Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи
Владимир Баранчиков

© Владимир Баранчиков, 2024

ISBN 978-5-0064-1094-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОВЕСТИ

Жесткий бизнес

Я отбрасываю свои эмоции и описываю события с непредвзятой точки зрения.

Автор

Предисловие

В одно непрекрасное темное утро четырнадцатого декабря 1995 года в наш офис подъехали милиционеры из ОБЭПа и еще, для солидности, автобус с ОМОНом. Параллелепипеды в форме и с автоматами перекрыли все здание и проникли на наш этаж, поставили караулы на входе и выходе, присутствующих подавили взглядами и блеском стволов, приказали: не ходить, не звонить, компьютеры не включать, на звонки не отвечать. Ать-два! Но, разумеется, тридцать кабинетов одновременно арестовать сложно, и в этой ситуации предупредительный сигнал ушел к нашим руководителям – в отличие от «периода матрасов» они в таких ситуациях в офисе не появлялись, и вооруженный отряд встречали не «злые чечены», а мирные граждане славянской и не совсем национальности с отсутствием намека на агрессивность на честных лицах. Вскрывались сейфы, изымалась документация, компьютерные данные, задавались нелепые вопросы:

– А почему храните водительское удостоверение в сейфе?

Но кое-что все же удавалось укрыть от бдительного ока органов. Совсем недавно пришла к нам работать секретарем молодая и хорошо воспитанная девушка по имени Даша, ее оригинальная внешность и взгляд ребенка всегда вызывал симпатию и невольную улыбку. Так эта воплощенная невинность успела спрятать две самых важных папки у себя на кресле, сев своим самым красивым местом на эти бумаги и просидев на них сколько было нужно в классической позе слушательницы Смольного института благородных девиц. Тем не менее, несмотря на неустрашимость и твердость персонала, работа нескольких компаний была фактически парализована, а следственные действия еще продолжались две недели – изучение бухгалтерских и коммерческих документов, дознание причастных к бизнесу лиц и так далее. Почему вдруг к нам, а не к соседям? Вот об этом я и повествую в этой книге.

Имею ли я право именно так излагать свою историю, правдиво ли отражает она то непростое время, действительно ли это происходило со мной, представлены ли другие действующие лица по возможности беспристрастно? Думаю, что нет, это – взгляд одного человека, субъективная картина небольшого отрезка времени, двадцати лет, с конца прошлого и начала нынешнего века, однако описанные события действительно имели место, а персонажи реальны, но в силу известных обстоятельств их имена и фамилии изменены. Если персоны, упомянутые здесь, имеют иную точку зрения или трактовку произошедшего, автор с благодарностью воспримет их мнение, впрочем, как и мнение читателей.

Глава первая. Начало

Санкт-Петербург, декабрь 1992 года. Три мужчины среднего возраста курят на лестнице желтого офисного здания на Суворовском проспекте. Обычный разговор во время короткого отдыха, неторопливый и полный свободных тем.

Один из собеседников поделился новостью:

– Знакомый устроился на работу к каким-то серьезным людям.

– А вот он ищет работу, – среагировал быстро и очень правильно мой друг и коллега Володя, показав на меня.

– Телефон друга можете дать? – решил я сразу взять быка за рога.

– Запишите.

Моя карьера в компании «Пеленг» подходила к концу. Два с половиной года интересного и напряженного труда, поиски новых путей – реклама, выставки, биржа «Санкт-Петербург», директор брокерской конторы, первые контакты с иностранными бизнесменами – все это было свежо, интересно, необычно. Молодежный коллектив, целеустремленные люди со здоровыми амбициями, веселые праздники… Я был благодарен этим ребятам, но наши пути разошлись – мне хотелось чего-то большего, масштабного. Все это время пришлось самостоятельно совершенствовать деловой английский язык – письма, контракты, методики общения по телефону. И Володю сюда переманил с должности начальника планово-экономического отдела НПО «Краснознаменец», где вместе ранее работали. Вечером звоню по домашнему телефону «знакомого» и слышу:

– Мы занимаемся продвижением бизнеса, зеленая линия конвертации…

Я сразу понял – конкретики нет, и направил разговор в нужное русло:

– Всеволод Валентинович, мне ближе торговые операции, иностранные партнеры. – Пауза.

– Ну, тогда вам надо к Феликсу Андреевичу, он этим занимается.

– Вы можете дать номер телефона?

Вот так, осторожно потянув за ниточку, чтобы не оборвалась, я нашел специалиста, который занимался интересным для меня делом.

– Приезжайте! – Феликс Андреевич в разговоре с незнакомым человеком был внимателен, вежлив и конкретен. Пока все складывалось на удивление легко.

Место для встречи мне знакомо – Центральный научно-исследовательский институт «Румб», отраслевой центр информации судостроительной промышленности страны. Я был здесь, на улице Зайцева, лет пять назад, во времена Советского Союза – секретная организация, допуски-пропуски. А сегодня уже без этих сложностей. Солидное здание сталинской постройки с белыми полуколоннами, широкие лестницы, большие окна, высокие потолки – место, где престижно работать. Или, по-современному, «прикольно»…

Кабинет Феликса Андреевича просторен, как и положено начальнику внешнеэкономического отдела солидной организации. Сам хозяин расположился за большим столом справа от двери, на столе деловые бумаги, пара телефонных аппаратов и маузер (шучу). Удивительное дело – я сразу проникся симпатией к этому незаурядному человеку. Плотный брюнет лет шестидесяти с уверенными манерами, красивое убеленное сединами и жизненным опытом мужественное лицо с располагающей улыбкой. Изложение своей истории и желание гореть на работе было воспринято благосклонно. В течение беседы он меня просвечивал, как рентгеном, внимательным взглядом своих серых глаз и читал эмоции как опытный психолог. Но ощущения дискомфорта или напряжения отсутствовало, несмотря на важность этого диалога. Мне дали понять – доложим руководству и решение сообщим. Я был счастлив, я хотел работать именно здесь и заниматься именно этим, и именно с Вами, Феликс Андреевич – так сошлись звезды…

Через две недели получил повторное приглашение. Феликс Андреевич в том же кабинете дал короткий инструктаж – направляетесь к моему начальнику, вице-президенту по внешнеэкономической деятельности на собеседование. Как у вас с английским: если будете запинаться – вам спасительная фраза… Путь к победе – проследовать фешенебельную приемную с двумя секретарями-референтами и войти в заветную двойную дверь.

За столом – молодой, не старше двадцати пяти лет, высокий и красивый, модно одетый мужчина. На столе – включенный лэптоп, в комнате дорогая офисная мебель и оргтехника, хозяин ей умело владеет для блага организации и, вне всяких сомнений, требует того же от подчиненных. Смелый, решительный, из другого, богатого и успешного мира: это чувствовалось сразу. Олег Борисович. Знакомство состоялась, я предъявил ряд документов по переписке с американцами, а вот рассказ на английском языке смазал – волновался сильно. После беседы Феликс Андреевич сходил к шефу и вернулся с ответом – решение не принято.

– Звоните через неделю, – подбодрил он меня. Другого было ожидать трудно.

Третья попытка состоялась дней через десять снова в кабинете Олега Борисовича. Но было одно существенное изменение – присутствовал еще один молодой мужчина, светлоглазый блондин с волевым лицом, в белой рубашке, причем он сидел сбоку от хозяина кабинета, ближе ко мне, но чувствовалось, что именно этот человек сейчас и решит мою судьбу, и все это время ждали именно его решения. На удивление, собеседование носило доброжелательный характер в отличие от предыдущего «экзамена», мои визави даже заулыбались после моего рассказа о том, как я заработал на одной сделке миллион рублей – чувствовалось, что у них масштабы порядка на два выше. Возможно, им понравилась моя откровенность, явное желание рваться в бой. Мое недостаточное знание английского для главного лица не явилось в тот момент решающим – нужны рабочие лошадки, а там посмотрим… Позже Феликс Андреевич сообщил мне радостную весть – я принят! Само собой, с испытательным сроком.

Шестнадцатое февраля 1993 года – мой первый рабочий день в АО «Финансовое объединение «Холдинг».

– Пока здесь посидите, – Феликс Андреевич выделяет мне стол в своих апартаментах, а моего коллегу Сергея Николаевича отправляет за стенку, в отдельный кабинет. Кстати, именно сегодня у него день рождения, но я об этом узнаю позже. Сергей Николаевич Музыченко работает уже две недели, имеет за плечами гуманитарный вуз с филологией, бывший преподаватель английского языка, в иностранном на голову выше меня, технаря-ракетчика, и у нас устанавливается вежливое взаимопонимание с элементами соперничества в одной лодке.

А вот и первое задание. Интеллигентный Феликс Андреевич проинформировал, что у руководства компании возникла идея – организация сборочного производства видеомагнитофонов из импортных комплектующих в нашем здании (!), и мне поручается эту идею оперативно проработать и доложить результаты. Поручив это, он дал мне понять, что здесь денег зря не платят, и отвел от себя любимого дамоклов меч неминуемой расплаты и возможные последствия. Своего отношения к идее сознательно не обозначил, предоставив мне думать самостоятельно. Интуиция мне подсказала, что второй день может быть и последним, если мои выводы кого-то не удовлетворят. Я затосковал, однако скоро понял, что есть шанс представить это на языке, понятном заказчику. Пятнадцатилетний опыт работы в научной и производственной сфере – не шутка, я инженер и патентовед, бывал в цехах и собственными руками отрабатывал технологии от заготовок до конечного изделия, испытывал средства взрывания (проще говоря, поджигал огнепроводный шнур с детонатором). Иначе говоря, пороху понюхал в прямом смысле этого слова. Поэтому в этой ситуации было необходимо, не влезая в технические и организационные дебри, тактично сказать «нет» на языке, понятном руководству. Феликс кому-то позвонил, и мне предложили осмотреть «будущие производственные площади» – располагаясь на территории «Румба», «Холдинг» использовал интересующие нас службы (например, типографию), тесня родной институт и постепенно захватывая коридор за коридором, этаж за этажом, мирно сосуществуя.

Итак, на втором этаже меня сопровождает незнакомец из института и проводит в местный апокалипсис – огромное помещение, захламленное различного вида металлическим креплениями, остатками вентиляции, свисающими проводами и строительным мусором. Встречавший нас сотрудник с большим интересом смотрел на меня – как на жителя с другой планеты. Я не оправдал его ожиданий, задав простой вопрос:

– Здесь была ЕС-1020?

– Да, – с удивлением ответил он. Секрет прост – я видел эту вычислительную громадину в своем НИИ ранее, поэтому догадаться по стандартным железякам было не трудно. Сохраняя торжественно-серьезное выражение лица, я осмотрел все углы, пол и потолок, мысленно просчитал габариты. Мероприятие проведено.

Следующий шаг. Не ставя под сомнение возможность организации производства, набора персонала, его обучения, получения разрешения на запуск от всяческих комиссий и технадзоров («мы все можем») изучаем процесс закупок комплектующих. Ага, а на комплектующие есть таможенные пошлины согласно кодам товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности. Это наш хлеб – ТН ВЭД! Чтоб от зуб отскакивало! И теперь разочаровывающий для анонимного инициатора вывод – уплата пошлин за комплектующие сборочные единицы видеомагнитофонов удорожает производство и проект может оказаться нерентабельным! Что и изложено письменно с приложением копий листочков из таможенного букваря, а для наглядности восприятия – таблица с расчетами. Что и передано в руки начальства. Феликс Андреевич изучил материал, немного засветился (оценил, видимо). Через пару дней пришел ответ, что руководство приняло заключение к сведению, и больше этот вопрос не поднимался. Первый шлагбаум преодолен!

Глава вторая. В кабинете

Прошла неделя, период адаптации закончился, переезжаю к Сергею Николаевичу. Расположились друг напротив друга, но кабинет просторный, жизненное пространство есть у каждого. Распаковали и собрали мой стол, затребовали новые импортные телефонные аппараты с памятью, по два на каждого. И понеслось – звонки, факсы, факсы и звонки. На визитке гордо красуется – деловой представитель внешнеэкономического отдела, есть вариант для иностранцев: Business Representative Department Foreign Trade. Положение обязывает – внешне пытаемся соответствовать: строгие костюмы, галстуки, впитываем корпоративную культуру. Пытаемся отстоять свою независимость от давления тех подразделений холдинга, которые функционируют уже полгода – финансовая служба, отдел снабжения и инвестиционный отдел. Последний приноровился подкидывать нам англоязычные тексты для технического перевода, это якобы им было надо позарез, но мы это расценивали как потерю суверенитета – такие переводы (кроме если начальству – наша прямая обязанность) расценивалась как отвлечение от нашей главной функции – проводить внешнеторговые сделки да деньги зарабатывать. Инвестиционный отдел представляли два солидных человека, и оба в очках, кандидат и доктор наук, вели какие-то разработки по проектированию линии для изготовления чего-то. Я их работой не интересовался, но на совместных совещаниях нашей организации эти ребята солидно отчитывались об очередном этапе их высокоинтеллектуального труда, находя понимание в лице руководства, которое ставила в пример эту службу нам, раздолбаям из ВЭД, от которых толку, что от козла – молока. Равняйтесь на передовиков!

Контакты, контакты: вот что нам надо позарез. Мы предлагаем металлы и другую продукцию зарубежным фирмам и организациям, торговым палатам разных стран. Неизбежно растут счета за телефонные переговоры, главный бухгалтер – властная дама – пугает нас расходами (на мой взгляд, главный бухгалтер – не должность, а диагноз). Но наш президент (хвала ему!) отрезал раз и навсегда:

– Звонят – значит, работают.

И это доверие мы пытались оправдать изо всех сил. Мы носим пачки коммерческих предложений в отдел информации для рассылки – там две девушки отправляют их по факсу с утра до вечера. Но пока результатов нет.

Между тем возникает проект – импорт одежды из Англии. Феликс Андреевич заключает контракт с каким-то лондонцем, плохо говорящнм по-английски. К нам плывет контейнер с костюмами и обувью из Лондона, а мне поручается растаможить ценный груз в порту и доставить его на автомобиле в наш магазин.

– Владимир Иванович, Вы знаете, что такое инвойс? – интересуется у меня Феликс Андреевич.

– Во весь голос! – озвучиваю я свой вариант викторины «Что? Где? Когда?» Улыбка шефа еще раз доказала его выдержку и умение работать с бравым солдатом Швейком…

Назавтра обозреваю утренний ландшафт Петербургского терминала. Мой контейнер уже на складе, вон тот желтенький, я его нашел в ровных рядах среди его близнецов, но сначала этот ящик в сорок футов длиной нужно поставить на специальную площадку для таможенного досмотра. Я, как ненормальный, бегал часа полтора, жестикулируя машинисту портального крана – этот возьми, пожалуйста! Наконец, зацепил! Бегу в таможенный офис, а там – время обеда, святое дело! Рассматриваю разные объявления и читаю:

«Грузы компании „МСТ“ обслуживаются вне очереди!»

Кто же такой счастливый? Возможно, это Сергей Тимофеевич, однофамилец всем известной Валентины Ивановны? (слово «коррупция» мы тогда не употребляли). Из заветных дверей выплыл таможенный специалист женского рода, попросил открыть контейнер, а там – большие картонные коробки. Все семнадцать, как и указано в инвойсе (счете-фактуре). Для порядка вскрыли одну коробку: и правда одежда, но мужская. Эх, если бы парфюмерия, то можно было бы сделать презент прекрасной даме, а тут – мужские штаны. Ставим печать таможни на контейнер. Торжественной походкой идем обратно и оформляем документы, штемпель «Разрешено». Время неумолимо тикает – аренда автомобиля оплачена до шести вечера. А теперь надо поставить на документы печать грузовой конторы для пропуска на проходной порта, а на контейнер – оттиск печати огромным штемпелем длиной полметра и весом килограммов семь. Конторские служащие себя не утруждали и спускаться со второго этажа во двор не захотели, дали компостер мне. Вернул им железяку, и в путь! Разгрузились на Васильевском часов в пять, затем вчетвером считали костюмы, брюки, пиджаки. Сошлось со второго раза, а галстуки не сдавались раз пять: то сто, то сто один…

Назавтра, когда я подходил к офису, «шестерка» затормозила у моих ног, из нее вышел Феликс Андреевич и пожал мне руку.

Следующий контейнер с одеждой нам привезли к нашему зданию – мы оплатили услуги по растаможке. Сложилось так, что Сергей Николаевич, или уже просто Сергей, и я подошли практически одновременно к этой фуре. Предвиделось наше дружеское рукопожатие, но, к удивлению, он меня в упор не видел, начав общаться с водителем. Выяснив интересующее, Сергей уже снизошел и поздоровался со мной за руку. Контраст с Феликсом был разительным. У меня пронеслась мысль:

– Володя, делай выводы.

Габаритные коробки с одеждой таскали на четвертый этаж вдвоем с Сергеем в нашем парадном виде и сложили в пустом кабинете по соседству, коробки вскрыли. Наши трофеи – модные костюмы, пиджаки, брюки, мужская обувь и, конечно, галстуки, все made in England. Разумеется, все рассортировали, сосчитали и сверили с накладными. Я не фанат тряпок, но некоторые экземпляры были очень даже. И тут к нам зачастили гости – сотрудники дружественных фирм (недаром же мы «Холдинг») – кто не хочет быть чуточку денди, некоторые подбирали себе неплохие варианты и забирали с собой. Мы с Сергеем помогали процессу и вели учет. Вдруг открылась дверь и в комнату стремительно вошел наш президент. Бегло осмотрев выставку-продажу, он отобрал две коробки с обувью и сказал, обращаясь ко мне:

– Занесите вечером в мой кабинет.

Пришла главный бухгалтер со своими строгими указаниями. Я их выслушал с подобающим вниманием и добавил, глядя ей в глаза:

– Кроме этих двух коробок – Хазир Даудович просил их оставить для него. Упоминание главы холдинга резко изменило тон разговора.

Глава третья. Холдинг

Финансовое объединение «Холдинг» – мощная бизнес-структура по питерским масштабам. В 1993 году в его состав входили несколько внешнеторговых фирм, торговых компаний с магазинами, а также традиционные службы, о которых я упомянул ранее, юридический отдел, была своя туристическая и страховая компании. Инвестициями занимался «Холдинг-Инвест», немалые средства были вложены в бизнес-центр в отеле «Невский Палас» совместно с американскими бизнесменами Полом Мейтумом и его партнером Ричардом Тонро. С мистером Монро имел счастье общаться лично, ехали как-то по делам в его автомобиле, и он похвалил мое английское произношение (видимо, устал слушать самоучек). Типичный джентльмен и классический разведчик – солидный привлекательный образ, мягкие манеры, спокойный голос, внимательный взгляд. Кто никогда не слышал о Поле Мейтуме, кратко скажу – один из первых американских бизнесменов в России, крупные интересы в Москве в гостинице «Славянская», связи в мэрии, совместный бизнес с известным чеченским бизнесменом Умаром. По данным авторитетных источников, в 1991 году в критический момент противостояния обеспечил телефонную связь Бориса Ельцина с воинскими частями генерала Грачева и Лебедя, чем в немалой степени способствовал его победе над ГКЧП. Убит в центре Москвы в пешеходном переходе очередью из автомата в 1996 году. Государственный департамент США направил ноту российскому правительству и потребовал найти и наказать виновных. Не нашли.

Вторым интересным проектом было совместное предприятие «АмРус Комьюникейшнс». Директором компании был Олег Борисович, он же вице-президент «Холдинга». Предприятие заимствовало и внедряло в России передовую американскую разработку – оборудование для уплотнения сигнала телефонных линий и каналов связи, а также бытовые антенны для приема телевизионных каналов. Мне довелось принять участие в этом направлении со специалистами Института связи им. Бонч-Бруевича. Профессор из «Бонча» задал мне вопрос:

– Почему я с Вами нахожу общий язык, а с Вашим руководителем – нет? Неозвученный ответ заключался в том, что у меня хоть и три высших образования, одно из которых я получил в соседнем к Вам здании на набережной Мойки, напротив Строгановского дворца, но в новых условиях все решают деньги. И Вы, товарищ профессор, будете делать то, что от Вас потребуют, и если захотят, то купят недорого Ваши знания. Как и мои, как, в сущности, и меня.

Представлю руководителей объединения: Халид воглавлял «Холдинг-Инвест», Олег – внешнюю торговлю и любимый «АмРус», Амир – вице – президент по торговым операциям. Во главе холдинга – Хазир Даудович, президент. В середине 1993 года уставной капитал ФО «Холдинг» составлял один миллиард рублей. У большинства подразделений были свои автомобили «Жигули» с водителями, а вице- и сам президент ездили на новых автомобилях «Форд-Торус», купленных в США в количестве аж семнадцать штук. Три машины оставили в Питере, остальные отправили своим ходом на Кавказ. Рассказывали, что на последнем КПП перед Чеченской республикой эту кавалькаду остановил милицейский полковник ГАИ. Но тут к нему вышел наш Феликс Андреевич, капитан первого ранга в отставке, контрразведчик, и решил вопрос – караван двинулся дальше. О взаимоотношениях с ЦНИИ «Румб» я уже писал – в конце концов, мы сами там сидели на четвертом этаже. Таковы были наши возможности, но этим они не исчерпывались.

Финансовому объединению была нужна финансовая свобода, и она реализовалась в учреждении банка «Таврический» совместно с господином Захаржевским. Хазир Даудович занял пост вице-президента банка «Таврический». Помню, в мае 93-го года мы осматривали ремонтируемое здание будущего банка на улице Радищева вместе с красавицей скандинавского типа Мариной Лавринец, которую я пригласил из «Пеленга» прямо в заботливые руки Всеволода Валентиновича. Он испытывал дефицит кадров, а я был ему обязан… Марина производила завораживающее действие на мужчин от пятнадцати до семидесяти лет включительно, натуральная блондинка с огромными серыми глазами и ослепительной улыбкой. Кроме того, она была тем человеком, кому можно было доверять – друзей в «Холдинге» у меня не было. Ничего удивительного, что назавтра после собеседования она уже работала на нашем этаже и потом частенько забегала к нам с Сергеем, привнося в наши будни немного шарма и магии естественной женской красоты.

Глава четвертая. Милитари

Фантазия руководства бьет ключом, а мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Вызов к Олегу Борисовичу – постановка моей новой задачи: военная форма. Необходимо закупить образцы военной формы российской армии. Дальнейшая судьба закупок не обсуждается, скорее всего это отработка канала поставки для таинственного заказчика – возможно, для американских или чеченских друзей (ну, не в офисе же на Зайцева в форме ходить!). Я следовал установленному себе самому правилу: не более двух вопросов! Первый – образцы различных родов войск? Да, кроме военно-морской (значит, морской десант исключается). Второй – количество? По два-четыре экземпляра разных размеров. Срок не уточняем, и так понятно: ASAP (as soon as possible) – международная аббревиатура «как можно скорее».

Дело в том, что в те годы и до российской армии добрался рынок, «который все решит». В Минобороны создано управление по реализации военного имущества – шаг, в общем, здравый, много всего скопилось на складах. Можно купить списанную или ненужную автотехнику, а вот автомат АК-74 или танк – нельзя. Сергей после моих звонков военным улыбается – у него своя версия закупок, но это тайна. Отрабатываю перечень из восьми десятков позиций по номенклатуре, утверждаю по деньгам, подписываем договор по факсу, оформляю доверенность на себя для подписания договора в Москве, оплачиваем счет. Назавтра я уже в столице, завершаем формальности, получаю заказ-наряд на вывоз товара со склада. Можно возвращаться домой. В подземном переходе метро на площади Ногина увидел стол с книгами, по привычке посмотрел, нет ли чего полезного? Заинтересовал справочник «Перечень иностранных фирм и совместных предприятий Москвы» с адресами и телефонами. Купил, конечно. Впоследствии эта книга сыграла решающую роль в моей карьере.

Назавтра в офисе согласно указанию свыше передал перечень товаров в отдел снабжения для доставки и получил ответ от начальника ОС:

– Сами поезжайте.

В офисе был Хазир Даудович – пришлось стучаться к нему. В первый раз услышал, как он умеет жестко разговаривать с подчиненными – его собеседнику не позавидуешь… Через три дня заказанная военная форма оказалась в комнате по соседству. Я принес в в эту комнату сорок стульев, на каждый стул аккуратно вывесил и положил офицерские кители, брюки с красными, голубыми, зелеными кантами, фуражки, фляжки, ремни. Получилось неплохо. В качестве военного консультанта выставку посетил Феликс Андреевич и изрек:

– Владимир Иванович, далеко пойдете!

Оценили экспозицию вице-президент и президент. В кабинете Хазира Даудовича великолепная атмосфера и новое поручение:

– Сделайте несколько фото в форме.

– Кого фотографировать?

– Любого, кого выберете в офисе.

Очень хотелось пошутить и предложить присутствующих, но хватило ума сдержаться.

– Разрешите действовать по формуле «Именем президента»?

– Разрешаю, – улыбается Хазир Даудович.

Назавтра с фотоаппаратом захожу в кабинет водителей, а их там было человек десять, выбираю молодого симпатичного парня и строго говорю:

– Пойдемте со мной.

Народ обалдел, меня еще многие не знали, а тут распоряжается… Фото получились замечательные, из цикла «Они охраняют Родину».

Вчера в нашем офисе неожиданно встретил своего знакомого, того самого, который рассказал мне о «Холдинге» на лестнице во время перекура полгода назад. Он выходил из приемной вместе с президентом. Без сомнения, встречу организовал Всеволод Валентинович. Мы поздоровались, внимательно посмотрели друг другу в глаза и мне показалось, что он и рад за меня, и сожалеет о чем-то.

Глава пятая. Новый начальник и первый успех

Феликс Андреевич едет в командировку в Германию. То ли по делам бизнеса, то ли по своим личным – нам неведомо. Дал понять, что руководство разрешило в знак былых заслуг. Недавно он лежал в госпитале, видимо, принял для себя окончательное решение о своей дальнейшей судьбе. Показал мне свою фотографию в Лас-Вегасе. Лас-Вегасе! Перед отъездом вызвал нас с Сергеем и сказал:

– Как хотите, но на время командировки назначаю исполняющим начальника старшего по возрасту – Владимира Ивановича.

Сергею это явно не понравилось, он считал себя фаворитом и так представлялся другим. Мне это тоже было не нужно, так как вносило напряженность в наши отношения. Кроме того, Олег Борисович был явно на стороне Сергея: подкидывал мне задачки на знание языка, а затем вызывал к себе Сергея для «информации». По возвращении Феликс Андреевич уволился, и мы остались без начальника. Но ненадолго.

Виктор Васильевич Войталюк – наш новый начальник ВЭД. Вне всякого сомнения, это усилило авторитет нашего отдела. Выпускник Высшего Краснознаменного училища КГБ СССР им. Дзержинского, подполковник. Среди занимаемых постов – помощник ректора Ленинградского государственного университета по международным связям. Кто не знает, эту же должность в свое время занимал Владимир Владимирович Путин.

Мы с Виктором Васильевичем примерно одного возраста, благодаря его личным качествам и опыту сразу сложились рабочие и даже дружеские отношения с Сергеем и, надеюсь, со мной также. Виктор Васильевич открыл новые возможности в развитии нашего бизнеса: к примеру, контакты на высоких уровнях в космической и ядерной областях – не шутка. Достаточно сказать, что к нам на переговоры приезжали два руководителя «Аэрокосмического консорциума», в том числе – космонавт номер два, генерал-полковник Герман Степанович Титов. Имел счастье лицезреть легендарного героя лично и получить его автограф на нашем фирменном бланке. Рассказывали, что на встрече с космонавтом от холдинга присутствовали: президент, Войталюк и вице-президент Амир – плотный брюнет типичной кавказской наружности. Несмотря на то, что Хазир Даудович бил своего вице ногой под столом, он своими вопросами после рюмки коньяка так достал Героя Советского Союза, что Герман Степанович – доктор технических наук, доцент – не выдержал и произнес емкую научную фразу:

– Я здесь сейчас выпью и закушу, а ты, «еврей», иди на…

Но самое существенное, что Виктор Васильевич вывел нас на серьезного покупателя из Москвы – назовем его Андрей. Я отправился в Москву для установления контактов и переговоров. Андрей имел прямые выходы на главу Московской нефтяной биржи. Симпатичный, умный и образованный молодой человек с дипломом ЛГУ, он с оптимизмом смотрел на наше сотрудничество. В потенциале был готов купить десять тысяч тонн мазута, а Хазир Даудович – поставить этот мазут с Грозненского НПЗ. Подписали договор на поставку на Светогорский бумажный комбинат и в августе 1993 года успешно его выполнили. Это был первый крупный контракт в истории нашего отдела, а его сотрудники сумели достойно пережить этот успех. Мы были морально поддержаны руководством и материально вознаграждены, хотя и раньше не бедствовали – наши оклады в связи с инфляцией увеличились более чем в двадцать раз, нам выдавали талоны на бесплатное питание в столовой «Румба» и кроме своих «Жигулей» мы иногда в служебных целях использовали «Форды» руководства. Это было эффектно – подъехать, например, к Кировскому РУВД для решения вопроса, хотя я на этом никогда не зацикливался. Мы обрели уверенность в себе, и теперь никакая служба «Холдинга» не могла нас притеснять. Кстати, вчерашние герои из инвестиционного отдела за провал в работе были уволены, один с инфарктом и плохими последствиями для другого. Мы курили сигареты «Данхилл», «Мальборо» и «Кэмел» прямо на рабочих местах и строили планы дальнейших завоеваний.

Глава шестая. Новое направление

Развивая первый успех, наше руководство установило перспективные контакты с руководством одного из НПЗ в центральном регионе России. Преимущество было в том, что данный завод имел статус спецэкспортера и отгружал продукцию за рубеж. Решающим в данной ситуации было согласие директората завода на отгрузку продукции нашим покупателем. Другими словами, если ты имеешь экспортный контракт, ты уже король. В то время прибыль по разным видам нефтепродуктов составляла от десяти до пятидесяти долларов за тонну. Отгрузил «вертушку» (три тысячи тонн) – и у тебя сто тысяч долларов в кармане. Из-за разницы цен в России и за границей некоторые ловкие ребята совершали переадресацию, то есть на конечной станции в России или в пути указывали зарубежную станцию. Это было незаконно, прокуратура возбуждалась, но не всегда эти герои получали по заслугам. Между прочим, так, по утверждению некоторых источников, начинал и один российский олигарх, но его уголовное дело загадочно исчезло в пути из Коми в Москву.

В связи с вышесказанным, у нас в офисе появился новый влиятельный человек в черном костюме от Кардена, державший все контакты с Кстовским НПЗ – Владислав Константинович Горчаков. Владислав Константинович, старший офицер министерства обороны, был на короткой ноге с руководством «Холдинга», обращался на «ты» и без отчества, а с нами, ВЭДовскими, на длинной дистанции и только на «вы». Да и сам отдел фактически из внешнеэкономического стал нефтяным, отражая основное направление деятельности, которое прибавило конкретики и соответствовало исторической специализации и духу города Грозного. Ставка была на крупнооптовую продажу нефтепродуктов, вкладывались большие средства для закупки товара, однако при правильной торговой политике прибыль обещала быть тоже значительной при малой численности персонала. Поскольку объемы товара на продажу уже были, мы утроили усилия, искали покупателей с девяти утра до девяти вечера. Вот тут-то и пригодился мне тот справочник, купленный в Москве, в подземном переходе. Говоря научным языком, это была пертинентная информация, и оказалась она очень ценной.

В один прекрасный августовский денек у меня на столе зазвонил телефон и незнакомый голос попросил к телефону меня. Этого момента мы ждали долго – швейцарская компания «Конехим» проявила интерес к закупке мазута в количестве двадцать тысяч тонн с поставкой на Украину. Уточнив со мной детали, менеджер инофирмы Виктор Сергеевич обещал выслать официальное предложение о закупке на мое имя. Таковое поступило через два часа на факс референта Хазира Даудовича, и президент с этой бумагой буквально ворвался к нам в кабинет. Из письма «Конехима» следовало, что они готовы заключать контракт, но понизили закупочную цену на один доллар за тонну.

– Владимир Иванович, может написать по сорок шесть?

– Хазир Даудович, – отвечаю я спокойно, – я согласую этот вопрос по телефону на наши изначальные сорок пять.

Так и случилось. Назавтра наш президент отбыл в Москву для подписания контракта, а Владислав Константинович в Нижний Новгород для согласования договора с НПЗ.

И завертелось. Контракт был непростым, так как мы поставляли мазут на шестнадцать сахарных заводов Украины по разнарядке «Укрзализници» – украинской железной дороги. Мне были переданы контакты специалистов в Кстово, и теперь пошла стандартная работа коммерческого отдела: отгрузки товара, номера цистерн, паспорта качества, акты приема, счета-инвойсы… И разговоры, разговоры – с НПЗ и Москвой. Ситуация превратила меня в добывающего, лидера, а моих коллег – в помощников: начальник отдела перепечатывал номера трех сотен цистерн, Сергей сваял проект двуязычного контракта на русском и английском, а я его дорабатывал под конкретные условия. Иногда Сережа первым срывал трубку телефона и представлялся Виктору Сергеевичу, но тот вежливо и неизменно требовал меня – никаких переговоров он с другими лицами не вел и никаких просьб не передавал. Всегда испытывал уважение к этому человеку – и как специалисту, который многому меня научил, и как настоящему интеллигенту. Когда была возможность – заезжал к нему в московский офис, разумеется, по делу.

Что бы не говорили эстеты, но главное в бизнесе – деньги. «Конехим» по условиям договора оплатил нам часть товара, а остальное оплачивалось по факту поставки, после уточнения фактического количества отгруженного мазута. Меня вызвал к себе Олег Борисович и задал вопрос – а может ли «Конехим» заплатить раньше? Он вообще любил строить ситуацию «под себя» и временами заставлял меня быть волшебником. Это была хорошая школа, и я перенял этот принцип – «я могу делать невозможное». Что ж, я позвонил Виктору Сергеевичу, попросил, и они заплатили. По завершении контракта вознаградили и нас, троицу из ВЭД, сообразно вкладу в победу, как в сказке про Машеньку: автору этих строк – в миску Михаила Потапыча, начальнику отдела – в миску Анастасии Петровны, Сергею – в Мишуткину мисочку.

Глава седьмая. Жёсткий бизнес

Вы спросите – ну и где же жёсткий бизнес, мафией попахивает? Стандартная работа средней фирмы. Но не спешите – у меня для вас есть несколько козырей! Часть из них я выложу сразу, а некоторые будут предъявлены в процессе повествования.

Американский экономист-криминолог Эннилиз Андерсон из Стэнфордского университета является одним из ведущих зарубежных специалистов по экономическому анализу организованной преступности. Андерсон формулирует следующее итоговое определение: «Мафия – это группа, которая характеризуется ориентированной на получение прибыли преступной деятельностью, использованием насилия либо угрозы насилия, использованием значительной части своих ресурсов для предотвращения сотрудничества ее членов с полицией, а также коррупцией законных государственных властей».

Мне неизвестны источники финансовых средств холдинга, способы и методы заключения выгодных контрактов, я не раскрываю наименований иностранных юридических лиц, имен офицеров банков и стран их дислокации, с которыми мне лично пришлось общаться в процессе выполнения своих повседневных обязанностей. В мои функции не входили грубые силовые приемы: стрелять, бить кому-то морду, давать взятки, угрожать – но я не не имел права позволять угрожать мне, ибо таким образом унижали тех, кто руководил мной, и ставили под сомнение нашу независимость и неустрашимость. Не переоценивая, я рассматривал себя как боевую единицу подразделения, предназначенного для зарабатывания денег легальным или почти легальным путем. Для более точной характеристики царящей атмосферы должен поделиться поговоркой, бытующей в нашей среде: «Кто умеет, тот зарабатывает деньги, кто не умеет, тот бегает с пистолетом». И такие ребята в нашей организации вне всякого сомнения были, учитывая тот факт, что в те годы «Холдинг» был самой крупной и едва ли не единственной чеченской компанией в Санкт-Петербурге, которая пыталась закрепиться и расширить свое влияние в регионе. С точки зрения такой науки, как системный анализ, кроме взаимодействия объектов существует и сопротивление среды, их окружающих, в данном случае – сильная конкуренция в нефтяном бизнесе. И свои интересы было необходимо отстаивать и защищать. Дополнительным обстоятельством был национальный и статусный фактор – как во внешнем окружении, так и внутри нашей организации.

В начале своей деятельности мне довелось составить впечатление о чеченском народе по его молодым, хорошо образованным и воспитанным представителям, чьи родители занимали высшие государственные должности в Чеченской республике. Мои руководители научили меня в мои сорок лет смелости замыслов, широте взглядов, решительности и твердости. Я со своей стороны привнес техническую компетентность и опыт инженера «Военмеха», способность решать нестандартные задачи, исполнительность и ответственность, свойственную военной отрасли, умение устанавливать контакты с людьми. Позже я научился разговаривать на одном языке как с бандитами, так и с иностранцами. Я прошел своеобразные проверки на профессионализм и порядочность, и главное – умение молчать. У меня были ошибки, и за них меня по головке не гладили, но никогда не унижали мое достоинство как подчиненного и как русского по национальности. А для этого было немало поводов, особенно во время чеченских войн, когда лилась кровь, иногда я слышал эмоциональные упреки от людей, переживших этот ад. Однако, моя позиция всегда оставалась неизменной – я служу, но не унижаюсь. Я не пытался изучать чеченский язык, так как таким образом оставлял свободными коммуникации их носителям. Время от времени приходилось отстаивать право на историческую, а не «национальную» правду. Любые национальные трагедии ужасны, но и у меня были неопровержимые аргументы – мои родственники пережили блокаду… Позже я беседовал с чеченцами разного возраста, статуса и разных убеждений, и еще раз убедился, что чем больше в человеке ярого национализма (не путать с национальной гордостью) и ненависти к русскому миру, тем ниже его интеллект, сколько бы ученых степеней не было указано на его визитной карточке. С другой стороны, их национальные особенности и традиции всегда создавали неоспоримое преимущество при объединении в борьбе с внешним врагом, поскольку их боевые качества с детства оттачиваются в семье, мальчики становятся мужчинами, способными постоять за себя, и за свою семью, и за свой род (тейп), и за свою землю.

Тем не менее, разница в возрасте и менталитете все же сказывалась. Бывали случаи, когда я не понимал кого-то из начальства, а они не понимали меня. Характерный пример из жизни. Вызывает президент к себе, а там человек пять в расслабленных позах.

– Вы дизельку продаете? – Речь шла о российских поставках.

– И как? – Отвечаю, что покупателей интересует паспорт качества продукта.

– А зачем Вам паспорт, если есть ГОСТ? – достаточно резко спрашивает с легким акцентом кто-то из присутствующих. Спокойно разъясняю, что в ГОСТ 305—82 «Дизельное топливо» указаны диапазоны значений контролируемых параметров – цетановое число, содержание воды, температуры вспышки и так далее. Покупателя обычно интересует конкретные величины: сера, механические примеси и другие характеристики. После разъяснения в кабинете воцарилась тишина. Да и это не главный аргумент. Ну не скажу же я им прямо, что так продают чаще всего те, кто далеки от поставщика, фактически это «воздух», а я свою репутацию заработал кровью и мне все верят на слово. Вы же предлагаете мне стать бароном Мюнхаузеном и подорвать репутацию фирмы. Бывало и покруче: – Позвоните в Лондон и скажите, что у нас скоро будет двадцать тысяч тонн того-то и того-то.

Ошарашенный новостью англичанин задает мне сто вопросов на родном языке, на которые у меня нет ответа – и по сути, и из-за ограниченного лексикона. Как мне быть? «Терпи, казак, атаманом будешь».

Но и у меня есть личный предел, своя граница, через которую не перейти. Как-то заключали договор с «Газпромом», и шеф просил меня подписать договор на условиях отсрочки платежа. Это означало, что для нашей компании это хорошо, но для меня – личная ответственность на миллионы нерусских рублей. У меня был выбор – принять предложение и согласиться, проявить лояльность, а потом страдать долгое время, неся бремя моральной ответственности (примеры были), или отказаться и иметь утрату перспективы и доверия руководства, но спать спокойно. Я выбрал второе, поимел жёсткий разговор один на один и разочаровал президента своими «нет» и» не могу». Но не переступил через себя, свой опыт и свои убеждения. Но и богатым не стал – говорю для тех, кому в описании своих поступков я показался гордым героем. Думаю, что более точный термин – определение Дон Хуана «контролируемая глупость», о которой писал Карлос Кастанеда.

А вот и первый козырь в пользу нашей избранности и силы. Вообще-то о нашей доблестной команде могли узнать многие наши соотечественники тридцатого декабря 1993 года в десять вечера, посмотрев на канале «Россия» часовую передачу под названием «Вечерний концерт». Как говаривал небезызвестный Фантомас:

– Даже великий человек ничто без прессы.

Следуя этому принципу, финансовое объединение «Холдинг» известило о своем существовании на всю страну: это и есть свидетельство высоких амбиций его руководства, присущее истинно мощным структурам.

Глава восьмая. Мельпомена на нашей службе

Когда у человека есть конкретное дело, он увлечен и ответственен за результат, у него нет времени на пустяки, отвлечение от процесса раздражает. Трудно втолкнуть в себя что-то постороннее, не относящееся к выполняемой работе, это как композитору в процессе сочинения симфонии отвечать на телефонный опрос. Это не его предназначение, не его природа. Я практически превратился в сидящего за своим столом человека, решающего срочные задачи в течение всего рабочего дня с перерывом на обед. Сергей Николаевич всегда отзывался на мои просьбы, но загружен был меньше, и по этой причине, а также в силу сангвинического характера и склонности к саморекламе осуществлял общение с другими отделами и первым узнавал все новости нашего этажа – кого уволили, кого взяли, в какой стране на этот раз пребывает руководство и как зовут новую секретаршу Амира. Кстати, о – ч-чень симпатичную. В женском вопросе мы были солидарны – ценили женскую красоту и хорошее к нам отношение, ревностью и жадностью не страдали. Сергей по почти неизвестной для меня причине иногда называл нас «молочными братьями», наверное из-за Тани, нашей общей знакомой.

И вот фантастическая новость от Сергея: готовится телевизионная передача о нашем финансовом объединении, задействованы известные личности, которые – о, чудо! – расположены буквально у нас за стеной, творческий десант высадился в соседнем кабинете! Среди творцов – опытный кинорежиссер-постановщик Сергеева, популярный питерский композитор и певец Игорь Азаров и, внимание, актриса, певица и телеведущая – несравненная Анна Самохина! Трам-парам!

Откуда ветер дует? Здесь надо сделать действительно лирическое отступление. У нашего вице-президента Олега Борисовича два брата – Михаил и Евгений. Яркие личности – Евгений, топ-менеджер «Холдинг-Инвеста», мастер спорта международного класса, высокий и мощный, у нас в отделе практически не появлялся. О нем ходили легенды из уст старшего брата:

– Женя на свадьбе в милицейской фуражке и жезлом гаишника перекрывал движение в Петербурге для свадебного кортежа Олега и его невесты. – Или:

– Женя так врезал в гостинице в Москве одному приставаке, что тот несколько метров проехал по полу.

Старший, Михаил Борисович, сразу внушал симпатию окружающим дружелюбием и творческими способностями. Азартный по натуре игрок, он писал стихи и благодаря неуемной положительной ауре был на короткой ноге с людьми творческих профессий. У нас в офисе пела Людмила Гурченко, я с интересом слушал его рассказы о Ирине Понаровской, частенько приезжали ребята из телепередачи «Адамово яблоко». В общем, мне всегда было приятно иметь с ним дело – творческое или деловое. Кстати, он сторговал мне великолепную венгерскую дубленку за четыреста долларов. Я не раб вещей, но таких я больше никогда не видел, а в метро пассажиры в то непростое время смотрели на меня, как инопланетянина. Михаил Борисович был очень динамичен, легко перестраивался с одного вида бизнеса на другой, но масштаб его деятельности по объективным причинам был не сравним с нашим.

Как-то раз в момент очередной запарки по срочному изучению аккредитива западного банка ко мне зашел уважаемый Михаил «на поговорить». После пары минут вежливого общения я показал на толстую папку с документами, лежащую на столе, и тихо спросил:

– Как Вы думаете, сколько стоит эта папка? – Михаил Борисович зрительно оценил черный картон с металлическими уголками и предположил, завышая цену из уважения ко мне:

– Сто тысяч долларов!

– Пять миллионов, – я тоже немного округлил сумму. Немного побледнев, Михаил молвил:

– Никогда не думал, что Олежка занимается такими делами.

Это была лучшая характеристика значимости нашего труда. С другой стороны, высокая степень секретности сохранялась и между родными братьями – как прекрасно, господа контрразведчики! После этого случая он к нам больше не заходил, но мы радостно приветствовали друг друга в коридоре.

К нам вообще перестали заходить сотрудники других отделов – видимо, поступила такая команда сверху. Меня отключили от других дел, и ареал моего обитания – своя комната и начальника отдела, приемная с двумя секретарями, да кабинеты президента и его заместителя. Именно в приемной я и встретил Анну Самохину – она пришла с каким-то вопросом к референту, а я как раз заканчивал с ней разговор. Как вежливые люди, мы поздоровались, на секунду встретились взглядами, и я вышел в коридор. А вот Сергей частенько бывал за стенкой – видимо, его влекла волшебная сила искусства и его представители, он даже пригласил режиссера заглянуть к нам, радушно предлагая услуги самого себя и наш автомобиль – это интереснее, чем скучные цифры да бумажки. Любопытно, что Анна Самохина быстро разобралась в ситуации в нашем бизнес-сообществе и довольно лестно прозвала братьев Олега, Евгения и Михаила «братьями Кеннеди» – очевидно, не только из-за количественного совпадения.

В итоге где-то под Новый 1993 год был снят ресторан, где, согласно сценарию, и был проведен торжественный вечер и презентация «Холдинга». Ведущими на этом музыкальном празднике были Анна Самохина и Игорь Азаров, чья песня «Полной Луны сила» и стала названием этого действа. На съемках присутствовал весь цвет нашей компании, в том числе начальник нашего отдела Виктор Васильевич с супругой. Президент и его два вице- произносили здравницы в паузах между музыкальными номерами, но можно сказать и наоборот, то есть песни звучали в паузах между здравницами. Нас с Сергеем не пригласили, и для него это было серьезным ударом по репутации, особенно после рекламы собственного имиджа создателям этого фильма. Зато вечером тридцатого декабря, сидя на празднике среди друзей за рюмкой коньяка, мы смогли увидеть на телеэкране «Россия» своих шефов и услышать о нашей компании, как и многие граждане нашей необъятной страны. Песни под гитару в этот вечер у нас тоже прозвучали – «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» и всесезонная «Sunny Afternoon» группы The Kinks – в конце концов, мы счастливчики из Department Foreign Trade! Нас переполняла гордость – мы частица этого праздника и нашего холдинга, и каждый из нас получил не только моральное удовлетворение, а еще шампанское с маленьким мешком денег в качестве новогоднего подарка от Деда Мороза.

Глава девятая. Уроки Джона Хантера

Помнится, где-то в середине семидесятых годов я с большим интересом прочитал книгу шотландского писателя Джона Хантера «Охотник». Писатель сумел ярко описать свои приключения в Африке в конце XIX – начале XX столетия в экзотический роли охотника на крупных животных – львов, буйволов, носорогов, слонов и леопардов. Позднее наш меткий и мужественный стрелок стал проводником сафари для богатых людей, ищущих острых ощущений в дикой природе и охоте на крупного зверя. Если его клиент не мог выстрелить или промахивался, то Хантеру нельзя было ошибаться, ибо эта ошибка вполне могла стоить жизни ему самому и его спутникам. Он был и останется навсегда рекордсменом по количеству убитых хищников, и в чьей отваге, твердости характера, физических кондициях и здравом смысле сомневаться не приходится. Хоть и не каждому читателю по нраву такой промысел, но мистер Хантер высказал универсальную для любой деятельности истину, которую он установил на основе своего опыта.

В любой деятельности, пишет он, есть три этапа. На первом этапе человек ничего не умеет, но учится какому-то ремеслу и достигает первых успехов. На втором этапе, получив определенный опыт, он зачастую уже считает себя знатоком, познавшим все секреты своей профессии. Но это заблуждение, и именно на этом этапе он допускает серьезные, а порой и роковые ошибки. На третьем этапе, когда человек пережил второй этап, появляется чувство реальности, объективная оценка своих навыков и возможных препятствий, и на этом этапе специалист наиболее эффективен. Сам Хантер чуть не погиб на втором этапе, переоценив свои способности и заблудившись в центре Африки, и только чудо спасло его – через два дня плутаний в бескрайних непроходимых лесах он наткнулся на опору линии электропередач, и по этой линии через сутки вышел в маленький городок.

– Я обнял металлический столб и упал на колени – я плакал, потому что понял, что теперь я спасен, – писал он.

В деятельности нефтяного отдела все произошло по классической схеме Хантера. Две крупные сделки, о которых написано ранее, закончились успешно. Наши намерения и решения были взвешенными – мы, продавец и покупатель, две компании, стороны договора, страховали друг друга от неудач. Началось планирование дальнейших продаж 1994 года, и тут вместо прежней сплоченной работы «Холдинга» и тщательной проверки покупателей началось что-то несуразное. Каждый из руководителей, уверовав в свою компетентность, стал сам продавать нефтепродукты, не имея достаточных на то знаний. Это касалось и качества товара, и знания ИНКОТЕРМС – основных понятий и условий международной торговли, и надежности потенциальных контрагентов. Возникло своего рода соревнование, кто побольше и подороже продаст. Расширялась сеть посредников, торгующих тем же, что и наш отдел. А продажа серьезных объемов и сама сделка – дело интимное, тут количеством участников можно испортить сладкую брачную ночь: это не только мое мнение, но, очевидно, были и другие. Возможно, что здесь была ущемлена чья-то гордость – он может, а почему я нет? И понеслось…

Первый звоночек прозвенел еще в декабре 1993 года. Пока я занимался мазутом, Виктор Васильевич лично продал две тысячи тонн дизельного топлива питерскому покупателю. Как оказалось, ни он, ни покупатель глубокими знаниями специфики не отличались, и в результате договора было отгружено летнее дизтопливо, которое было запрещено к приему в это время года в Санкт-Петербурге. Поняв это слишком поздно, покупатель переадресовал весь железнодорожный состав в Чечню, где он, по его словам, «пропал», и был вызван на переговоры, а фактически на разборки, в «Холдинг». Хазир Даудович, выслушав все это, парировал:

– В Чечне мое топливо пропасть не может, – и приговорил покупателя – бравого молодого офицера одной из спецслужб – к компенсации убытков.

– Придется квартиру продавать… – заявил в сердцах должник. Чтобы закончить с этой историей, вкратце расскажу, как развивались события дальше. Помучившись, офицер написал заявление в прокуратуру о вымогательстве, и тем самым сделал второй неверный шаг. Прокуратура тщетно пыталась дозвониться до ответчика, который редко бывал на месте и часто – за границей. Прочувствовав ситуацию, бизнесмен осознал ошибку, отозвал заявление и потом работал с нашей компанией на особых условиях – отбивал долги.

В последних числах декабря мне звонит Горчаков с НПЗ и нервно спрашивает – куда оформлять лицензию? В смысле, в какую страну – Латвию, Беларусь или еще куда. У меня не было ответа, вопрос не обсуждался и висел в воздухе, на уровне руководства (разумеется, с нашим участием), не обсуждался и решен не был.

– А где Хазир и Олег?!

– Не знаю…

Да и не должен был знать. Вообще-то были нередки случаи, когда наши руководители таинственно исчезали, когда они были очень нужны – как и в этот раз. Помню, был разговор с Олегом Борисовичем о цене закупки дизтоплива на Латвию, идея цены от «Конехима» была около ста шестидесяти долларов за тонну, зато надежно. Этот вариант был отвергнут, а нового ничего не придумано. После новогодних праздников поступило указание от шефов – готовьте контракт по дизельному топливу на Белоруссию, реквизиты компании поставщика дадим позже. И ищите покупателей там же.

Здесь был нарушен главный принцип – сначала покупатель, а затем уже страна назначения. Оформив лицензию на продажу на мифического купца в Беларуси и отказавшись от Латвии, где было все прозрачно и надежно, мы сами, образно говоря, накинули себе петлю на шею. Надо признать, что я не смог найти покупателей у братьев-славян, как не старался. Трудно отыскать в темной комнате черную кошку, то есть спрос на дизтопливо, особенно когда ее там нет – в Белоруссии свои два нефтеперерабатывающих завода – в Мозыре и Новополоцке. В результате по команде сверху не раз менялись реквизиты отгрузки, как я узнал позже – от какого-то посредника, а сама поставка была произведена без предоплаты под непонятные гарантии, топливо было слито на нефтебазах в Гомеле и Речице. Этот проблемный контракт тоже стал моим. Я попытался продать дизтопливо на месте другому потребителю, но наши контрагенты грубо пресекли эти попытки и пригрозили мне по телефону, что-то насчет целости моей головы. Я тут же позвонил Хазиру Даудовичу и объяснил ситуацию с глазу на глаз. Через десять минут мой грубый собеседник из Гомеля принес свои глубокие извинения и выразил мнение, что я неправильно его понял. В общем, кто-то создал проблему, а мне в ней теперь разбираться: это входило в компетенцию моего оклада. Но, главный минус – изменен стиль работы, выведены из оборота деньги, и теряется драгоценное время и взаимопонимание.

Послезавтра я был уже в Гомеле. Как и ожидалось, компания-покупатель состояла из местных молодых парней, и абсолютно не соответствовала уровню закупки. Их офис представлял большую комнату в тридцать квадратных метров, пару компьютеров, большой телевизор да арендованная машина «Волга-3102» с водителем, вот и все активы. Да, еще приходили две молодые девицы в коротких платьицах, деньги просили – значит, пассивы. Приезжал и посредник, но мы с ним не контактировали из-за взаимного неприятия. Я поинтересовался у директора, когда он заплатит, но тот заявил, что у них сейчас денег нет. Чтобы внести ясность, поехали на Гомельскую нефтебазу, к которой эти бизнесмены присосались, к начальнику. Походили по кабинетам, я поспрашивал тамошних клерков, и стало ясно, что нефтебаза с этими ребятами уже практически расплатилась. Улучшив момент, я тет-а-тет в кабинете начальника предложил платить нам напрямую, но что он мудро ответил:

– Вы уедете, а мне здесь жить.

В результате родилось дополнение к контракту по условиям платежа, где белорусы оплачивали нам долг с процентами за просрочку. С этим я и вернулся в Питер. Счетчик был включен.

Во время моей командировки коллеги даром времени не теряли. Сергей напустил на себя таинственный вид и сообщил, что они с Олегом Борисовичем сделали могучий контракт по дизельному топливу в количестве десять тысяч тонн с поставкой в Молдавию. Мне некорректно было лезть с расспросами, но постепенно выяснилось, что все круто, цена бьется между 191 и 192 долларами, оплата по факту поставки на станцию Чадыр-Лунга, и есть гарант по оплате.

– Хотел бы я посмотреть на этого гаранта, – подумал я.

Не знаю, как Хазир Даудович включил этой сделке зеленый свет, думаю, он сомневался, но не хотел ссориться с Олегом Борисовичем, ведь все могло сложиться удачно… Эта мифическая прибыль кому-то затмила разум, а кто-то, вероятно, сделал на это тонкий расчет, но с какой стороны сделки и в какой степени? Тут еще оказалось, что НПЗ не может отгрузить товар без оплаты транзита по Украине, начались заморочки с банком, но все же отгрузили. Итог таков: обещанных денег мы не получили, товар пропал, а посредник исчез вместе с покупателем. Не знаю, как наверху с этим разбирались, но мы оказались должны заводу-поставщику крупную сумму, что и затруднило дальнейшие отгрузки – наш бизнес остановился. Недавние триумфаторы оказались побежденными. Лет через пять ко мне в офис заехал умный и представительный, красивый мужчина средних лет по имени Мовлади, родственник президента. В осторожных беседах (нас никто не представлял друг другу, но я слышал о его высокой репутации) мы вспомнили былое, и я дал понять, что я знаю о сделке с Молдавией и станция Чадыр-Лунга у меня в памяти как острая заноза. Он же в свою очередь поделился со мной:

– Я был там, но ничего не нашел.

Чтобы снять напряжение, я сказал с улыбкой:

– У меня есть алиби – в это время я был в Белоруссии…

Несомненно, он был в курсе наших крупных сделок и понимал, что я имею ввиду.

Глава десятая. Глубина проникновение иглы

Вы знаете, что означает выражение «подноготная правда?» Знаете, конечно, это правда, добытая во время пытки, в процессе которой несчастному вгоняли иглы под ногти, и при этом не было сомнений, что это кровавая правда – истина в последней инстанции, кристально чистая правда. Но эта глава не о пытках.

Мало я знал серьезных компаний, которые в результате неблагоприятных событий смогли вернуться на прежний уровень. В качестве примера можно привести падение и крах компании «Балтийская финансово-промышленная группа» – могучего нефтетрейдера и концерна на Северо-Западе России. В результате действий конкурентов ее организатор и идеолог Павел Капыш был убит выстрелом из гранатомета в своем бронированном автомобиле на Университетской набережной в Петербурге, и служба безопасности не смогла предотвратить эту трагедию. На наш «Холдинг» тоже осуществлялись «наезды» криминальных элементов, руководство держало порох сухим, успешно боролось и отстояло нашу независимость. Удары судьбы, страшные удары, мы ощутили и в дальнейшем, но сегодня финансовый кризис мы преодолели, и в бой были брошены новые подразделения, а именно юридический отдел и вице-президент по торговле господин Амир. Как-то он вызвал меня и попросил представить проект контракта. Я уточнил, какой – российский или экспортный, он выбрал первый вариант. Далее в присутствии юриста мне были задан ряд уточняющих вопросов, на которые был получен ответ. Куда поставка, что поставляем – для меня тайна (о соревновательном синдроме в нашей организации я уже писал). Юрист разработал контракт, вице- его одобрил и представил президенту на рассмотрение.

Через три часа у меня зазвонил телефон внутренней связи с президентом:

– Зайдите. Какой Вы контракт передали?

Объяснил: что просили, то и дал.

– Контракт никуда не годится, дайте экспортный вариант. И проконтролируйте конечную редакцию!

– Но там свой юрист, – осмелился увильнуть я.

– Юриста тоже надо учить!

Вот так! Инженер учит юриста, как составлять договор! Впрочем, учить не пришлось, сами догадайтесь почему. Вскоре остались без юридического отдела, впрочем, как и страховой и туристической компании. Марина с Всеволодом Валентиновичем еще держались, но было понятно, что это ненадолго – структура «Холдинга» подвергалась усечению в процессе оптимизации и разумной экономии средств.

Раз, два – и нарисовали контракт на десять тысяч тонн нефтяного битума для поставки на Украину, Луцкий рубероидный завод. Технология изготовления рубероида достаточно проста – картон, фактически бумагу, пропитывают этим битумом и при определенной температуре получают всем известный рубероид. Понятно, что у завода денег нет, отсрочка платежа. В этом случае функции в отделе приказали разделить: я занимаюсь отгрузками завода – меня там знают и другим из наших эти контакты не дают, технические вопросы тоже за мной, а Сергея Николаевича отправляют на ридну Украину для установления рабочих отношений на заводе – что-то он в офисе засиделся… Вернулся он дней через пять с увлекательными рассказами о посещении ресторана, но ничего толкового я не услышал – видимо, считал неправильным делиться со мной информацией. Начались отгрузки с завода, и в первой же полученной партии Луцк обнаружил нарушение стандарта по важнейшему параметру – вязкости битума. Разобрался, что вязкость битума определяется по глубине проникновения иглы. Встал вопрос – либо останавливаем отгрузку, либо решаем вопросы качества снижением цены или увеличением срока оплаты, если для технологии это не критично. Пошли по второму пути и предложили заводу конкретизировать номера цистерн, вес груза и величину отклонения от ГОСТ. И вот письмо на бланке ЛРЗ с подписями и печатями у меня на столе: в шести вагонах обнаружено отклонение предельных параметров…

У писателя О. Генри в одной новелле есть пример бессмысленного вопроса: для чего существует полицейский? А для чего существует умное начальство и компьютер, позвольте спросить? Тоже бессмысленный вопрос! А для того, отвечу я вам, что из шести вагонов можно на бумаге сделать чудесным образом шестьдесят, и попросить скидку в цене у завода-изготовителя этого битума в размере пятидесяти процентов, и самое восхитительное в том, что НПЗ с этим согласился. По факту, эти вагоны с битумом стояли долго на путях, их даже своими очами видел директор ЛРЗ, но купить не смог. А если бы смог – для чего бы мы тогда существовали, ведь наша компания брала риски неоплаты, а для НПЗ это, по идее, непозволительно.

День за днем, неделя за неделей, а денег за битум все нет и нет, несмотря на наши просьбы и требования. Но вдруг случилось чудо: с Сергеем вышел на связь знакомый снабженец из рубероидного и взволнованным голосом сообщил, что звонили директору завода некие лица, угрожали от имени «Холдинга» и советовали директору «прощаться с семьей». За долги, надо понимать. Разумеется, здравомыслящий Сергей Николаевич, как бывший сотрудник органов внутренних дел, отмел все эти измышления и заявил, что об этом ему ничего не известно, да и не может быть такого, мы же не мафия… Мы многозначительно переглянулись. Вскоре потихоньку поползла оплата, но видимо не очень значительная для того, чтобы успокоились некие злые силы. Через некоторое время нам сообщили, что у директора случайно сгорела дача. Потом директор уволился, что-то со здоровьем, которое не позволило прожить ему долго на пенсии.

Ответственные лица на рубероидном заводе испуганно зашевелились, стали искать деньги и предлагать бартер – собственно сам рубероид. Этим и занялся Сергей, но без особого успеха, к нему в помощь подключился наш давний партнер по мазуту – Андрей. Он сам был родом с Украины и имел полезные контакты. Но в целом ситуация была сложная, долг оставался значительным. В апреле к нам приезжали два представителя завода на переговоры с нашим руководством – не хотел бы быть на их месте. Итог: Хазир Даудович на совещании резко заявил, что Музыченко контракт с Луцком «завалил» (кстати, никогда не слышал, чтобы он называл Сергея по имени-отчеству). Сергей повис на ниточке, его отстранили от экспорта и оставили только поставки по России. Виктору Васильевичу, начальнику отдела, поручили заниматься нефтяными маслами и переподчинили вице-президенту Амиру, фактически отстранив от крупнотоннажных нефтепродуктов – мазута и дизельного топлива. Как сказал мне Горчаков, талантливый организатор и успешный исполнитель данного плана:

– Мы победили украинскую мафию!

В том числе и я.

Глава одиннадцатая. Фиаско в Светогорске

В середине апреля вновь в нашем офисе появился возбужденный Андрей из Москвы – нужен срочно мазут для Светогорского ЦБК, комбинат чуть ли не простаивает из-за дефицита топлива! Учитывая прежний положительный опыт поставок и помощь по Луцку, Хазир Даудович соглашается поставить пять тысяч тонн мазута с Грозненского НПЗ. Но для покупателя этого мало – и он отправляется с подачи президента на переговоры в кабинет Владислава Константиновича, где в это время присутствовал и я. Разговор шел о поставках семи тысяч тонн мазута из Кстово. Из делового обсуждения переговоры скатились на уровень эмоций типа: ты поставишь?! – я поставлю!!, а ты заплатишь?!! – я заплачу!!! Недопустимая вольность! Они стояли друг против друга и обменивались гневными взглядами, как перед взвешиванием перед боем. Вот такое ММА… Я молчал, поскольку была задета честь и репутация каждого, кто выше меня по статусу. Признаю, что это была моя ошибка, надо было вмешаться – к чему могло привести подобное начало? Однако опытный Горчаков понимал, что срочная отгрузка может быть обеспечена не ранее чем через дня три-четыре, поскольку НПЗ – огромная инерционная махина, существуют планы отгрузок, производства топлива, подачи цистерн и многое другое, те же экспортные контракты. Таким образом, большая часть старта поставок по графику перевалилось бы на двадцатые числа апреля, а сам груз поступил бы потребителю в последних числах апреля – первых числах мая. Но отказать просьбе Хазира Даудовича не мог. Кроме того, учитывая разницу в расстояниях, то начало мая – самый реальный срок поставки мазута из Грозного.

В Светогорске тоже не дураки сидели – заказали срочную поставку на май у другого продавца, помимо Андрея. Где была диспетчерская служба комбината и трезвые головы руководства – неведомо, только к восьмому мая на станции Светогорск сошлись две поставки, апрельская и майская, двенадцать тысяч тонн наших и десять чужих. Минуточку, двадцать две тысячи тонн – триста шестьдесят цистерн на железнодорожных путях станции и самого комбината! Этот коллапс привел к транспортному параличу предприятия, комбинат даже не мог вывезти свою продукцию на экспорт, и простою наших цистерн, а это большие деньги. Разбираться в проблеме поехал Андрей как поставщик, от нас Сергей как владелец груза с нашим водителем. Из обрывочной информации: в Светогорске был серьезный конфликт с заводскими и особенно с майскими поставщиками, дело дошло до потасовки, чьи цистерны первыми сливать, мол, нас из чуть не убили. Вернулись ребята из Светогорска поздно ночью в наш офис перевозбужденными, Сергей в пьяном состоянии послал кого-то из руководства и был утром того же дня уволен за свою выходку. Мне было жаль с ним расставаться, он проявил себя как незаурядный человек, целенаправленный и увлекающийся, читавший Шекспира в оригинале, правда, после пятой рюмки кофе. Любил шикануть, как-то явился подшофе в «Холдинг» в кричащем галстуке, костюме цвета хаки и сигарой в зубах – мистер Твистер, делец и банкир! Однажды спровоцировал международный конфликт: пририсовал к фото президента США свою фантазию и выслал означенное творение на факс американского консульства в Петербурге. Американцы поделились новостью с ГУВД, и нашему служебному телефону был выписан штраф в несколько тысяч рублей – фирме, разумеется. Несмотря на временные неудачи, с ведома Войталюка и втайне от меня прорвался в программу сотрудничества с США, куда и убыл на неделю, лично общался с известным экономистом, академиком Леонтьевым и несмотря на строгий запрет («а пошли они…") сфотографировался в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли на фоне американского флага. Несколько фото с мистером Леонтьевым и в святая-святых американской разведки в альбоме тому в подтверждение его неутоленному тщеславию: вот такой я чувачок… Тесно ему стало у нас, тесно. Кстати, он сейчас довольно известная медийная персона в Санкт-Петербурге, рекламный агент и предствитель двух инофирм в России. Он нашел себя: посмотрите, как танцует Сережа на презентации: это его душа танцует! В общем, я за него счастлив…

Глава двенадцатая. «Dell Holdings Limited»

Меня вдруг пересадили в другой кабинет вместе с Инной, толковой и сообразительной девушкой, недавно работающей в нашем отделе, комнату укомплектовали новыми компьютерами и стильной мебелью. Затем ко мне подошел Владислав Константинович и тихо сообщил, что теперь мы работаем втроем, от руководства Олег Борисович и, разумеется, президент. Вся информация закрытая, в том числе от моих друзей – Виктора Васильевича и Сергея. Из «Холдинга» увольняетесь, теперь вы и Инна работаете в иностранной фирме «Dell Holdings Limited» c юрисдикцией на далеких островах, лично у вас будут полномочия подписи оперативных документов и оклад… долларов, плюс премиальные за сделки. Доступ в наше помещение для всех остальных сотрудников запрещен…

Папки с документами: контракты, платежи, аккредитивы, переписка, термины и определения международной торговли, общепринятые аббревиатуры – все на английском языке. Когда есть время, изучаю особенности морской транспортировки – фрейт рейт, уорлдскейл, демередж, лэйтайм. ASAP! Совершенствую манеру телефонных переговоров, заучиваю фразы и целые абзацы стандартных формулировок коммерческих документов, Инна, умница, мой помощник, тоже старается.

Проснулись белорусы. На проводе их директор: готовы привезти пятьдесят. Тысяч долларов, разумеется, но по телефону такого не скажешь. Два условия: первое – передают только мне, так как курьер Олег знает вас в лицо. Второе – у него обратный рейс через два часа, и передача только в аэропорту Пулково. Приходится соглашаться, иначе не прилетят наши денежки. Будем думать, как организовать передачу.

С точки зрения секретности по старому контракту ограничений нет – иду к Войталюку. Он прорабатывает этот вопрос с друзьями, звонит куда надо и сообщает – есть вариант. Информируем Олега Борисовича, получаем «добро», но как обычно, попытка изменить ситуацию:

– А без Вас один Владимир Иванович не справится?

– Его там («в конторе») не воспримут, – с облегчением ответил Виктор Васильевич. Садимся в родную «шестерку» с ментовскими номерами («гаишники» нас не замечают) и мчим в Пулково. В зале ожидания выдвигаюсь вперед, Васильевич на втором рубеже – хрен знает, что они там задумали? В мужике в большой черной куртке узнаю Олега из Гомеля. Он тоже меня узнал и заулыбался – встретили!

– Всю спину себе натер узлами, куда валюту подвесил, – пожаловался он.

– Олег, – спрашиваю я жестко, – где передавать будем – в туалете?

– Не знаю.

– Ну, тогда пойдем в комитет госбезопасности, – тихо говорю ему с каменным лицом. У Олега ноги приросли ноги к полу, он сильно побледнел.

– Не бойся, все в порядке, – успокоил я его и подумал:

– Вы меня, суки, в Гомеле тоже пугали…

Три человека прошли по галерее и вошли в одинокую серую дверь без надписи. За столом лицом к входу сидит мужчина средних лет, перед ним за большим столом мигает пульт с огромным количеством кнопок, тумблеров и лампочек. Виктор Васильевич подошел к нему и тихо сказал пару слов. Мужчина задал один вопрос:

– Что вам нужно?

– Отдельная комната.

Мы прошли в смежную комнату со столом и креслами и приступили к делу: Олег с облегчением разоблачился и стал вынимать зеленые пачки из импровизированного бинтового корсета, а Виктор Васильевич – детектор валют. Началась прокатка каждой купюры: туда-сюда, туда-сюда, и так пятьсот раз, даже больше – несколько штук мы забраковали. Процедура заняла около часа, от нашей компании я подписал расписку в получении, а Олег – со своей стороны. Сдал – принял. Напряжение спало, и я шутку говорю:

– Олег, мы с тобой еще не рассчитались до конца.

Непонимающий взгляд: сегодня ему пришлось часто удивляться.

– Я тебе должен, – и протягиваю ему стодолларовую купюру, на которой вместо Бенджамина Франклина неизвестная полуголая девица делает кое-что нехорошее. Он с улыбкой взял сдачу. Вроде все… Виктор Васильевич обратился ко мне:

– Попроси сопровождение.

Подхожу к дежурному чекисту:

– Можно вызвать охрану?

Хозяин нажал на нужную кнопку – нет проблем. Через пять минут картина: в кабинет входит огромный старшина с пистолетом на пузе и маленький сержант с короткоствольным автоматом. Выдвигаемся: я с дипломатом, Виктор Васильевич рядом в сопровождении двоих оруженосцев, Олег сзади. Идем по галерее, спускаемся вниз, проходя мимо ошарашенных пассажиров. У автомобиля отпускаем охрану, прощаемся с Олегом – и в офис.

Вы когда-нибудь ездили в командировку? Тогда вам не надо объяснять, что такое авансовый отчет: стоимость билетов, проживания в гостинице, суточные, и каждый документик приложи, и чтоб все читалось и соответствовало инструкции! Да, помучили меня недавно в бухгалтерии за отчет по Гомелю – то не так, там не то… А сегодня я передал содержимое чемоданчика главбуху. Проверила – на удивление, все сошлось.

– Вам дать расписку? – Я посмотрел ей в глаза:

– А зачем? – Нет на это инструкции…

Через пару месяцев вновь прорезались белорусы – готовы отдать восемьдесят. Я им даю понять, что второй раз схема не прокатит, думайте сами. Согласились на передачу у нас в офисе и обозначили дату и номер рейса. А машину нашу по просьбе Владислава Константиновича перегнали в Кстово, нет у нас в распоряжении своих колес. За полтора часа до прилета самолета пробился к Олегу Борисовичу, обрисовал ситуацию, он с решением не спешил, обсуждал иные темы, но, когда время уже поджало совсем, он позвонил водителям, и кто первым снял трубку – тот и наш. Попался пожилой водитель, не любил Стас спешить, но со второго раза с моей интонацией он прижал педаль газа, и мы успели в самый раз: Олег уже шел по залу аэропорта Пулково со здоровенным милицейским старшиной – очевидно, переняли наш опыт, салаги. Тепло поздоровались, а форма у старшины прямо как российская, отличить трудно. Ну, раз так, я его для безопасности вперед посадил рядом с водителем – не ФСО, конечно, но шансов быть остановленными меньше. Стас рядом с представителем закона сразу в ситуацию въехал и рулил, как надо. А мы сели сзади – я с одной стороны, а Олег в знакомой куртке – с другой. А вот и Зайцева, заезжаем во двор, а затем обычная процедура для нас с Олегом: катаем, считаем, подписываем. Старшина белорусский в отдельной комнате отдыхает от услуг сопровождения: что почем – не твое дело. Все сошлось, но долг закрыли не полностью.

После конфликтов с Горчаковым вынужден был уволиться и Виктор Васильевич. Они устроились в фирму Олега, но ненадолго – для этого были причины, связанные с дальнейшими событиями по Светогорску. Убытки сторон были столь велики, что бывшие партнеры стали врагами. «Холдинг» объявил войну Олегу, в его офис прибыли конкретные джигиты и выставили претензию. Почувствовав себя беззащитным без силовой поддержки, Олег задружился с какими-то местными бандитами и на время успокоился. В конце концов эти же бандиты отжали у него любимый офис, а дело по мазуту было передано в неформальный суд в Москве, где авторитетный решала разделил вину на двоих. С тех пор Андрей пропал с нашего горизонта, а мы продолжили свою деятельность. Кстати, Владислав Константинович и теперь знал, в чем меня упрекнуть – «здесь есть и доля вашей вины» – таков был приговор. Я не возразил: бездействие – иногда тоже преступление. Так я потерял друзей, с кем мы прошли через многое. Но на том личные потери не закончились – в столовой здания, сидя за столиком, Марина Лавринец поделилась со мной сокровенным о том, что встретила достойного человека, что у них все случилось и все было прекрасно. Она сильно повысила мой аппетит – я скрежетал зубами.

Глава тринадцатая. Литва

Олег Борисович совершил подлинный прорыв и вышел на литовский рынок. Коммерческая фирма из Вильнюса готова закупать мазут и дизельное топливо на условиях DAF (доставлено до границы) Беларуси и Литвы. Готовлю договор с согласованными сторонами ценами и знакомлюсь с их менеджером. Здравствуйте, господин Паулаускас. Шарунас, поработаем? Срочно давайте реквизиты станций назначения и сколько грузить! А почтовые индексы? Без них отгрузки не будет! Ловите номера цистерн и весом каждой! Как потерялись цистерны? Ищите! Когда платить будете? Спасибо, второй платеж получили! Вы там не очень химичьте с недоливами, совесть имейте!

С Шарунасом работать было одно удовольствие – четко, понятно, конечно не без коммерческих уловок. Также как и с Эгле, его помощницей, а может, еще и приятнее – легкий флирт по телефону:

– Владимир, вы знаете, как мое имя по русски – елка!

Инна мне помогает, мы с литовцами по телефону даже сдружились. Но без проблем ведь не бывает! Звонит мне по внутренней связи Олег Борисович и спрашивает:

– Что такое DAF?

– Delivered at frontier» (доставлено до границы), – отвечаю.

– Точно?!

– Точно!

Оказалось, мы должны оплачивать доставку по Литве, а кое-кто и не знал… Тут господин Паулаускас постарался – навысылал нам по факсу копии каких-то железнодорожных накладных на родном языке – хрен поймешь: вот сколько надо платить! Недолго мы горевали, заплатили, но вывод – некомпетентность стоит денег, иногда – больших денег. В результате контракты были успешно завершены. Говоря дипломатическим языком, стороны договора остались при взаимном уважении и в надежде на дальнейшее сотрудничество.

А что мы все по железной дороге да по железной дороге? – задались вопросом наши шефы. А если подальше продвинуться в порт прибалтийский, а там и на пароход погрузиться и поплыть по морю-океану за большой денежкой?

Эта здравая мысль придала новый импульс нашему движению вперед и проложила дорогу в литовский порт Клайпеда. В этом как раз нам помогли наши литовские коллеги – разумеется, со своим интересом, что является нормальным в коммерческом мире. Шарунас подтвердил, что может организовать транзит нашего груза по Литве и перевалку в порту. Такая поддержка была необходима, так как со стороны войти на Клайпедский терминал шансов было мало, да и некорректно, обойдя наших литовских друзей, к тому же опыт таких операций у нас отсутствовал. Оставалось связать концы – Россия, то есть наличие товара и возможность его отгрузки, и Балтика, где нас уже ждет неведомый пока покупатель нашего товара на судне, которое было необходимо зафрахтовать и загрузить в порту.

Первый вопрос – самый сложный – успешно, как мы говорили, «порешал» Владислав Константинович. Как-то раз он выразил мнение, что без него мы бы до сих пор «продавали металлы», как раньше – то есть, не были бы успешными. Объективно это правда, но когда я решил усилить эту мысль предположением о том, что в гостинице в Кстово, где он обычно останавливается на неделю-две, уже висит табличка с его фамилией, шутка была воспринята болезненно – юмор подчиненных не ценился (это к вопросу об этике). Главное и основное – подписан контракт на поставку флотского мазута в количестве двадцати тысяч тонн, так называемая танкерная партия товара. Флотский мазут ценится на Западно-Европейском рынке нефтепродуктов дороже обычного топочного, и служит топливом для судов. Для улучшения качества обычного мазута в него добавляют дизельное топливо, и получается мазут марки Ф-5. Если интересно, можете попробовать повторить в домашних условиях.

«С другого конца», как говорили сыны гор, нашими партерами были англичане, оказывающие нам консультационную помощь, которые рекомендовали нам ответственное лицо на терминале, обязались зафрахтовать танкер и продать груз на условиях CIF (Cost, Insurance, Freight) – «доставлено по морю, включая цену товара и страхование груза», что обеспечивало дополнительный профит. Прибыль – фифти-фифти (пополам).

Схема понятная, но каждый километр пути нашего груза, иначе транзит, было необходимо оплатить на основании договоров. Первый шаг по России мы уже сделали, мысленно обеспечив доставку товара до границы с Литвой. Теперь предстояло заключить договоры со следующими организациями:

– Клайпедским терминалом – для приема, хранения и отгрузку мазута на танкер, это так называемая перевалка,

– железными дорогами Литвы,

– компанией, оформляющей документы на груз с терминала (сюрвейер),

– компанией, обеспечивающей контроль качества и количества товара (независимый инспектор), отчеты которого принимались сторонами контракта как неоспоримые,

– компанией «Platt’s», изучающей конъюнктуру рынка нефтепродуктов и определяющей цены типовых товаров на стандартных условиях поставки на любую дату отгрузки. Эти цены закладывались в договор с конечным покупателем на условиях CIF.

Вся эта бумажная волокита длилась с неделю. Шарунас выдавал координаты литовских организаций, я с ними связывался, анализировал, подписывали соглашения уполномоченные лица. Мы оплатили то, что было необходимо. Когда деньги «упали» на терминал, Клайпеда дала подтверждение о приеме двадцати тысяч тонн Ф-5 в июне 1994 года на станцию Зелецино, и отгрузка началась. Через два дня я уже выслушивал по телефону претензии главного специалиста терминала Анны Степановой о качестве мазута. Я высылал ей сведения об отгрузках с НПЗ, и уже к десятому июня половина партии была в Клайпеде. Пора было ехать в Литву, но тут возникла неожиданная проблема – виза. В Санкт-Петербурге толком никто не знал, где расположено консульство Литовской республики, но тут опять подключили Шарунаса, и он дал адрес, куда они недавно переехали – у Сенной площади.

Не знаю, чем это было вызвано – то ли холодными отношениями между нашими странами, то ли действиями местных властей, но консульство представляло собой парадную в старом доме с входом со двора. Двое дюжих парней встали на пороге лестницы и жестко обозначили границу перед входом, линию у своих ног: это территория Литвы, и кто без разрешения ее переступит, тому визы не видать. На втором этаже в большом неустроенном помещении, где стояло пару столов и несколько стульев, восседал консул независимой и гордой республики – девушка лет тридцати. Испросил визу на две недели и мне пообещали, но только завтра, как всем. Пришлось назвать одну литовскую фамилию, как оказалось впоследствии, председателя парламента, они переглянулись и сильно напряглись. Добила их фраза:

– Я срочно еду в интересах правительства Литвы, – и паспорт с визой на руках.

Глава четырнадцатая. Вильнюс – Клайпеда

Четырнадцатого июня 1994 года Вильнюс встретил поезд из Санкт-Петербурга теплым проливным дождем, а поскольку первый вагон оказался последним – меняли локомотив на границе – Шарунас прошел вдоль всего состава с маленьким зонтиком над головой и встретил на перроне стройного шатена лет сорока в светлом костюме и с дипломатом в руке. По знакомым интонациям он узнал Владимира, мужчины тепло поздоровались и быстрым шагом отправились к припаркованному автомобилю. Рассевшись в креслах, они более внимательно посмотрели друг на друга и улыбнулись: вот наконец и увиделись… Дождь к удаче! Шарунас обрисовал план:

– Володя, сначала заедем в офис, познакомлю тебя с нашим директором Леонасом, у Эгле выходной (вот гад!), потом сразу в Клайпеду!

По дороге рассказал немного о себе, о положении наших дел и что нас там уже ждут, главное успеть до конца рабочего дня. Автомобиль понравился? Да я купил его в Швейцарии за тысячу долларов, продавец как узнал, что я из Литвы, первой независимой республики из состава СССР, назначил символическую цену. Кроме того, у них такие строгие экологические нормы, что старые автомобили вообще продаются за бесценок. А дороги шампунем моют… Хорошо вожу машину – так я гонками занимался, еще в Союзе…

В офисе Клайпедского нефтяного терминала сразу пошли к Анне Ануфриевне Степановой, главному специалисту. Она познакомилась с Володей, сказала, что довольна темпом отгрузок и вскоре можно будет заказывать танкер. На обратном пути у нас спустило заднее колесо, мимо проезжала Степанова с попутчиком, остановились:

– Помощь нужна?

– Спасибо, справимся.

Поселились в гостинице «Клайпеда» – ближе к порту. Я позвонил в Петербург Олегу Борисовичу и сказал, что у нас все в порядке. Вечером пошли в ресторан, хорошо посидели и расслабились, рассказывая любопытные истории из жизни.

Назавтра снова с Шарунасом на терминале. Возникли вопросы по количеству товара: по утверждению приемки, при сливе мазута из цистерн замеряемое количество иногда меньше, чем указано в железнодорожной накладной. Представим себе, что в каждой цистерне в среднем меньше на двести килограммов, или две десятых тонны. А теперь посчитаем количество цистерн: двадцать пять тысяч тонн делим на шестьдесят пять тонн в цистерне и получаем триста восемьдесят пять цистерн. Таким образом, две десятых тонны недостачи в каждой цистерне превращаются оценочно в семьдесят семь тонн. Прошу прощения за нудную арифметику.

В реальности оказалось около двухсот тонн. Тут же, на месте, изучил объемно-весовую методику и присутствовал при замере шести цистерн, стоящих на эстакаде, а затем подписал акты слива, как представитель «Dell Holdins Limited».

В Клайпеде невозможная жара, выше плюс тридцати, солнце и горячий ветер, а мы паримся в костюмах, купальных принадлежностей с собой не взяли, да и не думали об этом. Даже Анна Ануфриевна сжалилась: на пляж бы сходили… Зато вечером наступала чудесная погода, и мы обычно ужинали в каком-нибудь уютном кафе с бокалом легкого вина. Шарунас был интересным собеседником, мы затрагивали многие темы, но самой интересной была Литва, ее жители, ее история и национальные традиции. Я выучил пять-шесть фраз приветствий и выражений благодарности из уважения к окружающим нас людям. Заметил, однако, что русская речь вызывала у них раздражение, и Шарунас обычно что-то разъяснял местному персоналу, и отношение менялось в лучшую сторону. Возможно, он отрекомендовал меня важной персоной, или братом Кобзона, а в сложных ситуациях – чуть ли не Кобзоном, когда мы отмечали мой день рождения и меня потянуло на приключения. В общем, Шарунас выступал во многих лицах – деловой партнер, друг, спонсор, гид и телохранитель во имя нашего общего дела. Лишь однажды в выходной он уехал в Вильнюс, а я был предоставлен сам себе и гулял по улицам старого города в районе порта, меня впечатлили виды готических зданий, судоходный канал и зеленый пирс, чьи древние камни гладили ласковые волны, маленькие кафе и пивная в высоком зале старинного здания, в которую я зашел, чтобы посмотреть на ее посетителей и услышать литовскую речь. Это был новый мир, и мне он был незнаком и интересен.

В очередной визит на терминал мне предложили пройти в зал, откуда велось управление всеми операциями с грузами, осуществлялась связь с заводами, которые отгружали нефтепродукты в Клайпеду, куда железная дорога сообщала графики движения вагонов, сюда же стекалась информация о разгрузке цистерн и заполненности огромных металлических резервуаров для хранения топлива перед отгрузкой на морские суда. Это был акт доверия и доброй воли. Сегодня для нашего мазута англичане заказали танкер, который получил подтверждение о наличии груза, и следуя по Балтике в Клайпеду, сообщал об ориентировочном времени прибытия в порт, по-английски ETA. В свою очередь, мы получили инструкции капитана корабля по погрузке мазута «загрузка полностью двадцати тысяч тонн», а по разгруженному весу нам не хватало тех самых двухсот тонн, но этот вопрос я решил. Танкер грузился около суток, а потом готовились стандартные судовые документы на груз – количество, качество, отчет о заполненности танков на судне, таможенная декларация. Анна Ануфриевна предложила:

– Хотите взглянуть на танкер?

Долго уговаривать не пришлось, и в сопровождении работника терминала меня провели через проходную, а затем пограничный пост с вооруженной охраной – и вот я на берегу Балтийского моря, черная вода, где глубина составляет у берега семнадцать метров, а там, впереди высится громадина греческого танкера «Paros», моего танкера! Подойдя к нему, а увидел у носа наклонный трап и решился на авантюру – взобрался на борт судна и вышел на палубу. Навстречу мне выдвинулась группа моряков человек пять-шесть с загорелыми лицами, которые с недоумением смотрели на меня – кто такой? Обычно команду извещают по рации о визите официальных инстанций и как правило, в форменной одежде… а тут этот, в светлом костюмчике… Я весело махнул им рукой, поздоровался на английском языке и объяснил, что я – «Owner of the cargo» – владелец груза. Они окружили меня, поприветствовали и смеялись в ответ. В этот момент я ощутил себя словно в пиратской истории Стивенсона, это был один их величайших моментов в моей жизни, о котором я вспоминаю до сих пор. Пожелав им счастливого плавания, я с трудом спустился по трапу на берег (подниматься было легче) и, возвращаясь к пограничному переходу, обратил внимание на длинные и широкие металлические листы, лежащие на песке в пяти метрах от кромки воды. Заинтригованный, спросил у сопровождающего:

– Что это?

Оказалось, это свидетельство трагедии и экологической катастрофы, которая случилась тридцать лет назад, когда загруженный танкер штормом выбросило на берег. Танкер развалился и мазут вылился в море, на берегу слой мазута достигал одного метра. А эти металлические листы – останки того корабля -оставлены людям как предупреждение, чтобы подобное не повторилось. В пять часов вечера «Paros» отчалил от берега, а моя миссия в Клайпеде успешно закончилась. Шарунас запланировал отметить наш успех в Вильнюсе и предложил вечером ехать вместе, а уже оттуда в Петербург. Однако празднику не суждено было случиться – после рапорта о отбытии танкера мне поступила команда от Олега Борисовича ехать в Латвию, город Вентспилс.

Глава пятнадцатая. Латвия

Сказать, что это была неожиданность – ничего не сказать. Шарунас был озадачен, а я – вдвойне. Как добраться в Латвию, как туда попасть, не имея визы – вопросов было больше, чем ответов. Да и психологически ситуация сложилась так, как у бегуна на длинные дистанции (стайера, я знаю это слово) после успешного финиша, которому предложили пробежать еще столько же… Ехать в Вильнюс, чтобы там получать латвийскую визу, казалось решением очевидным, но это займет не менее двух дней. Меня осенило: звоню в «Saybolt-Клайпеда», компанию-независимый инспектор, которая по договору оформила нам документы для танкера, и невинно спрашиваю:

– Сергей, а у Вас машина в ближайшее время не идет в Вентспилс?

– Уточню. Да, должна, сегодня вечером.

– Мне туда и нужно, только визы нет.

– Мы Вас довезем до границы Литвы, а уж виза – Ваша проблема.

– Спасибо.

Когда я посвятил в свой план Шарунаса, он только покачал головой. Через полчаса мы тепло расстались и пожелали друг другу удачи. Вечером в гостиницу за мной заехали «Жигули» четвертой модели с молодым литовцем за рулем – и в путь. Стоял теплый июньский вечер, лето в разгаре, асфальтовая дорога вилась среди равнинной местности вдоль побережья. Через два часа мы уперлись в КПП – литовская граница, несколько невысоких строений посреди поля. Пограничник и таможенник проверили моего водителя, документы и груз – канистры с образцами нефтепродуктов, он же поведал им мою историю. Затем проверили меня и мою версию событий. Уважаемые, просьба – выпустите меня к латвийскому КПП, если дадут визу – поеду дальше, если нет – вернусь обратно. Это им не очень понравилось – машину на стоянку, а меня предупредили – пеший переход запрещен, только на автомобиле! Но дежурный сказал своим бойцам, чтобы пропустили, и я пошел вперед на свой страх и риск («я умею делать невозможное») через стометровую нейтральную полосу. На границе Латвии меня встретили трое, мягко говоря, неприветливо, один с автоматом на «товсь» предусмотрительно поднял на уровень моего живота. Авантюризм моего положения оправдывал все мои действия. Паспорт! Убедившись, что я не перебежчик, не пьяный и в своем уме, офицер задал мне простой вопрос:

– Как ты, из Петербурга, ночью здесь оказался???

Я показал загранпаспорт с визой Литвы, озвучил приказ моего руководства, разъяснил связь с Клайпедой, «Saybolt» и с автомобилем в Литве. Офицер погранслужбы оказался человеком думающим. Все вроде складно, у русского серьезная легенда и глупое поведение, как у агента Джонни Инглиша из британской разведки. Но если копнуть поглубже, то двадцать тысяч тонн мазута в танкере «Paros», и я как ее менеджер, принадлежали компании с Британских островов, и в этом случае ассоциация с Джонни была более осязаемой, однако копать столь глубоко он не стал. Вряд ли это проверка, подумал погранец, и через три минуты моего ареста (двое стояли рядом) разрешил: проходите и, если визу оформят, пропустим. Министерство иностранных дел Латвии здесь и сейчас, а точнее в час ночи, достойно представляли две молодые девушки, обитающие в небольшом вагончике, которые будто ждали этого визита и очень обрадовались своей востребованности. Была испрошена виза на пять дней, а с меня – двадцать долларов США, однако с моей стодолларовой купюры сдачи не оказалось – железный ящичек был пуст. Но за просто так восемьдесят долларов отдавать не хотелось, и они подсказали – в Литве разменяют. Именно это я и объяснил на обратном пути:

а) офицеру на границе Латвии и затем через нейтральные сто метров

б) офицеру на границе в Литве,

куда и был пропущен для осуществления валютной операции, где какой-то барыга обменял мне сотню на девяносто пять долларов мелкими купюрами. После чего я вновь незаконно пересек две границы и оплатил визу. Теперь мне снова – менее незаконно – пришлось перебежать контрольную полосу из Латвии в Литву, где от меня уже сильно устали – скорей бы проваливал… А мы сели в машину и до свидания, и спасибо, Литва!

На въезде в Латвию патруль остановил машину перед шлагбаумом, автоматы наперевес, из машины не выходить!, постовой визуально оценил водителя, внимательно проверил его документы и груз, открыли багажник, сосчитали канистры, а потом внимание на пассажира – заглянул в окно и сказал мне, как старому знакомому:

– А, это ты, – и дал команду – поднять шлагбаум! Я подумал: как просто стать родным, надо просто глаза почаще мозолить! Через пятьдесят метров мне еще раз пришлось предъявить загранпаспорт, и все кордоны пройдены. Здравствуй, свободная Латвия!

Мы ехали посреди короткой летней ночи, тихо играла музыка, и уже к утру стали появляться первые латвийские домики с ухоженными садами и красивыми оградами. Постоянные метания последнего часа привели к философскому вопросу:

– А где же лучше – в Литве или Латвии?

Ответ литовца меня удивил:

– В Латвии, скоро увидите…

Было часов пять утра или еще ночи, когда наш автомобиль подъехал к небольшому стеклянному кафе у шоссе, желанному пристанищу для ночных путешественников. Мой жизненный опыт подсказывал, что мы увидим заспанную физиономию немолодой женщины, которая уже устала обслуживать ночных визитеров, и предложение двух холодных закусок и теплого чая с позавчерашними пирожками, а если хотите горячего, до ждите… Бывают же чудеса: в этот час нас встретила атмосфера чистоты и блеска, молодости и красоты. Кто подбирал – как на съемки фильма о Штирлице и истинных арийцах в рейхсканцелярии (а так в действительности и было – снимали курсантов погранучилищ из Прибалтики) – этих милых светловолосых девушек в белоснежных передничках и стройных блондинов в белых рубашках и черных брюках, которые выглядели на удивление свежо и опрятно, а пирожные и кофе были не хуже, чем ленинградском «Севере» на Невском или «Метрополе» на Садовой в семидесятые годы? Такое можно увидеть или только на заказ, как часто делается у нас в России, или это традиции нации, которые так радуют искушенных путешественников. Теперь я понял, что имел в виду мой водитель, и полностью с ним согласился. Ранним утром мы въехали в спящий город, меня высадили у гостиницы, а машина поехала дальше в лабораторию, которая делала то, что не делали в Клайпеде. Именно благодаря этому обстоятельству я и оказался Вентспилсе столь быстро.

В двенадцать часов дня двадцать третьего июня поднялся сильный ветер, который мешал моему движению в офис компании-супервайзера на самой крайней точке полуострова, вдающегося острой косой в море. Я чувствовал себя былинкой в поле, катящейся в неизвестность. В отличии от Клайпеды, где все было подготовлено нашими литовскими друзьями, здесь я был никто и меня вполне могли проигнорировать: нефтяной бизнес – жёсткий, не шутки. Интересно, что первый принцип итальянской мафии, изложенной одним из ее боссов в Нью-Йорке в своей записной книжке и изъятой при аресте, был не знаменитый закон молчания, или «омерта», не честность по отношению к членам семейства и не неприятие полиции, а невозможность подойти к ним со стороны, не будучи представленным им одним из членов их организации. А второй, спросит любопытный читатель? А второе правило тоже неочевидно:

– Не смотрите на жен друзей!

Это исключает внутренние конфликты в закрытом обществе и способствует его стабильности. Если желаете убедиться в обратном – посмотрите прекрасный американский гангстерский фильм «Казино» с Робертом де Ниро, Джо Пеши и Шэрон Стоун в качестве любовного треугольника.

Итак, попытка зайти со стороны без рекомендации. К кому пойти, как не к компании, которая оформляет морскую грузовую накладную, или коносамент на профессиональном языке? Я зашел в одиноко стоящее здание на краю земли и окруженное с трех сторон бушующим Балтийским морем. Начался настоящий шторм, и я подумал – как там наш «Paros»?

– Вы к кому? – поинтересовался на первом этаже охранник. – Второй этаж, компания «Нафта-ЛР».

Нашел табличку, постучал – двери были открыты. Женщина средних лет, Людмила Михайловна, приняла меня и выслушала мои пожелания – Вентспилский терминал! В качестве аргумента я предъявил, как пароль, коносамент на те двадцать пять тысяч тонн на танкере со вчерашней датой – двадцать второе июня.

– Мы делаем лучше, – произнесла она с достоинством, имея ввиду качество печати документа.

– Сделайте! – попросил я. Назавтра я уже ехал на автобусе в красавицу Ригу.

Глава шестнадцатая. Новые лица: финн, швед и братья

Мое возвращение из Латвии было триумфом. Все руководство было в приподнятом настроении, пришлось в двух словах описать ситуацию, чтобы не раздуваться от гордости, и рассказал Олегу Борисовичу о том, как наш танкер вовремя избежал встречи со штормом в порту.

– Значит, никто не грешил, – молвил он философски. Присутствовал и наш партнер – англичанин Маттиас, который на кокни в присутствии Олега Борисовича высоко оценил мой вклад в общее дело, видимо, на основании информации Анны Ануфриевны. Я заскромничал и разделил победу с Шарунасом, на что он улыбнулся и ответил:

– No, it’s you.

Маттиас через агента продал наш товар не кому-нибудь, а гиганту «Бритиш Петролеум», что создавало приятный прецедент в нашей торговой истории. Все расходы, в том числе оплата компании Шарунаса, были сведены в таблицу расходов и определена доля каждого участника нашего англо-российского альянса. Нам с Инной вручили премию за результат, что было приятно вдвойне. Но никто не поинтересовался, как я пробился в Латвию, все было воспринято как должное, и в общем-то моя судьба после отплытия танкера мало кого интересовала: прорвался на границе – молодец, не смог бы – твои проблемы. Ложкой дегтя оказалась и претензия в мой адрес Владислава Константиновича за подписания актов недостач мазута на Клайпедском терминале:

– На измену сели…, – полушутя, полусерьезно «наехал» он. Понятно, что за интересы завода боролся, но было очевидно, что значимость перевалки на терминале была выше, поэтому и отгрузили без проблем, согласно инструкциям судовладельца. Но неприятный осадок на душе остался. Зато в Клайпеде я приобрел опыт работы с терминалом, на практике изучил основные технологические процессы, документацию, вопросы качества товара. Кроме опыта, у меня теперь были и контакты в Вентспилсе, которыми я не собирался делиться ни с кем – иначе моя ценность как специалиста понизилась, а у нас в компании считались только с теми, кто что-то может, а другие нет. Жизнь подтвердила, что никто, кроме Хазира Даудовича, не рассматривал меня как личность, но как боевой патрон, без которого, к сожалению, некоторых, нельзя обойтись – поэтому он и в обойме. Видимо, было за что, но я не прогибался и оставался самим собой. С моими друзьями и бывшими коллегами – Виктором Васильевичем, Сергеем Николаевичем – я поделился впечатлениями о Клайпедских приключениях на своем отложенном дне рождения за праздничным столом, но даже приличные возлияния не повлияли на способность не затрагивать закрытые темы. Тем более, что Инна была рядом.

Теперь главная забота – дизельку достать, точнее марки Л-0.2—62 по ГОСТу, да и направить в Вентспилс. Таков стратегический план. Господин Горчаков изыскивает возможности приобретения экспортного товара, а Олег Борисович ищет внешних контрагентов – нельзя же иметь в качестве бизнес-партнеров одних только англичан!

Не помню точно, когда у нас в офисе появился Тиму Хелтонен – высокий блондин в двух черных ботинках. В отличие от своего французского коллеги, он не владел скрипкой, но был довольно удачливым бизнесменом, перемещающимся по скандинавским странам и имеющим связи в России. Некие особенности внешности не мешали ему быть полезным и в родной Финляндии, где у него была небольшая типография, но главное – он знал многих, и многие знали его. И самое ценное – он был настоящим агентом, в отличие от Франсуа Перрена. Как-то мы с ним, в смысле с Тиму, пили кофе в кафе гостиницы «Гранд Отель «Европа», в том самом, где сиживали Адвокат с Антибиотиком, и вспоминали дни былые. Русским языком (по его словам) он не владел, мы изъяснялись на английском. В свое время Тиму за солидные деньги вывел нас на шведов, компанию «Swedoil» и ее руководителя, Урбана Сандберга. Именно на моем компьютере он набирал договор на маркетинговые услуги с «Dell Holdings» после успешной сделки и именно мне пришлось помочь ему с оплатой его услуг. В сложные моменты он, как хороший посредник, объективно оценивал ситуацию и творил атмосферу доверия для обеих сторон. В общем, квалифицированный психиатр. Представители викингов приезжали в наш офис, где состоялись переговоры по принципиальным моментам и было разработан драфт (проект) контракта, по которому, как и в случае с британцами, мы обеспечиваем доставку товара до порта Вентспилс и осуществляем перевалку нефтепродуктов на танкер, зафрахтованный шведами. Далее продаем на условиях CIF и делим прибыль. Вроде, все просто.

Дизельное топливо нам дали, но по какому-то взаимозачету из нефтехранилища в Брянске. Это означало, что нужно организовать транспортировку товара с места хранения до станции Вентспилс и получить разрешение местной таможни на отгрузку на экспорт. Это поручили брату Олега Борисовича, Арсению, который с недавнего времени работал в «Dell». Большого опыта работы с нефтепродуктами он не имел, но зато обладал спокойным характером и аналитическими способностями, которые позволили ему быстро войти в дело.

Вообще братья – отдельная история в нашем «Холдинге». Про «братьев Кеннеди» я уже писал, так что Арсений был уже четвертый. Но у нашего президента Хазира Даудовича тоже были братья, как же иначе в чеченской семье! Со старшим братом, Тимуром Даудовичем, я познакомился позднее, с младшим, Муслимом, провел много лет в одном кабинете. По приезде Тимура Даудовича в Петербург в силу его статуса было необходимо обеспечить свободный проход через пост охраны, и служба безопасности оформила пропуск с его фотографией, но должность надо было для порядка указать. Поэтому у осведомленных лиц по телефону поинтересовались, кто он? Им ответили, как на духу: «Брат президента». Эту формулировку и занесли в пропуск. И это был высокий статус! Семейственность в данном случае была большим плюсом, во всяком случае более надежных защитников, чем людей одной крови, своего тейпа, одного языка и одной веры, отыскать сложно. Но у ребят с юмором тоже было все в порядке. Одной из шуток был вопрос к своим землякам:

– А ты чей брат?

Вторая шутка, которая часто была в ходу при разговоре по телефону со сторонниками мусульманской веры:

– Салям олейкум на всякий случай!

В смысле, случаи бывают разные…

Но мы отвлеклись. Итак, брат Арсений оправился с Брянск вагоны с дизелькой выталкивать, а я – кто бы еще? – собрался в Латвию, предварительно заключив договор на перевалку с компанией «Puses» и получив от них подтверждение станции Вентспилс эти вагоны ловить, принимать, сливать топливо, хранить его и перегружать на судно. С договором помогла Людмила Михайловна, светлая ей память… Получил латвийскую визу на десять дней, собираюсь ехать, а мне Горчаков – подождите. Был бы нужен здесь, в офисе – другое дело, а так – из принципа. Отпустили только в тот день, когда виза истекала, и на границе латвийские пограничники предупредили, что, ежели буду возвращаться с просроченной визой – пять лет без въезда в страну. Это ли не издевательство – сознательно создавать препятствия? Спасибо, Владислав Константинович!

Красоты Риги несомненны, и даже отягощенный визовой проблемой, при поисках министерства иностранных дел этого невозможно было не заметить. В латвийском МИДе на мой вопрос ответили – поезжайте куда вам надо и продляйте визу на месте. Через четыре часа после автобусной экскурсии по стране я добрался до гостиницы в Вентспилсе, где останавливался в июне.

Глава семнадцатая. Вентспилс

Когда я учился в «Военмехе», город Вентспилс у меня ассоциировался с секретной ракетной тематикой, там наши студенты проходили практику на… не скажу где. Через двадцать лет мои приоритеты сменились, и главным объектом, имеющим стратегическое значение для меня лично, а что уж там, для всей Латвийской республики, был Вентспилский порт в целом и нефтеналивной терминал в частности. В девяностые годы на Северо-Западе России не было крупных портов с нефтяной специализацией, так как, исходя из интересов страны, Советский Союз строил и расширял порты, максимально приближенные к Европе – Таллин, Вентспилс и та же Клайпеда. Потеряв эту инфраструктуру, Россия могла рассчитывать только на маломощные порты в Приморске, Калининграде и небольшой терминал в Санкт-Петербурге. Уже позже появились Высоцк и Усть-Луга. Для прибалтийских стран услуга транзита грузов всегда являлась приоритетной и пополняла казну весомее остальных видов деятельности.

Поскольку с сегодняшнего дня я находился в стране на нелегальном положении, первое чем я занялся – продлением визы. В этом мне оказали содействие коллеги из «Нафты-ЛР» – отвезли в местный офис с письменной просьбой «о выдаче в связи с совместными работами» и привезли обратно меня уже в законном статусе. Теперь я устроился в современный отель «Vilnis» недалеко от порта со стоимостью небольшого номера в девяносто долларов в сутки, но со спутниковой связью и рестораном на первом этаже. Дозвонился до офиса в Петербурге, поговорил с Инной – нашим связным – и оставил свой телефонный номер.

Назавтра меня навестил коммерческий директор фирмы «Puses», приятный интеллигентный мужчина лет сорока пяти. Его мягкая и неторопливая манера общения свидетельствовала о большом опыте подобных встреч, на которой решался основной вопрос – можно ли мне доверять, и за этим доверием стояли большие деньги. Дело в том, что юридически на Вентспилский терминал было два пути – напрямую договор с терминалом или договор с компанией «Puses». Для меня как клиента разница была в том, что за прямой договор мы платили бы на один доллар за тонну больше, чем при работе с «Puses», и именно поэтому могли сэкономить двадцать тысяч долларов на стандартной танкерной партии. Более того, эта компания работала на отсрочке платежа, и доверие к представителю иностранной фирмы, который в любое время мог уехать из страны, должно быть на разумно высоком уровне. Доверие – основа кредита, и мне удалось этот кредит получить.

Вечером прогулялся по тихим улицам города, чьи кварталы пятиэтажек в районе порта соседствовали ближе к центру со зданиями более ранней, довоенной и дореволюционной эпохи, одно-двухэтажные, каждый с неповторимым очарованием, узкие тротуарчики и дороги из камня и каменных плит. Купил местные газеты, из которых узнал о баталиях в сейме (латвийском парламенте): «почему компании „Puses“ предоставлены льготы по транзиту грузов и куда идут эти средства мимо бюджета страны?» На этот вопрос я получил ответ в офисе означенной фирмы – двухэтажном здании напротив терминала, элегантно огороженном колючей проволокой и военным в зеленой форме с автоматом на посту в маленьком караульном домике под крышей. Одна только система охраны внушала уважение своей простотой и надежностью. Директор компании Улдис Паварс – личность, во властности и интеллекте которой сомневаться не приходится. Несколько удивил образ классического малинового пиджака, спортивная походка, манеры изысканы, твердый характер и легкий акцент – важны не слова, а уверенные интонации:

– В сейме о нас говорят – пусть говорят, от этого ни-че-го не изменится.

И возникает абсолютная вера в справедливость этих слов – в нефтекомплексе Латвии все задумано и воплощено как надо, как должно быть. И в интересах тех, кто может жестко диктовать условия. Немного позже я в этом убедился. И компания «Dell Holdings Limited» стала функциональной частью этой системы – латвийской оптимальной экономики – на время контракта.

Ну, а теперь повседневные будни. Сколько отгрузили из Брянска, сколько прибыло в Вентспилс, вопросы качества. Каждый день хожу на терминал к главному диспетчеру, как на работу. От наших поступило решение – судовая партия не двадцать тысяч, а по пять тысяч тонн. Терминал и «Нафта-ЛР» дали подтверждение, подогнали танкер, оформили документы, теперь они должны быть направлены специальной почтой в банк в Швейцарии для оплаты. Я даже не удивился – вдруг поступает приказ из Питера: документы забрать и передать в аэропорту Риги представителю покупателя. В чем смысл выигрыша одного дня и слома всей отработанной технологии – неведомо. На меня смотрят с непониманием, но документы отдают под роспись – все-таки миллион долларов. Еду на частном автомобиле с надежным человеком из отеля в Ригу, встречаюсь в аэропорту с незнакомым человеком, общаюсь на английском, по условленному признаку убеждаюсь, что он из Швеции и знает Урбана Сандберга, и отрываю от сердца комплект банковских документов. Лечу, как на крыльях, в стареньком «Вольво» обратно в родную гостиницу – двести километров не расстояние. Ужинаю в ресторане отеля, геройски заказываю пиво – заслужил.

У меня вроде все клеится, а на Арсения конкретно наехала в Брянске местная мафия. Через околотаможенные круги просочилась информация, что наша фирма оплатила вывозную пошлину на полмиллиона долларов и грузит себе, грузит дизтопливо на экспорт, а с ними, бандитами, не делится. Дело не только в деньгах, но просто обидно до слез – как же так? Приезжает кто-то в их родные края и делает, что хочет. Непорядок!

Арсений звонит в Питер, объясняет расклад, ему обещают поддержку, но в последний момент ему удается улизнуть от рэкета, прикрывшись каким-то офицером вплоть до подножки вагона поезда. Инна и у меня спрашивала и намекала – нет ли проблем? Я вел себя тихо, одет неброско, нигде не высовывался, вечером в номере время коротал. Однажды в темноте брел в гостиницу с грузом невеселых мыслей, было холодно и неуютно, с моря дул сырой ноябрьский ветер. Навстречу женщина с маленькой девочкой, остановилась и предложила мне:

– Приходите в воскресенье утром в церковь…

Видимо, вид у меня был не самый счастливый. А сегодня подхожу к отелю – полицейский минивэн с сиреной и легковой авто с «люстрой» и графикой, у входа – два полицая, иду вперед не обращая внимания, в холле еще двое, но в штатском, пушки под пиджаком оттопыриваются и выражением морды лица – иди отсюда! Куда мне идти? Беру ключ на ресепшн, тихо спрашиваю – в чем дело, отвечают: приехал министр экономики, на терминал. «За деньгами» – додумываю я за консьержа. Вот откуда уверенность директора «Puses» господина Паварса.

Сегодня и у меня проблема – зафрахтован танкер, а дизтоплива на него не хватает полторы тысячи тонн. Поторопились наши шведы, подогнали кораблик слишком рано, можно налететь на демередж – простой судна, каждые сутки по пять тысяч долларов, надо решать проблему. А это опять – вопрос доверия. В офисе было не с руки, договорились с ответственным лицом встретиться в неформальной обстановке. С собой бланки «Dell Holdings Limited» – официальная часть, а неофициальная – букет цветов и поллитра молдавского коньяка «Белый аист» даме – лучшего не нашел. Пропустили по рюмочке молдавского, неплохо, я похвалил французский «Бисквит», который попробовал ранее. В ответ главный специалист достает бутылку «Бисквита» в один литр (!) – друзья-бизнесмены подарили. Но до этого завершаем дело – пишу на бланке гарантийное письмо о возврате полторы тысячи тонн дизельного топлива Вентспилскому терминалу, подпись. А далее – «Бисквит» и спокойный разговор, поиск общих тем, играет музыка. Таня Буланова, ее творчество – наше общее восхищение…

Тридцать три дня в гостинице – не шутка, озверел слегка. Когда кончились деньги, поехал в Ригу и в банке получил еще – спасибо, шефы. Уехал из Вентспилса, когда отправили четыре танкера.

Глава восемнадцатая. Что происходит?

Возвращение в ноябре из Вентспилса на «щите», как говорили в Древнем Риме, не состоялось, хотя все возможное и невозможное для этого было сделано – атмосфера в офисе резко отличалось от приема после Клайпеды. Какие-то второстепенные вопросы, дерготня, никакого делового отчета для руководства – не для утешения самолюбия, а для дела – меня несколько удивило. Мало того, что сделал все сам, без помощников и условного Шарунаса, сэкономил кучу денег и решил все проблемы, вместо премии (хотелось бы – но не главное) и морального поощрения – материальный вычет от господина Горчакова:

– Вы мне должны пятьсот долларов!

Видимо, из тех средств, полученных в латвийском банке. Поскольку это было сказано безапелляционным тоном и это было единственное, о чем поинтересовался мой начальник за месяц моего отсутствия, я тоже пошел на принцип – не люблю, когда меня не уважают, особенно младшие по возрасту. Я ответил, что просчитаю все расходы, и остальное отдам. «Только без счетов из ресторана» – хорошо, раз так, буду считать командировочные, положенные по закону, и все квитанции – билеты на поезд и автобус, счета на проживание в гостинице (бесплатно только завтрак), да такси для безопасности до Риги и обратно с комплектом документов на танкер, согласно распоряжению Олега Борисовича. Я за финансовую дисциплину, но не за унижение. Все собрал, подсчитал, и осталось триста шестьдесят долларов, которые я и вручил Владиславу Константиновичу. Если бы отношение было иное – дал бы пятьсот без колебаний, а потом бы разбирались. Не глянув на отчет, тот вручил своему новому помощнику-водителю, подполковнику кстати, из друзей, для проверки.

Арсений в командировке, звонит в офис, снимаю трубку: просит Горчакова дать денег для семьи, а мне завезти и отдать его жене. Передаю просьбу, ноль реакции, назавтра отдаю из своего кошелька. Проходит неделя, спрашиваю у Арсения про долг, а он объясняет, что отдал деньги Владиславу Константиновичу, и он взял. Пришлось разъяснить, как дело было, вернул. Но это сути отношений не меняло, Горчаков уже сделал ставку на Арсения, я меня начал гнобить при первой возможности. Заработал принцип: «А ты чей брат?»

Отношения – отношениями, но главное – работа. В декабре новая партия дизельного топлива – те же двадцать тысяч тонн, но доставка не по железной дороге, а трубопроводным транспортом. Платим за транзит по России, Литве и Латвии, а затем прокачка до Вентспилса. Дело было в конце декабря 1994 года, сложилась сложная обстановка с фрахтом танкеров, мой партнер из Швеции Ричард с трудом нашел подходящий вариант, и надо же такому случиться – под погрузку танкер встал тридцатого декабря, а погрузился тридцать первого за десять минут до нового 1995 года. Звонил в Вентспилс уже из дома. Первого января, когда все отсыпались после ночного веселья, пришлось утром приехать в офис и подготовить все документы по продаже этой партии нашему покупателю. Руководство было удовлетворено, но на мне это настроение никак не отражалось, игра в молчанку.

Что и говорить, трудно компенсировать убытки, возникшие на втором этапе развития компании по Хантеру. Казалось бы, что урок усвоен, но не тут-то было! В один прекрасный день в нам в кабинет врывается огромный Евгений Борисович, брат нашего вице-президента:

– Где печать «Dell Holdings»??

Я молчу, Арсений дал ему печать, но побежал за братом:

– Женя, подожди…

Судя по всему, не догнал. Владиславу Константиновичу приказано срочно отгрузить две тысячи тонн дизельного топлива в Казахстан, на комбинат всемирно известной корейской фирмы. А где гарантии? У господина Горчакова и у меня нехорошие предчувствия… Круто торгуем, а денег оттуда нет. Зато вместо денег через два месяца на имя директора «Dell Holdings» приходит официальное уведомление от корейцев о том, что в связи с оптимизацией финансовой деятельности компания извещает о отсрочке платежа на неопределенный срок. Владислав Константинович в ярости бросает письмо Арсению:

– Отнеси своему брату…

Как бы я не относился к моему непосредственному начальнику, я понимал и разделял его тревогу за безответственность части нашего руководства, разбазаривание дефицитного товара и резкое ухудшение финансового состояния компании «Dell Holdings Limited». А между тем и он, и все ее сотрудники – Владислав, Инна, Арсений и я прилагали все силы и умения для успешной работы. Сотрудники Вентспилского терминала звонили мне и рекомендовали пригласить наших специалистов в Лондон для участия в конференции компании «Platt’s». С моей подачи четверо наших шефов поехали в Лондон, но выражения благодарности я не услышал. Кто-то очень завидовал и вставлял палки в колеса, а кто-то просто прокатился на нас, например дружественная фирма из Болгарии – я за них все документы коммерческие готовил. Испарилась куда-то справедливость в нашем офисе. Но хуже было то, что из-за долгов завод в Кстово просто прекратит нам отгрузку топлива. Необходимо искать новых поставщиков.

Глава девятнадцатая. Баня, «ЛУКойл» и причем тут губернатор

Я родился и вырос в Ленинграде, в самом пролетарском районе города. Наш Кондратьевский проспект, берущий свое начало у завода «Арсенал» и тянувшийся на север до Богословского кладбища, представлял собой разделительную транспортную полосу между многочисленными заводами, чьи заборы, а не дома, кое-где и составляли его окружение. «Красный Выборжец», завод имени Свердлова, ЛОМО, Ленинградский металлический завод, «КИНАП», троллейбусный завод достойно представляли промышленный потенциал Калининского района и тянулись практически до кинотеатра «Гигант», после которого начинались полноценные жилые кварталы. Многие дома постройки тридцатых годов не имели ванных комнат, и для решения бытовых и санитарно-гигиенических проблем микрорайона была построена баня, которую я с детства посещал вместе с отцом. В бане был буфет, где продавали нехитрые закуски и пиво. Вот и все удовольствия. У Богословского кладбища тоже была небольшая одноэтажная баня, называемая «цыганской» из-за близости частных домов, в которых проживали семьи этой романтической национальности

В девяностые годы бани и сауны пробрели новый статус как место для развлечения и деловых контактов людей с деньгами. В зависимости от целей участников, помимо просто оздоровительных процедур и релаксации, можно было установить полезные связи, можно в субботу попариться в компании друзей, можно отметить день рождения и поплавать в бассейне, можно отметить удачную сделку с обилием спиртного и незнакомыми девушками. Размах и длительность мероприятия зависели от количества вложенных средств и настроения участников. Мне не удалось избежать всех этих вариантов, все они по-своему хороши, но наиболее полезным очищением души и тела стала баня на Малой Посадской, где я познакомился с серьезным человеком из компании «ЛУКойл», назовем его Николай. Николай работал в Москве, в центральном аппарате этой могущественной структуры, ему меня отрекомендовал наш деловой партнер. Посидели втроем, попарились, выпили по бутылке пива под серьезный мужской разговор, обменялись контактами. Кто я и какую фирму представляю, он знал. Когда стало ясно, что «Dell Holdings» остались без товара, мне пришлось позвонить Николаю и задать вопрос: не можете ли помочь с экспортными объемами? Надо понимать, что представители крупных корпораций и представители власти неохотно вступали в контакты с непонятными конторами типа нашей – подобные действия могли сказаться отрицательно на их карьере, это так называемые репутационные риски.

Прекрасным примером, иллюстрирующим данный тезис, является история, произошедшая не так давно, в 2018 году, в Петербурге. Об этом писало издание "Фонтанка.ру" в статье «Британский инвестор с тамбовским акцентом» – губернатор Санкт-Петербурга Геннадий Полтавченко подписал соглашение с британской фирмой, имеющей тесные связи с «тамбовско-малышевской группировкой». Эта публикация имеет непосредственное отношение к моему повествованию. Кто будет заинтересован углубиться в этот вопрос, найдет в ней немало интересных моментов. Лишь отмечу, что я не полностью разделяю точку зрения автора этой статьи, однако упомянутые в ней события и действующие лица дополняют и подтверждают реальность моей истории.

Но вернемся на двадцать пять лет назад. Николай рекомендовал обратиться во внешнеэкономический департамент к господину К. Телефонный разговор с К. оказался плодотворным, и меня пригласили в Москву на переговоры. Понимая, что эта инициатива будет похоронена Горчаковым, я пошел прямо к президенту. Хазир Даудович оценил возможность и командировал меня в Москву, а с кем – определимся позже. Ох, как не хотелось Владиславу Константиновичу ехать со мной (а мне с ним), но приказ есть приказ. Поселились в многозвездной гостинице на Тверской, провели переговоры в офисе «ЛУКойла» двое на двое («девушки, мальчики, идите на обед») и согласились продолжить переговоры в неформальной обстановке. Посидели, поужинали, нашли общий язык и определились с поставщиком. Далее развитие договоренностей Владислава Константиновича в Нижнем Новгороде, новые договоры и привычные уже будни. Эти двадцать тысяч тонн снова отгрузили в Вентспилс, и все как обычно, по наезженной колее.

В октябре 1995 года Олег Борисович вошел в наш кабинет и представил нам молодую стройную большеглазую брюнетку:

– Знакомьтесь, Елена Анатольевна.

Разумеется, новый и красивый человек вызывает интерес, и этот интерес был проявлен. Елена Берсенева из города Грозного стала нашим новым сотрудником, постепенно вводили ее в курс дела, а она изучала компьютер и документацию, а также по мере возможности помогала нам решать текущие вопросы. Мы с ней быстро нашли общий язык, и это позволило свободнее и комфортнее ощущать себя в офисе – я убедился, что с Инной делиться своими мыслями неблагоразумно – похоже, в компетенцию ее оклада «вписали» функцию «полупроводника», информатора.

Глава двадцатая. Неприятности на всех фронтах

Пока мы занимались торговой деятельностью, тучи над нами стали сгущаться -ощутили сопротивление окружающей среды. Первый удар был нанесен конкурентами: в духе традиций гор у нас похитили человека, но не девушку- невесту, как можно было подумать, не поразмыслив хорошенько, а полноправного члена нашей большой и дружной семьи. Шутки шутками, а наш холдинг перешел на осадное положение. Для начала весь наш коллектив «Dell» переместили и спрятали в другое помещение этого огромного здания, мы взяли с собой компьютеры и оргтехнику, номера телефоны были другими – то есть для внешнего мира мы «испарились». Усилили охрану здания, все наше руководство перешло на чрезвычайный режим существования – ночевали в офисе, ходили в спортивных костюмах, появились новые лица из силового блока организации – в воздухе повисла тревога. В бестселлере Марио Пьюзо «Крестный отец» такие меры безопасности во время войны между кланами назывались «залечь на матрасы» – точнее не скажешь! Через две тягостные недели все закончилось благополучно, и мы вернулись в родной кабинет к привычным обязанностям, отметив благополучный исход событий посещением близлежащего кафе.

Второе испытание – от властей. В одно непрекрасное утро четырнадцатого декабря 1995 года в наш офис подъехали милиционеры из ОБЭПа и еще для солидности автобус с ОМОНом. Параллелепипеды в форме и с автоматами перекрыли все здание и проникли на наш этаж, поставили караулы на входе и выходе, присутствующих подавили взглядами и блеском стволов и приказали: не ходить, не звонить, компьютеры не включать, на звонки не отвечать. Ать-два! Но, разумеется, тридцать кабинетов одновременно арестовать сложно, и в этой ситуации предупредительный сигнал ушел к нашим руководителям – в отличие от периода матрасов они в таких ситуациях в офисе не появлялись, и вооруженный отряд встречали не «злые чечены», а мирные граждане славянской и не совсем национальности с отсутствием намека на агрессивность на честных лицах. Вскрывались сейфы, изымалась документация, компьютерные данные. Тем не менее, несмотря на неустрашимость и твердость персонала, работа нескольких компаний была фактически парализована, а следственные действия еще продолжались две недели – изучение бухгалтерских документов, дознание причастных к бизнесу лиц и так далее.

Моя творческая мысль, как всегда, не спала. Анализируя очередные котировки Platt’s и идущие вниз цены на нефтепродукты в Северо-Западной Европе, я пришел к парадоксальному выводу: вместо экспорта нужно заниматься импортом топлива, закупая его в Прибалтике. В момент написания этой главы в России вновь сложилась такая ситуация, когда внутренние цены превысили цены на международном рынке. И наше любимое правительство вместо того, чтобы разрешить бизнесу ввозить бензин и дизтопливо из Западной Европы, просто ввело эмбарго на импорт нефтепродуктов, защищая интересы нефтяных монополий, а не граждан России. Но в 1995 году такого запрета не было, ситуация сложилась необычная. Дабы не похоронить эту идею, подготовил докладную записку Хазиру Даудовичу с соответствующим обоснованием и расчетом цены товара в России с учетом ввозной таможенной пошлины и НДС. Цена оказался ниже стоимости российских аналогов, и идея нашла поддержку нашего президента. Недовольный Владислав Константинович (обошли) распорядился проработать вопрос технически: куда везти, какие получить разрешения и тому подобное, что и было сделано – завязал контакты в Управлении Октябрьской железной дороги и Северо-Западной таможне, разработал схему, а затем передал контакты Арсению – в конце концов, поставки по России – его хлеб. Поскольку я работал в Литве и Латвии, у меня были связи с солидными поставщиками, и один из них, «ЛУКойл-Балтия», предложил мне цену на границе двести семьдесят долларов за тонну. Горчаков нашел цену на двадцать долларов дороже от какого-то неизвестного поставщика, и распорядился работать именно с ним. Это противоречило интересам нашей компании и здравому смыслу, но кому-то хотелось стать героем. Я уже не стал выносить этот вопрос на решение президента, меня просто начали притеснять по мелкому – не платить по два месяца зарплату, затем выдать, а назавтра тут же выманить ее на решение своих проблем, а затем на неделю об этом забыть… Президент и Олег Борисович часто уезжали за границу, ну не будешь же звонить по этому вопросу в Лондон! Кстати, это глупое соревнование в закупке вышло боком – топливо из Прибалтики поставили низкого качества из резервуаров длительного хранения, нефтебаза в Ленобласти отказывалась его принимать, были проблемы и с крупнотоннажными цистернами, которые было слить невозможно технически – но это все чепуха, зато сами с усами! Так что экстравагантное мышление многих современных руководителей и приемы подковерной борьбы зрели и отрабатывались уже тогда. Меня вытесняли, и я уволился – смириться с этим был не в силах. Написал заявление на имя президента в его отсутствие и поблагодарил за сотрудничество.

Глава двадцать первая. Возвращение и бандит Сережа

Прошло два с половиной года, которые я провел в известной петербургской нефтехимической компании «Нитрохим». Мой старый знакомый пригласил меня туда в качестве начальника экспортного отдела. Два года я был востребован и вписался в бизнес, занимаясь привычным и знакомым делом – внешнеторговые сделки. Часто бывал на Киришском НПЗ, ездил в командировку в Казань, продал несколько партий товаров на экспорт. Однако последние полгода из-за отсутствия экспорта поручались дела, далекие от моей квалификации. Взаимное неудовлетворение было основанием для расставания, а Елена Анатольевна позвонила и сделала предложение о совместной работе с Хазиром Даудовичем.

Возвращение было для меня действительно волнующим и приятным, переговоры легкими и дружественными. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды – ситуация изменилась сильно. «Финансовое объединение «Холдинг» как структура перестало существовать. Уволены Инна, Арсений, помощники Горчакова, а сам Владислав Константинович ушел со скандалом и мордобоем – не выдержали нервы. Банк «Таврический» вошел в первую сотню банков России и на его работу оказывал существенное влияние Хазир Даудович. Левой рукой Хазира стал Дени Алиевич, его друг и соратник, которого я знал с 1993 года. Дени Алиевич осуществлял наиболее значимые взаимодействия с банком и осуществлял общее руководство всеми аффилированными компаниями. Лазарь Вениаминович Гросс возглавил ОАО «Румб», а здание, принадлежащее ему, стало нашим и зарабатывало на сдаче помещений в аренду. Елена Анатольевна Берсенева возглавила компанию «Нева», а меня назначили коммерческим директором.

Все началось сначала – поиск конкретного бизнеса, или как мы говорили, «темы». Я пришел не с пустыми руками, были контакты по поставкам нефти в Москве, которые мы развивали с Еленой Анатольевной вместе: где-то были нужны пробивные способности, где-то опыт и технические знания, ну, а где-то – женские чары. Поставка нефти из Казахстана у нас не сложилась, были другие возможности отгрузок через «Межрегионгаз», ездили на выставку «Химия-97» и общались с представителями европейских фирм, были и проработки с американским концерном «DuPont», в московском представительстве которого работал мой зять. Но пока это не давала результатов.

Разумеется, долго продолжаться так не могло, а «Румб» – не благотворительная организация. «Неве», как и другим арендаторам, выставляли счета за помещения и телефоны, мы получали высокую зарплату на зависть некоторым, но фактически – в долг, а Хазир Даудович оказывал нам всю возможную поддержку – от кредитов банка до деловых контактов. Вспоминается такой случай: для эмоциональной подзарядки я прочел книгу Наполеона Хилла «Думай и богатей» – неплохая концепция для личностного роста. Одна из рекомендаций – четко сформулировать цель, сколько денег будет в моем распоряжении, чем я буду заниматься и чем я за это заплачу – трудом, ограничениями в личном плане. Для меня все было просто – торговля нефтепродуктами, отказ от вредных привычек, а сумму я нафантазировал в два миллиона долларов – даже не знаю, почему именно столько. И эта цель засела у меня в мозгах примерно на месяц. Однажды президент вызвал меня один на один в кабинет, предложил кофе для релакса и заявил:

– Владимир Иванович, у меня есть ДВА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ, которые необходимо пустить в дело!

Меня как молнией ударило, я прикипел к креслу… Уж не знаю, как это отразилось на моем лице – спросите у моего собеседника. История из цикла – хотите верьте, хотите – нет. Мечты сбываются?

В тот день мы также обсудили былые дела, поскольку я остался единственным из старой команды и имел право задать не очень тактичные вопросы: почему, как и сколько. Мы сожалели о судьбе «Холдинга» и его блестящих начинаний, вспомнили о деятельности «Dell» и извлекли полезные уроки – третий этап развития по Хантеру. Но ностальгия не могла меня расслабить, появилась установка от шефа: если в ближайшее время мы себя не проявим, нас попросту разгонят. «И правильно сделают» – подумал я.

В эту пору у нас в офисе появился Сергей Кардаш, знакомый нашего друга Тимура. Тимур был приятным собеседником и позитивно настроенным, интеллигентным человеком, но в торец мог дать кому надо. Сергей являл полную противоположность – худой брюнет, резкий в манерах, любитель «грузить» людей, позер и проныра. Иногда он добирался и до кабинета президента, но больше тусовался у нас. Бывало, проведя у нас минут десять, садился за телефон и звонил в офис авторитетов:

– Маша, это Се-ре-жа. Костя в офисе? – (Костя «Могила», в те годы известный авторитетный предприниматель в Петербурге). – Привет передай от меня.

Но репутация у него была серьезная. Как-то раз по телевизору случайно увидел передачу, посвященную двадцатилетию питерского ОМОНа: диктор говорил о славном юбилее борцов с организованной преступностью на фоне документальной съемки – вдоль стены коридора в Большом доме на Литейном, 2 стоят в ряд мужчины с поднятыми руками лицом к стене. Камера скользит от затылка к затылку, а одна голова вдруг поворачивается к камере – ба, да это же Сережа Кардаш! Рассказал я ему о об этом, комментарий был такой:

– Сидели мы в офисе, вдруг напали роботы, стали стрелять…

Узнав про возможность поставки казахской нефти, Сергей проявил деловую активность и нашел бизнесмена в США по имени Арвид, с которым мы заключили контракт, но поставка нефти не состоялась. Вторая сделка с участием Кардаша оказалась просто мошеннической – я вывел его на поставщика лекарств из Киева с помощью Сергея Музыченко, с которым начинали работу в «Холдинге». Кардаш получил товар из Киева и отказался оплатить нашу, точнее мою, комиссию, несмотря на советы знакомых, пропав из поля зрения. Вскоре умер в тридцать семь лет от инфаркта, упав ночью на пол в своей квартире.

Глава двадцать вторая. Фертилайзеры

Нас спасло само руководство – переключило Елену Анатольевну и меня на тему фертилайзеры, или удобрения. Проконсультировавшись со знакомыми бизнесменами, узнал, что удобрения – еще более выгодный товар, чем нефтепродукты, но войти на этот рынок еще сложнее: мол, там одни бандиты – а чем мы хуже? Началось изучение специфики: азотные, калийные, фосфорные, термины, котировки, упаковка, транспортировка, изготовители, потребители. Мы составляли предложения на компьютерах на английском языке и высылали по факсу потенциальным потребителям в Европе. Чтобы не ограничиваться англоязычным миром, нас усилили еще одним специалистом, знающим в совершенстве испанский язык и имеющим торговые связи в Латинской Америке и на родине Сервантеса и Сальвадора Дали. Он по-хозяйски расположился в соседней комнате, нас особо не отвлекал и от руки составлял свои опусы, бойко общался по телефону со своими амигос: аста ла виста, аста маньяна!

Банальная истина – мир тесен! Тем не менее, она несколько раз подтверждалась на моем опыте. Представьте, что наш новый сотрудник – мой бывший преподаватель в «Военмехе», который в 1971 году блестяще читал нам теорию систем управления, чертя на доске уравнения, схемы самолетов и «черных ящиков». Но не тех, которые ищут после авиакатастроф, а как научное понятие. Позвольте представить – Олег Федорович Черкасов, замдекана факультета! Уже тогда ходила молва, что этот молодой преподаватель – человек непростой, у него новая «Волга» и он работал за границей! Для студентов с подпиской о запрете общения с иностранцами и стипендией сорок пять рублей Олег Федорович был для нас человеком другой, неведомой реальности. И вот такая встреча. Я не спешил раскрывать себя, а он, разумеется, меня не знал. Откуда он «свалился» к нам – мне неведомо, впрочем, кадры в нашем офисе подбирались специфические – Феликс Андреевич, Виктор Васильевич, Олег Федорович. Либо это случайная последовательность, либо закономерное влияние «конторы», но всех этих людей объединяла одна черта – они были серьезными и квалифицированными специалистами.

Дистанция была сокращена по-русски просто – бутылка водки, колбаса и огурец с хлебом: Олег Федорович проставляется после первой получки. Беседа потекла в двух измерениях – «Военмех» и Куба. Про «Военмех» все понятно, прошло уже двадцать пять лет, я в красках описал впечатление студента от его лекций. Но тут в порыве воспоминаний об своем институте Елена Анатольевна, сама не ожидая, превзошла весь юмор мира, неожиданно начав фразу так:

– Когда у нас была практика по ботанике…

Эффект был поразительный, два старых технаря с интегралами в голове узнали о практике по изучению пестиков и тычинок и буквально задохнулись от смеха. Конвульсии длились минут пять, но Елена искренне не поняла, в чем дело – сказалась разница в менталитете. Наконец, кандидат технических наук товарищ Черкасов, утирая слезы, выдавил из себя:

– Ну, Елена Анатольевна, Вы даете…

А вот Куба – здорово, жаркие тропические воспоминания! Елена Анатольевна прожила там полтора года, ее отец был командирован с семьей как ценный специалист в советскую делегацию на острове Свободы. Молодой тогда Олег Черкасов сначала преподавал в ВУЗе Гаваны, а затем выдержав сложный международный отбор, стал представителем ЮНЕСКО на Кубе, получив дипломатический статус. Сколько впечатлений и совпадений! Природа и кубинцы, Фидель Кастро, противостояние советских и кубинских боксеров, Теофило Стивенсон и Игорь Высоцкий, океан и акулы… За Кубу, за «Военмех»!..

Жил-был в Крыму, тогда еще на Украине, завод «Титан» в городе Армянске – изготовитель удобрений. Наше руководство положило глаз на это предприятие и отправило в июле девяносто седьмого года в оздоровительно-ознакомительную командировку Дени Алиевича и Елену Анатольевну – чем не романтическое путешествие? Молодые, красивые, свободные от супружеских пут и мнимых предрассудков – тем сложнее и мучительнее двигаться по магистральному пути и не съехать куда-то не в ту степь. Елена Анатольевна поделилась впечатлением о море и показала фото, соответствующие обстановке, которое меня весьма впечатлило – я увидел то, что я очень ценю в женщине.

– Мне все ясно, – заявило от имени меня мое подсознание… Что же касается бизнеса, наше предложение о финансировании всех закупок сырья в обмен на получение продукции, иначе процессинг, руководство завода не поддержало и выдвинуло альтернативный вариант – поставка сырья для полного обеспечения технологического процесса с трех заводов России (апатит, сера и т.п). Мы за пару дней проработали этот вариант, вышли на поставщиков и поняли, что это для нас непосильная задача – из Петербурга диспетчировать все ситуации на предприятии нереально, ритмичная отгрузка не просматривается, все риски недопоставок, снижения качества сырья ложится на наши немногочисленные хрупкие плечи. Я, суровый реалист, ответил отказом, как бы это ни было печально – проект развития не получил.

Отклонив бизнес на удобрениях, мы продолжали заниматься нефтепродуктами. Появлялись новые партнеры и новые возможности, которые иногда перерастали в сделки. Наш новый поставщик из Белоруссии отгружал дизельное топливо в Россию, и мои коллеги решили самостоятельно продать это топливо одному энергичному предпринимателю по имени Антон, который был знаком с генеральным директором «Невы» и у которого, по его словам, был договор с нефтебазой «Ручьи». Антон носил очки и производил впечатление недавнего студента – таких много было в нашей среде, молодых и рвущихся в бой. С ним Елену Анатольевну познакомил другой предприниматель – Сергей. Но, как я понял, из Белоруссии поступила информация, что Антон нарушил обязательства и не оплатил товар. За дело взялись наши ребята из департамента справедливости и развития неформальных взаимоотношений, они попросили Елену вызвать Сергея на переговоры в наш офис. Это не вызвало подозрений, и Сергей был препровожден в свободный кабинет через приемную, все солидно, где его ждала Елена Анатольевна. После приветствий и пяти минут беседы на темы дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества в кабинет вошли трое молодых людей для продолжения переговоров, а Елена Анатольевна тихо вышла из кабинета. Тема была изменена на банальную, неприемлемую для аристократического образа мыслей: где деньги??? Сергей был парень не из трусливого десятка, но аргументы были столь действенны и выражения лиц чеченцев столь многообещающи, что после первого часа достойного сопротивления он стал подумывать о сдаче позиций. Его не били, не ломали, просто объяснили – время у нас много, будем сидеть день, сутки или двое – сколько потребуется, нам спешить некуда. Ночевать здесь ему не захотелось, а просили-то все ничего – пригласить в офис для продолжения переговоров Антона – мол, без него никак. Поплакав от отчаяния и осознания своей глупости, он согласно инструкции позвонил спокойным голосом Антону и убедил его приехать в нему – вдвоем решить вопрос. Когда Антон появился в здании, его препроводили в другую комнату и стали прессовать. Оказалось, что очки у него с простыми стеклами для имиджа, глаза в порядке и он признал свою забывчивость об оплате. На нашей машине прокатились в банк, обнулили все карты и счета Антона и расстались мирно. А чтобы не зародились неправильные мысли о поисках истины в других инстанциях, было объяснено, что при таком развитии событий встречи продолжатся, но нас никто не найдет – мы лишь гости в этом бушующем мире.

Тут в офисе появился Муса – легендарная личность даже среди своих единоверцев. Муса был первоклассным специалистом по ларькам и маленьким магазинчикам, он умело предлагал комплексные услуги по крышеванию торговцев и взымал справедливую долю за свои труды. Жалкие попытки некоторых ссылаться на недостаток средств беспощадно отвергались, а аргументы о наличии крыши тщательно подвергались проверке. Ростом под два метра, с характерными чертами отсутствия высшего образования и тяжелым взглядом человека, которого невозможно переубедить или остановить, он виртуозно владел фразами устрашения на русском языке. Я присутствовал при его беседе с одним серьезным русским предпринимателем, когда Муса вдруг спросил с легким акцентом:

– А зачем ты мне это сказал?

– Просто так, – миролюбиво ответил тот.

– Я не люблю, когда говорят просто так! – сказал Муса с расстановкой, глядя в глаза своему собеседнику. Не считаю себя трусом, но было немного не по себе, хотя это меня и не касалось. Рассказывали, что он в каком-то магазине просидел пять суток, не вылезая во внешний мир и ожидая конкурентов по ремеслу, дождался и в результате «переоформил» точку на себя.

Наступила эра векселей. Кто не знает, это ценная бумага, владелец которой может предъявить должнику к оплате сумму, оговоренную в нем, а должник обязан ее оплатить (погасить). Передача прав истребования долга от одного лица другому называется индоссаментом. Таким образом, этот вексель может переходить из рук в руки и являться платежным средством между юридическими лицами. В чем смысл? А в том, что по правилам векселя участвуют в бухгалтерских проводках, но на расчетном счете предприятия не числятся. Если предприятие хочет уйти от налогов или их минимизировать, оно может обнулить средства на расчетном счете, с которого платятся налоги, а иметь векселя. Финансовые консультанты могут меня поправить, но общая идея такова. Разумеется, в этой схеме все стороны должны быть заинтересованы и иметь свой профит.

Сижу в своем креслице и рисую векселя – от руки, стараюсь, как в первом классе. Компания «Нева», вексель на десять тысяч рублей, компания «Нева», вексель на сто тысяч рублей. Интересная, творческая работа. Затем эти бумаги совершают оборот, в которых участвуют банк, организация «Х», с которой мы дружим, ЛАЭС – Ленинградская атомная электрическая станция, которая много денег должна поставщикам ресурсов. ЛАЭС принимает эти векселя, а скидка наша. У ЛАЭС появляется возможность работать дальше, долг за электроэнергию погашен, вексельный оборот законен, но на расчетном счете денег нет, налоги платить не с чего. Вот так. Несколько оборотов векселей – и коммерческий директор ЛАЭС на жестком допросе у следователей: что да как, кто давал, кто подписывал? Сняли за нарушения и приговорили к реальному сроку – налоги надо платить.

Глава двадцать третья. Тобольский пропан-бутан

Смесь пропана и бутана технических, сокращенно СПБТ, повседневная наша потребность, почти в каждом доме есть газовая плита. Это бытовой газ, подающийся по трубам или продающийся в красных баллонах для дачников. Газы пропан и бутан – природные, без цвета и запаха, а на нефтехимических комбинатах их доводят до требуемых параметров, одорируют (придают запах) и перевозят по железной дороге в специальных цистернах потребителю. Появился у нас друг из Грузии, Резо, есть потребность в СПБТ в больших количествах в родной республике. Начинаю прорабатывать заводы – Кириши, Москва, Рязань, Самара, Татарстан, Астрахань – что-то не клеится. Тобольск, Тобольский нефтехимический комбинат – то, что нам нужно! Коммерческий директор ТНХК подтвердил возможность отгрузки и заключения договора. Я к Хазиру Даудовичу за разрешением – поезжайте! Я готов, мои условия – три тысячи долларов с собой…

Дорога непростая, самолет до Тюмени, а там пять часов на автобусе до Тобольска, столицы Сибири, места ссылки декабристов. Середина июня, на автовокзале Тюмени мошкара в шесть секунд облепила мой дипломат. Старый автобус проплывает мимо залитых водой лугов, одинокие деревья стоят посреди водной глади. Расположился в новой пустой гостинице, обозначил себя, в гости пришел тот самый коммерческий лиректор – энергичный молодой высокий блондин, Валерий Николаевич. Познакомились, обсудили варианты, договорились о встрече в понедельник, а пока совет – прогуляйтесь вдоль проспекта, ознакомьтесь с достопримечательностями! Прямо вдоль проспекта, мимо типовых домов приходишь в другую эпоху – строения XVII—XVIII веков, одни мрачные, полуразрушенные, другие, с табличками, после обновления радуют глаз свежей отделкой и бережной реставрацией. Проспект упирается в Тобольский монастырь, белокаменный и строгий, с высокой колокольней и подворьем, гармонично расположенный на краю живописного мыса, в том месте, где река Тобол впадает в Иртыш. А справа от ограды монастыря – узкая калитка, которую девушка-сибирячка в белом платье на правах гостеприимной хозяйки открыла для меня, туриста, и я сделал еще четыре шага к двадцатиметровой пропасти – дальше не смог двигаться, ноги инстинктивно приросли к земле. Открывшаяся передо мной картина простора и воображаемого полета захватывала дух…

Согласовали с Валерием Николаевичем цену газа с третьего раза, я был настойчив. Но газ без транспорта – как брачная ночь без, ну, вы знаете. Транспортировкой сжиженного газа (СГ) по железной дороге занимается специализированная организация – «СГ-Транс». Главная контора, как водится, в Москве, а при заводах – филиалы, так и в Тобольске. Главный инженер филиала – Евгений Александрович, деловой и приятный мужчина лет тридцати пяти, с ним мы сразу нашли общий язык. Теперь у «Невы» будут два контракта – на закупку СПБТ и транспортировку. От меня, точнее, от Резо, телеграмма о приеме груза из Батуми. А тут мой день рождения подкрался, пригласил Евгения Александровича. Чтобы не светиться на публике, в ресторан не пошли, а водочку с закуской в мой номер заказали. До трапезы позвонил Елене Анатольевне, рассказал о результатах, затем в отель дозвонился Хазир Даудович, поздравил с днем рождения.

– Спасибо, мы тут с главным инженером «СГ-Транса» отмечаем, – дал я намек. Наш президент переговорил с Евгением и усилил мою и нашу позицию. Это был хороший вечер, посетили боулинг при отеле и расстались друзьями. Два дня готовили документы, а затем в обратный путь – Евгений заехал за мной на служебном авто и довез до автобуса, идущего в Тюмень. «Пулково» встретило наш самолет сильным теплым дождем.

Заключали договор от фирмы Резо, поэтому и платежи должны были идти от его банка в Швейцарии, общаюсь с англоязычным офицером банка, приятная девушка. Выставили аккредитив на ТНХК за товар, за транспортировку оплатили прямым платежом на Москву компании «Brandswick». Терминал Батуми дал телеграмму о приеме цистерн с газом. И тут засада – замдиректора «Brandswick» извещает, что платежи на Тобольск не проходят. Резо рекомендовал преодолеть эту сложность, иначе наведаются «гости – лица с неприятным выражением лица». Платежи прошли, однако общая обстановка в банковском секторе России в начале июля 1998 года была очень тревожной, что в итоге вылилось в августовский кризис. Рубль упал в пять раз, наступил финансовый хаос. Звоню на ТНХК Валерию Николаевичу, он отказывается отгружать газ, так как деньги поступят только после отгрузки, аккредитив «где-то болтается». Звоню в «СГ-Транс» директору, интересуюсь – он заявляет, что наши цистерны стоят загруженными и вот-вот уйдут. От такого наглого обмана я вскипел и попросил Елену Анатольевну выйти для завершения разговора, но она осталась – и выслушала все, что я думаю. Так красиво я в жизни не ругался: «Доннер веттер, матка бозка», жалею до сих пор… Так бесславно на условиях форс-мажора закончился наш тобольский сюжет.

Глава двадцать четвертая. Циолковский и грозненская нефть

Я сильно переживал неудачу, казалось – удача, успех, и как же все обернулось! Нервное напряжение, эмоциональные «качели», стресс и нездоровый образ жизни закономерно привели меня на больничную койку. Скорая не выезжала на дом пять часов – был какой-то иудейский праздник, дикая боль разрывала что-то внутри, я стоял на четвереньках и орал матом, как еще? Укол и таблетки врача сняли мучение ненадолго, в больнице на отделении урологии не было мест, меня по моей просьбе поместили на хирургию. Лежу на диване в коридоре, через каждые три часа приступ, таблетки не помогают. Через сутки положили на кровать в палате, матрац в крови, но мне все равно, и уколы не спасают. Хороший врач-хирург, мужчина средних лет, дал совет – так ты не выберешься, нужны деньги. Я смог позвонить отцу, он привез сколько надо. Сразу стали колоть наркотики для снятия боли, а затем перевели на урологию. Там уже другой коленкор, хотя было тоже не все гладко, но жена, врач по профессии, помогла. Заведующий отделением – ас в своем деле и порядочный человек – наблюдал за мной и защитил от поборов на отделениии литотрипсии, где камень мне раздробили. В моем представлении камень – что-то вроде гальки на морском берегу, округлое и гладкое, а оказалось – какая-то раковина-загогулина с острыми краями и зазубринами. Отсюда и боль нестерпимая, движется она внутри и все режет, сигналы в мозг поступают, мозг устает это воспринимать и отключается, люди сознание теряют – врачи говорят, как при родах.

В процессе лечения звонил в офис, консультировал, дела мои на время принял мой коллега Муслим. И, молодец, договорился с Тобольском – те вернули деньги нам на счет. Возвратился на службу физически истощенным, но психически закаленным и обновленным, очищенным от ненужного балласта.

Вы знаете, в чем гений Циолковского? Не умаляя его других открытий, скажу главное, не вникая глубоко в специальную терминологию и высшие материи. Природа нам определила минимальную скорость, при достижении которой можно преодолеть притяжение Земли, те самые 7,8 километров в секунду. Для достижения этой скорости необходимо сконструировать ракету с определенными прочностными и весовыми характеристиками и снабдить ее двигателем с нужными параметрами, используя наиболее эффективные горючее и окислитель, которые обеспечивают горение и тягу, то есть движение вверх. Так вот, физические и химические характеристики существующих слагаемых успеха – металла, конструкции и топлива – теоретически не позволяли достичь первой космической скорости из-за того, что по мере расходования запаса топлива ракета была вынуждена тащить пустую оболочку из-под выработанного топлива, и чем выше, чем больше. Константин Эдуардович предложил делать ракету не цельной, а составной, например, из двух частей. Когда первая ступень отрабатывала свой ресурс, она отбрасывалась, уменьшая балласт, а вторая ступень ракеты, меньшая по весу, уже была способна достичь требуемой скорости полета. Этот принцип «отбрасывания ненужного, отработанного, пустого» очень полезен и часто работает в повседневной жизни. Я отбросил камень и двинулся дальше, я продал участок с домом, который мне стал не нужен, я прекратил общение с человеком, отношения с которым стали пустыми и тягостными… Расстаться с ненужным прошлым и двигаться вперед – хороший лозунг, только бы с водой не выплеснуть и ребенка…

У нас в офисе зарождается новый, серьезный проект, новый «ребенок». Звонит мне Олег Борисович (давненько не виделись) и приглашает зайти. В комнате четверо, один из них – Халид, бывший глава «Холдинг-Инвест». Формально я им не подчиняюсь, но были, были совместные дела. Поздоровались, я стою и жду вопроса:

– В.И., вы знаете характеристики грозненской нефти? – моя внутренняя реакция: откуда мне знать, никогда не занимался, вам виднее, вы же из Грозного! Тем не менее, отвечаю:

– Характеристики грозненской нефти есть в справочнике, могу поискать.

– А паспорт качества можете сделать? – мой мозг: нет ничего проще, возьму усредненные значения.

– Могу, через полчаса.

Через полчаса:

– А на английском языке?

– Могу и на английском, Олег Борисович, Вы же знаете…

Так для меня начинался «Чечентелеком», грандиозный бизнес-проект, закончившийся международным скандалом, шоком и четырьмя отрезанными головами на столбах.

Глава двадцать пятая. Верить ли экстрасенсам?

Боль пришла внезапно, и уже не опускала трое суток. Иногда затихала, а потом вновь напоминала о себе тупой тяжестью в пояснице. Мочекаменная болезнь, очаг воспаления в почках. Три месяца назад, в ноябре 1991 года, меня выписали из больницы с этим диагнозом, полечили медикаментозно, боль сняли, но ничего кардинального не предприняли. И вот в марте болезнь вновь напомнила о себе. Работать было трудно, если не сказать невозможно: сижу на стуле, скрючившись над бумагами. Я – заместитель директора по маркетингу научно-производственного предприятия «Пеленг» на Суворовском проспекте. Подходит ко мне мой коллега и друг Костя:

– Чего съежился?

Поведал я ему свою грустную историю, он подумал недолго и произнес:

– Есть врач хороший, экстрасенс, моей жене помог. Слово «экстрасенс» на меня произвело скептическое впечатление, и почувствовав это, Костя тихо, но веско произнес:

– Жена должна была ложиться на операцию – опухоль в матке. До операции обратилась через знакомых к этому врачу. Врач убрал опухоль. Но поскольку операция была назначена, сделали перед ней контрольный снимок, опухоль не обнаружили, и операцию отменили.

Сказанное в голове не укладывалось. Разве такое бывает? Конечно, не исключены во врачебной практике ошибки, возможно первичный диагноз был неверным, но не такой Костя человек, чтобы делиться интимными подробностями своей семьи ради сомнительного эффекта. Он назвал имя и фамилию врача: Татьяна Лавринович, центр «МедиПроф».

Технарь по образованию, в процессе обучения и в своей трудовой практике я имел дело только с реальными процессами, без вмешательства тайных сил и паранормальных способностей. Да они и не нужны при расчете баллистической траектории ракеты или, например, глубины проникновения кумулятивной струи бронебойного снаряда, так как для этого существует теория академика Лаврентьева. Таким образом, картина материалистического восприятия мира («материя первична, а сознание вторично») непоколебимо присутствовала в моем восприятии действительности. Конечно, человеческий организм, его мозг значительно сложнее искуственных предметов, им же созданных, но, по моему мнению, сложно поверить в удаление чего-то без хирургического вмешательства. Но, оставаясь прагматиком, вновь обращаться в больницу тоже не было никакого смысла. Так боль и желание быть здоровым вынудили пойти по пути иррационального и непознанного. Вперед, к неизведанному! Медицинский центр, как и большинство кооперативов в то время, находился на первом этаже многоэтажного жилого дома, расположенного недалеко от Московского проспекта. Поднявшись по ступенькам и окрыв дверь, я оказался в просторном холле. У входа на ресепшн – мужчина средних лет, у которого я и поинтересовался, как записаться на прием к врачу Лавринович. Ответ был сокрушительным:

– Лавринович у нас не работает.

Ага, вот и первое препятствие! Ну нельзя же быть таким наивным, что придя вот так, с улицы, получить шанс на спасение! И тут меня озарило, как надо построить беседу:

– Скажите пожалуйста, у вас есть специалисты по лечению почек?

– Да.

– А узнать, примут ли они меня, можно?

По коридору слева и справа расположились кабинеты, и, как ни странно, пациентов, ожидавших приема, в этот час не оказалось. Полная тишина -мистика какая-то. Проходя мимо, услышал оживленный диалог за одной из дверей, постучал и спросил разрешения войти. Открыв дверь, я увидел трех молодых женщин в белых халатах, которые обсуждали события вчерашнего дня, праздника 8-ое марта, и настроение было у них заговорчески-приподнятое, видимо, было что вспомнить… Извинившись, я спросил, не знают ли они, где можно найти доктора Лавринович? Одна из женщин, сидящая к двери спиной, резко повернулась и направила на меня быстрый строгий взгляд:

– Я Лавринович! От кого вы слышали обо мне?

После моего краткого объяснения она на мгновение задумалась, то ли вспоминая этот случай, то ли оценивала меня. Затем поинтересовалась о причине обращения и как давно все это. Получив ответ, сказала:

– Я вас беру! Скажите администратору и оплатите два приема на ближайшие дни. – Я уже был счастлив, однако услышал поручение: – Спросите у мамы, как относилась к вам бабушка, мама вашей матери.

Разумеется, при первом удобном случае я задал маме этот вопрос, который мне казался странным, но моя мама как-то растерялась, но не стала скрывать правду и ответила печально:

– Бабушка в свое время говорила, что лучше бы ты не выжил…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.