Евгений Астахов
Арбитр

Глава 1

Всё было кончено.

Драэгама́т, владыка демонов, лежал на спине, смотря пустым взглядом в потолок. Лужа ониксовой быстро сохнущей крови натекла из практически перерубленной шеи, залив узорчатый каменный пол. Длинные развесистые рога придавали мертвецу вид забитого на охоте оленя. Напрягшись, я вырвал клинок, застрявший в толстом хребте. Ублюдок бился до самого конца, как безумный.

В нескольких шагах от меня Седо́ния хрипела, облокотившись о стену, куда отшвырнул её Владыка. Острейшие когти распороли эльфийку от грудины до пояса, и жить принцессе оставалось несколько секунд. Тело, поражённое демоническим некрозом, гнило прямо на глазах. Не помогли ни врождённая регенерация воительницы, ни моя магия, резерв которой уже исчерпался.

Я опустился возле неё и взял в руки быстро холодеющую кисть, такую нежную и светлую. Седония скосила глаза на меня и попыталась что-то произнести.

– Мы справились, – я угадал незаданный вопрос.

Она слабо улыбнулась, и голова с копной золотистых волос опустилась на грудь. Все слёзы, которые я мог бы пролить по той, с кем связал здесь свою жизнь, давно выкипели во мне. Я чувствовал лишь опустошение и звенящую пустоту в груди.

Мы действительно справились. Но какой ценой? На входе в тронный зал лежал запёкшийся человек. Хотя в покрытой чёрной коркой теле вряд ли бы кто-то смог узнать живое существо. Рейнджер Ала́рик. Тот, кого я называл своим лучшим другом здесь, в Ревущих Землях Ниаттиса.

Драэгамат достал его сразу, как только мы ворвались в тронный зал. Одно из заклинаний демона проскочило под кромкой моего щита, обращая скаута в вопящий от боли клубок огня. Ещё один из тех, кого я не сумел спасти за время моих странствий. Счёт из моих ошибок и промахов, который мне однажды придётся сполна оплатить, рос с каждым днём.

Из ниоткуда повеяло ароматом луговых цветов. Абсолютно чуждый здесь аромат. Искусственная волна умиротворения возникла в моём теле и немного притупила эмоции, сигнализируя о её появлении.

– У тебя получилось, Матвей, – как всегда мелодичный голос богини Цига́рис прозвучал у меня в голове, а через секунду она возникла в трёх шагах от меня.

Изящная фигура с волосами цвета первой весенней травы. Они падали до пола сплошным ковром, придавая ей сходство с дриадой. Пунцовые губы и словно подсвеченные изнутри глаза. Несмотря на вид очаровательной куклы, в них проглядывала недюжинная решимость.

– Спасибо тебе, – мягко продолжила она. – Твой путь был долог и полон боли, – глаза Цигарис излучали сострадание, – но всё не напрасно. Теперь Ниаттис в безопасности.

Я ответил что-то резкое. Она попыталась воззвать к моей совести. Всё смазалось в моей голове. Моё обвинение. Её оправдание. В какой-то момент дикое переутомление накрыло меня. Не столько физическое, сколько эмоциональное.

– Хватит! Исполни свою клятву, – ничего больше не имело значения, но, по крайней мере, я снова увижу своих родных.

– Ты уверен? Любой король почтёт за честь одарить своим гостеприимством того, кто одержал победу над Владыкой демонов. Тебе больше никогда не придётся браться за оружие, Матвей! – её голос дрогнул, выдавая затаившуюся внутреннюю боль и стыд.

Потому что именно Цигарис взвалила спасение мира на случайного неподготовленного человека. Меня. Она стала тем самым камешком, который вызвал горный обвал, что в результате привёл к сотням тысяч смертей… и победе.

Я покачал головой и ничего не сказал.

– Да будет так. Я отправлю тебя домой, но я не могу вернуть тебя в тот же миг, из которого забрала.

– Ты поклялась, Цигарис! – из моего горла вырвался рык, прежде обращавший вспять врагов.

Богиня не повела и бровью.

– Я потратила большую часть сил, чтобы призвать тебя, а потом спасти жизнь Седонии. Вспомни! Я предупреждала тебя, но ты был непреклонен!

Действительно, когда принцессу поразило древнее проклятье в Мавзолее Спящих, я взывал к Цигарис и молил её исцелить мою любовь. Как показало время, это лишь отсрочило неизбежное.

– Сколько времени прошло на Земле?

– Десять лет.

Десять. Лет.

Столько же я провёл в чужом мире, вначале обучаясь, а потом участвуя в войне с демонами. Ниаттис приложил колоссальные усилия, чтобы отбить нападение, а потом повернуть врага вспять. Мы платили жизнями за каждую пядь земли. Целые королевства перестали существовать. Я потерял всех друзей. Всё потому, что верил, моя миссия имеет смысл и в конце я смогу вернуться обратно домой.

Десять. Лет.

Что стало с моей семьёй? С теми, кого я оставил там? Я вздохнул, собираясь с силами.

– Хватит медлить, Цигарис!

– Спасибо тебе, Странник. И… прости меня, если сможешь. Благодаря вашим жертвам Ниаттис будет жить.

– Цигарис! – рявкнул я.

Мерцающее марево поглотило меня.

* * *

Ника шла знакомой дорогой меж мрачных пятиэтажек, обхватив себя руками. Пятиминутное опоздание, и автобус ушёл без неё. Деньги на такси имелись, но вот тратить их не хотелось, если этого можно было избежать.

Привычный путь по провинциальному городу от ночного клуба, где под утро закончилась её смена, до дома сейчас казался полным затаённых угроз. Окружающие тени вызывали у неё страх и желание поскорее добраться до знакомой входной двери.

Плюнув, она достала мобильник и открыла приложение по вызову такси. Дисплей подсветил её лицо, ещё больше сгущая окружающий мрак.

Резко прозвучавшая впереди речь вначале вызвала у неё радость. Она не одна! Однако вскоре прилив эйфории так же быстро схлынул. Мужские голоса отдавались злостью.

– Сука – этот Владос! Барыга надёжный, ага… Знакомый! – передразнил неизвестного Владоса мужчина. – Где эта сраная закладка?! Ломает уже, бля буду!

– И не говори. Увижу его ещё, руки нахер поломаю. Тварь! – второй рокотал глухо, как медведь-шатун, вылезший из спячки раньше положенного.

– Давно пора, Бита! Стоп, парни, вы тоже это видите? – третий неразборчиво гнусавил и поминутно сплёвывал. – Ты чё, снимаешь нас?!

– Писец тебе, котёнок! – голос последнего казался сальным, как шмат бекона.

В предрассветной мгле показалась четвёрка, копающаяся вокруг какой-то скамейки. И Ника ощутила, как сердце проваливается вниз. Встреченные вызвали бы тревогу у любого человека, даже не раскрывай они рта. Выглядели мужчины паршиво. Не очень чистая одежда: в основном заляпанные спортивные костюмы, джинсы и куртки прямиком с ближайшего рынка. Лица, замаранные злобой и подозрительностью. Шрам на щеке и синяк у страдающего от ломки. Перебитый нос у здоровяка с сумкой на плече. Неполный комплект зубов у гнусавого малого. Щербатая рожа, будто после оспы, у последнего.

– Опа, опа, куда спешим, мадам? А как же заплатить актёрам? – расплылся в кривой и не очень доброй ухмылке коротышка.

– Нет, вы неправильно поняли… – Ника сжалась и ускорилась, пытаясь проскочить сбоку, вдоль стены.

Прямо перед её лицом в кирпичную кладку упёрлась рука Шрама.

– Чё не поняли, крошка?! С тобой говорим! Удаляй видео.

– Какое видео? Господи, о чём вы?! – попыталась пролезть под рукой девушка.

– Она реально нас за баранов держит! – возмутился первый.

– И меня это бесит, – криво улыбнулся Бита, – вот прямо бесит. И поэтому мне положена эта, как её, моральная компенсация, во! – добавил он, обнимая Нику и притягивая к себе.

– Пустите! Я буду кричать! – её голос сорвался, а сердце стучало в груди, словно собиралось разбить клетку из рёбер и выскочить наружу.

– Кричи, – хмыкнул Щербатый. – Мне так даже больше нравится.

– Ты тупой? – цыкнул на него Бита, оглядев тёмные окна жилого дома, а после повернул голову к Нике. – Если откроешь пасть, я выколю тебе глаза. Вначале левый. Потом правый. Уловила?

Он придвинулся всем телом к девушке, а та лишь прижалась щекой к кирпичной стене, кося испуганным глазом на незнакомца, как загнанная гончими косуля. Шумно вдохнув её запах, громила внезапно провёл горячим липким языком по её коже – от подбородка через скулу к виску.

Ника перестала дышать.

– Сла-а-аденькая, – мечтательно протянул он.

В этом время рука бугая всё теснее обхватывала девушку, опускаясь к пояснице, и она среагировала инстинктивно. Не думая.

Звук от звонкой пощёчины ещё только разносился по тёмному проулку, а четвёрка уже оскалилась, как почуявшие свежую кровь волки. Вряд ли им нужен был повод, но они его получили.

Гнусавый ударил Нику резко и без замаха. Мозолистый кулак влетел девушке в живот, заставляя согнуться и захрипеть. Бита намотал русые волосы на кулак, разворачивая её к себе. Второй рукой он начал расстёгивать ширинку, не спуская с Ники глаз. Ему нравилось, как она дрожала и пыталась вдохнуть.

– Укусишь, я выбью тебе все зубы, ссссука, – удивительно дружелюбно предупредил он её.

Тон, которым он это произнёс, никак не вязался со смыслом самих слов. Так учитель младших классов мог бы говорить родителям, что их Васечка нарисовал самое красивое солнышко во всём классе.

Шрам захватил руки Ники и свёл за спиной, толкая её на колени. Она почувствовала неприятный запах, фокусируясь на зрелище, открывшемся её глазам, и тут же замычала, пытаясь отодвинуться. Здоровяк пренебрегал банными процедурами, и даже его дружки поморщились. Щербатый с силой сжал её горло.

Здоровая лопатообразная кисть Биты схватила волосы Ники, доставив ей боль, и собиралась с силой притянуть к себе, когда в десяти метрах от них раздался звон. Словно треснуло старое родительское зеркало. Короткая вспышка света последовала за расширяющейся волной звука, на секунду ослепляя всех пятерых случайных свидетелей произошедшего.

– Чё, бля… – выдал малоосмысленную фразу Шрам, протирая руками лицо.

Нику колотил озноб, но она всё же смогла повернуть голову, благодаря вселенную за отсрочку. Вряд ли то, что вызвало шум и вспышку, могло оказаться хуже грозившего ей прямо сейчас. Она в который раз прокляла упущенный автобус.

На пустыре на полусогнутых стоял какой-то мужчина. Если бы не одинокий фонарь, который какой-то безумный планировщик воткнул на незаасфальтированную площадку, она вряд ли смогла бы рассмотреть появившегося человека. Фонарь на миг потух, а потом как-то неуверенно разгорелся обратно. Что чужак отсутствовал там ещё минуту назад, она могла бы подтвердить перед кем угодно.

Около тридцати. Высокий. Пожалуй, даже повыше ужасного громилы, что собирался её изнасиловать секундой ранее. Широкий в плечах. Не человек – медведь. Он совсем не выглядел точёным завсегдатаем фитнес-клубов, скорее, Нике он напоминал… да, её отца. Военного. Все её детство проводивший в странах, с которыми её родина предположительно не воевала, и занимавшийся вещами, о которых семье знать не полагалось.

В каждом движении её отца всегда чувствовались сила и скорость. Как ленивый тигр, лежащий на солнышке в зоопарке, который в одно мгновение мог из большой кошки превратиться в машину смерти, стоило ему почуять угрозу. Аналогично держался и этот чужак. Ника ошиблась, на медлительного и неповоротливого медведя он совсем не походил.

Щетина на лице этого человека не имела ничего общего с ухоженной бородкой городских модников. Незнакомец явно просто обкорнал её подручным предметом, не имея ни нужных инструментов, ни времени.

Одетый в странные свободные тканевые штаны и такую же рубаху со шнуровкой на груди он выглядел неуместно и нелепо. Почему-то на ум приходило слово «холщовый». Ролевик, что ли? Завершали картину потёртые кожаные сапоги до середины голени.

Из мелочей она разве что успела ухватить два украшения, блестящих на теле мужчины. Металлический плотный браслет – по сути, просто полоска стали – на запястье левой руки и цепочка на шее, уходящая под рубаху. Что именно висело на ней, видно не было.

Незнакомец замер там же, где и появился. Словно хищник он изучал окружающее пространство, принюхиваясь и прислушиваясь. Повернул голову и посмотрел прямо на неё. Перевёл взгляд на четвёрку, обступившую девушку. На мгновение склонил голову на бок и не спеша направился в их сторону.

– Эй, мудила, п-шёл прочь, пока в тебе дырок не наделали, – первым слово взял Гнусавый.

– Да он, похоже, глухой или тупой, – усмехнулся Бита, застегнув штаны.

Сумка, до этой поры висевшая у него на плече, упала на землю. А из неё показалось орудие, давшее ему прозвище. И вряд ли он носил её с собой, чтобы играть в бейсбол.

Всё так же улыбаясь, амбал направился навстречу незнакомцу.

– Давай уделай его, Борь, – прошипел Щербатый.

Когда их разделяло всего два шага, здоровяк с резким вскриком обрушил дубинку из вертикального замаха на странно одетого чужака. Попади бита в цель, пострадавшему расплескало бы мозги. Ника и хотела бы отвернуться, чтобы не видеть, как случайного человека убивают на её глазах, но дрожь, сотрясавшая её, не давала пошевелиться. Если этого мужчину убьют, она будет следующая. В её груди поселилась железная уверенность: свидетелей они не оставят.

«Тигр» медленно, как показалось ей, сделал шаг наискосок, пропуская оружие мимо себя, чтобы тут же завершить второй шаг и оказаться за спиной Биты. Его рука схватила громилу пониже подбородка и с силой дёрнула на себя, запрокидывая голову назад под углом в 90 градусов. Одновременно с рывком незнакомец чуть присел, и шея бугая хрустнула тонкой веткой, ломаясь о подставленное плечо.

Мертвец сполз на землю, а его подельники выпучили глаза на произошедшее. Щербатый переглянулся с Гнусавым, и они одновременно бросились в атаку. Пока первый замахивался кастетом, чтобы пробить чужаку по лицу, Гнусавый завопил, заходя сбоку. В его руках, будто из ниоткуда, возник выкидной нож. Резкое нажатие на кнопку, и тонкое длинное остриё устремилось в покрытый тканью бок Тигра.

Ника не представляла, как тот вывернется из этой ситуации, но мужчина снова удивил. Перехватив запястье с кастетом, он заломил руку Щербатого в болевом приёме. Выкидуха Гнусавого находилась в секунде от того, чтобы вонзиться в почку чужака, когда тот отвёл в сторону свободную руку с браслетом и подставил её под нож.

Меньше чем за биение сердца на его предплечье возник массивный треугольный щит, который в последний раз Ника видела в каком-то голливудском фильме про рыцарей. Остриё бессильно шваркнуло о металл и отскочило в сторону. Тигр же воспользовался замешательством Гнусавого и с силой впечатал сапог ему в колено, напрочь ломая сустав. Одновременно с этим толкнул Щербатого назад.

Тот взвыл, чтобы через мгновение с удивлением уставиться на широкий меч, который действительно из ниоткуда возник в руке чужака. Лезвие широкого клинка пульсировало бирюзовым светом[1]. Длинная рукоятка на две ладони вилась спиралью, упираясь во вмурованный в навершие самоцвет.

Ника прищурилась и проследила за полоской крови, пятнавшей оружие. Одна алая капля сорвалась на землю, приковывая её взгляд.

Но когда?..

Щербатый хотел что-то сказать, но вместо этого разъехался на две косые части, вываливая внутренности на грязную осеннюю землю.

Гнусавый как-то очень по-девичьи заверещал и собрался смыться, но незнакомец подсечкой опрокинул его на землю. Острая кромка щита поднялась в воздух и влетела беглецу под подбородок, почти обезглавив. К этому моменту рубаха Тигра выглядела, как произведение абстрактного искусства. Пятна крови заляпали ткань в произвольном порядке.

Шрам внезапно остался в одиночестве. Он уставился на Нику, как на спасательный круг, и одним движением поднял её и притянул к себе. Узловатые пальцы сжали горло девушки, перекрывая кислород.

– Т-ты, тварь! Я убью её! Слышишь! Я нахер убью её прямо сейчас.

Чужак, напрочь игнорируя слова последнего бандита, склонился к земле и поднял выкидной нож покойного Щербатого. Покачал в руке, словно что-то оценивал или прикидывал, и плавно, без особого замаха метнул в Нику.

По крайней мере ей так показалось. Девушке всё же удалось зажмуриться, когда давление на шее внезапно исчезло. Ника инстинктивно рванулась вперёд, но её нога заскользила в грязи. Девушку занесло, разворачивая, и она закричала.

Шрам как-то рассеянно тянулся к ножу, который по рукоятку ушёл в его правую глазницу. Кисть, так и не достигнув пластиковой накладки, опала, а вслед за ней рухнул и сам долговязый.

Ника от ужаса перешла на икание и частые вдохи. Тигр внезапно оказался прямо перед девушкой, протягивая руку в её сторону. В этот момент девушке он показался фигурой почти демонической, никак не спасительной. Она уже забыла, что чуть не оказалась изнасилована. Какой-то психопат только что убил четверых человек меньше чем за минуту!

Ника истошно завопила, переходя на ультразвук, и потеряла сознание. На третьем этаже ближайшего дома включился свет. Где-то залаяла собака. Холодные ветры гнали облака, безразлично взирая с небес на жизнь спящего города.

На Землю вернулся Арбитр.

Глава 2

Вернувшись на Землю, я почувствовал себя чужаком. Всё вокруг: дома, люди, климат, даже воздух – усиливало ощущение моей инородности. И в то же время я оказался на своём месте. С первых минут столкнулся с человеческой жестокостью, моральной деградацией и беззаконием.

Моя планета отчаянно нуждалась в Арбитрах.

Нас выковали, чтобы вершить правосудие, восстанавливать справедливость и наказывать виновных. Возможно, этим я займусь позже, ведь прежде следовало отыскать мою семью.

Когда на настойчивый стук в дверь нашей квартиры открыл незнакомый человек, мне с трудом удалось сдержаться. Вцепившись пальцами в косяк, чувствуя, как крошилось трухлявое ДСП, я прокручивал в голове слова моего ментора. У Идака́лиса имелось назидание на каждый случай.

«Зайцем управляют ноги. Они несут его, спасая жизнь. Они же заставляют его взвиться и пуститься наутёк, выдавая себя. Он труслив и импульсивен.

Лиса сидит в засаде. Её упорство обеспечивает ей пищу. Лиса контролирует свои эмоции. Поэтому именно лиса охотится на зайца, а никак не наоборот.

Будь как лиса и никогда как заяц».

Новый собственник не смог вспомнить прошлых жильцов. Он купил квартиру через агентство и не задавал вопросов. Помогла Зинаида Львовна. Соседка. Я помнил её ещё бойкой старушкой. Сейчас же она с трудом передвигалась, но по-прежнему лучилась любопытством. Она сама открыла дверь, подслушивая мой диалог с владельцем родительской квартиры.

Возможно, соседка узнала меня. Её взгляд слишком резко сменился с подозрительного до жалостливого. Она не задала мне ни одного вопроса. Уж не знаю, чего ей это стоило. Лишь рассказала всё, что смогла вспомнить.

Отца не стало через полгода после моего исчезновения. Подвело сердце. Мама ненамного пережила его. Их похоронили вместе. Зинаида Львовна не знала, куда переехала Леся. Моя сестра.

* * *

Я не мог не посетить их могилы.

Во рту ворочалась масса густого и горького пепла. По крайней мере, так мне казалось. Кладбище выглядело заброшенным и забытым. Оно не имело ничего общего с захоронением дворфов – Подземным Престолом.

Там аккуратные ряды гранитных плит были украшены гравировкой с изображением инструментов, которыми при жизни владел покойный. Будь это кирка, кузнечный молот или секира. Каждого помнили прежде всего как мастера. Как ремесленника, который упорным трудом добывал пропитание себе и своей семье. В рядах каменных плит виделась заслуженная благодарная память.

Это кладбище мало походило и на Заповедную Чащу, где лежали эльфы, предки Седонии. Однажды она водила меня туда, показывая раскидистый мэллорн, который вырос на могиле её матери. Там царила грусть, но грусть светлая, словно покойные смотрели сквозь кроны на своих далёких потомков и шелестели что-то успокаивающее и обнадёживающее. В деревьях чувствовалась преемственность поколений.

На могиле моих родителей не росло ничего. Погнутые чёрные ограды, как клетки тюремных камер, чертили землю на небольшие участки. Буквы на простой деревянной табличке давно стёрлись, и мне с трудом удалось отыскать захоронение. Пришлось ориентироваться больше по памяти. Сюда отец водил меня, когда наступала годовщина смерти бабушки и дедушки. Они лежали поблизости.

Недалеко от ограды нашлась старая выцветшая скамейка. На неё я и сел, думая о тех, кого больше никогда не увижу.

При мысли об отце я всегда вспоминал две вещи.

Первое – его неиссякаемую любовь к рыбалке. До того, как родилась Леська, мы частенько вставали в предрассветную рань и ехали на электричке куда-нибудь за город. Шли по ещё мокрой траве, нагруженные всевозможным скарбом, и вдыхали прохладный воздух. А потом сидели часами на берегу озёр и рек. Обычно молчали. Изредка говорили о моей учёбе или планах на жизнь.

И второе – его безграничное уважение к моему выбору, каким бы он ни был. На одной из таких рыбалок я сказал, что хочу перевестись в Школу изобразительных искусств. Другой бы отец на его месте вспылил или начал меня отговаривать. Сказал, что я совершаю ошибку и вообще, почему бы не заняться боксом или футболом? Вместо этого он подробно расспросил меня, чем продиктовано такое решение? Как я пришёл к нему? Что планирую делать дальше? В какой ВУЗ поступать и на кого учиться? Кем однажды работать?

Да, он всегда вёл себя со мной, как со свободным дееспособным человеком, а не безмозглым ребёнком.

Отец был немногословным человеком. Крепким, как скала. Внимательным. Порядочным.

И мне будет его не хватать.

В противовес ему, мама приносила с собой шум и лёгкий хаос. Была говорливой и очень смешливой. Двух более разных людей было не сыскать во всём мире. Однако она источала неподдельную любовь и дарила её всем щедрой рукой. Членам семьи. Друзьям. Соседям. Дворовым животным.

Она проявляла заботу о каждом, не прося ничего взамен. Каждый, приходящий в наш дом, чувствовал себя желанным гостем. Я запомнил её улыбку, морщинки в уголках глаз и грудной смех.

Мне будет не хватать её, покуда я жив.

Леся пошла в неё. Росла озорной и очень громкой, и в то же время такой же отзывчивой и добросердечной. Очень долго она не выговаривала букву «Р», и я хохотал до слёз, слушая её торопливую скомканную речь. Простой пересказ школьных будней веселил меня, как не могла никакая комедия.

Мысли о трёх самых близких мне людях поддерживали меня в Ниаттисе, когда становилось особенно тяжело. Когда мы теряли друзей и союзников. В самом начале моего пути там, я верил, что однажды вернусь домой. Ближе к середине военной кампании я обрёл новой дом, почувствовал себя на своём месте. Поверил, что смогу построить в Ниаттисе новую жизнь с Седонией. Её смерть лишила все эти планы смысла. Тогда-то и проснулось в душе уже погасшее желание вернуться на Землю и вновь увидеть свою семью.

А сейчас…

Сейчас, разглядывая заметённую осенней листвой могилу, я осознал, что, кроме сестры, у меня теперь никого не осталось. Как я и боялся, моё долгое отсутствие, словно камень, пустило круги по воде. И для кого-то они оказались девятым валом.

* * *

– Ну что тут у нас? – Никитин затянулся сигаретой и подошёл к телам, лежащим возле пустыря.

Серая рассветная хмарь не желала отступать. Темнота медленно уползала в своё логово, оставляя подарки дневным жителям. Один из таких и обнаружил участковый, приехавший по вызову жителя ближайшего дома.

– Слышь, Жулебинский Макконахи, – криминалист Гнедков устало растёр бледное лицо, на котором выделялись только красные глаза с полопавшимися сосудами, – сворачивай свои замашки! Хочешь, сам участкового расспрашивай.

Он не отвлекался от фотографирования уже подмёрзших тел и отпечатков обуви. Кровавая наледь сковала землю, и любое касание заставляло её трескаться.

– Пил? – принюхался Никитин, рассматривая сизый нос коллеги.

– Ну чё ты начинаешь… – отвёл взгляд Гнедков. – Четыре жмура. Наркоши. Похоже, разборки какие-то. Раны колото-резаные и рубленые. Топор? Мачете? Пока не могу установить. Один, похоже, с переломом основания черепа. Скажу позже. Повреждений на коже нет, так что не огрели его по башке. Скорее всего, сломали о какой-то упор. Плечо? Локоть? В любом случае, подозреваемый такой же здоровый, как этот хер.

– Свидетели есть?

Криминалист скривился и махнул рукой.

– Сидит там одна курица. Херню какую-то несёт про рыцарей и маньяков.

Никитин приблизился к молодой женщине, притулившейся на скамейке у подъезда. В дочки годится. Она впилась пальцами в бумажный стаканчик с чаем и цедила его по чуть-чуть, мелко вздрагивая от любого движения. Похоже, участковый постарался и притащил ей для согрева.

Он мимоходом отметил старательность и нехарактерное участие, что проявил молодой парень, на котором униформа сидела, как на спинке стула.

– Добрый день, следователь Никитин Фёдор Иванович, – представился он, дежурным движением раскрывая удостоверение.

Девушка будто и не услышала его. Коренастый мужчина несколько раз щёлкнул пальцами перед её лицом, и только тогда свидетельница дёрнулась, как от выстрела. Перевела затравленный взгляд на него и съёжилась.

– Вас как зовут? – не очень успешно попытался наладить контакт следователь.

– Ника. Ника Доронина, – поправилась она.

– Что случилось, Ника? Рассказывайте. Как можно подробнее. А я буду записывать с ваших слов.

– Я поздно возвращалась домой, когда на меня напали эти… эти, – она сделала неопределённый жест в сторону тел, с которых прямо сейчас криминалист готовился снимать отпечатки.

Гнедков с огромным усилием сгибал и разгибал окоченевшие мышцы трупа самого здорового из четвёрки. Очистил тряпочкой обе кисти и обезжирил из бутылки с растворителем.

Ника резко отвернулась и снова сфокусировалась на чае.

– Внезапно появился он.

– Он? – слегка снисходительно поднял бровь следователь.

– Да. Он возник из ниоткуда. И почти сразу атаковал этих… ублюдков! Убил одного голыми руками. Потом двоих почти одновременно. Каким-то мечом и… щит, у него ещё щит был!

Понятно. Угу, рыцарь.

– А коня он где припарковал, вы не видели? – ухмыльнулся Никитин.

Девушка на подначивание не отреагировала.

– И как выглядел ваш спаситель?

Ника подняла взгляд на мужчину и нахмурилась.

– Брюнет. Гладко выбритый. Невысокий, – Ника отвела взгляд.

Врёт. Знает его? Покрывает?

– Понятно. Вы когда-нибудь видели его до этого?

Свидетельница лишь яростно помотала головой.

– А длинная у него борода была? – внезапно ввернул Никитин.

– Нет, не очень… – девушка подобралась, обрывая себя. – Я же сказала, что он был без бороды.

– А в цвете волос не могли ошибиться? Темно все же было. Может, блондин?

Ника молчала.

Нет.

– Рыжий?

Мимо.

– Шатен?

Девушка еле заметно дёрнулась.

Понятно.

– И куда делся этот рыцарь?

– Он подошёл ко мне, – сжалась свидетельница. – Я думала, стану следующей. Потеряла сознание.

– Что ж, – захлопнул блокнот Никитин, куда записывал слова пострадавшей, – Будем искать вашего спасителя.

Гнедков тем временем пронзительно свистнул, привлекая его внимание и махнул рукой.

– Ну что там? – следователь подошёл обратно к телам.

– Чертовщина какая-то, – растерянно отозвался обладатель сливового носа. – Видишь края раны? – он указал на рассечённое от живота к ключице тело.

Две половинки лежали рядышком, словно уложенные заботливым маньяком.

– Что с ними? Ровные?

– Идеально, – хмуро буркнул криминалист и почесал щеку. – Его будто… слушай, я хер знаю, чем такого можно добиться. Лазер? Нет ожога, да мощностей у нас таких нет. Там батарея должна быть с ТЭЦ размером. Станок? Края раны не жёванные. Его бы всего перемолотило. Бензопила? То же самое. Видишь, как капли разлетелись? – он указал на траекторию, выраженную в земле кровавым льдом. – Один удар, и жмур разъехался на две части.

– Так, – плюнул под ноги следователь, – Только второго чудо-самурая нам тут не хватало.

В прошлом году какой-то придурок самодельным мечом зарубил своего одноклассника и его девушку. Это дело до сих пор припоминали Никитину.

– Вряд ли жмур по такой погодке в футболке гонял, – заметил криминалист.

– На моё место метишь? – хмыкнул следователь. – Ежу понятно, что раздел его наш рыцарь. Или следует переквалифицировать его в Робин Гуда? Обирает бедных и раздаёт себе?

– Слушай, а я его знаю, – внезапно протянул Гнедков и похлопал рукой в перчатке бугая с битой. – Васьков Борис, под Крестом ходит.

– Твою мать, это Ахмедовский?

– Его, – кивнул криминалист и шёпотом добавил. – Сам знаешь, Полковник Игнатьев будет спрашивать, потому что потом будут спрашивать его…

Никитин раздражённо потёр переносицу. Великолепно! Просто, блять, великолепно.

* * *

Найти сестру.

Такую задачу я поставил себе там, стоя у могилы родителей. Слишком долго я жил чужой миссией – уничтожить Драэгамата. Спасти Ниаттис. Теперь пришло время мне самому определять свой курс. Самому прокладывать себе дорогу в порядком изменившемся мире Земли.

И начать я решил с первостепенной задачи. Обеспечить себе финансовые возможности, требуемые для того, чтобы разыскать Лесю.

Вряд ли я покривлю душой, если скажу, что самым моим полезным приобретением в Ниаттисе оказался пространственный карман. Идакалис подарил мне его, когда завершился первый этап моего обучения и настало время выбирать дальнейшую стезю. У безделушки имелось много имён, в некоторых из которых количество согласных, стоящих подряд, переходило все разумные пределы. Как можно догадаться, я называл этот кулон на цепочке пространственным карманом, потому что это наиболее точно отражало его суть.

Убедившись, что в глухой переулок за мной никто не последовал, я засунул руку за воротник рубахи, оттянув в сторону ворот дешёвой синтетической куртки. Первая моя добыча по возвращении домой. Мертвецу с битой она все равно уже была ни к чему.

Карман вмещал около пятисот килограммов чистого веса. Впрочем, этот параметр можно было постепенно увеличить, если ежедневно накачивать кулон своей маной. Он впитывал её, как губка.

А уж маны на Земле, как оказалось, имелось больше, чем я смог бы израсходовать за всю свою жизнь. Я, словно умирающий от жажды путешественник, что выбрался из пустыни и внезапно обнаружил себя на берегу Байкала. Кто знал? Вот, что происходит, когда на планете некому расходовать её естественный магический фон.

Сосредоточившись на том, что ищу, я потянул предмет на себя и вытащил крупный слиток отдающего лёгкой краснотой металла. Я таскал с собой золото не только потому, что оно позволяло в пути решать многие проблемы. Как позже выяснилось, многие законспирированные агенты Драэгамата начинали чихать, если золото попадало внутрь демонического организма. Какая-то врождённая уязвимость, а, может, они просто прилежно следовали совету старика Буковски: «Найдите то, что любите, и пусть оно вас прикончит».

Убедившись, что за мной никто не следит, я призвал свой меч Лазарь, Луч Рассвета, и аккуратно отрезал тонкий ломтик. Получилась чушка весом грамм в тридцать. Остаток отправил обратно в Карман. Вряд ли стоит вываливать три килограмма золота в ломбарде. Мало того, что у них всё равно не хватит денег выкупить, так ещё и в соблазн впасть могут. Отнять, конечно, не отнимут, силёнок маловато, но шум поднимется, а я и так уже наследил. Кто ж знал, что по возвращении меня сразу встретит отборная человеческая шваль.

В Ниаттисе масштабы добра и зла казались совсем иными… огромными. Если уж мерзавец, так король-тиран, который крестьян перерабатывает в гомункулов, пытаясь воссоздать философский камень. Если уж добрый малый, так почти святой. Выйдет на поле брани, да как божьим словом насилие остановит. За сиротами присматривает, больных лечит. Брат Годфри, да… А какую брагу он варил!

Колокольчик за моей спиной звякнул, и приземистый хозяин помещения в летах отвлёкся от журнала. Чего не скажешь об охраннике, тот даже взгляда не поднял. «Спокойная жизнь притупляет инстинкт самосохранения и чувство опасности». Так говорил Ульфрик, а он разбирался в своём деле.

– Вы покупаете драгоценные металлы? – я силой удержал шаблонное приветствие: «Ну здравствуй, купец».

Всё же к некоторым вещам привыкаешь быстро.

– Да, что именно хотите продать? Монеты? Серебро? Золото?

Вместо ответа я аккуратно поместил на прилавок отрезок. Я давно уже привык к изменившейся силе, но нет-нет, да и забывался, срывая с петель хлипкие двери. Или случайно ломал стулья, если садился слишком резко.

Владелец ломбарда приоткрыл рот от удивления, но, к его чести, быстро оправился. Достал весы. Тридцать два грамма. Угадал. Вытащил из ящика набор юного химика. Нанёс на слиток йод. Попытался поцарапать золотом стекло. Покрутил вокруг магнита, проверяя на примеси. В конце налил в стакан уксус и поместил туда чушку.

– Неплохое золото, откуда говорите взяли? – он цепко уставился на меня.

– Я не говорил.

Повисла долгая пауза.

– Пробы на нём нет, но думаю не меньше пятисотой точно, – уверенно бросил мужчина.

В голове появился лёгкий, но неприятный зуд. Сработало чутьё Арбитра. Собеседник лгал.

Глава 3

– Уважаемый, не нужно держать меня за дурака, – я слегка навалился на прилавок, стараясь его не раздавить. – Мы оба знаем, что по чистоте слиток тянет на девятисотую. Посмотрите на красноватый оттенок.

При этом я сдерживал эмоции, не позволяя враждебности просочиться в речь. Мне и раньше с трудом удавалось себя контролировать, а после смерти Седонии… Глухая ярость поселилась в груди горящим углём, и от возможности прорваться наружу её отделяла поистине тонкая черта.

– Итак, брать будете? – повторил я вопрос.

Старик скривился, но всё же кивнул. Охранник за моей спиной, незаметно положивший руку на табельный газовый пистолет, расслабился. Это хорошо. Не хотелось бы причинять боль непричастному человеку, который просто выполняет свою работу. Чужой взгляд, направленный на меня, особенно с недобрыми намерениями, я научился ощущать ещё на первом году обучения.

Отсчитав чуть меньше девяноста тысяч, владелец лавки шлёпнул их передо мной. Не спеша, я проверил купюры, попросив заменить две, что чутьё Арбитра подсветило оранжевым. Фальшивки, но качественные.

Следует понимать, как работает эта способность. Во многом она улавливает мысли собеседника. Если тот искренне верит, что говорит правду, если не знает о подлоге или липовости предмета, его вряд ли удастся подловить на лжи. Разве что я сам засеку какие-то факторы, чутьё усиливает все органы чувств. Например, смазанную краску или нечётко пропечатавшуюся цифру в случае денежных купюр.

Так вот коммерсант напротив чётко знал, что вручил мне две фальшивые купюры. При других обстоятельствах у нас вышел бы весьма неприятный разговор, но сейчас имелись задачи поважнее.

«Насколько бы силён не был Арбитр, насколько бы неустанно он не действовал, ему никогда не удастся искоренить всё зло и несправедливость. А потому следует ранжировать задачи и трезво оценивать свои силы».

Ульфрик являлся настоящей кладезем ценных советов. Не знаю, как бы я смог выполнить свою миссию без его наставлений.

– Если найдёте ещё какое-то золото, обязательно приносите, – внезапно выдал старик.

– Я подумаю, – кивнул, не показывая никаких эмоций.

С тех пор, как выбрал своё призвание, приходилось быть аккуратным в формулировках, но ничего не поделаешь. Попрощавшись, направился дальше.

Пришло время обустроить временную базу.

* * *

Первое время в Ниаттисе всё казалось мне чуждым. То, как говорили его обитатели. Как ладили свой быт. Какими тихими казались их деревни и города. Тихими и тёмными. Даже находясь в центре Краан’Дорея, каждую ночь я мог любоваться близкими звёздами. В противовес обычному мегаполису, где световое загрязнение из-за уличного освещения, рекламных щитов, прожекторов и газовых горелок заводов скрывало ночную красоту.

Я долго привыкал к Ревущим Землям, а теперь, оказавшись дома, точно также испытывал дискомфорт, словно попал во враждебную среду. Меня раздражали машины, толпы людей, воздух, полный выхлопов и смога, бесконечные шум и гудение. Особо действовало на нервы то, что все ходили, уткнувшись в мобильные телефоны.

Когда Цигарис забрала меня с Земли, они казались забавным новшеством. Игрушкой, которая не могла помочь в решении ежедневных проблем. А теперь выяснилось, что почти всё стало завязано на их использовании.

Поспрашивав людей на улице о съёме квартиры, я раз за разом получал совет поставить то или иное приложение на телефон и не донимать их. Пришлось искать бумажные объявления, которыми оклеили остановки и подъезды. Так я оказался на пороге квартиры Маргариты Викторовны.

Комната, которую она сдавала за скромные 18 тысяч плюс коммуналка, естественно, знавала лучшие времена, но по крайней мере оказалась чистой. Моя ситуация осложнялась отсутствием документов. Не каждый согласился бы сдавать квартиру человеку без заключения договора, а это означало необходимость предъявить паспорт.

Пенсионерка же долго и дотошно беседовала со мной, но в итоге выдала ключ. Её интересовало, чем я занимаюсь? Посредничеством в юридических спорах – это было недалеко от сути Арбитров. Не буду ли я шуметь, пить и водить сюда девушек лёгкого поведения? Таких планов у меня не имелось. На какой срок планирую остановиться? Несколько месяцев.

Я действительно не знал, сколько времени понадобится, чтобы найти сестру, поэтому занялся созданием тыла. Ульфрик всегда говорил, что «победа любит подготовку» и лучше иметь ресурсы и не использовать их, чем оказаться с голым задом на другом конце меча от шардакая. Столкнувшись с этими товарищами в Мавзолее Спящих, вынужден с ним согласиться.

По итогу нашего разговора Маргарита Викторовна взяла плату за месяц и ещё одну в качестве депозита, благосклонно посмотрела на меня и ушла пить чай с кошкой Марусей. Так я обзавёлся своим углом.

Насчёт поиска Леси имелось у меня несколько идей. Осталось лишь проверить, как будут вести себя заклинания на Земле. Для этого я нашёл ближайшую заброшку, это оказалось не так сложно. В семи минутах от дома пенсионерки обнаружилась когда-то начатая стройка, что так и осталась незаконченной. Три этажа возвести смогли, а потом, наверное, кончились деньги.

В грязном и заваленном мусором бетонном здании явно собирались подростки, бомжи и прочие асоциальные элементы. Однако в этот вечерний час постройка пустовала. В этом я убедился, активировав Взять след. Слова заклинания дались на удивление легко, обычно приходилось поломать язык с эльфийским. Это они в своё время научили людей Ниаттиса магии.

Невидимая волна энергии разошлась от меня широкой сферой, показывая многочисленные отпечатки ног и рук. А вот подсвеченных изумрудным светом живых существ в зоне действия не нашлось. Если не считать нескольких бездомных кошек.

Следом я врубил Вспышку на малой мощности, наполняя этаж мягким светом. Надеюсь, эту иллюминацию в соседних домах не заметили или приняли за фонарик тинейджеров.

Барьер к этому моменту уже дважды мной обновлялся, поэтому с ним вопросов не возникло. Что-то протестировать мне не удалось в силу отсутствия цели – все три моих Прикосновения, а также Исцеление. Такая возможность ещё представится, в этом я не сомневался.

В течение часа я прогнал все эти заклинания по несколько раз, убеждаясь раз за разом, что даже в другом мире всё работало, как часы.

На этом список известных мне заклинаний не заканчивался, просто для остальных прежде мне не хватало ни силы магического дара, ни запаса маны. Со временем, наверняка, смогу их использовать, если не буду пренебрегать тренировками каналов.

Пришло время браться за дело.

* * *

Поиски сестры я начал с обхода её детских друзей. Когда я исчез, ей было всего 11, и я до сих пор помню всех этих хихикающих и стреляющих глазами в мою сторону подруг и нарочито серьёзных пацанов, что ошивались у нас дома.

Больше двух дней я обходил различные адреса. Кого-то удалось вспомнить самостоятельно. Кого-то назвали опрошенные. Меня принимали за сотрудника соцзащиты, что с нашим прошлым не вызывало удивления.

Почти никто не поддерживал с Лесей связь, кроме одной её подружки. С той сестра иногда созванивалась. Она же подсказала, куда сестра пошла учиться. После смерти родителей опеку над ней до совершеннолетия взял друг семьи – Константин. Дядя Костя, как я называл весёлого усатого приятеля отца. Его приход всегда означал семейные застолья, забавные истории и мелкие подарки. Он помог ей не пропасть и поступить в институт на финансовое направление.

Попасть в общежитие оказалось несложно, даже по стене лезть не пришлось. Мягкое внушение, и, назвавшись родственником одного из студентов, которому я собирался сделать сюрприз, я прошёл на нужный этаж.

Одногруппники не видели Лесю уже больше недели, но истории, которые о ней рассказали, вызвали у меня нешуточную тревогу. Сестра с тех самых пор замкнулась в себе. Сторонилась людей. Не искала дружбы или новых знакомств. Не ходила на вечеринки и квартирники. «Вписки», как сказал какой-то синеволосый студент. А в последнее время выглядела усталой, дёрганной и нездоровой. На тех, кто проявлял обеспокоенность, она лишь срывалась и требовала оставить её в покое.

Один из ребят, явно имевший романтический интерес к сестре, вспомнил, как несколько раз её забирал на машине какой-то тип «со скользким взглядом». Так и сказал. Номер «помидорно-красная бэха» имела запоминающийся – Х999ХХ.

Дальше дело техники. Десять лет назад мне пришлось бы искать диск с базами данных на Горбушке у подозрительных лиц. Сейчас в одном из мессенджеров за несколько тысяч я получил адрес регистрации Болеславского Павла Валентиновича 94-го года рождения.

Вот в жилой комплекс, где прописался этот товарищ, проникнуть оказалось сложнее, чем в общагу. Вход на территорию осуществлялся через КПП, дом явно не простой. А забор в высоту составлял больше трёх метров без возможности на что-либо опереться или зацепиться.

Обойдя ЖК по кругу, нашёл не сильно освещённую точку и с разбегу перепрыгнул через кирпичную стену. Спасибо алхимии, которую в своё время на меня спустили с годовой бюджет Миальфана. В победе над Драэгаматом был кровно заинтересован весь Ниаттис.

Пристроившись за одним из жильцов, попал в подъезд. Так я оказался на двадцать первом этаже перед внушительной входной дверью. Убедившись, что на лестничной площадке пусто, залепил жвачкой ближайшие дверные глазки и вонзил Лазарь в замочную скважину. Лезвие пробило сталь, не почувствовав преграды. Щель получилась не очень толстой, сразу и не заметишь. Убрав меч, толкнул дверь, открывая проход в квартиру Павла. Именно так звали молодого человека, с кем неоднократно видели Лесю.

Жил владелец на широкую ногу и даже не скрывался. Я нашёл прямо на прикроватной тумбочке остатки белого порошка, рассыпанными на мелком зеркальце. В самой же тумбочке что-то вроде табакерки, блестящей, сука, набитой всё той же химией.

На полу пустые бутылки с яркими этикетками. На кухне – грязные тарелки и ещё больше бутылок. Если бы не богатая обстановка, решил бы, что тару он собирает со всего района, чтобы сдать за мелочь.

Я искал какие-то записи, когда в дверном замке провернулся ключ. Створку я просто прикрыл за собой. С перерезанными ригелями закрыть её не получилось бы при всём желании.

– Какого хера?.. – голос с лестничной площадки растягивал гласные и не скрывал крайнее опьянение юнца.

Широкими вальяжными шагами он ввалился в гостиную и заворочал во все стороны телом, будто у него отказала шея. Ступив из тёмной спальни, я подсёк его ногу и заломил руку, с силой ставя на колени.

– Мразь, ты кто такой?! Ты хоть знаешь, кто мой отец?! Тебе конец!

Поток словесной грязи лился из его рта неостановимо, как прорвавшаяся канализационная труба.

Прикосновение покаяния.

«Павел привык к хорошей жизни. Отец-депутат с детства внушил ему, что в мире есть лишь две категории людей: те, кто доит, и те, кого доят. Если он хотел чего-то добиться, следовало следить, чтобы не оказаться во второй группе. Для этого полагалось заводить связи. Оказывать услуги. Узнавать ценную, часто грязную информацию. И самые полезные знакомства заводились именно в институте. Отец обещал пристроить Пашеньку в бизнес, а потом и на своё место. Нужно было лишь подождать.

Леся ему даже не нравилась. Слишком худенькая, слишком замороченная. Он любил пофигуристее и поглупее. Просто Славик-дружок поспорил, что ему не удастся замутить с этой недотрогой. Только олух не учёл, что у Пашеньки имелся болт с резьбой на каждую хитрую гайку. Предложение подвезти, настойчивые уговоры и бутылка воды со снотворным. Это всё, что потребовалось, чтобы разложить тупую сучку на заднем сиденье. Не нужно было выкаблучиваться и отказываться, когда просят по-хорошему!

Несколько постыдных фотографий, с точки зрения девицы, конечно, и Паша смог вертеть ею по щелчку пальцев. Он же подсунул Лесе первую дозу, просто чтоб меньше возникала и морозилась. Сука подсела быстро и начала бесить, а тут ещё и люди Гюрзы наседать стали. Долг требовали. Почему бы не решить обе проблемы одним махом? Паша слыхал как-то краем уха, что они с девицами делали, но ему было плевать. Всегда будут те, кто доит, и те, кого доят. Главное – оказаться в нужной категории».

Новообретённое знание пронеслось в голове вихрем, и я почувствовал, как глаза застилает алая пелена. Вкус крови во рту. Слишком сильно сжал зубы.

– …Ноги оторву нахер, слышишь, утырок! Бу-шь выбитые зубы собирать сломанные руками!

Павел оклемался слишком быстро для пережившего Прикосновение покаяния, может, из-за алкоголя или наркоты в организме.

Я ощутил, как пальцы, до сих пор лежащие на его шее, судорожно напрягаются.

Моя! Сестра! Девочка, которая приносила с улицы бездомных кошек. Нарисовала во втором классе нашу семью на ИЗО. В пятом испекла мне яблочный пирог, гадкий, как подошва сапога. Я съел его целиком и даже не поморщился. Боялась грозы. Любила танцевать под Рианну.

Лиса контролирует эмоции… Но я не лиса!

Напрягаются пальцы и, словно в масло, входят в плоть. Я зарычал, выплёскивая ненависть. Сжатое тело юнца закричало. Захрипело. Замолчало.

С мокрым чавканьем, ощущая, как отрываются жилы, я вырвал кусок гортани вместе с трахеей этого ублюдка. Изучая залитые кровью руки, пожалел лишь о том, что не могу убить его второй раз.

Гюрза, значит? Теперь я иду за тобой.

Глава 4

Вдох. Выпад. Выдох. Блок. Вдох. Подшаг. Выдох. Пируэт.

Я перетекал из одного положения в другое, замирая в них на долю секунды. Защищался от невидимого противника и сам старался достать его мечом. В восточных единоборствах это называлось бы ката, но Ульфрик, мой наставник среди Арбитров, именовал эти движения стойками.

Принять вражеский укол на Бастион – мой щит. Отвести его в сторону. Крутануться на месте, вбивая Лазарь обратным хватом в призрачную спину. Подскочить, пропуская под собой широкий взмах. Коленом сломать челюсть и перебросить тело через себя. Добить быстрым выпадом в горло.

Из-за скромных размеров комнаты приходилось двигаться на небольшом пятачке, который я освободил, сдвинув всю мебель к стенам. И тщательно следить за руками. По началу чуть не развалил книжный шкаф ударом меча.

В мыслях царили равновесие и покой. Внутренний монолог отключён. Тренировка успокаивала, не давая переживать из-за сестры или горевать по родителям. «Если хочешь решить огромную задачу, кажущуюся невыполнимой, раздели её на блоки. А их на ещё меньшие блоки». Так учил меня Идакалис, и это работало. «Шаг за шагом двигайся вперёд, и ты не заметишь, как грозная вершина будет покорена».

В Ниаттисе у меня было два наставника. Идакалис и Ульфрик. Человек и драконид.

Первый научил меня в первую очередь мыслить, рассуждать и принимать решения, а потом уже магии. Слишком опасно было доверять её непроверенному человеку. Странники навещали Ниаттис и раньше, и никто не хотел повторения бойни, учинённой Гаспаром.

Этот француз попал в Ревущие Земли за два века до меня, и поначалу всё шло хорошо. Ему удалось остановить тогдашний катаклизм. А потом что-то сломалось в его голове, и бледнокожий жилистый мужчина, с усеянными веснушками лицом, как его изображали на сохранившихся полотнах, утопил половину Велонского королевства в крови.

Странниками в Ниаттисе окрестили героев, призванных из других миров. Этот невероятно опасный и сложный ритуал там проводили всего несколько раз. Когда страшнейшие катастрофы рвали планету на части, когда слишком близко подступало непобедимое зло.

Призыв не только перемещал тела и души, но и наделял их невероятными силами. Идакалис пытался объяснить мне, как это работает, но его речь пестрела такими фразами, как: «эфирные флуктуации», «прорыв межмировой мембраны» и «облучение ядра первородным светом». Не хватало только флогистона для полного комплекта викторианских домыслов.

Поэтому я мало что понял из его речи, кроме одного, богиня Цигарис призвала меня и каким-то образом поделилась частичкой своей силы.

Потенциал Странников оставалось лишь раскрыть в процессе обучения. Огранить алмаз, превращая его в бриллиант. Каждый из призванных у себя на родине был обычным человеком, простым смертным. Каждый из них оставил свой отпечаток в Ниаттисе, навсегда вписав своё имя в историю.

Что касается второго моего ментора – Ульфрика, перед ним стояла более трудная задача. Превратить студента второго курса художественного ВУЗа в того, кто может сражаться и договариваться. Вести за собой людей и отдавать приказы. Планировать и выполнять. Разбирать споры, выносить приговор и приводить его в исполнение. Всё, что относилось к справедливому суду. Всё, что составляло саму суть Арбитров.

Этот громила драконид, изгнанный своим народом и взявший нехарактерное чужое имя, казался тупым и неповоротливым только на первый взгляд. За немигающим глазами цвета шафрана скрывался острый и порой безжалостный интеллект. Задачки, которые он ставил мне во время обучения, могли бы завести в тупик и Соломона с его делом о похищенном ребёнке.

Прошлому место в прошлом. Я больше не в Ниаттисе. Отскок. Присед. Выдох. Косой удар, разваливающий на части подставившегося врага. В дверь заколотили. Достаточно.

Накинув футболку, я открыл дверь. За ней обнаружилась недовольная хозяйка.

– Матвей, что за ужасный грохот? Вы пытаетесь пол проломить?! – старуха хмурилась и пыталась заглянуть мне через плечо.

Из-за разницы в росте и комплекции ей это не удавалось, и Маргарита Викторовна наклонилась, чтобы бросить взгляд у меня под мышкой. Видимо, хотела убедиться, что в комнате отсутствуют девушки пониженной социальной ответственности и алкоголь – самое страшное, в чём она подозревала мужчин.

– Не беспокойтесь, я зарядкой занимался. Я аккуратно.

Вид моего вспотевшего лица и неиспорченной мебели её успокоил.

– Это хорошо, что вы спортом увлекаетесь. Мой покойный муж бегал каждое утром. И на лыжах ходил, – зачем-то добавила она. – Пойдёмте лучше чай пить. У меня есть вафли.

Скучает бедняга. Одиноко ей здесь. Сын совсем не навещает её, как я уже успел узнать из подробных рассказов о жизни.

– В другой раз как-нибудь. Я уходить собрался уже.

Информация, добытая в голове Павла, требовала действовать оперативно, но сперва мне нужно было подготовиться.

Подумав, хозяйка доброжелательно кивнула, словно занесла договорённость в ежедневник, и уплыла дальше по коридору.

После тренировки одно за другим я активировал заклинания. Те, что стали моим ежедневным ритуалом, не раз спасавшим мне жизнь.

Следом перешёл к заключительной части ежедневного распорядка – ускорил течение маны внутри организма, ожидая, пока высохнет постиранная одежда.

Как повысить собственный магический потенциал? Здесь действовал принцип аналогичный обычным тренировкам. Физическая нагрузка создавала в мышцах микроразрывы и микротравмы, а в период восстановления начинался процесс их роста.

Так и с магическим даром. Я нагружал энерго-каналы, а после ждал, пока они восстановятся и станут ещё крепче и шире. Это позволяло создавать заклинания быстрее, а их эффективности расти.

Разжившись деньгами несколько дней назад, я решил первые бытовые вопросы. Поход в ближайший магазин связи принёс мне самый простой мобильник, а бойкий торговец у метро – симку, не требующую паспорта. С телефоном пришлось изрядно повозиться. Отвык я от электроники. Однако в итоге закачал карту города и несколько полезных приложений.

Тогда же заказал себе одежду, поставив оплату наличными, и кое-что по бытовой мелочи, раскошелившись на срочную доставку. Курьер терпеливо ждал, пока я примерял вещи. Часть не сходилась на груди, не угадал с размером. Часть не села по росту.

В итоге я приобрёл несколько сменных комплектов неброской одежды: джинсы, футболки, куртка, ботинки, которые выдержат пару ударов. Чутьё подсказывало, что последнее качество мне точно пригодится. А главное, вещи пролезали под доспехи, благодаря их особым свойствам. Это я проверял отдельно, предварительно закрыв дверь на ключ.

От ощущения льющейся отовсюду маны меня просто распирало. Это как начать пить из стакана и внезапно осознать, что это огромная цистерна, из которой хлещет целый поток, грозя сбить с ног. Проходя сквозь каналы, энергия прогревала всё тело, и скоро от меня повалил лёгкий пар.

Вчерашний суд на крысёнышем Павлом наглядно продемонстрировал, насколько сильнее стал мой дар на Земле. В Ниаттисе Прикосновение покаяния открывало мне отдельные воспоминания цели, обычно вызывающие у неё наибольший стыд. Однако этого ублюдка совесть не мучила, да и увидел я гораздо больше, чем должен был. Почти всю его жизнь в перемотке.

Знание, даруемое Покаянием, можно сравнить с просмотром фильма с высокой частотой кадров. Если сосредоточиться, можно акцентировать внимание на тех или иных сценах, но всё за раз охватить невозможно. Оно лишь оседает масляной плёнкой где-то на глубине души, постепенно усваиваясь.

Через несколько минут я активировал Взять след, чтобы убедиться, что вокруг нет подбирающихся врагов. Ульфрик учил меня всегда держаться настороже.

Невидимая волна энергии разошлась от меня широкой сферой, охватывая весь дом и метров пятьдесят вокруг него. Я даже зубы сцепил от хлынувшей в голову информации.

Маргарита Викторовна. Кошка. Соседи по бокам. Снизу и сверху. Через одну квартиру наискосок подросток курит травку в окно, пока его мать готовит на кухне. Пара такс на лежанке. На последнем этаже парочка жадно занимается сексом. В соседнем подъезде, несмотря на ранний вечер, входит в финальную фазу попойка, на ногах остались лишь двое. Три этажа вправо и один вверх… муж бьёт жену, пока их дочь прячется под кроватью.

Я почувствовал её страх. Это уже не результат Следа. Это силы Арбитра. Страх, ставший обыденностью. Это происходило далеко не в первый раз. Я не мог пройти мимо. И не хотел.

Как был в футболке и трениках, выбежал из квартиры, крикнув, что куплю хлеба. Удерживая в голове картинку, нашёл нужный подъезд. Замок был давно сломан. Даже не пришлось использовать силу.

Взлетев по лестнице, с силой забарабанил в дверь. Я видел сквозь стену, как он хлёсткой пощёчиной отправил жену на пол и замер с занесённой рукой. Надеялся, что я уйду. Я стукнул ещё два раза, убавляя лимиты. Створка дёрнулась, словно собиралась слететь с петель.

Заволновался. Думает, полицию вызвали? Дешёвая китайская дверь распахнулась, и мне предстал сам домашний тиран. Пивное пузо. Редкие волосы. Пожелтевшие зубы. И заискивающий взгляд.

Это было самое поганое. Свою силу он проявлял только с теми, кто не мог дать ему сдачи. Увидев же меня, его изначально наглый и агрессивный взор очень резко поменялся. Так какой-нибудь клоун на детском празднике веселит детей тем, что на мгновение проводит ладошкой перед лицом, превращая улыбку в надутые щёки, а их – в грустную мину.

Толкнув мужика, я вошёл внутрь, закрывая за собой дверь.

– Что вы себе позволяете?! – его голос сорвался, пустив петуха.

Не отвечая, я взял его за холку, как котёнка, и поволок на кухню.

– Гоша, кто там? – голос жены звучал взволнованно.

Переживает за эту мразь.

Я не собирался бить его. Насилие – ключ к решению далеко не каждой проблемы. К некоторым, но не всем. Ульфрик как-то поставил передо мной одну из первых задач:

– Крестьянин убил охранника барона. Пытался достать самого хозяина, но не смог прорваться. Что с ним делать? В темницу? На рудники? Казнить?

– На рудники, – ответил я. – Так он хотя бы искупит часть вины своим трудом.

– Барон забрал у крестьян этой деревни большую часть зерна. Повысил налоги. Они голодали. Убийца потерял двоих детей, хотя работал усердно весь год. Отпустить? Помиловать? Дать снисхождение?

– Ну тогда помиловать. Он действовал в состоянии аффекта. Вряд ли получил бы справедливость по закону.

– С барона зерно требовал король. Армия нуждалась в фураже на грядущую войну. Соседний граф совершал набеги на земли барона. Убивал крестьян, угонял скот. Барон пытался откупиться и спасти своих подданных. Он уже заложил ростовщикам всё своё богатство.

– На рудники на меньший срок, чем положено? – предположил я.

– Барон был глуп и неумел. Он плохо руководил своим хозяйством. Проигрывал в карты большие суммы. Не следил за своим управляющим, который воровал из казны. Распустил большую часть стражи, которая должна была защищать его земли.

– Да ты издеваешься, что ли! – тогда не выдержал я. – Ты постоянно приводишь новые и новые факты! Как здесь вообще можно вынести какое-то решение? Тем более справедливое?! – заорал я.

– Именно. Это первый и главный урок, адепт. У каждого есть причины, чтобы совершать то, что он считает наиболее правильным. У каждого свои мотивы и разумное объяснение. Каждый – герой своей собственной истории. Однако зло всё равно творится. Из благих побуждений или нет. Оно творится. Твоя задача уменьшить зло. Наказать, воспитать, не допустить повторения – это благие цели, достойные Арбитра, но прежде всего – уменьшить количество зла в этом мире.

Полутораметровый тиран вяло отбивался, пока я не посадил его на раздолбанный стул. Прикосновение покаяния. Моя рука, лежащая на загривке мужчины, засветилась мягким белоснежным пламенем, и я узнал всё.

«Григорий работает в офисе. Отчёты. Планы. Поставки. Закупки. Склады. В браке 12 лет. Очень хотел ребёнка. Денег на жизнь не хватает. Иногда пьёт. Жена работать не хочет. Его унижает на тему денег, мужского здоровья, отсутствия перспектив, тесной квартиры. Он срывается и колотит её. Она знает, где уязвимое место в душе мужа и втыкает слова именно туда. Знает, что причиняет душевную боль и всё равно не может сдержать себя. Он любит её, но бьёт. Она любит его, но ранит словесно. Для хлопка нужны две ладони…»

Оправдывает ли это его? Нет. Оправдывает ли это её? Нет. Разлаженная неблагополучная семья, каких много. Оба, что характерно, до сих пор вместе из-за дочери. Два попавших в капкан зверя, которые вместо того, чтобы помочь, грызут друг друга. Если не изменить ситуацию, так и умрут вместе в ловушке. Как там?

«Если не достигну, главное, чтобы никто не достиг,
В итоге свои сокровища заполучив,
Сидя на сундуке, умрём, проглотив ключи».

– Ангелина, можете пройти на кухню? – я постарался сказать это мягко и дружелюбно.

– А вы, собственно, кто? – с прищуром спросила женщина с крысиной мордочкой, закутанная в халат.

Она выступила из комнаты несмело. Бочком. Левый глаз уже начал заплывать синим.

– Семейный психолог. Меня Григорий попросил помочь вам разобраться в конфликте. Положите руку на мужа.

– Гоша, это что какая-то секта?! – взвизгнула она. – Ты кого привёл?! Чем тебя накачали?!

Ошалевший муж после Покаяния с трудом понимал, где находится.

Я просто протянул ей ладонь и мягко улыбнулся.

– Вы хотите помочь мужу? Хотите помочь себе? Хотите, чтобы Ира больше не пряталась под кроватью?

Не знаю, что из этого подействовало, но дама всхлипнула и кивнула, сделала шаг навстречу. Положила руку на лицо мужа медленно и нежно. Я коснулся её, и мы образовали треугольник. Снова Прикосновение покаяния, но теперь вовне. Пусть они увидят то, что увидел я.

«Григорий терпит лицемерных коллег и злобного начальника. Хочет на новый год купить сапоги жене, о которых она так мечтает. Он видел картинку, сохранённую у неё на рабочем столе. Хочет накопить и записать дочь на курсы английского. В школе-то какой уровень? Пусть у неё жизнь будет лучше, чем у него. Ненавидит себя, когда не может сдержаться и поднимает руку на жену. Пьёт, чтобы заглушить вину и забыть звук, с которым его ладонь касается её лица. Чтобы забыть тот испуганный взгляд дочери.

Ангелина хочет помочь мужу. Найти хоть какую-то работу, но поясница хронически болит. Почти каждый день ломит, словно прут вкручивают. Денег лишних на лекарства и врачей нет. Она это знает. Зачем волновать его лишний раз? На работе и так задёргали совсем. Хочет приготовить мужу на день рождения любимое блюдо – рыбу. Слишком редко они могут себе её позволить. И дочке бы пальто новое. Пытается накопить, иногда сидя с детьми соседки. Ненавидит себя, когда злые слова рвутся изо рта. Ничего не может с собой поделать. Когда боль накрывает, себя не осознает».

Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит.

Они увидели друг друга, словно впервые. Такими, какие они есть на самом деле. Со всеми изъянами и достоинствами. Со всеми мотивами, страхами и желаниями. Говорят, генаси, такие, как крошка Риши – одна из моих покойных спутников в Ниаттиисе, всю жизнь именно так чувствуют своих сородичей. Знают их, как самих себя.

Я соединил на миг разум двух человек, и, надеюсь, этого хватит. Ах да, осталось ещё кое-что. Пока Ангелина, пошатываясь, пыталась осознать всё, что узнала, я коснулся её поясницы, проговаривая слова Исцеления.

Мои возможности на Земле увеличились многократно. Быть может, даже Седонию смог бы откачать, но я прогнал эту мысль прочь. Не время. Золотистая вспышка, и заклинание зарылось вглубь её тела. У женщины даже поза изменилась. Перестала крениться на один бок.

Пока одуревшие супруги смотрели друг на друга, я ретировался из их квартиры.

Надеюсь, я уменьшил количество зла.

Глава 5

Я спал и видел своих мёртвых друзей.

Воспоминания, подобно нестерпимой мигрени, пульсировали болью в моей голове.

Седония, смотрящая на меня сквозь опущенные ресницы. Её журчащий голос, нежность и тепло. Её голова, лежащая на моём плече. Жар её податливых губ. Её тело, гниющее у меня на глазах.

Аларик хлопает себя по ляжкам, глядя, как я впервые держу в руках лук и безуспешно пытаюсь поразить мишень. Мой первый соперник и первый друг. Он же, лежащий на каменном полу почерневшим спёкшимся костяком.

Кадми́́р, этот русоволосый дворф, смеющийся и хлопающий меня по спине, стуча о стол большой кружкой эля. Он исчезает за поворотом извилистой тропы, чтобы прикрыть наш отход, когда отряд попал в засаду в хребтах возле Алмазной Кручи. Больше я его не видел.

Идакалис, седой маг, ставший моим первым учителем, раскуривает трубку. Морщины вокруг его улыбающихся глаз образовывают сетку. Он телепортировал наш отряд прочь, когда Владыка напал на Парящий город Миальфа́н. Его обломки усеяли равнину на много километров вокруг. Победа над стариком далась Драэгамату большой ценой.

Ри́ши, невысокая гена́си, переливающаяся бирюзовым цветом, как морской прибой. Она всегда упрямо верила в человеческую доброту. Её оптимизм и упорство придавали мне сил, когда тяготы бесконечных странствий и сражений становились невыносимыми.

За три дня до атаки на твердыню Владыки демонов её похитили прямо из лагеря нашей армии. Драэгамат знал, что грядёт час решающей битвы и хотел выведать наши планы. Вот только крошка Риши так ничего ему и не рассказала. Владыка распял её на наших глазах на стенах своей крепости. Посчитал, что это сломит наш боевой дух.

Он ошибался.

Почему они мертвы, а я всё ещё жив? Почему я, кто должен был защищать их и вести за собой, уцелел, а лучшие представители Ниаттиса давно лежат в земле?!

Я задал этот вопрос Цигарис во время нашей последней беседы, и она отделалась утешительной банальностью. «Они обрели покой». Меня тогда накрыла алая пелена, и я почувствовал, как дрожит в моей руке Лазарь, сжатый до хруста. Он реагировал на мои эмоции и подпитывался ими. Мечу было плевать кого убивать – Владыку демонов или богиню.

Рывком пробудившись ото сна, я материализовал в руке клинок. Оглядевшись, отпустил его.

Да, ему было плевать, кого убивать. Мне – нет. И сегодня меня ждала работа.

* * *

Когда-то…

Когда-то здесь собирали машины, а, может быть, станки или сельхозтехнику. Когда-то тут кипела жизнь, и сотни людей добывали себе пропитание, созидая что-то полезное. Сейчас завод выглядел скелетом огромного кита, что выбросился на берег. Его мясо давно сошло с массивных рёбер, обнажая внутренности бетонных коридоров. Выбитые окна слепо щурились на редких прохожих.

От метро мне пришлось идти больше двадцати минут, прежде чем впереди показалось шестиэтажное длинное здание. Во время поездки мне всё время казалось, что полицейские в метро с подозрением смотрят на меня. Словно уже каким-то образом связали со смертью гадёныша Павла.

Одна проверка документов, и я мог встрять по-крупному. А ещё я осознал, что сильно сглупил. Я, конечно, постарался прибрать за собой и свести к минимуму возможное количество улик. Однако не сомневался, что умелый криминалист многое сможет узнать в этой квартире. Если даже отпечатки не снимут с поверхностей, камеры в подъезде меня точно засекли. Отвык я от технического прогресса, ничего не скажешь. Mea culpa.

И всё же я не жалел о своём выборе.

В Ниаттисе приходилось остерегаться ловушек и дозорных. Ну ещё иногда магии. До инфракрасных камер они как-то не доросли. Да и никогда не имел я ничего общего со скрытными проникновениями, маскировкой и профессией работника плаща и кинжала. Это всегда было сильной стороной Аларика. Он умел пробраться в укреплённую крепость невидимой и неслышимой тенью, чтобы наутро принести сведения о маршрутах и численности патрулей, осадных орудиях и наличии магов.

И всё же, будь у меня возможность отмотать всё назад, я поступил бы точно так же. Я много чего увидел в голове этого ублюдка. И, объективно говоря, там имелись вещи и похуже того, как он поступил с Лесей.

На этот объект мертвец приезжал восемь дней назад. Не хотел светить квартиру перед людьми Гюрзы. Передал им мою сестру и, не оглядываясь, укатил на вечеринку в клубе. Дальше первых двух помещений он не входил, поэтому его воспоминания мало что могли мне дать в части планировки. Будь у меня больше времени, я наметил бы иную стратегию. Постарался найти чертежи здания. Хотя бы старые. Но каждая потерянная минута повышала вероятность того, что Лесю перевезут в другую точку.

Оставалось действовать быстро и шумно. Как я и привык. Взять след высветил двоих человек на проходной. Мне нужно было переодеться для того, что ожидало меня на заводе, но делать это на улице не хотелось. Нет-нет, да и в стороне проезжали машины. Осенью темнело рано, и это играло мне на руку.

Толкнув дверь, я ввалился на КПП. Здесь навели минимальный порядок, полноценным ремонтом и не пахло. Добавили турникет и немного мебели. Похоже, ребята сидели на заводе на птичьих правах и готовы были рвать когти, как только запахнет жареным. Один из двух охранников, русский. рубился на ноутбуке в какую-то игру. Второй, щуплый, смуглый и чернобровый, не отлипал от телефона. Оба прятали пистолеты под топорщащейся тканью ветровок.

На шум среагировал кавказец и вяло поднялся.

– Частная территория, уважаемый. Проваливай по-хорошему, да? – с лёгким акцентом сказал он.

– Что вы знаете о пропавших девушках?

Меня мало интересовал ответ, хотелось лишь понять, насколько они замазались общим делом.

Первый даже подскочил со стула. Рука нырнула рыбкой за штанину, да только пистолет зацепился за резинку трусов и не желал доставаться. Смуглый ощерился и вполне профессионально, а главное резко, встал на позицию для стрельбы – расставил ноги и обеими руками сжал рукоять Макарова.

Только я начал смещаться, ещё когда их глаза ответили всё, что мне нужно было знать. Рывок. Перескочил палку турникета, отклонив руку с вытянутым пистолетом в сторону, и через бедро швырнул мелкого в игромана.

Того аж смело. Шестидесятикилограммовое тело с грохотом вбило светлого в стол, сбрасывая компьютер и ломая столешницу. Подскок, удар. Чёрт, всё-таки не рассчитал. Слишком кипела во мне злость. Эмоции многократно усиливали мощь. Кулак вместо того, чтобы лишь вырубить, в кашу смял черепную коробку второго. Первый же, ещё оглушённый, шокировано озирался, силясь понять, почему его напарник светит розоватой массой из виска и лобной кости.

Прикосновение покаяния.

«Петру двадцать семь. Детдом. Трудное детство и ещё более трудная юность. Органы опеки обманули с квартирой. Переписали на какого-то чинушу. Воровство. Разбой. Первое тяжкое телесное: порезал ножом в драке незнакомого парня. Первое убийство: нужно было показать себя главарю. По знакомству попал в банду Гюрзы. Тот обычно не брал русских, но порекомендовал Рашид, с которым вместе росли.

Девушек через КПП проводят часто: один-два раза в неделю. Обещают съёмки в кино, работу танцовщицей в Дубае, хостес в ресторане. Большинство из них приехали покорять Москву. У них нет родственников в столице, никто их здесь не хватится. Есть и исключения. Петру, например, нравится Карина, которая поссорилась с родителями и пошла бродить по городу. Её схватили на обратном пути. Обещание защитить её от дальнейших побоев помогло получить желаемое. Он собирается зайти к ней попозже ещё раз. Главное – духи захватить, самые дешёвые, а то в комнатушке так воняет, что в прошлый раз еле встал».

Я вынырнул из чужих воспоминаний. И вот эта человеческая накипь совершает подобное, потому что… привыкла? Нужны деньги? Не различает границ зла?

Я видел в Ревущих Землях, как сельский староста закрывал собой детей во время орочьего набега. Видел лекаря во время Дессонской резни, который отказался отступать и до последнего проводил операцию, пока саранча из демонов не смяла правый фланг. Золотаря, который вывел пять семей через Краан’Дорейскую канализацию, когда рушились прекрасные Кристальные Башни столицы.

Это были простые люди. Не солдаты. Не бойцы. Не герои в привычном понимании, однако каждый из них понимал одну простую истину: мы – это всё, что у нас есть. Если человек не будет помогать человеку, нам не выстоять.

Неужели без внешнего врага мы обречены?

Нога опустилась на шею бандита, вбивая кадык и ломая позвоночник. Теперь я знаю план здания. Пора браться за дело.

* * *

Этот комплект доспехов для меня выковал отец Кадмира в благодарность за спасение сына. В логове Шоггота мы нашли адамантовую жилу, и больше недели тот не отходил от кузни. Справедливость Титанов. Так он назвал эти доспехи и вложил в них всю свою душу. Все секреты предков, все хитрости и ремесленные тайны.

Говорят, такого не происходили с тех пор, как дворфы создали Лазаря для его прежнего владельца. Подземный народ не творил для людей и точка. У этого правила нашлось аж два исключения.

Поножи, как всегда, легко сели поверх штанов. В классических доспехах они состояли аж из трёх секций – набедренники, наколенники, наголенники. Однако адамант отличался куда большей гибкостью, лёгкостью и удобством. Сабатоны на секунду поплыли, подстраиваясь под ботинки и охватывая их, а потом стали одним целым с поножами.

Латная юбка прикрыла пах. Кираса влезла прямо поверх куртки. Рёбра жёсткости выступали далеко вперёд, придавая ей выпуклый контур, и вверх, защищая шею и подбородок. Броня для рук, по одному элементу вместо четырёх – наплечников, налокотников, наручей и перчаток.

Все части брони занимали положенное им место, при контакте с соседними элементами превращаясь в монолит. Если бы этот доспех ковали люди, он имел бы дюжины кожаных ремней, которые требовалось затянуть, а значит, без помощи, в одиночку, нацепить броню не вышло бы.

И, наконец, как финальный аккорд, глухой шлем, лишённый забрала и прорезей[2]. Воздух поступал в доспех сквозь почти незаметные отверстия в местах сгибов суставов – на локтях и под коленями.

Я не знаю, как отец Кадмира этого добился, но изнутри у шлема будто отсутствовала передняя стенка. Стучишь ладонью по лицу, а пальцы натыкаются на невидимую, но вполне осязаемую преграду.

И вся эта непробиваемая броня, если у врага нет в руках клинка из адаманта, весила чуть больше пяти килограммов.

Закинув меч на плечо, я направился к главному зданию. Шесть этажей. Где-то сто двадцать на семьдесят метров. Из них банда Гюрзы занимала только два с половиной. Остальные полностью заброшены. Удивительно, но они не хотели соваться на самые верхние ярусы. Боялись, что не выдержат перекрытия и рушащийся пол.

На первом этаже расположилось около дюжины человек. Убитый не знал точнее. Новички периодически появлялись и исчезали. Здесь дежурили, убивали время и развлекались, но в основном просто следили, чтобы никто не вошёл и не вышел. Для этого они наглухо замуровали остальные два входа и завалили грудой мусора, что стащили со всего здания. Это пойдёт мне только на пользу – у них не получится сбежать, когда начнётся драка. Как же они собирались эвакуироваться, если нагрянет полиция?

На втором, в небольших комнатках, наскоро возведённых и запираемых снаружи, жили девушки. Жили временно. Завод служил перевалочной базой для отправки жертв дальше по назначению. Куда конкретно, мертвец не ведал. Здесь их подсаживали на наркотики, били, запугивали, насиловали и промывали мозги. За полторы-две недели эти твари умудрялись низвести в прошлом разумного человека до животного состояния, послушного и готового на всё ради очередного кайфа.

И, наконец, на небольшом куске третьего этажа иногда появлялся Гюрза с охраной – он приезжал нечасто, но сегодня почтил их своим присутствием. По воспоминаниям парня, он действительно боялся главаря. Тот хвалился, что воевал в 99-м. Любил рассказывать байки о схваченных и запытанных солдатах. С удовольствием перечислял, как резал и сжигал. Мне будет о чём с ним поговорить. Жалкой фантазии садиста далеко до истинного зла, что я встретил в Ревущих Землях.

Последний шаг. Я позволил эмоциям взять верх в квартире Павла. Сейчас всё будет иначе. Мои деяния послужат закону. Справедливости, а не мести. Я приносил порядок в Ниаттис. Я принесу его и на свою родину. Зло будет остановлено.

Я, Арбитр планеты Земля, по праву, данному мне моим рангом, приговариваю вас всех к смерти с запретом на перерождение за многочисленные акты убийств, похищений, изнасилований, пыток и работорговли. Приговор привести в исполнение незамедлительно.

Привычные до боли слова сложились легко.

Пора.

Глава 6

Время замедляет свой ход.

За четыре шага до двери разбегаюсь и коленом вперёд влетаю в двойные створки, посылая обломки внутрь коридора. Трухлявая пыль облаком зависает в проходе. Лезвие Лазаря срезает голову, с удивлённо распахнутым ртом. Труп сползает по стене, заливая стену яркой артериальной кровью. Напарник убитого перехватывает АКСУ[3], но клинок восьмёркой чертит магазин, ствольную коробку, руку через локоть и висок твари. По полу гремят высыпавшиеся из магазина патроны. Стены и потолок окрашивает алым.

Голоса дальше по коридору звучат хлёстко и возбуждённо.

Просторное помещение набито смуглокожими людьми. Несколько играют в бильярд. Другие едят что-то с одноразовой посуды. Сигаретный дым и ругань заполняют воздух. Вооружены в основном пистолетами, но есть и обрез, и два АКСа.

Рывок. Широкий взмах, и ближайший из них валится назад, разрезанный пополам на уровне лёгких. Отделённые руки, как батоны докторской колбасы, с влажным звуком плюхаются на грязный пол.

Этаж взрывается криками и матом. В мою сторону летят пули. Бессильно стучат дождём искр, освещая полутёмное помещение. Какой-то бородач от бедра стреляет длинной очередью, не жалея патронов. Прыжок, и Лазарь вертикальным ударом разваливает его на две части. Уворот от удара длинным ножом. Просто рефлексы.

«Относись к каждому вражескому удару как к смертельному и проживёшь достаточно долго, чтобы он не стал таковым». Ульфрик, естественно.

Вытянутая рука ломается в запястье, а сам горе-воин с силой вбивается в пол. Позвонки трескаются, но я добавляю росчерк клинка сверху. Бить нужно наверняка. Смещаюсь вправо. Меч влетает в массивную бетонную колонну и выходит из чьей-то груди. Прячущийся бандит напрасно пытается скрыться от Взятого следа. Я вижу их всех.

Выпад. Принимаю стальную биту на призванный Бастион, и тут же острая кромка щита вгрызается в лицо, кроша зубы и нос. Одновременно с этим идёт короткий укол в живот, подшаг вправо, и Лазарь находит его шею. Голова футбольным мячом стучит по полу.

Оставшиеся кричат что-то неразборчивое.

Одна из тварей оказывается слишком близко, и я подставляю его под очередь автомата. Беднягу пробивает больше десятка пуль. Пинком отбрасываю его и рвусь к стрелку. Латная рукавица находит сердце автоматчика, пронзая тело насквозь. Погорячился.

Пока я вытаскиваю кисть, последние два несутся к двери, позабыв обо всём на свете. Мысленной командой придаю щиту форму диска и с криком метаю его в спину ближайшего беглецу.

Адамант вонзается в тело, ломая позвоночник, и сшибает его с ног. Несусь, втаптывая кафельную плитку в землю. Дёргаю последнего на себя за шкирку, опрокидывая на спину. Он бестолково валится и охает от удара о пол. Латный сапог сминает его рёбра и через секунду внутренние органы в кашу.

Всё.

Время выравнивается.

Прислушался к себе. Пульс 85. Почти норма. Если бы не пропустил тех двух к выходу, сработал бы идеально. Однако особой гордости за собой я не ощущал. Я не развлекаться сюда пришёл.

Второй этаж я пробежал не останавливаясь. Лишь походя воткнул Лазарь прямо сквозь дверь в единственную фигуру, замершую с оружием в руках. Заклинание доживало свои последние секунды, и я ощущал вокруг себя дюжину запертых женщин, девушек, девочек. Они живо отреагировали на шум и выстрелы. Кто-то вскочил и звал на помощь. Кто-то спрятался за мебелью.

За тридцать секунд проскочив второй этаж, я взлетел на третий. Большая комната, отгороженная от лестницы запирающейся дверью. Её я выбил плечом, не замедляясь. Обстановка с претензией на роскошь, если под этим словом понимать дикий китч. Какие-то восточные ковры, натурально медвежья шкура, кресла из разных комплектов мебели и стилей, стол, заваленный бутылками и бумагами вперемешку, «бохатые» торшеры и достойная хана кровать.

Меня встретили кинжальным огнём с двух сторон. Я только охватил антураж взглядом, когда бойцы, спрятавшиеся за столами по бокам от меня, в упор выпустили весь магазин из калашей. К их чести, стреляли не в сторону друг друга, а под небольшим углом. Броня выдержала. Запреградные травмы от этого калибра мне тоже не грозили. Лишь слегка сбился с шага. Одному из них повезло меньше. Рикошет, и покрытый густой щетиной товарищ удивлённо схватился за пробитое горло.

Я собирался допросить второго, когда он снова удивил меня. Дёрнув чеку из неожиданно появившейся в руке гранаты, прыгнул ко мне, обнимая, словно давно не виданного родственника. Глухо рвануло. Волной меня отбросил в стену, с силой впечатав в бетон. Импульс от гранаты дай боже.

Застонало всё тело, пусть и прикрытое адамантовой бронёй. На губах выступила кровь. Кости затрещали, но выдержали. Телу, укреплённому эликсирами и зельями, доводилось терпеть и не такое. Вот, когда меня похоронило под толстыми каменными плитами в ловушке, устроенной архимагом Драэгамата, было действительно страшно, и висел я на волоске.

Время утекало, а я лишился «языка». Не ожидал от него самопожертвования, никак не ожидал. Это демоны Ниаттиса имели фанатичную преданность своему предводителю. Откуда она у рядового бандита?

Минута ушла, чтобы сконцентрироваться и повторно произнести слова заклинания. Взять след подсветил дюжину отпечатков ног. Один из следов вёл прямо к массивному сейфу, проходя сквозь него.

Отшвырнув в сторону стальной гроб, пробил замаскированную дверь. Все же у Гюрзы имелся запасной план на случай штурма. Он не собирался запирать себя на заводе. Коридор вёл к лестнице, но время не ждало. Взрезав крест-накрест бетонный пол, пробил перекрытие, падая ниже. Метра три-четыре между этажами. Ещё раз. Ноги пружинили, гася удар.

Троица, шумно несущаяся прочь от меня по коридору, сразу привлекла моё внимание. Один из них на ходу начал стрелять, не попадая даже близко. Максимальное ускорение. В пять секунд догнал первого, рассёк его бок, выпуская требуху наружу. Тот заголосил, заваливаясь в сторону. Последний охранник швырнул ещё одну гранату себе за спину, толкая босса в ближайший проход.

Теперь я был готов. Упёршись ногами, пригнулся к земле, призывая щит. Бастион встал на пути взрывной волны, как волнорез, разделяя её на две части. Меня тряхнуло, но не опрокинуло.

Двойка снова попыталась оторваться. Сфокусировавшись на целях метрах в сорока от себя, я нёсся в соседнем коридоре, наблюдая, как распрямляются их плечи. Посчитали, что я потерял их.

Лазарь пробил широкий проход, а бронированное плечо довершило дело. Я вылетел на пути беглецов, забивая воздух серой пылью. Колено в грудь, вызывающее коллапс лёгкого у охранника. Его рука прижалась к испачканной куртке, а рот попытался ухватить глоток воздуха.

Гюрза, используя мгновение по максимуму, прыгнул ко мне, метя узким изгибающимся ножом в сочленение шлема и брони. Вот только горло моё прикрывал всё тот же шлем, сросшийся с бронёй. Обознался, бывает. Клинок лишь проскользил по адаманту, вызывая неприятный пронзительный звук.

Я перехватил оружие латной рукавицей, ломая пальцы, как грифель карандаша. Невысокий поджарый мужчина глухо застонал, но попытки убить меня не прекратил. Стечкин, спрятанный за пазухой, он выхватил действительно быстро. Чёртов ковбой. Два выстрела слились в один. Ствол, вплотную приставленный к шее, выплюнул огонь со свинцом. Будет синяк.

– Хватит! – рявкнул я.

Одно запястье. Второе. Лишь, когда смялись кости второй руки, его, похоже, проняло.

– Кто ты такой, сын шакала и шлюхи?! – голос Гюрзы звучал надсадно.

В его возрасте такие стрессы совсем не полезны.

Прикосновение покаяния.

«Семья Ибрагима Рашидова никогда не знала ничего, кроме войны. Воевал его дед. Воевал его отец. Когда пришёл черёд мальчика, он продолжил семейное ремесло. В какой-то момент осознал, что его товарищи умирают не за свободу, как говорили старейшины, а за интересы чужих стран и чужих элит. Он ушёл в свободное плавание. Многие готовы были платить за тренированного бойца с талантом к управлению.

С Ахмедом, Ахмедулиным Русланом Ринатовичем в мирной жизни, он познакомился почти случайно. Продавал кое-какой ценный груз не самого легального характера. И вскоре его захедхантили или, как выразился сам Ахмед, внесли в список высококвалифицированных кадров.

Бизнес Ахмеда напоминал айсберг – малая часть, открытая взору всех и каждого, прятала под собой гигантский кусок кровавого льда, скрытый в пучине. Бизнесмен, меценат и любитель искусства, ошивающийся в околополитических кругах. А ещё вор в законе, главарь второй крупнейшей ОПГ Москвы, поставщик синтетических наркотиков и посредник в секс-торговле. Его клиентами являлись многие влиятельные люди, но Ибрагим не знал конкретных имён. Лишь тот факт, что контейнеры с измождёнными девушками, а иногда и детьми, уходили в соседние страны, не испытывая проблем на таможне».

Из воспоминаний Гюрзы я вынырнул, почерпнув верхнеуровневую структуру этой организации. Под Ахмедом находилось три «лейтенанта», три «старших менеджера»: сам Гюрза-Ибрагим, отвечающий за секс-траффик, Владимир Крестовский, Крест, контролирующий поставки наркотиков и Александр Горевой, Горелый, курирующий рэкет и рейдерский захват.

С завода за последнюю неделю ушло две поставки: четыре дня назад в бордель на другом конце Москвы и вчера на склад близ одного частного аэропорта. Следующий живой груз отправлялся через два дня в Узбекистан. Там нашёлся ценитель податливой женской красоты, сделавший заказ сразу на десяток «голов».

Последняя мысль словно плеснула желчи в рот. Горький вкус поднял волну ненависти и ярости. Для Гюрзы жертвы не являлись людьми. Просто крупный рогатый скот, который нужно приучать к послушанию. Который считают головами. Который иногда нужно наказывать, чтобы другие не зарывались.

Ладонь толкнула Ибрагима назад, минуя мозговые сигналы. Он попятился, не понимая, что происходит. Послеэффект Прикосновения до сих пор заставлял его ошарашенно трясти головой.

– Отпустить решил, мразь? Поздно назад сдавать. Тебе конец так и так. Из-под земли найдём и всю семью вырежем, – одурманено протянул Гюрза.

Кисть, сжимавшая Лазаря, метнулась атакующей коброй. Чувствуя, как дрожат мускулы от гиперусилий, я наносил удары снова и снова. За две секунды успел сделать тринадцать режущих взмахов. Ибрагим, обратившийся каменной статуей, застыл с раскрытом ртом. С рычанием я пнул эту тварь, что хуже любого демона, сабатоном в грудь, заставляя его тело взорваться кровавой взвесью и ошмётками мяса. Гюрзу разметало на куски столь мелкие, что понадобился бы чемпион по пазлам, чтобы собрать его обратно в подобие человека.

Коридор позади бандита окрасило широкой волной алого. Запах бойни витал в здании, въевшись в стены, которые уже не забудут эту резню.

Даже после этой разрядки меня всё равно потряхивало от злобы и ощущения, что мне нужны дополнительные руки, если я хочу остановить эту раковую опухоль на корню.

«Если хочешь решить огромную задачу, кажущуюся невыполнимой, раздели её на блоки. А их на ещё меньшие блоки».

Да, учитель. Я помню.

Первым делом – сестра! Леси в воспоминаниях Ибрагима не нашлось. Он давно перестал запоминать женские лица, поэтому мне предстояло обыскать комнаты и, возможно, две другие локации. Учитывая скорый дедлайн – улетающий самолёт, фитиль под бомбой уже дымился вовсю.

Глава 7

Прежде, чем выпустить девушек, я прошёлся по этажам, стаскивая в кучу оружие и боеприпасы. На третьем этаже отыскал два цинка с патронами: один калибра 5.45 мм, второй – 9 мм. Срезав дверь сейфа, обнаружил толстые пачки денег. Считать было некогда, поэтому просто отправил в Карман к боеприпасам. Туда же – кипу документов и какую-то визитку с номером. В последнюю очередь – лакированный деревянный кейс с каким-то навороченным пистолетом. В оббитом бархатом углублении лежал сам пистолет, глушитель и две какие-то приблуды. Позже разберусь.

Из оружия людей Ибрагима подобрал себе две вещицы вместе с запасными магазинами – Стечкина и АКСУ, который выглядел чуть более ухоженным, чем остальные экземпляры.

Ульфрик надёжно вдолбил мне в голову необходимость подготовки, присмотра за мелочами и накапливания ресурсов для непредвиденных ситуаций. Притча про «Гвоздь и подкову» в исполнении его мерного глухого голоса крепко въелась мне в память.

«Не было гвоздя –
Подкова
Пропала.

Не было подковы –
Лошадь
Захромала.

Лошадь захромала –
Командир
Убит.

Конница разбита –
Армия
Бежит.

Враг вступает в город,
Пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице
Не было гвоздя».[4]

Хоть внутренне мне хотелось бежать и судорожно метаться, я усилием сдерживал себя. «Поспешай медленно», – очередной завет Идакалиса. Не было совпадением, что оба ментора постоянно пытались обуздать мою эмоциональную и порывистую натуру. Именно благодаря их усилиям, я действительно сильно изменился.

За прошедшие дни я трижды накачивал кулон маной, увеличивая его возможности. Каждый цикл, занимавший больше часа, добавлял где-то 5 % к его характеристикам. Поэтому сейчас Карман позволял переносить приблизительно 579 кг.

Закончив со сбором трофеев, я начал по одной выпускать девушек. Большинство из них выглядело откровенно паршиво. С точки зрения самочувствия, а не эстетики. Запавшие глаза, желтушная немытая кожа, тики и спазмы. Их мучила ломка, видимо, я нарушил график, и дамы недополучили положенную дозу.

Каждую касался Покаянием, и пока они отключались от реальности, проходился Исцелением, снимая трещины, гематомы и зависимость. К сожалению, только физиологическую. С психической им придётся бороться самостоятельно. Хотелось верить, что все несчастные справятся с ней, но червь сомнений подтачивал мою уверенность.

К концу, после двенадцатого раза, меня шатало. Я более, чем втрое, перевыполнил свой прежний рекорд, поставленный в Ниаттисе. И если бы не фон Земли, вряд ли бы добился такого результата.

Исцеление сильно ударяло по организму, творящему волшбу. После сражения я даже не запыхался, а вот сейчас пот лил градом с меня, а конечности тряслись. Хорошо, за шлемом не видно было, как осунулось моё лицо. И вдвойне хорошо, что врагов поблизости больше не осталось. Сейчас я мало что смог бы им противопоставить.

Однако высокая стоимость Исцеления компенсировалась потрясающей эффективностью. Заклинание не просто повышало регенерацию цели в десятки или сотни раз. Оно содержало в себе поисковый компонент, который находил причину болезни или ранения и устранял её. Я видел, как лучшие лекари, а обычно это были эльфы, с помощью Исцеления побеждали даже онкологию или «внутреннюю гниль», как они её называли.

Этими размышлениями я пытался отвлечься от видений, охвативших мою голову.

Покаяние наполнило мой разум картинами страданий и бесчинств, через которые прошли эти девушки. Все ужасы разные и одновременно похожие, как две капли воды. Лишь одна из пленниц мельком видела Лесю, когда ту привезли на завод. Куда она делась после этого, никто не знал.

Диалоги с освобождёнными вышли тягостные. Хотелось выплеснуть жгучую ярость, но мертвецы в этом уже никак не могли помочь. Меня просили о защите, отчаянно заваливали вопросами, в открытую предлагали себя, если соглашусь их отпустить. Мало кто из них поверил, что в этом и заключалось моё изначальное намерение.

Некоторые порывались бежать прочь – босиком и чуть ли не голышом. Их всех едва прикрывали какие-то рваные лохмотья. С трудом я убедил их никуда не уходить, что помощь уже едет.

Я позвонил не в полицию. Не знал, можно ли им доверять. Не знал, кто из них покрывал этих тварей. А кто-то непременно должен был этим заниматься. О нет. Я позвонил журналистам сразу нескольких каналов и газет. Многие из них посчитали мои слова идиотской шуткой, но, когда я выслал фотографии, отснятые на месте, сомнения пропали.

Журналисты поднимут шум, который не удастся заглушить. Пусть даже сделают это из корыстных побуждений и желания горячей сенсации, а не человеколюбия.

Удалившись прочь, я отправил мысленной командой доспехи, забрызганные кровью в Карман. Жаль, нельзя их также материализовать сразу на себя. Стоя в тени, наблюдал, как подъезжают фургоны с логотипами телевизионных каналов. Разломал в руках симку, обрывая возможный след.

Лишь после этого отправился «домой». Как не хотелось мне сразу поехать по первому адресу, но я нуждался в отдыхе и горячей пище. «Голодный солдат – плохой солдат». А силы мне непременно понадобятся.

* * *

Ахмеда разбудила вибрация телефона. Только три номера он внёс в список исключений, которые пробивали режим «Не беспокоить». И звонил как раз один из них – Полковник.

– Видел новости? – спросил собеседник без приветствий.

– Что? – полусонно смог выдать владелец заводов, газет и пароходов.

– Включи первый канал, я подожду.

Полковник получал от него слишком большие деньги, чтобы устраивать какой-то нелепый розыгрыш, поэтому Ахмед нашарил пульт и врубил телевизор.

– …По нашей информации здоровью девушек ничего не угрожает, – диктор звучала сочувствующе, но в тоже время отстранённо, словно не позволяла ужасам реального мира проникать под свой панцирь.

Оператор охватил дюжину сбившихся в кучу женщин, которых осматривали работники скорой. За их спиной высилось разваливающееся шестиэтажное здание. Ахмед сразу узнал его и почувствовал, как подскочило давление.

– Сейчас с ними работают штатные психологи. Все освобождённые девушки говорят о каком-то человеке в металлическом костюме, освободившем их из заключения. С родными похищенных уже связались. Многие из них не надеялись когда-либо увидеть своих детей, жён и матерей. По информации МВД на месте преступления нашли больше десяти зверски убитых человек.

Ахмед походя отметил, что о национальности убитых умолчали. Видимо, следовали указанию не разжигать скандал.

– Точное количество жертв до сих пор уточняют криминалисты.

Девушка в белоснежной блузке поднесла руку к наушнику, прислушиваясь к тому, что говорит редактор.

– Только что поступила горячая информация. Убийства совершены неизвестным режущим оружием. Характер травм не оставляет в этом сомнений. Одно из тел, по словам следователя, не подлежит опознанию обычными средствами. Его расчленили с особой жестокостью. Следующие кадры носят деликатный характер. Убедительная просьба убрать от экранов стариков, детей и впечатлительных женщин.

Оператор водил камерой по коридору, залитому кровью, как на скотобойне. При этом тела, накрытые тряпками, закрывала мозаика, маскируя жестокие детали. Обычное рекламное сгущение красок со стороны журналистов, чтобы подтянуть к экрану тех самых стариков, детей и женщин.

– Кем именно является загадочный человек, взявший правосудие в собственные руки? Жестокий убийца или спаситель невинных? – телеведущая пристально посмотрела в кадр, состроив подходящую моменту мордочку.

Выдержала театральную паузу.

– Возможно, родственник одной из жертв этой преступной группы? И как могла она орудовать под носом Московской полиции всё это время? На эти нелёгкие вопросы следствию придётся найти ответы в самое ближайшее время. А сейчас к другим новостям. Полным ходом идёт подготовка к саммиту Большой Двадцатки, который пройдёт в Москве уже через…

Телевизор погас.

– Досмотрел? – устало поинтересовался голос на том конце линии.

– Улики? – вопросом на вопрос ответил Ахмед.

– Нет, этот «спаситель», – зло усмехнулся Полковник, – подчистую вымел там всё до приезда полиции. Нас ничто не сможет связать. Опять конкуренты шалят?

– Вряд ли, – отозвался Руслан, стремительно скидывая остатки сна. – Борец уже больше двух лет мир не нарушает. Разве что кто-то залётный. Что там было про металлический костюм?

– Да как сказать… Все девицы упоминают, что этот тип носил какой-то… доспех, – попытался подобрать слова полковник.

– Доспех? Что за бред?! – этот ответ никак не укладывался в картину мира бизнесмена.

Он мог поверить в происки конкурентов, в работу спецслужб, оснащённых новейшим оборудованием, но никак не в какого-то шизика в доспехах. Внезапно его мысли прыгнули к событиям трёхдневной давности.

– Тебе не кажется, что это продолжение той истории? – рассуждая вслух, произнёс он. – Я все больше склоняюсь к тому, что убийство людей Креста тоже не случайность. Кто-то целенаправленно меня ослабляет. Убирает фигуры с доски и уже перешёл на ферзей. Вот что, назначь встречу с Распоповым. Пусть отрабатывает.

Не дожидаясь ответной реплики, он положил трубку. Очень эта шумиха была некстати сейчас. Как бы новый клиент не передумал. Полгода с ним контакт налаживал. Если всё сорвётся…

* * *

Никитин ходил по месту преступления, изучая следы ног, отпечатавшиеся в крови. Большинство из них принадлежали убитым – ребристые подошвы берцев с характерным следом, мягкие отпечатки кроссовок.

Выделялись лишь крупные, полностью гладкие овалы убийцы. На взгляд следователя, человек в такой обуви должен был прилично скользить, но картина боя показывала, что бойня, схваткой это язык назвать не поворачивался, заняла меньше минуты. Слишком скученно лежали тела. Словно скошенная пшеница вокруг косаря – полукругом прочь от центра.

Неизвестный залетел в помещение, а потом?.. Воображение Фёдора не могло дорисовать картину произошедшего. Хотя бы потому, что, как и раньше, все срезы оказались гладкими без малейших зазубрин и микроразрывов. А уж, когда он увидел прошитую насквозь бетонную колонну, следователь завис на несколько минут, прикидывая из чего должно быть сделано оружие, чтобы обладать такой проникающей способностью.

Все криминалисты, как один, разводили руками. Разве что по следам и дистанции шагов определили примерный рост и вес подозреваемого – больше метр девяносто и около ста килограммов.

Отпечатков рук они не нашли, хотя засыпали порошком-красителем всё вокруг. Казалось, его привозили в промышленных масштабах на завод. Дело вышло слишком резонансное. Результатов требовало и прямое руководство, и высокое начальство. Быть может, попади раньше всех органы на место преступления, им удалось бы сдержать распространение информации, но первыми приехали журналисты.

Это тоже многое говорило о подозреваемом, по мнению следователя, он хотел огласки. Славы. Внимания. Иначе зачем ещё устраивать медиа-цирк? Возможно, мнил себя народным мстителем – вигилантом. Безусловно, органы не доработали. Пропустить такой малинник прямо в черте Москвы…

То, что это преступление было связано с убийством той четвёрки, он не сомневался. Осталось убедить в этом руководство. И посмотреть на происшествия за последнюю неделю. Возможно, «мститель» успел засветиться где-то ещё.

Глава 8

Я проснулся задолго до рассвета. Мне снилась моя возлюбленная. Седония. Златовласая эльфийка ходила в каком-то саду среди высоких деревьев и цветов, изредка бросая на меня полные грусти взгляды. Я звал её, но не слышал даже собственного голоса. Как это и бывает во сне, бежал к ней, не сдвигаясь ни на метр. Это видение произвело на меня тягостное впечатление. Не обрадовала даже возможность увидеть её ещё раз.

Вчера ввалившись поздно ночью в квартиру, наткнулся на недовольный взгляд хозяйки. Старушка спала чутко. И подсознательно ассоциировала позднее возвращение с алкогольным загулом. Похоже, имелся у неё какой-то пунктик на эту тему. Может, покойный муж не только лыжами увлекался.

Однако, убедившись, что меня не качает, а амбре не сшибает случайного прохожего, ретировалась к себе уже более спокойно. Это дало мне возможность спокойно отмыться. В первую очередь – доспехи. Багровая корка засохшей крови покрывала их целиком, так что серебристый металл выглядел подкрашенным. Отдраивая элементы брони губкой для посуды с помощью чистящего средства, размышлял о прошлой миссии. Устраивал разбор полётов, как меня учили.

В целом поставил себе твёрдую четвёрку, обнаружив лишь две ошибки. Я недооценил готовность бандитов умирать за своего лидера. И я недооценил интеллект самого Гюрзы. Следовало учесть это при планировании дальнейших операций. Вряд ли Ахмед окажется глупее своего подчинённого.

Закинувшись едой, поставил будильник на четыре утра и лёг спать. Ещё одно преимущество поглощения алхимических снадобий: я восстанавливался гораздо быстрее, чем обычный человек. Всего несколько часов сна, и как новенький.

На свежую голову осмотрел всё, что упёр с завода. На визитке стоял телефон и небольшая надпись – «Полковник Игнатьев. Только если вопрос жизни и смерти!». Видимо, угадал с тем, что кто-то из полицейских всё-таки крышевал этих тварей. Нужно будет побеседовать с господином Игнатьевым на досуге.

Среди бумаг нашлись отгрузочные документы на юридическое лицо – ООО «Восточный Экспресс». Организация предположительно занималась поставками одежды, сумок и прочей дребедени в страны бывших советских республик. Вот только использовали они для этих целей тот самый частный аэродром вблизи Москвы. А я уже знал, какой именно груз сидел в двадцатифутовых контейнерах.

С пистолетом в кейсе пришлось повозиться. Я искал в интернете информацию, раз за разом сравнивая изображение с лежащим передо мной предметом. Я никогда не был фанатом огнестрельного оружия и, кроме совсем уж простых вещей вроде ТТ, Стечкина и Калаша, вряд ли узнал бы что-то чуть более продвинутое.

В подарочной коробке, а это явно был дорогой подарок, лежал пистолетный комплекс «Удав». Вместе с ним прибор для бесшумной стрельбы из карбона и две приблуды. Комбинированные лазерно-осветительные комплексы или, простыми словами, лазерный целеуказатель и фонарь. Просто один КЛЦУ инфракрасный для использования с прибором ночного видения, а второй – обычный. За эти двадцать минут я набрался кучи военных терминов и узнал больше о лёгком огнестрельном оружии, чем за всю прошлую жизнь.

Ещё одна проблема – стрелять из него я не умел от слова совсем. Просто не довелось. При этом я прилично управлялся с целым арсеналом ручного средневекового оружия: топорами, молотами, алебардами, копьями и ножами. Не говоря уж о разных типах мечей. Ульфрик считал, что жизнь воина не должна зависеть от конкретного типа оружия. Особо он костерил бойцов, которые привязываются к своему любимому клинку, а без него превращаются в беспомощных детей.

«Если в схватке доведётся потерять меч, Арбитр должен подхватить первый попавшийся заострённый кусок металла и так же умело вогнать его в глотку ближайшему демону».

Умел я и вполне сносно стрелять из лука и арбалета. Далеко не на уровне Аларика или Седонии, мне вообще кажется, эльфы рождаются прямо с маленькими игрушечными луками в руках, но в нужную цель попадал.

Воткнув в телефон новую симку, их я приобрёл целую россыпь, заказал такси в Люберцы. Именно там располагался один из объектов, куда отвезли партию девушек. Вышел я сильно раньше и 20 минут шёл пешком. Не хотелось оставлять явный след, чтобы потом водитель рассказывал, что высадил меня прямо рядом с местом преступления.

Первую сложность я видел в том, что здание стояло в черте города, а не на отшибе, как завод. Если начнётся стрельба, найдутся свидетели, а, значит, полиция приедет оперативно. Второе, идти туда придётся днем. Я не могу ждать следующей ночи. Время и так утекает сквозь пальцы. Не хочу, чтобы Леся хотя бы лишнюю минуту провела в руках у этих мразей. Если идти днём, придётся обойтись без полной брони – слишком заметная, и нужно время, чтоб надеть её. Воспользуюсь лишь шлемом, его нацепить дело секундное, зато лицо скроет.

Накрутил глушитель на Удава, проверил патроны в магазине и убрал в Карман. Пусть будет, если потребуется.

Пора.

* * *

Снаружи двухэтажное здание казалось каким-то реликтом времён Союза. Быть может, оно служило спортивным залом или мелким производством, что-то вроде сборочной линии, завязанной на точный ручной труд, где не требуются станки. Об изначальном назначении объекта оставалось только догадываться. Сейчас его покрывал потемневший от времени и грязи сайдинг – похоже, весь ремонт, которому подверглось здание снаружи. Даже деревянные окна сохранились – разве что закрывали их изнутри глухие непроницаемые шторы. Шторы и стальные решётки. И я сильно сомневался, что владельца волновали грабители, скорее – побег обитателей дома.

Вход в него осуществлялся через мелкую пристройку. След показывал наличие в ней всего одно бойца. По воспоминаниям Гюрзы за охрану отвечало семь человек. Их хватало, чтобы держать в узде запуганных и предварительно психологически обработанных женщин. И заклинание, пробивающее всю область насквозь, эту информацию подтверждало.

Войдя внутрь, я попытался изобразить клиента заведения. Одинокий бандит, зевающий и растирающий глаза, воззрился на меня с ехидной ухмылкой.

– Совсем припёрло, брат? Первым клиентом будешь. Правила знаешь?

– Догадываюсь, – как и всегда, я ушёл от прямой лжи.

– Девушку не бить, да? Или много платить и тогда чуть-чуть бить!

В груди начала разгораться до этого тихо тлеющая ярость.

Не отвечая, шагнул к нему навстречу и вогнал в грудь мгновенно возникший в руках меч.

Грузный мужчина в несвежей рубашке ойкнул и сполз, под собственным весом разваливаясь от середины живота и выше на две части.

В углу комнаты мерно жужжала камера, бесстрастно наблюдая за проходной.

Твою мать! Всё-таки не создан я для скрытных проникновений! Аларик бы лопнул от смеха, глядя на мои попытки.

Ускоряясь, я побежал вглубь здания, на ходу набрасывая шлем и призывая каплевидный Бастион. Из перпендикулярного моему коридора вышел ещё один бандит с залысинами и недоумённо уставился на меня. Я ударил, не останавливаясь, перерубив уроду горло. За его спиной послышались крики.

Среагировал я мгновенно. Оттолкнулся от боковой стены, влетая в коридор щитом вперёд, и опрокинул третьего на спину. От удара о землю его зубы громко клацнули, а пистолет, который он успел вытащить, улетел прочь. Сидя на нём верхом, запрокинул щит, сменивший форму на круглую, и вонзил острую кромку в распахнутый от боли рот. Бастион сопротивления не почувствовал, пробивая плоть и кости, и глубоко ушёл в грязный линолеум. Верхнюю половину черепа отсекло и отбросило прочь. Пол щедро забрызгало кровью и ликвором[5].

Часто дыша, поднял глаза и увидел худенькую девушку, закутанную в грязный халат, едва прикрывающий бёдра. Она стояла на другом конце коридора, едва выйдя из комнаты. Под моим взглядом бедняга замерла, как олень в свете приближающихся автомобильных фар. Словно, если не шевелиться, опасность тебя минует.

Стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс:

– Если закричишь, ты следующая.

Девушка задрожала и вцепилась обеими руками в раскрывающийся от ужаса рот. Из её глаз потекли слёзы, но руки не давали ни звуку вырваться из глотки.

Я почувствовал себя последней тварью, но знал наверняка, только ещё худшая альтернатива в виде угрозы неминуемой смерти могла пересилить включившийся у неё инстинкт «драться или бежать».

– Иди к себе в комнату и сиди тихо. Полиция скоро приедет.

Она кивнула и быстро, пока я не передумал, шмыгнула обратно в свою обитель.

На этаже оставался последний охранник через один поворот от меня. Он сидел в кресле подле лестницы на второй этаж. Проход к нему шёл неудачно – длинное просматриваемое пространство, поэтому, призвав Удав, я спрятал его за спину и быстрым шагом двинулся в сторону бандита. Зря переживал, тот так увлёкся раскрытым на коленях порно-журналом, что поднял взор, только когда я приблизился на расстояние пяти шагов.

Громко, гораздо громче, чем я видел в детстве в фильмах, трижды грохнул пистолет, выплёвывая язык пламени. Пороховые газы ударили в нос. Даже с такого расстояния первый выстрел ушёл в молоко. Второй пробил ямку над ключицей, третий – горло возле подбородка. С непривычки я держал рукоятку слишком мягко, а отдача у Удава – дай боже.

Мертвец завалился на спинку кресла, разбросав руки. При этом мне открылся вид на частично спущенные штаны. Рукоблудие на работе до добра не доведёт.

Быстрыми шагами взлетая по лестнице, я спрятал оружие обратно в Карман. Надо бы кобурой озаботиться. Только вовремя подставленный щит спас меня от быстрой расправы. В него градом застучали частые выстрелы. Не автомат, но пара пистолетов точно. Присев, я целиком скрылся за щитом, ожидая, пока он снова изменит форму.

Бастион, как и шлем, позволял мне смотреть сквозь его металл. Но даже без этого свойства я мог бы наблюдать за окружением с помощью активированного Взятого следа. Сквозь преграду я видел, как две ошибки природы, стоя бок о бок, поливают меня свинцом. Оружие они держали боком, будто какие-то американские гангстеры.

Дебилы.

Бастион задрожал и превратился в ростовой щит в духе римских скутумов. Под его прикрытием я побежал вперёд, с каждой секундой ускоряясь, пока адамант не встретился с хрупкой плотью. Тела на той стороне преграды отбросило, как из пушки. Развоплощая щит, я подпрыгнул и широкой косой прошёлся по лежащим телам, рассекая их на части. Лазарь не почувствовал сопротивления.

Приземление вышло не слишком удачным, как брошенный со второго этажа мешок картошки. Один из трупов после смерти опорожнил кишечник, и глаза заслезились от вони.

Последний боец в этот момент судорожно набирал что-то на мобильнике, поминутно оглядываясь на дверь. Он засел в комнате охраны, где стояли мониторы и компьютеры.

Не пытаясь уже скрываться, я пронёсся десять метров и щитом вперёд влетел в дверь, вбивая её вовнутрь. В падении одним хлёстким взмахом перерубил ублюдка в коленях. Тот завизжал, заваливаясь на пол.

Бедняге не повезло, и при падении он рухнул затылком на ножку офисного кресла. Расплывающаяся под ним лужа крови сказала мне всё, что нужно знать о его здоровье.

Следует избавиться от улик.

Лазарь задрожал в руке, чтобы через миг взорваться шквалом ударов. Мониторы, столы, системные блоки – всё в комнате превратило в металлическую труху и россыпь искр.

Исходим из того, что полицию уже вызвали.

Следующие пятнадцать минут слились в одно сплошное пятно. Я врывался в комнаты несчастных пленниц, проходился по ним Покаянием и Исцелением. Здесь их оказалось больше, чем на заводе – целых восемнадцать штук. Поэтому уже после седьмого Исцеления, мне пришлось силой остановить себя. Иначе ещё несколько заклинаний, и я просто вырубился бы прямо на полу, попав в руки полиции.

Леси здесь не было. Никто её не видел, даже мельком. Считывая память последней женщины лет тридцати пяти, почувствовал, как крошится эмаль от сведённых усилием челюстей.

«Гузель исполняла здесь роль “мамочки”. В бордель она попала такой же жертвой, но очень быстро поняла, что, если хочет выжить, ей нужно наладить контакт с охраной, с владельцем. Она охотно принимала мужское внимание. Сдавала бандитам с потрохами своих товарок. Девушек, которые пытались строить планы побега или бунта. Аккуратно советовала хозяевам, как можно лучше построить работу заведения. Например, именно она подсказала, что вместо того, чтобы бороться с побоями товара со стороны клиентов, можно возглавить этот процесс и установить фиксированную цену.

Её пыл заметили быстро. Ибрагим назначил её своей помощницей, а потом и главной по борделю. Она охотно взяла власть в свои руки. Начала творить с девушками ровно то, чему подвергалась сама. Отрывалась на них за всё пережитое. Ведь добраться до тех, с кем она действительно хотела поквитаться, ей бы никогда не дали».

В памяти отчётливо всплыла когда-то услышанная от Идакалиса фраза: «Раб мечтает не о свободе, а о собственных рабах». Старый мудрец пытался мне объяснить, почему люди и другие смертные Ниаттиса охотно сотрудничают с демонами.

Смотря в одурманенные глаза Гузели, я не увидел разницы между нею и теми подонками, что сделали из человеческих страданий бизнес.

Глава 9

Один сильный рывок, и позвонки её шеи хрустнули, разрываясь.

Чуткий слух уловил в отдалении звук сирен. Залитая кровью одежда отправилась в Карман прямо с меня. Под ней скрывался второй, уже чистый, комплект. Ходить в двух парах штанов было немного неудобно, но терпимо.

Выбрав окно, выходящее на сторону, прочь от дороги, в два удара вскрыл решётки Лазарем. Земля ударила по ногам. Погасив инерцию кувырком, я быстрым шагом двинулся прочь. Уйдя на порядочное расстояние, сделал несколько звонков журналистам. В этот раз мне поверили сразу. Похоже, завоевал кредит доверия. Я кисло улыбнулся своим мыслям, ломая сим-карту.

Следующая цель – аэродром. Нужно только захватить ещё пару комплектов чистой одежды.

* * *

Взлётно-посадочная полоса сверкала сигнальными огнями и яркими конусами стационарных прожекторов. Возле двухэтажного каркасного здания бегали хорошо вооружённые люди. Большой самолёт с четырьмя двигателями плавно выкатился на асфальтовое полотно и ждал, пока его заправят и окончательно загрузят.

Аэродром находился в укромном местечке, окружённый лесом с трёх сторон. Мне пришлось ехать на электричке и идти пешком больше часа, чтобы добраться. Ну как идти, от платформы я бежал в хорошем темпе и закончил свой путь с ровным дыханием.

Притаившись в кустах, осматривал свою цель, убрав эмоции, как можно глубже. Как бы мне ни хотелось ринуться с ходу в бой, следовало продумать план атаки. Хотя бы для того, чтобы избежать ненужных жертв со стороны заложников.

Взять след охватил больше половины площади аэродрома и позволил мне уловить большое скопление людей в каркасном здании. С высокой вероятностью, именно там держали несчастных женщин.

Территорию ограждала обычная металлическая сетка забора, вроде бы под напряжением. Поверху шла колючая проволока, препятствием она не являлась. Зато сразу на нескольких столбах имелись камеры, которые, как я подозревал, отлично работали в темноте.

Охрана не позаботилась распахать землю вокруг своей территории, поэтому кусты и деревья подступали довольно близко к ограде. Большой им минус в личное дело. И вскоре за него придётся ответить.

Несмотря на камеры, сложностей с проникновением внутрь не возникло – нашлось полно слепых мест. Однако мне требовался язык, и взять его проще всего было здесь – на КПП. Порядочное расстояние до взлётной полосы и здания должно было скрыть мою активность.

Опасность представляла только регулярная перекличка. Охранники уже несколько раз хватались за рации. Да и в целом выглядели они какими-то дёрганными и взвинченными. Похоже, мои успехи на заводе и в борделе не остались незамеченными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Художник – icecoldart.

Вернуться

2

Художник – Fad Liu.

Вернуться

3

АКСУ (АКС-74У) – Автомат Калашникова Складной Укороченный.

Вернуться

4

Самуил Маршак – Гвоздь и подкова.

Вернуться

5

Ликвор – Спинномозговая жидкость.

Вернуться