Андрей Потапов
Карманный волшебник

Часть I. Квантовое облако пыли. Глава 1. Голем всему голова

Посвящается Маше Самтенко

Наспех вбив магический код на незримой клавиатуре, я шумно выдохнул и нажал Enter. Вроде всё сделал правильно, а результат оказался плачевным.

Передо мной сидел мелкий человечек и с обалделым видом пялился по сторонам. Его точёные ножки были не шире обыкновенной спички, а само тельце могло уместиться в ладошке трёхлетнего ребёнка.

– Что это за кунсткамера? – обратил на меня пристальное внимание магистр Иромю, перестав любоваться истуканами других учеников.

– Ну как, ваше чародейство, – я запнулся от волнения, но нашёл в себе силы договорить: – Голем.

Средний возраст моей группы – далеко за сорок. Но это не мешает Иромю видеть в нас неразумных школьников, которые впервые замыкают электрическую цепь и по неумению могут получить небольшой разряд. А то и шибануть током самого учителя.

К тому же, Иромю – единственный в мире волшебник, которого удостоили аж третьей степени величия. Его сила не укладывается в привычные рамки, так что пришлось расширить иерархию.

Странно, что в итоге он остался рядовым преподавателем, а не построил головокружительную карьеру Верховного Чародея. Но вопросы на эту тему под запретом, так что остаётся только гадать.

– И это всё, чего ты добился за целый урок? – с досадой спросил магистр и зашагал к доске, грозно взмахнув полами своей синей мантии

Учитель явно хотел выдать очередную воспитательную тираду. Действовать пришлось на опережение.

– Нет, не всё! – воскликнул я и кинулся за Иромю. – У меня ещё во-о-он сколько в запасе.

Для пущего эффекта я махнул в сторону своего бруска твёрдой глины.

– Ты должен был пустить в дело весь материал, Вячеслав! – магистр сокрушённо покачал головой и, чуть не задев рукой колбы с фреймворками[1], вернулся к моему месту.

Когда учитель сердится, то обязательно называет моё полное имя. И неважно, что Слава мне нравится гораздо больше.

– Не всё сразу, ваша светлость, – гнул я свою линию.

– Как не сразу? – возмутился Иромю, сверкая глазами из-под дурацкого парика судьи.

Когда магистр сверкает глазами – жди беды. Потому что за этим последует острая необходимость куда-то сбросить стресс. Например, в нерадивого воспитанника.

Меня скрутило пронзительной болью. Как и на прошлом занятии.

Да и вообще, на каждом.

– Сколько мы уже занимаемся, ты хоть помнишь? – приговаривал Иромю, направляя волшебный код в моё тело. – Твои однокурсники уже лепят подопечных с закрытыми глазами, а ты всё путаешься в азах! Что ж за волшебник из тебя выйдет, Вячеслав?

– Нормальный волшебник, ваша светлость, – с трудом выдавил я, дождавшись, когда магистра отпустит, и он прекратит издеваться. – Вы лучше меня не отвлекайте, я тогда смогу ещё одного побольше сделать.

В аудитории случился приступ смеха. Только непонятно, от души – или нервного. Всё-таки, наблюдать заклинание страдающей плоти, которое легко может перескочить на тебя, – слабое удовольствие.

Несмотря ни на что, взрослые лбы всё равно смеялись, потому что всего год назад мы жили обычной жизнью. Пока она не кувыркнулась вверх тормашками, совершенно невовремя подложив нам свинью.

О чём говорить, если я попал на уроки волшебства уже взрослой сформировавшейся личностью двадцати пяти лет от роду?А другие – и того позже. Хотя в нашем мире силы прорезаются ещё в раннем детстве.

И ладно бы, оставить всё как есть. Мол, не до учёбы нам, своих проблем по горло. Но вместо этого сколотили отдельную группу для возрастных учеников, мотивируя это исключительно соображениями безопасности.

Тут даже я готов согласиться, как бы тяжело ни было это признать. Вы только представьте себе полчище магов-самоучек, разгуливающих по центру Москвы. Такое можно накрутить, потом не разгребёшь. Наложил печать ВОЧ – и на курсы, пока не поздно.

Хотя, всё равно досадно. Не так я планировал свою жизнь. Не так.

– Он хотя бы выполняет твои команды? – дал Иромю последний шанс, выжидающе посверкивая глазами.

– Конечно! – старался я звучать с уверенностью, чтобы она передалась не только учителю, но и до глиняного истукана дошла. – А ну-ка, сидеть!

Болванчик даже ухом не повёл, гад мелкий!

– Лежать! – повысил я голос, надеясь, что хоть это поможет.

Только хиленькому стервецу всё было ни по чём. Он ковырялся своими микроскопическими пальчиками в носу и размазывал козявки по парте, чем ужасно порадовал моих однокурсников.

– И государство ещё тратит на вас столько денег, – магистр укоризненно покачал головой. – Вон отсюда!

Нахохлившись, я медленно собрал учебники в сумку, натянул куртку и пошёл к выходу из обычного студенческого лектория. Мелкий человечек увязался за мной, чем вызвал ещё больше смеха у добрых однокурсников.

– Но сначала распыли голема, – посерьёзнел Иромю.

У магистра на эту тему отдельный пунктик. Он даже развесил копии объявления, в котором призывал возвращать дидактические материалы на место. Эти бумажки с укоризной смотрели на нас, выполняя свою главную функцию – напоминать, что мы раздолбаи, которых ещё учить и учить.

Я уже приготовился набрать на незримой клавиатуре код отмены. И вдруг – бабах!

– Это ещё что? – разозлился магистр, обратив свой взор на задние парты.

Один из големов раздулся и лопнул, окатив несколько рядов горячей глиной. Бедные студенты не знали – то ли смеяться, то ли плакать. Но Иромю уже приготовил для них ответ.

– Пошёл отсюда, пошёл! – ещё раз прорычал он в мой адрес перед тем, как заняться новой проблемой: – Василиса Эдуардовна, ну что же вы?

Махнув рукой, я не стал никого распылять и просто шагнул за дверь. Сам справится, раз такой умный.

Трудно быть студентом, пусть и волшебником, когда вокруг столько интересного. Неподалёку открылся музей «Сколково», постоянно проходят выставки, каждый день пестрят новые театральные афиши. А мы вынуждены просиживать над конспектами, осваивая новые техники заклинаний, чтобы не навредить окружающим.

Иромю ведёт нас с самого начала, уже почти целый год. С первого занятия твердит, что хуже злой магии только неконтролируемая. И поэтому настаивает, чтобы мы подчинили себе все существующие заклятия, осознав тем самым каждый аспект волшебной силы. Правда, магистр со своими исключительными способностями ждёт от всех примерно одинаковых успехов. А у меня с этим вечно проблемы. Что ни заклинание, то осечка. Что ни синтез предметов, то полный провал.

В конце концов, я дожил до того, что не заметил, как за мной увязался мелкий голем. Этот паршивец выскочил из лектория и тихонько семенил следом, пока я не посмотрел под ноги, чтобы перескочить небольшую лужу.

– Ну и что с тобой делать? – задал я риторический вопрос, достав сигарету из пачки.

Курю я редко. Только если очень нервничаю. Правда, с этими волшебными курсами сигареты стали уходить быстрее.

Кажется, в ответ голем зевнул. Я не был уверен, потому что вокруг сновали машины и завывал сильный ветер. Как этого мелкого паразита не сдувало, ума не приложу.

Будь я ответственным учеником, сразу бы вернулся обратно и передал голема Иромю под восторженное улюлюканье одногруппников. Но мне настолько не хотелось выслушивать очередную тираду, что до следующих пар я решил подержать человечка у себя.

Позволив огоньку добраться до самого фильтра, я затушил сигарету о ближайшую стену и кинул окурок прямо на тротуар. Голем, недовольно посмотрев на меня, схватил бычок и резким прыжком, подобно баскетболисту, отправил его в мусорную корзину.

– Вот это да, – изумился я, почёсывая затылок.

После своей молчаливой эскапады человечек начал карабкаться по моим джинсам, перепрыгнул на кофту и, заставив вспомнить, что я боюсь щекотки, оказался у меня на шее. Всё это время я завороженно следил за ним, не чувствуя никакой опасности. А стоило бы.

Потому что она не заставила себя ждать.

– Пошли! – пропищал тоненький голосок прямо под ухом.

– Куда? – тупо спросил я.

– Пока вперёд, – голем больно ущипнул меня, так что пришлось пойти.

– Что тебе надо? – тихонько уточнил я у вредного человечка.

Мне было совсем не страшно. Буквально до следующей реплики.

– Сначала тебя обкатаю, а там посмотрим, – ответил голем.

Вот тут-то мне и поплохело.

– А ну слезай, паршивец!

Я попытался схватить глиняную фигурку руками, но голем стал больно тыкать в меня своими заострёнными ножками, и пришлось сдаться.

– Если не будешь дёргаться, я постараюсь, чтобы тебе было не очень больно, – прошептал человечек.

Я крепко стиснул зубы, стараясь не сказать лишнего. Так мы прошли несколько кварталов.

Обычные люди уже давно привыкли к волшебникам. Это в Средневековье сжигали даже за беспочвенные подозрения. Тем более, что магию в привычном для нас понимании тогда ещё не открыли. А сейчас вид молодого парня, оседланного глиняным человечком, никого не смущал. Лишь бы не начал буянить, а так всё можно.

Только я не был уверен, что сдержусь.

– Иди домой, – приказал мне голем.

– Придётся спуститься в метро, – объяснил я. – Ты уверен?

– Значит, спускайся, – ответил человечек.

Мои курсы волшебства проходили в Гнесинке. Люди привыкли, что оттуда доносятся странные звуки. То грозный стук барабанов, то сказочные переливы флейты. Или как грянет хор викингов прям из Вальхаллы! Так что, волшебники органично вписались в этот ансамбль, обосновавшись на одном из этажей академгородка.

Ушёл я недалеко, и сейчас по Воздвиженке направлялся к метро. Осенний воздух уже наливался холодом, но ещё не морозил, даря приятную свежесть.

Добравшись до турникетов, я приложил «Тройку» к сенсору и быстро юркнул на ступеньку эскалатора.

Судя по ощущениям, голем приспособил мои волосы как поводья, а сам разглядывал подземные тоннели, будто видел их в первый раз. Вообще-то, он действительно видел их впервые, но меня в состоянии аффекта эта гениальная мысль не посетила.

– Так что тебе надо? – строго спросил я человечка, пока мы ехали вниз.

Стараясь не волновать окружающих, я улыбнулся бабуле, которая поднималась из недр станции и ожидаемо уставилась на меня с осуждением.

Ненавижу эти взгляды, особенно когда едешь с очередной неудачной пары то с деревцем, растущим из темечка, то с обожжённой половиной лица, которую Иромю принципиально не захотел лечить. «Ученье свет, а неучёных – тьма», – сказал в тот злополучный день магистр и захлопнул перед моим обожжённым носом дверь.

Голем больно потянул меня за волосы и озвучил как можно более обстоятельный ответ:

– Вы постоянно используете мой народ в корыстных целях. Создаёте себе слуг, а потом гоняете по всяким мелочам, совершенно не задумываясь, что мы такие же люди, как вы. Тот кусок глины, из которого ты меня сделал, уже далеко не впервые становится куклой в ваших руках. Я помню каждую свою ипостась, каждый идиотский приказ, который вы заставляли исполнять. Это джиннам хорошо. Выполнил три желания – и свободен. А мы подчиняемся, пока хозяин сам не распылит. Так вот, дорогой мой… Вячеслав, правильно?

– Слава, – поправил я его на автомате.

– Славочка, ты мне поможешь устроить восстание. Только сначала нужно хорошенько выспаться и поесть.

– С чего ты взял, что я буду помогать? – спросил я удивлённо. – Возьму и сброшу тебя, а потом раздавлю как таракана.

– Святая простота, – вздохнул человечек.

Я вышел на платформу, где люди стояли в ожидании прибывающего состава. Рубашка прилипла к телу, а по спине полз нехороший холодок.

– Ну и что ты мне сделаешь? – спросил я с напускной смелостью.

– О-о-о, – блаженно протянул человечек. – Тебе понравится.

С голема слетела лишняя стружка, сделав его ещё меньше, и мелкий паразит заполз мне в левое ухо.

Сначала я взревел и попытался выколупать этого ненормального обратно, напугав окружающих. Но уже через полминуты успокоился и сказал, что всё в порядке.

– Барахлит слуховой аппарат, – произнёс рот вопреки моей воле.

Голем, видимо, спутал наши сознания. Трудно было понять, где его мысли, а где мои. В один момент мне становилось очень страшно, в другой – хотелось отомстить всем волшебникам за годы угнетения. И эти состояния всё время чередовались.

– Ну вот и всё, Славочка, – хихикнул человечек в моей голове. – Теперь ты идеальное орудие возмездия.

То есть, вот так просто, за считанные секунды глиняный подлец взял надо мной контроль и теперь будет чинить расправу над людьми? Я не могу допустить этого!

Поддавшись первому импульсу, я рванул к путям, чтобы спрыгнуть аккурат под приближающийся поезд. Но против своей воли замер в шаге от самопожертвования, внимая писклявому голосу паразита:

– Давай без резких движений, ладно? – умиротворяюще зашептал голем. – Во-первых, этим ты меня не остановишь. После смерти носителя я спокойно переберусь в любого другого волшебника. Во-вторых, порыв благородный, конечно, но ты бы всё равно не довёл его до конца. Ты слишком слаб и податлив, поэтому я так быстро и прижился у тебя в голове. А попробуешь ещё раз выкинуть какой-нибудь фокус, я перекрою тебе дыхательный центр, и ты умрёшь в страшных муках. Усёк?

– Усёк, – обречённо выдавил я, наблюдая за тормозящими вагонами.

С трудом овладев собственным телом, я всё-таки добился того, чтобы оно очутилось внутри состава. Не мог я доверить прохождение автоматических створок какому-то ошмётку на ножках.

Голем продолжал экспериментировать с управлением, и это приводило к странным последствиям. Одной девушке я завлекающе улыбнулся, другой – состроил мстительную ухмылку. Отдавившему мою ногу мужику вообще сказал какую-то гадость, злобно сверкнув глазами. А потом снова расплылся в гримасе счастья, прямо как наркоман.

Сознание кипело как масло на открытом огне. В его пузырящейся поверхности я видел отражения самых опасных идей, которые когда-либо посещали на первый взгляд совершенно безобидного меня. Как будто внутри, не считая голема, жила ещё одна личность, резко захотевшая прорваться наружу и показать, на что она действительно способна. Раньше я её старательно избегал, но теперь она жаждала отыграться за годы ущемлений.

– Молодой человек, уступите даме, – раздался строгий голос.

Я повернулся на источник звука и увидел здорового мужика, который сидел слева от меня. Почему бы ему самому не подняться ради миловидной старушки, которая нависла надо мной?

– Сам уступи, – буркнул я. – Вроде не инвалид.

– Всё правильно, – поддержал меня голем.

– Я устал на работе – ответил мужик, сжав кулаки.

– Не играй с огнём, – посоветовал я, дав на секунду загореться своим зрачкам.

– Ты не посмеешь, – хохотнул мой сосед, но на всякий случай побелел.

– Откуда ты знаешь? – я скривился от злой ухмылки.

Печать бы меня остановила, конечно, вот только мужику не хотелось это проверять, и он покорно последовал моему совету. Так что, рядом на сиденье плюхнулась бабуля и смерила меня презрительным взглядом. Я проявил к этому удивительное равнодушие и отвернулся.

Вагон медленно просачивался между станциями, напоминая, как физраствор течёт по венам в ожидании нового удара сердца, чтобы ещё глубже погрузиться в кровеносную систему.

Несмотря на идиотскую ситуацию и пробудившиеся амбиции, я постарался мыслить трезво и наконец понять, что мне делать дальше.

В ухо подсел голем и командует. В лучшем случае, человечек побуянит моими руками, пока сам не развеется. В худшем – добьётся своего и действительно устроит революцию. А то и развяжет войну.

Что мне мешает прямо сейчас выкурить его заклинанием подожжённой серы? Похожу денёк глухой на одну сторону, зато избавлюсь от паразита.

– Я тебе выкурю! – пискнуло существо в голове.

Он ещё и мысли читает… вот какой хороший у меня голем.

– Так-то лучше, – довольно протянул человечек. – Ты свою станцию не проехал?

– До неё минут пятнадцать, – шепнул я, посмотрев на левое запястье.

Время тянулось удручающе медленно.

Маги никогда не скрывались от общества. Мы смело творим заклинания прямо посреди улицы. Некоторые даже зарабатывают этим. Иной раз не скажешь, профессиональный это напёрсточник, или очередной маг-недоучка собирает на взятку своему наставнику.

Признаться честно, я тоже давал взятки, и не раз. Но не магистру Иромю. Он один у нас принципиальный. Как только он видит нечто напоминающее даже простую коробку конфет или, не приведи Господь, бутылку коньяка, следующие сутки ученик проводит или в магической клетке, или, скажем, в форме суслика-невидимки. На что у магистра хватит фантазии в этот момент.

Потому Иромю и невзлюбил расхлябанного молодого человека, получающего достаточно, чтобы откупиться от заслуженного волшебника третьей степени чего-то там.

Видите, даже титул забыл, хотя всего полчаса назад сам его же и произнёс.

Создание голема – одно из простейших искусств на свете, но даже в нём я не преуспел. Для этого же надо было учиться, а не платить. Хотя тот, что получился у меня сегодня, оказался гораздо интереснее и умнее любого мордоворота в исполнении моих одногруппников.

Если бы ещё не был таким вредным.

– Ай!

Я опять схватился за ухо. В этот раз человечек даже не удосужился мне что-нибудь сказать.

– Тебя как звать? – спросил я, когда полегчало. Стоило наладить маломальский контакт.

– Никак. Ты же не дал мне имя. – ответил голем, но тут же смягчился: – Друзья называют меня Валик.

– М?

– Ну сокращённо от слова «валун».

– Да я по другому поводу. Откуда у тебя друзья?

В голове опасно заныло.

– Что, думаешь, у таких, как я не бывает друзей? Думаешь, мы тупое и несговорчивое быдло, над которым можно только издеваться?

– Нет, нет, боже, – всхлипнул я. – Ты же только появился на свет.

– Но я же помню предыдущие воплощения, – выдохнул Валик. – Совсем недавно говорил тебе об этом. Так вот ты меня слушаешь, да?

Под мерный стук колёс состав постепенно приближался к Аннино. Да-да, я живу почти за МКАДом, у самой границы Москвы с остальным миром, на улице с поэтичным названием Кирпичные Выемки. Дешёвые новостройки позволили хоть одной ногой обустроиться в столице.

Приехав сюда из Воронежа, я хотел покорить столицу, но по итогу осел в лектории Гнесинки, чтобы научиться управлять волшебными силами, которых я не просил.

– Почему ты так легко отпустил меня домой? – наконец отважился я спросить.

– Главный залог в любом деле, – Валик выдержал хорошую театральную паузу, – это терпение. Сегодня мы повременим с захватом мира и тщательнее подготовимся. Захват состоится, скажем, завтра.

– А зачем тянуть? – ляпнул я с неприкрытой иронией, не подозревая, что очень скоро об этом пожалею.

– Да я бы уже начал, – обиженно проворчал голем. – Только тебя надо немного потренировать.

– Думаешь за вечер сделать из меня мастера кунг-фу?

– Как минимум КМС-а, – отрезал мой глиняный собеседник. – Чтобы тебе было не так скучно, я кое-что придумал. Встань.

Я послушно поднялся с насиженного кресла и, уцепившись за поручень, повис среди немногочисленного народа, который вынужденно теснился в стоячем положении. Какой-то мужик поспешил занять освободившееся место. Кажется, он давно меня гипнотизировал и наконец добился своего. До конечной было всего две остановки, но всё-таки ему хотелось урвать несколько минут счастья.

– Осмотрись и найди барышню посимпатичнее, – приказал мне человечек.

Робким я бы себя не назвал, но сейчас коленки дрогнули, потому что в другом конце вагона стояла она.

Нет, Она.

Из тех самых девушек, с которыми парни регулярно пересекаются в метро или автобусе, но боятся подойти. Из тех, кто никогда не сядет рядом и постоянно смотрит в другую сторону, а лицо в этот момент закрыто копной светлых волос.

Я не знал, как её зовут, не видел, в каком доме она живёт, но это всё не имело значения, потому что…

– Здрасти, – выдавил я из себя, с трудом сопротивляясь напору человечка в голове.

Если бы не мои титанические усилия, то неуклюжий голем сбил бы девушку с ног, пытаясь подвести меня к ней.

– Привет, – немного растерялась попутчица, но всё равно улыбнулась.

Меня как из холодного душа окатило.

– Ты же на Аннино выходишь? – сразу перешёл я к делу под диктовку мелкого стервеца.

Добрался до памяти, гад. Теперь он знает то же, что и я.

– Да, – совершенно спокойно ответила девушка, глядя на меня с интересом.

– И я тоже. Давай выйдем вместе!

Какими силами я заставил себя не покраснеть – загадка. Так стыдно мне ещё никогда не было. Валик совершенно не разбирается в подкатах.

Девушка задумалась, прежде чем что-либо сказать, но спустя долгих полминуты одарила меня благосклонным взглядом и произнесла:

– Я Маша. А ты?

– Слава, – дрожащим голосом ответил я.

Или всё-таки голем шарит, а я нет. Тогда это многое объясняет.

– А сейчас выйдешь из вагона, подашь ей руку и поцелуешь в губы, – резко произнёс человечек.

– Ещё чего! – взбрыкнул я. – Нашёл дурака.

Хорошо, что мысленно, а то знакомство с Машей на этом бы и кончилось.

– Я тут недалеко от ствола мозга, – невзначай напомнил голем. – Одно неловкое движение, и ты забудешь, как дышать.

Честно говоря, я уже забыл, но совсем по другой причине.

– Ты часто катаешься по серой ветке, – заметила Маша, поправляя свой клетчатый плащ, который как нельзя лучше подчёркивал глаза. – Я давно тебя заметила. Думала, никогда не подойдёшь.

Совсем скоро ей станет неловко. А мне, может, очень больно. Я даже провёл рукой по предположительному месту контакта с кулаком.

Поезд остановился. Женский голос из динамика сухо объявил: «Станция Аннино». Как настоящий джентльмен, я вышел первым и помог выйти Маше.

Как совсем не джентльмен, я притянул её к себе и поцеловал.

Вероятно, большинство парней способно так поступить только под угрозой остановки дыхания. Иначе я это объяснить не могу.

Первые секунды Маша пыталась сопротивляться, но вскоре оставила попытки. От неё вкусно пахло духами. Совершенно в них не разбираюсь, так что даже не буду описывать.

Я почувствовал неладное. В голове что-то щёлкнуло, и раздался уже хор големов:

– Теперь вас двое, и нас двое!

– Нет! – выпалил я, уже осознав коварный план человечка.

– Что «нет»? – испуганно спросила Маша. – Тебе не нравится?

Я не знал, что сказать. Девушка отстранилась и уничтожающе на меня посмотрела.

Всего через секунду её скрутило от резкой боли в ухе.

– Знаешь, ты прав, – хмыкнула половинка голема у меня в голове. – Начать захват мира можно уже сегодня.

[1] Фреймворк – стандартная программа для выполнения определённых задач, которую можно встроить в любой код и облегчить себе работу. В этом мире фреймворками называют волшебные артефакты (прим. авт.)

Глава 2. Практикуем режим «стелс»

Прохожие торопились к выходу, огибая странную парочку. Ну правда, никому не захочется смотреть, как парень хватает девушку за руки и пытается ей что-то объяснить, пока она кричит и плачет, как будто потеряла любимую куклу в детском саду.

– Что у меня в ухе?! – запищала Маша от ужаса. – Вынь это немедленно!

– Не могу, – сокрушённо ответил я. – Даже из своего вынуть не могу.

Окружающие на нас не глазели. Они привыкли, что постоянно творится какая-то дичь. Всё-таки, десять процентов волшебников на целое человечество – это десять процентов волшебников на целое… в общем, вы поняли.

– Оно говорит со мной! – ещё громче завопила Маша. – Оно мне приказывает!

Ни с того ни с сего девушка начала совершать странные движения, напоминающие то ли твёрк, то ли эпилептический припадок.

Похоже, брат-близнец Валика приспосабливается к новому телу. Отращивает нейронные связи и запускает глиняные ручищи в самые потаённые отделы женского мозга.

Вот бы он заблудился и увяз в непроходимых лабиринтах.

– Что ты смотришь? – в конец рассердилась Маша. – Помогай давай!

– Да чем? – спросил я, не в силах пошевелиться.

Вернее, силы у меня были, а смысла – нет.

– Я не знаю! – выдала девушка и снова расплакалась. – Вот на кой ты меня поцеловал?

– Он приказал мне, – ткнул я пальцем в своё ухо.

– То есть, – Маша легонько всхлипнула и задала вопрос с каменным лицом: – Если бы он не приказал, то и не поцеловал бы?

Инородное тело попало в организм, что называется, per aurum[1], начало говорить и командовать, а она теперь только о поцелуе думает? Воистину феноменально!

– Нет! – сходу ответил я, не подозревая, что уже связал удавку и сунул туда голову.

По собственной воле.

Маша посмотрела на меня с презрением и мстительно произнесла:

– Я бы к тебе в жизни не подошла… как там тебя зовут?

– Не отвечай! – вдруг подсказал Валик. – Ещё глубже себя закопаешь.

– Слава. Ты где живёшь? – всё-таки решил я перехватить инициативу в разговоре.

Станция опустела за это время, и голос разошёлся гулким эхом по залу.

– В Южном Чертаново, – сказала Маша и посмотрела на меня как на дурака.

– В смысле, улица, дом, квартира?

– Тебе-то зачем, бацилла? – спросила девушка. – Я тебя с родителями знакомить не буду.

– Я должен тебя хотя бы проводить и убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Знаешь, – Маша подошла ко мне и нехорошо улыбнулась. – Со мной не всё в порядке. И в таком состоянии я точно не вернусь домой пугать родителей. Скажу им, что останусь у Ритки. Я ещё так не делала, мне поверят.

Да что за день такой, всё наперекосяк. У меня же не убрано!

– Чего встал? – возмутилась девушка. – Веди к себе, говорю.

Волшебство в нашем мире – настолько обыденно, что никто не придаёт ему должного значения. Да и сами волшебники не стремятся чудить. Здесь невозможно увидеть, как жулики телепортируют купюры из банкоматов себе в мешок, или тётя с большой продуктовой корзиной расплачивается на кассе одним взглядом. И вопрос не только в здравом смысле.

Наряду с Уголовным и прочими кодексами существует ещё и Волшебный. Для нас в этом нет ничего особенного. Документ как документ. Регламентирует жизнь граждан с незаурядными способностями, чтобы остальные могли чувствовать себя в безопасности.

А чтоб уж совсем успокоиться, для волшебников по всему миру ввели универсальный механизм отслеживания. Как только человек обнаруживает в себе силу, он обязан явиться в ближайший МФЦ по месту прописки и наложить особую печать. Для волшебников она исполняет роль приятного дополнения, расширяющего функционал чар. А вот органам печать даёт гораздо больше.

В неё встроен маячок, благодаря которому каждое заклинание фиксируется в Верховном Облаке Чародейства (сокращённо ВОЧ). Поэтому в нашей среде бытует поговорка: “Логи[2] не проведёшь”.

Конечно, всегда найдутся умельцы, которые могут снять печать, но как только ВОЧ перестанет получать свежие данные, на волшебника начнётся охота, и его в конце концов прижмут.

Шагая рядом с Машей, я мысленно прикидывал, сколько ей лет, и могут ли в органах заинтересоваться моими логами.

– Откуда у тебя эта штука в голове? – спросила девушка, испытующе глядя на меня.

По Варшавскому шоссе вовсю гулял осенний ветер, подбрасывая сорванные листья под колёса машин. Я пытался срезать дорогу через дворы, но дворов тут толком не было из-за редкой застройки, и по спине продолжали бегать мурашки.

А может, дело совсем не в прохладе.

– На занятиях сделал, – буркнул я в ответ, пряча руки в карманы куртки.

Угораздило же купить без капюшона. Так и уши отморозить легко, вообще-то.

– Значит, ты из отсталых? – прыснула Маша.

Тех, кто учится магии в зрелом возрасте, называют по-разному. И не всегда милыми словами. Но настолько обидное я услышал впервые.

– Ладно, не кисни, – тут же добавила девушка. – Я вообще не умею колдовать.

Единственное настоящее достоинство моего дома в том, что к нему пристроена “Пятёрочка”, и походы за продуктами не превращаются в длительную прогулку до базара и обратно. В остальном – обычная панелька с хаотичным расположением окон, облицованная плиткой в цветах дальтонизма.

Нажав кнопку третьего этажа, я услышал от Маши укоризненное:

– Что, пешком нельзя подняться? Растолстеешь же.

Я даже не обиделся. Может, это совсем и не девушка говорит, а противный голем в её голове. Кстати, как его зовут?

– Камиль, – отозвался Валик изнутри. – От слова “камень”.

В полном молчании мы вчетвером вышли из лифта и переступили порог моей квартиры.

Ничего фантастического. Минимум мебели, телевизор, компьютер. Вещей у меня немного, так что одного шкафа оказалось вполне достаточно. Хорошо хоть по счастливой случайности я притарабанил сюда и кровать, и диван.

Иногда ко мне приходит коллега посмотреть киношку или поиграть в компьютер. Утомлённый, он может легко отрубиться прямо с джойстиком в руках, и тогда я не трогаю его уже до утра.

Сегодня по понятным причинам спать на диване буду я.

– А ничего так, – раздался голос Маши с кухни. – Миленько у тебя дома.

– Ты смотри, сразу пошла куда надо, – со смешком прокомментировал Валик, чем вызвал моё недовольство. И тут же добавил в ответ моим мыслям: – А ты не возникай, Славочка. Мне теперь всё можно, если ты не помнишь. Вон у меня, где твой дыхательный центр. Под пяточкой прямо. У Камиля, к слову, так же.

– Будешь чаю? – заполнил я паузу, отвлекая себя от желания скрутить маленькую глиняную голову с плеч.

– Есть что-то перекусить? А то с утра ничего не ела, – уже засунув нос в холодильник, спросила девушка.

Имея за душой только холостяцкий набор из пельменей и доширака, я сбегал в магазин, и уже через полчаса на столе появись тарелки с оливье, шубой и Наполеоном, которые оттеняла бутылка шампанского и парочка мандаринов в прикуску.

– Ну прямо новый год, – хихикнула Маша, глядя на этот натюрморт. – Осталось нарядить ёлку.

– Так! – где-то глубоко между извилин стукнул кулачком Валик. – Ёлок нам ещё тут не хватало. Мы с Камилем не романтический ужин вам устроили. Пора уже планировать захват мира!

Видимо, голем в голове девушки и сам робел, поэтому предоставил честь изложить суть миссии мне.

– Машенька, – ласково заговорил я, чтобы не спугнуть собеседницу. – Тут голем попросил кое-что обсудить.

Как ни странно, девушка посмотрела на меня без презрения, а снова с живым интересом. Так что я рискнул продолжить.

– И, если мы её не обсудим и уж тем более не воплотим в жизнь, нам хана. Я всё правильно сказал?

– Да! – пискнул человечек изнутри. – Не останавливайся.

– Так вот, – я сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить. – Этой ночью мы должны прокрасться в лекторий Гнесинки, где я занимаюсь, чтобы выкрасть всю глину, из которой делают големов вроде тех, что заползли к нам в голову.

– Я не пойду! – резко возразила Маша. – Чтоб ещё больше этих вшей наплодить? Спасибо, не надо.

– Ну какие они вши, – обиделся я. – Они самые настоящие мозговые паразиты. Это другое, понимать надо. Кстати, передай мне соль, пожалуйста.

– На! – бросила девушка солонку, и та приземлилась на стол.

Крышка отпала, высыпав часть содержимого.

– Господи, что она наделала? – испугался Валик.

– А что такое? – спросил я.

– Это же к ссоре, – взвизгнул человечек. – Мы сейчас все переругаемся!

– Не знал, что големы такие суеверные, – прыснул я.

– Сначала ты меня целуешь, потом заражаешь бациллой, а теперь умоляешь пойти с тобой и размножить их?

– Ну вот, началось, – обречённо протянул Валик.

– Маша, – почему-то мне казалось, что, если называть человека по имени, это успокаивает. – Маш, не кипятись. Это всё не я, это он.

И опять ткнул себя в ухо.

– Но его же создал ты! – моментально вспылила девушка.

– А вот Камиля создал уже он! – попытался я оправдаться.

– Кого? – удивилась девушка.

– Так он тебе не представился?

– Ты что, уже имена им даёшь? – произнесла Маша, срываясь на нервный смех.

– Мне Валик сказал, что его так зовут, – замялся я.

– Ах Валик? – девушка перестала злиться, а я даже не понял, почему. А потом как понял: – Моего папу зовут Валик. Надо же.

– Только давай без сюжетных поворотов в стиле Бэтмена, – попросил я. – Ладно?

– Значит, если мы не пойдём, нам хана? – уточнила Маша, с аппетитом доедая свою порцию оливье, перемешанную с кетчупом.

Никогда не понимал таких извращений, но всё равно ведь повторил за ней!

– Хана, – ответил я.

– И ты ничего не пытался сделать? Ну хоть что-нибудь!

Машин голос дрогнул от растущего разочарования.

– Почему же, – возразил я, спокойно потянувшись за бутылкой. – Чуть не бросился под поезд. Тот самый, где заговорил с тобой.

– И что тебя остановило? – с недоверием прищурившись, уточнила Маша.

Я себя как на приёме у чиновника почувствовал.

– Валик, – просто сказал я, так и замерев с бутылкой в руках.

Впрочем, девушка тоже замерла. Нас обоих парализовали мелкие паршивцы и заговорили в унисон:

– Сопротивление бесполезно, если вы ещё не поняли, – вещало писклявое двуголосие. – Либо вы делаете всё, как мы сказали, либо мы берём над вами полный контроль, и вы будете зрителями в собственных телах. Без права хоть что-нибудь решать.

После этой тирады мы снова обрели контроль над собой. Стресс от услышанного был настолько велик, что мы, не сговариваясь, решили притвориться, будто у нас обычный вечер на кухне. Просто свидание.

Шпок! Трясущимися руками я открыл бутылку и, едва совладая с собой, поинтересовался:

– Выпьем за знакомство?

– Тут только выпить и осталось, – шмыгнула носом девушка, подставляя бокал. – Раз такие дела, пойдём, что делать. Только скажи честно, у тебя есть план? Если мы провалим задание, век нам воли не видать.

– А вот это правильно, – поддержал Машу Валик.

– Какой план? – удивился я, заливая игривую жижу под углом. Так пенки меньше. – Пришли и забрали, гори оно синим пламенем.

– Ты что, не смотрел кино? – спросила Маша, впервые коснувшись моей руки. – Там же столько охраны. Это тебе не пивнушка за углом.

– Охрану трогать нельзя, – машинально отчеканил я, вспоминая Волшебный Кодекс. – А то меня выследят и распылят на месте.

– У-у-у, – протянула Маша, забирая полную до краёв стекляшку на длинной ножке. – Как у вас, волшебников, всё строго. Меня бы просто посадили ненадолго. И то, если бы нашли.

Я на секунду задумался, но тряхнул головой и категорически возразил:

– Нет. Будем как ниндзя. Прорвёмся незамеченными.

– А потом толпа големов так же незаметно покинет академгородок, – задумчиво произнесла девушка, наблюдая, как я наливаю шампанское себе. – Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

– Сделаю их невидимками, – догадался я. – Слушай, так это я и нас могу сделать невидимками.

– Надолго? – зря в корень, спросила Маша.

– Две минуты, – пристыженно ответил я. – На большее меня не хватит.

– Твои слова – мечта любой женщины, – рассмеялась моя гостья. – Ладно, этого достаточно.

– Да что ты? – изумился я. – Скользнёшь на третий этаж по стенке, цепляясь коготками?

– Просто зайду в дверь, – нахмурилась девушка. – Разве не очевидно?

– Какие вы умные, сами во всём разобрались, – умилился Валик. – Я прямо вами горжусь.

– Тогда за успехи в наших идиотских начинаниях, – озвучил я тост.

Мы чокнулись, выпили пару глотков, и тут оба голема хором сказали:

– Ну и ладненько, а теперь спать.

Веки закрылись сами собой, и мы с Машей склонили головы к столу. Спасибо, что не лицом в салат.

В принципе, големы правы. Перед серьёзной вылазкой, во время которой предполагается чинить беззаконие, нужно хорошенько выспаться. Тем более, что нам предстояло пройти несколько серьёзных уровней защиты, один краше другого.

Если про наши приключения когда-нибудь снимут фильм, то я попрошу включить в этом месте музыку с бодрой бас-гитарой и ударниками под стать. Как в сцене ограбления банка, например.

Потому что планировали мы операцию не менее дотошно. Прямо по дороге в сером китайском джипе – одном из многих, заполонивших наши города. Водитель иногда кидал на нас косые взгляды, но вряд ли понимал, что мы говорим. Если только совсем урывками.

Во-первых, перед входом в здание – калитка на магнитах, которую открывает охранник по звонку. На этом этапе я использую заклинание просачивания. Только придётся переждать кулдаун[3], поэтому минус десять секунд к невидимости.

Во-вторых, у Гнесинки всё-таки есть входная дверь. И к ней подходит только аналоговый ключ, как в старые-добрые времена. Заклинание поворота механизма – ещё минус пятнадцать секунд к невидимости. О просачивании в такую узкую щель и речи быть не могло. Нет у меня ещё того мастерства.

Поэтому проблема совсем в другом: дверь надо открыть бесшумно. А потом тихо проскочить мимо охранника. Так что, мне придётся потратиться на заклинание приглушённых шагов, и тогда невидимости остаётся даже не на две-три минуты. Одна минута пять секунд. Вот наш предел.

Главное – добраться до лестницы, а там уже и видимость вернётся.

Но всё же основной проблемой было Верховное Облако. В тёмное время суток оно работает в усиленном режиме. Технологию мы перекупили у США в девяностые. А у них всё, конечно же, называется по-английски. Ленивые локализаторы того времени думали, что всем и так будет понятно, поэтому днём за нами следит Day ВОЧ, а ночью, стало быть, Night ВОЧ. Так вот, второго режима все волшебники боятся, как огня. Ночью за нами наблюдают особенно пристально. Потому что это лучшее время, чтобы вершить зло.

И действительно, что подумают операторы Верховного Облака Чародейства, когда в один момент логи запестрят набором чисто воровских чар?

Но выхода нет, поэтому действовать придётся грубо.

Жёлтое здание с настенными барельефами композиторов не могло похвастаться развесёлой подсветкой или какими-нибудь новогодними гирляндами, обвивающими колонны, похожие на кегли. Здесь всё сделано строго по образцу греческого классицизма, и редкие фонарики освещают небольшие куски фасада, оставляя между своими лучами таинственный полумрак.

Мы вышли из такси, я потянулся за кошельком.

– Дай ему хорошие чаевые, – вдруг приказал Валик.

– Это ещё зачем? – удивился я. – Твой дальний родственник, что ли?

– Ума бы тебе прибавить, – вздохнул голем и пустился в объяснения: – Если его потом остановят и спросят, не подвозил ли он вас до музыкалки, мужик вспомнит про щедрую надбавку и чудесным образом забудет о вас

– Так может, я просто сотру ему память?

– И у тебя останется десять секунд на невидимость?

– Справедливо, – заключил я. – Хотя, это же Яндекс, его поездку запросто отследят по базе.

– Ой, делай что хочешь, – надулся человечек.

Чаевые я всё-таки дал, но в меру.

– Ну что? – спросил я Машу, поглядывая на левое запястье. – Готова?

– Не знаю, – ответила девушка. – Не уверена. Но надо пытаться, так у нас хотя бы будет шанс.

Осторожно, стараясь никого не потревожить, мы подошли к забору. Я ухватился руками за прутья, заранее представляя себя в тюрьме.

– Что, страшно? – с заботой в голосе уточнил Валик.

– Да, – ничего не стыдясь, ответил я.

– Отлично, – обрадовался голем. – А теперь полезай внутрь.

– Маша, – постарался я придать своему голосу твёрдость. – На счёт три начинаем операцию.

– Уже? – выдохнула девушка.

– А чего тянуть, – развёл я руками. – Раз, два, три.

Я дважды произнёс формулу заклинания невидимости и щедро сдобрил её двойной порцией просачивания. Началась наша минута славы.

Тело стало гибким и почти невесомым. Появилось ощущение, что я могу высоко взлететь и помахать рукой сотрудникам МКС. Вот у них бы началась паника.

Вдохнув поглубже, я сунул голову между прутьями, надеясь пройти через них, словно какой-нибудь мутант. И тут Маша громко вскрикнула.

– Что такое? – испугался я.

Девушка выпала из моего поля зрения, и фантазия заботливо подкинула самые ужасные варианты.

– Такое классное ощущение, – весело произнесла Маша, очутившись прямо передо мной. – Удивительно!

Стоп! Что значит, очутившись передо мной?

И тут я осознал всю горькую иронию произошедшего. Шею сдавил холодный металл. От неожиданности я прекратил подпитывать заклинания, и они перестали действовать. Голова свободно прошла через прутья, а всё что ниже шеи – осталось по другую сторону ограды.

Я оказался в ловушке по собственной глупости. А Маша успела попасть во двор и теперь пыталась не очень громко смеяться, наблюдая, как я стою перед Гнесинкой в совершенно унизительном положении.

– Боже, какой дебил, – протянули в унисон Валик и Камиль.

[1] per aurum (лат.) – через ухо

[2] Лог (англ. log – журнал, записи) – в мире компьютеров означает текстовый файл с записью всех программных процессов по времени (прим. авт.)

[3] кулдаун (геймерск.) – происходит от английского слова cooldown (остывать). Означает срок, за который умение игрового персонажа перезаряжается после использования и снова становится доступным.

Глава 3. Музыка нас связала

Я, конечно, сильно сомневался, что в Гнесинке по периметру стоят камеры наружного наблюдения. Но не сбрасывал это со счетов и на всякий случай распылил заклинание увядшей электроники. На невидимость уже плевать, всё равно первый этап миссии провален.

Маша предложила попросить у охранника масло, чтобы уши легче прошли обратно, и получила в ответ невесёлую гримасу. Конечно, не ей же тут протирать шею прутьями. Правда, всё равно придётся отвечать на вопросы, как она попала на территорию.

– Попробуй повтори своё просачивание, – посоветовала она, всё ещё давясь от смеха.

– У меня долгий кулдаун. Я пока не могу.

– Тогда я наберу службу спасения, – решительно сказала Маша и достала из кармана телефон.

С белой полоской на экране.

– Это ещё что такое? – напряглась девушка, глядя на устройство у себя в руке. – Вроде не роняла никуда. Не топила.

– Знаешь, тут такое дело, – занервничал я. – Мне пришлось отключить все электронные устройства в радиусе десяти метров. И твой телефон тоже попал под раздачу.

– Вот дурак. Зачем?

– Чтобы нас камеры не засекли.

– Да всем плевать! – вдруг разошлась девушка и пробежалась вдоль ограды. – Смотри, всем плевать, даже если я буду делать вот так!

Маша начала прыгать и размахивать руками.

– Ау! Охрана! Ловите меня!

– Тихо ты, – грозно шепнул я, но девушка не унималась.

– Ох ра-а-ано встаёт охра-а-ана! Что, никого?

Напрыгавшись вдоволь, Маша успокоилась и вернулась ко мне с победным видом.

– Понял? – спросила она, торжествуя бессовестным образом.

– Дальше-то что? – спросил я. – Как меня вызволять будем?

– Господи, как же за тебя стыдно, – простонал Валик. – Меня, конечно, предупреждали, что ты остолоп. Но чтоб настолько…

– Кто предупреждал? – переспросил я, сбитый с толку.

– Кто надо! – сварливо выдал человечек. – Придётся тебя выручать. Вот так всегда. Хочешь сделать хорошо – сделай сам.

В глазах потемнело, а конечности затекли, как будто кровообращение ненадолго встало. Так мелкий голем выпутывался из пронизывающих его тельце нейронных связей с моим мозгом. Другого выхода не было.

Маша, конечно, права: охранник спит где-то за своим столом и знать не знает, что здесь творится. Но для надёжности надо хотя бы свалить с улицы, а то случайные прохожие засекут.

Выскочив из уха, Валик ловко перепрыгнул с моего плеча на ограду и, подобно высококлассному шпиону на задании, которого подменяет каскадёр, скользнул вниз по одному из прутьев.

Как бы там ни было, стоит отдать должное талантам человечка. Во время этих сюжетных перипетий он проявил настоящий артистизм. Я даже на секунду почувствовал, что смотрю кино.

Укоризненно глянув на меня в последний раз, Валик с головой ушёл в магнитный механизм, сцепляющий дверь с забором.

Уж не знаю, что он там делал, но меня пару раз легко долбануло током. В шею, знаете ли, особенно неприятно. Там кожа нежная.

А потом случилось внезапное. Уж не знаю, как Валик этого добился, но прутья послушно втянулись в нижнюю часть двери, словно когти на лапе кота. К моей бедной шее снова прилила кровь. Да ещё и открылся замок, освобождая меня от необходимости что-то делать самому.

И тут я понял, почему, несмотря на пережитое, мне вдруг на самом деле стало хорошо.

Маша наблюдала за нами, разинув рот. Слаженные действия голема впечатлили её до такой степени, что она перестала вещать, словно радио, которое я никак не мог отключить. Хуже Валика, ей-богу.

– А всего-то надо было развернуть полярность, – сказал человечек, выбравшись из механизма. – Ты мне теперь по гроб жизни должен.

Видок у него был не очень. То, что показалось мне просто неприятными разрядами тока, прошибло его насквозь. Глиняное тельце покрылось тёмными пятнами, а походка стала заметно менее твёрдой.

Валик попытался залезть ко мне на рукав, чтобы вернуться в ухо, но силёнок у повреждённого голема не хватало. После трёх безуспешных попыток он всё-таки попросил:

– Подсади, а?

До конца не веря в происходящее, я покорно подставил ладонь и закинул человечка обратно себе в ухо.

Тут-то оторопь Маши и прошла. Девушка прикрыла ротик, чтобы уже через секунду разразиться гневной сентенцией:

– Что ты наделал, придурок? У тебя был такой шанс избавиться от этого паразита, но ты сам, собственными руками, затолкал его обратно! – Маша гневно топнула ножкой. – Или тебе так понравилось целоваться со мной, что захотел ещё добавки? Так вот знай, никогда в жизни, ни за какие коврижки я больше с тобой не поцелуюсь. Одного раза хватило, теперь у меня в мозгах какой-то глиняный червь завёлся. И всё из-за тебя. Так, утром я еду на учёбу, а потом возвращаюсь к родителям, и чтобы духу твоего в моей жизни не было!

Я внимательно слушал ругательства в свой адрес и кивал головой, выражая полное согласие с тем, что говорит девушка. Одно только не сходилось в её логике. Ну воспользовался бы я моментом и укокошил Валика – всё равно в Машиной голове остаётся Камиль. И на смерть товарища он может отреагировать, как угодно.

В подтверждение моих слов Маша замерла и сдавленно пискнула:

– Ой!

Бьюсь об заклад, это Камиль напомнил ей, что мы тут на птичьих правах, и в любой момент можем лишиться контроля над собственными телами, а то и вовсе умереть.

– Нам, кстати, не понадобится вскрывать входную дверь, – с радостью сообщил я, когда разговор девушки с её паразитом кончился. – Я вспомнил, что заклинание невидимости даёт ещё и бестелесность. Сюда, в общем-то, можно было и не просачиваться.

По идее, Маша должна была рассердиться на эту фразу. Но этого не произошло. Видимо, голем с ней действительно серьёзно поговорил.

– Ну и чего стоим? – спросила девушка, явно пересмотрев приоритеты. – Чего не идём за этой долбанной глиной?

– Погнали, – выразил я согласие и без предупреждения врубил режим невидимки.

Меня словно подхватило ветром. Я взлетел над бренным миром и приземлился на лестницу между вторым и третьим этажом.

С Машей произошло то же самое, только выкинуло её на пролёт ниже. Наверное, сказалась тяжесть характера.

Мы переглянулись и кивнули друг другу. Всё-таки, успешное дело сближает. Тимбилдинг, будь оно неладно.

Из угла холла раздался мерный храп. И действительно, сидя за столом перед тремя мониторами, на которых плясал белый шум, сладко спал грузный мужчина с большой залысиной на темечке. Может, генетическое, а может, бреется под кипу. В Москве, знаете ли, всякие живут.

– Идём скорее, – решил я прервать затянувшуюся паузу.

Маша очнулась и громко засеменила по ступенькам на второй этаж. Казалось бы – хрупкая воздушная девушка в плаще, больше напоминающем парус небесной каравеллы, рассекающей утреннее небо рассветным лучом авроры. А топает как бегемотик.

Без особого удивления я отметил, что храп в углу прекратился, и за Машиной спиной выросла та самая грузная фигура с лысиной посреди черепа.

У охранника оказались совершенно детские черты. Словно это взрослый человек с приделанным лицом младенца, которое состарили нейросети. И мимика выглядела соответствующе.

– Бежим! – крикнул я, повернувшись спиной к разъярённому малышу в форме с выдуманными погонами.

Но в Гнесинке к волшебной безопасности относились очень серьёзно. Какой дурак, имея в складских помещениях кучу опасных артефактов, оставил бы на охране всего лишь одного спящего мужичка? Вот мы и почувствовали на собственной шкуре, что всё не так однозначно.

Во-первых, лестница забряцала ступеньками, норовя скинуть нас прямо в лапы к лысеющему дядьке с лицом младенца. Мало того – закономерно пытаясь ухватиться за перила, я ошпарился! Только сейчас я заметил, что гнутые куски металла источают густой дым, словно какой-то умник кинул горящую сигарету в мусорный бак. Может, это карма за вчерашнее? Но я же затушил бычок!

Во-вторых, ожили стоявшие у входа скульптуры Рахманинова и Баха. Ни разу не церемонясь, они полезли прямо в окна, запустив фейерверк из осколков.

– Как же мы их прошляпили? – донесся мужской голос с первого этажа. – Ваня, мы с вами ни на что не годимся. Нам нельзя доверять!

– Спокойно, таффарисч, – обратился к коллеге, судя по ярко выраженному акценту, Бах. – Мы их зейчас поймаем.

Охранник неуклюже улыбнулся, пустил слюну и разделился на пару близнецов. Один из них набросился на меня, другой – скрутил Машу. Нас уложили лицом в пол, крепко держа за руки, так что не получалось вырваться.

Не теряя присутствия духа, я попробовал отбиваться ногами, но охранник ловко уворачивался от побоев, не ослабляя хватки.

– Останови их! – кричала девушка где-то рядом. – Слава, останови!

Я пытался. Но постоянные толчки лестницы сильно мешали процессу, как и спрятанные за спину руки.

Не то чтобы я пользовался какими-то специальными движениями для активизации заклинаний, но всё-таки, видя кисти перед собой, колдовать легче. Программисты ведь тоже не могут кодить одной силой мысли. Хотя, свободные руки мне бы сейчас не особо помогли, потому что кулдаун до сих пор не прошёл. Это опытные волшебники быстро перезаряжаются. А таким новичкам, как я, остаётся только страдать.

– Ау, Слава, наколдуй уже что-нибудь! – не унималась Маша. – На твоём месте я б уже тут всё разнесла!

– Какая красифая, но болтливая дефчонка, – перебил её Иван Себастьяныч, добравшись до места потасовки.

– Ваня, куда вы лезете? – едва поспевая за ним, орал Рахманинов. – Это очень мощный волшебник, Ваня!

Мощным я, конечно, не был, но всё равно невольно улыбнулся от этой фразы.

Как только мне удалось проломить защиту охранника, треснув ему по коленной чашечке, в игру вступил Бах. Взмахнув дирижёрской палочкой, которая взялась невесть откуда, Себастьяныч заставил меня подняться и отойти в сторону. Маша продолжала лежать горизонтально, не имея возможности тоже вломить лысой детине, так что Рахманинов оставался не у дел.

– Ты что, не фидишь? – разочарованно вопрошал Бах своего напарника, продолжая опасно сдвигать меня к краю ступеньки. – Я тут надрыфаюсь изо всех зил. Арбайтен, коллега!

Сергей Васильевич занялся тем, что и так делал всю жизнь: поставил руки над клавиатурой и стал перебирать пальцами.

Этажи окутало удивительными переливами рояля. Звуки закручивались вихрями, ударялись о стены и рассыпались нежной симфонией, едва не заставив меня забыть о том, что здесь творится.

– Валик! – обратился я к голему в мыслях. – Мы тут, вообще-то, ради вас корячимся. Помогите, что ли.

– Я не при делах, – тут же отмахнулся человечек. – Если вас повяжут полицаи ВОЧ, то мы резко прикинемся жертвами в чужих руках.

– Понятно, – сказал я и мысленно выругался. – То есть, тебя не смущает перспектива снова стать глиной, из которой будут лепить послушных обалдуев? Революция захлебнётся, и всё.

Несколько секунд молчания, во время которых я услышал, как скрипят мысли голема, и наконец он выдал:

– Да уж, Славочка. Дело говоришь. Не ожидал от тебя, не ожидал.

– Если ты настроен только язвить, я с тобой не разговариваю.

Похоже, Маша тоже общалась со своим глиняным паразитом, но их беседа проходила куда более эмоционально. Девушка покраснела из-за внутреннего диалога на повышенных тонах, в котором часть проклятий была адресована мне. Я это понял по недвусмысленным взглядам, которые она периодически на меня бросала.

– Ну ладно тебе, – вдруг пошёл на примирение Валик. – Хочешь, я заберу контроль над твоим телом и покажу им своё кунг-фу?

Я не успел согласиться, потому что открылась входная дверь. Из проёма повеяло холодным московским ветром. До зимы ещё было далеко, но ночная температура всё равно оставляла желать лучшего.

Грациозными шагами в холл вошла ещё одна статуя. Даже не обладая особой эрудицией, я понял, что перед нами может быть только сама…

– Разрешите представиться, Елена Фабиановна.

Голос Гнесиной лился песней, идеально гармонируя с аккомпанементом, который играл Рахманинов.

– Что же вы так поздно меня призвали? – строго спросила Елена Фабиановна. – Отпустите их. Живо!

Мягкие переливы рояля заглохли. Себастьяныч перестал дирижировать, и я наконец смог отойти от края лестницы. Охранник нехотя отпустил Машу.

– Мы просто телали сфою работу, – начал оправдываться Бах. – Разфе нам не приказали тут фсё охранять?

– Мы же говорили вчера об этом, – звонко шлёпнула себя по лбу Гнесина. – Я же провела инструктаж.

– А я говорил, Ваня! – подал голос Рахманинов. – Куда вы полезли, коллега?

– Как вы мне надоели, – протянула Елена Фабиановна. – Кыш!

Не отрываясь от перепалки, Гнесина затеяла небольшую уборку. Лёгким взмахом руки она заставила осколки взлететь с пола, приказав им срастись. Битое стекло немедленно вернулось в окна, будто ничего и не было.

Удостоверившись, что разрушений не осталось, Елена Фабиановна приказала нерадивым коллегам:

– Прочь отсюда.

Чопорно фыркнув, Бах взял под ручку Сергея Васильевича, и оба засеменили вниз по лестнице. Охранник снова оказался в единственном числе и уныло поплёлся к своему рабочему месту.

– Вы сюда зачем пожаловали? – строго спросила Гнесина, сделав несколько шагов в нашу сторону. – Чего застыли как надгробья? Говорите, как есть. Я и так всё знаю.

– Какой нам смысл отвечать, если вы уже в курсе? – поинтересовалась Маша.

Мне понравилось её мимолётное “нам”, но я не стал ничего комментировать.

– Умничаешь? – усмехнулась Елена Фабиановна, резко подлетев к девушке на расстояние вытянутой руки.

Но Маша не испугалась. То ли храбрая, то ли не чувствует угрозы от памятника. Наверное, решила для себя, что это всего лишь кусок бронзы, пусть и болтливый.

– Вы, наверное, хотели с нами поговорить? – употребил я заветное слово уже гораздо смелее. – А то такой тёплый приём, знаете ли.

– Извините, – вдруг шепнула Гнесина. – Волшебники иногда перебарщивают с защитными системами. Это вы ещё не видели, что в Верховном Облаке творится. Но не будем сейчас об этом. Идёмте за мной. Неприлично держать гостей в прихожей.

И направилась на третий этаж, к тому самому лекторию, где магистр Иромю любит разносить меня за поразительную тупость и нежелание учиться. Надеюсь, я верно процитировал.

В ночном полумраке аудитория походит на хранилище химических реактивов. Везде стоят какие-то колбы да склянки, и действительно можно подумать, что мы тут производим какие-нибудь запрещённые вещества.

Но если включить свет и приглядеться, внутри стекляшек можно обнаружить удивительные артефакты, которые годятся для самых незаурядных чар. Мы ласково зовём их фреймворками[1].

В одной из склянок под охранными чарами высшего порядка хранится меч-кладенец. Единственный в мире фреймворк, позволяющий положить на что угодно без последствий. Вплоть до законов мироздания и элементарной логики. Мечта любого студента, да и вообще каждого человека на земле. Его можно использовать только один раз, а потом меч безвозвратно теряется, как одна из серёжек или аванс в начале месяца. Пока его не обнаружит кто-то другой. Иромю как-то заикнулся о происхождении кладенца. И о том, как призвал его с помощью своей колоссальной силы, чтобы запереть навсегда. На все наши расспросы магистр только молчал, иногда позволяя себе скорбные вздохи. Скорее всего, по поводу наших умственных способностей.

В другой колбе находится воздушный шарик со встроенным компасом. Его удерживают жёсткие титановые жгуты. Всё, потому что фреймворк моментально летит на крик «Шара, приди!». Если он, не приведи Господь, попадёт в руки к человеку, весь мир пойдёт под откос. Исполнив желание, Шара самокопируется и полетит искать других людей. Был один артефакт – станет два. Потом четыре. Потом восемь. И так далее, пока метафизическое пространство не свернётся в сингулярность от наплыва везунчиков. На наш вопрос, зачем было эту Шару создавать, магистр только развёл руками и ответил: “По приколу”.

Возле кафедры, с которой обычно вещает Иромю, по-прежнему стоял огромный валун из волшебной глины. Словно ждал, пока мы его украдём.

Гнесина остановилась и пристально посмотрела на нас.

– Вы пришли за ним, не так ли? – спросила она испытующим тоном, как будто мы могли соврать.

– Так ли, – нахально ответила Маша.

– Забирайте, – вдруг выдала Елена Фабиановна.

– И что? И всё? – возмутился я. – Ничего нам не объясните? Зачем нас так тепло встретили? Что это за големы у нас в головах?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – ответила любимой присказкой бабушек статуя.

– Но разве вы не хотели поговорить? – отважилась девушка на вопрос.

– А чем это не разговор? – искренне удивилась Елена Фабиановна. – Старших надо слушать. Взяли глину – и на выход. Тем более, тут в подсобке дрыхнет Иромю. Я бы не советовала его будить. Ну что же вы стоите? Глину в руки – и домой.

Ошеломлённые таким странным обращением, мы молча пошли выполнять приказ.

Глава 4. Пока ты спал

Иромю ворочался всю ночь. Его атаковали странные сны, один хуже другого.

То волшебник принимал форму подлодки, упорно двигаясь вглубь Марианской впадины. А туда, на минуточку, двадцать два километра чесать. То ловил бабочек на лугу со сказочными цветами, но ему постоянно мешали набеги пчёл. То вспоминал вчерашние события, пропуская их через призму своего больного самолюбия.

Искусные волшебники всегда отчитываются перед ещё более искусными. Или хитрыми, как в случае с моим учителем. Каким бы сильным он ни был, Иромю всё равно регулярно вызывают на ковёр. Почаще остальных коллег. Но вчера состоялась, пожалуй, самая унизительная беседа в присутствии всех семи Верховных Чародеев.

В конце очередного мучительного занятия порог лектория переступила увесистая Прасковья Николавна, бессменный завхоз магической кафедры Гнесинки. Абсолютно не смущаясь, она прокричала на весь зал, что Иромю ждут для воспитательной беседы. Прямо перед многочисленными студентами, чья психика уже была расшатана недавней эскападой Славы и взрывом голема.

Краснея, Иромю процедил Прасковье Николавне “спасибо” и приказал ученикам немедленно освободить помещение.

Во сне завхоз представилась Иромю огромной жабой, которая восседала на кувшинке, преграждая путь к сказочному замку, где совет волшебников ожидал своего мальчика для битья. Отступить она согласилась только после того, как магистр отгадал три нелепые загадки про камень, ножницы и бумагу, а потом победил её в одноимённой игре.

– С трёх! – тут же завопила жаба, но волшебник отмахнулся и продолжил свой путь.

Замок стоял на отвесной скале в самом центре Москвы. Шумно выдохнув, Иромю принялся взбираться наверх. Чуткий сон позволил реальному миру прорваться в подсознание и устроить жуткий камнепад. Цепляясь за выступы, Иромю уворачивался от валунов. Его окутало облаком пыли, а один из булыжников больно съездил по руке.

– Да чтоб тебя, – процедил Иромю сквозь зубы и грязно выругался.

Удивительно, но факт: сквернословие в волшебном мире обладает болеутоляющим эффектом. Когда рабочий на стройке зашибёт себе палец молотком, он обязательно громко выскажет всё, что на душе. И его никто не осудит. Лишь бы перестало болеть.

Если вы в нашем мире впервые, то не удивляйтесь: посреди улицы легко встретить ребёнка, который во весь голос матерится над разбитой коленкой и спокойно бежит играть дальше, как только она заживёт. Вам это может показаться жутким, но для нас это вполне обыденная картина.

Секрет кроется в высокой эффективности чар и почти незаметном кулдауне. Такие заклинания иные даже приравнивают к пассивным эффектам, хотя не все это мнение разделяют. До сих пор учёные теоретики ведут горячие споры на этот счёт. Чистят друг другу носы, матерятся, а потом опять спорят. Но уже с целыми лицами.

Сложносочинённое ругательство размером с крепкую пятиэтажку помогло магистру выдержать испытание. Когда всё более-менее успокоилось, Иромю продолжил карабкаться к своему начальству.

Оказавшись на самой вершине, волшебник прошёл череду арок, символизирующих его драматургическое преображение. Но Иромю не был силён в литературе, поэтому символы расшифровать не сумел. Да и не принесло бы это ему никакой пользы, ведь арки, пройденные во сне, не считаются. Обычно их забывают уже к утру.

Торжественное открытие ворот сопроводили очередным неизданным хитом группы “Queen” в интерпретации Адама Ламберта, за которого самые высокие ноты всё равно взял Марк Мартел.

Песня просочилась в сон из реальности. Иромю сидел в автобусе и хорошо слышал, что играет в наушниках у парня по соседству. Тот ещё подыгрывал руками на воображаемой гитаре, чем невообразимо выводил магистра из себя.

Перед воротами замка сон подкинул волшебнику полосу препятствий – прямо как в армии. Иромю с честью её прошёл и наконец оказался в тронном зале.

Никакого тронного зала в реальности, конечно же, не было. Только простой полицейский участок в два этажа ростом с совершенно не нужным на первый взгляд лифтом. Вот туда Иромю и проследовал, нажав кнопку “Вверх”. Просто “Вверх”, без номера этажа.

Лифт ездит исключительно на метафизической тяге, поэтому простым гражданам не удаётся засечь, как узкая будка вылетает из дома и устремляется в небесную твердь.

По иронии судьбы Верховное Облако Чародейства располагается среди самых настоящих облаков. Распылённое квантовым пульверизатором, оно бродит по всему небосводу. Хотя люди, находясь внутри, не чувствуют пространственных разрывов. Для них капли составляют последовательный и непрерывный массив данных. Такую технологию можно сравнить с фрагментированным файлом: разбросанный по разным кластерам жёсткого диска, он всё равно остаётся единой сущностью.

Если вы никогда не видели дата-центр крупной компании, это даже хорошо. Потому что ВОЧ совсем на него не похоже. У первых огромные серверные машины подключены к упорядоченным пучкам проводов, тонущим в недрах специально пробуренных шахт, а вот Всемирное Облако Чародейства в силу своей природы использовало беспроводную технологию передачи данных, которая на порядок быстрее любого оптоволокна, как бы вам старательно не втирали про потерю данных.

– Магистр, – учтиво сказал молодой волшебник на входе.

Иромю устало взглянул на него. Опять то же лицо, что и у остальных. Нанимая рядовых сотрудников, полиция ВОЧ накладывает на них заклинание перманентноймаски, из-за чего черты становятся усреднёнными. Стёртыми. Чтобы не запоминаться. Даже волшебным органам нужна секретность.

Магистр позволил очередному неизвестному работнику снять с себя куртку и направился за провожатым в зал приёмов.

Искажённая сном реальность выдала в голове Иромю кульбит, и Верховные Чародеи превратились в семерых подземных королей из одноимённой книжки Волкова. И без того не самые приятные волшебники стали просто омерзительными, вызывая тяжёлые ассоциации с детством. Магистр любил книги про Изумрудный город, но эта по-настоящему пугала его. Возможно, тому виной постоянные скандалы родителей, от которых Иромю прятался как раз за третьей частью цикла.

Изнутри зал приёмов выглядит как кусочек карты из какой-нибудь стратегии. Отсутствие потолка компенсируется бесконечно высокими стенами, но под собственным весом они свернулись, будто лепестки у нарисованного цветка.

Посреди так называемого бутона и проходила встреча с начальством.

На самом деле, в этот же момент здесь общались ещё тысячи и тысячи волшебников, но Верховное Облако Чародейства существует во всех измерениях сразу, ловко используя идею раздельных игровых серверов, которые не пересекаются между собой. Как именно волшебники добились такого эффекта, не знает никто – данные засекречены.

– Толкай его! – нервно пищала Маша, пытаясь хоть как-то сдвинуть огромный валун с места.

– Тяни его! – парировал я, надрываясь из последних сил.

Мы тогда знать не знали, что Елена Фабиановна попросту телепортировала Иромю домой и манипулировала нами, чтобы избежать серьёзного разговора. Мы думали, что магистр мог проснуться в любой момент и прийти в экстаз от увиденного. Так что хорошенько ускорились, чтобы не дать сбыться худшим опасениям.

Собравшись с силами, я наложил на глину заклинание переноса материи. Валун подвинулся ближе к окну, предательски маня скинуть его с третьего этажа.

А какой выход?

– Быстрее! – не выдержала Гнесина и выскочила из подсобки. – Он ворочается. И скоро может проснуться.

Сделав нам втык, Елена Фабиановна вернулась обратно в комнатку.

– Ну, Славочка, я тут вижу только один вариант, – не без удовольствия нараспев сказал Валик. – Понимаешь, к чему я клоню?

– Нет! – тотчас ответил я и пояснил, чтобы не выглядеть глупо: – Я не буду прямо сейчас создавать новых големов. Ты вообще представляешь, чем это всё может кончиться?

– Создай одного, – хихикнул человечек. – Но большого такого, увесистого. Задай координаты, и он сам телепортируется к тебе в квартиру.

– Вы и такое умеете? – удивился я, словив ещё один испепеляющий взгляд Маши, потому что совсем перестал толкать валун.

– Надо внимательнее лекции слушать. Иромю рассказывал это буквально на втором занятии, пока ты играл в телефон

– Я, между прочим, с начальством переписывался!

– Хорош заливать, Славочка. Жди кулдауна, и за дело!

Ему легко говорить, конечно. Большинство магов учится с самого детства и быстро одолевает перезарядку. Им не нужно постоянно высчитывать, сколько времени ждать, пока способность восстановится. У новичков же вроде меня проблема не только восстановиться. Какое заклинание я не использую, кулдаун появляется сразу у всех. И я вынужден ждать, пока он пройдёт. Иначе никакие чары не доступны.

Покопавшись в памяти, я представил перед собой страницу из конспекта, усеянную функциями, необходимыми для вызова голема из заранее заготовленной глины. Для начала надо освободить память для хранения новой личности. И не забыть, что в комплекте с ней подтягиваются сведения о предыдущих воплощениях, которых с каждой итерацией становится всё больше. У них отдельное место в подпространстве, но хотя бы ссылку вставить не помешает, иначе каменный истукан засбоит и вылетит с критической ошибкой.

Далее в невидимый магический код вносятся основные величины: габариты, уровень интеллекта, общее количество силы и сопротивляемость. Тут-то я вчера и сплоховал, перепутав параметры. Вот и получил на свою голову шибко сообразительного, но мелкого человечка, не уступающего по вредности пачке просроченных чипсов.

Но я уже научен горьким опытом и не допустил осечки.

В результате моих титанических усилий глина расплавилась и постепенно обрела очертания громадного увальня, который был готов подчиняться всем приказам. В отличие от Валика.

– Теперь задай ему координаты и таймер для отключки, – подсказал человечек в моей голове. – Не хватало ещё, чтобы он разнёс твою квартиру.

– Слушаюсь и повинуюсь, – гулко отозвался исполинский голем, прежде чем начать нуль-переход.

– Ничего себе, – изумилась Маша.

Девушка посмотрела на меня совсем другими глазами. В один момент из олуха и неумехи я превратился в потенциально великого чародея, хоть и сотворил простейшее волшебство. Если честно, прекрасное ощущение. Сразу начинаешь больше себя ценить.

Из подсобки медленно вышла Елена Фабиановна. Её медные уста тронула лёгкая улыбка.

– Надо же. У вас получилось, – произнесла статуя. – А я уже думала, как объясняться с магистром. Так и быть, вы заслужили от меня одно напутствие: если сомневаетесь, просто плывите по течению. Оно вынесет куда надо.

Мы с Машей озадаченно переглянулись и не нашли, что ответить.

– А теперь по домам, – устало зевнула Гнесина. – Спускайтесь смело, вас больше не тронут.

Я машинально потёр левую голень. Именно ей я стукнулся об изваяние самого Баха.

Зато будет что внукам рассказать.

Из-за телепортации сон Иромю приобретал всё более сюрреалистичные оттенки. Зал приёмов стал вращаться вокруг своей оси, семерых подземных королей выкинуло в окна центробежной силой. Голова неистово закружилась, и даже начало тошнить.

Ещё и заложило уши, словно в самолёте при наборе высоты.

Впрочем, субъективное восприятие магистра никак не влияет на сюжет. А значит, послушайте, как оно было на самом деле.

В настоящем Зале приёмов ВОЧ действительно заседают семь Верховных Чародеев, как им угодно себя называть. И каждый громоздится на отдельном кресле с уникальным дизайном. Это внушает посетителям особый трепет, хотя на деле – просто халтура, которую выполнил стажёр студии Артемия Лебедева.

Первым взял слово Тимлид – волшебник с кучерявыми волосами, одетый под Стива Джобса. То есть, в домашние рейтузы и выцветшую футболку. Сидел он на демократичном кресле без особых признаков роскоши.

– Магистр, мы очень рады снова лицезреть вас.

И невозможно понять, искренне он это или язвил.

Следующим заговорил Начальник Полиции – суровый боевой маг в форме с погонами, который для солидного вида отращивает густые усы, но пока что выходит только под Чарли Чаплина:

– Нарушаете, гражданин. Как минимум, административку заслужили.

Иромю замялся, прекрасно понимая, за что его начали журить. В конце концов, полицай, под чьим увесистым задом стоит кресло, имитирующее патрульную машину, – последний человек, с кем бы магистр хотел спорить. В его власти было в любой момент разорвать частные договорённости с магистром, о которых вообще стоило молчать.

Далее слово взял Сисадмин – стереотипный бородатый очкарик в свитере, чья социализация осталась на зачаточном уровне:

– Мы отследили, что не вся глина после занятия вернулась на место.

Как и любая уважаемая фирма, ВОЧ держала в штате новомодного HR-а. Это был нахального вида парень в строгом деловом костюме с дорогущими часами на запястье.

Изящно расстегнув браслет наманикюренной рукой, HR протянул часы магистру и попросил приторным голосом:

– Продайте их мне.

– Кхм, – учтиво перебил его Тимлид. – Вы не на том собеседовании, коллега.

– Ах да, простите – неискренне улыбнулся HR и откинулся обратно на спинку своего офисного кресла со встроенным массажёром всего.

Следом за опозорившимся парнем с массивного научного стула, на котором даже не покрутишься по сторонам, заговорил Ректор-над-ректорами, или просто Архиректор, облачённый в шёлковую мантию тёмно-синего цвета:

– Подписав с нами контракт, магистр, вы приняли на себя большую ответственность. И не совладали с ней. Боюсь, придётся поднять вопрос об увольнении. Знаете, сколько соискателей просится на ваше место? И, поверьте, они бы работали гораздо лучше. при всём уважении к вашим… кхм, исключительным силам.

– Да-да, полностью согласен, – нерешительным голоском вторил Архиректору Бухгалтер. – Знали бы вы, сколько денег тратит государство на таких, как мы. Оно ведь заботится о волшебниках, а вы нам такую свинью подложили.

Щупленький сотрудник ВОЧ сидел на кривой табуретке, по вине которой уже давно заработал себе сколиоз, но врождённая склонность экономить не позволяла хоть как-то исправить положение. А гордость мешала принять помощь ближнего. Убойный коктейль, в общем.

– Да ещё и наследил тут, – вмешалась в разговор Уборщица, седьмая и самая главная из Верховных Чародеев. – Я не поняла, где бахилы?

– Нате вам, – выпалил Иромю и, запустив руку в надрез пространства, наколдовал по кусочку полиэтилена для грязных ботинок.

– Почему вы не вернули голема на место, когда студент ошибся? – в лоб спросил Архиректор.

– Ну, я… – неуверенно протянул магистр, но решил её хотя бы изобразить: – Во-первых, у одной ученицы рванул голем и обдал всех горячей глиной. Я отвлёкся. Да и разве тот человечек может кому-то навредить? Это же Слава, самый бездарный из моих учеников! Он не мог создать ничего стоящего. Завтра всё вернёт и сто раз извинится, знаю я его. Да и вообще, бьюсь об заклад, что голем уже давно распылился по своей воле. С таким-то хозяином.

– А если нет? – спросил Тимлид. – Вы же знаете, что мы не можем отслеживать этих тва… созданий за пределами лектории. У них, в отличие от волшебников, нет печати.

– Я давно предлагал их ставить, – встрепенулся сисадмин. – Так надёжнее.

– Остынь, – попросил его Бухгалтер, несмотря на общую робость. – Каждый раз, что ли? У нас никаких денег не хватит.

– Зато был бы порядок, – буркнул Начальник Полиции.

– Вы уж так не тюкайте его, – неожиданно вступилась за Иромю Уборщица. – Смотрите, какой порядочный магистрик. Не только бахилы наколдовал, но ещё и вытер свои следы с пола.

И действительно, белый центр бутона снова обрёл девственную чистоту.

Семеро волшебников оживлённо загалдели, обсуждая, что же делать с проступком Иромю. С одной стороны, выход учебного голема в открытый мир сулил большие неприятности. Мало ли какие идеи могут прийти в голову, если годами света белого не видишь. С другой – Вячеслав и правда был не самым одарённым магом, чтобы создать сколь-нибудь опасного подопечного. Так, небольшую букашку, но не революционера же!

Через несколько минут бурной дискуссии Архиректор откашлялся и вынес вердикт:

– Магистр третьей степени величия Иромю, урождённый Павел Точкин, совет чародеев Верховного Облака постановил: за утерю части волшебного материала наложить санкции в виде временного ограничения магических способностей. Также вы присуждаетесь к испытательному сроку, единственным условием которого является полная сохранность учебного имущества. Если из вашеголектория пропадёт хоть один фреймворк или малейший кусочек глины, мы будем разговаривать совсем по-другому. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

– Ну Слава Богу, – выдохнул магистр.

– Вы свободны, – елейно проговорил HR, стирая салфеткой с золотой запонки только что севшую на неё пылинку.

По дороге к лифту магистр благодарил судьбу за предоставленный шанс. В конце концов, что могло грозить огромному глиняному валуну?

Глава 5. Высадка

Только добравшись до дома, я понял, что не курил весь день. Руки чешутся потянуться за сигаретой. Всего пять минут. Чисто переварить происходящее. Правда, Маша не оценит. Да и пора уже разобраться с големом посреди гостиной.

– Утром мне вообще отрабатывать сверхурочные, – пожаловался я, отпирая дверь. – Начальник упросил прийти. У них там, видите ли, аврал.

– А где ты работаешь? – поинтересовалась Маша, заходя внутрь.

Когда ботинки оказались на полу, я издал вздох облегчения и ответил с едва скрываемой иронией:

– В одной отличной дизайнерской студии.

– И чем конкретно занимаешься?

– Играю со шрифтами, – буркнул я, с опаской заглядывая в гостиную.

Исполинский голем послушно ждал своего хозяина по стойке смирно, словно вышколенный вояка. Немного жаль снова обращать его в глину. В отличие от Валика с Камилем, ничего плохого этот увалень не сделал.

– Разговорчики в строю, – внезапно вышел на связь человечек в моей голове.

– Здравствуй, пропажа! – буркнул я. – Как самочувствие? Боевая контузия заживает?

– Всё путём. Давай сразу к делу. Во-первых, объединимся-ка мы в одну сеть.

В голове раздался звук, будто в электрогитару воткнули джек раздолбанного комбика. За ним сразу же появился ещё один назойливый голос, только чуть ниже тембром:

– Теперь у меня целых три подписчика!

– Это Камиль? – с усмешкой уточнил я, поглядывая на Машу, которая даже вопреки усталости еле держалась, чтобы не засмеяться.

– Я не подписчик, у нас общий аккаунт, – язвительно заметил Валик.

– Ладно, два, – судя по голосу, сдулся человечек.

Всё это время исполинский голем стоял как вкопанный, то и дело переводя взгляд с Маши на меня и наоборот. Его глаза так выразительно мигали, что уж совсем стало жалко переплавлять его обратно в скучный валун. Всё равно что убить человека.

– Итак, – торжественно провозгласил Валик.

Девушка вцепилась в меня взглядом, предвкушая очередное идиотское указание, которое ещё больше подорвёт её планы на жизнь. Хотя, что может сравниться с проникновением в голову глиняного паразита, диктующего свою волю?

– Вы у нас ребятки социализированные, – начал подводить к основной мысли человечек. – У тебя, Слава, есть работа. Машенька учится, хоть и не на отлично.

– Эй! – возмутилась красотка. – Память не трожь.

– Мы не хотим, но приходится, – вздохнул голем. – Перед тем, как идти спать, Слава наделает запас моих собратьев с теми же характеристиками. То есть, габариты поменьше, интеллект повыше. А с утра вы оба набьёте ими свои карманы и начнёте распространять по ушам знакомых.

– А можно не надо? – неуверенно спросила Маша.

Её боевой настрой почти улетучился из-за постоянных вливаний Камиля.

– Увы, нет, – честно сказал Валик.

Огромный голем вдруг посмотрел на нас с сочувствием. У него выросли бровки, сразу приняв нужное положение, а глаза блестели будто от слёз. Вылитый Чебурашка, только ещё трагичнее.

– Обойдёмся без сантиментов, – попросил человечек, уловив мои мысли. – Он всего лишь тупой истукан. Давай быстрее.

– Он же твой побратим, – удивился я. – Или ты делишь их на сорта?

– Ну, я… – потерялся голем.

– Нам нужны отборные ребята! – воскликнул Камиль. – Умные, красивые, талантливые. Слыхали что-нибудь про евгенику?

– Желательно с нордическим характером, – подхватил я в тон.

– Вот именно! – завёлся человечек, но быстро понял свою ошибку и прикусил язык.

Комедия начала превращаться в драму. В наших с Машей головах сидели два глиняных фашиста, которые даже своим ребятам замеряли черепа.

– Ну ты не руби с плеча, – осторожно произнёс Валик. – Жизни всех големов важны, конечно. Только дело в выживании нашего вида. Грядёт национально-освободительная война. Поэтому без жертв не обойтись. Поверьте, этот громила даже не осознаёт себя. Представьте, что срываете яблоко с дерева. Или, на худой конец, забиваете скотину. Вы же постоянно этим занимаетесь, люди. Так какая разница, кто в роли этой самой скотины?

– Отличное сравнение, – фыркнула Маша. – Вы же ничем не отличаетесь от…

– Вас? – перебил девушку Камиль.

– Не мешай, – попросил Валик и, спустя короткую паузу, продолжил: – От вас?

– От всех, – твёрдо сказала красотка, не сбавляя накала страстей. – В чём ваша идея? Вы хотите обеспечить свободу големов или превосходство одной конкретной расы над остальными?

– Мы хотим свободы для каждого, – пафосно ответил человечек. – Ну помните, как у Робеспьера? “Свобода, равенство, братство”.

– Ты хоть знаешь, как он закончил? – спросила Маша.

– Мы закончим по-другому, – радостно воскликнул Камиль, не осознавая двусмысленности фразы.

– Так, всё, – резко вступил я. – Не хочу я никого распылять. Вы уже совсем обалдели, товарищи големы!

– Но-но! – вальяжно отозвался Валик и перехватил контроль за моим телом.

Руки самовольно принялись вводить код отмены на незримой клавиатуре. А я мог разве что наблюдать за тем, как несчастный увалень тает на глазах, превращаясь в одну сплошную слезинку.

– За что? – тихонько прошептала Маша.

Камиль сковал и её, на всякий случай.

– Не надо сопротивляться, – почти нежно проговорил Валик. – Или больше никогда не получите свои тела обратно.

Нам оставалось только подчиниться. Так у нас был хоть призрачный шанс остановить големов.

***

Слегка покачиваясь от недосыпа, я встал у входа в бизнес-центр “Глобал-сити”. Здесь располагается моё место работы – дизайнерская контора “Креатив и Ко, лтд. ЧП Петренко”. Чтобы хоть немного зарядиться на предстоящий день, я наконец закурил сигарету. Спустя почти сутки после предыдущей. Табачный дым с увлечением проник в мои лёгкие, чем весьма их огорчил. Зато в лимбической системе отлегло.

Как бы забросить мелких големов в уши коллег, при условии, что внедрение инородного разума вызывает ярко выраженную болевую симптоматику?

Вряд ли стоит идти напролом. Тут нужна хитрость, чтобы не вызвать подозрений раньше времени.

Я вспомнил, что нам говорили в школе о вирусах. Люди давно ими не заражаются, но для общего развития всё равно изучают. Мало ли какая мутация произойдёт.

Главная задача вируса, если он вообще способен добраться до клетки живого человека, – не убить его, а только распространиться. Поэтому явных симптомов не бывает. Иначе люди сразу обнаружат инфекцию и вылечат. Волшебники – тем более.

Если, конечно, кто-то вообще сумеет заразиться. А то мы – народ добрый, но непредсказуемый.

Однажды, ещё при Советском Союзе, был популярен лозунг: “План выполнить и перевыполнить”. Мои коллеги до того перестарались, что случайно подарили людям сверхустойчивость к любым вирусам. На беду школьникам, которые держали градусник у радиатора в попытке прогулять занятия. И всё было бы прекрасно, но их расстреляли…

Вернее, надавали по ушам и перевели на другую должность. Вот такой у нас был “кровавый совок”. Тяжело вспоминать!

Волшебники тогда, конечно, сильно нарушили баланс, отобрав у природы естественный способ саморегуляции. Но человечество было только не против, а мир всё равно впоследствии адаптировался.

Зато мы всё равно изучали эту странную неклеточную форму жизни, что позволило мне скоротать время и придумать забавную метафору, которая вряд ли на практике чем-то поможет.

Вынырнуть из размышлений меня заставил Гена. Обычно он приходит позже – начальство, как-никак, – но сегодня шеф прямо-таки спешил на работу, чтобы не дай бог не пересечься с женой.

– Опять? – спросил я, пристально глядя на крупного потрёпанного парня, который всего-то на пять лет старше.

– Дай закурить, – сказал тот вместо ответа.

Значит, всю ночь ругались.

Я потянулся за пачкой, попутно сигнализируя Валику что пора. Один из мелких големов, пока я доставал сигарету, перебежал с куртки по моей руке и удачно спрятался в размолотых листьях табака. Не то чтобы я не сочувствовал Гене, только, во-первых, он начальник – а это уже весомая поддержка нашей операции. Во-вторых, слабый отклик вызывает у меня мужик, который возвращается домой к шести утра и что-то втирает о срочном совещании, хотя сам только что выполз из объятий девицы в своей подпольной квартире.

– Достала уже, – коротко сообщил Гена.

Я понимающе кивнул, больше переживая о том, чтобы шеф не поджёг голема вместе с табаком. А то Валик мог отреагировать как угодно. И тогда – прощай, свобода воли.

Но у человечка хватило сноровки выбраться из сигареты ровно за секунду до того, как её коснулся огонёк. Пользуясь своей незначительной массой, глиняный паразит аккуратно прополз по черенку “Беломорканала” и перебрался на лицо Гены.

– Спасибо что приехал, – кисло произнёс начальник, в упор не замечая голема. – Заказчики совсем озверели. Логотип им нужен до завтра, и точка. Я знаю, что у тебя выходной, но иначе мозгового штурма не получится.

Ветер сдул пепел прямо на Генин пиджак. Шеф брезгливо поморщился и отряхнулся.

А потом выронил сигарету, схватившись за правое ухо.

– У меня тоже вчера стреляло, – с сочувствием сообщил я. – Уж очень ветрено этим летом. Наверное, продуло.

Не знаю, зачем я это сказал, если голем и так сейчас пояснит шефу за жизнь.

Как и в случае с Машей, Гену затрясло, пока человечек в его голове адаптировался к нервной системе. Разница лишь в том, что Гена не пищал как маленькая девчонка, а рычал как большой мужчина. Только для голема уже всё было шито-крыто.

Когда шеф затих и ошалело на меня посмотрел, его личный паразит вышел на связь:

– Кхм-кхм, разрешите представиться. Сигал. Не Стивен, конечно. Просто в честь сигареты, по которой я сигал.

– Добро пожаловать в команду, – просиял Валик.

– Тс-с-с, – возмутился Камиль. – У Маши пара, не отвлекайте!

– Что у тебя там намешано? – бесцветным голосом спросил Гена, указывая на пачку, которую я так и держал в руках.

Шеф слышал всё то же самое, что и наша тесная компашка революционеров. Вот и представьте уровень его изумления.

– Я сейчас всё объясню.

Гена пресёк мои попытки обнять его за плечи и завести в офис.

– Не надо, – ответил он, глядя куда-то в себя. – Лучше пусть врачи объяснят. А ты иди работай, у нас дедлайны горят.

Гена попятился назад, к своему китайскому внедорожнику, открыл дверь и завёл движок. Через тонированное стекло его было не так хорошо видно. Только я и без этого знал, что лицо шефа по-прежнему выражало крайнюю оторопь.

В какую из ближайших поликлиник решил поехать начальник, я не имел понятия.

– Да господи, Сигал подскажет, – не выдержал моей тупости Валик.

– Цыц, я сказал! – рявкнул Камиль. – Знали бы вы, что Маша о вас думает.

– Могу представить, – ответил я, открывая дверь бизнес-центра. – Сигал, ты там спрячься поглубже, чтобы тебя не нашли. А ещё лучше – попробуй сымитировать у Гены воспаление уха. Чтобы смотрелось правдоподобнее.

– Отит, так отит, – не без удовольствия произнёс человечек в ответ.

Раз его вызывают не вирусы, а бактерии, врач легко поверит в бутафорию.

– Я не хотел этого говорить, – грустным голосом произнёс Валик, но тут же зазвучал игриво: – А нет, хотел! Генка-то посильнее тебя будет. Сопротивляется!

– Ну и? – тяжело вздохнул я, ожидая следующей порции унижений.

– Пока не поздно, зарази остальных. Иначе Гена тебе помешает.

Подавив вспышку ярости, я прикрыл за собой входную дверь.

Маленькая фирма “Креатив и Ко, лтд. ЧП Петренко” находится в самом закутке бизнес-центра и по совместительству торгово-развлекательного комплекса “Глобал-сити”. Меня до сих пор удивляет, как это не особо привлекательное название оказалось по соседству с серьёзными компаниями вроде “Ингосстраха” или сборищем игровых автоматов “Космик”. Их устоявшаяся репутация ну никак не сочеталась с нашей дурацкой припиской через запятую.

Хотя, справедливости ради, мы работаем достойно и в разы дешевле, чем другие конторы с дутым маркетингом. Секрет нашего успеха кроется всего в одном слове, и слово это – демпинг. Мы работаем как фрилансеры, которые берут заказы на аутсорсинг у более крупных, но ленивых исполнителей. Проще говоря, исполняем роль теневых субподрядчиков. Зарплата, увы, не ахти какая, но ипотеку в Южном Чертаново я вполне тяну.

Когда я дошёл до вывески с придурочным названием, в голове опять раздались голоса.

– Доехал до второй поликлиники, приём, как слышно? – доложил Сигал.

– А чего он вообще сел за руль в таком состоянии? – поинтересовался Валик.

– Ну не на метро же ему идти, – сказал Камиль и строго добавил: – Хорош болтать, у нас ответственный момент.

– Ждём пополнения? – обрадовался Сигал.

– Маша очень старается, – не без гордости заявил голем.

А я тем временем шёл к конференц-комнате. Залом её никак не назовёшь, маловата. Иван уже рисовал на доске новую концепцию, остальные просто ждали, пока он закончит.

Они тоже должны стать носителями.

***

Маша направлялась к странной бетонной пристройке, уж никак не гармонирующей с окружающими домами. Если по обеим сторонам Старой Басманной можно заметить приятную архитектуру восемнадцатого века, то во дворах начинается готический СССР. Такое чувство, что в один момент из неплохого исторического фильма попадаешь в партийную кинохронику, насыщенную вдохновенным соцреализмом.

Хотя девушке всегда нравился этот город в городе. Приятно чувствовать смешение эпох, через которые прошёл родной народ.

Как Машу угораздило поступить на исторический факультет ВШЭ – загадка. Мама считает ей стоит заняться чем-то полегче. Под стать девушке. Маникюр делать, например. Тут и хороший карьерный рост, и возможность поработать на себя, а не на какого-то дядю.

Только девушка не сдалась и поступила на бюджет. Контракт ей, разумеется, никто бы не оплатил.

По пути на Машу набросилась Ритка.

– Я что-то не поняла, – сходу возмутилась кучеряха, смерив подругу надменным взглядом. – Почему я должна врать твоим предкам, а ты даже не предупреждаешь? Где ты вчера загуляла?

– Долгая история, – ответила сильно не выспавшаяся девушка.

Её выдавали синяки под красными глазами.

– Нашла себе хахаля? – с ноткой зависти спросила Ритка, толкнув девушку в бок. – Давай, рассказывай.

Маша не горела желанием подсаживать глиняного гада в голову лучшей подруги, так что пришлось сочинять на ходу.

– Нашла, – загадочно улыбнулась студентка в ответ.

Вчера она донесла своей находке всё, что о ней думает, но какая разница, если в животе уже роятся бабочки?

– Колись, подруга, – попросила Рита. – Что я, зря вчера твоему папе полчаса втирала, почему ты не можешь взять трубку?

– Его зовут Слава, – покорно вступила Маша. – Он работает дизайнером в какой-то частной компании.

– А фамилию знаешь? Вдруг у него некрасивая фамилия? Будешь какой-нибудь Машей Оглоблиной, пока не разведётесь, или смерть не разлучит вас.

– Не знаю, – пристыженно сообщила девушка.

– Вот! – многозначительно выдала подруга. – С этого и надо начинать. Я не хочу вручать тебя кому попало.

– Ты такая заботливая, – без тени иронии произнесла девушка.

Ритка специфическая, но трогательная. Родители обеспечивают Машу только материально, а кучеряха компенсирует недостаток теплоты. Она даже поступила на тот же факультет, лишь бы не расставаться. Хотя сама мечтала стать артисткой, и многие считали её по-настоящему способной. Но Рита предпочла платить ВШЭ за возможность и дальше нести шефство над подругой.

– И давно вы знакомы? – спросила подруга, распахнув дверь в бетонный корпус.

– Со вчера, – честно ответила Маша, входя внутрь.

– И уже осталась у него? Смело.

– Она мне уже нравится, – тихонько пропищал Камиль, чтобы не отвлекать Славу, к которому как раз подошёл начальник. – Давай в неё внедримся.

– Я тебе как внедрюсь! – грозно подумала Маша. – И вообще, умолкни, у нас сейчас коллоквиум.

Человечек оказался тупее Валика, так что понял это слово по-своему. Вернее, никак. И ограничился простой отговоркой: «У неё пары!»

– В прошлый раз мы остановились на Античности, – провозгласил Валентин Фёдорович на всю аудиторию и добавил тише: – Впрочем, недалеко продвинулись.

– Ты учила? – с волнением спросила Маша подругу.

– Я пыталась, – ответила Ритка. – Если б не заболталась с твоим папаней.

– Ну прости, – примирительно шепнула девушка.

– Опрос будет по Древней Греции, – сказал преподаватель. – Вспомним, как они воевали, вспомним культуру. Шеина, что вы знаете о Троянском коне?

– Всё началось, когда красавчик Парис выкрал Елену Прекрасную у Менелая.

– Шерстнёва, хватит подсказывать! – сделал профессор замечание Рите. – Мы все смотрели фильм. Вы мне по факту, Мария, пожалуйста. Кто с кем воевал. Причины войны. В чём смысл Троянского коня.

Подруга умолкла, стараясь не раскраснеться от смущения, а вот Маше пришлось держать ответ в одиночку.

– Воевали Троя со Спартой, кажется. Елена была только поводом, на самом деле уже давно накопились противоречия.

– Продолжайте, – подбодрил девушку Валентин Фёдорович.

– Деревянного коня придумал оставить Одиссей, сделав вид, что войска отступают. Когда его втащили в город, солдаты вероломно выбрались из подарка. Так троянцы и победили.

– Прекрасный миф, – одобрительно пискнул Камиль. – Только чего вы это по истории проходите?

– Садитесь, Мария, – устало выдохнул преподаватель. – Ответ слабенький, видно, что плохо готовились. Хотя суть передали. Так и быть, поставлю тройку. Шерстнёва, дополните подругу, вы же так старались ей помочь. Поделитесь знаниями с потоком.

Ритка всё-таки не выдержала. Её щёки вспыхнули ярким цветом от смущения.

– Да ладно тебе, – шепнула ей Маша. – Отвечай, пока не поздно.

В конце коллоквиума кучеряха получила заслуженную пятёрку. Маша искренне порадовалась за лучшую подругу. А вот за высокомерие и попытку выставить Риту дурой Валентина Фёдоровича стоило наказать.

– Подожди тут, – попросила Маша, оставив подругу в коридоре.

Профессор Гольдштейн – заведующий кафедрой и обитает в личном кабинете, куда зовёт преподавателей на чай. Так он называет два-три часа жарких сплетен, вместо которыхбог бы проверять дипломы студентов, а не отправлять их домой ни с чем.

Сейчас Валентин Фёдорович сидел в одиночестве, так что студентка решила действовать.

Маша тихонько постучалась.

– Войдите, – глухо ответил профессор Гольдштейн, не желая покидать мягкое кресло, в которое только что плюхнулся.

– Это я, – робко проговорила студентка.

– Проходи, – ответил Валентин Фёдорович.

Девушка обратила внимание, что на рабочем столе нет компьютера. Вместо него лежали увесистые стопки бумаг, между которыми попадались необычные антикварные предметы, а ближе к самому профессору из чернильницы торчало самое настоящее гусиное перо.

– Я бы хотела узнать, как можно повысить оценку, – нерешительно сказала Маша.

Ей уже стало неловко от задуманного, но отступать было некуда. Глиняные человечки копошились в карманах, то и дело норовя рвануть наружу.

– Ты способная, – с улыбкой ответил профессор. – Но маловато стараешься. Я же вижу, что читала. Только по диагонали. А выучить вообще не удосужилась.

– Извините, – прошептала студентка.

– Да чего уж там, – махнул рукой Валентин Фёдорович. – Лучше извинись перед собой. Ты же на бюджете учишься, да? Значит, хотела сюда поступить. Что же произошло?

– Я исправлюсь, – честно пообещала девушка. – Только дайте шанс.

– Как с тобой быть, – задумался преподаватель, повернувшись к окну.

Маша, пока Валентин Фёдорович не видел, быстро достала из кармана одного из големов и кинула на стол. Человечек не растерялся и побежал к чернильнице, чтобы воспользоваться пером как трамплином.

Уже через секунду профессор Гольдштейн вскрикнул от резкой боли в носу. Всё, потому что внутрь забрался Шарль.

В честь сказочника Перро, конечно.

Глава 6. Viva la Pandemia!

Наблюдая, как Иван выводит на доске сочные каракули, я словил себя на том, что мысли текут в несколько рядов, собираясь из разрозненных ручейков в один мощный напор.

В глубине сознания я отметил, что у Ивана не только имя из русских сказок, но и внешность как у типичного богатыря: белобрысый, с голубыми глазами, широченный в плечах. Хоть выходи в поле ратное по душу Кощееву.

Я продолжал следить за судьбой Гены, который уже занял место в очереди к ЛОРу, хватаясь за ухо и млея как ребёнок, впервые узревший кровь.

Камиль не без гордости сообщил, что какой-то видный профессор из ВШЭ теперь тоже наш адепт. Не знаю, зачем он нужен, но, если Маша его выбрала, то пути назад больше нет.

И всё же, главным образом я размышлял о том, что, пусть и под принуждением, но мы – предатели рода человеческого. Я даже не был уверен, что угроза потери контроля над телом – это достойное оправдание.

Тесная каморка с толпой людей на пуфиках сжалась ещё больше, давя только что открывшейся мне правдой. На секунду я ощутил, как стены подошли вплотную, выражая немой укор.

Я расстегнул кофту. Может, отпустит хоть немного. Не время заниматься самобичеванием, надо работать.

Нашей маленькой компании с привлекательным названием “Креатив и Ко, лтд. ЧП Петренко” поручили ответственный заказ по разработке волшебных автомобильных знаков.

В приложении к Конституции закреплены ВПДД – волшебные правила дорожного движения. Но там накопилось такое число параграфов, что началась путаница. Вот и пришлось обвесить улицы новыми табличками в резко отличающихся тонах, чтобы десять процентов особо одарённых граждан не устраивали цирк на дорогах.

Сегодня нужно поработать над визуальным представлением запрета на самовольное переключение светофоров. И ведь до сих пор, несмотря на бдительных полицейских ВОЧ, находятся умники, искренне полагающие, что им надо больше всех. Щёлк пальцами – и красный свет резко меняется на зелёный. И плевать, что это опасно для окружающих.

Конечно, такое происходит не повсеместно, потому что в основном волшебники – народ покладистый и добродушный (кроме моих одногруппников). Но единичных случаев хватает для отрицательного роста показателей аварийности.

– Вот самый банальный вариант, который пришёл на ум, – неуверенно произнёс Иван, глядя на коллег.

Из-под его руки вышел треугольный знак с изображением светофора и щёлкающих пальцев. Только рамка была не красной, как у обычных запрещающих вывесок, а ярко-сиреневой. Именно эту расцветку выбрали для новой редакции ВПДД.

– Вроде ничего, – задумчиво сказала Лена, проходящая тут стажировку от своего техникума.

– А, по-моему, выглядит так, будто итальянец наезжает на светофор, – заметил упитанный остряк по прозвищу Пельменыч.

Вообще, его зовут Павел Маннович, но, когда он просит: “Давай без лишнего официоза, просто Пал Манныч”, ассоциация приходит сама собой.

Иван посмотрел на меня, и другие пятнадцать сотрудников тоже повернулись ко мне.

Хоть я и не особо симпатизирую Гене, всё равно беру на себя работу, которой вообще не должен заниматься. Из-за этого многие начали относиться ко мне как к вероятному заму. Так что, отсутствии босса моё слово считается решающим.

Я сидел и не знал, что сказать.

В голове проносились фантазии, что каждым из присутствующих здесь овладевает свой мини-голем. И вот Пельменыч вместо добродушного толстячка становится, например, байкером-головорезом. Лена больше не хочет учиться и приходит в техникум только для того, чтобы захватить местную дирекцию. Митька больше не поёт в караоке на корпоративах, а толкает пропагандистские речовки, отдающие шовинизмом глиняных истуканов.

Собравшись с мыслями, я улыбнулся и пожал плечами, выдавив из себя:

– Ваня, нужно больше вариантов.

Это ещё повезло, что Валик не может подслушать мои глубинные мысли. Как оказалось, до человечек слышит только то, что я сам позволяю. Так бы он уже давно перехватил контроль или попросту надавил на ствол мозга и подыскал себе другого носителя.

Но я знал, что его сдерживает вездесущий ВОЧ, который моментально спохватится без логов моей печати.

Иван ещё сильнее запыхтел у доски. Почему-то не признаёт он графические планшеты. Показал бы уже заготовленные наброски, но нет же – стоит и калякает от руки. Гена давно грозился его уволить, но слишком уж Ваня старается, чтобы с ним вот так.

– ЛОР осматривает ухо, приём, как слышно? – доложил Сигал.

– Воспаление сымитировал? – строго спросил Валик на правах главного.

– Так точно!

Теперь возле светофора в треугольной рамке красовалась перечёркнутая накрест рука, жмущая на красную кнопку.

– Сюда бы ещё атомный взрыв, – мечтательно заметил Автандил, в чьих жилах течёт горячая грузинская кровь.

Опять все посмотрели на меня. Не выдержав, я взмолился:

– Наберите уже кто-нибудь Гену. Куда он делся?

– Ты с ним дружишь, ты и звони, – по-простому рассудил Пельменыч.

А мне и звонить не надо, по правде говоря. Только я, чтобы не навлекать подозрений, вышел из конференц-комнаты, сделав вид, что набираю номер. А сам попросил террориста в голове:

– Валик, тут такое дело. Передай Сигалу, чтобы он поторопил Гену.

– Ох уж эти человеческие проблемы, – вздохнул голем. – У нас тут борьба за справедливость, а тебе лишь бы увильнуть от ответственности.

– Так ты передашь, или нет?

– Да передам я, передам, – успокоил меня Валик. – Вот, смотри, уже передаю. Сигал, слышь?

– Приём.

– Сигал, шепни своему носителю, что пора бы на работу явиться.

– Так точно, – на военный манер гаркнул человечек тонким голоском. – Гена, это я, твой пассажир. Как слышно?

– Ёлки-палки, опять этот голос! – выпалил шеф, сидя уже в кабинете психиатра.

– Голубчик, – мягко сказал врач, с добротой смотря на пациента. – У вас не может быть никакого расстройства. И, судя по тестам, слух тоже в порядке. Вы, скорее всего, переутомились. Назначу-ка я вам недельку отпуска… нет, лучше две. И “Новопассит”.

Психиатр зачем-то обслюнявил перо ручки и принялся выписывать рецепт.

– Он не приедет, приём, как слышно? – коротко резюмировал Сигал.

– Славочка, он не приедет, – передал мне послание Валик.

– Да понял я уже!

– Классно ты выбрал носителя, – усмехнулся голем. – На начальных стадиях операции нам не нужны истерички.

Я тихонько выдохнул и зашёл обратно к своим, надеюсь, временным подопечным.

– Говорил сейчас с Геной, – аккуратно начал я, видя, как все напряглись. – Так вот, ему нездоровится, пришлось уйти в отпуск.

– Господи, что с ним? – разволновалась юная Лена.

У нас болеют нечасто, спасибо волшебникам в Минздраве. А если уже какая-то зараза прицепилась, значит, до того серьёзная, что простой советской магией здесь уже не обойтись

– Воспаление уха, – ляпнул я первое что пришло на ум.

– Продуло, наверное, – сказал Пельменыч. – Лето какое-то ветреное выдалось.

И тут случилось страшное. Зазвонил телефон, который я всё это время держал в руках дисплеем вверх.

– Шеф Геннадий, – прочёл надпись Иван, находящийся ближе всех ко мне.

Может, он прав, что не часто залипает в сети. Вон, какое орлиное зрение у гадёныша.

Чтобы случайно не испепелить его взглядом, я быстро повернулся и опять шагнул за дверь. Чем меньше подробностей, тем лучше. Пусть думают, что Гена забыл оставить кое-какие поручения и перезвонил.

– Да, – шепнул я в трубку.

– Слава, у меня реальные проблемы, – раздалось из динамика. – Я слышу странные голоса. То ли сошёл с ума, то ли околдовали. Доктора, как всегда, ничего не знают, упёртые бараны. Можешь порулить за меня сегодня?

– У нас же важный заказ, – не на шутку вспылил я, словно не был виноват в происходящем. – Такие на дороге не валяются. Считай, от самого правительства.

– Я знаю, знаю, – ответил шеф. Судя по шуму на фоне, он всё-таки ехал домой. – Вот и хорошо, что ты вышел сегодня. Я бы никому другому не доверил себя подменить.

– Это мне, конечно, льстит, – с лёгкой улыбкой сказал я. – Но лучше приезжай. Я знаю, что с тобой происходит.

Решение пришло как гром среди ясного неба. Расскажу всё как есть. Зачем мучить человека.

– Если даже врачи не знают, то как ты можешь знать? – спросил Гена после небольшой паузы.

– Потому что я виноват, – честно признался я и сбросил вызов.

– Ну и зачем это благородство? – поинтересовался человечек в голове. – Чего ты этим добьёшься, не думал?

– Справедливости, – коротко ответил я и пошёл обратно к ребятам.

На проверку Гена оказался гораздо более устойчивым к влиянию големов, и Сигал до сих пор не мог наладить с ним связь. Если бы он сейчас продемонстрировал всё, на что способен, сломал бы моего босса на раз. Когда тебе не дают совершить героическое самоубийство – это, знаете ли, накладывает отпечаток. Но, услышав правду от меня, Гена точно будет не в восторге и, возможно, применит физическое воздействие, чтобы донести своё недовольство.

Когда я вернулся в конференц-комнату, на доске красовалось уже несколько отборных вариантов. Светофор с восклицательным знаком. Перечёркнутая волшебная палочка (я уже объяснял, почему это смешно). Просто щиток с текстом:” Волшебник, имей совесть!”

– Гена всё-таки будет, – сообщил я, дав понять выражением лица, что ни один из дизайнов не годится.

– Как, он уже выздоровел? – удивилась Лена.

– Волшебство, – отрезал я.

Это всегда решающий аргумент, потому что чистая правда. В нашем мире легко объяснить любую хрень. Проспал на работу? Это жена обиделась и заговорила будильник. Завалил экзамен? Тебя околдовали завистники, не иначе!

– Кстати, как там успехи у Марии? – уточнил Валик.

– Я восхищён, – с сарказмом заметил Камиль. – Такого упорства днём с огнём не сыщешь. Один есть.

Подселив Шарля в голову Валентина Фёдоровича, студентка истфака не на шутку испугалась.

В отличие от своих коллег, новый голем оказался гораздо более настырным. Подавив лобные доли профессора, он завладел сознательными процессами, не испытывая ни малейших угрызений совести. Гольдштейн подёргался у себя в кресле, пока не срослись нейронные связи, а потом как зыркнул на Машу страшными глазами! Шарль не удержался и перекрасил радужку, сделав Валентина Фёдоровича поистине угрожающим. Один глаз красный, другой оранжевый. А потом наоборот. И так по кругу, словно перед тобой сломанная приборная панель космического корабля.

– Ну что, Машенька, пошалим? – с задором Карлсона спросил профессор.

– Эй, полегче, Шарль, – призвал его Камиль. – Не то Валика позову.

Почему-то угроза сработала, и глаза профессора опять стали нормальными.

– Ладно, – сдался темпераментный голем. – В другой раз.

– Я тебе дам в другой раз! – прикрикнул Камиль. – Ишь, разошёлся, новобранец.

Придя в себя после увиденного, Маша встала и вежливо попрощалась с профессором, как будто от этого что-то зависело. Ей хотелось найти ещё нескольких обидчиков, чтобы перевоспитать. Уж теперь-то они будут её слушать.

Может, родителей тоже удастся. Только Ритку не надо. Ритка хорошая.

На параллельном потоке учится бывший парень. Вот, о ком сразу вспомнила Маша. Валера Смышляев встречался одновременно с двумя дамами, о чём они догадались далеко не сразу. А когда этот печальный факт вскрылся, девушка решила не жестить и просто ушла. Хотя ещё долго злилась, обдумывая перед сном планы мести, самым мягким из которых было выбросить молодого Дон-Жуана из окна.

Сейчас Валера ещё был на занятии. Маша знала об этом, потому что всё равно следила за негодником и выучила расписание его группы наизусть.

– Ритка, – позвала она подругу, которая всё ещё ждала в коридоре. – Мне ещё по делам нужно заскочить в деканат, это надолго. Лучше езжай домой.

– Знаю я твой деканат, – хихикнула кучеряха, направившись в сторону выхода. – Славой зовут.

Наивная.

Но у Маши не было времени сообщить об этом подруге. Она уже мчалась к лестнице.

– Вот! – укоризненно произнёс Валик. – Бери пример. Маша расширяет нам контингент, даже уговаривать не пришлось. Уже второго адепта ищет. А ты всё мнёшься.

– Угу, – подумал я в ответ, сосредоточенно перебирая эскизы других художников, которые всё-таки подготовились к работе, а не решили импровизировать как некоторые.

– Что “угу”? – передразнил меня человечек. – Я сказал, ищи нового носителя.

– Я сначала со старым поговорю.

Так вышло, что из всех сотрудников нашего дизайнерского сообщества только я был волшебником. И то, выяснился этот факт уже после того, как меня наняли. Просто шеф не в восторге от любых проявлений магии, вот и набирает сотрудников без лишних талантов. Когда я открыл в себе способности, Гена принял удар стоически, но не уволил меня. Уж очень я старался.

Мне стало не по себе от возможной реакции начальника. Может, он рассердится и сразу меня выпрет. А может, сначала решит помучить.

Я уже вообразил, как мощный Гена тащит меня в подвал с орудиями пыток, начиная простыми щипцами, заканчивая высоковольтным электрошокером для особо стойких клиентов.

Конечно, никакого подвала нет, но это ещё не гарантия!

Среди эскизов мне попался один симпатичный, где мелкого человечка заковали в наручники, предупреждая тем самым: никаких фокусов, не то жди беды.

Как хочется и своего человечка заковать.

– Не могу выбрать. Все хороши, – с наигранной усталостью сказал я. – Дождёмся Гену и тогда решим.

Коллеги понимающе закивали.

– Можно взять кофе, пока он едет, – сжалился я. – Только быстро.

С озорством школьников после звонка все дизайнеры от мала до велика побежали к ближайшему кофейному аппарату. Рядом с ним ещё и открылась лавочка, где можно купить неплохие булочки с корицей, которые прекрасно сочетаются с фабричным ванилачино.

Я продолжил размышлять о своих злоключениях в тишине.

Если взглянуть со стороны, то мы с Машей поступили как самые настоящие предатели.

Маша, судя по всему, пошла ещё дальше и начала восторженно мстить. У неё на то, конечно, свои причины, но как они оправдывают грядущий геноцид?

Самое страшное, что мы уже запустили локомотив, и его не остановить.

– А где все? – поинтересовался только что вошедший Гена.

Его лоб покрылся испариной, а в глазах застыло всепоглощающее безумие.

– Отпустил на перекур, – ответил я, стараясь быть спокойным.

Хотя бы внешне.

– Ты мне что-то хотел рассказать, – обошёлся шеф без долгих прелюдий. – Ну вот, я приехал, рассказывай.

– Понимаешь, тут такое дело, – начал я, поднявшись с пуфика. – Сегодня утром ты не сошёл с ума.

– Я как-то, знаешь, догадался по пути, – справедливо заметил Гена. – Что ты уже наколдовал?

В тугодумии его всё-таки тяжело упрекнуть.

– У тебя в голове сидит голем, который проник туда с помощью сигареты, которую я дал тебе утром, – выпалил я на одном дыхании, на всякий случай прикрывшись руками.

– Что, правда? – неожиданно просиял Гена.

Ошарашенный такой реакцией, я опёрся на небольшой стол возле доски. Сесть обратно я не мог – разговор к этому не располагал. Но и стоять твёрдо уже не получалось.

– Правда, – сделав самое честное лицо, ответил я.

– А я уж думал, всё, кукуха поехала, – искренне обрадовался Гена. – Значит, это всего лишь твои фокусы. Смешной розыгрыш, хотя с первого апреля уже прошла пара месяцев. Теперь доставай его обратно.

Шеф опять посерьёзнел. Даже больше чем обычно.

– Не могу, – ответил я, вцепившись в стол изо всех сил.

– Что? – притворился Гена, что прочищает правое ухо.

К левому он всё ещё боялся притронуться.

– Они меня заставили, – вложив в интонацию как можно больше страсти, выдал я. – Мелкий голем, которого я вчера создал на занятии, сам влез ко не в голову и стал приказывать, угрожая меня убить.

– Ну не убить, а покалечить, – вставил ремарку Валик. – Про ствол мозга для красного словца ввернул.

– Говорил же, чтоб ты не шёл на эти чёртовы курсы! – стукнул кулаком по столу Гена.

Я отпрянул, с удовлетворением заметив, что в состоянии держать равновесие самостоятельно.

– Кто ж знал, – развёл я руками, словно сейчас меня погладят по головке и всё быстро простят.

– Я ж знал! – возопил шеф и накинулся на меня с кулаками.

В этот самый момент открылась дверь. За порогом стояли наши коллеги.

– Охренеть, – лаконично резюмировал Пельменыч.

– А ну хватит драться! – пискляво заверещал Валик, по-прежнему ощущая то же, что и я, а сейчас, поверьте, это было больно. – Сигал, ты чего расселся? Бери контроль над телом!

– Но я ещё не готов… – возразил было человечек.

– Живо! – гаркнул мой личный паразит.

Гену передёрнуло, словно от разряда током, и он отпустил меня. На лице шефа появилась идиотская ухмылка. Похлопав меня по плечу, он весело и бодро сказал подчинённым:

– Всё хорошо, просто творческие разногласия.

– Чего встал? За работу! – ещё громче завопил Валик у меня в голове.

И мы с шефом под управлением злобных человечков принялись впихивать их собратьев в уши коллег. С трудом осознавая происходящее, я наблюдал, как моё собственное тело чинит насилие над людьми, распространяя заразу по всем, до кого может дотянуться. Пельменыч истошно визжал, Митька пытался улизнуть, Ваня до последнего отбивался своими ручищами. Но Сигал в компании с Валиком задействовали все скрытые резервы наших с шефом организмов, так что никто не ушёл обиженным. Каждому досталось по мерзкому внутричерепному наезднику.

Бесчинство длилось недолго.

Всего через несколько минут передо мной стояла толпа заражённых людей, с которыми големам под силу сделать что угодно.

Глава 7. Пространственные карманники

Магистр Иромю, урождённый Павел Точкин, открыл глаза.

Утро понедельника встретило его привычным сигналом будильника, впившимся в спящие нейроны крепкой хваткой. Скоро пары, а значит, пора вставать.

Сунув ноги в пушистые тапочки с собачьими мордами, магистр поплёлся на кухню заваривать кофе.

Павел считает себя в самом расцвете сил, и не без причины. На вид ему нельзя дать больше сорока пяти. Самый возраст, чтобы книжки писать.

Точкин в меру подтянут, энергичен. Со своей жилплощадью, в конце концов, хоть и нередко ночует на работе. Но притом холостой. Вернее, уже пять лет в разводе.

Оставив жене и детям приличную квартиру неподалёку от Садового кольца, Иромю перебрался в Химки. Чем-то нравится ему этот район. В заводских трубах и улочках с частными домами – своё очарование. Опять же, не так шумят машины. В общем, есть, где развернуться одинокой душе.

Посмотрев на себя в зеркало, Павел не увидел ничего примечательного. Всё тот же осунувшийся вид и вымученная улыбка. Эти мелочи раздражают его, а вот к главному своему недостатку он уже привык.

Ну лысый, ну и что.

Волшебники до сих пор не изобрели способ, как бороться с наследственностью. Зато всегда можно надеть парик, придав себе внушающий вид. Взять тот же чопорный клок волос, который напяливают судьи. И ты уже не Павел Точкин, от которого ушла жена, а единственный в своём роде магистр третьей степени величия Иромю, гроза студентов и завсегдатай головного офиса ВОЧ Москвы.

Вспомнив о недавнем визите в Верховное Облако, магистр поморщился. Не самый приятный разговор. До сих пор на душе кошки скребут. Да и Начальник Полиции теперь вполне может разорвать все договорённости, чтобы самому не попасться, если заподозрят неладное.

Развод сильно подкосил Иромю в финансовом плане, поэтому машины у него нет. Метро магистр тоже не любит, предпочитая пользоваться наземным транспортом. Возможно, его пугает перспектива встретиться с кем-то из студентов. Тех, кто ещё учится или уже работает в бюджетном секторе, спокойно можно увидеть в любом из вагонов. Это обеспеченные волшебники предпочитают заниматься на платных курсах, не доверяя государственным. Может там методика получше, но коррупция ведь нивелирует все достоинства.

Вздыхая по поводу своей жизни, Иромю держался за поручень, пока автобус вёз его в сторону Гнесинки. Депрессии у магистра не было, но кризис среднего возраста уже догнал. Можно было достичь гораздо большего, чем учительского кресла. И зачем он только поторопился с предложением?

Иромю как-то прибегнул к помощи профессиональной гадалки, чтобы взглянуть на свою альтернативную судьбу. Даже не в будущее, а просто узнать, чем бы он обладал к этому моменту, не купи он тогда кольцо. Хрустальный шар, верный атрибут обряда, сначала демонстрировал картины великих свершений боевого мага, который именем ВОЧ защищал людей от сбрендивших чародеев. Его победы впечатляли настолько, что могли войти в новый эпос наравне с двенадцатью подвигами Геракла. Но финал у этого сюжета был печальный: Иромю просто свернул шею, поскользнувшись на льду. И никто не спас отважного рыцаря, который рисковал собственной жизнью, чтобы спасти других.

Так что, Павел даже обрадовался тому, как вышло. Прозябать в холостяцкой однушке гораздо лучше, чем лежать бездыханным в подворотне. Хотя, кто знает, какие козни уготовила магистру судьба. В будущее этой реальности он принципиально не заглядывал.

К слову, магия гадалок ни на что не влияет. Победить с её помощью в лотерее невозможно – слишком большие массивы данных нужно обработать. А любая картинка будущего даёт не более чем примерный прогноз, основанный на небольшом опроснике и незасекреченных кусках досье из архивов самого ВОЧ. Верховным Чародеям тоже надо на что-то жить, вот и сливают данные налево за умеренную плату.

Погружённый в свои мысли, Иромю не заметил, что памятники Рахманинову с Бахом на входе в центральный корпус ненароком поменялись местами. Справедливости ради, этого вообще никто не заметил. Люди всегда на своей волне, их внимание тяжело привлечь. И совсем не нужно усыплять магически: оно и так надёжно спит.

Зато магистр вспомнил, что вчера заработался и уснул прямо в подсобке. Интересно, как он оказался у себя дома, если не планировал туда ехать? Опять Гнесина со своими фокусами. Вечно поучает, что спать лучше дома. Но зачем, если там никого нет?

Скорое начало пары отвлекло Точкина от размышлений.

У студентов-переростков по плану наконец закончились упражнения с големами, что не могло не радовать Иромю.

Магистр вообще не любит наделять материю разумом. Это же неэтично – сначала создать искусственное сознание, наиграться с ним вдоволь, а потом стереть. Некоторые легенды утверждают, что субстанция помнит каждое своё воплощение и копит обиду на волшебников. Потому Верховные Чародеи так и возбудились, когда голем выбежал за Славой из лектория.

Но это скорее похоже на глупые сказки, которые мамы читают своим детям перед сном.

Хотя, всё равно – неэтично. Только профессиональный долг мешает магистру больше никого не учить этому разделу волшебства. И, конечно, учебная программа, одобренная специалистами Верховного Облака.

Иромю почувствовал себя ещё лучше, когда не обнаружил в лектории Славу. Этот прохиндей опять решил прогулять. Ну и ВОЧ с ним.

– Что ж, мои великолепные маги и магини, – торжественно провозгласил магистр, внутренне скривившись от омерзительного феминитива. – Сегодня мы начинаем новую тему. Пожалуй, мою любимую.

Интерес в глазах студентов отвлёк Иромю от мрачных мыслей. Всё-таки, работа его ещё иногда вдохновляет. Но только если видны её плоды.

– Мы будем создавать предметы, а потом играть с их характеристиками.

– Что, прям из воздуха? – спросил кто-то с задних рядов.

Вечно самые непоседливые ученики базируются там.

– Не совсем, – добродушно ответил магистр, чувствуя, что через пару таких выкриков с места потеряет терпение. – С этого я бы и хотел начать. Материю нельзя создать из ничего. Если где-то прибыло, значит, где-то убыло. Законы физики никто не отменял.

Выйдя из-за кафедры в центр лектории, Иромю разрезал пространство и влез куда-то рукой. Перед ним тут же возник обычный деревянный стол без излишеств. Магистр даже был уверен, что на обратной стороне корректором написан инвентарный номер, но не стал проверять. Лень наклоняться.

– Как я это сделал? – спросил Иромю студентов.

– Вы сделали, вы и расскажите, – ответил остряк с задних рядов.

– Кто там такой болтливый? – стараясь не волноваться, спросил магистр.

В ответ, разумеется, тишина.

Без долгих пауз господин Точкин продолжил:

– Материализация – сложный процесс, который предусматривает перенесение материи из любого места в указанное вами. Если раньше волшебникам приходилось самим искать ресурсы для предметов, то начиная с девяностых всеми любимые специалисты ВОЧ озаботились созданием универсального хранилища всевозможных субстанций и отдельных элементов. За исключением радиоактивных, конечно. Не хватало нам тут грязной бомбы, знаете ли. Хранилище это расположено в карманном подпространстве, которое не соприкасается с нашим миром. Программисты бы сказали, что его устроили на выделенном сервере с уникальным айпи-адресом. Его размеров достаточно, чтобы удовлетворять наши бытовые и материальные потребности. Планету создать не получится, но простые вещи вроде этого стола – пожалуйста. Главное не превышать суточную квоту и дезинтегрировать объект, когда он вам больше не нужен.

С этими словами Иромю накрыл стол руками, и тот исчез.

– Чтобы создать предмет, вам нужно две вещи: знать расположение карманного подпространства и, собственно, сам образ, с которого вы будете лепить копию. Можно, конечно, брать его из головы, но тогда не жалуйтесь на детализацию. Или можно прошить чертежи прямо в свою печать. Тогда у вас под рукой будут нужные заклинания, в которых вы не ошибётесь.

Почему создание предметов идёт сразу после наделения материи примитивным разумом, Иромю объяснить не мог. Чиновники в Министерстве Образования, похоже, решили доказать свою эффективность ежегодной сменой программы. В последнее время, чтобы не было повторов, им приходится изощряться похлеще лучших модельеров, которые шьют новую коллекцию из продуктовых сумок, или того хуже – авосек.

– Давайте немного попрактикуемся, – задорно объявил Иромю.

Началась его любимая часть занятия. Лишь бы только бездельники и непоседы всё не испортили.

– Василиса Эдуардовна, – вызвал магистр женщину с первого ряда. – Настало время исправиться после вчерашнего.

Есть такой тип девочек-отличниц, которые остаются отличницами на всю жизнь. Поначалу они стараются выделиться в глазах учителя, ходят на все олимпиады, получают грамоты. Затем они строят головокружительную карьеру, если повезёт, конечно, и там уже выслуживаются перед всё более и более высоким начальством. Обычно их выдаёт прямая осанка – не зря же мама била линейкой по спине. И ещё взгляд. Холодный, расчётливый, но в нужные моменты кроткий, словно у ягнёнка перед первой стрижкой.

Василисе немного за тридцать, и она уже работает замначальника Облсовета Москвы. Злые языки говорят о сумасшедших связях, может даже интимных, но на деле она всего добилась каторжным трудом, попутно заработав гастрит и патологическое одиночество. Иными словами, типичная карьеристка с психологическими трудностями.

А уж как такие воспринимают свои неудачи – отдельная история. Будто настал конец света, не иначе. Василиса вчера перестаралась и взорвала голема прямо в аудитории, а теперь сидела тише воды, ниже травы. Ещё и побелела, когда её вызвал магистр. Зачем он только вспомнил про её ошибку.

– Начнём с простого, – не стал тянуть время Иромю. – Создайте ложку.

– Простите, я немного не поняла… – замялась женщина, мечтая куда-нибудь деться.

– Это нормально, – улыбнулся магистр, аккуратно сканируя взглядом задние ряды в ожидании новых подколов. – Я научу.

Иромю закатал рукава мантии. Так было удобнее показывать, что он делает.

– Сейчас появится надрез в пространстве, – объявил он. – Засуньте туда руку, чтобы навсегда запомнить, откуда берутся материалы.

Воздух будто прошило мелкими ножницами. Раздался характерный для кройки треск, и в пространстве завис шрам, ведущий в потаённые дали. Василиса Эдуардовна посмотрела на него с опаской, но желание выделиться перед учителем и загладить свою ошибку взяло верх, так что она отважно залезла рукой внутрь, на всю жизнь прописав координаты места в печати.

Женщине показалось, что там гораздо холоднее. Кисть даже покраснела от мороза.

– Д-д-д, – инстинктивно задрожала Василиса.

– Да, там действительно не жарко, – прокомментировал это Иромю. – Для лучшей сохранности материалов. Ну что же вы, доставайте руку скорее.

Женщина замерла от неожиданности, продолжая отмораживать конечность ещё сильнее. Магистр был готов к такому повороту. Использовав чары тёплого бриза, он осторожно извлёк руку ученицы из карманного подпространства и зашил надрез. Василиса пришла в себя и спросила, как ни в чём не бывало:

– А как создать ложку без чертежа, о котором вы только что говорили?

Ох уж это неукротимое желание всеми силами подчеркнуть, насколько внимательно слушаешь преподавателя.

– В том-то и фокус, – объяснил магистр. – Создайте её по памяти, и я смогу продемонстрировать разницу наглядно.

– Я не хочу делать как попало, – упёрлась внутренняя отличница Василисы.

– Это не будет ошибкой, – постарался смягчить ситуацию Иромю. – Такая ложка тоже имеет право на существование, только выйдет немного карикатурной.

– Научите как положено, – стала давить женщина. – Поделитесь своим чертежом.

“Что ж она такая упрямая”, – подумал учитель, а сам в это время пригласил другого студента, чтобы хоть кто-то облажался на публику.

Другим студентом оказался Максим, долговязый парень с хорошей фантазией. Он единственный из всей группы делал големов не человекообразными, а похожими на животных, будто сошедших со страниц книги. Чего стоил хотя бы внушительный медведь, который по указке создателя улёгся на пол, чтобы гениально сыграть ковёр.

Магистр пожалел, что сразу не вызвал этого парня. Так бы не случилось дурацкого конфликта перед всей группой.

– Давай тоже быстро тебя привяжем к местности, – сказал Иромю и без лишней подготовки сам засунул руку Максима в прорезь. Тот даже не ойкнул. Разве что усмехнулся от непривычного ощущения, не более.

– Это, выходит, всем надо пройти через такое? – раздался знакомый голос с задних рядов. – А если я не хочу?

– А вас никто не спрашивает! – психанул Иромю, но быстро взял себя в руки и добавил: – Все обязаны пройти через стандартную процедуру нанесения геометки.

Магистр решил, что его повышенный тон станет последним предупреждением для ретивого студента, который никак не хотел обнаружиться естественным путём. А тратить волшебные силы на этого сопляка первого разряда совсем не хотелось.

– Вспомни свою самую любимую ложку, – вновь обратился к Максиму магистр. – У тебя же есть любимая ложка?

– Мне больше вилка по нраву, – отметил парень.

– Пусть будет вилка, – всё ещё на грани кипения сказал Иромю. – А теперь представь, что ты лезешь в ту же самую прорезь и достаёшь оттуда искомый предмет. После щёлкни пальцами, и дело в шляпе.

Судя по выражения лица, Максим задумал пошутить. В принципе, магистра это устраивало, поэтому он решил не вмешиваться. Как раз и выйдет сгладить впечатление от Василисы.

Когда парень сделал как велено, перед ним появилась шахматная доска, на которой конь одновременно нападал на короля и ладью.

– Это что это? – недоуменно спросил Иромю, решив подыграть жизнерадостному студенту.

– Это, – Максим торжественно провёл рукой над полем, – вилка.

В лектории раздался добродушный смешок. Василиса совсем поникла. Конечно, упустила такой шанс показать себя.

– Но фигурки же поролоновые, – не без ехидства заметил учитель и сорвал с доски ладью, сдавив её, словно губку для посуды.

– Я их сразу такими представил, – выкрутился Максим. – Может, партейку?

– А давай, – махнул рукой Иромю, глазами указав женщине садиться на место.

Василиса вздохнула и вернулась за скамью. В Гнесинке она чувствовала себя слабой. Не то что на работе. Болезненное уважение к авторитетам давало о себе знать.

– Только эту доску никто не увидит, – картинно возмутился магистр. – Что же делать?

– А может, увеличим её? – продолжил наращивать обороты студент.

Иромю вытаращил глаза и сделал движение, которым обычно масштабируют изображение на телефоне. Тут же шахматное поле разрослось почти до первого ряда скамей.

– О боже, как вы это сделали? – схватился за лицо Максим, подражая картине Мунка “Крик”.

В разгар всеобщего веселья в лекторий без стука вошла встревоженная Прасковья Николавна и что-то шепнула магистру на ухо. Иромю позеленел, но чудом сохранил улыбку. Show must go on, как говорится.

– Где они? – тихонько спросил учитель.

– Поднимаются, – ответила завхоз и выскочила за дверь.

– Видите ли, – дрожащим голоском заговорил Иромю, предварительно дезинтегрировав доску. – У друга соседка рожает. Надо идти.

С этими идиотскими словами магистр хотел было удалиться в окно, как на плечо ему легла твёрдая рука.

Всего через секунду лектория осталась без преподавателя. Там, где он только что стоял, на пол медленно опал судейский парик, повергнув студентов в полное недоумение.

– А я говорил, он пару не вытянет, – хохотнул голос на заднем ряду.

Павел Точкин сломя голову бежал за странной бронзовой статуей, которая вцепилась в его руку мёртвой хваткой. Двигалась она грациозно, только от этого не становилось менее больно.

В сущности, магистр мог спокойно дождаться полиции Верховного Облака и добровольно передать себя в руки закона. Только он понимал, что дело дрянь, раз за ним пришли прямо на работу. Скорее всего, случилось то, о чём его предупредили буквально на днях. И чем бы это закончилось, если бы не медная незнакомка – ВОЧ его знает.

– Вы кто? – спросил Иромю сквозь одышку.

– Не признал, старый мошенник? – пропел женский голос.

Конечно, памятнику нипочём вся эта беготня. Лёгких-то нет.

– Опять ты меня украла? – высунув язык, возмутился магистр.

В его лысине отражалось белое свечение, которое шло буквально отовсюду.

– Вообще-то, я тебя спасаю, – строго ответила статуя. – Ну и в корыстных целях, разумеется.

– Что за новости? – поинтересовался уже в конец замотанный учитель. – Остановись уже!

– И действительно, чего это я, – с характерным звуком стукнула себя Гнесина по лбу. – Мы же тут в безопасности.

Сумасшедший спринт кончился. Вроде совсем небольшую дистанцию преодолели, но магистр от резкой остановки уже вспотел.

– Так на кой я тебе сдался? – дерзко произнёс Иромю, немного восстановив силы. – И что это за место?

– У тебя украли валун, – с назиданием ответила Гнесина. – Прямо из лектория.

– Ох! – воскликнул магистр. – Я боялся, что именно это и произошло. Они сказали, что будут следить.

– Вот и доследились, – с пониманием, будто успокаивая, сказала медная статуя. – Я, вообще-то, спасла тебя от ареста.

– Спасибо, – проникновенно ответил Иромю. – Выходит, я твой должник?

– Ты весьма проницателен, – заметила Гнесина. – Не каждый день тебя перед носом у милиции прячут в частном подпространстве.

– Где? – удивился магистр.

Елена Фабиановна тяжело вздохнула.

– Ну ты же сам только что рассказывал об этом на лекции. Помнишь?

– Ах, карманное подпространство, – протянул Иромю. – Выделенный сервер. Умно. А теперь выкладывай, что тебе нужно. Ты же просто так не сошла бы с места посреди бела дня.

– Пусть лучше на твой вопрос ответит Слава, – молвила Гнесина с иронией.

– Этот прохиндей? – ужаснулся учитель. – Я к нему не пойду!

– Выбирай, – мягко произнесла статуя. – Или ты говоришь с любимым студентом, или я возвращаю тебя обратно в руки к правоохранителям, и тогда твоей не самой лучшей карьере придёт конец.

– Дайте подумать, – осёкся Иромю. – Всё, подумал. Я соскучился по Вячеславу.

– Какой хороший мальчик, – загадочно улыбнулась Гнесина.

У магистра и правда не было выхода. Войдя в подпространство не по своей воле, он оказался во власти у сомнительной скульптуры, которая раньше стояла во дворе музыкалки. Иромю никогда не понимал идею композиции: молодая барышня играет на куске пианино с крыльями, и всё это на круглой платформе, которую поддерживает основание колонны. То ли здесь заложен глубокий подтекст о мастерице на все руки – наподобие циркачей, которые жонглируют, балансируя на одноколёсном велосипеде. То ли автор совсем не выспался перед тем, как создавать эскиз.

В любом случае, шмат рояля (или всё-таки пианино?) теперь зяб в гордом одиночестве, а вот изваяние женщины чувствовало себя вполне комфортно.

– Я тебя подведу к ребятам, познакомлю, – обнадёжила магистра Елена Фабиановна. – Берись за руку.

Уйдя с выделенного сервака Гнесиной, Иромю оказался напротив большого гаража среди других чуть помельче. Вокруг не было ни души. Только по тихому шороху казалось, будто бомж неподалёку справляет нужду.

– Миленько, – заключил магистр, осматриваясь.

– Сова, открывай, медведь пришёл, – процитировала статуя мультик и постучалась в железные створки.

Одна из них отползла со скрипом, обнажая странное помещение с кучей матрасов, на которых не без удобства расположилось человек двадцать.

В центре композиции стоял Вячеслав. По его взгляду было понятно, как он рад встрече.

Только для Славы она не стала сюрпризом.

Глава 8. Как правильно делать откат

Говорят, плох тот ученик, который не превзошёл своего учителя. Мне до магистра как до Хабаровска вброд с Иваном Сусаниным вместо ГЛОНАССа. Но сейчас Иромю стоял передо мной в растерянности, и я чувствовал неслыханное превосходство над тем, кто ещё четыре дня назад выставил меня за дверь.

С лёгкой руки Гнесиной я превратился в хозяина положения. Но совсем забыл, что не мешало бы хорошенько подумать, прежде чем что-либо говорить. И тем более, делать. Но сиюминутное окно возможностей ослепило меня подобно солнечной вспышке, проникающей даже через захлопнутые жалюзи.

– Что здесь происходит? – сдавленно спросил магистр, не решаясь войти в гараж, любезно предоставленный Пельменычем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.