в их отношения, чтобы не усугублять. Считал, что сами разберутся, но всё равно приглядывал за ними.

Ночью мы наконец достигли Атифы.

– Не верится, что мы вот так просто входим в город подземных магов, – прошептала Джанко позади меня.

Не верилось и остальным, кто тут ещё не был. Даже Галею было не по себе. Казалось, он постоянно ждал нападения. Зато дети Хегевара не скрывали восхищения, а вместе с ними и Кика. Они ахали от восторга, разглядывая ледяные залы Атифы, их красивые улицы, древние храмы под землёй и узорчатые своды пещер над крышами домов.

Встречать нас вышла сама царица Заварра.

Она поприветствовала всех величественным и грозным кивком.

– Что же, изгнанники Стокняжья, добро пожаловать! Теперь мы с вами изгои, предатели и отщепенцы. Ощутите на себе, что это такое, и…

– У вас такой красивый город! – внезапно перебила её Юмико, всплеснув руками. – Просто загляденье! Я даже придумала для вас прозвище, как в Янамаре. Непокорная львица с ледяными когтями, охраняющая свою семью!

Заварра смолкла… а потом вдруг заулыбалась.

– Какая дерзкая девочка. Прямо как я в детстве.

– Меня зовут Юмико!

Мичи быстро прикрыл сестре рот.

– Простите, госпожа Заварра, она порой много болтает.

Родители Мидори тем временем обнимали дочь, а та не могла сдержать слёз, но когда увидела за моей спиной Джанко, заулыбалась. Они обнялись, будто никогда не враждовали, а всю свою жизнь были лучшими подругами. Ну а когда появилась Акулина, то объятия продолжились уже с ней.

Мне же почему-то снова стало не по себе и захотелось найти стул. Все три девушки поддерживали друг друга, но пока только одна из них знала правду о будущем из свитка.

Потом Мидори долго обнимала Тучку, а та верещала, как ненормальная.

Их объятия прервала Исидора.

– Где они? – Она обхватила Мидори за плечи. – Покажи, куда идти!

– Ты о ком? – не поняла та.

– Платон! Где Платон? И Лёва! Где они?

Мидори взяла Исидору за руку и поспешила по коридору дальше.

***

Два дня у меня ушло, чтобы прочитать от корки до корки все семь книг про артефакты Колидов. Я не делал записей, а запоминал всё самое важное: по каждому кубку, по атласам и по оружию.

Меч Колидов оказался очень непрост. Настолько непрост, что у меня глаза на лоб полезли, когда я узнал, на что он способен. А ведь Бахадур был прав: я действительно использовал это великое оружие как обычную железяку.

В книге треть страниц были посвящены особым техникам фехтования, и мне предстояло им ещё научиться. Чтобы запомнить мельчайшие детали движений, я брал с собой деревянный меч в библиотеку и занимался прямо в зале с алтарём и шестью богами. Настоящий меч Бахадур пронести мне не позволил.

– Стены библиотеки не пропустят тебя с оружием, кем бы ты ни был.

Порой он проверял, не разнёс ли я библиотеку к чёртовой матери своим деревянным мечом, а порой и сам помогал мне, раскрывая секреты подземных магов в работе с клинковым оружием. Они в этом были большие мастера. Бахадур подсказывал, какие книги можно ещё почитать, чтобы лучше освоить техники и узнать, как создавать хорошее оружие.

Столько в своей жизни я ещё не читал! Даже когда ходил с Исидорой в библиотеку Академии.

Всё утро я проводил среди книг, запасался знаниями, а затем после обеда занимался фехтованием с учителем, куда брал уже настоящий меч. Правда, пока что обычный, из арсенала подземных магов.

Иногда, после военных собраний, к нам заглядывал и отец. Они тренировали меня по очереди, и было странно видеть их вместе за одним делом, да ещё и в роли моих наставников.

Между ними не возникало напряжения, а вот я напрягался, если честно.

Отец как будто пытался восполнить для меня утраченное время, которое потерял, пока считался погибшим. Ну а когда заходила мать, то он сразу становился хмурым и неразговорчивым, потому что она обращала внимание только на Галея и меня. Приносила чай и местное печенье.

– Оно пресное и невкусное, зато плохо жуётся, – шутила она, отчего отец ещё больше мрачнел.

В эти моменты Галей старался найти причину, чтобы перенести тренировку на завтра и ретироваться.

Всё это наводило на меня тоску, но я обо всём забывал, когда наступал поздний вечер. Тогда я шёл в маленькую и очень скудную лабораторию, которую устроили Кика и Грич.

Там мы вместе разрабатывали сталь для нового меча Галея.

– А я уж думал, что Оружейник в тебе так и умер, не родившись, – смеялся Грич, когда я проверял на прочность очередную заготовку, морщил нос и говорил, что надо переделать.

Каждый вечер мы добавляли в алхимическую сталь всё новые материалы, которые приносил Бахадур, меняли составы и пропорции. Снова отливали меч за мечом, проверяли и дорабатывали.

Нам помогал Николай Кудинов.

Он умел делать не только бомбы, но имел тонкое чутьё при работе с металлами. И если бы отец Мидори не был варваром, то стал бы Золотым Мастером Материй и Инженером. Недаром с Кикой он быстро нашёл общий язык и сработался.

Ещё через неделю я наконец сказал заветную фразу:

– То, что нужно.

Мы создали алхимическую сталь для меча – такую, какую хотели. Прочную, твёрдую, упругую, лёгкую, не теряющую заточки, да ещё и с магическими свойствами к усилению соляных знаков на клинке.

Две последующих ночи я лично ковал и закалял этот меч.

В тишине Атифы раздавался звонкий стук молотов разной тяжести и размера, звенело эхо в сводах ледяных залов, трещал огонь в печи, а я всё колотил и колотил по мечу. Пот лился градом, рука отнималась – я впервые создавал оружие вот так, собственными руками, под своим полным контролем.

Для меня это было важно.

Я хотел отблагодарить своего учителя, как умел, и подарить ему меч, достойный Витязя Белого Ордена. И вот когда назавтра пришло время тренировки с Галеем, я принёс оружие в зал и с поклоном протянул его учителю.

Тот даже опешил.

Он уставился на меч, провёл взглядом по клинку и вензелям рукояти, по гравировке на гарде с янамарским иероглифом «сила духа», и поклонился в ответ.

– Спасибо, ученик. Это великолепная работа, достойная мастера. Говорю тебе как человек, который всю свою жизнь носил меч. Беру свои слова насчёт консервного ножа обратно.

– Да я не обиделся, – усмехнулся я. – Кстати, тут на кухне есть несколько банок консервированной рыбы. Можем опробовать.

Он рассмеялся, забрал у меня меч и мгновенно стал серьёзным.

– Великолепно, опоссум… Двенадцать соляных знаков, алхимическая сталь с магией. О великий Бартл… Золотой мастер Осирис умер бы от зависти. – Галей провёл ладонью по клинку. – Спасибо, Кирилл. Это ценный подарок, потому что ты сделал его сам, с трудом и благодарностью.

Я улыбнулся.

Галей редко выглядел счастливым, и сейчас был именно этот момент.

***

Перед отбытием из Атифы я попросил царицу отдать мне свиток с родословными Колидов и Чи. Пришлось долго её уговаривать, очень долго. Несколько дней.

– Это тебе не игрушка! – злилась она, ходя по залу туда-сюда.

По пятам за ней шагал её верный шакал и скалился.

– А вдруг у тебя отберут этот свиток? Или ты его потеряешь?

– Вы считаете, что у меня можно силой что-то забрать?

Она остановилась и колко заметила:

– Да, считаю. У тебя силой забрали всё, что ты имел, дорогой. Земли, дом и доброе имя.

Я скрипнул зубами.

– Этот свиток принадлежит роду Колидов.

Царица неожиданно смягчилась.

– Ладно, не злись. Бери. Но помни, что теперь подземные маги за его сохранность не отвечают. – Она погладила шакала по голове и добавила: – Ненавижу воздушных магов. Они чуть не уничтожили Атифу когда-то. Передай им, что Заварра считает их жалкими рогатыми тварями и хотела бы, чтобы их горная империя провалилась в бездну мрака. Так и передай.

Ничего я передавать не собирался, но дал ей высказаться.

Она уселась в свой ледяной трон. Пёс улёгся у её ног.

– И не забывай, что ты должен явиться сюда не позже чем через полтора месяца. Мы готовим новые силы, но без тебя всё это потеряет смысл, ты ведь понимаешь? Возьми с собой в путешествие самого сильного воина и самого серьёзного.

– Конечно. Самого сильного и серьёзного, – кивнул я.

– Самого надёжного и умудрённого опытом великих сражений.

– Есть у меня такой, да.

– Самого разумного.

– Это вообще его второе имя.

– Самого могучего и самого искусного.

– Ну разумеется.

***

Я взял с собой Мичи.

Когда он узнал об этом, то был на седьмом небе от счастья.

– Ну наконец-то, бледнолицый! Проветриться надо, а то я уже плесенью воняю! Мы с Профессором соберём самое необходимое в дорогу, не переживай.

– С кем?.. – не понял я и насторожился.

– С Профессором. – Мичи развернулся и издал забавный звук, будто поцокал.

Уже через пару секунд в коридоре показался ездовой варан в упряжи. Ящер подбежал к Мичи, ткнулся носом в его ногу и фыркнул, а потом метко выстрелил липким длинным языком и лизнул ему щеку.

– Хороший мальчик… хороший. – Мичи погладил его по бородавчатой серой морде.

Варан тут же начал издавать что-то похоже на «р-р-ру-у-у-р-р-р-ру-у-у», покрываться зеленью и отливать золотистым оттенком.

– Это он так радуется, маленький засранец.

– А почему Профессор? – усмехнулся я, глядя, как Мичи гладит варана, которого две недели назад ненавидел и обещал скормить котлованным упырям.

– Как это почему? – Он повернул ящера мордой ко мне. – Ты посмотри, какое умное лицо!

Лупоглазый ящер моргнул и уставился на меня.

– Ну да. Может, он тебе докторскую диссертацию напишет.

Мичи повернул морду варана к себе.

– Нет, брат. Пока он сойдёт только за младшего научного сотрудника, а там посмотрим. Но думаю, с другим профессором он всё же найдёт общий язык.

Он вдруг перестал улыбаться и с тревогой глянул на меня.

Мы оба подумали уже о другом профессоре, которого собирались посетить перед тем, как отправиться в одно из самых рисковых своих путешествий – к горным воздушным магам…

***

Интерлюдия одиннадцатая. Мидори Арадо

Когда Кирилл и Мичи покинули Атифу, со всеми тепло попрощавшись, Мидори долго думала, как быть с тем, о чём она узнала в свитке.

Ей было всё равно, что там были и другие девушки. Она давно поняла, что упустила Кирилла ещё в Ютаке и больше он не вернётся. Но этот свиток… его мерцающие картинки до сих пор стояли перед глазами.

На Мидори лежала огромная ответственность по возрождению рода Чи, и никто, кроме Кирилла, не смог бы передать этому роду магию без ограничений. Только он.

От этой неизбежности она не находила себе места.

В голове возникали картины их совместной ночи, а может быть, и не одной. От этого сладко ныло внизу живота, только Мидори понимала, что это плохо. Подло допускать даже мысли об этом, подло по отношению к Джанко, которая уже носила его ребёнка – ведь так показал свиток.

Ещё сутки Мидори просидела в библиотеке, отвлекая себя другими делами и выискивая информацию о том, где потомки Камэко Чи могли скрыть знак Сферы Памяти, ведь без него мумию не возродить. Кирилл сказал, что за такое придётся дорого заплатить, поэтому просил поискать знания о том, можно ли договориться с мумией о чём-то другом.

Мидори перерыла половину восьмого отсека библиотеки, но пока не нашла зацепки насчёт Камэко. Зато отыскала кое-что не менее важное.

По всем признакам, знак Памяти Нагину находился в Янамаре.

Окрылённая этим открытием, Мидори покинула библиотеку, вышла из зала и неожиданно натолкнулась на Джанко и Акулину, которые шли по коридору.

Все трое уставились друг на друга, и, глядя на них, Мидори вдруг поняла, что они все имеют право знать правду, ведь вряд ли Кирилл рассказал им о том, что видел в свитке. Он явно решил не выполнять волю богов.

Но Джанко и Акулина… они тоже должны на это влиять, ведь это и их судьбы. На кону стояли два божественных рода, и это уже не каприз, а ответственность.

– Мне нужно кое-что сказать вам, – твёрдо произнесла Мидори. – Наедине. Это очень важно. Насчёт Кирилла.

Услышав его имя, Джанко нахмурилась и забеспокоилась, а Акулина подозрительно оглядела Мидори, будто сразу увидела в ней врага. Её зелёные глаза потемнели, а зрачки стали вертикальными, как у кошки.

– А что насчёт Кирилла?

– Сначала пройдёмте в мою комнату.

Оставшись наконец наедине с ними, Мидори всё равно несколько минут не могла решиться рассказать всё. Джанко терпеливо ждала, видя, как та волнуется; Акулина продолжала подозрительно щуриться, а порой даже принюхивалась.

– Это насчёт свитка… – всё-таки решилась Мидори. – Он показал Кириллу и мне наше будущее. Это лишь возможное будущее, но, как говорят боги, самое идеальное для возрождения Колидов и Чи.

Джанко уже поняла, что её ждёт потрясение, поэтому присела на край кровати и ухватилась за опору балдахина.

Акулина же просто насторожилась.

– Говори, раз решила. Из-за пустяка ты бы не стала нас собирать…

Книга 6. Эпизод 4.

Перед тем, как отправиться в горную империю Фатору, я решил наведаться к единственному воздушному магу, которого знал.

Профессору Дао Фергасу.

Именно он преподавал в Академии факультатив по Истории Мира и заставлял меня переделывать доклад по падению царства подземных магов.

Профессор Фергас был, конечно, своеобразным магом. Мрачным, высокомерным и чванливым. Но ко мне относился с уважением, хоть и не показывал этого. Лишь на свадьбе он позволил себе улыбнуться и сказать добрые слова в мой адрес.

Галей много мне про него рассказал.

Он был знаком с Фергасом много лет и считал его великим магом воздуха.

– Но к нему нужен подход, опоссум, так что будь осторожен.

Учитель написал для Фергаса письмо и заверил его своей магической печатью, которую нельзя было подделать. Что именно он там написал, я не знал, но надеялся, что это поможет.

Теперь главное – чтобы Фергас это письмо прочитал, а не покрошил меня в фарш.

Вместе с Мичи, моим Демоном и его Профессором (как по мне, сомнительная кличка для лупоглазого варана) мы добрались до Стокняжья. Снова пришлось долго разведывать путь, осторожничать, вынюхивать, присматриваться и порой делать крюки, чтобы не столкнуться с военными, но мы всё-таки смогли попасть в пригород Измаила.

На этот опасный путь у нас ушло три дня.

Дао Фергас проживал в отдельном роскошном доме, в тихом районе за городом.

– Дао живёт один, он любит комфорт, чистоту и тишину, имей в виду, – предупредил меня Галей. – Если он увидит, что ты натоптал в его доме, или задел что-то и сдвинул с места, то очень разозлится. А в гневе он силён и непредсказуем. Оторвёт тебе голову – и глазом не моргнёт.

Была уже глубокая ночь, и, чтобы не провоцировать без того не доброго мага, мы с Мичи решили действовать аккуратно.

Оставили животных в перелеске за жилым кварталом, накинули на головы капюшоны и подобрались к высоченному каменному забору со стальными пиками. Чтобы забраться на него, я использовал знак Небытия, и оказался наверху в одно мгновение.

Мичи карабкался уже с моей помощью.

Пока мы возились, эти чёртовы пики так и норовили воткнуться то в руку, то в ногу, то в зад. Зато сверху было отлично видно, что весь двор защищён воздушными ловушками. Над идеально стриженным газоном и ровными дорожками летали вихри. Они, как живые, патрулировали территорию вокруг дома.

– Использую меч, – шепнул я Мичи.

– Может, ну его? Ты меч ещё не до конца освоил.

– Нас заденут ловушки, и поднимется шум.

– А от меча шум не поднимется? – Он, как всегда, был скептически настроен.

Я медленно вытянул из ножен Меч Колидов и поднялся во весь рост.

Клинок маслянисто блеснул красным, отзываясь на мою силу. Я скользнул по нему ладонью, отвёл ногу назад, повернул корпус и наклонил меч вбок, как было показано в книге Колидов, а потом плавным движением резанул воздух впереди себя.

Красная волна метнулась от клинка.

Точно туда, куда я её послал – в вихревые ловушки.

Все воронки срезало, как масло, и они тут же исчезли. При этом никакого лишнего звука не возникло, только тихое гудение.

– Не, ну это не считается… с таким мечом и я могу… – Мичи закатил глаза.

Мы быстро спрыгнули с забора во двор, за кусты, и уже собрались прошмыгнуть к окну, но тут дверь дома внезапно распахнулась.

На крыльцо вышел сам Фергас, высоченный и голубокожий рогатый маг, в серебристом халате до пола и с ватными примочками под глазами.

– Вы забыли, чей это дом, воришки?! – процедил он, оглядывая двор.

Фергас махнул рукой – и вокруг дома опять возникли вихревые ловушки.

Я тут же вывалился из кустов с поднятыми руками, без меча, чтобы не пугать мага, и быстро заговорил, используя каждую секунду его замешательства:

– Это Волков. Я не предатель. У меня есть письмо от Галея для вас. Мы просим о помощи.

Фух, вроде успел.

Фергас смерил меня подозрительным взглядом, а потом внезапно атаковал. Вскинул руки, и отправил в меня все вихревые ловушки, что вились вокруг дома.

Мичи выставил щит, приготовившись отбиваться, и если бы это случилось, то мы бы всю округу разбудили.

– Нет! – Я толкнул Мичи себе за спину и молниеносно вытянул меч.

На такой скорости технику подавления стихии мне применять ещё не приходилось.

Первое: отвести ногу назад.

Второе: повернуть корпус.

Третье: наклонить меч вбок.

Четвёртое: совершить удар параллельно земле.

Вихри снова срезало энергетической волной от клинка, но один всё-таки успел меня достать. Тело подхватило воздухом, сдавило и швырнуло на забор, а потом припечатало к нему будто намертво.

Мичи рванул мне на помощь, но я снова резанул мечом, уже в другой технике – вызов стихии – и воздушную ловушку разрушило изнутри. Вихрь исчез, а я благополучно опустился на ноги.

Фергас больше не атаковал.

Он внимательно разглядывал меч в моей руке.

– Неплохо, господин Колид, но скажите Галею, пусть потренирует вас ещё. Нужно работать тоньше, чувствовать поток энергии, входить в этот поток и прощупывать его. Входить и прощупывать, поняли? Неужели вы не слышали этого мудрого выражения? Вы должны позволить клинку стать продолжением вашей энергии. Чтобы сражаться с Эфиром, вам не хватает реакции, а вашим ударам – скорости. – Он перевёл презрительный взгляд на Мичи. – А ему не хватает ума.

Тот чуть не задохнулся от возмущения.

– Простите, но я бы поспорил…

– Пройдёмте, – Фергас его даже слушать не стал: развернулся и вошёл в дом. – И не шумите!

Мы поспешили за ним следом.

– Чую, с этим выскочкой мы ещё хлебнём… – прошипел Мичи себе под нос. – Ума мне не хватает, как же… во мне столько ума, сколько он никогда не видел… мой голос разума говорит, что…

Я ткнул его в бок локтем, чтобы он смолк.

– Только ничего у него не трогай, не сори и всё такое, понял?

– Да я вообще чистоплюй. Профессор подтвердит.

– Какой профессор? – вдруг спросил Фергас, обернувшись и уставившись на Мичи.

Входная дверь за нами захлопнулась сама по себе, и мы замерли в просторной и идеально чистой гостиной.

– Э-э… да так… – замялся Мичи. – Есть у меня один знакомый. Хотя на самом деле, он пока лишь младший научный сотрудник, а не профессор, но мы все называем его профессор, хотя он не… ну вы поняли…

Фергас поморщился.

– Где письмо?

Я быстро вручил ему послание от Галея.

Воздушный маг забрал почтовый свиток, но прежде чем вскрыть, многозначительно поглядел на мои ботинки. Подошвы были измазаны во влажной земле.

– Снимите обувь.

Нам пришлось разуться, пока профессор читал письмо, усевшись в кресло у камина. Там, вместо огня, бесшумно крутились потоки горячих вихрей, хотя даже с ними в доме было прохладно.

В напряжённой тишине я и Мичи присели на диван напротив Фергаса и молча стали ждать, а маг всё читал и читал. Хмурился, качал рогатой головой, порой косился на нас и снова вчитывался в письмо Галея.

Наконец он поднял голову и посмотрел на вихри в камине.

– Вот так, значит… хм…

Его крупная рука внезапно скомкала пергамент и швырнула в камин. Вихри моментально поглотили письмо и расщепили его в пыль.

При этом физиономия у Фергаса была такая мрачная и злая, что я сразу приготовился отбиваться и положил ладонь на рукоять меча.

Он заметил моё движение.

– Этого не понадобится, господин Колид. – Фергас поднялся с кресла. – Лучше покажите мне наконечник найденной стрелы.

Я достал наконечник и положил на ладонь профессора. Тот взглянул на гравировку лишь мельком и сразу же вернул наконечник обратно.

– Это принадлежит воинам рода Пачуа, потомкам богини Ковентины. Это очень древний знак, доставшийся нам из глубины веков.

– Да, я в курсе. Нашёл информацию про знак пера в библиотеке Атифы, – кивнул я.

Фергас нахмурился.

– Я наслышан про библиотеку Атифы. Ценнейшие знания. Жаль, подземные маги ни с кем ими не делятся.

Он глянул на Мичи.

Тот сидел смиренно, положив руки на колени, как первоклассник.

– В письме была приписка: «Ты уж помоги моему нерадивому опоссуму, Дао», – добавил Фергас. – В связи с этим у меня вопрос: кто из вас – нерадивый опоссум?

Мичи тут же ткнул в меня пальцем.

– Опоссум – это он. А я – голос разума, если вы ещё не заметили.

– Хм. Странно. Я подумал, что всё как раз наоборот. Ну что ж, это не так важно. Пойду соберу вещи.

– Вы отправитесь в Фатору с нами? – От радости я был готов его даже обнять, но, конечно, не стал.

– Без меня вы там и дня не протянете, господа…

В этот момент одна из примочек под его глазами съехала на щеку.

Фергас тут же убрал оба кусочка ваты с лица и швырнул в камин. Возникло ощущение, что он забыл про них, а теперь смутился от того, что попался в таком виде.

– Это чтобы морщин не было, да? – с наивным лицом поинтересовался у него Мичи. – У нас так Юмико делает, а ей всего двенадцать. Говорит, что от учёбы в школе у неё появились морщины. А вам сколько лет, профессор?

Мичи в отместку решил тонко его поддеть, и я впервые увидел, как Дао Фергас растерялся. Правда, длилось это всего секунду. Потом он смерил Мичи таким взглядом, что тот моментально заткнулся.

– Ничего не трогайте, никуда не суйтесь. Я скоро.

Когда Фергас вышел из гостиной, Мичи с облегчением выдохнул и потёр лоб.

– Ой чую, точно хлебнём мы с ним… особенно я. Он же меня сразу не взлюбил, ты заметил, да?

– Зато он надёжный, – прошептал я. – Галей ему доверяет.

– А вот я ему не доверяю. Он с примочками от морщин спит. Как такому мужику доверять?

Он встал и принялся осматривать гостиную, кресла, диваны, люстру, картины на стенах и статуэтки на камине.

– А профессор-то – ценитель. Глянь сюда.

Одна из статуэток изображала голую девушку с маленькими закруглёнными рожками. Мичи не удержался и провёл пальцем по её груди.

– Размерчик – в самый раз… прямо как у моей Ульи…

В этот момент в гостиной неожиданно появился Фергас, с чемоданом в руках.

– Отсюда полетим на верхолёте. У меня спецпропуск.

Он возник так неожиданно, что Мичи вздрогнул. Статуэтка пошатнулась и полетела с камина вниз, а потом… замерла у самого пола.

Фергас успел ухватить её вихрем, который запустил одним лишь пальцем. Статуэтка вернулась на место, ну а Мичи сделал вид, что ничего не трогал. Широко улыбнулся и бочком отошёл подальше.

– Кому-то точно не хватает ума! – с раздражением бросил профессор. – Это воздушная ведьма Санидаг, прародительница великого рода Пачуа, а не сексуальный объект, ясно? Не стоит её трогать!

– Да я не трогал, – быстро оправдался Мичи, но когда мы отправились следом за Фергасом к его верхолёту, он шёпотом добавил: – А объект ничего такой… очень даже сексуальный… я бы ещё потрогал.

Позади дома, в небольшом гараже, у Фергаса стоял верхолёт.

– У меня спецпропуск, мою машину не досматривают, – повторил профессор, когда сел за штурвал. – Сначала отправимся в Храм Ковентины на востоке Стокняжья. Он работает круглосуточно. Оттуда распределяются транспортные потоки через Ледурийский океан. Сядем на один из воздушных паромов прямо на верхолёте, но вы оба из него – ни ногой, ясно? Пока не долетим!

– А долго лететь? – спросил Мичи.

– Пять часов до Фаторийского Предгорья.

– А у вас в верхолёте туалета случайно не предусмотрено?

Фергас тяжко вздохнул и ничего не ответил.

– Нет, ну а что? – пожал плечами Мичи, глядя на меня. – Я же не для себя прошу, а для животных.

Профессор резко повернул голову. Его глаза чуть из орбит не вылезли.

– Каких ещё животных?!

– Наших животных, на которых мы прибыли, – ответил я за Мичи, пока тот не перегнул палку. – Тунтурийский волк и пустынный варан. Они отправятся с нами. Здесь их нельзя оставлять.

Я уже приготовился выслушивать что-то на тему «Выметайтесь оба из моего верхолёта!» или «Пусть ваши животные сначала снимут обувь!», но Фергас опять вздохнул.

– Ладно. Но они всё время должны быть в верхолёте. Ни звука, ни шороха, ясно? И наденьте на них намордники. И шерсть за ними уберите.

– А что насчёт туалета? – осторожно напомнил Мичи.

– Пусть терпят! – отрезал профессор.

***

Терпеть пришлось всем.

И Демону, и варану, и мне, и Мичи. И наверное, самому Фергасу.

Долетев до Храма Ковентины, мы сразу же встали в очередь за другими верхолётами, которые тоже собирались на восточный паром. Пришлось ждать около часа.

Мы спрятали волка и варана в салоне и остались с ними.

– Меня тошнит, я даже жрать не хочу… и этот тупой ящер меня не раздражает. Может, я умираю? – всю дорогу жаловался Демон, положив голову мне на колени.

– А Профессор, судя по морде, уже хочет пи-пи, – тихо сказал Мичи.

В эту секунду Фергас обернулся и так на него зыркнул, что у Мичи пропал дар внятно говорить.

– О нет-нет… это я не про вас… вы не подумайте… – залепетал он, покраснев. – Я же про варана. Его тоже зовут Профессор… ну в смысле… это он хочет пи-пи, а не вы… хотя может, вы тоже хотите, я же не знаю… но я имел в виду, что…

Порой мне хотелось пристукнуть Мичи за его шуточки.

Неожиданно Фергас усмехнулся.

– У меня тоже когда-то был питомец, горная лисица. Смышлёная и очень чистоплотная тварь. Умерла от старости, но прожила хорошую жизнь. Жаль, они недолго живут в отличие от воздушных магов. Поэтому мы редко заводим друзей из других народов. Чтобы потом их не терять и не страдать.

Он замолчал.

Возможно, вспомнил кого-то из своих друзей.

Наконец настала наша очередь залетать на паром, ожидающий отправки через океан. Не выходя из кабины пилота, Фергас показал через окно документы и свой спецпропуск, затем поднял верхолёт в воздух и ювелирно приземлился на одно из транспортных мест. Машину сразу начали закреплять к парому, чтобы её не снесло при перелёте.

Вылета пришлось ждать ещё около получаса.

Мичи гладил варана по морде.

– Главное, чтобы Профессор не описался по пути.

Фергас поморщился.

– Вы можете при мне не называть варана профессором? Зовите его как-то иначе.

– Ну если вас это смущает… – Мичи задумался. – Пусть будет Про. Просто Про. А если ласково, то Прошка.

Наконец паром вышел на маршрут и отправился по воздушному потоку над океаном.

Странное было ощущение.

Глядя в иллюминаторы, казалось, что мы не летим, а плывём. Всё вокруг было голубым и переливалось будто волнами. На самом деле нас сопровождали воздушные массы, гигантские и мощные. Они несли огромные паромы друг за другом, как в караване.

– Когда прибудем к Предгорью, сразу же отправимся ко мне в гостевой домик, – предупредил Фергас. – Там оставим животных и пойдём на встречу со старшим из рода Пачуа. Вы всё ему расскажете, как и мне. Есть только один нюанс. Придётся подниматься очень высоко в горы Фатору. Надеюсь, ваши лёгкие выдержат.

***

Ровно через пять часов мы прибыли к Фаторийскому Предгорью.

Минута в минуту.

Один за другим, верхолёты поднимались с площадки парома и разлетались кто куда. Фергас тоже поднял машину в воздух.

– Что ж, господа опоссумы, добро пожаловать в горную империю Фатору!

Пока вместо горной империи мы видели только облака. Густые и плотные, но красивых форм, будто искусственно созданных, в виде вензелей, цветов и перьев.

Потом облака стали редеть, и перед нами возникли горы. От их вида перехватывало дыхание. Исполинский горный массив, целая гряда, уходящая всё выше в небо и снова скрытая за облаками.

И все эти горы были заселены воздушными магами.

Это был один огромный город, построенный прямо в горах. Тысячи домов, вырубленных в отвесных скалах, а рядом – канатные подъёмники с воздушными пассажирскими лодками. Тысячи лодок. Они сновали по канатным маршрутам, как летучие трамваи и приводились в движение Сферой Эфира.

– Меня сейчас стошнит, – вдруг жалобно заскулил Демон.

– Нам надо срочно выйти, – попросил я Фергаса.

Тот кивнул.

Он не стал соваться в сам город, а пролетел по окраине, затем поднялся ещё выше, в другой горный ярус и приземлился на маленькой круглой площадке в одной из пещер, вырубленной в отвесной скале.

Как только двери салона распахнулись, я надел на Демона намордник и вывел наружу. Несчастный зверь долго приходил в себя и под нос материл меня последними словами. У Тучки нахватался.

Зато варан Мичи чувствовал себя вполне хорошо. Он носился по пещере, весь зелёный, отсвечивал золотистыми пятнами и утробно урчал от любопытства.

– Из гаража не выходить! – сразу предупредил Фергас.

В этот момент в пещеру по лестнице спустился мальчик, не старше десяти лет по человеческому возрасту. У него рога торчали не такие толстые и закруглённые, как у Фергаса, да и кожа была светлее – чуть отдавала голубым. Зато ростом он был уже с меня – всё же воздушные маги были прилично выше наземных.

Мальчик уставился на Демона и варана с восторгом.

– Это кто, пап? – спросил он у Фергаса. – Они умеют летать, как горные лисицы?

– Нет, Нуто. Зато их нужно срочно выгулять во дворе. И никому о них не говори.

– Даже Эйлен?

– Да, ей не обязательно знать… – Фергас вдруг замялся и, глядя за спину сыну, добавил уже другим тоном: – Эйлен? Ты у нас в гостях? Прости, не знал.

Я не мог поверить ушам.

Высокомерный профессор говорил кому-то «Прости»?..

Вслед за мальчиком с лестницы спустилась и девочка примерно того же возраста. Миленькая на вид, если забыть про рога. Только кожа у неё была мучного цвета – бледная-бледная.

– Мы с Нуто играли в прятки, мой господин, – ответила она с достоинством. – Вы позволите познакомиться с вашими наземными друзьями?

Дети вместе подошли ближе.

– Меня зовут Нуто, – мальчишка протянул мне руку, вокруг которой вертелась воздушная воронка.

Я пожал его ладонь.

– Кирилл.

Вихрь скрепил наше рукопожатие и иссяк, после чего мальчик поздоровался уже с Мичи.

Когда же девочка пожала мне руку, то чуть её не сломала.

Вот это рукопожатие, мать её!..

– Воздушная ведьма Эйлен Пачуа, – произнесла она веско.

Меня как током пробило.

Эта девочка принадлежит роду Пачуа? А ведь они как раз те самые маги – потомки богини Неба Ковентины и её дочери, воздушной ведьмы Санидаг.

– Приятно познакомиться, госпожа Пачуа, – улыбнулся я, стараясь незаметно размять занемевшую руку.

Странно было видеть родственницу самого императора, играющую с сыном обычного профессора. Какого чёрта она вообще тут торчала, когда должна быть во дворце?

Оставив животных с детьми и наказав смотреть в оба, Фергас дал нам с Мичи немного передохнуть в доме и перекусить, а потом мы поднялись на крышу.

Именно там я вблизи увидел вертикальный канатный подъёмник с личной пассажирской лодкой. Роскошной на вид, даже чересчур.

Это была крытая и вытянутая кабина. При этом она ни к чему не крепилась, а просто висела в воздухе, её держали вихревые потоки, а канат над ней, видимо, был сделан, как ограничитель маршрута.

– Путь наверх будет для вас болезненным, господа. Приготовьтесь, – сказал Фергас, когда мы все трое уселись в кабине и пристегнули ремни. – Отправимся в самый верхний ярус гор Фатору. Там находится дворец Пачуа. Мы попадём туда напрямую.

– А та девочка? – спросил я. – Она ведь из рода Пачуа?

Фергас вздохнул и нехотя пояснил:

– Да. Она дочь Сэна Пачуа, одного из двух братьев императора. Сэн – несчастный маг, прямо скажем. Его дочь родилась с болезнью кожи, которая не даст девочке дожить даже до замужества, и она об этом знает. Такое уже случалось в прошлом поколении Пачуа, будто какая-то кара…

Я обернулся и поглядел в окно кабины, на дом Фергаса.

Отсюда был виден и задний двор с зелёным газоном и кустами, спрятанный между скалами. Там Нуто и Эйлен осторожно гладили Демона, а варан Прошка в это время сдирал листья с кустов и смачно жевал.

Кабина вздрогнула и сдвинулась к краю отвесной скалы.

Я и Мичи нервно переглянулись. Фергас взялся за рычаг.

– Я же предупреждал, что вы начнёте задыхаться?

– Вообще-то, не предупреждали… – еле слышно выдавил Мичи.

– А, ну вот. Теперь предупреждаю. Вы будете задыхаться, господа опоссумы.

Он не преувеличивал.

Мы начали задыхаться через несколько секунд вертикального подъёма. Кабина метнулась вверх, как ракета, набирающая скорость.

– Мои уши-и-и-и-и, мать вашу-у-у-у-у-у-у… – взвыл Мичи, обхватив голову. – Мои уши-и-и-и-и-и-и лопну-у-у-у-у-ут…

Я и сам прижал к ушам ладони и стиснул зубы, но перепад давления был настолько чудовищный, что, казалось, закипели мозги.

– Выстави защиту! – крикнул я Мичи.

Зачем так заорал – сам не понял, ведь он сидел рядом.

Мичи быстро повёл рукой со щитом, и вокруг нас двоих образовалась крепкая защитная сфера Стража-Телохранителя. Я такую создавать не умел, потому что был Тараном. Моей специализацией была атака, а не защита, как у Мичи.

Нам сразу полегчало.

Мы оба выдохнули и убрали руки от ушей, хотя в башке ещё долго звенело.

На Фергаса же этот подъём никак не повлиял. Он махнул рукой в сторону:

– Посмотрите, какие красоты, уважаемые гости! Невероятное зрелище восходящего солнца над горами Фатору. Такого вы в Стокняжье не увидите.

Я лишь краем глаза покосился в окно кабины, и меня тут же бросило в пот. Высота была чудовищная, хоть и красиво вокруг – тут не спорю. Но мне было не до красоты.

Мысли в голове бегали всё быстрей: как построить разговор с главой рода Пачуа, как уговорить его отдать тела Ратибора и Камэко Чи, ведь это именно воины Пачуа забрали мумии из склепа. На это указывал наконечник стрелы.

Фергас будто почувствовал моё беспокойство и обернулся.

– Волнуетесь, господин Волков? Правильно волнуетесь. О вашем предательстве и переходе на сторону Котлованов уже известно воздушным магам. Однако по древней традиции империи Фатору, глава божественного рода обязан принять гостя из другого божественного рода. Только на это и надежда. Если ничего не выйдет, то вас сбросят вниз со специальной скалы, самой высокой вершины гор Фатору. Мы зовём её Пик Крови. Но я вас об этом уже предупреждал.

– Вообще-то, не предупреждали, – кашлянул я нервно.

– А, ну вот. Теперь предупреждаю.

Он снова дёрнул за рычаг, и кабина начала притормаживать, пока не остановилась совсем. И в этот самый момент, когда двери начали открываться, меня бросило в холодный пот. Я посмотрел на Фергаса совсем иначе.

Чёрт возьми, где были мои глаза всё это время? Почему я сразу не увидел, с кем имею дело, ещё когда мы были в Стокняжье?..

Его имперское высокомерие и любовь к комфорту.

И его спецпропуск.

И статуэтка прародительницы Санидаг на камине.

И родственница императора, запросто играющая с сыном обычного профессора.

И разговор про встречу гостя из божественного рода.

И личный роскошный подъёмник с маршрутом прямо ко дворцу, в конце концов!..

Выходит, Дао Фергас – совсем не тот, за кого себя выдаёт. Он же…

Мысль оборвалась.

В кабину вошёл отряд воздушных магов. Они были вооружены луками, а за плечами у них торчали колчаны. Я уже не сомневался, что в них находились стрелы с такими же наконечниками, как у меня в кармане…

***

Интерлюдия двенадцатая. Акулина Волкова

Когда Мидори всё рассказала, Акулина даже не поверила.

Что мелет эта суетливая друидка? Совсем чокнулась?

Что ради расцвета Колидов и Чи, свиток богов требует от Кирилла заиметь трёх детей от трёх разных девушек? Серьёзно?..

– Ты употребляла какую-то веселящую траву из своей теплицы, Мидори? – первое, что спросила у неё Акулина. – Или стукнулась?

Та разозлилась.

– Сама ты стукнулась! А я говорю правду, которую видела в свитке . И Кирилл тоже видел!

– Тогда почему он нам не сказал?

– А ты бы на его месте сказала? – вдруг тихо спросила Джанко.

Она до сих пор сидела на краешке кровати, как замороженная, и держалась за опору балдахина. Бледная, как смерть.

Акулина задумалась.

Зная Кирилла, можно предположить, что он бы не подчинился богам. Он слишком трепетно относится к Джанко. К тому же, она беременна, а для такого, как Волков, изменять ей – черта, за которую он не перейдёт ни за что. Он верный и сила воли у него на десятерых.

– Он не согласится, – выдала вердикт Акулина. – Мы с ним женаты уже больше полумесяца, а он меня и пальцем не тронул. Только его Следопыт порой выходит из-под контроля, он на меня с самого начала реагирует. Это сторона тёмного мага. Звериный инстинкт.

Джанко наконец поднялась на ноги, но опору балдахина не отпустила.

– Я бы каждую из вас убила, если бы вы полезли к нему в постель, – прошептала она так угрожающе, что даже у Акулины холодок пронёсся по спине.

Её Следопыт тут же почуял смертельную опасность, исходящую от Янамарской Кобры.

– Но вы не полезли, хотя у вас была такая возможность, – добавила Джанко уже спокойнее и глядя каждой в глаза. – За это я вас уважаю. Он не изменил бы мне всё равно, в нём я уверена, как в самой себе. А теперь уверена и в вас. Вы бы не предали меня, и не предадите в будущем.

Она протянула руку ладонью вверх.

Это означало, что Джанко просит скрепить их дружбу и верность магией, а значит, дать клятву.

Мидори перевела дыхание и положила свою ладонь сверху. Между ними вспыхнул зелёный целительский огонь.

– А ты? – нахмурилась Джанко, глядя на Акулину.

Та с подозрением посмотрела на их ладони.

Эти две лекарши были совсем не её круга, зато они храбро сражались, они шли в бой за свои идеи, за своих друзей и, если понадобится, пойдут ещё и ещё. Акулина уважала их за это. Обеих.

Но эта клятва будет означать, что Кирилл не достанется никому, кроме Джанко, хотя это было понятно сразу. Что ж, так тому и быть. Насильно мил не будешь.

Акулина протянула руку и положила ладонь сверху. Её кожу тоже охватил зелёный огонь, ладони трёх девушек окутало прохладной целительской магией.

– А теперь мы поклянёмся, что восстановим рода Колидов и Чи! – произнесла Джанко уверенно.

Мидори и Акулина изумлённо уставились на неё.

Что? Что она сказала?.. Может, это просто из-за беременности, а на самом деле она так не думает? Кто же этих беременных разберёт, они ж как буйнопомешанные.

– Джанко, я не совсем понимаю… – покачала головой Мидори.

– Да, объяснить бы не помешало, – добавила Акулина. – Может, ты чего перепутала?

Та ждала их реакции и нисколько не удивилась.

– Поклянитесь, что мы, все трое, находящиеся здесь, продолжим род Колидов и Чи. Я, Джанко Ян, буду первой и продолжу силу рода Колидов. Акулина Снегова будет второй и тоже продолжит силу рода Колидов. Мидори Арадо станет третьей и продолжит силу рода Чи. Это ответственность, это будущее, и мы должны его исполнить. Так вам понятно? Или повторить?

Вот теперь переглянулись уже Мидори и Акулина.

– Я бы на её месте нас придушила, – прошептала Акулина. – А она предлагает нам своего парня, а ведь он даже не в курсе.

– Сейчас речь не об этом! – жёстко сказала Джанко. – Речь не о моём любимом, не о твоём муже или о друге Мидори. Речь о единственном наследнике, который сможет дать безграничную силу двум божественным родам! Неужели столько людей погибли зря? Неужели мы не вступимся за процветающее будущее наших детей?

Они до сих пор держали ладони вместе, а зелёный огонь связывал их троих.

Оставалось лишь поклясться в верности друг другу и своей цели.

– А как же сам Кирилл? – нахмурилась Акулина. – Его мнения мы спрашивать не будем?

– Он уже показал свою позицию, – ответила Джанко. – Он не собирается выполнять волю богов. Но это и наша судьба, а не только его. И мы повлияем на самый лучший исход. Но в то же время мы должны понимать, что окончательное решение всё равно останется за ним. Его не заставить, он своеволен и независим. Он один позволит или не позволит будущему случиться. Но и мы в ответе за его решение!

Мидори закусила губу, задумалась ненадолго и прошептала:

– Клянусь, что продолжу род Чи, как того требует свиток богини судьбы Шуан и бога мудрости Дженга. Клянусь, быть верной нашей общей цели и великому будущему. Клянусь защищать всех наследников божественного рода Колидов и рода Чи. И пусть вечность рассудит нас, как сестёр.

Она убрала ладонь и прижала её к сердцу.

Акулина медлила.

Она не давала клятв так легко и просто.

Джанко смотрела ей в глаза и ждала ответа. Между ними были странные отношения. Акулина до сих пор вспоминала ту драку, когда Янамарская Кобра её чуть не убила. Она была сильной и мудрой, как настоящая южная змея. Акулина тоже была сильной, но не мудрой. Нет. Она была независимой, как лесная кошка, а потому не любила клятвы.

Но тут дело касалось её собственного мужа.

Такого близкого, но такого недоступного. Человека, за которого она вышла замуж не по долгу, а потому что сама этого хотела. И сейчас он был для неё ближе, чем когда-либо, стоило лишь согласиться на клятву.

Никого не нужно будет обманывать, никого не нужно заставлять, всё будет честно, достойно и, возможно, даже по любви – так, как когда-то мечтала сама Акулина. И, в конце концов, это заветное желание её отца.

Она выдохнула и произнесла:

– Клянусь, что продолжу род Колидов, как того требует свиток богини судьбы Шуан и бога мудрости Дженга. Клянусь, быть верной нашей общей цели и великому будущему. Клянусь защищать всех наследников божественного рода Колидов и рода Чи. И пусть вечность рассудит нас, как сестёр.

Рука Акулины всё ещё горела зелёным огнём, когда она приложила её к груди.

Потом клятву произнесла сама Джанко, после чего посмотрела на остальных.

– Будущее наших детей в наших руках. А теперь договоримся о другом. О том, что поможет наследнику Колидов победить в этой войне…

Книга 6. Эпизод 5.

Когда в кабину подъёмника вошёл отряд воздушных магов, я уже понял, кем на самом деле является профессор Фергас.

Правда, сказать ничего не успел.

Успел только отстегнуть ремень безопасности и подняться с кресла.

– Останьтесь на месте, господин! – без угрозы, но веско предупредил меня начальник отряда.

Затем он поклонился Фергасу.

– Господин Пачуа, моё почтение. Ваш брат уже ждёт. Мы передали ему послание насчёт гостя.

Фергас величественно кивнул.

– Спасибо, Рой. – Затем он посмотрел на меня и Мичи. – Что же, господа, а теперь пройдёмте ко дворцу. Нас уже ждут.

У меня слова застряли в глотке.

Значит, Дао Фергас на самом деле – из рода Пачуа. Скорее всего, он один из двух братьев императора. Тогда получается, что та девочка, что играла с его сыном – племянница профессора. Вот поэтому она называла его «мой господин». Он её дядя и один из наследников трона после императора.

Только зачем он прикидывается профессором в Стокняжье? Шпионит под прикрытием в столице соседней страны?

– Я же говорил, что ему нельзя доверять… – прошептал побледневший Мичи. – Теперь хрен отсюда выберемся. Готовься полетать со скалы, брат. Сбросят нас с тобой вниз от доброты душевной.

– Пусть попробуют, – ответил я тихо, но Фергас всё равно меня услышал.

– Вы слишком воинственно настроены, господин Колид. Это лишнее. Я бы мог скинуть вас в океан прямо с парома, если бы захотел, и никто бы не сказал мне ни слова. Потому что вся паромная переправа принадлежит мне. Но вы здесь и вы живы. Разве не этого вы хотели?

Мы вышли из кабины в плотном окружении охраны.

Никто не забирал у меня оружие, никто не досматривал, но по периметру площади перед дворцом было столько воинов, что даже навскидку не определить число.

Тысяча? Две?..

При виде этой огромной армии у меня участилось дыхание, подскочил пульс и закололо в лёгких. А может, это из-за высоты: воздух тут был разрежен настолько, что даже голова закружилась.

Мичи тоже выглядел не совсем здоровым.

– Это скоро пройдёт, – пообещал Фергас, глядя на нас.

На что он намекал, оставалось только догадываться.

Дворец возвышался над площадью исполинской махиной. Белый, как слоновая кость. Башни-пики утопали в облаках, утренние лучи блестели в колоннах и галереях. По стенам стояли ряды лучников.

Перед дворцом распростёрлась площадь, такая же белая и ровная, как каток. И пока мы шли к ступеням, ведущим к главному входу, отряды императора окружали нас всё плотнее, и мне это не нравилось.

– Пусть они отойдут дальше, господин Фергас, – попросил я профессора.

Но тот лишь качнул головой.

– Они выполняют приказ. Не мой, а моего старшего брата. Я же – младший в роду. Обо мне далеко не все знают.

– Почему вы сразу мне не сказали, что вы тоже из Пачуа?

Он остановился, не дойдя до лестницы метров пятьдесят, и посмотрел на меня с высоты своего большого роста.

– У меня свои причины, у вас свои причины. В конце концов, мы оба здесь. Этого пока достаточно, а остальное выяснится прямо сейчас.

Его тон изменился, и я интуитивно почувствовал опасность.

Вокруг Фергаса закрутились вихри, они подняли мага в воздух на большой скорости, и уже оттуда, с высоты, он крикнул:

– Гость готов!

Из дворца в нашу сторону метнулась стрела, крупная, с белыми перьями.

Кто её выпустил, я так и не увидел. Понял только, что это откуда-то с верхней башни.

Все воины на стенах дворца стояли, не шелохнувшись.

Стрела раскрутилась, как сверло, прямо в полёте. Наконечник сверкнул голубым светом, распространяя вокруг себя волны энергии, перья на её хвосте увеличились, будто ожили, и скорректировали направление.

Казалось, в нас летит уже не стрела, а миниатюрная и очень острая комета, которая ещё и крутится вокруг своей оси с бешеной скоростью.

– Прикрою! – Мичи быстро встал передо мной. – Хого-о-о!

Прозрачная защитная аура от его щита образовалась мгновенно и охватила нас обоих, а затем устремилась вперёд, навстречу стреле.

Секунда…

Вторая…

Удар!

Искры!

Голубой наконечник воткнулся в защитную стену Мичи, врезавшись в неё, будто в стекло. Раздался глухой удар, по защите поползли трещины, а потом она со звоном разлетелась на осколки. В горах Фатору пронеслось эхо.

Чёртова стрела задержалась лишь на пару секунд и, пробив защиту, полетела дальше.

– Всё равно не пройдёшь, – процедил Мичи, приготовившись отбиваться снова.

– Я сам! – остановил я его.

Все воздушные маги ждали именно моего выхода. Ну что же, пусть получат.

Я встал рядом с Мичи и сам выставил щит, быстро призвав силу своего астрального тела. Разгонять резерв пока не стал – мне должно было хватить и тех двадцати тысяч единиц, что уже были.

– Кабо! Имонди! Ган!

Тройная волна от моего щита вспыхнула огнём и с шипением отправилась навстречу стреле, а та была уже близко и прорывалась к нам, как снаряд.

И снова столкновение.

Удар.

Хруст.

Вспышка. Треск молний.

Стрела завязла в энергетической преграде, а потом начала вкручиваться в неё, как бур, и двигаться дальше. Медленно, но верно. Её невозможно было остановить!

– Хого! Хого! Хого! – рявкнул Мичи и отправил сразу три защитных волны, чтобы не пропустить стрелу.

Та задрожала, но сверлить не перестала.

Она не горела в огне, не плавилась, не разбивалась о преграды и самое главное – не меняла направления. Наконечник был направлен точно мне в голову – это я уже понял, потому что как только шагнул в сторону, стрела тоже повернулась.

Ей будто задали цель – воткнуться в мой лоб – и она эту цель собиралась достичь любым путём.

Краем глаза я заметил, как внимательно наблюдает за нами Фергас. Он стоял на верхних ступенях лестницы в окружении своих лучников и щурился.

Я так и представил, как он говорит нам потом:

– Ну я же предупреждал, что вас будут атаковать. Неужели не предупреждал? А, ну вот. Теперь предупреждаю. Вас будут атаковать, господа опоссумы.

Стоило мне об этом подумать, как нас действительно атаковали.

И теперь не только одной стрелой.

Лучники, что стояли по стенам дворца, вскинули луки, а затем в нашу сторону метнулась лавина. Небо потемнело от тысяч стрел! Столько я не видел никогда.

Все они завертелись вокруг своей оси и загудели, как рой разъярённых ос.

– Вот засранцы… – вытаращился Мичи.

– Давай, как на тренировке! – проорал я, перекрикивая нарастающий гул.

Мы рванули в разные стороны по кругу площади, как по цирковому манежу.

На бегу Мичи развернулся и вскинул руку со щитом.

– Хого!

Размашистым жестом он создал над площадью защитный зонт. Тонкий, зато большой.

Я же разогнался до предела и нарисовал знак Цуо, а затем таким же размашистым жестом направил ледяной поток в сторону зонта. Сфера Холода за мгновение заморозила всё, что попалось ей на пути.

Стрелы ударились о ледяную защиту зонта и застряли в ней.

В горах дробью прогрохотало эхо. Затрещало над головой.

Я немедля сработал другим знаком – Ган – и по ледяному зонту пронеслась огненная волна. Застрявшие стрелы тут же вспыхнули. Защитный зонт сработал и исчез. Обгоревшие обломки посыпались на площадь.

Но оставалась единственная стрела, которая не реагировала ни на что – та, которую отправили в нас самой первой. Она до сих пор сверлила три моих таранных волны, одну за другой, и преследовала свою цель.

– Попробую световое лезвие! – крикнул я Мичи. – Приготовься! Вдруг у меня не получится!

Тот кивнул и встал в стойку на оборону.

Я же вытянул Меч Колидов и посмотрел на стрелу, которая уже вот-вот должна была просверлить последний слой преграды. Секунд через пять… четыре… три… две…

Снова раздался хруст.

Голубой наконечник ослепительно сверкнул. Я крепче взял меч, сделал замах, отвёл ногу назад и встал мягко и пружинисто. Сосредоточился, будто в мире остались только я и эта стрела. Теперь главное – точно ударить и выполнить технику, как в книге.

«Если будет вспышка на острие – значит ты всё сделал верно, и энергия готова к выходу, – так было там написано. – Будь точен».

Стрела неслась вперёд.

Всё ближе и ближе.

Крутилась адским сверлом, блестела голубизной и с шипением вспарывала воздух. Мой клинок тем временем черпал для удара мой резерв, черпал и черпал, пока остриё не замерцало, а по всей длине лезвия не образовалась светящаяся линия. Меч Колидов умел не только разить стихии, но и черпать от них энергию.

– Сфера Света Рай, – прошептал я.

Руки напряглись в замахе, глаза сощурились.

Осталось только ждать.

Ещё…

Ещё немного… ещё… ещё… и…

Сейчас!

Я резанул воздух перед собой. От лезвия вперёд метнулась световая полоса – тонкая, как волос, и острая, как бритва. Она будто разделила пространство надвое, а потом в одно мгновение располосовала летящую стрелу на две части.

Её остатки вонзились в каменную поверхность площади. Аккурат вокруг меня. У ног выбило пыль, в горах опять пробарабанило эхо, а я так и стоял, держа меч и наблюдая, как световая полоса уходит вдаль, в небо, и растворяется перед дворцовыми стенами.

Опустив оружие, я выдохнул. Даже сам не заметил, как вспотел от напряжения и повысил резерв, тысяч на десять точно.

– Это было круто, бледнолицый… – выдавил Мичи, нервно сжимая кулаки. – А я уже говорил, что мы хлебнём с этими воздушными сволочами? Или ещё нет?

– Говорил, – я перевёл дыхание, ожидая новой атаки.

Но её не последовало.

Мой меч явно произвёл впечатление.

Фергас всё так же стоял наверху лестницы у входа во дворец и наблюдал за нами, а императорские лучники ровными рядами возвышались на стенах.

В этот момент я случайно заметил, что на краю площади стоит ещё один подъёмник, а из его окон на меня пялятся дети, которых мы встретили в гостевом доме: Нуто и Эйлен. Что мальчишка, что девчонка были в таком восторге, что пооткрывали рты. А Эйлен, кажется, ещё и плакала, будто от счастья.

Фергас их не заметил.

Прошло ещё несколько секунд прежде чем он заговорил:

– Проверка завершена, господин Колид! Вы подтвердили своё божественное происхождение!

Я нахмурился.

– А вы сомневались?

– Я – нет! Мой старший брат сомневался! Это была его стрела! – Он сделал приглашающий жест в сторону входа. – Мы просим вас войти и обсудить дела! Только что вы доказали, что мы ждём именно вас!

Я не совсем понимал, о чём он говорит.

Что значило «ждём именно вас»?

С другой стороны, мне и самому нужны были воздушные маги. И не только за тем, чтобы забрать у них тела, принадлежащие Колидам.

Я направился к лестнице, за мной последовал Мичи, держа щит наготове. Уж кому-кому, а ему я мог доверить свою спину. Он только выглядел придурком, но на самом деле был сильным, искусным и ответственным телохранителем. Если бы сейчас перед ним возникла Улья Паули, голая и желающая с ним переспать, он бы сказал ей, что занят. Да он бы на неё даже не взглянул, чтобы не терять бдительность.

Мы поднялись по ступеням наверх, и Фергас наконец назвал нам своё настоящее имя:

– Меня зовут Дао-Фергас Пачуа. Приветсвуем вас во дворце воздушного императора, господин Волков и господин Хегевара. Моё почтение вашему мастерству и выдержке. Прекрасный бой.

Он повёл нас дальше, мимо многочисленной охраны.

Перед большими воротами я заметил знак того самого пера, который видел на наконечнике стрелы. Знак божественного рода Пачуа, потомков богини Ковентины и её дочери, воздушной ведьмы Санидаг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.