А. Райро
Тёмный ратник. Факультет. Том 6

Книга 6. Эпизод 1.

– Сью-ю-ю-у-у-ун! – снова крикнул я.

Она не ответила.

От очередного взрыва крыша обвалилась полностью, и меня завалило обломками ещё больше.

Моё отчаяние невозможно было описать.

Да я был готов придушить сам себя! Это ведь я разрешил Сьюн уйти в Каскады. Я сам! Лично! Грёбанный идиот! А теперь… что теперь? Где она? И почему взорвался медальон призыва? Что с Каскадами? Что с Творцами?

Ответить на эти вопросы мог только директор, потому что только он один догадался, что случилось.

Но и его, и меня завалило остатками порушенной крыши. Стены Трон-Стронга продолжали трещать, чёрная пыль падала с неба и окутывала раскуроченный верхний этаж. От ударов здание сотрясалось, будто по нему стрелял целый взвод артиллеристов.

Всё вокруг валилось и рушилось, хрустело и гудело. Школу Трон-Стронг уничтожали – от директора до самого последнего студента.

Высокая фигура помощника Ниманда стояла за стеной пыли в золотистом блеске доспеха. В его руке сверкал белый меч – гигантский, как исполинский тесак. Фигура сделала шаг в сторону Стронга, клинок поднялся, готовясь к удару…

И тут в пыльный мрак ворвался второй силуэт – тёмный рыцарь с мерцающими по броне синими вставками и черепом на шлеме, стремительный и молчаливый.

Его я узнал бы где угодно.

Кезарий!

Он смёл помощника Ниманда с места, налетев на того ураганом. Сцепившись, они ударились о стену, раздался жуткий треск, и стена проломилась. Они оба вывалились наружу и рухнули вниз.

Не снимая доспеха, я выбрался из-под завала одновременно со Стронгом. Сильно кашляя, весь в пыли и изрезанный осколками, директор выкарабкался из груды камней и еле поднялся на ноги.

– Директор!! – Я обхватил Стронга за плечи. – Что с Каскадами?

Он кое-как выпрямился, оглушённый взрывом. В отличие от меня, его не защищал доспех, поэтому все взрывы он прочувствовал на себе. На его груди болтались остатки от взорванного медальона призыва, по лицу текла кровь. С его левого глаза сползла повязка, оголив обезображенную глазницу.

Трясущейся ладонью директор обхватил окровавленный лоб и прошептал:

– Каскадов больше нет… все, кто в них остался, погибли… выжили только те, кто был призван…

Я отпустил его плечи и шагнул назад.

– Погибли?..

Внутри всё будто вымерзло от боли и ужаса.

– Сьюн! Ответь! Сьюн! – Мои мысленные призывы всё больше походили на вопли из преисподней. – Сью-ю-у-у-у-н! Прошу тебя, Сова! Ответь!

Она не откликалась.

Я снова ухватил контуженного Стронга за плечо.

– Где мой брат? Директор! Люче сказала, что он здесь!

Мне хотелось хорошенько его встряхнуть, но я стерпел. Директор всё ещё не мог отойти от контузии, из его ушей сочилась кровь.

Он посмотрел на меня так, будто еле расслышал, а я замер в чудовищном напряжении в ожидании ответа.

– Я приказал Кезарию… унести твоего брата вниз… – произнёс он разбитыми и грязными губами.

– Унести? – У меня ослабли ноги. – Он мёртв?

– Он был серьёзно ранен… но если бы не он, то Кезарий был бы сейчас мёртв… твой брат спас моего ратника…

Кое-как передвигая ноги, директор прошёл к разрушенной стене и глянул вниз, на дно ущелья – туда упал Кезарий вместе с помощником Ниманда, но в клубах пыли было не разобрать, что творится внизу.

От ещё одного удара по зданию под нами затрещал пол, этаж был готов развалиться и рухнуть вниз.

– Уходим! – Я навалил директора на себя и потащил по лестнице вниз.

На Стронге уже не было никакой защиты – все шесть слоёв его фантомного покрова были уничтожены. Тем временем его школа рушилась на его же глазах. Не знаю, что он при этом чувствовал, но на его израненном лице застыло ледяное безразличие.

– Всё кончено, Киро… – прошептал он. – В борьбе больше нет смысла… мы проиграли…

– А Творцы?

– Не знаю… я не знаю, что с ними. Их просто не стало… как и Каскадов, созданных ими, как убежище духов… у нас ничего не осталось…

Я стиснул зубы.

– У нас остались мы сами. Мы же ещё живы. Союз с сильфами заключён, к полуночи они будут здесь вместе с Буфом. Ещё есть надежда.

Честно говоря, мои собственные слова даже мне самому не вселяли надежды.

Сильфы просто не успеют помочь школе, как бы ни гнали своих несчастных лошадей. А ещё я так и не смог докричаться до Сьюн, хоть и не прекращал этого делать. Где она, успела ли покинуть Каскады, почему не отвечает – от этих вопросов внутри всё содрогалось.

Стронг смолк, так и не ответив мне. На его месте я, наверное, тоже бы не ответил.

Но лично у меня оставались вопросы, сдаваться я всё равно не собирался.

– Кто он, директор? Кто этот четвёртый помощник Ниманда? Люче сказала, что он не маг. Тогда кто?

Директор хрипло выдохнул.

Кажется, контузия постепенно его отпускала, заговорил он быстрее, хотя передвигался всё ещё с трудом:

– Это ратник, Киро… первый ратник Каскадов, освобождённый Творцами ещё сто лет назад. Он носит имя Ткач и имеет силу шестой высоты… он из расы тёмных рыцарей, как ты и Кезарий. Но он сильнее Кезария, и уж тем более сильнее тебя. Поэтому Творцы так хотели, чтобы ты получил шестую высоту совместно с Высшим Драконьим доспехом. Ваша схватка необратима…

Он кашлянул в дыму и пыли, перевёл дыхание и продолжил:

– Долгое время этот ратник скрывался под личиной мага, прямо у нас под носом. Мой отец был хорошо с ним знаком… перед смертью он особенно часто с ним общался…

Стронг внезапно вздрогнул и согнулся, будто получил невидимый удар под дых.

– Ке…зарий… – прохрипел он, прикладывая руку к груди. – Мой ратник… сильный урон… потерпи, друг… сейчас…

Директор применил технику восстановления ауры ратника, но стоять вот так, посреди разрушающегося замка, означало погибнуть под завалами. Я потащил Стронга дальше, а он всё продолжал бормотать:

– Держись, друг… держись… я иду…

На самом деле шёл он еле-еле и драться вряд ли бы смог.

Мы наконец спустились в порушенный и заваленный обломками холл. Камни сыпались сверху, стены замка с грохотом обваливались, пыль поднималась плотным облаком.

– Сьюн! – снова позвал я телепатически. – Сьюн, ответь!

Надежда на то, что она успела покинуть Каскады, таяла с каждой секундой. Отчаяние ломило волю даже к жизни, не то что к победе. Если Сьюн погибла, то…

Нет, я даже не хотел об этом думать, потому что если подумаю, то сам поверю в это.

А верить не хотелось.

Я намеревался найти её. Хоть где, даже в аду, в любом пекле, в любом из миров, даже если их тысячи. Эта клятва придавала мне сил. Я мысленно клялся сам себе и тащил Стронга к выходу.

Преодолеть холл было сложнее всего – камни валились сверху, раскалывались и грохотали по полу, летело стекло, зеркала взрывались на миллиарды осколков, пол трещал. Даже в доспехе я порой получал ощутимые удары по телу, к тому же приходилось ещё и прикрывать Стронга, чтобы его не задело.

Когда мы наконец вывалились из учебного чертога на разрушенное крыльцо, то отчаяние навалилось на меня с новой силой. Память вдруг подсунула мне слова, сказанные директором:

– В борьбе больше нет смысла… мы проиграли…

«Мы проиграли» – это выглядело именно так.

По замку со всех сторон лупили залпы отрядов Ниманда, их было не меньше полусотни. Ещё столько же сражались со студентами и преподавателями по разным сторонам: наверху, в Кварталах и даже на ветряной лестнице. Порой с неё кто-то срывался и с криком падал вниз, в ущелье.

Везде метались рогатые песочные гиганты, они уничтожали всех, кто попадался им на пути. Однако и сами защитники Трон-Стронга не сдавались.

Они дрались до последнего.

Никто не прятался.

На ветряной лестнице я заметил даже маленькую Хио. Девчонка-полумаг была в мужском пиджаке от красной школьной формы, бесстрашно висела вниз головой и меткими выстрелами огня атаковала магов Ниманда одного за другим. Она целилась им в лицо и поджигала посохи, чем сильно мешала их атакам.

Ещё я увидел ядовитого питомца сестёр Нобу – леданскую кобру Мэйтири. Правда, самих сестёр рядом с ней не было, но если кобра жива, значит, живы и те, кто ею управляет. В дыму мелькнуло и лицо Триш Лаван, девушка вместе с ратником Гектором рубила песочных воинов. Я видел ещё несколько знакомых лиц.

Студенты и преподаватели сражались и гибли, но защищали школу.

Увидев это, директор выпрямился и увереннее встал на ноги на покорёженном крыльце учебного чертога.

– Борьба ещё не окончена, – произнёс он и вдруг сам ухватил меня за плечи, разворачивая лицом к себе. – Я останусь здесь и отобью студентов! Это мой долг. Твоя задача – Ткач. Найди Кезария, вместе вы справитесь. Откиньте Ткача дальше в горы, и тогда я смогу восстановить защитный барьер…

Внезапно над ущельем и руинами Трон-Стронга прогудел оглушительный голос:

– Её больше не-е-е-е-е-ет!

От этой фразы меня пронзило очередной порцией ужаса.

И я, и директор задрали головы, посмотрев наверх. Там, на краю обрыва, стоял Филат Фонтей. Он держался за раненый живот, но был жив, а в крупной руке сжимал клок рыжих волос, с которых капала кровь.

– Тильзы Маглон больше нет!

Такого жёсткого голоса у Фонтея я никогда не слышал, да и лицо у него было злое и кровожадное, глаза потемнели – он будто еле себя сдерживал, как оборотень во время полнолуния.

Но на это мне было наплевать.

Главное, что Фонтей убил мага-джадуга, помощницу императора, и это значило, что если защитный барьер вокруг школы восстановить, то через него уже не пройдёт никто.

Директор отпустил мои плечи и бросился в атаку, в самую гущу.

– Отобьёмся, Филат!! – рявкнул он.

Не знаю, откуда у него взялись силы, но на бегу он выдал жуткий по силе удар Шквального урона по всем отрядам Ниманда, которые крушили замок.

Всё тем же оглушающим голосом Фонтей выкрикнул заклинание прямо сверху. Резко подул ветер, вокруг потемнело, пророкотал гром, искры затрещали в воздухе, и с неба по отрядам Ниманда ударили молнии.

Ну а я рванул к Фонтею вверх по ветряной лестнице, с бешеной скоростью перескакивая студентов, что на ней стояли, а заодно мечами перерубая замешкавшихся врагов.

Оказавшись наверху в считанные секунды, я подскочил к Фонтею.

– Где Кезарий?

Маг-джадуг даже не успел никуда указать, да и не нужно было. Место схватки двух могучих ратников было видно издалека. Они сражались в Квартале Веридий, самом тихом Квартале школы – там никогда и ничего не происходило.

Но не теперь.

Теперь два самых сильных тёмных рыцаря, какие только могли существовать в этом мире, крушили дома Квартала Веридий, будто они были бумажные. От их ударов взрывались стены, падали деревья, вспыхивали крыши и раскалывалась земля.

Они оба владели одним и тем же набором навыков.

Атаковали друг друга Ударами гнева, откидывали Точечным вихрем, швырялись огромными цепями Теневых пут и погружались во тьму. Отзвуки их боя содрогались в ближайших горах, эхом гремело в вершинах Иксидора.

И только сейчас я понял, что Кезарий на тренировке со мной бился вовсе не в полную мощь. Совсем не как сейчас.

Сейчас он сражался на пределе своих невероятных сил, и я на его фоне был так себе рыцарем, зато я был ещё и магом. Тем, кем не был ни один из этих ратников – ни Кезарий, ни Ткач.

Это преимущество я собирался использовать на всю катушку.

Но прежде, чем кинуться на помощь ратнику директора, я снова обратился к Фонтею.

– Вы видели Сьюн?

– Нет, Киро… я был немного занят… – Он всё никак не мог выбросить клочок рыжих волос, будто у него пальцы не разжимались.

И тут за моей спиной громко сказали:

– Мы найдём её!

Я обернулся.

Позади меня стояли сразу с десяток студентов из разных Факультетов и пять ратников. Среди них я увидел Триш Лаван и её Гектора, Тома Обри и его гоблича Хуго, а ещё Сета Йорго и Железную Агвид, ратника погибшего Раста Гровера.

Целый боевой отряд под предводительством учителя Сато.

Низенький старик кивнул мне.

– Сражайся, ученик. Мы найдём Белую Сову.

– Она не откликается…

– Без медальона призыва и Каскадов ваша телепатическая связь оборвалась. Сьюн не слышит тебя, но если она здесь и жива, мы её найдём.

Все пятнадцать, как один, подняли правые руки в приветствии мага.

Решительный голос старика подарил мне надежду, которая уже почти угасла. Я кивнул ему в ответ. В этот момент из-за развалин Квартала Рубрум вышел Майло. Он придерживал Люче, а та, бледная, как смерть, торопилась вперёд и всё оглядывалась по сторонам.

– Альмагор! Где Альмагор?

Когда я её увидел, меня пронзила идея.

– Директор жив! – выкрикнул я и помчался к Люче, на бегу убирая доспех.

Да, я сильно рисковал и мог отхватить случайный удар по незащищённому телу, но мне нужен был мой карман. Я быстро вытащил из него свиток с картой, которую нарисовал мне Буф, и, подскочив к Люче, сунул бумагу ей в руки.

– Конницы сильф едут по этому маршруту, с ними Буф. Отправьтесь с школьным порталом, найдите их, перенесите сюда хотя бы часть конницы. Самый сильный отряд королевы Энио.

Люче ничего не стала спрашивать.

Она крепче стиснула свиток, кивнула, и они вместе с Майло поспешили к порталу, ну а я вновь облачился в доспех и рванул в сторону Квартала Веридий – туда, где в схватке сшиблись Кезарий и Ткач.

Времени на отчаяние уже не оставалось.

***

Квартал разнесли в руины полностью – не осталось ни одного целого дома, ни одного дерева.

Округа утопала в пыли, треск и грохот оглушали нещадно, и чем ближе я подходил, тем страшнее становилось: в пылу боя эти двое не заметили бы даже великана, раздавив его, как муху.

Они дрались то на мечах, то в дальнем бою, швыряли друг друга и ломали без того разрушенный Квартал.

Кезарий еле справлялся с натиском противника. При равных навыках, Ткач превосходил его по силам, и доспех Кезария был уже прилично повреждён, даже половина шлема растрескалась.

Ткач тоже был в доспехе, мощном и крупном.

На его шлеме был изображён зубастый оскал, а с затылка свисал волчий хвост. Сами латы имели шипастые вставки в виде клыков на локтях и наплечниках. Броня отливала золотом и порой мерцала на солнце так, что слепило в глазах.

Грёбанный рыцарь в сияющих доспехах!

Жаль, что я так и не успел спросить у директора, под чьей именно личиной скрывался ратник Ткач. Хотя какая уже разница? Сейчас мне было не до этого.

Погрузившись в скрытие, я подбирался к месту схватки всё ближе, выбирая удобный момент для атаки. Нужно было ударить врага с тыла, когда он отвлечётся. Играть в героя и выходить на честный бой я не собирался – не та ситуация. С этим говнюком сойдут любые методы войны, даже самые грязные.

Я проскочил мимо Кезария, продвигаясь к Ткачу на расстояние удара и заходя к нему со спины. Пока он не погрузится во тьму – он меня не увидит…

И тут он, будто почуяв присутствие ещё одного тёмного рыцаря, тоже ушёл в скрытие.

Сраный ублюдок!

Пришлось атаковать его уже без раздумий.

В бой пошли ранговые техники мага – Шквальный урон, а следом Незримый плен.

Мощная броня противника выдержала и то, и другое. Он лишь слегка отшатнулся вбок и передёрнул плечами, упакованными в клыкастую защиту.

Затем Ткач повернулся в мою сторону, в прорезях его шлема вспыхнул белый свет.

– Сам пришёл? Хорошо. Ты тоже есть в моём списке.

Пока он отвлёкся на меня, его атаковал Кезарий. Мощный Точечный вихрь устремился в противника, но тот опять чуть покачнулся.

– Вы двое, – усмехнулся Ткач, – так похожи друг на друга и ничего не стоите…

На середине фразы он атаковал сам. От его Точечного вихря меня снесло, как щепку, и прибило к стене разрушенного дома. Та же участь постигла Кезария.

Не успел я моргнуть, как Ткач оказался рядом. Я еле успел отбить удар его белого меча. Отбить-то отбил, но меня всё равно отшибло в сторону – я прокатился кубарем и проломил стену уже другого дома.

Пока я поднимался из руин, на Ткача снова налетел Кезарий.

И тут я отчётливо понял одну штуку: а ведь по отдельности мы действительно были слабее противника, зато вместе, как два тёмных рыцаря, мы имели неплохие шансы. Та же история произошла с сёстрами Нобу на экзамене. По отдельности они не смогли бы покорить ядовитого питомца, а вот вместе – сработали даже лучше многих.

Я снова погрузился во тьму, но на этот раз бросился не к Ткачу, а к Кезарию.

Добравшись до него, я встал рядом и точь-в-точь повторил движение его дальнобойной атаки – это был Удар гнева. Ратник директора хлестанул кулаком по дорожке Квартала Веридий. Я сделал то же самое одновременно с ним.

Вот это вышел Удар гнева, мать его!

Такого я ещё не видел. Земля содрогнулась, в ближайших горах прогудело, по камням с хрустом понеслись огромные трещины, и… Ткача сбросило с ног!

Я вышел из погружения во тьму, чтобы показать Кезарию, в чём причина такого удара. Тот понял всё моментально. Мы переглянулись и снова ударили вместе, на этот раз Точечным вихрем. Синхронно вынули мечи, синхронно ими крутанули и синхронно пустили удар в противника.

Не успел он подняться от предыдущего удара, как его снова сбило с ног, и теперь уже сам Ткач в своём золотистом волчьем доспехе проломил стену дома.

Чтобы не дать ему опомниться и поменять тактику, мы использовали Теневые путы. Вытянули вперёд руки, сжали и разжали кулаки, выпустив сразу по пятёрке цепей с гарпунами. Прямо на лету цепи сплелись вместе и стали вдвое мощнее.

Я даже не думал, что такое возможно.

Кажется, Кезарий тоже о таком не подозревал. Мало того, даже сам Ткач подобного не ожидал. Его тело окутали цепи, громадные гарпуны намертво впились в его броню, ну а я и Кезарий бросились в ближний бой.

Мы атаковали врага сразу с двух сторон, рубанув по броне Ткача одновременно. Его крепкий доспех выдержал и это, но всё же загудел, получая сразу двойной урон.

Удары не прекращались, атака набирала силу и скорость.

Кезарий бил мастерски, выискивая слабые места в латах врага, а я усилил атаку ещё и параличом, после чего прошептал заклинание Моментальной заморозки и рубанул прямо по шее свободного ратника. Льдом успела обрасти часть его шлема, броня снова загудела, но лёд почти сразу взорвался осколками. Из Теневых пут Ткач тоже освободился быстро.

Понимая, что сейчас он выкрутится и всё-таки даст нам прикурить, я и Кезарий снова ударили вместе. Не сговариваясь и будто точно чувствуя, что именно будет делать другой.

Удар гнева.

Точечный вихрь.

Теневые путы.

Точечный вихрь.

Удар гнева.

Ткач отшатывался, падал, доламывал дома, таранил спиной поваленные деревья. И если уж для того, чтобы пробить его броню, мы не доросли, зато доросли, чтобы повалять ублюдка по камням.

Обычно скупой на эмоции Кезарий неожиданно вошёл во вкус.

Он выдал виртуозный Точечный вихрь, подкручивая свои мечи снизу вверх и подкидывая противника в воздух. Я повторил его движение, как тень – получился хитрый, мощный и короткий удар снизу, как апперкот невидимым гигантским кулаком.

Мы проделали такое ещё несколько раз.

Ткач подлетал, отшатывался, получал урон и уходил в беспросветную оборону, а мы оба надвигались на него, тесня к краю Квартала, к самому обрыву.

Он уходил.

Мы надвигались.

В этот момент краем глаза я заметил мерцание школьного портала. Ворота в нём распахнулись, над полем битвы прокатилось дружное ржанье сильфийских лошадей. По каменным дорожкам застучали копыта, и руины школы озарились градом мерцающих стрел. Новая атака обрушилась на остатки магов Ниманда.

Отряд Энио и Буфа пронёсся на лошадях, сметая врагов.

Неожиданно ко мне и Кезарию присоединился Альмагор Стронг. Он встал позади нас и принялся хлестать Ткача внеранговыми заклинаниями. Только они оказались куда мощнее моих – такими я даже не умел пользоваться.

Сначала Стронг выкрикнул короткую фразу на древнекронодском, и по воздуху тут же пронеслось гудение, звук будто стал осязаемым, сплёлся в единую ударную волну и отправился в Ткача. Ратник дёрнул головой.

На этом директор не остановился.

Он произнёс ещё одно внеранговое заклинание. Увидев, как оно работает, я захотел немедленно его выучить.

Прямо из воздуха, вертикально земле, образовался тончайший и почти невидимый диск с лезвием. Он завертелся и метнулся в противника, бесшумно резанув пространство и ударив его в шлем. Потом был ещё один режущий диск, и ещё один.

Да, броня у Ткача была крепкой.

Такую не пробьёшь – директор был прав.

Шлем Ткача остался цел, зато от ударов он опять отшатнулся и мотнул головой, будто потеряв ориентир. И тут к атакам Стронга присоединились мелкие атаки студентов. Они встали уже за спиной директора и пустили в Ткача всё, что могли – от ядовитых питомцев до потоков огня.

Ну а потом на врага пошёл Фонтей, раненый и всё ещё злой.

Он вооружился световым мечом и таким же щитом.

Увидев всё это, Ткач шагнул назад.

– Я не прощаюсь, – тихо сказал он.

Ратник вдруг убрал доспех и, откинувшись назад, упал в обрыв. Его тут же подхватила воронка золотистого песка, он будто в нём растворился. И только теперь, увидев его без брони, я точно вспомнил, откуда знаю этого человека… точнее, не человека, а только того, кто им притворялся.

Совсем недавно он смотрел на меня с портрета на стене бывшего дома Беллы Мориц. Это был её муж, Атрей Мориц. Широкоплечий и крупный блондин в позолоченных очках.

Сегодня очков на нём уже не было.

– Всем приготовиться! – выкрикнул Стронг. – Воздвигаем защитный барьер!

Он и Фонтей бросились в сторону обрыва, вскидывая руки и выкрикивая одинаковые заклинания. В воздухе забрезжила сиреневая дымка. Она становилась гуще, крепла, расплывалась и разрасталась вверх и в стороны.

На это я уже не стал смотреть. У меня были задачи поважнее.

Я быстро убрал доспех и обернулся, чтобы отыскать в толпе выживших студентов, преподавателей и сильф того, кто обещал найти Сьюн.

Учителя Сато.

Его я увидел позади всех. Он стоял один и хмуро смотрел на меня…

Книга 6. Эпизод 2.

Сквозь толпу я ринулся к учителю Сато.

От его хмурого взгляда во мне всё оборвалось, отчаяние обрушилось с новой силой.

– Нашли?! – выкрикнул я на бегу. – Вы нашли её?

Не дожидаясь меня, учитель развернулся и торопливым шагом посеменил в сторону Квартала Кэрулим. Из четырёх Кварталов уцелел он один, всего пара домов стояли в копоти от пожара.

– Учитель! – Я догнал старика. – Учитель, скажите, что вы нашли её!

Он остановился. Его посох с птичьей лапой на набалдашнике привычно ткнул меня в грудь.

– Ты должен быть стойким, ученик. Тяжёлые времена для всех нас, и мы не имеем права на отчаяние. Тебе придётся привыкать к тому, что твой ратник уже не будет таким сильным…

Я со злостью ухватил посох старика и выдернул из его руки.

– Так вы нашли её или нет?!

– Погоди. Это важно. – Старик с серьёзным видом полез в карман и вынул мешочек, как из-под табака, сунул в него пальцы и вытащил… леденец.

Сато отправил его себе в рот, раскусил и смачно захрустел.

Он жрал конфеты, мать его!

– Учитель… – Я скрипнул зубами.

А он снова сунул пальцы в мешочек.

– Тебе бы тоже не помешало. – Сато протянул мне второй леденец. – Это успокоительные конфеты от Бакчо Барбара. Очень хорошая штука, знаешь ли… мне помогают.

Я на конфету даже не посмотрел.

– Если вы не нашли её, так и скажите!

– Кто сказал, что не нашли? Нашли, – спокойно ответил он, выдёргивая у меня свой посох обратно и продолжая хрустеть леденцом. – А что, я разве не сказал?

Вот придушить бы его!

Если бы я не знал Сато, то подумал бы, что он надо мной издевается.

– Она без сознания, – добавил учитель. – И ранена. Я предполагаю, что Белая Сова покидала Каскады как раз в тот момент, когда они подверглись уничтожению. Из-за этого она материализовалась здесь уже без сознания и с ранением.

Сердце и так бешено колотилось, но сейчас оно было готово взорваться от радости. Живая… она живая!

– Где она? – спросил я, стараясь не орать на старика.

Учитель Сато нахмурился и сурово на меня посмотрел.

– Когда она очнётся, не дави на неё и ничего не требуй, понял? Предупреждаю, зная твой дурной характер. Ты ведь понимаешь, что всем выжившим ратникам осталось всего недели три. Без Каскадов они истощатся и погибнут всё равно. Мы будем наблюдать их смерть и ничего не сможем с этим сделать.

Мне снова захотелось его придушить, но я лишь повторил свой вопрос:

– Где она?

Он будто меня не услышал, а продолжил на своей волне.

– Её обнаружила Селена Тимо, именно она спасла твоего ратника, спрятав её в общежитии во время боя и закрывшись в одной из подсобок. Бедняжка так перепугалась…

Больше я не мог себя сдерживать.

Снова ухватил посох старика.

– Где она?!

Учитель не стал испытывать судьбу и моментально ответил:

– В первом общежитии Квартала Кэрулим, с ней Агвид, Гектор и…

Не дослушав его, я рванув в указанное место.

– Я отправлю к тебе Фонтея! – выкрикнул учитель Сато мне вдогонку. – Он возьмётся за лечение!

Прямо на бегу я облачился в доспех и сразу погрузился в скрытие, чтобы прибавить себе скорости. До общежития добрался за несколько секунд, распахнул покорёженные двери и пронёсся по коридору.

– Сьюн! Где Сьюн?

Надо было видеть лица двух раненых студентов, которые встретились мне в общежитии. Они меня не видели, только слышали, и от моего дьявольского голоса, прозвучавшего им прямо в лицо, чуть не рухнули в обморок.

Я и сам забыл, что погрузился во тьму.

Хотя когда я показался, то студенты перепугались ещё больше. Я быстро убрал доспех.

– О боги… – выдохнул один.

– Мне нужна Сьюн Белая Сова! – Я тряхнул его за плечи.

– Она… там… – Второй студент показал дальше по коридору. – Комната восемнадцать… мы как раз тебя пошли искать…

Я помчался дальше.

Дверь комнаты восемнадцать чуть не слетела с петель, когда я её распахнул.

Первое, что предстало глазам – трое ратников у одной из кроватей: Железная Агвид, Гектор-Сокрушитель и гоблич Хуго. Рядом на стуле сидела Селена Тимо, слепая помощница профессора Спиро и «большой специалист по тёмному райфу». Подол её зелёной юбки был оторван.

Девушка держала безвольную руку Сьюн.

Когда я ворвался в комнату, ратники вскинули оружие, а вот Селена Тимо даже не вздрогнула. Она заботливо положила руку Сьюн и поднялась со стула, уставившись на меня безжизненными глазами.

– Ваши стремительные шаги я узнала бы среди тысяч других, адами Нобу. Только вы один можете так угрожающе спешить. Хотя нет. Не только вы. Ещё Альмагор Стронг. Он спешит точно так же, как и вы.

Её лицо стало грустным.

Наверное, мне надо было кинуться к кровати, на которой лежала Сьюн, но я замер, не в силах сделать ни шага. Ратники расступились и убрали оружие. Селена тоже шагнула в сторону.

Они опустили головы и молча освободили мне путь.

И вот в могильной тишине комнаты я наконец шагнул к Сьюн.

***

Она лежала, укрытая покрывалом, и выглядела так, будто просто спит.

Безмятежное лицо, слегка растрёпанная коса.

Я присел на край кровати и прикоснулся пальцами к её лбу, он был горячий и влажный – настоящий человеческий лоб с признаками жара. Приподняв покрывало, я сразу увидел, куда она была ранена: её кожаная куртка была расстёгнута, а живот стянут лоскутами зелёной ткани и скреплён шнурком. Видимо, ткани даже не хватило, чтобы завязать концы.

Вот, значит, на что ушёл оторванный подол юбки Селены Тимо – той самой юбки, которая вечно на ней криво сидела. И шнурки… это были те самые шнурки, которые когда-то болтались не завязанными на ботинке слепой девушки.

– Спасибо, – прошептал я Селене.

Она положила руку мне на плечо.

– Всё будет хорошо, адами Нобу. Иначе не может быть, правда?.. Ваш ратник восстановится. Фонтей поможет… только вы ведь понимаете, что потом случится?

– Говорите прямо, – вдруг подала голос Железная Агвид. – Мы выжили лишь временно. Остатки ратников скоро всё равно погибнут.

Гектор хрустнул кулаками.

– Зато перед смертью мы ещё покрошим головы! Так и знайте!

Гоблич Хуго закинул на плечо свою булаву.

– Покрошим! О наших подвигах будут слагать легенды!

– Мы не боимся ни страданий, ни смерти, – процедила Агвид. – Только дайте нам возможность сражаться в память о тех, кто уже погиб.

Все трое ратников покинули комнату, и как только дверь за ними закрылась, Селена опустила плечи.

– Как же страшно, адами Нобу… всё вокруг рушится на наших глазах… вот если бы вы получили шестую высоту, тогда у нас был бы шанс, правда?

Я бережно укрыл Сьюн покрывалом и положил ладонь на её руку.

– Где мне взять столько духовного опыта, эвен Тимо? Может, вы мне скажете, как суперспециалист по тёмному райфу?

Не знаю, откуда во мне взялось столько сарказма, но я ничего не смог с собой поделать.

Селена будто не заметила моего язвительного тона. Она вздохнула.

– Я бы хотела сказать вам что-то хорошее… но нет. Простите меня. Я честно искала разные возможности, прочитала все трактаты по теории духовного опыта, просмотрела сотни трудов, сотни конспектов. Я искала упоминания о такой же плотности ауры, как у полумага Гудреда и его подруги Хио. Нашла только нечто похожее с аурой древних чудовищ. Но я всё равно ничего не понимаю, адами Нобу… не понимаю, почему у них образовалась такая плотная аура.

Я усмехнулся, снова дав волю сарказму.

– Было бы здорово, если бы духовный опыт можно было просто выпить, как амброзию адами Фонтея.

Селена шагнула назад, чуть не запнувшись о собственные ноги.

– Выпить? Как амброзию?.. Вы сказали, выпить?

Девушка развернулась и бросилась в угол комнаты.

Там стоял её рюкзак-короб. Она ухватила его, перевернула и встряхнула, высыпая всё своё барахло на пол: карандаши, тетради, книги, наборы стальных колб, кульки с гипсовой глиной, разноцветные мелки.

Селена опустилась на колени перед своими сокровищами и принялась их разгребать, ощупывать и что-то выискивать.

– Красная тетрадь… – забормотала она. – Мне нужна красная тетрадь… не знаю, красная ли она на самом деле, но мне так сказали. Хотя почему-то на ощупь кажется, что она белая… Адами Нобу, помогите! Мне нужна красная тетрадь! Вы видите её?

Я нехотя оставил тёплую руку Сьюн и подошёл к шуршащей в вещах Селене.

Одного взгляда на её барахло хватило, чтобы понять, что красных тетрадей у неё вообще нет. Ни одной. Они все были других цветов: белые, серые, чёрные, синие. Значит, кто-то в очередной раз зло подшутил над слепой девушкой.

– Что ещё на этой тетради есть? – спросил я. – Кроме цвета есть какие-то признаки?

Она зажмурилась, будто вспоминая.

– Да-да… там ещё деревянная палочка для клинописи прикреплена… сбоку… это тетрадь с восковыми страницами. У меня вообще все тексты специальные… некоторые из них выпуклые… там специальные чернила, застывают мгновенно, это специальная смола… профессор Спиро подарил… а ещё есть выдавленные тексты. На воске. Так вот эта тетрадь с выдавленным текстом. Я так пишу, пользуюсь специальными знаками сокращения. Обычно делаю так конспекты того, что читаю.

Я нахмурился.

– А как же вы читаете? Простите, но вы ведь слепая.

Селена поморщилась.

– Вы очень проницательны, адами Нобу. И для таких, как вы, поясняю, что я пользуюсь заклинаниями, которые проговаривают тексты мне в уши.

– Э… серьёзно? Такое бывает?

– Ну раз я пользуюсь, значит, бывает! – Она с новой силой принялась рыться в вещах. – Ну так что? Вы видите красную тетрадь?

Тетрадь с палочкой для клинописи тут была всего одна.

Она лежала под кучей кульков с гипсовой глиной, испачканная белым порошком, высыпанным из одного кулька. Я вытащил тетрадь, сдул пыль и подал в руки Селене.

– Это тетрадь белого цвета.

– Я так и знала!

Девушка стиснула тетрадь и принялась перелистывать толстые вощёные страницы. Тщательно ощупывала каждую и продолжала листать.

– Где-то тут должно быть… я же записывала… вот! Вот оно! – На одной из страниц она остановилась и вскочила на ноги.

Её проворные пальцы ещё раз пробежались по выдавленным в воске каракулям непонятного содержания.

– Видите, адами Нобу? Это из древних легенд магов Кронода. Тут написано, что первый духовный опыт в виде живой ауры появился намного позже сотворения мира. Маги Кронода считали, что в нашем мире магии раньше не было, и её принесли искусственно. Без духовного опыта маги бы не могли развиваться, и такой опыт был порождён гигантскими иномирными существами. Великими мудрыми чудовищами. Именно так и написано. Они поделились своей силой с жителями этого мира. Мудрые чудовища явно не предполагали, что мы будем истреблять друг друга, чтобы получать духовный опыт для магии.

– И что? – Я нахмурился.

Мне, если честно, было сейчас не до догадок чокнутой Селены Тимо, хотя я понимал, что она говорила о древних чудовищах. Ну принесли они духовный опыт, и что дальше?

– Как что?! – Она потрясла тетрадью у моего носа. – Здесь написано, что они давали другим испить их духовный опыт и отпускали, чтобы его передавали дальше!

– И что? – снова спросил я: пока ничего нового она не сказала.

Древняя вевера из озера Уомор сделала как раз то, что твердила мне Селена Тимо. Та тварь когда-то поделилась со мной духовным опытом и подняла мне ранг до четвёртой высоты. Но этой веверы больше нет.

– Как что?! – Селена ткнула меня тетрадью в грудь. – Вы разве не услышали слова «испить» и «передать дальше»? В легендах так и написано – испить и передать! Возможно, передача такого духовного опыта не так кровожадна, как мы привыкли считать? Может быть, полумаг Гудред и ему подобные способны делиться аурой добровольно? Нужно просто найти способ, как это делать. Их аура похожа на ауру прародителей духовного опыта, древних чудовищ, поэтому она такая плотная. И она способна передаваться дальше, понимаете?

Закусив губу, она ждала от меня ответа, будто от него зависели судьбы мира.

– Ищите способ, – сказал я без энтузиазма. – И никому не говорите про ауру моего… полумага Гудреда. Никому. Даже профессору Спиро. Ищите сами.

Я уже ни в чём не был уверен.

Ни времени, ни сил на эксперименты и догадки не оставалось.

А ещё мне предстояло навестить Броннана, и мороз пробирал от того, что в одно и то же время два моих самых близких человека лежат ранеными.

– Есть ещё один вариант добычи шестого ранга, и мы с вами оба точно знаем, что он сработает, – сказала Селена. – Убить одного из таких полумагов. Одна жизнь, что спасёт многие. Это вы можете сделать прямо сегодня, а потом одолеть того, кто напал на нашу школу.

В этот момент я услышал тихий шёпот.

Сначала подумал, что у меня в башке шумит, но когда шёпот повторился, я понял, что это Сьюн.

– Киро…

Она очнулась, хоть ещё и не открыла глаза.

Я поспешил к ней, одной рукой взял её за ослабевшую ладонь, а второй провёл по щеке.

– Я здесь.

Услышав мой голос рядом, она стиснула мне руку пальцами и чуть улыбнулась, после чего открыла глаза.

– В твоём черепе там много навоза, доминат, что до тебя не докричишься. – Она с тоской посмотрела на меня. – Кажется, мы поменялись местами. Теперь я больше человек, а ты больше ратник. Забавно, правда?

Это была жуткая усмешка судьбы, её самый циничный оскал.

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил я, стараясь не пропускать в голос отчаяние.

– Я хочу, чтобы эти три недели стали для нас самыми прекрасными, – сказала она тихо.

Как и другие ратники, Белая Сова не боялась смерти. Она собиралась умереть достойно. И я, и она понимали, что без Творцов и Каскадов выжить не сможет ни один ратник.

– Я найду Ниманда, – прошептал я, склонившись к её лицу, – и заставлю его сделать всё, чтобы ты жила.

Она не ответила, лишь посмотрела мне в глаза и приподняла голову, чтобы поцеловать. Точнее, слегка прикоснуться к моим губам и снова упасть затылком на подушку.

В этот момент в комнату вошёл Филат Фонтей.

– Прости, Киро, но тебе лучше выйти! – с порога попросил он. – Всем выйти!

В руках маг-джадуг держал несколько заклинательных свечей – он собирался лечить Сьюн, как делал это с обычными людьми. Но это было не всё.

Что-то в нём изменилось.

Не знаю, что именно, но мне показалось, что он стал сильнее. Ещё более могучий и уникальный, чем обычно, будто при убийстве другого мага-джадуга с ним что-то произошло.

Правда, спросить об этом у меня не представилось возможности.

Фонтей буквально стащил меня с места, ухватив за плечо, и подтолкнул к выходу. Потом та же участь постигла Селену Тимо вместе с её белой тетрадью.

– Всё, ребята! Пациенту нужен покой!

За нашими спинами захлопнулась дверь.

Я потёр ладонью потный лоб и посмотрел на Селену, но та уже погрузилась в свои мысли настолько, что, кажется, вообще не поняла, что её только что выпроводили из комнаты.

В коридоре я неожиданно увидел Хио.

Девчонка-полумаг явно ждала меня.

– Я пришла с адами Фонтеем, – сказала она, ухватила меня за руку и потянула к выходу из общежития. – Пошли! Там Гудред очень просит тебя прийти! Он в больничном чертоге, в его уцелевшей части. И он очень плохо выглядит, Киро. Очень плохо! И вообще всё вокруг плохо, нужно срочно что-то делать! А ещё Гудред почему-то назвал тебя братом… он бредит… кажется, он умирает…

При фразе «он умирает» я рванул так, что Хио даже не смогла меня догнать.

***

Броннан находился где-то среди многочисленных раненых студентов, которых всё ещё доставляли в уцелевший зал больничного чертога и раскладывали по койкам.

Помощницы Фонтея, пять высоких и крепких девушек, сновали между пациентами. В ход шли заклинания, мази, примочки, бинты. Тут же я заметил Бакчо Барбара и студентов Факультета Ядов и Смол. Они готовили целительные смеси.

Здесь же была Таби Нобу, но… без Рин!

Внутренняя боль подкатила в глотке приступом тошноты.

Неужели Рин погибла?..

– Киро! – Звонкий девичий голос заставил меня посмотреть в другую сторону.

Рин.

У меня от сердца отлегло.

Сестра была жива, измазанная в копоти и зелёном ядовитом порошке, сидела на тумбе, а её руку перевязывал студент, один из многих, которые помогали медсёстрам.

Тут мне на шею кинулась Таби.

– Киро! Мы так волновались за тебя! И когда вы с Кезарием… мы видели бой… это было невероятно!

Она вцепилась в меня так крепко, что я еле её от себя отлепил. Правда, ненадолго. Через секунду точно так же меня стиснула Рин. От переизбытка чувств она не могла сказать ни слова, всхлипывала и всё крепче меня сжимала.

– Ну всё… Рин. – Её я тоже еле от себя отлепил.

– Как же папа будет счастлив, когда мы напишем ему в ответ, что мы все живы, – забормотала она, улыбаясь сквозь слёзы.

Сначала до меня не дошёл весь смысл сказанного, но когда дошёл, то даже в жар бросило.

– В ответ?.. Он что, написал письмо?

– Родители часто пишут, вообще-то, – уставилась на меня Рин. – Правда, папа реже, чем мама. Но тут он сам написал. Письмо пришло вчера.

Я обхватил сестру за плечи.

– Где оно? Где письмо?

– Осталось в общежитии. – Рин захлопала ресницами, не понимая, с чего мне вдруг понадобилось письмо отца. – Только общежитие сгорело дотла, Киро. Очень жаль, что ты не увидишь письмо, но ты не расстраивайся, папа напишет ещё одно.

Я зажмурился до боли и медленно отпустил плечи сестры.

Очередной удар судьбы под дых.

Письмо Тюдора Нобу для меня было не просто важным, оно было бесценным. Именно в нём он должен был указать, нашёл ли ферму, которую я ему описывал: маленький дом в глухом районе, с плодовыми деревьями и удивительно чистыми свиньями. И если Тюдор написал письмо, это значит, что он что-то обнаружил.

– Киро, ты в порядке? – Рин и Таби обступили меня. – Ты так сильно из-за письма расстроился, да?

– А хочешь, я восстановлю его по памяти? – вдруг предложила Рин. – У меня хорошая память. Я напишу его тебе, и ты прочитаешь, будто получил от отца… я просто не думала, что ты так его любишь…

У меня даже в глотке сдавило.

Я не удержался и обнял Рин сам.

– Напиши, сестра. Слово в слово.

– Ну конечно… Ты только так не переживай. Напишу слово в слово.

– Напишет, конечно. У Рин отличная память, – подтвердила Таби.

– А вы видели полумага? – хриплым голосом спросил я у сестёр, чтобы не терять больше времени и не выискивать Броннана среди десятков раненых и коек.

Сёстры переглянулись и закивали.

– Вон там. – Таби указала на угол зала, где собралась целая толпа студентов. – Он такой смелый, этот Гудред. И Хио. Никогда бы не подумала, что они будут так сражаться за магов. Они многих спасли.

Я оставил сестёр и направился туда, куда указала Таби.

Койку, на которой лежал Броннан, обступили студенты, и только потом я понял, что это были те, кого он спас, сражаясь за школу, которая его не приняла.

– Брат, – почти беззвучно прошептал я.

Увидев меня, студенты расступились.

– Гуд сражался, как зверь! – с уважением высказался один.

– Он меня прикрыл.

– И меня.

– И меня.

– И меня.

– Меня тоже.

Они всё бормотали по очереди, что он их прикрыл, но я уже не слушал, а смотрел на брата, который лежал без сознания, с перебинтованной головой.

Во мне смешался горючий коктейль из беспомощности и ярости. Там лежала Сьюн, здесь лежит Броннан… а я ничем не могу им помочь! Проклятый замкнутый круг!

– Киро! – вдруг позвали за моей спиной. – Киро, могу я с тобой поговорить? Это важно! Можно, прямо сейчас? И лучше наедине.

Я обернулся и увидел запыхавшуюся Хио.

Она наконец догнала меня.

Я бросил отчаянный взгляд на брата и кивнул девчонке. Мы вышли из больничного чертога и зашли за угол полуразвалившегося покрытого копотью здания.

– В чём дело? – спросил я, нахмурившись: мне было сейчас не до болтовни.

Хио пронзительно посмотрела мне в глаза.

– Если ты получишь шестую высоту, ты же всех спасёшь, да? И Гудреда, и ратников, и Атлас, и школу, и магов, и даже моих друзей из Гнездовья? Ты спасёшь весь мир, да?

– Не понял… ты о чём?

– Нужна тебе шестая высота или нет?

– Нужна, но при чём тут…

Хио не дала мне договорить. Она вынула из кармана кинжал и приставила к собственному горлу.

– Убей меня и получи духовный опыт. Повысь себе ранг. Пусть видит великий Абелайо, я отдаю себя добровольно. Забери мою жизнь во имя мира, чёрный дракон. Или я смертельно раню сама себя, и тогда тебе придётся меня добить. Все умирают… Гудред… ратники… школа разрушена… Каскады уничтожены… столько убитых… война надвигается… но у нас есть шанс всё исправить. Так исправь сейчас! Забери мой духовный опыт! Это судьба, Киро!

В её голосе не было ни капли сомнения.

Лезвие плотно вжималось в кожу на шее, и я знал точно – эта девчонка резанёт себя по глотке без раздумий, лишь бы заставить меня забрать у неё духовный опыт. Она, как и все остальные, знала, что права на ошибку у нас нет. Осталось всего три недели до смерти ратников, и до войны совсем недолго.

Её слова наполнили смятением моё сознание.

«Все умирают… Гудред… ратники… школа разрушена… Каскады уничтожены… столько убитых… война надвигается… но у нас есть шанс всё исправить. Так исправь сейчас! Забери мой духовный опыт! Это судьба, Киро!».

Я даже мысли подобной не допускал, но именно в эту секунду, глядя в пронзительные чёрные глаза Хио, я впервые засомневался…

Книга 6. Эпизод 3.

Девчонка-полумаг сильнее вжала кинжал себе в шею.

Её рука не дрогнула.

– Решай, Киро.

И я решил. Дважды меня просить не пришлось.

– Да будет так, – сказал я, прищурившись, после чего облачился в доспех.

В руке появился один из моих чёрных мечей. Глядя Хио в глаза, я поднял клинок и направил острие прямо ей в грудь. Сталь коснулась кожи девчонки ниже ключиц, прочертив тонкий порез.

Один удар – и шестая высота будет получена.

Так легко, так быстро…

Хио вздрогнула, прикрыла глаза и опустила свой кинжал, готовясь к казни от моего меча.

– Это великая смерть, – прошептала она.

Мне хватило доли мгновения, чтобы убрать меч и взять Хио за шею. Ладонь, облачённая в броню Мрака, крепко ухватила девчонку под подбородком.

Я приблизил к себе её перепуганное лицо.

– Ещё раз мне такое предложишь или надоумишь Гудреда, и через минуту вылетишь из школы. Я выброшу тебя в пустошах Старого Ледана, а там можешь сдохнуть любой смертью на свой вкус.

Детские пальцы Хио вцепились в мою перчатку, проскребли её ногтями, кинжал упал на землю, по бледным щекам девчонки потекли слёзы ужаса.

– Не надо… только не так… – взмолилась она хрипло и зажмурилась. – Я больше не буду… не буду… Киро… клянусь…

Я продержал её за шею ещё несколько секунд, закрепляя результат, и только потом отпустил. Хио упала на колени и разревелась, прикрыв лицо дрожащими ладонями.

Она напугалась моих угроз больше, чем собственной смерти.

Да, это было жестоко, но иначе с ней было нельзя. Не в её характере отступать от своих фанатичных идей, а если учесть её возраст… Сколько ей там? Двенадцать? Одиннадцать? Она ведь не старше моего брата.

Я убрал доспех и, обхватив Хио подмышки, поднял её на ноги.

– У меня есть идея, – предложил я и постарался, чтобы мой голос не был таким жёстким. – Точнее, задание для тебя. Очень важное.

Хио перестала рыдать и затихла, уставившись на меня воспалёнными глазами.

– Прямо сейчас ты пойдёшь к Селене Тимо, той слепой девушке, и скажешь ей, что хочешь помочь найти способ передачи духовного опыта. Поняла? Скажешь, что я не против, чтобы она исследовала твою ауру. – Я нахмурился и добавил, ради приличия: – Если ты, конечно, сама не против.

Девчонка яростно замотала головой.

– Не против! Совсем не против! Пусть исследует, сколько хочет!

– Ну вот, – я кивнул. – Тогда иди…

Она рывком вцепилась в меня, крепко обняла и снова разрыдалась, завывая в голос:

– Прости меня, Киро. Я больше так не бу-у-уду. Прости-и-и-и…

Ещё с минуту она утыкалась зарёванным лицом мне в грудь, сопела, всхлипывала, комкала пальцами ткань моего пиджака на плечах. Когда же подняла на меня глаза, они были такими же решительными, как раньше.

Мокрые щёки Хио порозовели.

– Ты такой красивый, когда злой… – улыбнулась она, мечтательно вздохнула и в припрыжку понеслась в сторону Квартала Кэрулим, окрылённая на новые подвиги.

Паршивка забыла, что недавно собиралась умереть, будто это была игра.

А вот меня еле отпустило.

Мороз до сих пор катался по телу. Я прислонился плечом к закопчённой стене больничного чертога и нервно выдохнул. Хио ведь даже не догадывалась, что действительно была на волосок от смерти.

Несколько минут назад я был готов её убить.

***

Основная сильфийская конница прибыла к горам Иксидора за пару часов до полуночи. Передохнув и сменив преподавателей на дозоре, отряды королевы Энио встали на страже вокруг границ школы.

Вряд ли до этого сюда ступала хоть одна сильфа.

Появление остроухих девушек произвело эффект – выжившие студенты и преподаватели всё ещё с опаской и тревогой смотрели на них, обходили подальше, сторонились, но в то же время ощущался и взаимный интерес. Всё же отряд Энио помог отогнать от школы Ткача.

Теперь сильфы не воспринимались лютыми врагами, но и до дружеских отношений было ещё далеко. Хотя, узнав о том, что Буф Такес, которого безоговорочно уважали все студенты, создал добровольный союз с сильфийской королевой, некоторые всё же пересмотрели свои взгляды и даже перебросились с сильфами парой слов.

Ближе к утру мы обнаружили и вытащили из-под завалов всех убитых и раненых. Потери среди четырёх Факультетов были чудовищные.

После битвы в доме братьев Скендеров оставалось девяносто шесть студентов, а после сражения за Трон-Стронг – семьдесят два. В рядах преподавателей тоже имелись потери: погибла Парнилла Грид, профессор по Теории уровней, и ещё трое её коллег. Учителей и без того было немного, а теперь осталось всего одиннадцать.

Но и это было не всё.

Погиб вахтёр Эмиль.

Мне рассказали, как он до последнего вздоха защищал студентов в своём общежитии – в нём он и погиб, так и не сдав поста. Когда мёртвое тело отставного солдата вытащили из-под порушенной стены, студенты рыдали и падали рядом с ним на колени. Среди них было много тех, кого он спас.

Разрушенный Трон-Стронг окунулся в скорбь.

Казалось, всё кончено, но так только казалось.

Оставшиеся в живых сдаваться не собирались, никто не винил директора в том, что случилось – его вины тут не было, однако одному Богу было известно, что он сейчас чувствовал.

Альмагор Стронг вместе со всеми разгребал завалы, вытаскивал мёртвых и раненых. Тех, кто ещё дышал, быстро уносили в больничный чертог, а погибших директор укладывал на землю и прикрывал покрывалами сам, бережно, будто живых.

Он не говорил ни слова, лишь проводил ладонью по холодным лицам павших и целовал их в лоб. Каждого из них. И продолжал молчать.

Люче тоже была здесь.

Она успокаивала выживших, обнимала и беззвучно что-то им шептала, будто забирала себе чужую боль. Её глаза из синих превращались в белёсые, а лицо всё больше бледнело. В итоге она не удержалась на ногах, повалилась на землю и потеряла сознание, и её саму унесли в общежитие Квартала Кэрулим.

Именно там теперь сосредоточилась жизнь всей школы.

Единственный неразрушенный Квартал.

Места там хватило всем, потому что людей осталось не так уж много, меньше сотни. Сильф тоже разместили там же, они заняли отдельное общежитие, а Энио поселилась в одном из преподавательских домиков.

Ближе к полудню усталые и измученные маги разошлись по комнатам. Стронг, профессор Спиро, Буф и охотник Волькири перенесли в портал мёртвые тела, чтобы доставить их в Дион.

Перед отправкой портала я успел передать директору информацию о списке врагов королевы Калесты. Перечислил все десять фамилий, которые запомнил точно, хоть слышал их всего один раз.

Стронг слушал и молчал.

На последних фамилиях его лоб покрылся испариной, а рот искривился в презрительной и злой гримасе.

– Возможно, это и есть те, кто связан с Нимандом и крутит императором, как хочет, – добавил я. – Тем более, в список входит Атрей Мориц, а это и есть ратник Ткач.

Он взял меня за плечо и сжал его до боли.

– Сегодня же организуем захват каждого. У меня есть ещё союзники в армии, верные друзья генерала Лавана.

Когда портал отбыл, я не удержался и снова отправился к Сьюн, только Фонтей не пустил меня на порог. Да он даже дверь мне не открыл! Всё это время он находился у Белой Совы, и через дверь я слышал, как он читает заклинания, то громко, то тихо. Из-под двери порой вырывался свет и вылетали клубы белой пыли.

– Не торчи у двери, Киро! – выкрикнул Фонтей, когда я в очередной раз пришёл к комнате восемнадцать. – Ты мне мешаешь! От тебя нервные вибрации на всё общежитие!

– Дайте мне её увидеть!

– Терпение, адами! Лучше возьми успокоительных леденцов у Бакчо Барбара!

Я поморщился, уставившись на закрытую дверь.

Ещё один со своими леденцами!

Так я и метался между больничным чертогом, где без сознания лежал Броннан, и общежитием, где находилась Сьюн. Наконец, чтобы унять нервы, я уселся на ступени у входа в общежитие и уставился в одну точку перед собой.

Вместо того, чтобы обжираться успокоительными конфетами, нужно было действовать, и скорбь не имела права этому помешать. Время неумолимо утекало.

Я вскочил, как будто меня пнули, и понёсся к домам, где жили преподаватели.

Около одного из домов стояла сильфийская охрана. Увидев меня, стражницы поклонились, одна из служанок кинулась внутрь дома, и через минуту оттуда вышла сама Энио.

– Киро Нобу. Ты никогда не приходишь просто так.

Девушка сошла с крыльца и направилась по дорожке вдоль домов. Она посмотрела на разрушенные Кварталы вдалеке и вздохнула.

– Жаль, теперь и не увидеть, как здесь было красиво.

Мне сейчас было не до грустных рассуждений и разглядывания видов.

– Королева, вы обмолвились как-то, ещё в Гнездовье, что проводили много времени в библиотеке Бар-Сабба. Возможно, вы что-то читали о древних чудовищах? Ваша мать говорила, что записи о чёрном драконе там точно были. О нём знали ещё маги Кронода, его видел сам вождь Абелайо сто лет назад. Вы что-то об этом знаете?

Энио продолжала идти и оглядывать руины школы, за своей королевой бесшумно следовала охрана.

– Решил убить его и получить великий духовный опыт для шестого ранга? – Она не ждала ответа, поэтому сразу добавила: – Я знаю о древних чудовищах немного, потому что все записи и научные труды магов Кронода были украдены. А те, что остались, совсем скудны.

– Украдены? Когда? Кем?

Сильфа пожала плечами.

– Не знаю. Никто не знает. В библиотеку мог проникнуть, кто угодно из служащих дворца Дуивеля. Но то, что я читала, поможет тебе немного. Маги Кронода считали, что древних чудовищ перенесли сюда из другого мира, чтобы породить здесь магию. Они стали прародителями первого духовного опыта.

Пока ничего нового.

Об этом мне говорила Селена Тимо.

– Этих чудовищ было немного, всего несколько, и каждое уникально, разумно и мудро, – продолжила Энио. – Среди них был и чёрный дракон, которого когда-то увидел вождь полумагов Абелайо. Он так восхитился красотой и могуществом того существа, что выбрал его символом своего рода. Вождь лично нарисовал тот герб и приказал своим подданным нанести его на одежды, дома и оружие.

Я кивнул.

Герб полумагов действительно внушал трепет – дракон, сидящий на вершине горы и поджигающий небо пламенем из пасти.

– Ещё был золотистый волк, – добавила сильфа. – Возможно, именно он изображён на корпусе корабля «Марианна», который вы увели у Дуивеля прямо из-под носа.

– Волк, пожирающий солнце? – Я вскинул брови, вспомнив про герб императорского рода Атласа.

– Пожирающий солнце? – удивилась Энио. – Нет. Это волк, рождающий солнце. Великое создание, дарующее свет магии. Так писали учёные Кронода. Ещё была серая рыба, прозванная веверой. Её упоминал в своих записях юный маг Кронода из королевского рода Хибэй, сын правителя Бар-Сабба, жившего ещё сто лет назад. Юношу звали Кербази. Он писал, что веверу ещё маленькой подарил ему один человек. Он открыл для Кербази красивую магию и хотел сделать его своим поверенным магом. Он предлагал ему силу и могущество. Говорил, что есть магия более сильная, чем словесная. А потом он подарил Кербази веверу. Сказал, что её нужно убить и забрать у неё духовный опыт, но Кербази не смог этого сделать. Он тайно отпустил веверу в озеро Уомор, чем очень разозлил дарителя. После чего даритель вручил юному Кербази его же портрет…

Девушка вдруг остановилась, от её лица отхлынула кровь.

– О великая сильфийская мать… Киро, это же он! – Энио схватила меня за руку и забормотала: – Я тогда не обратила внимания, посчитав это странной блажью… но сейчас я вспомнила, что видела те отрезки ткани с вышитыми портретами в твоих руках… о, Киро… в записях того юного мага было сказано, что даритель преподнёс ему удивительно точный портрет, вышитый на белой ткани чёрными нитками!

Я смотрел на бледное лицо Энио, а сам соображал.

Неужели этим загадочным дарителем и был Ниманд? Ведь привычка вышивать портреты имелась только у него, и если те записи королевского сына из Бар-Сабба правдивы, то Ниманду, как минимум, сто лет. Похоже, уже тогда он искал себе поверенного мага.

Я сразу вспомнил и слова самой веверы.

Она рассказывала мне, что в озеро Уомор её принёс юный маг, внутри которого она узрела ту же магию, что видела в профессоре Зойте. Магию множественных материй.

«Разгадав его тайну, ты познаешь и тайну того, кто тебе противостоит», – так сказала тогда вевера.

Сомнений быть не могло.

Тому королевскому сыну из Кронода встретился именно Ниманд. Встретился ещё сто лет назад. Правда, это не особо укладывалось в голове. Кто же он такой, чёрт возьми?.. Кто такой Ниманд?

– А что стало с тем магом из королевского рода Кронода? – спросил я у Энио. – Может, он ещё что-то написал про того дарителя? Как он называл его?

Энио покачала головой.

– Никак не называл. Просто даритель. Больше никаких записей от Кербази Хибэя не было, но королевские писари указывали, что после того, как юноша сделал записи о дарителе, он исчез из Бар-Сабба и больше не появлялся. Никогда. Вместе с ним исчезла и реликвия королей Кронода. Книга заклинаний, грифельная доска и магический мел. Это был символ магии словесности, рождённой в Кроноде. Насколько я знаю, этот набор реликвий до сих пор не найден.

И про реликвию я тоже вспомнил.

Сначала я видел изображение книги, грифельной доски и мела в руках королевских особ на портретах во дворце Бар-Сабба, а потом о них же упоминали сами Творцы, когда рассказывали, как они одаривали людей этого мира магией.

Книгу, грифельную доску и мел Творцы вручили учёному О-Нулу из Кронода, одарив того словесной магией. И судя по тому, что реликвия оказалась у королевской семьи в Бар-Саббе, учёный О-Нул просто подарил её своим правителям, а те передавали дар из поколения в поколение, пока его не выкрал сын одного из королей и не исчез вместе с ним.

Я потёр вспотевший лоб.

Эта грёбанная загадка никак не желала разгадываться.

– А ещё что-нибудь известно о чудовище? – спросил я.

– Надеюсь, вы не обо мне говорите? – прозвучало за спиной.

Я обернулся и увидел приближающегося Буфа Такеса. Его суровая рожа никак не вязалась с попыткой пошутить и хоть немного разбавить мрачную обстановку.

– Адами Такес! – Энио, кажется, тут же забыла, что она королева. – Я так волновалась!

Сильфа не смогла сдержать влюблённой улыбки при виде него, а когда Буф подошёл, то сразу взяла его за руку и приникла к парню плечом, но, если честно, в Атласе такая пара из разных рас смотрелась необычно.

– Директор отправился обратно в Дион, – сказал Буф. – А вот тебя Волькири просит прийти на стадион Кэрулима.

У меня радостно заколотилось сердце.

Как же вовремя! Я как раз собирался его дождаться и расспросить про трофей. Про ту чешуйку дракона, которую он показывал тогда классу.

Я рванул к Волькири на стадион, добежав до него за минуту.

Стадион Кэрулима был точь-в-точь похож на стадион Рубрума: вырублен внутри скалы в виде арены с рядами кресел, а на поле покрыт толстым слоем песка.

Сначала я увидел охотничьи сапоги, шляпу и кожаный плащ Волькири – они лежали на краю поля. Сам же охотник Его Императорского Двора ждал меня на середине поля и стоял босиком, с подвёрнутыми до колен брюками.

Сплошная седина его волос и обожжённое правое ухо выдавали в нём человека, повидавшего не одного монстра.

Волькири стоял ко мне спиной, но будто имел глаза на затылке – стоило мне только зайти, как он развернулся, быстро прошептал заклинание и отправил в меня гигантскую воронку огня.

Я успел задействовать фантомный покров пятого ранга, а следом ещё и доспех – он-то меня и спас, иначе охотник сделал бы из меня кусок жареного мяса.

Воронка образовалась прямо в воздухе, раскалив всё вокруг себя, и даже через латы я почувствовал, насколько нагрелись воздух и песок. Масса огня накрыла меня с головой и опалила чудовищным уроном. Доспех загудел, завибрировал и будто завыл от такого неожиданного натиска.

– Это лишь малая часть того, что тебя ждёт! – выкрикнул мне Волькири.

Я не стал ждать, пока броня раскалится до предела и подпалит мне зад, а ударил в ответ.

Сначала погрузился во тьму, метнулся в сторону и двинул кулаком в поле, усыпанное песком. Удар гнева отправился под ноги противнику, только до него не добрался. Босые ноги Волькири неожиданно приподнялись над землёй, и охотник завис в воздухе, продолжая атаковать меня воронкой огня.

Та становилась всё мощнее и быстрее, трещала и обдувала пеклом. Ещё минуту такого жара – и стадион оплавится к чертям.

Песок раскалялся подо мной, ноги вязли в нём всё больше. Таким нехитрым способом охотник лишь прощупывал мою прочность, и только мощный Незримый плен смог остановить его атаку.

Руки Волькири медленно, но верно, раздвигались в стороны, а исполинская воронка затухала, пока не исчезла совсем. Волькири крутанулся в воздухе и высвободился из моего плена, опустившись на поле. Его покрасневшая кожа задымилась после сильнейшего заклинания огня.

Он выдохнул и кивнул.

– Вот так мы и будем теперь тренироваться. С каждым ударом огня будет всё больше, пока мы не дойдём хотя бы до трети того, на что способен чёрный дракон.

Я убрал доспех и уставился на Волькири, затаив дыхание.

– Вы считаете, что он всё же существует и до сих пор жив?

Охотник многозначительно на меня посмотрел, тем же самым взглядом, каким однажды смотрел, когда показывал тот трофей. Волькири будто уже тогда догадывался, что мне придётся вернуться к вопросу о чёрном драконе и далеко не из праздного любопытства.

– Альмагор сказал, что другого варианта у тебя нет, – сказал охотник, – а если нет, значит, я расскажу тебе всё, что знаю об этом драконе. Я видел его семь лет назад, и эту встречу забыть невозможно.

– И та чешуйка…

– Помнишь её? – Волькири даже слегка улыбнулся, что было большой редкостью. – А помнишь, что я тогда сказал студентам?

Я кивнул.

– Что повстречать высшего дракона – большая удача. Но ещё больше удачи в том, чтобы уйти живым. Ещё говорили, что он хранит земли старого Ледана, как свои угодья, и эту тварь не убить ни снарядами, ни заклинаниями, ни ядами, ни истощением силы.

– Хм… отличная у тебя память.

– Такое сложно забыть, – я пожал плечами. – Не каждый день встречаешь драконью чешую и человека, который эту чешую добыл.

– А ещё что я говорил? Помнишь? Ещё я говорил, что эта тварь покорится лишь тому, кто так же силён, как он. Только нет на свете такого мага, и никогда не будет. Ни один человек не выбьет дракона из его угодий.

Он смолк, продолжая пристально смотреть мне в глаза.

– Только, возможно, я ошибся тогда. Такой маг есть, и, увы, это не я. – Охотник потёр ладони друг о друга. – Но зато я помогу тебе отыскать эту тварь. Если дракон жив, мы его отыщем, не будь я Браконьером его Величества. Ну а теперь продолжим закалять тебя огнём…

Я сжал кулаки, готовясь к новой атаке охотника Волькири, но тут на стадионе появились сёстры Нобу.

– Киро! – закричала Таби, махая рукой. – Киро! Она сделала это! Сделала!

Рин топталась рядом с сестрой и с извинением косилась на Волькири, понимая, что прервала важную тренировку двух магов пятой высоты.

– Прошу прощения, адами Волькири, – наконец произнесла она, – можно передать брату письмо?

При слове «письмо» во мне поднялась волна нетерпения.

– Да куда ж от вас денешься, забавное семейство? – вздохнул Волькири. – Вроде и мертвецы, но какие-то неубиваемые.

Он опять улыбнулся, а Рин и Таби кинулись ко мне прямо по песку. Я пошёл им навстречу.

В руке Рин держала листок бумаги, исписанные крупным старательным почерком отличницы.

– Вот… Киро… я вспомнила всё слово в слово. – Запыхавшаяся от волнения Рин сунула бумагу мне в руки. – Ты будешь рад прочитать отцовское письмо, правда? Ты же помнишь его почерк… он такой отрывистый и мелкий… но ты не обращай внимания. Представь, что это от отца.

От тревоги я закусил губу и принялся читать.

Послание было большим, его переполняло тепло к семье, но в то же время мне показалось, будто Тюдор Нобу очень торопился, сочиняя это письмо. Он писал о том, что «мама научилась выращивать помидоры», а «эвен Обри очень великодушна, но порой слишком много кудахчет, и от неё хочется сбежать, или, на крайний случай, запереть в курятнике».

Я просматривал строчку за строчкой.

Напряжение во мне росло.

«Мама немного захворала…

Мы вас очень любим…

Как дела у Киро…

Денег немного, но мы вышлем вам на следующей неделе…

Фрактат Сольвейг намного приятнее по климату, чем фрактат Армдор, и мы с мамой подумали, что неплохо было бы сюда перебраться…».

У меня заколотилось сердце, потому что следующая часть письма была такой:

«Мы присмотрели себе домик.

Он совсем небольшой, зато с плодовыми деревьями, есть загон для скота. Там мы могли бы держать свиней. Чистеньких, ухоженных свиней. И ничего, что ферма находится в заброшенном районе, на краю фрактата, зато не придётся терпеть вредных соседей.

Этот домик находится за Цветущей рекой, у западного склона горы Динсай. Ферма там одна, тихое прекрасное место. Вокруг роща и заброшенное поле. Как вам такая идея?..».

Я поднял глаза на Рин и Таби.

Пульс зашкаливал, ладони вспотели, а губу я вообще себе чуть до крови не прикусил.

Потом я обернулся на Волькири и сказал тихо, но настолько веско, что охотник сразу понял, что произошло что-то важное:

– У меня появились некоторые новости…

Книга 6. Эпизод 4.

Это письмо должно было всё поменять.

Тюдор Нобу указал место, где прятался Ниманд.

По крайней мере, мне хотелось в это верить, и пока я сказал о письме только Фламеру Волькири и Буфу Такесу

Они оба были настолько ошарашены, что сначала не поверили мне. При этом каждый из них знал, какую картину видела Люче в памяти Беллы Мориц: маленькая ферма, ухоженные свиньи, плодовые деревья, глухая местность.

Пока всё сходилось.

– Для атаки на ферму нам нужны самые сильные маги, – сказал Буф, когда втроём мы собрались в одной из комнат общежития Квартала Кэрулим. – Фонтей должен участвовать обязательно. Вы заметили, что он изменился? Он стал сильнее. Я даже не представляю насколько.

Волькири кивнул.

– Он убил другого мага-джадуга. Эти люди вообще мало изучены, но, как я слышал, убийство себе подобного наделяет победителя частью силы побеждённого. Кем была эта Тильза Маглон? Откуда она появилась? При дворе императора я её вообще никогда раньше не видел.

– А в мире есть ещё маги-джадуги? – спросил я.

– Точно тебе никто не ответит, – нахмурился Волькири. – Такие маги не подчиняются никому, они сами по себе, и у каждого из них свой путь. Они могут скрывать свою силу до самой смерти, если захотят, и спокойно заниматься своими делами, чтобы их никто не донимал. Их сила не наследуется, не передаётся, никак не измеряется рангами. Они просто появляются в какой-то период времени, то есть в любой семье может родиться маг-джадуг, и остаётся непонятным, почему так случилось.

Я кивнул.

Фонтей – не просто уникальный сварщик маг-металла, не просто целитель, это кто-то вроде божественного посланника, наделённого огромной силой с самого рождения. Так что для атаки на ферму Ниманда Филат Фонтей был точно не заменим.

Он, кстати, до сих пор занимался лечением Белой Совы, и я всё чаще ловил себя на мысли, что скоро не выдержу этого грёбанного ожидания, а пойду и вынесу дверь комнаты восемнадцать.

Буф будто понял, о чём я думаю, и добавил:

– Молись, Киро. Если Фонтей действительно стал сильнее, то твоего ратника он исцелит быстро. Главное, чтобы сама Сьюн боролась.

– Бороться она умеет, – мрачно ответил я, не став продолжать эту тему.

Кроме Фонтея, нужен был и Стронг, а он ещё не вернулся из Диона.

Похоже, директор занимался тем самым списком врагов королевы Калесты и организацией их захвата. Его надо было провести быстро, неожиданно и главное – одновременно по каждому указанному человеку.

Никто не ждал Стронга раньше завтрашнего дня, поэтому обсудив информацию из письма по десятому кругу, Буф и Волькири посоветовали мне отдохнуть и пообещали прийти с утра, чтобы продолжить мою тренировку.

Сразу вдвоем.

От такого известия мне стало не по себе. Что Буф, что Волькири тренировали очень жёстко, а если их объединить, то от меня останется мокрое место.

Они переглянулись и кивнули друг другу.

– Ну что, мертвец Нобу? – очень недобро оскалился Буф, глянув на меня. – Готовься к силовой тренировке.

– И одновременно к огненной тренировке, – прищурился Волькири. – Дракон не будет спрашивать твоего разрешения, поджарить тебя или нет.

Они оба были похожи на живодёров, да и посмотрели на меня, как на дичь.

Когда они ушли, я снова отправился к Сьюн, но как только подошёл к двери, то сразу почувствовал, что вокруг комнаты выставлен защитный барьер.

– Не торчи в коридоре, Киро! – уже привычно рявкнул Фонтей из комнаты. – Ты сюда не пройдёшь, даже если соберёшься вышибить дверь!

Я ругнулся сквозь зубы и отправился в больничный чертог, к брату. Он всё ещё был без сознания, рядом с ним дежурила одна из помощниц Фонтея. Увидев меня, она кивнула с сочувствием и позволила остаться.

У изголовья брата я и провёл оставшуюся ночь.

Он лежал бледный, с перебинтованной головой, под его глазами залегли сизые тени. Я держал Броннана за прохладную руку и молился про себя всем богам, каких знал, из каждого мира.

Так я и уснул, с ладонью брата в руках, скрючившись на стуле. На утро меня разбудила медсестра. Она принесла чай и нехитрый завтрак из комковатой каши, яичницы и сыра.

– Приходили адами Такес и адами Волькири, они сказали, что будут ждать вас на стадионе, – сообщила девушка. Кажется, моё беспокойство о полумаге очень удивило и поразило её, поэтому она добавила с улыбкой: – Не беспокойтесь, адами Фонтей вылечит Гудреда. Шеф сделает это, можете не сомневаться. Все ребята за него волнуются.

Надежда на мастерство Фонтея во мне тоже крепла, потому что надеяться больше было не на кого. Я поблагодарил медсестру и, бросив тёплый взгляд на брата, отправился на тренировку.

Уже через полчаса мне довелось в полной мере прочувствовать, на какие зверства способны эти два изверга, Буф и Волькири.

Сначала всё началось вполне привычно: я переоделся в майку и штаны для тренировок, а потом Буф погнал меня по кругу, заставив снять обувь; Волькири в это время постепенно подогревал песок под ногами.

Единственное, чем мне позволили защититься – это Фантомный покров. Видимо, чтобы моё тело не слишком сильно покрылось синяками и кровоподтёками, ну и чтобы ступни не обгорели от раскалённого песка.

Добрейшие люди, мать их!..

Потом был поединок, но не с самим Буфом, а с его полупрозрачным воином, созданным из силовой ауры. Сам же хозяин ауры стоял поодаль и управлял своим бойцом. Тот вторил движениям Буфа и колотил меня с бешеной скоростью, используя всё мастерство боевых искусств и борьбы: удары, захваты, броски.

Его ледяные полупрозрачные кулаки попадали мне то по лицу, то в солнечное сплетение, а про удары ногами я вообще молчу – казалось, что боец Буфа ожил и решил переломать мне каждую кость, потому что вдруг посчитал, что моя рожа ему не нравится.

Я уворачивался, атаковал в ответ, уходил в оборону, проводил броски, хлестал кулаками до онемения, обливался потом, стирал кровь с губ, сплёвывал тягучей красной пеной, тяжело дышал… и был счастлив тому, что на время мне пришлось забыть все ужасы прошедших дней.

Мысли исчезли.

Отчаяние исчезло.

Из меня их просто выколотили к чертям.

Я дрался и думал лишь о своих движениях, о положении тела, о пекле под ногами, о натяжении мышц, поворотах корпуса, падениях и обманных выпадах. Я думал обо всём, кроме того, что мой брат при смерти, а Сьюн слаба и ранена.

За этот вечер я вспомнил все уроки, пройденные ещё в лагере в Юбрионе.

Потом к бою между мной и воином Буфа присоединился Волькири. Он атаковал неожиданно – как раз в тот момент, когда я рухнул в песок от мощнейшего удара по ногам и перекатился, чтобы избежать добивания и угостить противника контратакой.

Именно в этот момент в меня полетела уже знакомая воронка огня.

Это была та же страшная сила, обжигающая всё вокруг себя. Я не видел её, но ощутил всем своим существом – кожей и шестым чувством, обострившимся в схватке.

Вот теперь были задействованы силы мага и ратника пятой высоты, иначе б я просто не выжил. Броня Мрака появилась мгновенно, в ладони приятно легли рукояти мечей.

Ответный удар вышел таким, какого я сам от себя не ожидал.

Чёрное марево паралича, накрученное на воронку Точечного вихря, отправилось в Волькири так быстро, что он даже среагировать не успел – замер на месте, атакованный ужасом. Ну а я тут же перенаправил вихрь уже на Буфа.

Тот успел уйти в защиту аурой, молниеносно отозвав своего бойца.

Тогда я пустил в ход Теневые путы, выпустив по Буфу сразу пять цепей с гарпунами. От одной он увернулся, две отшвырнул, а вот ещё две прочно окутали его ноги.

Буф рухнул в песок и вцепился в путы.

Пока он возился, я погрузился во тьму и рванул прямо на Волькири, вскинув руку и используя Незримый плен.

Ещё не отошедшего от паралича охотника подняло в воздух, а я прошептал заклинание Львиные лапы прямо на бегу и сделал перед прыжком два огромных шага.

Отлетев вверх, как на пружинах, я убрал мечи и с разворота ударил Волькири ногой в живот. Это было жёстко, грубо и больно. Охотник пролетел два десятка метров и упал на спину, пропахав лопатками поле и оставив глубокую борозду. Он успел лишь смягчить себе падение, чуть приподняв песок, но мой удар вывел его из строя не меньше, чем на пару минут.

В это время Буф успел освободиться.

На меня снова накинулся его боец из ауры. Получив от него хлёсткий удар ногами, я отшатнулся.

Значит, аура?..

Я двинулся на бойца Буфа, как танк, потому что у меня возникла идея. В руках появились мечи, я крутанул ими, но вместо того, чтобы привычно вызвать Мёртвую мглу и паралич, я быстро произнёс внеранговое заклинание Моментальной заморозки.

Мечи обледенели, а этого никто не ждал.

Клинки пронзили полупрозрачного бойца прямо в грудь, силовая аура Буфа с треском покрылась белой коркой, ну а потом я произнёс заклинание Огней небес.

Его я использовал редко, только когда сражался с песочными воинами Ниманда и вот теперь решил, что можно попробовать сделать это с аурой донора силы.

Эффект получился такой, что Буфа на время вышибло из боя.

Его боец сначала заледенел, а через секунду уже взорвался, получив дозу магического огня, пущенного через клинки. Буф отступил и, кажется, получил серьёзный урон по собственному телу – он пошатнулся, мотнул головой и выдавил:

– Неплохо, Нобу. – Потом поморщился, еле приходя в себя, и добавил: – Но на твоём месте я бы не расслаблялся.

После его слов меня внезапно атаковали ещё двое противников. На стадионе появились Кезарий и Альмагор Стронг.

А вот этого не ожидал уже я!..

От удара мощнейшим Точечным вихрем я прокатился кубарем по полю и уткнулся лицом в песок, ну а когда перевернулся на бок, то увидел, как в меня летит мерцающая лавина Шквального урона шестого ранга, пущенная Стронгом.

В-а-а-а-а-ш-у-ж-м-а-а-а-а-т-ь!..

Всё, что я успел сделать – это ощутить холод ужаса по спине…

И тут впереди меня встала девичья тень с гигантским мечом.

– А ну прочь от моего домината!!!

***

Сначала я даже не поверил, что это она.

Даже когда отчётливо услышал её голос.

Но, чёрт возьми, это действительно была она!

Она!

От радости у меня на мгновение перехватило дыхание.

Белая Сова, в своём охренительно-соблазнительном доспехе, рванула навстречу волне Шквального урона, взмахнув мечом и ослепляя стадион Хлыстом солнца. Даже мне по глазам резануло.

Противники отшатнулись.

Стронг невольно ослабил Шквальный урон.

Девушка взяла разбег и совершила свой коронный прыжок, избегая столкновения с остатками лавины, и прямо в воздухе задействовала Звериный образ тотема. За её спиной поднялись фантомные крылья, и уже на высоте вместо меча возникла Туманная коса.

Гигантская и острая, как грёбанная бритва!

Сьюн налетела сразу на четверых противников – на всех, какие имелись сейчас на стадионе. Буф отступил в сторону, как и охотник Волькири.

Стронг и Кезарий остались на месте, но перевели атаку на моего ратника, а она не побоялась выступить одна против сильнейших.

Пока Сьюн отвлекала внимание на себя, я успел вскочить.

– Сова-а-а! – Я кинулся в бой с новой силой.

Хотя нет. Это была не просто новая сила, это была ещё и адски зашкаливающая радость. Она и придала мне мощи.

Я атаковал Буфа и Волькири одним размашистым ударом паралича, а потом развернулся и пришёл на помощь Сьюн – она бы не справилась с магом шестой высоты одна.

В сторону Стронга отправился мой Шквальный урон, я объединил его вместе с Точечным вихрем. Это был двойной удар мага и ратника, а с таким даже Альмагору Стронгу пришлось считаться.

Половину его Фантомного покрова снесло за пару секунд, но атаковать его повторно мне не дал удар Кезария. Ратник директора сшиб меня с места Теневыми путами, и пока я освобождался от ловушки, стадион оглушил воинственный птичий крик – Сьюн вызвала тотем.

Птица с лёту набросилась на Кезария, вцепилась в него когтями и подмяла под себя.

Ратник и белый тотем кубарем покатились по полю, от их схватки песок отлетел в стороны и до самого потолка, будто взорвался. В это время Сьюн продолжала биться со Стронгом, ну а я снова взялся добивать Буфа и Волькири, теперь они не казались мне непобедимыми извергами.

Сначала досталось Буфу.

Я не стал слишком усердствовать, потому что тренер повредил ауру, но отшвырнул я его нехило, обстреляв Теневыми путами. Потом настала очередь охотника, и вот тут пришлось попотеть.

Во всех смыслах.

От его огненной воронки мой доспех раскалился чуть ли не докрасна, даже кожу обожгло, но я уже понял по прошлой тренировке, что на охотника неплохо действуют два вида атаки: Незримый плен и паралич Мёртвой мглы.

Это преимущество я и использовал.

Вскинул руку прямо в воронке огня, и когда пламя прогудело и затихло, на Волькири обрушился мой навык пятого ранга. От Незримого плена охотника не спасло ничего. Его снова подняло в воздух и распяло, и чтобы он не вырвался, я отправил в него ещё и паралич.

Неожиданно к моей спине прижалась другая спина.

– Ну что, доминат? Думал, я там дохлая валяюсь, да?

Мой тыл прикрыла Сьюн.

Если бы не бой, я бы уже сейчас развернулся и сжал её в объятьях, но мы продолжали стоять спина к спине.

– Достаточно! – вдруг выкрикнул Стронг. – Для первой тренировки достойный отпор, адами Нобу! – Он кивнул Сьюн. – Белая Сова. Рад снова видеть тебя в строю.

Охотник Волькири наконец вырвался из моего плена и опустился на поле, Буф освободился из Теневых пут, а птица-тотем перестала атаковать Кезария и с таким же пронзительным криком исчезла.

Все четверо окружили меня и Сьюн.

Мы убрали доспехи и посмотрели друг на друга. Белая Сова еле сдерживала эмоции, она раскраснелась от радости, прикусывая губу.

– Хорошая работа, Нобу, – оценил Волькири, хлопнув меня по плечу. – Скоро можно будет биться с тобой уже в полную силу огня.

– Да, совсем неплохо, – согласился Кезарий в своей скупой манере. – И я рад, что Белая Сова с нами.

– А я как рад… – прошептал я, всё ещё тяжело дыша после боя.

Кое-как у меня получилось оторвать взгляд от Сьюн и посмотреть на Стронга. На некоторое время я даже забыл про письмо и Ниманда, но увидев лицо директора сразу об этом вспомнил.

– У меня есть важная новость, директор.

Тот вскинул брови.

– У меня тоже есть важная новость, Киро. Интересно, чья новость будет занимательнее, твоя или моя?

Фраза была сказана мрачно и веско, и от неё все опешили (кроме Кезария, конечно).

Стронг развернулся и направился к выходу, скомандовав:

– Покинем стадион. Наши новости лучше обсудить в… – он вдруг осёкся. Наверное, хотел сказать «в моём кабинете», но тут же добавил сдавленным голосом: – Обсудим всё в кабинете коменданта первого общежития Кэрулима. У вас полчаса на сборы.

Буф, Кезарий и охотник отправились за ним, а я и Сьюн задержались.

Еле дождавшись, когда стадион опустеет, Белая Сова бросилась мне на шею. От её натиска я не удержался на ногах и повалился на песок.

– Киро, как же я счастлива, что снова с тобой… – Навалившись сверху, Сьюн поцеловала меня, жадно и долго.

Если честно, я до сих пор не мог поверить в то, что она снова вот такая. Живая, сильная и горячая. Ещё бы забыть о том, что жить ей осталось всего три недели.

Я крепко прижал её к себе и прошептал:

– Фонтею надо поставить памятник.

Порозовевшая Сьюн с улыбкой закивала.

– Он невероятно сильный, Киро. Это великий маг.

– Даже круче меня?

Сьюн чмокнула меня в губы.

– Нет. Ты самый лучший. – Она вскочила, указала в сторону раздевалок и резко поменяла тон с нежного на командирский: – А теперь вали туда! Прими душ! От тебя воняет, как от помойки!

Всё ещё лёжа на песке, я потёр потный лоб.

– Ну спасибо. Я вообще-то на тренировке был.

Сьюн ухватила меня за руку, подняла и потянула к раздевалкам. Уже у двери в душевые я снова притянул её к себе, и вот тут-то на меня с новой силой обрушилось понимание, что если я ничего не сделаю за эти три недели, то Белой Совы просто не станет.

Не станет.

Видимо, моя эмоция слишком заметно отразилась на физиономии, потому что Сьюн нахмурилась.

– Не смей омрачать мне радость, понял? Пожалуйста. Пообещай, что никогда не заговоришь со мной об этом. Пусть эти три недели будут самыми прекрасными, а когда меня не станет, ты не будешь плакать. Пообещай! – Она ухватила меня за мокрую от пота майку. – Пообещай!

Я пристально посмотрел ей в глаза.

– Нет. Ты будешь жить. Даже не думай иначе. Я найду Ниманда.

– Хорошо, котик, как хочешь, а теперь иди, умойся, я буду ждать тебя в комнате восемнадцать, – улыбнулась Сьюн, не став спорить, но по её глазам я видел, что она смирилась со своей смертью.

Белая Сова приняла её с достоинством воина и не давала горю взять над собой верх, а заодно и мне не позволяла, но оставшись один в душевой я ещё долго не мог успокоиться.

Теперь у меня не было права на ошибку.

***

Наш стихийный Совет собрался в кабинете коменданта общежития Кэрулим.

Народу было немного, всего шестеро – только самые посвящённые.

Кроме Стронга и меня, тут был Буф, охотник Волькири, Филат Фонтей и королева Энио. Я даже не успел поблагодарить Фонтея за лечение Сьюн.

Совет начался сразу же, как только я вошёл.

Первым свою новость озвучил директор, и эта новость была не просто занимательной, она была ошеломительной.

– Этой ночью император Ксабир был убит, – мрачно и твёрдо сообщил Стронг, навалившись руками на крышку стола и оглядывая каждого из собравшихся. – Уничтожен и весь его род, в том числе, младший брат Ксабира, поддержкой которого я заручился несколько дней назад. Наша страна временно обезглавлена, введено чрезвычайное положение. В Дион вошли войска.

Все пооткрывали рты и побледнели.

– Переворот?.. – выдавил Буф.

– Да. Попытка, – ответил Стронг. – Если бы не список королевы Калесты, матери королевы Энио, то власть была бы сейчас в руках у приспешников Ниманда. Но так случилось, что наша облава сорвала их дерзкий план. Мы успели спасти и первого помощника Йорго. Слава богам, он выжил. Нам помогла генерал Гехар, пусть будет славен весь её род. Великая женщина.

Я сразу вспомнил ту здоровенную брюнетку, которая присутствовала на совете с императором совсем недавно.

– Моя мать долго хранила тайну этого списка, – сказала Энио с печалью. – И только зная, что умирает, она решила передать информацию Киро Нобу.

– Но зачем они убрали Ксабира? – нахмурился я, сам ещё не отойдя от шока. – Этот кукольный император им очень подходил. Он бы точно проиграл войну.

Стронг кивнул.

– Да. Он им подходил… до поры до времени. Ты же видел, как трудно им управлять? Ксабир был капризен и своенравен. Возможно, он отбился от рук, либо начал шантажировать своих покровителей, посчитав, что неприкасаем.

– А что облава? Вы взяли всех по списку? – спросил Волькири.

– Нет, увы. Были захвачены только шестеро из десяти. Нам не удалось обнаружить Брая Скендера и всю его семью, так же исчезли Натель Такес и Чезар Тоборг с семьями, ну а про Атрея Морица вы и так знаете. Он и есть ратник Ткач, и его нам не найти просто так.

– А те, кто попался, рассказали хоть что-нибудь важное, адами? – поинтересовался Фонтей.

Он выглядел, как обычно – в шапке-шлеме и кожаном фартуке, скромный и неуклюжий, только яркость его маленьких глаз выдавала могущество и силу.

– Да, из нескольких мы выбили правду, – ответил директор. – Эти люди тайно творили историю нашей страны и вели её в пропасть, начиная с убийства императора Франца. Он умер от сердечного приступа, но, как оказалось, этот приступ устроила ему Белла Мориц. Не без помощи Ксабира, который и провёл её в спальню к своему отцу. Медиум способен довести человека до приступа, если очень постарается.

У меня мурашки по коже побежали при одном имени Беллы Мориц.

Эта тварь могла устроить приступ кому угодно.

– Так же нам стали известны имена тех генералов, что поклялись Ниманду в верности в обмен на жизнь и хорошие куски завоёванных земель. Благодаря списку королевы Калесты мы успели предотвратить измену в рядах армии…

Стронг вдруг оборвал свою речь и уставился на дверь, а та неожиданно распахнулась, и в кабинет ворвалась Люче.

Такой я её ещё не видел: злой, решительной и взбешённой.

– Нет, Альмагор! – выкрикнула она, подходя к столу и становясь напротив брата. – Ты этого не сделаешь! Я не позволю тебе!

Стронг выпрямился и сжал кулаки.

– Выйди, Люче. Мы потом всё обсудим.

Глаза девушки потемнели, на лбу проступили тёмно-синие вены. Она оглядела остальных, будто только сейчас их заметила.

– Он сказал вам, на что согласился сегодня? Сказал или нет?

Никто не понял, что она имела в виду, но только Фонтей задал встречный вопрос мягким и добродушным голосом:

– Чем же Альмагор так вас рассердил, милая эвен Стронг?

Люче не была расположена к беседам и опять со злостью посмотрела на брата.

– Нет! Ты же знаешь, что тебе нельзя! Не смей этого делать, Альмагор!

Они уставились друг на друга.

– Откуда ты вообще узнала? – процедил Стронг.

– Ты порой забываешь, что твоя сестра – медиум!

– Что ж, – ответил директор стальным голосом, – ты можешь возражать сколько угодно, дорогая сестра, но я сделаю так, как лучше для страны.

– Но Аль…

– И никто мне в этом не помешает. – Стронг покосился на распахнутую дверь.

Его молчаливая просьба была понята сразу. Люче развернулась и размашистым жестом захлопнула дверь.

– А теперь скажи им! – потребовала она.

Стронг вздохнул. Кажется, у него больше не нашлось сил спорить с разгневанной сестрой.

– Есть ещё одна новость, адами и эвен, – сказал он, опять окинув собравшихся решительным взглядом. – Первый помощник Элиас Йорго предложил мою кандидатуру в качестве регента, временно заменяющего убитого монарха. И эту кандидатуру одобрили всеми голосами срочного собрания Его Императорского Двора. Я согласился.

Все снова пооткрывали рты и побледнели ещё сильнее.

На фоне всех этих событий моя новость о ферме Ниманда стремительно блекла и не казалась уже такой важной.

– Как ты посмел, Альмагор? – Люче никак не могла унять гнева. Казалось, она вот-вот сожжёт брата потемневшими глазами. – Никто не осмелился занять этот окровавленный трон, только ты осмелился! Да, ты сильнейший маг, и твоя сила на троне Атласа – это лучшее, что могло случится с нашей страной, но ты всё равно должен отказаться!

– Люче, тебе лучше выйти, – ответил Стронг уже спокойнее.

Девушка прикрыла глаза, выдохнула и вдруг выдала речь, обращённую ко всем:

– Ну так знайте, адами и эвен, что несколько лет назад я предсказала Альмагору смерть. И она должна была произойти только в том случае, если он займёт трон Атласа. Тогда моему брату не было и двадцати, и он рассмеялся мне в лицо, сказав, что такому никогда не бывать, поэтому он проживёт до старости. А теперь он соглашается стать регентом. Не это ли самоубийство?!

Я чуть не оглох от такого известия.

Холод пробежал по коже.

А ведь Люче когда-то уже говорила мне о том, что предсказывала своему брату смерть, точно так же, как предсказывала смерть и мне, когда говорила о Гнездовье. И в том, что Люче никогда не ошибается, сомневаться не приходилось.

Она бросила на Стронга гневный взгляд и покинула кабинет, хлопнув дверью.

Повисла гнетущая тишина. Никто не смел сказать ни слова, даже Фонтей. Он молча качал головой и тёр затылок, сдвинув шлем набекрень.

– Продолжим, адами и эвен, – сказал наконец Стронг. – Какие новости у вас?

Все перевели всё ещё ошарашенные взгляды на меня.

Я прокашлялся и сообщил:

– Возможно, мы нашли предполагаемое место, где прячется Ниманд.

И снова повисла тишина.

Директор тихо выдохнул. Эта новость произвела на него впечатление не менее сильное, чем на остальных его назначение регентом и убийство императора. Я не стал тянуть и сразу рассказал о письме Тюдора Нобу и о моей просьбе понаблюдать за окрестностями фрактата Сольвейг.

– По описанию фермы из письма всё сходится, – закончил я. – Точно такая же ферма была в воспоминаниях Беллы Мориц.

Я вынул из кармана письмо и передал Стронгу, он пробежался взглядом по строчкам, которые написала Рин, и ещё раз выдохнул, после чего поднял на меня глаза, полные надежды и азарта.

– Атакуем ночью. Теперь у меня есть для этого все ресурсы…

Книга 6. Эпизод 5.

Этой ночи я ждал так сильно, как не ждал, наверное, ничего.

Если всё получится, то у Сьюн появится шанс выжить. Я был готов на всё, чтобы заставить Ниманда задействовать своё умение воскрешать ратников. Раз у него получилось с ратником Хилар Волькири, значит, получится и со Сьюн.

Для атаки на ферму Альмагор Стронг решил использовать все возможности, которые давал ему новый статус регента.

Эта новость до сих пор у многих не укладывалась в голове.

Альмагор Стронг – вечный изгой, обедневший аристократ и борец с продажной элитой – вдруг садится на имперский трон. Да, всего лишь как временный правитель, но всё же.

Теперь у Атласа появлялась новая надежда.

Ему было всего двадцать пять, но с таким опытом и характером, как у него, можно было не сомневаться, что он сделает всё, чтобы выиграть войну с Дуивелем и Нимандом.

После собрания все его участники никак не могли успокоиться. Радость, надежда и решимость – всех переполняли эмоции.

Филат Фонтей первым подошёл к директору и пристально посмотрел ему в глаза.

– Я благодарю великих богов, что дожил до этого дня, мой друг. Люче права. Это лучшее, что могло случиться с нашей страной. Только одно меня гложет. Предсказание твоей сестры…

Стронг покачал головой.

– Это всего лишь предсказание, Филат. Смутное будущее, которого может и не случиться.

Фонтей снял шлем с головы, пригладил взъерошенные рыжеватые волосы и опустился на одно колено перед Стронгом. Склонив голову, он произнёс торжественно и твёрдо:

– Прими клятву верности, мой повелитель. Я буду твоим праведным гневом и той силой, что сметёт врагов дланью справедливости. Я присягаю тебе в боевом служении. До последней капли крови. До последнего вздоха. Ни зло, ни смерть не страшны мне, ибо вера в победу во мне абсолютна. Да благословится твой великий путь. Да принесёт он благоденствие нам всем.

От этой речи у меня по коже мурашки поползли. Филат Фонтей, свободный и независимый маг-джадуг, присягал в верном служении другому магу.

Стронг положил ладонь на плечо Фонтея.

– Встань. Тебе ли кланяться, дорогой Филат.

Неожиданно все мужчины сделали то же самое, что и Фонтей. Встали на колено и склонили головы. Я присоединился. Вот уж кому-кому, а Альмагору Стронгу не зазорно и поклониться – этот сильный человек внушал глубокое уважение.

Он помолчал и наконец ответил сдавленным голосом:

– Встаньте, друзья. Встаньте. Я и сам присягаю вам в верном служении. Да будет так.

Все поднялись с колена, но тут к директору подошла королева Энио.

– Мне радостно видеть на троне Атласа здравомыслящего мага. Моя союзническая армия с тобой. Все её воины. Те, что здесь, и те, что остались на южных рубежах континента вместе с моими сёстрами.

Она медленно подняла руку и прикоснулась тонкими пальцами к его лбу.

– Помыслы твои чисты и правдивы, так пусть силы природы благословят ту тропу, на которую ты ступишь. Пусть крепок будет твой щит, а удача останется на твоей стороне, пусть дрогнут перед тобой враги, и обретёшь ты то, чего искал.

Девушка положила обе руки Стронгу на плечи, заставив его чуть пригнуться, а затем поцеловала его в лоб. Было видно, что директор не ожидал такой чести от сильфы. Судя по всему, это было что-то вроде древнего ритуала проводов на войну.

– Благодарю, королева северных дев, – тихо ответил он, затем посмотрел каждому из собравшихся в глаза. – Сегодня будет тяжёлая ночь, адами и эвен. Пора подготовиться. Если Ниманд там, то он от нас не уйдёт.

***

Я не хотел брать с собой Сьюн.

Теперь мне казалось, что она слишком хрупкая, слишком уязвимая, чтобы сражаться с таким могущественным врагом и атаковать берлогу Ниманда.

Никто до сих не знал, на что он способен.

О нём мы не знали ничего: ни его личность, ни его прошлое, ни его цели. Зачем ему всё это? Захватить благодатные земли Атласа и Юбриона? Захватить весь мир? Подчинить его себе? Он бы мог уничтожить всё ураганами, но он использует их только как угрозу и рычаг давления. Показав однажды разрушительную силу ураганов, теперь он лишь бравирует ими.

Из головы никак не выходило и то, что ему не меньше ста лет.

Кто может жить так долго?.. Это тоже оставалось загадкой.

Когда я вернулся в комнату восемнадцать, меня ждал сюрприз – Белая Сова читала.

Она читала!

Я никогда не видел её читающей, а тут…

Переодевшись в школьную форму Рубрума, Сьюн сидела на стуле, положив ноги на стол для домашних заданий, и читала Теорию уровней, как самая настоящая ученица. И судя по развязной позе – о-о-очень дрянная ученица.

На нос она нацепила откуда-то взявшиеся круглые очки и разложила на столе ещё кучу книг: по силовой ауре, тёмным расам, истории мира и, кажется, даже притащила чьи-то конспекты в блокнотах.

Я настолько опешил, что замер на пороге.

– Захлопни рот, доминат, – бодро сказала Сьюн, не отвлекаясь от книги. Она перелистнула страницу и добавила: – Заходи. Теперь я буду жить тут, с тобой. У меня сверхзадача.

– Э… ну… – Я успел сказать только это.

Белая Сова будет жить со мной. Идея хорошая, я и сам хотел её предложить, но не успел.

Сейчас мне было уже всё равно, что об этом подумают другие.

Во-первых, я был уверен, что Стронг знал, что между мной и моим ратником существуют не совсем служебные отношения, а, во-вторых, я хотел, чтобы Сьюн всегда находилась рядом, под моей защитой.

Как бы она ни храбрилась и ни рвалась в бой, теперь она была уязвима.

– Проходи-проходи, не стесняйся. – Сьюн ткнула в перемычку очков, продолжая читать с умным видом. – Придётся натаскивать тебя по теории, а то ты совсем ничего не знаешь, балбес. Удивляюсь, почему Стронг до сих пор тебя не отчислил? Ну ничего. Теперь-то я за тебя возьмусь.

Я усмехнулся, подошёл к столу и выдернул книгу из её рук.

– Ты где эти книжки нашла?

– Люче принесла. Злая, правда, была. Пришла, вывалила на стол всю эту дрянь и сказала, чтобы ты прочитал, и чтобы я проследила. Так что не отвертишься. Я буду следить!

Сьюн глянула на меня через стёкла очков.

Вид у неё был строгий и очень соблазнительный. Не знаю, как я вообще о таком мог сейчас думать, когда вокруг вершились судьбы людей и целого мира, но именно сейчас Белая Сова казалась мне обычной девушкой, а не ратником, и я просто хотел, чтобы она была моей.

– Ну и когда ты за меня возьмёшься?

– А вот прямо сейчас. – Сова забрала у меня книгу и раскрыла где-то на последних страницах. – Ты знал, например, что на пятой высоте духовный опыт накапливается до пика, а потом перестаёт поглощаться магом, сколько бы он монстров ни убил? Маг останавливается в развитии, достигая своего потолка, пока не получит разрешения Творцов на шестую высоту. А вот на шестой высоте духовный опыт копится бесконечно. Только там есть одна проблема.

Я нахмурился.

С фразы «но там есть проблема», естественно, начиналась какая-нибудь хрень.

– И какая?

– Духовного опыта нужно невероятно много, чтобы маг ощутил максимальную силу. Здесь сказано, что такого опыта в природе не существует, но в теории маг мог бы получить дополнительную ранговую технику, если бы добыл сверхопыт.

– Если его не существует, зачем про него в книжке писать?

Сьюн вздохнула.

– Чтобы ты состроил недовольную рожу, конечно. Ну, Киро… ну это же учёные просто высчитали. Они любят всякую ерунду высчитывать, которой в природе не существует. Недаром же книга называется «Теория». А теория – это не практика. Разве не понятно?

Я тоже вздохнул.

Мне бы ещё добраться до этой шестой высоты, чтобы думать о том, чего не существует в природе.

– И ещё! – Не выпуская из руки книгу, Сьюн взяла блокнот с конспектами и подала мне. – Это Люче тебе записала. Там два внеранговых сверхмощных заклинания. Она сказала, что одно ты успеешь выучить уже сегодня. Люче сделала пометки, как его произносить.

Она сказала это странным тоном, будто с претензией то ли ко мне, то ли к Люче.

Нахмурившись, я забрал у Сьюн блокнот.

На первой странице мелким и ровным почерком было написано:

«Внеранговое заклинание Звуковой урон. Эффект: сверхмощное оглушение».

А потом шло само заклинание. Не слишком длинное, зато к каждому слову вели указатели с примечанием, что нужно делать.

Их было много: «вот тут с придыханием», «шёпотом!», «вытяни а-а-а-а-а», «резче… ещё резче!», «не обрывай слог!», «вот тут зашипеть», «а вот тут приглушённо», «закончи плавно и нежно, как тот поцелуй»…

Я уставился на последнее примечание, не веря глазам.

Каким местом думала Люче, когда это писала? Она же знала, что Сьюн обязательно полезет в блокнот и увидит про «тот поцелуй», а потом… один хрен знает, что произойдёт потом. Тот поцелуй лично для меня не особо что-то значил, но попробуй объясни это Сьюн.

– Какое хорошее заклинание, правда? – с невинной улыбкой поинтересовалась та, будто и не видела примечания.

– Ещё не знаю. Мне бы с Люче это выучить.

Сьюн прищурилась, перестав улыбаться.

– Неужели она может то, чего не могу я? Повтори со мной.

Я положил блокнот на стол.

Если честно, сейчас мою голову занимали совсем другие мысли. Мне не хотелось говорить Сьюн про облаву на Ниманда, но когда я обмолвился, что сегодня ночью мне нужно уйти, она сразу обо всём догадалась.

Хоть между нами и пропала телепатическая связь, но что-то интуитивное всё же осталось. Белая Сова ощутила моё напряжение и тревогу.

Она сдёрнула очки с носа.

– Ты собираешься идти к Ниманду без меня, да?

– Тебе идти опасно.

Сьюн стиснула Теорию уровней так сильно, что обложка треснула. Я уж подумал, что мне вот-вот прилетит по голове.

– Считаешь, что я теперь слабая, да? Что я теперь твоя обуза, а не ратник?

Она швырнула книгу на стол, вскочила со стула и начала быстро расстёгивать пуговицы на плаще-сутане школьной формы, а расстегнув, рывком распахнула его. Под плащом ничего не было, кроме самого главного. Школьная форма на голое тело – ну за что мне это наказание?..

Я потёр лоб, разглядывая роскошное тело Белой Совы, а она даже не обратила на это внимания, показывая на свой плоский живот.

– Что ты видишь? Ничего! Ни одной раны! Фонтей меня вылечил! Я такая же, как прежде! Я р-ра-атник, а не хр-рен соба-ачий!!

Кажется, превращение в человека её тоже пугало, раз она так орала.

– Хорошо. Выходим ночью. – Я не стал реагировать на её истерику. – Но без моего приказа ты к нему не сунешься.

Сьюн быстро застегнула форму и насупилась, а потом кивнула. Этот кивок был полон благодарности и достоинства.

– Прости, Киро. Мне просто страшно. Я не боюсь смерти, но мне страшно от того, что ближе к концу я буду слабеть и потеряю силу. И пока этого не случилось, я хочу участвовать в бою, как полноценный ратник. Не отнимай у меня хотя бы это.

Я понимал и уважал её желание.

Тогда я ещё не знал, что именно нас ждёт.

***

Я всё-таки успел выучить то внеранговое заклинание.

Снова нацепив на нос очки, Сьюн отлично справлялась с ролью учителя, помогая мне отрабатывать произношение. Особенно ей удавалось последнее примечание – несколько раз, когда я заканчивал произносить заклинание, она целовала меня. Причём именно так, как было указано: плавно и нежно.

Это, конечно, отвлекало, но я бы не отказался выучить таким способом все книжки.

Поначалу никакого Звукового урона не выходило, но через три часа непрерывных повторений воздух комнаты вдруг завибрировал, под потолком загудело, а потом сформировалась ударная звуковая волна – она будто сплелась в один полупрозрачный вал и замерла, ожидая приказа.

Повторив создание волны ещё раз пятьдесят, я наконец успокоился и даже перекусил вместе со Сьюн, потому что был голоден, как волк, ну а ровно в полночь за нами пришёл Буф.

– Отправляемся.

Он быстро рассказал о плане захвата.

Как и говорил директор, теперь в нашем распоряжении имелись значительные ресурсы империи: солдаты и поддержка армии.

– На восточной границе фрактата Сольвейг и Нового Ледана есть наши пограничные заставы и укреплённые гарнизоны. Для захвата объекта генерал Гехар задействует лучших бойцов и сильнейших магов из этих гарнизонов. Таким образом переброски отрядов никто не заметит. Солдаты уже находятся в нужном фрактате.

– А что насчёт школьного портала? Его не засекут? – спросил я, когда мы вышли в пустой коридор общежития.

Никто нас сегодня не провожал, потому что никто и не знал, куда мы отправляемся, кроме самых доверенных лиц.

– Портал переместится прямо на ферму, и, как только это произойдёт, сразу начнётся атака, – ответил Буф. – Это и будет сигналом для отрядов генерала Гехар, потому что незаметно появиться в портале у нас не получится. Ниманд может уловить всплеск энергии райфу даже на большом расстоянии.

Я кивнул.

Значит, как только ворота портала откроются, так сразу же и начнётся бой.

Втроём мы вышли из общежития и направились к уже мерцающему у площадки порталу. Внутри ждали не только маги, но и сильфы. Самый сильный конный отряд королевы, на Вожаке Бурь восседала сама Энио.

Увидев меня, трёхрогий монстр фыркнул, будто послал меня нахрен.

– Лучше тебе заткнуться, Вожак. – Я погладил шею коня. – У меня тоже к тебе претензии. Кто тогда в горах встал, как вкопанный? Пришлось мне потом на птице лететь, как придурку.

Монстр снова фыркнул, а Энио заулыбалась.

Остальные кони стояли смирно, ровным и плотным рядом, а наездницы уже заранее находились в состоянии боевого клича. Синекожие и в татуировках, облачённые в кожаную одежду, они держали луки наготове.

Здесь же были и остальные: Стронг с Кезарием, охотник Волькири и Филат Фонтей. В итоге собрался сильнейший отряд из пяти магов и двух высокоранговых ратников.

И тут за спинами мужчин я увидел девушку.

Она стояла бледная, но решительная.

Это была Триш Лаван. Только какого хрена она вообще тут оказалась? Неужели сам Стронг её позвал?

Я направился к Триш и встал рядом.

– Думаешь, я тут по ошибке? – спросила она шёпотом.

– Я вообще ничего не думаю.

– У тебя всё на лице написано, Киро, – вздохнула Триш. – Меня попросил директор, и за это я ему век буду благодарна. У меня появился шанс отомстить за отца и брата. Директор сказал, что возможно, понадобится Духовный Щит, чтобы прикрыть ратников или кого-то ещё. Вероятно, даже тебя. Сейчас я набираю силу на четвёртую высоту, и мой Щит стал крупнее. Намного крупнее и крепче.

Я ещё раз окинул взглядом портал и за последней лошадью в ряду заметил ратника Гектора. Могучий воин в рогатом шлеме сидел прямо на полу, опираясь на свой топор. Ратник смотрел в одну точку, хмурился и, судя по гневу в глазах, уже рубил Ниманда на куски.

– В Каскадах погиб его лучший друг, – прошептала Триш. – Гектор теперь сам не свой.

– Будь осторожней, – сказал я тихо. – Никто не знает, каким отпором нас встретит Ниманд. Держись поближе ко мне.

Триш кивнула.

– Это мой папа тебя попросил, да? Присматривать за мной. – Она нахмурилась. – Не бойся, я и сама могу за себя постоять.

Она вдруг мне улыбнулась, и её взгляд сразу смягчился.

Пока мы перемещались, директор собрал всех вокруг себя и показал на карте план атаки.

– Вот тут Цветущая река. – Он провёл пальцем по южной части фрактата. – А вот тут гора Динсай, с неё уже ведётся наблюдение за фермой. Здесь, внизу, заброшенное поле, чуть дальше роща. Портал прибудет точно во двор фермы, максимально близко к дому, а дальше действуем быстро. Разведка генерала Гехар доложила, что на ферме находится только один человек. По описанию он отдалённо похож на того, кого видела Люче в памяти Беллы Мориц. Нужно взять его живым, и это самое сложное. Используйте все навыки по оглушению и дезориентации противника, в это время я и Фонтей создадим вокруг него такой барьер, из которого ни один маг не вырвется.

Портал перемещался долго, минут двадцать.

За это время план атаки был обговорён несколько раз, роль каждого мага и ратника была чётко определена. Королева Энио также разъяснила всё своим сильфам – их задачей было стремительное оцепление.

Перед самым прибытием Сьюн стиснула мою руку и тут же отпустила. Мы оба облачились в доспехи и принялись ждать.

Время пошло.

Буф хрустнул пальцами в кулаках; Фонтей повёл плечами; Волькири потёр ладони друг о друга, разогревая их и готовясь к моментальной атаке. Сильфийские кони шумно окатили воздух жарким выдохом из ноздрей.

Все замерли в ожидании.

Последние секунды были самыми напряжёнными.

И вот наконец Стронг объявил, шагнув вперёд и подняв правую руку:

– Приготовиться!

Ворота портала распахнулись, и все, кто находился внутри, ринулись на захват, в темноту и тишину фермерской глубинки.

Я и Сьюн рванули вместе со всеми, мимо нас пронеслись кони и огромный Вожак Бурь. Дом, стоящий посреди двора, моментально был взят сильфами в оцепление. Со стороны рощи, горы, реки и поля показались бесшумные отряды генерала Гехар. Их было много – столько, что не проскочил бы заяц.

Только атаковать было некого.

Ферму никто не охранял, но и это было не самое удивительное. Казалось, здесь нет даже хозяина, но так только казалось.

Внутрь маленького домика фермера так никто и не успел попасть.

Он содрогнулся, раздался треск, вокруг дома полопалась земля… а затем хижина со всех сторон обросла гигантским слоем золотистого песка.

Множественная материя вступилась за хозяина фермы.

Зрелище было жуткое.

Стены, крыша, окна, крыльцо – всё разом! – покрыла исполинская песчаная броня. Теперь сомнений не осталось – мы застали Ниманда врасплох, но он успел укрепить свою берлогу, почему-то отказавшись от прорыва через оцепление, а наоборот, затаился внутри.

Теперь бы его оттуда выкурить.

По золотистой броне дома ударили сразу со всех сторон лавинами самых мощных ударов и заклинаний. Стронг, Фонтей, Волькири, Буф, Триш, отряды сильф и солдаты генерала Гехар – атаковали все маги разом. И я тоже. Изо всех сил, с бешеным гневом, чуть ли не до исступления. От моего Точечного вихря могло бы снести гору Динсай, но не этот грёбанный шалаш из досок, покрытых песком!

Ночное небо над фермой озарилось светом, будто наступил день. По полям загудело дробное эхо, раскаты отзвуков пронеслись над рощей и вспугнули птиц.

Завизжали свиньи, несколько здоровенных хряков проломили доски загона и вырвались во двор. Затряслись кроны деревьев во дворе, с них посыпались давно перезревшие плоды, а вокруг дома громче затрещала и полопалась земля – будто хижина вот-вот оторвётся и взлетит вместе с куском двора.

Ничего не помогало.

Маленький дом посреди фермы стоял, как крепость.

– Бейте!! – рявкнул разозлившийся Стронг. – Пробьём его броню! Его сила всё равно иссякнет!

И все продолжали атаковать.

Домишко вибрировал, по его стенам и крыше гудели удары, в окрестностях грохотало. Это длилось около получаса. Мощь ударов магов и ратников всё росла и росла, град сильфийских стрел становился всё плотнее.

Гектор-Сокрушитель не выдержал первым.

Он рванул к дому и обрушил на стену удар своего гигантского топора. Тот зазвенел и отскочил обратно.

– Выходи-и-и-и-и, тва-а-а-а-арь! – заорал ратник.

Сьюн взмахнула мечом и кинулась следом, но я крикнул до боли в глотке:

– НЕТ! СТОЙ НА МЕСТЕ!

Это вышло так громко и жутко, что Сьюн замерла, не сделав больше ни шага, и в ужасе уставилась на меня. Я покачал головой, давая ей понять, чтобы без моего приказа она к дому Ниманда даже не совалась. Такой ошибки, как получилось с Каскадами, я повторять не собирался.

А вот Гектор размахнулся и обрушил на дом свой топор второй раз.

От удара ратника самого отшибло от стены, и он рухнул на спину, будто потерял сознание.

– Гектор! – выкрикнула Триш и понеслась к своему ратнику.

В этот момент на вершине горы Динсай вспыхнул портал. Очень похожий на тот, что был у Стронга, но без украшательства заклинанием Небула. Это была просто круглая площадка из мерцающего сгустка. Никаких стен, ворот, крыши и крыльца – ничего.

С площадки спустились трое. Один – в клыкастом золотом доспехе; остальные – в белых одеждах и держа в руках посохи. Кто был среди них главным, не трудно было догадаться. Ратник Ткач.

Значит, вот оно что.

Скрывшись в своём доме, Ниманд вызвал подмогу.

Прийти ему на помощь быстро мог только ратник шестой высоты с навыком создавать порталы.

Все маги Стронга моментально перегруппировались, но вот странное дело – ни Ткач, ни остальные атаковать будто не собирались. И только когда гору Динсай оглушили до боли знакомые голоса птиц, я понял, что случилось.

– Зарглоки-и-и-и-и! – заорал я во всю глотку.

Над горой поднялись гигантские тени полуптиц-полузверей. Не меньше пятидесяти взрослых особей сразу. И самое жуткое, что эти твари не имели духовной ауры, а значит, это были копии уже убитых монстров, и если их уничтожить, то они, как и криптоформы, возродятся в моём мире.

От ужаса меня бросило в холодный пот.

Только выбора всё равно не оставалось – этих тварей нужно было убить.

Сделав огромные прыжки в воздух, зарглоки расправили крылья и спикировали с горы на отряды Стронга. На лету твари раскрыли звериные пасти и окатили раскалённым воздухом сразу и поле, и рощу, и саму ферму.

Деревья вспыхнули, загорелась сухая трава, а следом и заборы с хозяйственными постройками. Не горел только дом, покрытый слоем песка. Только один этот сраный дом!

Триш бросилась назад, к отрядам генерала Гехар. Прямо на бегу она подняла правую руку вверх, а левую опустила вниз, после чего повернула их по часовой стрелке.

От её рук метнулась полусфера Духовного Щита.

Щит разросся за несколько секунд, накрывая огромную территорию – и ферму, и поле, и рощу, и реку, и даже часть горы Динсай. Это был действительно огромный Щит. Такого я от Триш вообще не ожидал. Мало того, она не побоялась броситься прямо под палящее дыхание зарглоков, а понеслась прикрывать солдат – магов рангом ниже, чем Буф или охотник.

Слетев с горы и выдав первую атаку, зарглоки приземлились один за другим и атаковали всех, кто попался им на пути. Теперь они выдули на магов и сильф не только палящий воздух, а добавили ещё и лавину желудочной лавы.

Дымящаяся смесь вырвалась из пастей потоками и спалила Духовный Щит сразу в нескольких местах, зато именно он защитил солдат и позволил им атаковать зарголоков уже на земле. В тварей посыпались и стрелы сильф.

Не выходя из двора, я помог отрядам уничтожить сразу с десяток тварей, пустив по ним лавину Шквального урона и двойной Теневой вихрь с параличом. Магам оставалось немного – добить застывших на месте гигантов.

К солдатам присоединилась Белая Сова, там же бился Стронг, Кезарий и Фонтей.

Зарглоки дохли один за другим, и я даже не хотел представлять, какая хрень сейчас творится в моём мире, когда все эти твари возрождаются там…

Наверное, когда-нибудь я исправлю эту ошибку мироздания.

Я уже приготовился ударить по другой партии монстров, но тут услышал отчаянный крик:

– Киро! Киро! Скорее сюда! Ки-и-и-и-иро!

Это звала Триш.

Я обернулся.

Девушка стояла у дома Ниманда и махала мне руками, потом показывала на стену и снова махала руками.

– Киро! Скорее! Киро!

Обрызганный потоком желудочной лавы, я рванул к Триш.

– Киро! Скорее! – кричала она без остановки. – Смотри! Там! Смотри-и-и-и-и-и!

Тяжело дыша и пригибаясь от горячего воздуха, девушка указывала на стену дома. Голос Триш срывался на хрип, но она продолжала орать и звать меня.

Когда я подбежал и посмотрел туда, куда она показывала, то у меня даже дыхание перехватило.

Внизу стены, прямо в броне из золотистого песка, появилась небольшая трещина.

Чёрт возьми!.. Неужели?..

Только радость была недолгой. Нужно было действовать молниеносно – трещина зарастала прямо на глазах. Я взял разбег, подскочил на Львиных лапах, размахнулся и вбил оба меча прямо в место надлома брони, которой окружил себя Ниманд.

Есть!

– Да-а-а-а-а-а!!! – заверещала Триш, чуть не плача от счастья.

Но и эта радость была недолгой.

Песочная броня продолжала скрепляться. Клинки моих мечей задрожали, песок начал выдавливать их из себя, трещина в стене зарастала.

Ну уж нет, мать его!

Только не сейчас!

Надо было ударить в пробоину ещё чьим-то мощным оружием. Я обернулся на поле битвы с зарглоками и закричал:

– Директор! Директор Стро-о-о-о-о-онг!

Но он был слишком занят: его, будто специально, окружили сразу семеро зарглоков, и ему сейчас было не до меня. Он даже не услышал мой призыв.

Зато Филат Фонтей услышал.

Маг-джадуг отшвырнул от себя атакующего монстра и развернулся. В его руках было уже знакомое мне силовое оружие: световой меч со щитом.

– Пробоина-а-а-а-а-а! – крикнул я и указал на место, где уже торчали оба моих меча.

– Уйдите подальше! – Голос Фонтея прогудел в раскалённом воздухе над фермой.

Я схватил Триш, прикрывая её собой, и бросился в сторону.

Фонтей подкинул свой меч в воздух, а потом выкрикнул заклинание и мощным ударом отправил оружие в стену дома. Световой меч пропорол ночь вспышкой молнии.

Удар.

Треск.

Звон стали.

Оба моих меча выскочили из песочной брони дома и упали на растрескавшуюся землю – меч Фонтея вышиб моё оружие из стены, зато пробил в ней ещё более заметную брешь.

– Да-а-а-а-а! – снова выкрикнула Триш, цепляясь за мою руку в броне.

– Стой тут! – Я бросился поднимать свои мечи.

Схватил и ещё раз вбил их в пробоину, но попытка отколоть хотя бы мизерный кусок от брони из песка окончилась ничем. Слой был слишком крепким, хоть заковыряйся.

Ещё немного – и даже меч Фонтея не удержит зарастание трещины в стене. Можно бить по ней бесконечно, пока руки не отвалятся, или клинки не треснут.

Так… погодите-ка…

Моё сердце заколотилось снова – родилась идея.

– Сьюн! – крикнул я. – Сью-у-у-ун!

Как бы Сьюн ни была сейчас занята, откликнулась она сразу.

– Сьюн, мне нужен Кезарий!

Девушка тут же метнулась в самое пекло боя. Секунд через десять Кезарий был ко мне буквально притащен за руку.

Ратнику директора даже объяснять и показывать ничего не пришлось – он понял всё сам. Мы убрали мечи и синхронно отошли от стены дома на расстояние разбега.

Триш и Сьюн замерли в ожидании.

– Готов? – спросил Кезарий. – Только целься точно!

Я кивнул, но добавил на всякий случай:

– Тебе может сильно достаться. Гектор до сих пор в себя прийти не может от удара по дому.

– Плевать, – бросил ратник. – Вперёд.

Мы сорвались с места и понеслись на стену дома на бешеной скорости.

Этот Удар гнева Ниманд не забудет никогда.

Что я, что Кезарий ударили кулаками прямо в стену.

Как я и ожидал, ратник директора отшатнулся и рухнул на землю, будто оглушённый. Это был намеренный риск ради результата, а он не заставил себя ждать.

Броня дома затрещала, как гигантская яичная скорлупа, но… тут же снова начала срастаться.

Ну что за грёбанная хрень!!

Я был готов рвать на себе волосы!

Но тут округу снова оглушил голос Фонтея:

– Расступи-и-и-ись!

Мы все успели лишь броситься в стороны. Через секунду в дом полетела огромная туша мёртвого зарглока. Фонтей швырнул его в стену, будто веса в нём было не меньше чем в булыжнике.

От мощнейшего удара дом содрогнулся и снова начал трещать.

Мёртвый монстр рухнул вниз, и следом за этим ударом последовали ещё три удара, один за другим. Директор швырнул свой короткий меч в пробоину точно так же, как Фонтей; затем силовой аурой ударил Буф и вбил меч Стронга ещё глубже; а затем присоединился и охотник Волькири, отправив туда же огненный вихрь, и вкрутив клинок, как сверло.

Броня дома хрустнула.

Тут же присоединился Фонтей. Он прокричал заклинание, вскинув руку, и с ночного неба прямо в крышу хижины ударила молния.

Однако последним добивающим ударом стало нечто другое.

Послышался грозный лошадиный топот, и рядом с жилищем Ниманда остановился Вожак Бурь, а затем в пробоину устремилась мерцающая стрела королевы Энио. Одна-единственная, но именно после этого удара от песочной брони откололся первый кусок.

Остальное было уже делом техники.

Я снова ударил по дому кулаком, используя Удар гнева, потом ещё раз и ещё раз. Колотил, в одну и ту же точку, пока скорлупа дома не стала крошиться прямо под моей рукой.

Сьюн всё силилась мне помочь, но я не подпускал её. Гектор и Кезарий до сих пор приходили в себя, и я не хотел такой же участи для Совы.

К моим ударам присоединились удары Стронга, Буфа, Фонтея и охотника, ну а после на дом обрушился и натиск оставшихся солдат генерала Гехар.

Песочная броня крошилась, осыпалась и трещала.

У Ниманда больше не было шансов: зарглоки добиты, ратник Ткач так и не вышел в бой, скрывшись в своём портале вместе с помощниками, а вокруг дома Фонтей и Стронг уже возвели защитный барьер.

Ниманду некуда было деваться.

Я продолжал колотить по стене дома, как бронебойный молот, и вот наконец золотистый слой песка рухнул, оголив оконный проём. Я ухватился за раму и ногами вышиб стекло, впрыгивая внутрь дома вместе с осколками. Одновременно со мной, но через другие окна, уже врывались Стронг, Буф, Фонтей и Волькири.

Внутри было светло, везде горели лампады.

Посередине гостиной стоял человек, спиной ко мне. Невысокий, в растянутом свитере и потрёпанных брюках, весь такой домашний и неопасный.

Ну настоящий фермер!

В ту же секунду, как мои ноги ступили на пол дома, я отправил в хозяина жилища Теневые путы и использовал Незримый плен, а следом сразу же подкрепил атаку новым заклинанием Звукового урона, произнеся его именно так, как учил.

В потолке загудело, ударная волна звука понеслась в человека. С других сторон в него тоже полетели оглушающие и парализующие удары.

В этот самый момент он обернулся и посмотрел на меня, и когда я увидел его глаза, во мне всё замерло от непонятного ужаса. Это были совсем не человеческие глаза. Огромные, равнодушные, блеклые, с вертикальными зрачками.

А потом эти глаза вспыхнули светом.

Остальное я ощутил уже смутно: вспышка, боль и падение на спину…

***

Очнулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечи.

– Киро! – Это был растревоженный голос Сьюн. – Киро!

Я еле разлепил глаза, веки будто воспалились, болели и не хотели двигаться.

Надо мной склонилась Белая Сова.

– Киро… он там… ты слышишь? Он там!

– Кто? – прохрипел я.

– Ниманд! Киро!

Брони на мне уже не было, да и на Сьюн тоже.

Она помогла мне подняться на ноги. Я потёр лоб грязной рукой и оглядел дом. Остальные маги тоже только сейчас поднимались на ноги и еле приходили в себя.

– Был сильный взрыв, Киро, но какой-то странный… – продолжала бормотать Сьюн. – Будто внутри дома взорвалось солнце и окатило всех волной света.

Я вообще мало что понимал.

Помнил только, как ворвался через окно и увидел глаза Ниманда. И всё.

– Он там… иди сюда… – Сьюн потянула меня к середине гостиной.

Там, среди груды белых кусков ткани с разными портретами, лежал человек. Тот самый, которого я видел. В свитере и потёртых брюках, светловолосый и не слишком грозный на вид.

Он лежал на спине и смотрел пустыми глазами в потолок, но теперь они не выглядели такими, какими я их видел. Это были обычные глаза обычного человека – мага, судя по метке на его правой ладони.

Он был мёртв.

– Мёртв?.. – У меня даже голос осип, ноги стали ватными, к глотке подступила тошнота. – Он мёртв? Ниманд мёртв?.. Мы что, убили его?..

Книга 6. Эпизод 6.

Во мне всё оборвалось.

Это был конец. Ниманд мёртв.

Мёртв! И что теперь делать?..

Произошедшее не укладывалось в голове, а в ней всё ещё шумело, глаза болели от перенесённой вспышки света. Я смотрел на мёртвое тело неизвестного мага рядом с кучей тряпок с вышитыми портретами и не мог поверить глазам.

Почему Ниманд не атаковал? Если он невероятно силён, то почему не сопротивлялся и не прорывал оцепление? Почему он не раскидал нас, как котят, а просто заперся в доме, будто испугавшись?

И самое главное – почему он вдруг взял и умер?

Чтобы не доставаться нам живым? Или тут что-то другое?..

Мёртвое тело мага окружили остальные. Волькири наклонился и проверил у него пульс, хотя и так было видно, что человек мёртв. Буф в это время внимательно разглядывал его одежду, а Фонтей хмурился и тёр затылок, приподняв шапку-шлем и глядя на лицо погибшего мага.

Первым заговорил Альмагор Стронг, мрачным и обречённым голосом:

– Он не мёртв. Точнее, конкретно этот маг мёртв, но сам Ниманд жив.

– Я не совсем понял, директор… – выдавил Буф. – Как это, жив?

– Судя по всему, для Ниманда этот маг был всего лишь оболочкой, носителем. И сегодня мы вынудили мастера покинуть это тело. Похоже, именно для этого ритуала он и заперся в доме, чтобы успеть ускользнуть. Даже для такого, как Ниманд, это тяжело. Не думаю, что он способен часто менять тела. Это опасно.

– Но подобной магии переселения из тела в тело не существует, – нахмурился Фонтей. – Это невозможно ни для одного мага, даже для джадуга.

Стронг поднял на него глаза.

– Значит, Ниманд – не маг.

Фонтей с ужасом глянул на директора. Мне даже показалось, что он о чём-то догадался, но не стал озвучивать догадку вслух, потому что сам в неё не верил.

Все смолкли, до сих пор пребывая в шоке и растерянности. Повисла тишина, лишь с улицы доносились бодрые выкрики солдат – они радовались, что Ниманд уничтожен.

Сьюн вдруг отвернулась от мертвеца и уткнулась лицом мне в плечо.

– Как же так, Киро? – прошептала она. – Неужели, у нас больше не осталось шансов? Где теперь искать Ниманда, даже если он жив? Кто он вообще такой?

Ответа у меня не было.

Во мне будто всё опустело. Столько стараний, столько работы, пота и крови – и всё для того, чтобы увидеть неизвестного мертвяка, который уже ничего не расскажет. А ведь время неумолимо заканчивалось.

Когда в маленький домик собрались войти остальные, директор перекрыл всем путь. Нужно было тщательно и аккуратно обследовать дом, до самой последней доски: Ниманд уходил в спешке и мог оставить зацепку о своей личности.

– Если он не маг, то кто? – недоумевал Буф. – Вы, кстати, видели, какими стали его глаза перед тем, как он покинул тело? Какие-то… нечеловеческие.

Все закивали.

– Таких сущностей я ещё не встречал, – продолжал хмуриться Фонтей. – Эх, если бы я имел доступ к библиотеке Бар-Сабба в Гнездовье, возможно, нашёл бы упоминания о подобном в древних текстах. Маги Кронода были очень наблюдательны и всё записывали.

– Энио говорила мне, что видела в библиотеке Бар-Сабба упоминание о маге, который вышивал портреты, – вспомнил я. – О нём писал сын короля Кронода по имени Кербази Хибэй. И если он говорил о Ниманде, тогда ему не меньше ста лет.

Директор нахмурился.

– Значит, он менял тело уже несколько раз. Так и скрывался от взора Творцов.

Я быстро рассказал всё, что знал о тех записях. О том, как некий маг предложил юному Кербази могущество, а потом подарил древнюю веверу, чтобы её убить, но тот отпустил чудовище в озеро, чем заслужил гнев дарителя. И о том, что потом Кербази пропал вместе с реликвиями королей Кронода и до сих пор неизвестно, куда он делся.

После моего рассказа Стронг почему-то посмотрел не на меня, а на охотника Волькири, а тот опустил глаза, будто смутился.

Странно.

– Потом это обсудим, Киро. – Директор устало вздохнул. – Это важная тема. Очень важная. Но сейчас нам не до неё. Сейчас нужно исследовать дом Ниманда. Спасибо Тюдору Нобу. Он дал нам возможность напасть на след нашего врага… – Стронг повернулся ко мне. – А где, кстати, сам Тюдор?

На этот вопрос у меня тоже не было ответа.

Я был так занят Нимандом, что про Тюдора вообще забыл.

– Он, наверное, на ферме у эвен Обри, матери Тома Обри. Тюдор и Сибилла Нобу там живут.

Н-да. Какая-то корявая фраза получилась. Почему бы не сказать «родители»?

Стронг кивнул.

– После того, как обследуем дом Ниманда, ты сразу отправишься на ферму к Обри. Нужно проверить, всё ли в порядке с Тюдором Нобу, да и ты, наверное, по родителям соскучился.

Я ничего не ответил.

Стронг ведь отлично знал, что это не мои родители, но зачем-то ввернул фразу про «соскучился». Хотя, если честно, я бы не отказался повидаться с ними. Это были хорошие люди, и теперь я даже испытывал к ним тепло, да и Тюдора надо было поблагодарить. Он проделал важную работу.

Впятером мы приступили к осмотру дома.

Буф проверял кухню; охотник занялся платяными шкафами в спальне; Фонтей прощупывал заклинаниями всю мебель в доме, пол, стены и потолок, выискивая тайники; Стронг осматривал мёртвое тело; ну а я взялся за изучение гостиной, а здесь было что поизучать.

Полки с книгами, картины, коврики, лампады, всякая мелочёвка в шкатулках, наборы для рукоделия с кучей игл, пара чемоданов и, конечно, целая груда вышитых портретов.

Сьюн вышла на улицу, мрачная от безнадёги.

А вот я решил не позволять себе отчаиваться – вариантов, кроме как найти Ниманда, у меня всё равно не осталось, поэтому я принялся исследовать его хижину, как заядлый криминалист.

Любая крупица, любая деталь могла оказаться важной.

Я обшарил полку за полкой, шкатулку за шкатулкой, и особенно – книгу за книгой. Это были различные руководства и советы: по рукоделию, вышиванию и плетению узоров, ведению животноводства и заметки по огородничеству.

Странно, что Ниманд, мировое зло и враг номер один, всем этим интересовался. Особенно он любил схемы для вязания крючком – затёр их чуть ли не до дыр. Видимо, за вязанием он придумывал планы по захвату мира.

Горький сарказм вылетел из головы, как только я увидел узорчатые полотна, которые Ниманд оставил после себя. Настоящие произведения искусства… Идеально связанные и тончайшие скатерти, салфетки и накидки – всё это я нашёл в первом из двух чемоданов.

Там же обнаружился пакет с золотыми заколками.

Одну из них я видел на причёске у профессора Руфа Зойта. Две перекрещенных стрелы – символ множественной материи, знак, придуманный ещё отцом Альмагора Стронга, Остадаром. Неужели все эти заколки Ниманд собирался подарить своим поверенным магам, если бы успел? А их тут было не меньше ста штук.

Масштаб его планов стал очевиден.

Сто таких магов, как Зойт, точно превратили бы армию Атласа в ничто. Неужели эти маги всё ещё где-то обучаются? В школе на острове Капиату?..

Мысль оборвалась, когда я открыл второй чемодан.

Там лежали портреты, но не вышитые, а нарисованные чернилами на листах. Под изображениями чьих-то лиц значились имена и даты. Сверху находился портрет того самого мужчины, который сейчас лежал мёртвым посреди гостиной.

«Брунус Вил» – значилось под портретом.

Дата стояла десятилетней давности.

– Почему здесь дата смерти моего отца?.. – тихо сказали рядом.

Я вздрогнул.

Оказывается, ко мне подошёл Стронг, а я его даже не заметил. Он смотрел на портрет мага и указанную дату, а сам хмурился.

– Что это значит, директор? – спросил я. – Совпадение?

Директор не ответил.

Он взял у меня стопку листов и убрал верхний портрет. Под ним лежал следующий, и увидев его, Стронг побледнел, как смерть. На листке было изображено лицо бородатого мужчины лет сорока пяти, с усталым взглядом и глубокими морщинами на лбу.

Под портретом значилось: «Остадар Стронг» и стояла дата.

Двенадцать лет назад.

– Не может быть… нет… целых два года… – выдохнул Стронг, его руки затряслись.

Я успел забрать у него листки, пока он их не уронил, и просмотрел портреты дальше. Всего их было четыре. Остальные два тоже были мужскими. Первая дата стояла сорокалетней давности, а вторая – столетней.

И тут до меня дошёл весь ужас этого открытия.

Матерь Божья!..

Это же были четыре телесных оболочки Ниманда, в которых он жил за сто последних лет до сегодняшнего дня!..

И каждый раз, когда Ниманд покидал тело носителя – тот умирал.

Я всмотрелся в даты. Получалось, что Ниманд появился в этом мире сто лет назад. В первом теле он прожил целых шестьдесят лет, потом переселился в другого мага и прожил в нём ещё двадцать восемь лет. Третьим был Остадар Стронг – в нём Ниманд пробыл всего два года, а затем переселился в этого несчастного фермера и просуществовал в нём ещё десять лет.

Директора не удержали ноги, и он опустился в ближайшее кресло.

Я даже не представлял, что он сейчас чувствовал. Его собственный отец целых два года был совсем не тем, кем казался.

– А я всё думал… – вдруг зашептал Стронг, глядя в одну точку перед собой. – Я всё думал, почему отец последние пару лет перед смертью почти не общался с матерью… она так волновалась из-за этого… а он всё время пропадал в рабочем кабинете и своей библиотеке. Зато часто общался с Атреем Морицем, хотя раньше никогда не водил с ним дружбу…

Сейчас в гостиной мы были с ним одни, никто не знал о нашей находке.

– Мне очень жаль, адами Стронг, – тихо сказал я.

Что я ещё мог сказать? Только неуклюжие слова сочувствия.

Мне действительно было жаль.

– Но почему он пробыл в теле вашего отца так мало? – спросил я. – Всего два года. Он бы многое мог натворить, будучи директором такой школы как Трон-Стронг и таким влиятельным человеком.

Стронг медленно перевёл взгляд на меня.

– Возможно, мама что-то заметила и вывела его на чистую воду. Ему срочно пришлось покидать тело и уничтожать свидетеля вместе со всей семьёй. Моя мать и одна из младших сестёр погибли, как и отец. У Ниманда не получилось только убить меня и Люче, но в любом случае, мы ничего не знали. Мама не успела нам рассказать.

Он прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Я нахмурился.

– Но вы говорили, что именно ваш отец первым рассказал императору Францу о том, что ураганы устроил некий Ниманд, что это сильный маг и его нужно найти и уничтожить. Он сам делал заметки о Ниманде. Получается, что Ниманд говорил о самом себе?

Стронг открыл глаза, полные ненависти.

– Да. Так он создавал легенду о самом себе. О том, что некий великий мастер Ниманд устроил ураганы. Могущественный маг, который способен уничтожить весь мир и которого стоит бояться. Только император Франц не прислушался, а Кемена Стронг разгадала его тайну, и Ниманд на время затаился, переселившись в тело этого несчастного фермера. До того момента, пока легенда о мастере Ниманде не была снова возрождена его верными приспешниками. Беллой Мориц и профессором Зойтом. Теперь имя Ниманда знает весь мир.

– О чёрт… – Холод пронёсся по спине. – И те бумаги, что сжёг ваш отец в своей библиотеке… помеченные знаком двух перекрещенных стрел… получается, что это сам Ниманд и записал действие магии множественных материй, а потом уничтожил все следы, чтобы новую магию не связали с именем Стронга, а связывали только с именем Ниманда. Скорее всего, по этим записям и учатся его новые маги. Вы так не думаете?

Кажется, Стронг уже ни о чём не думал.

Он сидел, как оглушённый, и снова смотрел в одну точку.

– Два года… целых два года… – шептал он. – Где были мои глаза?..

Я не стал больше его допекать, меня и самого ужас охватывал, но внезапно Стронг вскочил с кресла и кинулся к чемодану.

– Должен быть ещё один портрет! Ищи, Киро! Ещё один портрет без даты, но с подписью! Ниманд был очень прилежным, усердным и старательным, судя по его вышивкам. Он не мог не подготовить себе путей отхода. У него был подготовлен запасной вариант тела! Ищи портрет!

Меня бросило в жар.

А ведь точно!

Ниманд мог давно присмотреть себе тело для переселения в случае непредвиденных обстоятельств. И сегодня они наступили.

Директор разобрал весь чемодан по частям, распорол обшивку, разрезал кожу сверху – ничего. И тут из кухни вышел Буф с металлическим подносом, на котором лежали остатки сожжённой бумаги.

– Похоже, Ниманд второпях что-то сжигал, – сказал он.

Я и Стронг переглянулись.

– Портрет… он уничтожил портрет… – выдавил директор и снова опустился в кресло, схватившись за голову.

– Что за портрет? – не понял Буф.

В этот момент в дом с улицы вошёл Фонтей. Он как раз закончил проверять внешние стены.

– Что случилось? – Он посмотрел на нас троих. – На вас лица нет.

Я быстро объяснил им всё и показал на листки с портретами и датами. Буф в ужасе уставился сначала на них, потом – на сожжённые листки на подносе, который держал в руках, а потом – на Стронга.

Фонтей замер, не веря ушам. Остадар Стронг был его давним другом, и узнать такое было шоком.

– Как? Остадар… – Он стянул шапку с головы и сжал в кулаке. – Если бы я был рядом с ним в то время, а не скитался по империи, где попало, то я бы помог ему. О, Альмагор, прости меня!

Фонтей прикрыл шапкой лицо, пряча слёзы, но тут же отдёрнул и снова водрузил на голову.

– Не время отчаиваться! Мы найдём Ниманда, куда бы он ни спрятался!

Буф покачал головой.

– Это будет сложно, адами Фонтей. Как восстановить сожжённый портрет того, в чьё тело он переселился?

Реакция мага-джадуга была странной – он вскинул брови, будто речь велась о чём-то простом.

– Всего-то? А ну-ка дай сюда, адами Такес.

Фонтей забрал поднос, поставил на стол и накрыл крупной ладонью горстку пепла и остатков сожжённой бумаги. Заклинание, которое он произнёс, оказалось очень долгим и сложным, язык сломать можно.

Маг читал и читал его. И пока он это делал, поникшая голова Стронга поднималась, а потом поднялся и он сам, снова готовый к бою и надежде.

– Ты ведь не мог раньше этого делать… Филат.

Фонтей наконец смолк и глянул на Стронга.

– А теперь могу. Но Ниманд этого не знает.

Под его рукой начала твориться магия, которой я раньше никогда не видел: горстка пепла и остатки бумаги смешались в клубок, потом медленно-медленно рассыпались по подносу и распределились тонким слоем, а затем с хрустом срослись в лист бумаги.

Поначалу он был чёрным, потом побелел.

Буф, я и Стронг замерли в ожидании, собравшись вокруг стола. Мы даже не заметили, как к нам присоединился и Волькири. Охотник бесшумно встал рядом и тоже уставился на бумагу.

Через несколько секунд на листе проявились первые линии, сделанные чернилами. Лицо начало обрастать деталями, и по мере того, как оно появлялось на бумаге, Буф отходил назад от стола.

Наконец изображение проявилось полностью.

Холёный темноволосый мужчина с надменным взглядом. Этого человека я уже встречал на Совете с императором Ксабиром. Его звали Натель Такес, бывший глава Высшей юридической коллегии, а ныне – сбежавший вместе с семьёй предатель и приспешник Ниманда. Он тоже значился в списке врагов королевы Калесты.

– Отец… – выдавил бледный Буф.

– Теперь уже не отец, – с горечью прошептал Стронг. – Твоего отца больше нет. Мне жаль.

– А ведь с ним мои сёстры и мать… – Буф сжал кулаки. – Сам отец никогда бы не дал их в обиду, каким бы засранцем он ни был… но вот Ниманд. Они для него лишняя обуза.

– Мы найдём его, – сказал Стронг твёрдо.

Фонтей закивал, а вот Волькири нахмурился и ничего не сказал, но по его глазам было видно, что что-то его растревожило, будто он что-то знал, но не решался сказать даже самым проверенным и близким людям.

Стронг отвёл Буфа на кухню, чтобы успокоить, а я, Волькири и Фонтей продолжили проверять дом.

Через час стало понятно, что в нём вряд ли найдётся хоть один тайник или ещё что-то важное. Ниманд жил, как аскет. Ел только то, что сам выращивал, поэтому на рынок не ходил и ни с кем не общался. Развлекался он только вышивкой и фермы не покидал, судя по заросшей тропинке от дома к калитке.

Последними мы просматривали вышитые портреты, грудой валяющиеся на полу. Здесь было много незнакомых мне лиц: мужчины, женщины, старики. Маги, сильфы, полумаги и даже мертвоеды с горгунами. Ниманд планомерно устранял всех, кто был ему не угоден. С любой стороны.

Портретов мы насчитали почти пятьсот штук.

Полтысячи врагов Ниманда, либо уже убитых, либо приговорённых к смерти.

Среди портретов мне встретились и знакомые лица: учитель Сато, профессор Спиро, Бакчо Барбар и другие учителя Трон-Стронга, королева Энио, Триш Лаван и один из князей Юбриона Азиф Рагнар, а также его сын.

Изображений Стронга, Буфа, Люче, первого помощника Йорго и меня тут не было, потому что приказ убрать нас уже поступил и портреты были отданы исполнителям. Не нашли мы и портретов Филата Фонтея и Фламера Волькири. Их, похоже, тоже давно приговорили к смерти.

Просмотрев все куски ткани с вышивкой, Фонтей ещё раз просветил дом заклинанием. Больше ничего не нашлось, но когда начали убирать мёртвое тело из гостиной, под ним оказался ещё один кусок ткани. Он был растянут на небольшой и тонкой деревянной рамке. Ниманд вышивал на ней перед самой смертью, там даже игла на нитке болталась.

Я перевернул рамку с вышивкой другой стороной и… замер.

На белом полотне чёрными нитками был вышит портрет Тюдора Нобу.

***

Уже через пять минут школьный портал отправился на ферму к матери Тома Обри.

Пока мы перемещались, я не находил себе места и нервно сжимал кулаки.

Только бы успеть!

Если Ниманд вознамерился уничтожить Тюдора Нобу, то мог отдать приказ уже будучи в другом теле, а ратнику Ткачу ничего не стоило быстро переместиться на ферму, где живут родители Нобу, чтобы устроить там резню.

Но оставалась надежда, что такой статусный воин, как Ткач, вряд ли снизойдёт до убийства какого-то там Тюдора Нобу, которого даже нормальным магом не считают. Скорее всего, к нему отправится кто-нибудь попроще.

– Мы успеем, – прошептала мне Сьюн. – Не может быть, чтобы со всех сторон было плохо. Где-то же должно повезти, правда?

– Да ты оптимистка, – буркнул я.

Вместе со мной на ферму к эвен Обри отправились Фонтей и Триш с Гектором. Стронг присоединился к нам, но охотника Волькири оставил у дома Ниманда.

Буф и королева Энио с её сильфами тоже остались во фрактате Сольвейг, чтобы совместно с отрядами генерала Гехар обсудить план обороны южных и восточных границ Атласа.

К Тюдору Нобу мы отправились вшестером.

Все напряжённо ждали, когда портал прибудет на ферму Обри. Мои мысли крутились вокруг находок в доме Ниманда, вокруг его странной личности, догадки рождались одна другой ужасней. Одна из них была самой дрянной, и я молился, чтобы именно она и не оказалась правдой, но чтобы понять это точно, мне не хватало информации.

– Почему он вышивает? – вдруг громко спросил я у всех. – Почему он это делает? Вышивает портреты?

Остальные уставились на меня.

– Чтобы потом передать портреты приговорённых к смерти своим исполнителям, – сразу предположила Триш.

– Но почему так сложно? – не унимался я. – Ниманд ведь вышивал портрет Тюдора прямо перед тем, как покинул тело. Он торопился, потому что не мог не закончить. Это для него было важно, очень важно. Но почему?

Фонтей вздохнул, прикусив губу, и покосился на Стронга. Тот молчал.

Я не выдержал их странного молчания.

– Вы что-то знаете? У вас есть догадка, да?

Фонтей снова вздохнул, но ответил Стронг:

– Возможно, Ниманд вышивает портреты, потому что без созидания не способен уничтожать. Это его сущность. Это его природа. Он создаёт произведения искусства, изображая лицо человека, но сам убить его не имеет права. Поэтому он делает это только через исполнителей. Чужими руками.

Я нахмурился, продолжая его мысль.

– Именно поэтому он не стал нас атаковать, а скрылся и вызвал помощь, верно? Потому что не умеет сражаться. Его сущность не позволяет ему убивать и нападать самому. Так?

Фонтей вздохнул третий раз.

– Адами Фонтей! Адами Стронг! – Я продолжал на них давить. – У вас ведь есть догадка, кто это может быть. Почему вы не говорите?

Тяжёлая рука Стронга легла мне на плечо.

– Я же сказал тебе, что мы всё обсудим потом, Киро. Значит, обсудим потом. Нам нужны веские доказательства, чтобы произносить подобные догадки вслух. Слова регента – не пустой звук. Я не могу делать заявления бездумно. Ну а сейчас нужно узнать, всё ли в порядке с Тюдором. Это важно.

Ну конечно, это было важно, но Ниманд тоже был не менее важным.

Я подавил в себе нервную волну и прошёл ближе к воротам портала. За мной отправились Сьюн и Триш. Они встали по обе стороны от меня и приготовились атаковать, как только откроется портал.

– Надеюсь, с твоим папой всё в порядке, – прошептала Триш. – Терять родителей страшно… очень страшно.

– Он никого не потеряет, – твёрдо заявила Сьюн.

Девушки переглянулись и снова уставились на ворота, ожидая их открытия. Я облачился в доспех как раз перед тем, как створы ворот распахнулись.

Они распахнулись, и мы замерли на месте.

– Невероятно!.. – воскликнула Триш.

– А где же кровавая резня? – удивилась Сьюн.

Перед нами предстала идиллическая картина сельской глубинки.

Красивый двухэтажный дом в утренних лучах, двор с хозяйственными постройками, большой сад с беседками, дорожками и огромным розарием, чуть дальше – огород, за которым виднелись ещё и загоны для скота.

Природа хоть уже и увядала, но всё равно не теряла красоты.

Тёплый ветер пахнул в лицо, окатил запахами скошенной травы, фруктов и, кажется, свежей выпечки.

Это был настоящий рай.

У меня даже желудок среагировал и заурчал, намекая, что не помешало бы чего-нибудь пожрать в этом раю.

Мы вышли из портала и огляделись. Я просканировал территорию Охотничьим взглядом, ничего не обнаружил и быстро проверил ближайшие хозяйственные постройки, а Фонтей первым пошёл в сторону дома, шепча заклинание и выставив руки в стороны, будто обнимал воздух.

Он дошёл до крыльца, а потом вдруг остановился, так и замерев в забавной позе.

– Здесь кто-то есть, адами и эвен, – прошептал Фонтей. – У него что-то раскалённое… оружие… не двигайтесь. Я сам сначала проверю и…

В этот момент из дома на крыльцо вышла мать Тома Обри.

Рыжеволосая женщина в цветастом фартуке, косынке и больших калошах, розовощёкая и в веснушках. Она была далеко не тростинкой, но для своей комплекции двигалась бодро и стремительно.

В руках эвен Обри держала стальной лист с горячими кексами, только что вынутыми из печи – от них ещё шёл ароматный пар.

Увидев во дворе мерцающий портал школы Трон-Стронг и несколько высокоранговых магов, а одного из них в жутковатом доспехе, женщина замерла. Её испуганные глаза посмотрели на высоченного и крупного Фонтея, в шапке-шлеме и кожаном фартуке сварщика.

Женщина открыла рот, чтобы заверещать от неожиданности, но в итоге выдала лишь глухой писк, ну а потом её руки вздрогнули, вся выпечка полетела ей под ноги.

И тут не растерялся Фонтей.

Он что-то быстро пробормотал, и кексы зависли в воздухе, как и стальной лист, с которого они свалились. Эвен Обри совсем побледнела и снова открыла рот, но теперь не издала ни звука. Она лишь хлопала глазами, почти не дыша. Фонтей быстро заскочил на крыльцо, схватил лист и собрал все зависшие в воздухе кексы, после чего подал ошарашенной женщине в руки.

– Простите, прекрасная эвен… мы не хотели вас напугать… – Кажется, Фонтей смутился и всячески хотел загладить вину.

Эвен Обри забрала у него выпечку, еле отойдя от шока. Похоже, такого необычного мага на своём веку она не встречала – вряд ли они пересекались в школе.

– Приветствую, эвен Обри, – поздоровался директор.

Он не стал больше любезничать и ни о чём спрашивать, видя, что всё в порядке, а заторопился обратно в портал.

– Я прибуду завтра утром и заберу вас. У меня в Дионе дела.

Он скрылся за воротами портала. Я тут же убрал доспех и, обогнув Фонтея, обратился к хозяйке фермы:

– Простите, эвен Обри, а где Тюдор Нобу? Ну… в смысле, мой отец.

Эвен Обри оторвала взгляд от Фонтея и посмотрела на меня.

– Тюдор? – Она махнула в сторону сада. – Он в беседке, мы собрались пить чай.

– О! Чай? – Разом взбодрившийся Фонтей посмотрел на Триш, Гектора, Сьюн и меня. – Мы ведь не против выпить чаю, правда? – Он вдохнул аромат выпечки и прикрыл глаза от блаженства. – М-м-м… такие же кексы пекла когда-то моя матушка… очаровательно!

Эвен Обри порозовела и заулыбалась.

– Вы их ещё на вкус не пробовали, адами. Я добавляю специальную настойку на душистых ягодах.

Я не стал больше смотреть на то, как Фонтей и эвен Обри соревнуются в любезностях, а отправился прямиком в сад. В одной из беседок, за кустами роз, я увидел родителей Нобу.

Живых и невредимых.

От сердца отлегло.

Сибилла расставляла пиалы с кусочками сахара и вареньем, а Тюдор разливал чай по чашкам. Первой меня заметила Сибилла и чуть не уронила пиалу.

– Киро?.. – Её худое лицо озарила улыбка радости. – Киро! Тюдор, смотри!

Мужчина обернулся.

– Сын?

Они поторопились ко мне, принялись обнимать и заваливать вопросами: как я тут оказался, почему не предупредил, что прибуду, и самое главное – ничего ли не случилось. В это время в сад подоспели остальные. Эвен Обри выложила кексы на большое блюдо, и все уселись за столик.

Ситуация казалась настолько необычной, что стало не по себе.

Вообще-то я спешил сюда, чтобы подраться, а не пить чай с кексами, но кексы, конечно, лучше. Есть очень хотелось. И, похоже, не одному мне. Пристроившись рядом, Сьюн тоже с удовольствием зажевала кекс.

– Какой вку-у-усный, – прошептала она мне на ухо. – Почему ты не говорил раньше, что люди едят такие вкусные штуки?

– Люди вообще много чего интересного делают, – улыбнулся я.

Вместо ответа она слопала ещё один кекс и запила его чаем.

Увидев, что Сьюн опять оказывает мне знаки внимания, эвен Обри сделала оскорблённый вид – она никак не могла простить мне того, что её Томми остался без невесты, а та ещё и смеет клеиться к другому парню прямо на её глазах.

Неловкое молчание нарушил Фонтей.

– Как вы тут прекрасно живёте, эвен Обри. Такой дом, такой сад… эх. Почему в своих скитаниях я никогда не находил столь прекрасных мест?

Женщина опять расцвела улыбкой.

– Спасибо, адами Фонтей. Возможно, такое прекрасное место должно было появиться в вашей жизни в определённое время.

– Замечательный ответ, милая эвен.

Никогда раньше я не слышал в речах Фонтея так много «очаровательного», «прекрасного», «милого» и «замечательного». А тут его как прорвало.

– По такому случаю у меня припасена бутылочка вкуснейшего сливочного ликёра! – Эвен Обри так разволновалась, что когда вставала из-за стола, то уронила за собой стул.

Фонтей тоже вскочил. И тоже уронил стул.

– Я вам помогу, эвен Обри. Показывайте, где винный погреб!

Смущённая женщина показала на дом, и вместе с Фонтеем отправилась за ликёром. Как только они отошли подальше, все рассмеялись, даже вечно хмурый Гектор-Сокрушитель. Он, кстати, поглощал кексы и удивлялся их вкусу не меньше Сьюн.

Наверное, это было самое приятное чаепитие в моей жизни за последние полгода.

Все смеялись, рассказывали друг другу новости, и впервые они не касались войны и смерти. Эту тему будто забыли. Я, к примеру, поведал родителям об успехах сестёр Нобу и о том, что Рин считается лучшей на курсе.

Раскрасневшийся от ликёра Фонтей делал эвен Обри комплименты, а та всё чаще опускала глаза и поправляла фартук на коленях. Добродушная женщина с удовольствием рассказала о том, как появилась эта ферма, как рос её сын Том. Теперь все знали его подноготную с самых пелёнок.

Больше всего удивлялась Триш: для неё рыжий увалень Мямля Обри открылся с новой стороны.

Оказалось, что он с ружьём в руках отбивал свой дом от мародёров, потому что его отец погиб. Тогда ему было всего десять. После ураганов Том помогал восстанавливать и отстраивать заново ближайшие фермы.

А ещё он был самым метким стрелком всего южного Сольвейга. До того, как он получил в школе прозвище Мямля Обри, он носил совсем иное прозвище. Обри-Без-Промаха.

Триш слушала всё это и качала головой.

А эвен Обри, видя неожиданный интерес девушки-аристократки к её простому сыну, рада была стараться. Она сдала Тома с потрохами, описав в подробностях все его похождения, о которых сам Том, скорее всего, предпочёл бы умолчать.

Да, это был очень хороший день.

Впервые за долгое время.

Все с удовольствием помогли эвен Обри по хозяйству. Сьюн особенно меня удивила: она собирала фрукты, кормила кур, подрезала кусты, она будто не могла остановиться и собиралась переделать все дела – любые, что подвернутся под руку, пока она ещё жива.

Уже поздно вечером, когда всё стихло, Гектор, Тюдор и Фонтей остались на дежурстве. Я же безрезультатно пытался уснуть хоть на пару часов, чтобы потом сменить одного из дежурных. Неожиданно дверь в гостевую комнату на втором этаже приоткрылась, и в полумраке мелькнула белая сорочка.

Через несколько секунд кто-то прокрался ко мне под покрывало.

Понятно кто.

– Не могу уснуть, – это был шёпот Сьюн.

К моему плечу прижалась упругая грудь. Белая Сова пристроилась рядом и крепко обняла.

– Был такой хороший день, правда? Я даже забыла обо всём плохом.

День, и правда, был хороший, но, в отличие от Сьюн, я о плохом всё же думал. Из головы не выходил образ Ниманда, постепенно складывалась мозаика из разрозненных данных, и самое главное – та самая паршивая догадка находила всё больше логичных подтверждений. Правда, она была настолько жуткой, что я еле допустил, что она вообще возможна.

Мои мысли остановила рука Сьюн.

Она нежно провела мне по груди и спустилась к животу, а потом и ниже. Девушка томно выдохнула мне в ухо:

– Пусть этот день закончится ещё лучше… ты же не против?

Какое там против.

Ответом для Сьюн была очевидная реакция моего организма. Девушка взобралась на меня сверху, набрасывая покрывало на нас обоих с головой и целуя меня в губы. Судя по рвению Белой Совы, она собралась порулить процессом сама, а это заводило ещё больше.

Знала бы эвен Обри, что происходит сейчас в её гостевой комнате и что вытворяет бывшая невеста Томми, она бы устроила истерику. Но на это всем, конечно, было наплевать.

Я стиснул грудь Сьюн вместе с тонкой тканью сорочки, а потом, сдёрнув наконец с девушки эту хлипкую одежду, дал волю рукам по полной.

Мягкость и упругость её тела можно было ощущать бесконечно, гладить нежную и горячую кожу, слышать томные выдохи, наслаждаться поцелуями и с нетерпением ждать, когда её проворные пальцы наконец стянут с меня трусы.

– Киро… я бы хотела запомнить это навечно… – прошептала Сьюн и скинула с плеч покрывало.

В тусклом свете луны открылся вид её красивого тела. Она сидела на мне, голая и смелая, её глаза блестели, а губы улыбались. По телу пронеслись мурашки счастья. Не удовольствия, а именно счастья. Это был тот самый момент… тот самый… от этого понимания сердце пропустило удар.

– И минн леосу вар ви, – прошептал я, глядя на Сьюн.

Она меня не поняла.

Тихо рассмеялась и наклонилась к моему лицу.

– Ты так смешно бормочешь.

Через несколько секунд её смех сменился на длинный выдох и еле слышный стон. Сьюн делала всё сама: двигалась, ускорялась и замедлялась, она даже импровизировала и увлекалась, уже не похожая на совсем неопытную девушку. Я лишь помогал ей, нежно обхватив за ягодицы, и просто проживал каждую секунду этого времени.

Каждую секунду.

Моя память впитывала мгновение за мгновением, чтобы помнить их всю мою жизнь. Возможно, для этого мне даже не нужно было использовать заклинание Светлый образ, которое я произнёс несколько минут назад.

***

Меня разбудила дрожь.

Дрожали не только кровать и пол, но и весь дом эвен Обри. Я отчётливо ощутил это ещё до того, как проснулся, ну а когда действительно проснулся, то сразу разбудил Сьюн и вскочил, как ужаленный.

Пока Белая Сова накидывала на себя сорочку, я быстро натянул штаны и бросился к окну. Сначала подумал, что на улице светает, но когда отдёрнул занавеску, то увидел, что в жутком пламени полыхает сад.

Огонь стремительно подступал к дому. Не успел я осознать весь ужас, как на нижнем этаже закричала эвен Обри:

– Тюдор! Что с Тюдором?!..

Книга 6. Эпизод 7.

– Ищи Фонтея и Триш, а я найду родителей! – крикнул я Сьюн, а сам выскочил из комнаты.

Помчался, в чём был – в одних штанах и босиком.

Пронёсся по коридору и кинулся вниз по лестнице на первый этаж. Именно оттуда кричала эвен Обри. Правда, сейчас крики женщины стихли.

Гостиная уже горела, и стеной огня отрезало путь к выходу – полыхала прихожая вместе с дверью.

В едком, плотном дыму сложно было хоть что-то рассмотреть, и чтобы не задохнуться и не потерять сознание, я облачился в доспех. Теперь у меня имелось несколько минут в запасе.

Кроме дыма, гостиную застилала зелёная пыль.

Яд.

Это был яд!

Эвен Обри я обнаружил внизу, на первых ступенях лестницы. Она надышалась не только дыма, но и яда, и теперь лежала без сознания, да ещё и головой о перила при падении ударилась – на виске была кровь.

Я быстро поднял женщину на руки и ещё раз осмотрелся, выискивая глазами Тюдора. Если эвен Обри кричала что-то про него, то она должна была видеть его прямо тут, в гостиной.

Так никого и не обнаружив, я рванул к окну со стороны заднего двора.

Ту часть дома ещё не успел охватить сильный огонь. Сам-то я пламени не боялся – кроме доспеха, меня защищал ещё и фантомный покров – но вот женщина в моих руках могла пострадать.

В доспехе я почти не ощущал её веса, хоть эвен Обри и не была худышкой. Разбив стекло плечом, я вывалился наружу вместе с оконной рамой и осколками, снова вскочил и отнёс эвен Обри подальше от огня, положив её на траву посреди двора.

– Киро! – Из полыхающего дома выскочил Гектор.

Весь в чёрной копоти, с дымящимся шлемом, он нёс на руках своего домината. Триш Лаван, как и эвен Обри, была отравлена дымом и ядом.

Я рванул обратно в дом, на бегу выкрикнув Гектору:

– Ты видел моих родителей?

Он мотнул головой.

Пламя уже охватило весь дом, треск стоял жуткий, от жара во дворе плавился воздух. Я снова кинулся через огонь к разбитому окну, заскочил в гостиную и увидел, как из клубов дыма в меня летит… горящий шкаф.

Огромный, мать его, посудный шкаф!

Я успел увернуться, но краем раскалённой махины меня всё же задело и сшибло с ног. Грохот, звон и хруст оглушили гостиную. Я рухнул спиной на подоконник, а на меня свалилась ещё и огромная охваченная огнём портьера.

А потом послышался чёткий приказ:

– Балф, размер! Балф, атака!

В ту же секунду из дыма появился гигантский скорпион, и в подоконник, совсем рядом со мной, хлестануло жало. Огромная игла с ядовитыми железами! Из пробоины брызнула ярко-жёлтая слизь, капли зашипели на моём доспехе.

Это был ядовитый питомец довольно сильного мага.

– Уйди-и-и-и… оставь моего сына! – прохрипел злой голос Тюдора где-то в дыму.

Значит, он ещё жив!

Жив!

Отшвырнув от себя куски обгоревших штор, я погрузился во тьму и ринулся на голос. Путь мне преградил грёбанный скорпион, но зря он это сделал. В него молниеносно отправилась лавина Шквального урона, на всю катушку, чтобы уничтожить тварь наверняка.

Скорпион отшатнулся и задёргался в агонии, по полу застучали и заскребли его лапы, хвост с жалом наклонился в сторону. Я не стал ждать, пока он сдохнет и откинул его Точечным вихрем. Питомец рухнул в горящую стену, заверещал и взорвался, исчезнув в воздухе.

Внезапно мутные клубы дыма снесло сильным ветром, возникшим будто из ниоткуда.

Сначала я подумал, что подоспел Фонтей.

Но когда дым сдуло, то глазам предстала странная и страшная картина: истекающий кровью и окутанный ядовитыми парами, Тюдор Нобу стоял, подняв руки и шепча заклинание.

Вихрь ветра принадлежал именно Тюдору, и это был необычный вихрь – чёрный, со светом по середине. Он будто вбирал в себя полыхающий вокруг огонь, перемалывал его в себе, как мясорубка, а затем выплёвывал затухающие искры. Пламя с гудением наматывалось на чёрную воронку, искрилось и исчезало прямо на глазах.

Эта необычная техника тушения огня была мне не знакома.

Зато я понял, что Тюдор Нобу был магом-словесником, и не таким уж слабым, как мне думалось сначала. Он уничтожал огонь быстро и уверенно, не смотря на раны и отравление ядом, а заодно атаковал того, кто стоял посреди гостиной.

Этого мужчину я когда-то уже видел в школе, в Квартале Кэрулим, когда приходил однажды домой к учителю Сато.

Кажется, его звали Алан Норприз.

Он был соседом учителя Сато и преподавал на Факультете Ядов и Смол. Нервный, с рваными движениями, высокий и со странным цветом волос, вроде горчичного.

Предатель. Перебежчик из Трон-Стронга в школу Капиату. Он одним из первым откликнулся на зов клана Скендеров.

Я атаковал его в то же мгновение, применив Незримый плен.

Сработало сразу. Маг яда четвёртой высоты не смог отбить мою мощную атаку. Его подбросило в воздух и распяло в раскалённом воздухе. В этот момент на лестнице появились Сьюн и Фонтей.

Фонтей сильно кашлял, согнувшись к самым ступеням, а Сьюн еле держала его за плечи, чтобы он не свалился. Я следил за ними только краем глаза, не выпуская из-под контроля Норприза, но тут из соседней комнаты выскочила Сибилла.

Она хромала, её окровавленная сорочка была разодрана на подоле.

За женщиной нёсся ещё один скорпион…

Не может быть! Ещё один?.. У Норприза было два питомца?..

А потом появился ещё один. Позади Сьюн и Фонтея мелькнуло гигантское жало.

– Сза-а-а-а-ади! – заорал я Белой Сове.

– Квин, Лич… убить… – хрипнул Норприз, понимая, что это будут последние слова в его жизни.

Так и вышло.

Мы втроём сработали одновременно. Фонтей развернулся и ударил по второму скорпиону световым мечом, возникшим в его руке. Сьюн же атаковала первого скорпиона, рванув на него и снося Туманной косой за один удар.

Ну а я рубанул мечами прямо по висящему в воздухе магу, отсекая ему голову.

– Тюдо-о-о-о-ор… – простонала Сибилла, бросившись к мужу.

Тот упал на бок.

Я вышел из тьмы, подскочил к Тюдору и подхватил его одной рукой, а второй прикрыл Сибиллу, и вместе мы кинулись к окну. Сьюн тем временем помогала Фонтею – тот снова сильно кашлял и еле держался на ногах. Таким ослабленным я не видел его даже после ранения в живот.

Мы наконец покинули полыхающий дом.

И если честно, я всё ещё не понимал, что это была за странная атака. Маг четвёртой высоты даже с тремя ядовитыми питомцами – не слишком мощная сила, чтобы с ней не справились несколько высокоранговых магов и два ратника.

Алана Норприза отправили на смерть.

Наверное, он и сам это понимал, но всё равно явился, и было в этом что-то странное и тревожное. Вроде бы все спаслись, а враг был убит, но сомнения никак не хотели покидать голову.

Всё стало ясно несколько минут спустя, когда я положил Тюдора на траву и быстро осмотрел его раны. У него было пробито бедро, а оттуда вперемешку с кровью сочился жёлтый яд – именно туда успело угодить жало скорпиона Балфа. Того самого, который напал на меня первым. Похоже, сначала он атаковал Тюдора, а уже потом меня.

Сибилла держала на коленях голову мужа и гладила его по волосам, а он уже еле открывал глаза и порой тихо покашливал.

– Ничего… всё будет хорошо, – шёпотом утешал он жену и даже улыбался.

Ни эвен Обри, ни Триш ещё не пришли в себя. Их опекал Гектор.

Ослабленный Фонтей опустился на колени рядом с Тюдором и тоже осмотрел его рану, затем вынул из кармана две заклинательных свечи, вот только применять не спешил. По его лицу было видно, что что-то не так: маг-джадуг нахмурился и поглядел на меня.

– Кажется, жало всех скорпионов Норприза содержало необычный яд… не такой, как у обычных скорпионов… но я не пойму, что это…

Он нахмурился сильнее, приложил ладонь к ране Тюдора и замер, закрыв глаза. Сибилла, я и Сьюн напряжённо ждали, что он скажет.

Тем временем дом эвен Обри продолжал гореть.

Искры летели в светлеющее небо, трещали доски, дымились истлевшие деревья сада. Жар от горящего дома охватывал двор, но меня почему-то морозило. И вряд ли дело было в том, что на мне имелись только одни штаны.

Дурное предчувствие пробирало до костей – вот что это было.

– О боги… Киро, – через минуту заговорил Фонтей, распахнув глаза. – Это же тот самый яд. Тот самый. Помнишь, когда-то полумаг Пилигрим отравил им Кезария, ещё при нападении на школу? Яд щитомордой медузы, монстра большого круга…

Фонтей внезапно пошатнулся и отстранился от Тюдора, а тот приподнял голову с колен жены и прошептал:

– Сын… где он? Где Киро?

Я опустился рядом с ним и взял его за похолодевшую руку.

Тюдор с облегчением выдохнул, ощутив, как крепко я сжал его ладонь, и снова положил затылок на колени Сибиллы.

– Ближе… – попросил он.

Когда я склонился к его бледному и вымазанному в саже лицу, он прошептал мне на ухо:

– Ты вернул мне гордость… честь и веру в себя… я не знаю, кто ты такой, откуда пришёл и куда отправишься дальше… но я благодарен тебе… защити Сибиллу, не бросай её… и девочки… они так тебя любят… Рин и Та… Таби…

С именем дочерей на устах он перестал дышать.

Сибилла склонилась к мужу и тихо разрыдалась, а я ещё долго держал его за руку. Держал, стиснув зубы до скрипа, а сам с новой силой ненавидел Ниманда. Я будто завяз в своей злости, но тут Сьюн вдруг выкрикнула:

– Фонтей! Он потерял сознание!..

***

Это был второй удар.

Не менее сильный, чем смерть Тюдора. Ослабевший маг-джадуг завалился набок, бледный, как мертвец.

– Адами Фонтей! – Я бросился к нему и трясущимися пальцами проверил у него пульс.

Тот почти не прощупывался, но всё же был.

– Киро… посмотри сюда, – пробормотала Сьюн.

Она показывала на правую лопатку Фонтея – там зияла небольшая рана. Удар прошёл по касательной, но всё же задел кожу. Ткань одежды по краям раны вымазалась жёлтой слизью. Значит, скорпион всё-таки успел ударить мага прежде, чем тот его убил.

– Яд щитомордой медузы… – Я посмотрел на Сьюн и Гектора. – Как лечили Кезария, когда Пилигрим отравил его ядом медузы?

– Кезария лечил Фонтей. Только он смог бы, – ответил Гектор. – Ну и Каскады, конечно.

Я сжал кулаки.

– А кто вылечит его самого?.. Кто обладает такой же силой целительства?

Сьюн опустила глаза.

– Никто, Киро. Никто.

На меня обрушилась лавина эмоций. Внутри зашкаливала ярость от бессилия и ненависти. Что делать?.. Рядом со мной лежал мёртвый Тюдор, рыдала Сибилла, умирал Фонтей и никак не могли прийти в сознание Триш с эвен Обри.

Я схватил заклинательные свечи, упавшие на землю из рук Фонтея, и стиснул их в ладонях.

– Как ими пользоваться? Что делать? Скажите мне!

– Это мог только Фонтей, – ответила Сьюн, закусив дрожащую губу.

Я выдохнул, сильнее стиснул свечи и зажмурился до боли.

Победить саму смерть было не в моей власти! В этом жутком смятении я не сразу заметил, что во дворе появился портал Трон-Стронга. И лишь когда к нам приблизились три высоких фигуры, во мне снова появилась надежда.

Альмагор Стронг, Кезарий и Фламер Волькири.

Возможно, они смогли бы помочь хотя бы Фонтею.

Директор бросился к лежащему на земле магу-джадугу и обхватил его за плечи.

– Филат… о нет, Фила-а-ат… – Он быстро осмотрел его рану.

Моя надежда угасла почти сразу.

Когда Стронг узнал про яд щитомордой медузы, то сразу стало ясно – с этой бедой не справится никто, кроме самого Фонтея.

– Даже он сам еле победил тогда действие этого яда, – ответил директор, хватаясь за лоб. – Нужен невероятный навык целительства… а его нет ни у кого из нас, кроме него.

– Я тогда долго пробыл в коме, – добавил Кезарий. – Фонтей приложил все свои немалые силы, чтобы вытащить меня с того света. И, судя по всему, маги Ниманда объединили силы с полумагами Дуивеля, чтобы снова воспользоваться этим редким ядом.

– Может, помогут помощницы Фонтея из больничного чертога? – спросил Волькири.

Директор не ответил на вопрос, но откровенно покачал головой, давая понять, что ответ тут может быть только один – скоро мы потеряем и Фонтея.

Стронг посмотрел на мёртвого Тюдора, опустился рядом с ним на колени и прошептал:

– Всё-таки они исполнили приказ Ниманда. – Его ладонь легла на лоб погибшего. – Покойся с миром, воин.

Было видно, как смертельно он устал прощаться с погибшими и хоронить близких. Скорбь и ярость исказила его лицо, он со злостью посмотрел на небо, будто вопрошая у него, когда всё это кончится… а потом неожиданно вздрогнул и снова посмотрел на Тюдора. Его ладонь переместилась со лба Тюдора на шею, пальцы быстро прощупали пульс.

Сибилла замерла, наблюдая за Стронгом.

Я тоже замер. Да и все остальные.

Директор прижался ухом к груди Тюдора, прикрыл глаза и зашептал, растягивая слова, с придыханием – почти запел. Я медленно опустился рядом с Сибиллой и уставился на Стронга, боясь сказать хоть слово.

Стронг наконец поднял голову и глянул на Сибиллу.

– Ваш муж ещё жив, эвен Нобу. Он в глубочайшей коме. В такой же скоро окажется и Фонтей.

Сибилла распахнула воспалённые глаза и медленно поднялась, после чего закрыла ладонью рот, зажмурилась и зарыдала с новой силой. Но теперь, кажется, больше от счастья и неверия.

Её худые плечи заходили ходуном от немого плача. Она совсем побледнела, затряслась всем телом, и я не придумал ничего другого, кроме как крепко обнять её.

У меня и самого внутри всё будто вибрировало и дрожало.

– Всё хорошо, мам, – прошептал я. – Мы поможем ему, обязательно поможем.

– Киро, сынок… – Сибилла сжала меня в объятьях и уткнула лицо в моё плечо, а я гладил её по волосам и шептал, что всё будет хорошо.

В это время директор велел перенесли всех отравленных в портал.

Гектор взялся нести Фонтея, Волькири забрал Тюдора, Кезарий взял эвен Обри, а я мягко отстранился от Сибиллы, которая немного успокоилась, после чего поднял на руки Триш.

Так, в мрачном шествии, под треск догорающего дома, мы покинули это когда-то райское место.

***

В школу портал прибыл рано утром.

Когда ворота открылись, я увидел, что нас встречают ученики и преподаватели. Они мрачно наблюдали, как мы одного за другим выносим раненых и потерявших сознание. Из толпы вдруг выскочил Том Обри.

Увидев мать на руках у Кезария, он ринулся к ней.

– Ма-а-а-ама!

От этого вопля во мне снова всё напряглось и передёрнулось.

Совсем недавно тот же самый Том Обри пытался скрыться от своей матери, чтобы не терпеть её нытьё и чрезмерную заботу, а тут выдал такой душераздирающий крик, что пробрала дрожь.

Ну а потом настала очередь сестёр Нобу.

Рин и Таби бросились к родителям, бледные и ошарашенные. Рин стиснула мать в объятьях, а Таби расплакалась и схватила руку отца, которого нёс Волькири. Ну а когда из портала вышел Гектор с Фонтеем на руках, эмоций не сдержали все, кто стоял на площадке перед порталом.

Вся толпа ринулась вперёд, и только громкая просьба директора остановила натиск желающих хоть как-то помочь.

Никто помочь всё равно бы не смог.

Мы отнесли всех в больничный чертог, и когда я увидел, что рядом с кроватью моего брата Броннана теперь на таких же больничных койках лежат Тюдор, Фонтей, Триш и мать Тома Обри, в моей душе будто что-то надорвалось.

Если бы я не попросил тогда Тюдора отыскать ферму Ниманда, ничего бы этого не было. И если бы Том Обри сейчас подошёл и врезал мне по лицу, а сёстры Нобу наслали на меня свою кобру, я бы не возражал.

– Ты не виноват, – услышал я шёпот Сьюн за спиной. Она, как тень везде следовала за мной. – Тюдор был счастлив помочь. Я видела это. Он гордился. Нет, ты не виноват.

Ответить мне было нечего.

Всё будто провалилось в беспросветную пропасть, из которой не было выхода.

Я не стал ни с кем разговаривать, даже когда меня окружили студенты. Майло и Зак, Сет Йорго и Балб, Цефея Саган и Пузырь Филли – кого только не было в этой толпе. Все расспрашивали, что случилось, а у меня будто язык отсох.

Я кивнул всем, соврав, что тороплюсь, и поспешил скрыться в общежитии, в комнате восемнадцать. Со мной зашла Сьюн. Она тихо закрыла дверь и села рядом на кровать. Молчали мы, наверное, около часа.

Сидели и молчали.

А потом я поднялся и хрипло произнёс:

– Я знаю, кто такой Ниманд.

Сьюн подняла на меня глаза, полные ужаса.

– Знаешь?

Я кивнул, накинул на себя плащ от формы, сунул грязные ноги в туфли и направился к выходу, попросив Сьюн за мной не ходить. Она спорить не стала – возможно, решила, что я хочу побыть один. На самом деле, мне срочно нужен был Стронг, и я прямиком отправился в кабинет коменданта первого общежития.

Уже на подходе к кабинету я услышал громкий возглас за дверью:

– Почему ты не сказал мне раньше, Фламер?! – Это был голос директора. – Пока я из тебя клещами не вытащил, ты молчал!!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.