Александр Яманов, Игорь Подус
Колонисты Пандоры

Глава 1. Фронтир

Империя Аратан. Сектор 5. Система 23.

Планета T22/Пандора.

Территория полиса Новгород.

Речной фронтир.

Посёлок охотников «Алексеевка».

Сетка лазерных лучей, протянулась между металлопластовыми столбами. Она отгораживала внешний периметр посёлка, очищенный от джунглей полосы. Ночью при свете трёх лун, только инфракрасные линзы, нагло реквизированные из дедовой оружейки, помогли обнаружить эту нехитрую преграду.

Сам периметр поселения не оборудован камерами, реагирующими на движение. Однако если нечто крупное пересечёт лазерный луч, то датчики предупредят нейросеть посёлка. Полноценный ИИ, как в главных полисах и крупных населённых пунктах, нам не положен по статусу. Но для поселения на сто пятьдесят жилых блоков вполне хватает нейросети, пусть и устаревшей пару веков назад.

После нарушения границы на вышках включатся прожектора. А затем активируются автоматические турели, стреляющие дротиками, заправленными парализатором. Он способен вырубить любого местного обитателя, кроме, морских ящеров Кава. Иногда получается двойная выгода – звери приходят сами и не надо на них охотиться. Потому мы и не стреляем боевыми зарядами, дабы не повредить шкуру с мясом.

Только мне, в отличие от животных, известны все особенности охранной системы. Поэтому перекидываю через лазерную сеть рюкзак, предназначенный для хранения икры, и плюхаюсь в подготовленную заранее канавку. Далее, работаю локтями и проскальзываю снизу, не задев луча.

Перебравшись на другую сторону, опускаюсь на колено и замираю в ожидании. Вижу, как через пару секунд от внутреннего периметра приблизилась юркая тень. С ходу перекинув второй рюкзак, Алиса повторила все мои движения. А я схватил тонкие запястья и вытянул девушку наружу.

Через минуту мы пересекли охранную вырубку, перепрыгнув ловушки, и забежали в полосу джунглей шириной полтора километра. Плотный строй переплетённых лианами деревьев, отгораживал поселение от одного из рукавов Волги, впадающей в океан.

Вчера завершился сезон нереста у ящеров Кава, поэтому сейчас в джунглях нет ни одного привычного обитателя. Всё живое мигрировало вверх по течению, задолго до нашествия океанских чудищ. Но уже через неделю, весьма неприятная живность, начнёт возвращаться и занимать привычные места в пищевой цепочке.

Выше по реке творилась похожая картина. Её многочисленная фауна, ретировалась куда подальше или закопалась в ил, уступив ареал, пришедшему из океана полчищу гигантских ящеров. Кава во время нереста не терпели соседей. Они могли порвать даже стаю речных дьяволов, полуразумных амфибий, доминирующих в водной среде на этой территории. Понятно, что до всякой мелочи зубастым пришельцам не было дела. Поэтому река продолжала кишеть рыбой и земноводными. Но к лежбищам ящеров мелочь не подплывала. Ведь оголодавшим самцам, охраняющим кладку, всегда хочется жрать.

Как утверждал дед, Кава обладают зачатками разума. Они не занимались каннибализмом и крайне редко атаковали сородичей, кроме периода брачного сезона. Поэтому вылупившиеся головастики, получают неплохую фору, дабы окрепнуть к приходу местных хищников.

Добравшись до берега, мы увидели многочисленные следы, оставленные на глинистой полоске суши. Я сконцентрировал взгляд на отпечатках четырёхпалых лап, и линзы начали подсвечивать разными оттенками цепочки следов. При этом, имплант помогал определить степень их высыхания. А программа «следопыт» автоматически подсчитывала, сколько времени назад их оставили, и передавала данные в информационное поле.

Линзы стоили бешеных денег и входили в перечень товаров, не поставляющихся на фронтир. Но дед, где-то достал контрабандный товар и изредка позволял его поносить. Сегодня не тот случай, так что я просто их позаимствовал.

На другом берегу джунгли отступили на километр от воды из-за ежегодного нашествия ящеров. Именно туда и лежал наш путь. Нам нужно пересечь вплавь примерно тысячу метров.

– Ярик, надеюсь, ты не забыл спереть у Петровича гель? – напомнила Алиса.

Молча кивнув, я протянул ей банку, также взятую напрокат в оружейке.

– Вот держи, только много не мажь. Иначе старый пень заметит и как в прошлый раз реквизирует с моего счёта пятьдесят кредитов, – предупреждаю Алису и слышу, как вжикнул замок её комбинезона.

Инстинкт тут же взял своё. Прекратив изучать следы, я обернулся и принялся украдкой рассматривать гибкое тело обнажённой девушки. Вернее на ней остались только прозрачные трусики из защитного материала, которые ничего не скрывали, слившись с кожей. На мне такое же белье, весьма дорогая штука, кстати.

Соседка спрятала комбез в короб, наполненный огромными охапками степной травы, перемешанной с местным хмелем. Состав отлично отпугивал взрослых самок Кава от захода на наш берег. Закончив с одеждой, девушка затянула талию поясом с виброножом, сканером, химическим маркером и стандартной аптечкой. Всё это нужно для сбора икринок, на которые мы собрались охотиться. Ещё есть специальные носовые фильтры, но их вставляют перед погружением в реку.

Затем Алиса принялась натирать кожу слоем нейтрализующего геля. Он не позволяет ни одному животному или насекомому, живущему на планете Пандора, учуять человеческий запах.

– Отвернись, – приказала девушка, почувствовав мой взгляд.

– Алиска, да что я там не видел? – пробурчал я в ответ, но выполнил её просьбу.

А затем сам скинул походный комбинезон и начал натирать кожу нейтрализатором. Однако все места, до которых мы могли дотянуться самостоятельно, закончились. И нам пришлось воспользоваться помощью друг друга.

– Натри мне спину, – потребовала соседка, и я с большим удовольствием выполнил её просьбу.

Тщательно натирая даже там, где она уже нанесла гель, понимаю, что на каждое прикосновение к её коже, начинаю возбуждаться.

Конечно, Алиса это заметила и когда пришла её очередь натирать меня, насмешливо фыркнула. Хотя, я всегда был не против ознакомиться с прелестями девушки поближе, она меня к ним не подпускала. И на это у неё есть веские причины.

В отличие от наших родителей, мы из третьего поколения колонистов, закинутых имперским синдикатом на планету Пандора. И у Алисы иные жизненные планы, чем у большинства поселковой молодёжи. Это я, будучи семнадцатилетним обалдуем, согласился иди в самоход, чтобы заработать на первое электромагнитное ружьё. А моя ровесница хочет потратить будущий навар на покупку сертификата, позволяющего поступить на нулевую ступень имперского училища. Для этого придётся ехать за семьсот километров в Новгород, столицу нашего сектора.

Сертификат открывает более широкий доступ к имперской сети и позволяет получать потоковые передачи данных, развивающих мозг после изучения. Кроме этого, он разблокирует возможность осуществлять улучшения импланта стандартного образца, стоявшего в головах у всех колонистов.

– Сколько тебе надо накопить на сертификат? – спросил я шёпотом, желая отвлечься и унять возбуждение.

– Осталось одиннадцать тысяч восемьсот двадцать четыре кредита из двадцати пяти тысяч, – ответила девушка, а я беззвучно присвистнул.

– Не, подруга, столько бабла мы даже вдвоём не поднимем, – отвечаю, не забывая крутить головой по сторонам.

Изучая ночной пейзаж, я всматривался в места хоть немного отличавшихся по температуре. Благо линзы работали автоматически и надо только быть внимательным.

– Поднимем. Я всё рассчитала. Сейчас лицензированные новгородские купцы дают по 100–150 кредитов за икринку-пустышку. Цена ведь зависит от процента активности в икре бионанитов. А так как помёт свежий, то активность сейчас под сотню процентов. Такая икра ценится в два раза выше. Разумеется, если вовремя охладить товар и самим отвезти его в город. Кстати, лучше продать всё на центральном рынке, где есть конкуренция между перекупщиками. Так что мне нужно набрать всего сорок пять – пятьдесят пустышек, – рассудительно объяснила девушка и указала на речную гладь, приглашая начать действовать.

Увидев её жест, я кивнул, и с разбега нырнул в воду. При этом старался отлететь дальше, дабы не взбаламутить прибрежный ил и не привлечь местных обитателей. Те же пиявки, не могут убить родившегося на Пандоре человека. Но от их яда потом будешь спать целые сутки, и при этом ходить под себя в туалет. Конечно, если тебя покусают несколько десятков этих мерзких созданий, то без антидота можно окочуриться. А два – три присосавшихся вампира не особо страшны. Только всё равно, лучше проявлять бдительность.

Отплыв под водой метров на двадцать, я вынырнул и услышал негромкий всплеск, прыгнувшей следом Алисы. Дождавшись девушку, снова нырнул и принялся внимательно осматривать дно реки. Линзы способны улавливать малейшие перепады температуры.

Многочисленная речная фауна практически отсутствовала. И даже водоросли, обычно в обилии растущие на дне, выкошены зубастыми комбайнами. Этот геноцид устроили самки Кава.

После их ухода обратно в океан, по дну мелким бреднем прошлись самцы, уничтожая остатки былой роскоши. Но уже через три недели на берегу останутся только ящеры-патриархи и всё вернётся на круги своя. И даже джунгли, вытоптанные нашествием пресмыкающихся, начнут завоёвывать побережье.

Однако, несмотря на отсутствие видимой опасности, из ила в любой момент может выскользнуть речная мурена или ленточная змея. Их яд смертельно опасен даже для родившихся на Пандоре, приспособившихся к местной среде обитания. Поэтому ныряльщики никогда не работают поодиночке, так как можно не успеть ввести антидот.

У нас с соседкой на поясе закреплены шприцы с универсальным раствором. Ибо только сумасшедший будет бродить по джунглям или плавать по протокам без антидота.

Специальные защитные костюмы простым жителям фронтира недоступны, уж больно они дорогие. А ионизатор, отгоняющий всякую дрянь, охватывает только периметр посёлка. Да и не нужны нам дополнительные дорогущие приблуды. Ибо закон выживания на фронтире прост – не теряй бдительность и быстро бегай. А этому тут учат с пелёнок.

Следя за дном, я вспомнил разговор, состоявшийся с Алисой неделю назад. Тогда она предложила воспользоваться моментом. Перед открытием икорного промысла и спуском на воду поселкового парома, мы должны были первыми сплавать на берег ящеров, собрав все сливки с пары-тройки самых жирных кладок.

Выслушав нехитрый план, я сразу согласился. Так как меня, до зуда в одном месте, влекло обладание электромагнитным ружьём. Очень полезная вещь для промысловой охоты в степи, раскинувшейся за рекой на нейтральной земле.

Новгородский купец Бабаев, каждый год перед началом сезона охоты, приезжал в посёлок и привозил небольшой арсенал на продажу. У него нужная мне винтовка стоила 5220 имперских кредитов. Плюс крупнокалиберные болты, по десятке за штуку. Два прошлых цикла добычи икры и сезона охоты, позволили скопить немного деньжат. Поэтому сейчас мне не хватает двух тысяч. А это всего шестнадцать – двадцать икринок, сданных оптом, даже по самой низкой цене.

Конечно, если узнают, что мы метнулись на противоположный берег втихую, то нас по головке не погладят. Опытные охотники во главе с дедом, надают затрещин, поселковый совет объявит выговор, а ещё штрафанёт на сотку каждого самовольщика.

Однако подлыми крысами, нас никого не объявят. Ведь один из главных законов фронтира, принятый живущими здесь старателями, лесорубами и охотниками, гласит – «То, что ты смог взять у Пандоры, принадлежит только тебе. И от этого после заключения сделки с лицензионным торгашом необходимо отщипнуть только имперской казне, причитающуюся ей по закону десятину».

Пятьдесят штук! Ну, это Алиска замахнулась! Столько пустых икринок я за шесть лет промысла ни разу не поднимал. Даже с кладки самой крупной самки взять такое количество нереально. Получается, она хочет обойти минимум три кладки?

Вот шибанутая! И сдалась ей эта учёба и апгрейд импланта?! Ведь вроде живём нормально и почти вольно. К нам даже бандиты муслимские не лезут, зная репутацию общинных охотников. Мы-то живём на другом конце материка, и у нас эта публика не водится. А на востоке, в притоках Енисея, периодически случаются набеги самых безумных и отчаявшихся голодранцев. Обычно бандитов обнаруживают и уничтожают ещё на подступах к посёлкам. Городские клановые дружины своих шерифов тоже к нам не присылают, негласно признавая устои фронтира. Поэтому, здесь на юго-западе относительно спокойно. Можно нормально зарабатывать, не переезжая в город или крупное поселение.

Тихо загребая воду, оглянулся на плывущую следом Алису и продолжаю рассуждать про себя.

Зачем нужна, эта имперская учёба? Ну, получишь ты даже первую ступень. Выучишься, к примеру, управлять списанными в метрополии механоидными ботами, помогающими добывать минерал, или вырубать железный лес. Но дальше второй ступени обучения никого из простых колонистов имперская система контроля не пропустит. Да и общество на Пандоре сугубо кастовое, как обзывает его дед. А значит, без принадлежности к правящим семействам олигархов и их вассалам, доступ к подобным благам закрыт.

Поэтому достижение девятой ступени училища, после которого можно управлять грузовыми челноками, способными доставлять на орбиту контейнеры и летать до местной космической базы, никому из простых смертных не светит.

Плюс, с Пандоры, таких как мы, «крепостных колонистов», всё равно без самовыкупа не отпустят. А выкуп, насколько я помню, это целых двадцать миллионов кредитов! Эта немыслимая сумма не подъёмна даже для новгородских торгашей. Вернее, какой-нибудь торговый дом может её собрать. Да только чего им делать во внешнем мире? Ведь все межпланетные перевозки контролирует синдикат имперских корпораций, правящий нашим захолустным сектором, находящимся далеко от центральных миров.

Во время того разговора Алиса предложила и мне подумать насчёт получения достойного образования, хотя бы нулевой ступени училища. Однако я сразу отказался. И, как мне показалось, она после этого выглядела разочарованной.

Нет, а что я должен был ответить? Правду? Что из-за ухищрений хитрожопого дедули, мне нельзя соглашаться даже на стандартную перепрошивку импланта, проводимую в любом центре обслуживания за пятьсот кредитов?

Сразу после моего рождения, старик активировал непонятно где найденную крипто-карточку имперского гражданина. В результате он переиграл городскую систему распределения. И в стандартном медицинском блоке младенцу установили внекатегорийный имплант. По итогу я стал обладателем самообучающегося паразита, чьи свойства раскрываются и развиваются по мере взросления человека.

Как рассказывал дед, читая свои занудные лекции детям – стандартные импланты предназначались только для простых колонистов затрапезных планет земного типа империи Аратан. Они устанавливались в обязательном порядке, всем без исключения. А такая приблуда как у меня стоила очень дорого. И, как мне кажется, предназначалась для отпрыска одного из членов городского совета Новгорода, где заседают семь местных олигархов.

Ведь такие технологии доступны только главам кланом, взявших власть в нашем секторе материка, сорок четыре года назад. Дед рассказывал, что этому предшествовало пять лет большой резни, между высадившимися колонистами. Но я до конца не уверен, что даже местные хозяева жизни могли позволить себе подобную роскошь.

После трагической гибели родителей на охоте дед серьёзно взялся за моё воспитание и готовил только к жизни на фронтире. В результате его стараний я уже в шестнадцать лет, без всяких перепрошивок импланта, смог получить вторую степень следопыта. А в будущем имею все шансы стать промысловым охотником высшего класса. Только об этом мы не распространялись. Старик с детства вбивал мне необходимость скрывать свои таланты. Ведь если надо, я уже сейчас смогу пройти испытания и стать полноценным охотником. Правда, это сразу вызовет закономерные подозрения у окружающих.

И всё было хорошо, но каждый день старый пень без конца повторял мне одно и то же – «Запомни, олух. В город тебе зайти, конечно, можно. Но давать посмотреть скрытый профиль импланта техникам нельзя и даже опасно. Иначе ты там останешься навсегда. Причём, в качестве крепостного раба. А скорее всего, тебя сразу сдадут шакалам наместника. И тот просто прикажет удалить ценный аппарат из тупой головы, с хорошими шансами оставить тебя без неё».

Так что Алисе придётся идти по пути улучшения без меня. Если честно, то на берегу реки, в джунглях или раскинувшейся на востоке бескрайней саванне, мне намного лучше, чем в любом душном городке или центральном полисе.

Тут свобода! Можно идти, куда заблагорассудиться и делать что пожелаешь. Хочешь нырять за икринками, пожалуйста, никто не запрещает. Начинай заниматься добычей хоть с девяти лет, как это сделал я. Ведь в общине всегда нехватка ловких ныряльщиков.

Ещё есть охота на подросших в степи молодых Кава. Ведь они в три года – это ценный мех. В пять лет – сверхпрочна кожа. А начиная с восьми, на них появляются специальные наросты, заполненные сотнями килограмм мяса. Как утверждают скупщики имперских корпораций, самого вкусного и насыщенного бионанитами в этом секторе галактики. Плюс, в саванне хватает иной живности, чьё мясо идёт в еду, а шкуры и кожа на выделку. Кстати, охота, мне нравится больше всего.

А не хочешь гонять по степи на багги и стрелять из электромагнитных винтовок, можешь уйти на другой берег Волги. Спускаешься вниз по течению и присоединяешься к артели старателей, выискивающих жилы редких минералов. И никто тебя не остановит. Иди и маши виброкайлом, хоть с утра до ночи.

Можно забраться вверх по течению и вступить в артель лесорубов, добывающих разнообразную древесину. Вливайся в коллектив бородатых увальней, а плазморезак тебе выдаст их бригадир.

Это фронтир! И здесь каждый может найти себе на жопу столько приключений, сколько она сможет уместить.

Продолжая пересекать протоку, я заметил тёмное пятно в толще воды. Тело инстинктивно замерло, а глаза продолжали рассматривать знакомые очертания, от которых дыбом вставали волосы.

Как только я осознал, что прячется под водой, на сетчатке глаз всплыл моргающий оранжевый лог. Чёртов имплант с запозданием подтвердил наличие угрозы. При этом саморазвивающийся паразит похвалил меня за обнаружение опасности и тут же попросил себя проапгрейдить. Или, на худой конец, обновить прошивку в имперском пункте связи.

Встряхнув головой, я убрал все всплывшие сообщения и уставился на Алису. Она продолжала монотонно грести, не замечая моей остановки.

Пропустив изящное девичье тело мимо, я схватил её за щиколотку и одним движением притянул к себе. Затем всплыл, обхватил тонкую талию и, не обращая внимания, на гневный взгляд, прижал указательный палец к её рту.

– Тихо, не шевелись, там под водой засел ящер-патриарх, – прошептал я в аккуратное ушко и совсем не вовремя ощутил, что затвердевшие девичьи соски, начали слишком возбуждающе тереться о мою грудь.

– Ярик, что он здесь делает? Навсегда ушедшие из океана патриархи, сейчас на том берегу, закопались в глину и охраняют озёрца с кладками, – шёпотом протараторила Алиса, на этот раз не отстранившись, а ещё сильнее прижавшись ко мне.

– Мне, кажется, он сидит в засаде.

– Засада? Но, на кого? – не поняла девушка.

– Сама подумай. Над местом, где он застыл, каждый год проходит паром с охотниками, добывающими икру.

– Значит, на наших?! – удивилась Алиса, – Но нападений перед сезоном ранее не случалось.

– Всё течёт, всё меняется, – ответил я словами деда – Недаром ходят слухи, что Кава полуразумны.

– И что будем делать? – спросила девушка и я почувствовал, как она едва заметно трясётся.

– Если бы ящер нас засёк, то убил бы сразу. Ты же знаешь, на открытой воде от него пловцу не скрыться. Но, похоже, нам повезло и немного снесло течением. Так что можно продолжить исполнять задуманное.

А утром я обязательно шепну деду про засаду, делаю мысленную зарубку.

Девушка кивнула, и, стараясь не шуметь, поплыла дальше. Теперь она безропотно позволяла подталкивать себя под упругие ягодицы. Через десять минут мы благополучно выбрались на противоположный берег. После этого сразу принялись осматривать друг друга в поисках присосавшихся пиявок.

Не обнаружив мелких вампиров, мы взобрались на большой валун и принялись осматриваться.

Участок берега, к которому нас привело течение, оказался неплох. Обычно джунгли после нереста пытаются отвоевать обратно свою территорию. Но именно в этом месте, ящеры вытоптали всю растительность.

Это позволило рассмотреть, покрытую тропами и изрытую маленькими озёрцами, глинистую равнину, постилавшуюся на два километра. Далее уже шла полоса джунглей, отделяющих реку от большой степи.

Питательный состав, которыми были заполнены озерца, фосфоресцировал голубовато-зелёным светом. Поэтому местоположение всех кладок в радиусе километра, можно заметить даже невооружённым глазом.

– Ярик, что скажешь? – нетерпеливо поинтересовалась соседка.

Хотя она и была постарше, но новичок в промысле. Ведь я начал заниматься добычей икры чуть ли не с пелёнок. Дед показывал голографические снимки, на которых родители опускали меня в фосфоресцирующую жидкость. Для укрепления детского организма, утверждал старик. Так что меня не зря считали прирождённым следопытом.

– Не спеши. Подожди минутку, сейчас всё станет понятно, – ответил шёпотом.

А сам уже начал обшаривать окрестности в поисках цепочек свежих следов. Так можно определить местоположение, охранявших равнину патриархов. Заодно я выискивал наиболее безопасные пути к свежим кладкам.

– Ну? – снова прошипела девушка.

– Не нукай, не запрягла, – отбриваю её присказкой деда, указав на одно из небольших озёр, находившихся немного в глубине.

– Здесь есть кладки ближе и больше, – возразила Алиса и показала на светящуюся массу, находящуюся всего в тридцати метрах от нас.

– Нет, около неё патриарх закопался, – возразил я, уже получив от импланта схему с контурами, обрисовывающими недавно обнаруженных ящеров, – Видишь, костяной гребень торчит? Сразу он нас не заметит. Но потом пробудится от дрёмы, почуяв, что кто-то барахтается в озере и тогда нам конец.

Подруга отошла на шаг и пропустила меня вперёд, предоставив выбор цели. Ну, я и начал. Аккуратно ступая по глине, ищу более или менее подсохшие места и углубляюсь всё дальше в опасную зону.

Алиса шла след в след, будто пехотинец за сапёром. При этом она постоянно оглядывалась и готовилась в любой момент кинуться обратно к реке. Вторгнувшись в глинистый лабиринт из вытоптанных троп метров на двести, мы остановились возле средних размеров озерца, с застывшими в пучине крупными икринками.

– А побольше кладку не мог найти? – возмущённо прошипела подруга, – Судя по объёму, здесь икринок не больше шести сотен, а значит, пустышек не более двадцати.

– Дарёному ящеру в зубы не смотрят. Зато ближайший патриарх отсюда в пятидесяти метрах. Вон видишь, кончик хвоста едва шевелится? – указываю на ствол дерева, напоминающего змею, с шипастой гребёнкой на конце.

Не собираюсь больше спорить, поэтому встаю на колени и вытаскиваю вибронож. Провожу дрожащим лезвием по защитной плёнке, которая с момента нереста успела превратиться в затвердевшее желе.

Сделав крестообразный разрез, размыкаю края и откидываю их в стороны, подготовив лунку для погружения. Затем помогаю забраться в неё Алисе. Вижу, как она, едва погрузившись, начала быстро перебирать икринки, помечая каждую специальным, лакмусовым маркером.

Поставленные точки, мгновенно расплывались по белёсой поверхности шарика. Если в икринке находился зародыш, способный превратиться головастика, то состав помечал её оранжевым цветом. Если пустая, то она становится розовой.

Этот простой способ позволяет быстро определять пустышки. Каждая из них, как ни странно, стоила дороже сотни оплодотворённых. Конечно, сама икринка, в варёном, жареном и даже сыром виде очень вкусная. Одной-двух вполне хватит, чтобы накормить взрослого мужика. Только больше всего в них ценится совершенно иное.

Заставив себя оторвать взгляд от обнажённого тела Алисы, я быстро прошёл к соседней кладке. Повторил все операции, нырнул в питательный сироп и принялся быстро метить шарики, размером с мой кулак.

И как только началась работа, в сознании всплыл один из давних разговоров с дедом, записанный имплантом. Конкретно этот произошёл почти семь лет назад, накануне моего первого официального погружения за икрой.

– Дед, а почему вместо того, чтобы нырять и выискивать пустышки с риском для жизни, не перебить ящеров патриархов и просто не вычерпать икру со всех озёр сразу?

– Да потому, дурья твоя башка, что ящеры Кава начнут постепенно исчезать из этого рукава Волги. А далее нам придётся идти дальше, основывать новые форпосты, тратить ресурсы и терять людей, – вскинулся дед, до этого заботливо чистящий электромагнитную винтовку, – Сейчас же у нас равновесие. Люди изымают только пустышки, а ящеры неплохо размножаются. Ещё, мы спокойно уходим в степь и снимаем процент с подрастающих поколений молодняка.

– Дык это когда ещё будет? – не понял я логику старика и отмахнулся от его слов, – Кава в степи уйма, и каждый год очередная партия возвращается в воду. Да я сам видел целые стада цыплят двухлеток, зубастиков пятилеток, бегающих на двух лапах. Встречал и косяки переродившихся восьмилеток, нагоняющих по пятьсот килограммов мяса, предназначенного для путешествия по реке в океан. Так что мы сможем ещё лет десять кладки очищать и в степи на ящеров охотиться. И это только наш рукав Волги, а их здесь десяток.

– Ну, дожил на старости лет! В моей семье завёлся малолетний браконьер, – старик покачал головой, отложил в сторону съёмную часть винтовки и строго посмотрел на меня, – А что ты через десять лет делать будешь? Ведь дебилы, вроде тебя, всех ящеров истребят. И новые самки перестанут приплывать на нерест.

Выслушав отповедь, я отвернулся и посмотрел в раскрытое окно-бойницу. Там несколько моих сверстников во главе с Алиской, явно готовились к походу в джунгли.

– Но икра, она же вкусная и стоит денег, – пробурчал я, не найдя что ответить.

– Бестолочь! Икра нужна не для того, чтобы жрать её каждый день. Конечно, в городах это деликатес, да и на организм она действует как мультивитамин. Только в пустышках полезного гораздо больше. И как раз их изъятие из кладок никак не влияет на популяцию Кава.

– Да чего там полезного? Пробовал я эти пустышки, они на вкус горькие и после них живот пучит.

Выслушав меня, дед осклабился и посмотрел на меня как, на младенца.

– Ярик, запомни, что я сейчас тебе скажу, а лучше запиши. Каждая самка Кава во время созревания икры, превращается в настоящую фабрику по производству нейтральных бионанитов. Они наполняют икру, придавая ей особые свойства. А далее вылупляются зубастые головастики, способные прогрызть оболочку икринки.

– Видел я тех головастиков, они и жестяное днище лодки прогрызть могут. Почти как речные пираньи, только поменьше!

– Лучше не перебивай. Иначе сейчас сниму ремень и всыплю, так что сидеть неделю не сможешь, – пригрозил старик.

При этом он отлично понимал, что после произнесения сигнальных слов, имплант начал фиксировать разговор, для того чтобы воспроизвести его, в тот момент, когда мне понадобится. Об этом мы договорились давно, чтобы я всегда мог прокрутить полученные уроки, если что-то забыл.

– Так вот, – продолжил въедливый старик, – В процессе трансформации икры, бионаниты выполняют запрограммированную природой функцию по поддержанию жизни плода и полностью на него настраиваются, становясь бесполезными для иных целей. А в неоплодотворённых яйцах все процессы замирают и невостребованные наниты впадают в спячку. Однако именно из-за своей нетронутости они и становятся столь нужными людям. На центральном рынке Новгорода именно пустышки берут по двести имперских кредитов, а простая икра, больше червонца не стоит. Если же принести более десятка на продажу, то тебя за браконьерство милиция или дружинники загребут.

Услышав сумму в две сотни за икринку, я удивлённо присвистнул. Ибо таких деньжищ у меня, десятилетнего пацана, никогда не водилось.

– Дед, да не грузи меня этими нанитами-шманитами. Скажи просто, зачем их покупают и почему торгаши столько деньжищ отваливают? – нетерпеливо воскликнул я.

Так как понял, куда намылились мои друзья, и решил быстрее улизнуть из контейнера, заменяющего нам дом.

Алиска с близнецами, собрались пойти стрелять из рогаток, летающих между пальмами, макак-крикунов. Поэтому ребята крутились рядом с нашим жилищем, зазывали меня с собой. Дед это заметил, но виду не подал.

– Видел в командном контейнере посёлка медицинскую капсулу? – спросил он, а я быстро кивнул, – Полтора года назад тебя подрал сумчатый леопард. Ты был совсем плох и мог остаться инвалидом при обычном лечении. А этот аппарат тебя на ноги за двое суток поставил. И помогли в этом переработанные нейтральные бионаниты. Как ты думаешь, откуда именно эти наниты в нашем нищем посёлке появились? Поняв это, ты сможешь ответить на свой вопрос – зачем их покупают. И почему торгаши столько за них деньжищ выкладывают. Уже потом я расскажу, зачем икра нужна имперцам. – спросил он, а я быстро кивнул, – Полтора года назад тебя подрал сумчатый леопард. Ты был совсем плох и мог остаться инвалидом при обычном лечении. А этот аппарат тебя на ноги за двое суток поставил. И помогли в этом переработанные нейтральные бионаниты. Как ты думаешь, откуда именно эти наниты в нашем нищем посёлке появились? Поняв это, ты сможешь ответить на свой вопрос – зачем их покупают. И почему торгаши столько за них деньжищ выкладывают. Уже потом я расскажу, зачем икра нужна имперцам.

Продолжая помечать икринки маркером, я вполглаза следил, как они меняют цвет. Львиная доля становилась оранжевыми, но девять уже перекрасились в розовый.

Справившись с шестью сотнями икринок за десяток минут и три затяжных нырка, я уже хотел подниматься на поверхность. Но тут увидел большую белёсую икринку, почему-то лежащую на самом дне. Дотянувшись до пустышки, черкаю по ней маркером.

По поверхности шарика моментально начало расплываться фиолетовое пятно, окутывая защитную оболочку. Засмотревшись на это чудо, я растерялся и всплыл в последний миг, едва не хлебнув светящейся жижи.

– Фиолетовая! – благоговейно прошептал я и уставился на зажатую в кулаке находку, – Да она же стоит больше десяти тысяч!

Насколько мне известно, фиолетовые пустышки стоили много кредитов. Они очень редки и за время работы промысловиком, мне не попадалась такая ни разу. А дед говорил, что найти подобную икринку на этом рукаве Волги, удавалось только моему отцу.

Не веря своему счастью, я отложил пустышку и принялся быстро класть мягкие шарики в рюкзак, где расположены специальные ячейки. И только собрав все обычные икринки, аккуратно поместил главную находку в середине рюкзака. Затем защёлкнул клапан и врубил охлаждение. Подмигнул цифре двенадцать, появившейся на панельке и, выбравшись из лунки, прикрыл её затвердевшими кусками студня.

А потом подошёл к Алисе, которая как раз закрывала свой рюкзак. На его панельке горела цифра шестнадцать. Окинув взглядом крохотное озерцо, я заметил две дюжины не помеченных маркером шариков, но промолчал. Мы оба понимали, что если продолжим сбор здесь, то только потеряем время, поэтому пора перебираться на новое место.

– Сколько у тебя? – спросила подруга.

– Двенадцать.

– Мало, – недовольно прошептала она.

– Ну, сколько фронтир дал, тому и рад, – пробурчав в ответ, я начал прикрывать крестообразный разрез, оставшийся на поверхности озера.

– Ярик, пожалуйста, найди мне большую кладку, с которой можно поднять хотя бы икринок тридцать, – вкрадчиво произнесла Алиса и как бы невзначай, дотронулась до меня бедром, – Пойми, я ещё одного сезона без обучения и развития импланта не выдержу. Душно мне здесь!

Захотелось тут же показать находку и рассказать, что нам уже хватит на всё. Но что-то заставило меня промолчать.

– Хорошо, – прошептал я и посмотрел на огромное сдвоенное озерцо, находящееся на расстоянии трёхсот метров.

В нём как раз должно плавать не меньше полутора тысяч икринок. Конечно, недалеко от него лежит очередной патриарх, обвивший своим хвостом берег, но с этой напастью можно справиться. Одно плохо – вместо ныряний и сборов дорогой икры, придётся внимательно следить за его реакцией, охраняя соседку.

В тот момент, когда я указал девушке на озеро, на другом берегу реки что-то рвануло. Всполох огня взметнулся к небу, и мы в унисон прошептали одно-единственное слово.

– Община!

Через несколько секунд до нас донёсся грохот и над джунглями появился ещё один столб пламени.

– Быстро за мной! – приказал я, практически в полный голос, понимая, что сейчас начнётся твориться вокруг и рванул к реке по самой короткой траектории.

Мы бежали как ужаленные, а в это время со всех сторон, начало доноситься грозное рычание и фырканье, пробуждающихся от спячки патриархов.

Глава 2 Смирновцы

Перемахнув через изгибающийся хвост ящера, я поймал Алису и крепко прижал к себе. И проделал всё это, не сводя глаз с костяного гребня трёхтонного патриарха.

Улучив момент, когда гребень качнулся влево, мы прыгнули направо. А затем побежали прямо по спинным пластинам, появившимся из глины. Нашей целью являлся небольшой уступ на берегу.

Толстенные бронепластины невозможно пробить даже вольфрамовым болтом, но ящер всё равно почувствовал чужое прикосновение. Громко щёлкнув языком, он крутанулся на месте. Однако всё, что смог уловить его природный эхолот, это два всплеска, взбаламутивших речную гладь.

Нам удалось пересечь реку максимально быстро. Сейчас было не до режима тишины, поэтому нашумели мы знатно. Ещё и вздрагивали, от доносящихся со стороны посёлка звуков пулемётных очередей с хлопками взрывов.

Добравшись до короба «отпугивателя», где лежали комбинезоны, не сговариваясь, суём рюкзаки в пахучую степную полынь и начинаем одеваться. Перед тем как захлопнуть крышку, я не выдержал, открыл рюкзак и достал фиолетовую икринку. Алиса заметила крайне редкую вещь и округлила глаза. А я полоснул по добыче ножом и протянул её подруге.

– Давай пополам. Дед уверял, если выпить сырой «фиолет», то сила и реакция поднимутся на пару часов, а раны начнут затягиваться, – объясняю девушке.

Алиса замотала головой и отпрянула, давая понять, что не согласна на подобные эксперименты.

Времени на споры не было. Я опрокинул икринку в рот и почувствовал, как по пищеводу потекла фосфоресцирующая слизь. Горечь забила вкусовые рецепторы, и меня немного замутило. Далее гортань и пищевод будто заморозило. Но длилось всё это недолго. Уже через пару секунд организм пришёл в себя.

Алиса наблюдала за происходящим с укором, но молчала. Молодец, сейчас нам точно не до споров.

Через пятнадцать минут мы обогнули охранный периметр и вышли к посёлку со стороны просёлочной дороги. Здесь хранились стволы железного дерева. Оно изредка встречалось на нашей территории и добывалось во время межсезонья для нужд общины.

Именно на такую стопку стволов мы и взобрались, чтобы увидеть жуткую картину. Все контейнеры, образующие периметр поселения со стороны реки, ярко пылали.

Похоже, враги специально применили термитные мины. Заправленные специальной смесью болванки, способны гореть около часа. Общинники оказались в ловушке и не смогли отступить к реке, поэтому им пришлось дать бой в посёлке.

Налётчики взорвали наблюдательную башню и боксы с пулемётными турелями. Между пробитыми насквозь контейнерами валялись трупы защитников, а вокруг посёлка замерла дюжина БТР.

Если честно, то на броне я ожидал увидеть граффити одной из рейдерских банд. Группы беглецов и откровенных маргиналов иногда сбивались в отряды и нападали на жителей фронтира. Саванна – огромная и способна спрятать целую армию степняков. Да и прокормить она может немалое количество людей. С учётом того, что на планете очень нестабильное магнитное поле, то спутники часто бесполезны в поиске их баз.

Иногда степняки вторгаются внутрь территории полисов. Но обычно дружинники вычисляют отморозков ещё на подходе с помощью дронов и их ликвидируют их отряды. С нападавшими особо не церемонятся. Большую часть бандитов, включая раненых, уничтожают, а пленных отправляют на каторгу. Есть и мобильные группы охотников за головами, специализирующихся на поимке рейдеров.

Однако, на броне налётчиков красовались эмблемы новгородского совета, в виде синей звезды. А в её центре поблёскивала литера «С», означавшая, что данное подразделение, принадлежит клану Смирновых.

Увиденное повергло меня в шок. Ведь каждый год именно купцы данного семейства, наведывались к нам и выкупали всё, что выставлялось общиной на продажу. Каждое семейство олигархов контролировало участок земель, находящийся в сфере влияния города, и вела дела с местными. Наш посёлок сотрудничал именно с этим кланом.

А ещё дед, как староста посёлка, заключил эксклюзивный договор с родовым купцом Смирновых, Тимуром Бабаевым. В индивидуальный контракт входила поставка в Новгород мяса молодых ящеров Кава, икорных пустышек, редких пород дерева и степного хмеля.

Последний использовали для настаивания пандорской водки, считающейся эксклюзивной в центральных мирах нашего сектора. Спиртное и деликатесное мясо охотно скупал имперский синдикат. Два раза в год его баржи швартовались у нашей орбитальной станции.

В эти короткие периоды, между городами Пандоры и станцией сновали грузовые челноки. Империя выкупала собранную в городах продукцию и обменивала её на устаревшее оборудование, списанную технику и допотопное оружие. Садиться на саму планету челнокам синдиката запрещено, если речь не шла о военных и чрезвычайных ситуациях.

Немного придя в себя, я перевёл взгляд на главную дорогу. Там замер древний имперский танк, вооружённый рельсотроном и миномётной установкой. Он покачивался в воздухе, левитируя над поверхностью земли, и урчал протонным двигателем.

А за ним в колонну выстроилось десяток грузовиков. Среди них выделялись два монстра, способных перевозить космический контейнер весом до восьмисот тонн.

Бой закончился ещё тогда, когда мы бежали по берегу. Судя по повреждениям и количеству трупов, у нашего посёлка не было шансов выстоять. Однако, несмотря на неравенство сил, защитники уничтожили один бронетранспортёр и сбили несколько дронов. А около танка лежали четыре трупа дружинников. Ещё десяток раненых сидели рядом с мобильным медицинским пунктом, развёрнутом за грузовиками.

Диспозицию и общую картину боя помог нарисовать имплант, пока основная часть сознания была занята совсем другим. Все мысли занимал единственный вопрос – почему новгородцы напали на лояльный посёлок?

Конечно, договор о торговле не обязывал смирновских дружинников охранять фронтир и его обитателей. Но хладнокровное истребление целого посёлка являлось событием экстраординарным. Сейчас на планете достаточно мирные времена и я про подобное никогда не слышал.

Конечно, периодически происходили массовые облавы на пришлых степняков. В редких случаях городские дружинники помогали поселковой обороне зачищать саванну от вторгнувшихся кочевников.

Только не припомню я такого, чтобы кланы нападали на вольные посёлки и вырезали общинников. Историю планеты дед вдалбливал в меня основательно и подобного лет тридцать точно не происходило. Хотя, с истреблением поселян я погорячился.

Алиса двинула меня локтем и указала на ранее не замеченную группу дружинников, загороженных деревом. Раздвинув листья, я увидел полусотню взрослых жителей посёлка, стоящих на коленях. И столько же подростков с детьми, выстроенных возле изрешеченного пулями контейнера.

Большая часть общинников в саже и с разодранными комбезами. Много раненых. Люди замерли под прицелом десятимиллиметровых винтовок, запрещённых к применению обычным колонистам.

В одном из стоящих на коленях общинников я сразу узнал деда. Судя по пузырящейся на плече пене санитарного геля, левая рука старосты пробита навылет. Правая часть лица превращена в сплошной кровоподтёк.

Едва увидев, вырастившего меня человека, я сжал кулаки и хотел кинуться на дружинников. Но Алиса вцепилась в моё плечо и рванула на себя.

– Ярик, лежи тихо. Иначе нас заметят, и уже через минуту мы будем стоять на коленях вместе с остальными.

Её слова подействовали отрезвляюще. Я замер, при этом чувствуя, как по телу растекается странная дрожь, заставляющая мышцы часто сокращаться. Сжав зубами кусок коры железного дерева, пытаюсь унять адреналиновый прилив, явно вызванный работой нанитов съеденной недавно икринки.

– Там дед!

– А ещё моя мать с братом, – прошипела в ответ соседка.

Эмоциональный порыв, наконец, спал, и я заметил стоявшую на коленях мать девушки и её пятилетнего братишку.

Вдруг в голове прозвучал сигнал экстренного вызова, заставивший меня дёрнуться от неожиданности. Командую на приём и слышу звук, транслируемый имплантом деда.

После хакерского вмешательства, простой имплант колониста первого поколения не превратился в суперпередатчик. Он не мог дотянуться на большое расстояние. Но дистанция до четырёхсот метров стала ему по силам.

Для контакта применялся технический канал, автоматически устанавливающий связь с находящимися вблизи имплантами союзниками, обычно используемый для обмена короткими сообщениями. Такой девайс очень удобен на промыслах, когда люди могли потеряться или стать жертвой нападения хищников. Но у нас с дедом установлены индивидуальные настройки, позволяющие добиться немного большего.

– Так что староста, будешь и дальше Ваньку валять? Или поговоришь с представителем городских властей, как положено? – видимо, не в первый раз спросил бородатый дружинник.

Судя по гравировке на плече, офицер имел звание лейтенанта. Облачён он в композитную броню штурмовика местного производства, совмещённую с простеньким имперским экзоскелетом. И я этого офицера сразу узнал.

– Фёдор, ты же знаешь, мы всегда рады поговорить с любым мирным гостем посёлка. И для этого не обязательно забрасывать нашу общину термитными минами и делать решето из жилых боксов, – старик сплюнул кровавый сгусток и с хрипом втянул воздух, – А теперь говорить поздно. Людские жизни не вернёшь, да и свой приговор я уже знаю.

– Петрович, даже не хочешь узнать, чем ты провинился? И за какие прегрешения новгородский совет решил вас уничтожить? – спросил лейтенант.

В этот момент взгляд деда сфокусировался на щеке новгородца. А я смог рассмотреть татуировку с кодом подразделения, знаками различия и логотипом клана Смирновых.

– А чего спрашивать? Я колонист первой партии. Живу на Пандоре очень давно. И в отличие от тебя, старушку Землю помню неплохо. Так что и без лишних слов всё понятно, – дед тяжко вздохнул, – Что бы ты мне сейчас ни предъявил от имени совета или своего хозяина, всё это полная туфта. Можешь ею кормить молодняк из своих дружинников. Мне видится, весь этот беспредел Колька Смирнов учинил из-за грёбаных кредитов. Нет, я знал, что твой хозяин – конченая гнида. Но надеялся, что он хоть чуть помнит добро. Ведь именно, я почти пятьдесят лет назад, не позволил либертарианским фанатикам закинуть его в биорасщепитель. Так тогда казнили любого инакомыслящего. Однако и наши отряды ополчения отвечали этим психам не меньшей жестокостью. Николка же, тогда был одной из шестёрок, метавшейся между двумя силами как дерьмо в проруби. В итоге, ополчение победило, только большой кровью моих товарищей. А плодами победы воспользовались гниды, вроде твоего хозяина.

– Похоже, ты староста что-то путаешь! Тиранию фанатиков свергли члены тайного общества служащих, после устроенной либерами резни сорок девять лет назад, – пафосно провозгласил лейтенант, явно для того, кто будет просматривать запись творимого беспредела.

– Да, да, Федя. Я эту дичь уже не раз слышал. Только на самом деле именно трудовые советы, ответили на расстрелы людей в городах, собрали ополчение и свергли власть фанатиков. Как там теперь это в Новгороде, Туле и Москве называют? Ночь праведного гнева? Но раньше это называлось ночь длинных ножей, и такая ночь была не одна, а очень много. А либертарианцев, пытавшихся построить демократическую утопию, советы смогли сковырнуть только из-за их клинической глупости. Фанатики наделали кучу ошибок, приведших к голоду, к которому прибавился беспрецедентный террор полиции. Народ восстал из-за отчаянной ситуации. Но восстали далеко не все. Многие отсиживались в сторонке, готовясь присягнуть победителям, как это делал твой хозяин. Уже после началась война между городами, что привело к гибели двух третей колонистов первой партии. И ни про какие тайные общества служащих я тогда не слышал.

– Плевать я хотел, на твои лживые россказни! – раздражённо рявкнул офицер, – Ныне во всех городах Пандоры правят советы кланов. И только они решают, кто именно нарушил законы и кому не место на территории колонии.

Услышав новую пафосную фразу лейтенанта, дед попытался улыбнуться, но закашлялся, выплюнув несколько кровавых сгустков.

– Да уж, эти новые олигархи нарешают. Каждый создал себе клан с маленькой армией и ждёт момента, когда можно перегрызть глотку ближнему своему. Нет, я не против. Доите сколько угодно крепостных лохов, пашущих с утра до ночи на производствах, плантациях и карьерах. Но зачем трогать людей, ушедших от вас на фронтир? Мы зарабатываем на жизнь кровью и потом? Ведь тебя здесь могут натурально сожрать в любой момент. Федя, именно мы установили систему, отпугивающую крупную живность с берега реки. Это охраняет городские плантации и батраков от набегов хищников.

– Вот именно! Вы тут зарабатываете на нашем берегу, а городских налогов не платите. Кроме этого, общаетесь с бродягами и степными бандитами. Ещё проворачиваете через них бартерные сделки, не оформляя их, как положено. А значит, не платите имперскую десятину, – грозно изрёк лейтенант.

– Империи общины платят автоматически при заключении сделки. Городу же мы ни копейки отчислять не должны. И вообще Федя, мне тут стало интересно, а с каких это пор фронтир обязан платить Новгороду налоги? – вполне искренне удивился дед.

– С тех самых, как месяц назад городские советы Новгорода и Москвы приняли такие законы.

– И после этого Смирнов с сотоварищами сразу решил прибрать берег к своим рукам? Даже время выбрал подходящее, как раз перед сезоном сбора пустышек. Ну, ничего. Скоро толстосумы из совета хорошенько обломятся. Как там говорится – «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Федя, хочу тебе признаться. Как только твои архаровцы на нас напали, я активировал тревожный маячок. Так что все посёлки фронтира в радиусе тысячи километров уже знают про нападение новгородцев. Куда бы вы ни наведались, там вашу колонну будет ждать жаркий приём в виде мин, фугасов и вылетающих из джунглей болтов.

Выслушав деда, лейтенант оскалился и мотнул головой.

– Нет, Петрович. Ничего у вас дикарей не получится. Подобные бронегруппы одновременно напали почти на все основные поселения старателей, лесорубов и охотников, расположенных вдоль этого рукава Волги. И даже на севере, где начинается саванна. Поэтому, скорее всего, уже захвачены все тридцать семь незаконных поселений. Чуть позже мы вплотную займёмся востоком, откуда будут продвигаться московские дружины. Ловушка уже захлопнулась, просто никто этого ещё не понял. Через три дня на территории, подконтрольной Новгороду, будут захвачены все воровские анклавы, и утвердится наша власть.

– Значит, торгаши устроили ещё одно утро длинных ножей, – с горечью проговорил старик, – Ну коль вы начали так круто, то скоро обломитесь ещё сильнее.

– Не надейся. Жестили дружинники только здесь и ещё в паре мест. Остальным посёлкам выставлен ультиматум, предписывающий в течение трёх часов капитулировать и перейти под новгородскую юрисдикцию. Это вы тут из себя свободных строите, даже силовой купол приобрели. Не будь здесь нашего агента, отключившего эту мерзость, мы бы кровью умылись, – произнёс лейтенант, – Из-за вас три дорогущих коптера угробили и одну коробочку. Да и за парней моих вы ещё кровью ответите!

– Значит, кроме имперской десятины, посёлки начнут продавать в Новгород всё добытое по фиксированным ценам? Получается, люди потеряют больше половины доходов. Федя, такой план не сработает, – уверенно заявил дед, – Что-то ваши городские паразиты сильно просчитались. Знаешь, сколько нужно всего купить, чтобы поселение выжило хотя бы один сезон? На оружие, охранное оборудование, технику и топливо мы тратим больше пятидесяти процентов своих доходов. А ещё надо проводить профилактику коммунальных систем, покупать запчасти с кристаллами для энергетической станции, а это под три четверти от заработка. Да и жрать хочется не только рыбу с дичью, ведь огородов мы не держим. Плюс разная мелочёвка. И если кто-то на фронтире начнёт тратить меньше, то не выживет здесь и сезона. Ладно, можно поменять диету и отказаться от разных бытовых приблуд. Но с безопасностью шутить нельзя и без специальной техники здесь делать нечего. На что, по-твоему, местные будут жить?

Выслушав деда, лейтенант снова оскалился и презрительно посмотрел людей, стоявших на коленях.

– Я уверен, что всё у нас получится. Новгород стандартизирует поселения, назначит шерифов, внедрит вахтовый метод работы и отправит дружинников на тот берег создавать сеть форпостов. Это поможет системно развить промыслы и повысить уровень прибыли в десятки раз. Работать бывшие вольные теперь будут за фиксированную оплату, ибо хватит жировать. А если не захотят пахать тут, то переберутся на фермы, где всегда рабочих рук не хватает. Другой работы на этом берегу реки, им всё равно не найти.

– Ох, Федя, Федя! Похоже, долгое сидение в защищённых городах и редкие стычки с рейдерами приводят к отупению, – дед укоризненно покачал головой, – Всё, что ты сейчас перечислил, приведёт только к слому цикличности жизни местных животных, истреблению популяций ящеров Кава и, как следствие, полному разорению всех поселений. Нельзя бездумно уничтожать местную флору и фауну. Общинники живут с ними в симбиозе, откусывая по чуть-чуть и давая природе возможность восстанавливаться. А ещё, я предрекаю, что все военные форпосты на той стороне реки подвергнутся массированным атакам хищников. Менее чем через год, понеся большие потери, военные уйдут с того берега.

– Мы не отступим! – воскликнул лейтенант.

– Ещё как отступите. Ты думаешь, почему мы переправляемся на тот берег строго в сезон? Да потому что там очень опасно! Будь иначе, община давно перебралась бы туда, где нас не достать. Думаешь, никто об этом не размышлял? Планировали и всё подсчитали. Для переезда и закрепления на правом берегу, нужны колоссальные ресурсы. Твои же хозяева хотят проскочить, не вкладывая ни кредита, ещё и прибыль увеличить. Подобное бывает только в сказке.

Едва староста закончил говорить, послышался шум отъезжающей переборки. Затем из танка выбрался молодой парень в настоящем бронекостюме имперского скаута, изображение которого я видел в каталогах.

Шестигранные сегменты брони были подогнаны по мускулистой фигуре и не выглядели столь внушительно, как композитный доспех дружинников. Однако лёгкая и гибкая на вид броня, могла не только менять цвет. Она обеспечивала полную невидимость для тепловизоров и круговую защиту, даже от крупнокалиберных болтов электромагнитной винтовки. Силовой контур защитного костюма распределял удар по всей плоскости, а встроенная ремонтная система из нанороботов, латала повреждённые сегменты прямо во время боя.

Стоил такой комплект немыслимых денег и на Пандору доставлялся только по специальному разрешению. Соответственно, доступен он только членам наиболее сильных кланов. О том, что появившийся офицер – родственник олигарха, свидетельствовал личный вензель Смирнова со знаками цельного майора, выгравированные на шлеме и плече.

– Лейтенант, меня достал этот бред. Старого хрыча уже не переделать. Так что, с ним разговаривать бесполезно, – произнёс новый персонаж.

Так как забрало шлема было поднято, я рассмотрел лицо хлыща со взглядом урождённого хозяина жизни.

– Неужели к нам наведался младшенький Смирнов собственной персоной? – иронично прохрипел дед и снова закашлял.

– Не младший, а Смирнов третий, – высокомерно ответил майор и выудил из груды трофейного оружия электромагнитную винтовку.

Камуфлированный под саванну, с явно самодельным охладительным кожухом, ствол выглядел весьма непрезентабельно. Осмотрев оружие, молодой офицер презрительно скривился.

– И вот из этого хлама они смогли убить четверых моих дружинников?

– Да, ваше превосходительство, – подтвердил лейтенант, – Вы не смотрите, что ствол выглядит как стандартное однозарядное ружьё, разрешённое для продажи. Эти гады ставят на свои дыроколы дополнительный контур, повышающий скорость полёта болта почти в два раза. Переделывают охладительный кожух и улучшают зарядную систему, присобачивая короб на пять или семь болтов. Кроме этого, дикари применяют вместо стальных болтов вольфрамовые. Ещё они научились изготавливать кумулятивные заряды, способные пробить бронетранспортёр.

– Но это же строго запрещено городскими законами! – искреннее возмутился молодой хлыщ и я вдруг понял, что мы с ним примерно одного возраста, – Только за это их всех надо было вздёрнуть на пальмах!

– Ох, ё моё. Сразу узнаю гнилую породу. Вам бы Смирновым только вешать да вешать, – произнёс дед.

– Да! Городские законы должны распространяться на степь, джунгли, реку и весь фронтир! – с пафосом продекларировал майор.

– А какого именно города законы на всё это должны распространяться: Москвы, Тулы, Твери или Рязани? А может, и вовсе законы Имамата, расположенного за большой степью?

– Какая Рязань!? Какой Имамат!? – возмутился щёголь и, рванув к деду, замахнулся прикладом винтовки, – Везде должны почитаться законы Новгорода и империи, которая стоит за нами и взирает на своих подданных с орбиты!

Произнеся очередную пафосную тираду, молодой Смирнов обвёл презрительным взглядом стоявших на коленях людей.

– А как быть с тем фактом, что за советом имамов, стоит та же самая империя? Именно она не позволила нам добить мусульман, совершавших набеги на Десятиградье. Тридцать пять лет назад мы их почти уничтожили и загнали в непроходимые топи. Это уже потом проклятые торгаши решили договориться с Имаматом, продавая ему продовольствие. Не будь так, бородачи уже давно бы сдохли с голоду на своих болотах. И кстати, уже более двадцати лет на их площадки спускаются челноки за добытым сырьём. Так же, как и в Новгород с прочими городами, – проговорил дед, проигнорировав злой взгляд младшенького Смирнова, – Поэтому не надо нести бред про законы и добренькую империю. Мы здесь все рабы или заключённые, называйте как угодно. Просто некоторым тварям удалось немного возвыситься над остальными. И никто не обязан соблюдать установленные вами правила. Кланы давно нарушили всеобщее соглашение, подмяв под себя остальных колонистов в этой части Пандоры. Ранее люди спокойно жили без власти торгашей, и сами отстроили разрушенное во время большой резни.

Слова старосты явно взбесили новгородца. Сначала он собирался ударить деда прикладом, но затем наклонился и начал быстро шептать:

– Значит, нам верно докладывали? Ты тот самый провокатор и мерзкий предатель Новгорода! А теперь слушай и запоминай, старый ублюдок. Я тебе расскажу, что произойдёт с отбросами, ранее населявшими посёлок. Всех мужиков из первого и частично второго поколения, мои дружинники вздёрнут на пальмах. Баб пока заберут с собой, а после того, как вдоволь наиграются, кинут в притоке реки, пусть ящеры порадуются. Оставшихся разделят. Детей отправим в крепостные работники на плантации. Те, кто постарше обзаведутся контрольными ошейниками и поедут к океану, на Костяные карьеры. Пусть там до смерти биоминерал добывают. А умирают там быстро, ты это сам знаешь. Если не ядовитые газы и не кислотная плесень, то твари из океана всё равно их достанут. Мы же постараемся, чтобы сепаратисты получили сроки побольше. Так что года через два – три, никого из твоих сородичей и соседей не останется в живых. И про ваше бандитское поселение навсегда забудут.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто через год останется в живых. И будет ли вообще существовать клан Смирновых в Новгороде, да и остальные семейки, – прохрипел дед и снова кашлянул, обрызгав кровью щёку молодого.

– Ах, ты ублюдок! – воскликнул майор и отпрянул.

Затем он упёр в голову старика ствол винтовки и нажал на курок.

Винтовка взбрыкнула в неумелых руках, и вылетевший болт пробил голову деда навылет, при этом не активировав заряд из-за малого расстояния. Пролетев дальше, он пронзил грудь молодой женщины и воткнулся в стенку контейнера.

Тело деда ещё стояло на коленях, когда картинка исчезла, вернув меня в реальность. В следующее мгновение старик завалился набок, а во мне что-то переключилось.

Сердце начало биться в несколько раз чаще, а тело, будто превратилось в пружину. Далее я прыгаю с места и одновременно вытаскиваю из ножен вибронож.

Приземлившись в пятнадцати метрах от танка, я кувыркнулся по земле и снова прыгнул. При этом чувствую, как всё происходящее вокруг начинает замедляться.

Продолжая передвигаться длинными прыжками, словно макака-летяга, я рванул к Смирнову третьему. Конечно же, меня заметили. Лейтенант и пара дружинников, вскинули автоматические винтовки и из их стволов полетели болты.

Один из них прошёлся вскользь по спине, но другие пролетели мимо. А потом я увидел испуганную харю майора и попытался вонзить в неё клинок.

И, скорее всего, у меня бы получилось, но защита среагировала молниеносно, закрыв забрало шлема. Поэтому мне удалось только задеть скулу убийцы.

После этого я ударился о плечо бронекостюма и пролетел мимо. А затем в правую сторону груди прилетел заряд плазмы. Последнее, что я увидел, перед тем как вырубиться – это стремительно приближающийся к лицу приклад винтовки.

Интерлюдия 1

Семь лет до описанных событий.

– Ну, и чего ты зенки вылупил? Опять забыл координаты и все остальные коды? Я ведь их тебе по сто раз на дню, целую неделю диктовал! – проворчал старик по своему обычаю.

– Нет, ничего я не забыл. Коды знаю. И помню, что их нельзя держать в меню импланта. Просто опять гироскоп зависает. Из-за этого телескоп неправильно наводится и показывает всякую хрень, – проворчал я оправдываясь.

– Хватит жаловаться. Лучше покажи, как ты эту проблему решать будешь? – ехидно произнёс дед.

– Буду исправлять, – ответил я.

А затем схватил палку и несколько раз долбанул по выемке воздухозаборника.

– Ирод, ты чего творишь?! – возмутился старик и попытался меня схватить.

Увернувшись от мозолистой лапы, я спрыгнул на пол и отбежал на несколько метров. Убедившись, что старик не догоняет, я замер между лесенкой, ведущей на первый этаж контейнера и креслом.

– Ну, дед! – кричу, давая понять, что лучше убегу в джунгли, нежели позволю себя поймать.

– Не дедкай мне тут! Кто тебя учил так с оборудованием обращаться?!

– Так и учил. Когда аппарат по очистке браги барахлит, ты его разводным ключом лупишь!

В этот момент голографическое меню телескопа сменило цвет на синий. А над аппаратом появилась трёхмерная проекция, отображающая частичку ближайшего к Пандоре космоса.

И там, на фоне куска красной луны, завис сигарообразный космический корабль класса «Колонист» по имперской квалификации. Толстый корпус древней посудины был испещрён выбоинами, оставленными метеоритами. Кроме этого, в районе двигателей корабля зияли две пробоины. Это уже постарались арварские пираты, подловившие транспорт перед гиперпрыжком и сбившие его с изначального курса.

– Вот можешь, когда захочешь, – проворчал старик и, схватив стакан, уселся в кресло, – А теперь давай рассказывай, что это за корабль? Откуда и когда прилетел? Сколько привёз человек на Пандору и почему он до сих пор висит около луны?

Выслушав вопросы, я вздохнул и забухтел.

– Корабль класса «Колонист». Длина семь километров пятьсот двенадцать метров. Ширина два с половиной, а высота более трёх километров. Прилетел пятьдесят два года назад с Земли, являющейся третьей планетой от Солнца. Миссия – эвакуация населения гибнущей планеты. По спискам на борту тридцать три миллиона четыреста одна тысяча пятьсот колонистов, – произнося давно заученный текст, я рассматривал корабль, виденный уже десятки раз.

– Что, в банк данных импланта подглядываешь? – поинтересовался старик.

– Да чего там подсматривать? Я все эти цифры давно запомнил.

– Ладно, тогда продолжай.

– Способ хранения биологического груза – криогенные блоки с ячейками, – продолжил, было я.

Но сразу замолчал, так как дед зло зарычал.

– Они называли это «способ хра-не-ни-я груза»! Эти суки нам наживую гнёзда в голову вставляли! А потом, после обливания какой-то холодной дрянью, в ещё кровоточащую дыру манипулятор запихивал чип импланта. После чего тот распускал щупальца, оплетая мозг. При этом люди корчились от нестерпимой боли. И так они поступили с каждым, будь то старик или грудной ребёнок. Ты мне здесь про груз вещаешь, а там были живые люди, орущие и сходящие с ума от боли!

– И что потом? – промямлил я еле слышно.

– Ещё на орбите Земли произошла первая выбраковка. Грузовые шаттлы, только начали таскать партии людей, эвакуированных имперскими благодетелями. Одновременно с этим в космос начали скидывать не прошедших одобрение медицинской системы. Ты знаешь, сколько человек может прожить без скафандра в открытом космосе? – спросил дед и откупорил бутыль с самогоном.

– Может, минуту?

– Ни хрена! – прошипел старик и опрокинул стакан жуткого пойла, даже не поморщившись, – Человек живёт в открытом космосе от двух до десяти секунд. Оно может к лучшему – долго не мучились. Я тогда час стоял на эскалаторе в очереди на комиссию и наблюдал через иллюминаторы, как из шлюзов вылетали дёргающиеся тела.

– И что ничего нельзя было сделать? – ошарашенно спросил я.

– Процесс практически полностью автоматизирован. На борту всего триста пятьдесят четыре члена экипажа, которые следят за стыковками шаттлов и ходом эвакуации. А просить пощады у роботизированной системы или требовать, чтобы тебя проверили ещё раз, бесполезно. Роботы запрограммированы на отбраковку неподходящего материала и эту функцию выполняют на все сто. К примеру, не подошёл человек для перепрошивки ДНК по имперским стандартам, то его тело сразу спихивают прямиком в шлюз. И ровно через десять секунд представитель тупиковой ветви эволюции человека летит в открытый космос.

– И сколько тогда отбраковали людей? – прошептал я с ужасом.

– 12 целых 304401-миллионных процента. С учётом полного заполнения трюмов корабля капсулами, это больше трёх миллионов человек. И речь только об одном корабле из почти ста сорока восьми, вывозивших людей с погибающей Земли. Так что можешь сам подсчитать, сколько землян осталось на орбите планеты. Но и это ещё не всё! Уже по прибытии, прямо перед высадкой на Пандору, начался второй этап выбраковки.

– Это как, прямо здесь?

– Именно так. Я сейчас продиктую координаты сброса, а ты набери их на панели управления и навсегда запомни, – приказал дед.

После этого старик начал произносить вслух длинную цепочку цифр, букв и символов, а я стал вбивать их в командную строку системы наблюдения. Когда процесс завершился, око информационного поля побежало по орбите красной луны. Вырвавшись далеко за её пределы, оно остановилось, взяв в фокус крохотное скопление мелких обломков.

Затем изображение приблизилось, и я понял, что все эти тысячи крохотных кусочков – навечно замороженные мёртвые люди. У большинства из них раскрыты рты в немом крике ужаса. И их там десятки тысяч.

– Это те, кто не прошёл повторную отбраковку, прямо перед высадкой. У кого-то не прижилась новая ДНК, у других сломался имплант, у третьих отключились капсулы после нападения на корабль.

– Прилететь за тысячи парсеков и умереть за полмиллиона километров до цели? – я всё не мог поверить в услышанное.

– Да, Ярик. И они всё равно счастливчики. Ведь больше половины населения Земли просто сгорела заживо, после падения астероидного роя, – старик тяжко вздохнул и опрокинул очередной стакан.

– Дед, давно хотел спросить. А где все остальные колонисты? Ведь цифры не сходятся. На планету в первой партии высадились шесть миллионов человек. Во время освоения диких территорий и большой резни погибло больше двух третей из-за голода. Потом случилась война между городами и изгнание бородатых. А где же остальные? Ведь там должно остаться больше двадцати миллионов человек. Их что перегрузили и отвезли куда-то ещё?

– Нет, внучок. Все остальные лежат в трюмах корабля, висящего на орбите, и дожидаются своего часа.

– А они его дождутся? – спросил я, перестав дышать.

– Надеюсь. Если реакторы посудины не сдохнут, то кто-то из наших братьев сможет ступить на Пандору.

Глава 3. Каторга

Воспроизводимая имплантом запись прервалась, а искусственный паразит ушёл на перезагрузку. Сразу же появилась резкая боль в затылке, заставившая меня дёрнуться и застонать.

А потом появились воспоминания.

Дед! Вот суки! Они его убили!

Вместе с болью, пришли остальные чувства. Я сижу на жестокой поверхности, и она периодически брыкается и трясётся. Будто пытаясь вытряхнуть наружу небогатое содержимое моего желудка. Низкий звук вибрирующих электродвигателей шёл в комплекте с тряской и рывками. Это позволило определить, что я нахожусь в двигающемся транспорте.

Тело приняло сидячее положение явно не по своей воле. Голова была прикреплена к вибрирующей стенке. Жадно втянув воздух, я уловил запахи мочи и пота, перемешанные с ароматами машинного масла и застарелого гниения. Всё это будто специально собрали в отвратный букет, вызывающий рвотные позывы.

На зубах ощущался привкус крови. Попробовав открыть глаза, я смог разлепить только правый. И только в этот миг вспомнил, что мою грудь пробил заряд плазмы.

– Братва, а наш дикарь очнулся, – изрёк некто сидевший напротив.

Сфокусировав взгляд, различаю в полутьме, подсвеченной красным светом, небритого парня. Невысокий, на вид лет двадцать. На голове короткий ёжик. Под одним глазом фингал, а под другим вытатуированная цифра «13». Что символизирует его принадлежность к одной из номерных группировок, базирующихся в рабочих пригородах Новгорода. Наиболее неадекватные из этой публики подобным образом выпячивали свою принадлежность к этому сообществу. Одет попутчик в оранжевый комбинезон и ботинки с рифлёной подошвой.

Оскалившись, парень показал, что у него рассечена верхняя губа, почему-то неправильно сросшаяся.

– Щербатый, как этот дикий выглядит? Молодой или старая дохлятина? – раздался грубый голос с другой стороны бокса.

– Обезьян, да хер его знает. Мышцы вроде есть, так что киркой махать сможет. А насчёт рожи, так по ней, походу, сапоги дружинников прошлись. В остальном всё как обычно у фронтирных. Волосы стрижены коротко, степной загар и взгляд провинциального недоумка.

Дав краткое описание, городской ещё раз меня осмотрел и едва слышно зашептал:

– Слышь, деревня. У тебя чё-нить с собой есть? Ну, там пыльца или гуляй – грибы? Знаю, что ваши хорошую дурь у работяг на железки всякие обменивают.

– Я тебе не нарик, чтоб с собой всякое дерьмо таскать, – ответил я и сплюнул скопившуюся сукровицу на пол.

– Да по тебе видно, что пыльцы ни разу не жрал. Зубы сука, слишком белые, – Щербатый недовольно скривился, – А может, чё ещё есть? Если сейчас мне отдашь, то я в лагере добазарюсь и тебя никто не тронет.

Услышав про лагерь, стало понятно, куда мы едем.

Руки и ноги были необычно тяжелы, но ни к чему не прикреплены. Я с трудом поднял правую руку, одёрнул рукав оранжевого комбинезона и уставился на гравитационный браслет. На крохотном дисплее поочерёдно появлялись красные точки, и моргала циферка два.

Такие же браслеты оплетали остальные конечности, а шею сковывал ошейник. Он обвивал горло и сходился на затылке, где крепился к стенке. Ранее я каторжников не видел. Но дед показывал ролики, снятые на приморских рудниках, и описывал происходящее в лагерях. Поэтому браслеты с ошейником меня не удивили.

Получается, что на мне сейчас комбез заключённого, контрольный ошейник с точкой примагничивания и встроенным шокером. На руках и ногах гравитационные браслеты, включённые в режиме утяжеления массы, судя по циферблату, выставленные на второй уровень.

– Слышь, чувырла лысая. Ты чё замолк? Если хочешь дальше дышать, давай сюда всё, что есть, иначе тебя тринадцатые быстро прижмут.

Щербатый попытался дотянуться до меня ногой, но не смог. Зато я машинально среагировал на опасность и пробил мыском ботинка по его щиколотке. Что вызвало у попутчика вскрик от боли.

– Ещё раз копыто протянешь, я его отломаю, – пообещал придурку и в этот момент имплант вышел из режима перезагрузки.

Перед глазами тут же появилась рабочая панель.

– Щербатый, ты чё там воешь? – спросил тот, кого назвали Обезьяном.

– Да ничё! Похоже, у тринадцатых скоро новый должник появится, – прошипел попутчик и, оскалившись, харкнул в мою сторону.

– Эй, номерные. Быстро хавальники заткнули. Если из-за вашего галдежа нас разрядом шибанут, то вы у меня все в должниках ходить будете, – внезапно прорычал кто-то явно авторитетный.

Услышав предупреждение, Щербатый заткнулся, но продолжил буравить меня злым взглядом.

Я же перестал обращать на зека внимание и запустил руку под ткань, нащупав свежую рану на груди. Не знаю, сколько прошло времени, но она полностью зарубцевалась и заросла свежей кожей.

Сначала я удивился, но потом вспомнил о лошадиной дозе нанитов. Причём особенных. Неужели это они справились со смертельным ранением и заштопали не только тело, но и внутренние органы?

Решив отложить обследование на потом, принимаюсь разбираться с панелью управления импланта. Открыв моргающую оранжевую иконку тревоги, вижу свежие системные сообщения.

Зарегистрировано внешнее воздействие.

Обнаружены парные гравитационные утяжелители на запястьях и щиколотках.

Уровень негативного воздействия – 2.

Общий дополнительный вес – 32 килограмма.

Зарегистрировано внешнее воздействие.

Обнаружен контрольный ошейник с активированной точкой примагничивания и шокером.

Сила примагничивания – 200 килограмм.

Выставленный уровень удара шокера 120 Кв.

Зарегистрировано внешнее воздействие.

Обнаружена стационарная установка глушения работы импланта.

Уровень негативного воздействия – 4.

Внешнее воздействие четвёртого уровня купировано и отключено защитной системой.

Прочитав сообщения, я понял, что, в отличие от меня, ни у кого из зеков имплант сейчас нормально не работает. Глушилка перевела в фоновый режим работы не только стандартные импланты, но даже те, что перепрошиты и усовершенствованы в городе.

Поэтому рабочие чаты и финансовые сделки с переводом кредитов, у всех заключённых сейчас недоступны. Мой имплант на порядок мощнее, так что он по-прежнему мог взаимодействовать с имперской сетью и штатно функционировать.

«Операторам боевых систем и водителям грузовиков. Внимание!!! Колонна пересекла контрольную точку. Дистанция до зоны океанских приливов составляет 12 километров».

Общее сообщение пробилось сквозь фильтр глушилки и высветилось перед глазами, подтвердив работоспособность паразита. А ещё на панели появилась иконка в виде крутящейся шестерёнки.

Активировав её, я прочитал целый ворох системных сообщений.

Возможен взлом оболочки управления гравитационных наручей.

Процент не обнаружения в момент воздействия – 77 %.

Время возможного взлома – 17 часов.

Активировать «ДА»/«НЕТ».

Возможен взлом контрольного ошейника.

Процент не обнаружения в момент воздействия – 62 %.

Время возможного взлома – 28 часов.

Активировать «ДА»/«НЕТ».

Обдумав сообщения, решаю не активировать взлом. Надо ещё раз проштудировать сноски, где можно понять, насколько это опасно.

Выбрав самый долгий и более безопасный вариант, я увидел две начавшие набираться шкалы, одну на семнадцать, а вторую на двадцать восемь часов. Конечно, это очень долго, но как говорил дед: лучше перебдеть, чем недобдеть.

Вариант отказаться от взлома, даже не рассматривался. Желание надолго остаться на каторге и сгнить там заживо у меня отсутствовало. А насколько я понимаю, после нападения на члена одного из новгородских кланов, иного исхода не предвидится.

Завершив работу с имплантом, я принялся ощупывать тело в поисках других повреждений, следя за всплывающими сообщениями.

За долгие годы наниты, культивированные в импланте, создали многокилометровую паутину нейронных связей, оплетающих мой организм и частично дублирующих нервную систему.

Дед был недоволен медленно идущим процессом. И потому периодически порывался заказать у Бабаева, дорогущую порцию строительных нанитов высокого уровня. Они были способны быстро завершить строение дополнительной нейронной сети и усовершенствовать имплант. Это открывало функцию медицинского сканирования, способного лечить болячки и повреждения на мой выбор.

Пока же, мне доступна усечённая версия ассистента. Она позволяет при нажатии, вызывать ответный отклик нейронной сети, сообщающей импланту о повреждении организма. Таким образом, нажимая на кость или мышцу, я вызывал предупреждающие сообщения, которые мог тут же увидеть.

Судя по всему, с момента моего избиения прошло не менее суток. На теле присутствовало с десяток частично зарубцевавшихся царапин, гематом и синяков, а также сквозное ранение плазмой. К тому же «смирновцы» отбили мне правую почку и повредили три ребра. Кроме всего перечисленного, система сообщила о ранении левого бицепса и контузии.

Получается колония нанитов, появившаяся в организме, справилась со всеми повреждениями, воспалениями и инфекциями! Обычно для подобного лечения нужно ложиться в медицинскую капсулу. А здесь всё произошло без внешнего вмешательства. Прямо чудеса!

Добравшись до левого глаза, я оттёр куски засохшей сукровицы и, наконец, смог разлепить веко. Как только это получилось, пришлось срочно его закрывать. Ведь, активировавшаяся инфракрасная линза, могла начать светиться в полумраке.

Закрыв глаза, я начал судорожно читать сообщения, быстро побежавших сверху вниз в информационном поле.

Активирована линза инфракрасного зрения.

Обнаружено множественное повреждение оболочки линзы.

Зафиксирован спонтанный выброс энергии.

В роговицу глаза проникли наниты конструкторского типа.

Опасность!!!

Прогноз на полную потерю зрения, правым глазом – 42 %.

Активирован экстренный протокол защиты.

Произведена попытка перепрограммирования нанитов.

Деактивация процесса проникновения в роговицу – невозможна.

Чужеродным нанитам отдана команда на создание дополнительной зрительной структуры.

Осторожно!

Начинается процесс интегрирования чужеродных тел.

Начался процесс апгрейда биологического формирования.

Итоги процессов не предопределены.

Требование к пациенту – избегать открытия глаза в течение 120 секунд.

….

Пока бежали строчки и тикал таймер, в глаз будто поочерёдно втыкали десятки иголок. Из-за этого даже боль в затылке отступила на второй план.

Через несколько минут процесс интеграции завершился, и из глаза потекли слёзы, вымывающие кусочки лопнувшей линзы.

И только спустя пять минут я, наконец, смог проморгаться и открыть повреждённый глаз. В тот же миг в информационном поле появилось сообщение о внедрении в зрительную систему полученного апгрейда. А потом перед носом возникла активная шкала, повышающая новые возможности от 0 до 360 единиц.

Имплант «Х» класса самообучающийся и легко усваивает любую информацию. Так что сотворить интерактивный элемент панели управления он способен, не спрашивая дозволения владельца.

Выставив значение шкалы на пятёрочку, я обнаружил, что лучше вижу Щербатого. Раньше его рожу подсвечивала красная индикация, пробегающая по контрольному ошейнику и тусклый свет лампы. В прорехе на губе виднелись желтоватые зубы, покрытые чёрными точками. Что являлось свидетельством долгого употребления райской пыльцы или шайтан-цветка, как его называют муслимы. Лицо зека опухшее и какое-то серое. Зрелище не самое приятное, поэтому я бросил это занятие.

Докрутив значение шкалы до пятнадцати, удалось различить проклёпанные стенки отдельного кубрика, в котором мы сидели. Начав крутить головой по сторонам, я увидел перегородки из металлической сетки, справа и слева. А дальше такие же отдельные кубрики для пар заключённых. Мне удалось примерно оценить количество зеков, чьи затылки, были примагничены к стенкам.

Получается, что только в этой кишке трюма грузовика восьмисоттонника, не менее шестнадцати каторжников. А насколько я знаю, между хранилищами для стандартных ящиков, таких коридоров минимум четыре. Так что, возможно, где-то здесь находится кто-то из наших.

Увеличивать дальше чувствительность сетки сенсоров, теперь покрывающих радужку глаза, я не стал. Существовала опасность, что при усилении напряжения глаз может начать светиться. К тому же новая система не проверена, поэтому можно просто потерять зрение.

Ох уж эти дедовы линзы. Откуда он их достал, неизвестно. Знаю, что подобного девайса нет в продаже даже на центральном рынке Новгорода. У свободных бродяг, якшающихся, как с жителями фронтира, так и с нелегальными торговцами в городах, такого добра тоже не купишь. Хотя люди говорят, у них можно выменять всё что угодно.

И в тот момент, когда я немного разобрался с подарком, сквозь шум электродвигателей послышалось тарахтение крупнокалиберного пулемёта.

Как только началась стрельба, все сидевшие в кубриках заключение подобрались, насколько это позволял ошейник, и уставились на низкий потолок.

Потарахтев совсем немного, пулемётная турель вырубилась, а арестанты с облегчением выдохнули.

«Грёбаные уроды на постах! Будьте внимательнее! У меня вопрос, почему не вы, а автоматическая турель первой обнаружила и уничтожила трёх песчаных крабов, выскочивших на дорогу?!»

Судя по аватарке с двумя синими звёздочками и специальному логотипу, сообщение в чат колонны отправил офицер, командовавший караваном.

А буквально через пару минут, в чате появилось сообщение, что колонна входит в периметр особой зоны. После этого грузовик остановился и начал со скрежетом опускаться пандус с правой стороны от меня. Первое, что я увидел в раскрывающейся щели – это этажерку из брикетов с биоминералом. На фоне собранного груза стояли вооружённые винтовками дружинники в полной броне.

– Ублюдки! Слушать меня! Выходим попарно, сразу после размагничивания ошейников. И шевелитесь, а то океан скоро породит очередной шторм века. Поэтому тот, кто не пройдёт осмотр, не попадёт в барак и останется снаружи дожидаться прилива.

Сразу после объявления, выданного через встроенный в броню громкоговоритель, дальняя сетка отъехала и наружу выскочила первая пара каторжников. Зеки тут же попали в цепкие лапы встречающих конвоиров.

Процесс шёл бойко, поэтому наша со Щербатым очередь подошла через минуту. Сетка отъехала в стену и ошейник со щелчком отмагнитился. После этого мы поднялись и поковыляли к выходу. Смотрю на браслет и вижу цифру «1». Оно и немудрено. Бегать с восьмью килограммами на каждой конечности – задача трудновыполнимая. А вот по четыре – куда ни шло.

И как только началось движение, слышу голос своего спутника.

– Ну, всё дикарь, теперь готовься. Ты у меня в бараке кровью ссать будешь.

Выслушав угрозу, я не стал отвечать, но напрягся, ожидая подвоха. И он не заставил себя долго ждать. Когда до спуска оставалась пара-тройка шагов, Щербатый попытался подставить мне подножку и одновременно подтолкнул сзади.

Однако мне удалось среагировать и вывернуться, поменявшись с ним местами. А затем незаметно задеть его ногу. В результате недоумок споткнулся при выходе и выкатился кубарем из трюма.

Увидев это, дружинники заржали, а выстроившиеся в колонны каторжники наклонили шеи, будто ожидая чего-то нехорошего. И реакция последовала незамедлительно.

– Кривоногий урод! Ну, вы сами напросились! – выпалил один из дружинников в чине сержанта и стукнул пальцем по планшету.

После этого ошейник взорвался болью в районе шейных позвонков, заставив меня скривиться от спазма. Та же участь ожидала других арестантов. Некоторые упали на землю, не выдержав боли.

Как только удар прекратился, многие зеки начали оборачиваться и зло посматривать на валяющегося Щербатого. Кстати, его ещё долго долбило усиленным разрядом.

Через полминуты нарик поднялся и, затравлено оглядевшись, остановил на мне наполненный ненавистью взгляд. Дураку понятно, что у меня появился персональный поклонник. Осознав неизбежность будущих разборок, я вздохнул и встал в одну из очередей, выстроившихся к рамкам сканирования.

Глава 4. Прилив

Каторга ИК-3.

Погрузочный сектор.

Пока работала сканирующая рамка, я украдкой рассматривал доступную обзору часть зоны.

Со стороны океана вздымался защитный вал, высотой не менее пятидесяти метров, насыпанный из отработанной породы. Он защищал периметр от приливных волн. Говорят, иной раз те заходят, даже за отметку в 120 километров от берега океана. Всё-таки у нас здесь три луны, поэтому такая защита необходима.

Саму зону окружали два обвода высоченного сетчатого забора, с многокилометровыми витками колючей проволоки и системой энергетических разрядников, способных вырубить нарушителя на расстоянии до десяти метров.

Вдоль берега, на дистанции двух сотен метров друг от друга, стояли пластобетонные вышки, оборудованные пулемётными турелями. Судя по нагару на дырявых охладителях, аппараты без дела не простаивают.

– Господин капитан, имплант этого дикаря выдаёт странную сигнатуру, – неожиданно выкрикнул дружинник с сержантскими лычками.

Он постучал по прикреплённому к запястью гаджету, выдающему объёмное изображение.

– Сержант, что там у тебя опять? – раздражённо проворчал подошедший офицер и остановился возле рамки сканера, продолжавшей гудеть над моей макушкой.

– Вот, посмотрите сами. Номер стандартного импланта по имперскому реестру вроде как пробивается. Незаконных улучшений тоже не обнаружено. Но сигнатура показаний периодически скачет. Из-за этого уровень энергопотребления, то зашкаливает, то, наоборот, снижается. Может, нам стоит засунуть арестованного в капсулу цифрового сканирования? Просветим имплант и проверим целостность оболочки. Я подозреваю, наличие незаконной перепрошивки, – быстро протараторил въедливый дружинник.

– Сержант, да мля. Ты опять за своё, – капитан поднял забрало шлема, явив свету рубленную физиономию, – Если номер бьётся по имперскому реестру, то на кой нам проверять его имплант? Насколько я понял, незаконного вмешательства сканер не обнаружил. А скачки напряжения можно списать на мутации молодого организма, свойственные жителям фронтира третьего поколения. Ещё на показания влияют дефекты импланта, возможная неисправность сканера или вообще аномальное электромагнитное поле перед большим приливом. Короче, кончай тупить и открой глаза. Посмотри на указанную в файле дикаря статью, по которой он сел. Ещё зацени присвоенный ему высший рейтинг опасности. А теперь подумай, сколько ему осталось дышать? В общем, не еби мне мозг подобными заморочками и не задерживай очередь.

Отвернувшись от излишне инициативного подчинённого, капитан с тревогой посмотрел на висящие над головами две луны. Первые колонисты назвали их Близнецами.

Сейчас курсы небесных тел практически сошлись и приближались к третьему, красному спутнику. Казалось, что луны вот-вот должны столкнуться. Я отлично знал, что подобное гравитационное явление не предвещает ничего хорошего. В такие моменты во всех рукавах Волги начинался сильный прилив, похожий на морской шторм.

В подтверждение моих выводов перед глазами начали всплывать очередные системные сообщения ИскИна каторжной зоны, рассылаемые владельцам активированных имплантов.

Внимание всем! Береговые наблюдательные посты фиксируют ускоренное начало большого прилива. В двухстах километрах от берега замечено формирование цунами. Предполагаемая высота вала – не менее тридцати метров.

Всем служащим и работникам администрации, следует срочно проследовать в близлежащие укрытия или казармы.

Примерное время достижения приливной волной 100 – километровой зоны 17 минут 32 секунды. Защитная система запускает таймер обратного отсчёта.

– Дикарь, быстро дал руку! – рявкнул сержант и схватил моё запястье.

Затем он раскрыл магнитные застёжки рукава, прижал к коже раструб и нажал специальную клавишу. В тот же миг участок обожгло раскалённой дугой. Отдёрнув руку, я увидел дымящееся лазерное клеймо с криптограммой заключённого. Она состояла из индивидуального кода с высшим рейтингом опасности в виде выделенной ромбиком буквы «Е».

Одновременно с этим в информационном поле импланта появилось ещё несколько сообщений.

Защитной системой получена директива на временную блокировку 92 % всех доступных функций сроком на 5 лет.

Защитной системой включён блокиратор необязательной к исполнению директивы.

Все системы импланта продолжают работать в прежнем режиме.

Стоявший невдалеке Щербатый увидел букву рейтинга опасности у меня на руке и ехидно оскалился. С учётом его потрёпанной рожи выглядело это омерзительно. Причём до такой степени, что мне сразу захотелось впечатать в его харю подошву ботинка. Наверное, я бы так и поступил, если бы не пара вертухаев. Они грубо выдернули меня из-под рамки сканера и толкнули к неровному строю зеков.

Встав сбоку, я воспользовался новой функцией зрения, немного приблизил изображение и принялся осматривать казармы. Они находились в паре километров от зоны погрузки за дополнительным забором из колючей проволоки.

Вдруг раздался характерный звук сервомоторов, заставивший всех посмотреть в сторону меха, вышедшего из раскрытого хранилища биоминерала.

Похожий на паука, старинный имперский механоид, со страшным скрежетом развернулся и расправил загребущие манипуляторы. А затем принялся один за другим хватать двухтонные брикеты, оплетённые сеткой, наполненные бледно-розовым минералом. Кряхтя, потёртыми сочленениями, он выкладывал груз на транспортёрный рукав, направленный внутрь грузовика.

Подобные полувоенные мехи, я несколько раз видел в степи. Правда, те были частично разбиты кинетическими ударами и давно вросли в грунт. Рабочая версия механоида весом под сорок тонн и высотой в шесть метров, оказала на меня сильное впечатление. Стало понятно, почему Алиса, побывав в Новгороде, захотела получить нижнюю степень и научиться управлять подобными аппаратами.

Однако сейчас меня интересовало совершенно иное. Я не понимал, что обозначает высший рейтинг опасности для общества. Но отлично осознавал, что с такой меткой с каторги живым не выпускают. А так как в среде зеков я чужак, то ничего хорошего ждать не приходится уже сейчас. Поэтому надо валить любой ценой, причём срочно.

Задумавшись, я не сразу обратил внимание на другое средство передвижения, стоявшее на площадке.

Кроме меха погрузчика и огромного грузовика, у стены хранилища был припаркован небольшой глайдер, похожий на квадроцикл степных охотников. Конструкция практически идентична, но этот гораздо массивнее. Вместо обычных колёс, под корпусом красовались четыре шарообразные антиграва, позволяющие аппарату парить над землёй на высоте до метра.

Подобную технику новгородские купцы на фронтир не продавали. А такие модели вообще редко завозили на планету. Все общинники прекрасно знали, что мехи, антигравы, рельсотронное оружие и военная техника, советом олигархов Новгорода приписаны к стратегическим товарам, запрещённым к вывозу. Их могут позволить себе только кланы и их вассалы.

Годный аппарат! Даже для своих, наверняка стоит не меньше двухсот тысяч. Прикинув ценность глайдера, покрытого потёртым трёхмерным камуфляжем, я машинально дал команду импланту вступить в контакт с информационной оболочкой аппарата.

Как ни странно, но даже с расстояния в двести метров, имплант получил отклик, и перед глазами появилось описание.

Боевой глайдер огневой поддержки ТИП-4С.

Производство имперской корпорации «ЭЛРОН».

Возраст матричной печати – 242 стандартных имперских цикла.

Накопительный период регулярного использования – 107 циклов.

Процент выработки рабочего ресурса – 42,4 %

Дата списания и снятия навесных оружейных систем с защитным силовым щитом – 45 годовых циклов назад.

Продан торговой гильдией пандорским колонистам 15 циклов назад.

Для активации энергосистем необходимо ввести электронный ключ.

При утере копии ключа возможен взлом системы активации.

Для начала взлома введите вручную стандартный код активации «010101010101010101» на сенсорной панели управления глайдера.

Все эти строки означали, что глайдер давно списан одной из имперских корпораций и отправлен в наше захолустье для продажи кланам. А судя по тому, что он откликнулся на цифровой зов импланта, в аппарате до сих пор стоит физический носитель с дорогущей имперской нейросетью. Она значительно упрощает его использование и техническое обслуживание.

Одно жаль, что никто не позволит мне ввести вручную простейший код, позволяющий запустить процесс взлома. Да и подойти к аппарату ближе сейчас просто нереально.

А пока я мечтал о возможном чуде, вертухаи продолжали сканирование прибывших каторжников. Казалось, они не обращают внимания на приливный таймер и бежавшие от океана грозовые тучи.

Едва встав в строй, я сразу почувствовал неприязненные взгляды зеков. Так что последние иллюзии насчёт своей участи у меня пропали окончательно.

Городские никогда не любили жителей фронтира, считая их вольности незаслуженными. Нас называют дикарями и наверняка станут ликовать, узнав, что посёлки начали переходить под власть новгородских кланов.

Наблюдая за происходящей вокруг суетой, я не забывал поглядывать на таймер. И потому заметил, как он совершенно неожиданно сократил количество минут, оставшихся до прихода приливной волны с десяти до восьми.

Две минуты пропало бесследно и это неспроста. Ко всему прочему, грозовой фронт фиолетовых туч, закрыл лунных Близнецов, которые успели сойтись в одной точке небосвода.

А затем потемневшее небо озарилось сеткой ветвистых молний и обрушило сотни разрядов. После этого сверху упала стена тропического ливня, вмиг покрывшего пластобетонные плиты, кипящими от капель лужами. Все стоявшие рядом каторжники начали натягивать капюшоны. Только я не стал этого делать, предпочитая всё видеть и слышать.

Пятидесятиметровый вал отработанной породы защищал зону от порывов ураганного ветра, идущих со стороны океана. Несмотря на это, даже те шквалы, что залетали на территорию зоны, заставляли пригибаться.

Едва ливень ударил по каторге, вертухаи зашевелились шустрее. Согнав всех не прошедших сканирование в отдельную кучу, они принялись нервно переговариваться с помощью сети зоны. Из обрывков переговоров, стоявшего рядом капитана, я уловил, что он вызывает транспорт для доставки зеков до барака.

Шум ливня не позволял расслышать все слова, но судя по злым выкрикам офицера, с отправкой транспорта возникли какие-то проблемы. Одновременно с этим, таймер снова уменьшился на минуту семи до шести. После чего секунды побежали назад, сгорая вместо одной сразу по две – три.

Внимание всего персонала зоны ИК-3.

С автоматических наблюдательных постов получены обновлённые данные.

Приборами наблюдения зарегистрированы рекордные скорость и высота приливной волны.

ИскИном произведён перерасчёт возможного негативного воздействия.

Объявлена срочная эвакуация всего персонала.

До столкновения массы воды с защитным барьером зоны ИК-3 остаётся 32 секунды.

Читая мелькающие перед глазами строчки сообщений, замечаю, как дружинники начали отдаляться от строя зеков, явно не желая остаться между ними и внешним обводом периметра.

В тот момент, когда остановивший их трёхэтажным матом капитан, заставил организовать цепочку охранения, со стороны защитного барьера донёсся рокот. Очень быстро он перерос в оглушающий грохот неодолимой природной стихии.

Молнии продолжали колотить по вышкам, и раскаты грома в сочетании со штормовыми порывами ветра, заглушал любые другие звуки. Когда на таймере оставалось десяток секунд, я понял, что столкновение со стихией произойдёт прямо сейчас.

Обернувшись к защитному валу, выкручиваю настройки, получившего апгрейд глаза и поднимаю чувствительность зрачка до 180 единиц. После этого струившаяся по лицу вода перестала мешать обзору. Тем временем над кромкой насыпи появилась приливная волна.

Казалось, что вал океанской воды поглотит всё. Но в какой-то момент он сломался и вниз обрушился многотонный поток клокочущей массы. Перемахнувшая защитный вал вода устремилась к лагерному периметру, но её энергия начала быстро тухнуть в неровных навалах пористой породы. Поэтому до столбов вышек и сеточных заграждений, дошла волна только полутораметровой высоты.

Приготовившись к удару стихии, я дождался, когда водная масса дойдёт до начавших разбегаться зеков. И в самый последний момент подпрыгнул, чтобы не быть сбитым, а наоборот попытаться её оседлать. Это частично получилось сделать. Причём стихия понесла меня в нужном направлении. Рядом кричали сбитые с ног каторжане и дружинники. Сверху продолжали бить молнии. Лупил ливень. А я, изображая сёрфера, словно в замедленной съёмке нёсся прямиком к глайдеру.

Когда до вожделенной цели оставалось каких-то 25–30 метров, волна окончательно потеряла силу, превратилась в клокочущую пену и резко опала. Мигом сориентировавшись, я пополз, стараясь максимально воспользоваться ситуацией. Однако, едва я преодолел несколько метров, как по позвоночнику прошёлся шоковый разряд, заставивший тело забиться в конвульсиях.

Открыв глаза, я увидел капитана, держащего планшет.

– Вот сука, – выкрикиваю, сплёвывая солёную пену.

Тем временам рука офицера начала движение, готовясь отправить в нокаут едва начавших приходить в себя зеков. Одновременно прозвучал грохот пулемётных очередей и неожиданно, несколько бордовых щупалец сбили капитана с ног.

Не собираясь разбираться, что происходит, я перевернулся на живот и рванул к глайдеру. В тот же миг рядом в плиту ударил разрывной заряд, осыпав голову пластобетонными осколками. Среагировав, я замер и обернулся. И тут же продолжил ползти, поняв, что это попавший в живые путы капитан, палит из тяжёлого игломёта, пытаясь попасть в дёргающуюся тушу осьминога-переростка. При этом он дополнительно лупил по оплетавшим его щупальцам вибротесаком, порождая фонтаны чернильной жижи. А совсем недалеко от него разворачивалось самое настоящее кровавое представление.

Принесённый волной цунами океанский краб, очухался и понял, что вокруг него копошатся крупные куски свежего мяса. Расправив суставы и работая жвалами, он принялся рвать подвернувшегося зека.

Воспользовавшись полной неразберихой, я снова рванул вперёд. Всего в паре метров от глайдера, рука потянулась к сенсорной панели, готовая набирать код активации протокола взлома. Вдруг что-то обвило мою ногу и рвануло назад. Я пытался уцепиться ногтями за мокрую поверхность, но противник оказался слишком силён.

– Вот мля! – кричу от неожиданности.

Обернувшись, увидел похожего на закрытую ракушку моллюска, размером с двухтонный брикет биоминерала. Выброшенный на поверхность обитатель морских глубин, выпустил из прорезей в броне десятки длиннющих отростков, смахивающих на извивающихся змей. И прямо сейчас эти отвратные живые хлысты подтаскивали к моллюску несколько жертв, включая меня.

Пытаясь затормозить, я начал хвататься за всё подряд и случайно зацепился за сетку, обвивавшую брикет с минералом. Однако, несмотря на остановку, змееподобный отросток продолжил с неимоверной силой дёргать за ногу. Причём с явной перспективой её оторвать.

И в этот момент полной безысходности, накопленная ярость переполнила чашу. Издав звериное рычание, я вырвал из разорванной сетки небольшой кусок минерала. Рванул ногу на себя и со всех сил обрушил острую кромку на отросток. Попав точно в цель, вошедший в плоть минерал сверкнул, выбив гроздь ослепительных искр.

А уже в следующий миг щупальце отпустило мою ногу. Не собираясь разбираться, что произошло, я откатился назад и, как оказалось, вовремя. В то место, где только что лежала моя тушка, вонзилась ступня меха-погрузчика, породив фонтан брызг.

Рванув на четвереньках к цели, я уклонился от попытавшегося достать меня отростка и заметил, как манипуляторы меха отодрали от плит, присосавшуюся раковину. Оператор дал команду, и погрузчик поднял моллюска стальными лапами и принялся бить моллюска об поверхность погрузочной площадки.

На этот раз, благополучно добравшись до глайдера, я, наконец, вскочил на ноги. Пальцы пробежали по сенсорной панели, вырывая нейросеть аппарата из спящего режима. Она тут же откликнулась и на всплывшем цифровом табло начали появляться нули с единицами.

И когда мне начало казаться, что успеваю, на затылок обрушился очередной шоковый удар. Тело выгнулось дугой, и я упал, принявшись биться в кипящей луже, словно рыбина, выброшенная на мелководье.

На этот раз позывом очнуться послужил звук сирены, идущий в комплекте со скрежетом разрываемого металла и треском работающих пулемётов. Открыв глаза, я увидел существо, похожее на покрытую шипами версию, ящера Кава. Причём намного больше того, что мне доводилось раньше видеть.

Многотонный гигант, с разгона врезался в меха и принялся кромсать челюстями сочленение одной из его конечностей. Увиденное едва не заставило забыть о том, что я хотел сделать. Однако напоминание о глайдере пришло оттуда, откуда не ожидалось.

Стоявший рядом аппарат неожиданно ожил. Заурчала на ультразвуковых частотах турбина движка, и он завис в десяти сантиметрах, оторвавшись от поверхности. А потом прямо из стены проливного ливня вышел капитан. В одной руке он держал вибротесак, а второй тянул за собой того самого сержанта, что хотел отправить меня на дополнительное сканирование.

Одна из верхних конечностей дружинника была сломана. Из сочленения брони обильно хлестала кровь. Сам же вертухай вопил во всю глотку, пытаясь прижать к ране пакет первой помощи.

Перекинув дружинника через заднее сидение глайдера, офицер выругался и пнул меня в живот. Армированный ботинок встретился с успевшим напрячься прессом и отшвырнул мою тушку метра на полтора.

Затем офицер помог сержанту прижать к плечу оранжевый пакет. После чего тот сразу лопнул и находящийся в нём гель, плотно облепил разорванную броню, проникая внутрь. Это мигом прекратило кровотечение и обезболило место повреждения.

С презрением глянув на меня, капитан заскочил на водительское сидение и крутанул рукоятку, отвечающую за набор скорости. После этого глайдер рванул с места, увозя последнюю надежду на взлом его нейросети.

Поднявшись, я продышался и отбежал к стене хранилища. Быстро осмотрел погрузочный сектор зоны и понял, что дело худо. Периметр не просто прорван сразу в сотне мест, а его практически нет. Пулеметные вышки продолжают лупить по многочисленным обитателям океана, спускающимся со стороны защитного барьера, но явно не справлялись.

Внутри периметра тоже продолжалась бойня. Ящер-переросток оторвал одну из конечностей меха и продолжает его добивать. Кроме этого, я заметил два десятка огромных крабов, дюжину хищных моллюсков, нечто похожее на источающую электрическую медузу. А ещё множество морских червей и креветок копошилось в настоящих озёрах, образовавшихся на площадке.

Отступать было особо некуда, и я уже приготовился к худшему, когда со стороны центра лагеря ударил рельсотрон. Пройдя через досветовой ускоритель, вольфрамовый брусок превратился в поток частиц и прошил насквозь бронированного ящера. Затем последовал десятисекундный набор мощности. И новый росчерк, разогнанных до неимоверных скоростей частиц, разорвал на куски пару огромных крабов.

Конечно, использовать рельсотроны очень дорого из-за гигантского расхода энергии. Но когда нет иного выхода, приходится пускать в дело самое мощное оружие. Ведь только оно способно пробить любую броню океанских хищников Пандоры. Ему не поддаётся только силовое поле, прикрывающее грузовые челноки имперского синдиката корпораций.

Рельсотрон выстрелил ещё восемь раз, уничтожив наиболее опасных противников. А потом со стороны бараков подкатило несколько броневиков, начавших методично работать по недобиткам из электромагнитных пушек. В поле видимости снова появились дружинники, вооружённые винтовками и автоматами. Согнав оставшихся в живых зеков к стене хранилища, они сначала поставили всех на колени и обыскали. И только затем загнали внутрь грузового броневоза, уложив вповалку, словно дрова.

С нами особо не церемонились. Каждого несколько раз пнули, перед этим врубив вторую степень утяжеления на обручах. А в пути для острастки ударили током, заставив корчиться на полу. Закончилась экзекуция, только тогда, когда броневик остановился, и откинулась аппарель.

Выбравшись наружу в числе последних, я прошёл через короткий тамбур и увидел два длиннющих ряда заключённых, стоявших вдоль широкого прохода. По бокам возвышались трёхъярусные нары. И их ряды тянулись на пятьдесят метров и упирались в противоположную стену.

Потом ворота за нами закрылись, и из строя встречающих вышел одноглазый зек небольшого роста.

– Ох, мля! И каких же только уродов к нам вертухаи не закидывают, – презрительно проговорил он, и сзади раздались многочисленные смешки, – Ладно пацаны, сейчас мы узнаем, кто из вас, чем дышит и кем является по жизни.

Глава 5. Барак

Авторитет пришёлся перед вновь прибывшими, а его единственный глаз успел просверлить в каждом из нас дырку. Остальные обитатели барака в это время сломали строй. Большая часть рассосалась по проходам, а другие встали гурьбой позади одноглазого. Сосредоточенные лица и оценивающие взгляды, делали их похожими на купцов, приценивающихся к товару.

– Значится так, господа бандиты. У кого ходка не первая, обзовитесь как положено, – произнёс одноглазый.

Из группы сразу выскочил здоровый парень с цифрой «13» на затылке.

– Кликуха Обезьян. Рейтинг опасности для общества «В». Получил год за перевозку самогона. Эта ходка вторая. Первый раз отмотал полторашку за причинение вреда здоровья новгородскому гражданину.

Выслушав рецидивиста, бригадир указал ему на площадку рядом с первым рядом кроватей.

Следом шаг вперёд сделал худой и невысокий зек. Лысый, без наколок. Его лицо украшал крестообразный шрам на правой щеке.

– Циклоп и все остальные меня знают. Для тех, кто не в теме, погоняло Крест. Рейтинг «С». Ходка четвёртая. Срок два года. Последнюю отсидку бригадирствовал в этом бараке. А за что осуждён, каждому шнырю знать не обязательно.

Выдав краткую характеристику, Крест без разрешения прошёл мимо одноглазого и принялся здороваться с явно авторитетными зеками за руку. А в это время из группы вышел следующий арестант.

В результате я узнал три десятка местных кличек каторжников и рецидивистов всех мастей. Причём сразу выделилась крохотная группа арестантов, ранее бывших на каторге звеньевыми и бригадирами. Понятно, что они высшая каста, заправлявшая на зоне.

Этих встречали нормально, а вот остальных придирчиво расспрашивали и затем распределяли по бригадам работяг. При этом первыми свой выбор делали наиболее авторитетные зеки. Только потом, свой голос подавали остальные.

Кроме Обезьяна, никто из номерных пока инициативу не проявлял. Насколько я понял, представители номерных банд тоже занимали свою нишу в местной иерархии.

Группировки под номерами «2», «6», «7», «13», «50» и «66» промышляли в городах Пандоры распространением левого алкоголя, кражами и мелким рэкетом, редко толкали наркоту. За дурь обычно давали немалые сроки, да и советы кланов боролись с её распространением весьма жестоко. За подобное членов банды дружинники обычно кончали на месте. Как говаривал дед, лучше всех бороться с преступностью могут только сами преступники. Старик открыто заявлял, что кланы и есть самая настоящая мафия. А все остальные просто мелкие хулиганы. Кланы нещадно давили любые организованные банды. И на каторге с номерными особо не церемонились, но разрешали составлять звенья из своих.

Во время этого действа я внимательно рассматривал собравшуюся публику и прокачивал варианты возможного развития ситуации. А ещё каждые десять – пятнадцать секунд, убирал с поля зрения системные логи импланта, чередовавшиеся с сообщениями, которые рассылал ИскИн зоны.

За первые полчаса, имеющие на это право, предъявили себя публике и их распределили по бригадам. Затем авторитет, которого Крест обозвал Циклопом, осмотрел нашу поредевшую группу.

– Ну а теперь выходят те, за кого в бараке номерные поручатся, – приказал он и из строя тут же выскочил Щербатый.

– Моя кликуха, Щербатый. Рейтинг опасности «А». Осуждён за хранение райской пыльцы на три года. Ходка первая. Перед этим два раза по шесть месяцев заезжал в колонию для малолеток ИК-1. Пахал на плантации хмеля. По жизни приписан к «тринадцатым», они за меня поручатся.

– Фюрер, этот уродец – точно твой пассажир? – с презрительной усмешкой поинтересовался Циклоп.

После его слов перёд строем появился лысый детина двухметрового роста с клеймом «13» на лбу. Едва звеньевой тринадцатых появился, как стало ясно, что он долго злоупотреблял нанитными стимуляторами роста мышечной ткани. Голый торс бугрился, рельефными мышцами, покрытыми наколками с многочисленными логотипами банды.

– Это точно наша скорлупа, – ответил он неожиданно высоким голосом.

– Значит, забирай своего нарколыжника и пока не отсвечивай, – буркнул одноглазый.

Далее из толпы по одному вышла дюжина свежеиспечённых каторжников, получивших прикрытие представителей разных банд и авторитетных бригадиров. И только одного из них не признали своим «шестьдесят шестые», видимо, из-за прошлых прегрешений. По итогу зек был отправлен в звено авторитета, который до этого помалкивал.

В результате от полусотни каторжников, выживших после прилива, в строю осталось одиннадцать фигур. Я всё время надеялся увидеть кого-нибудь из посёлка, но безрезультатно.

Циклоп осмотрел каждого и притормозил около могучего мужика, всё это время простоявшего в первом ряду.

– Выходи здоровяк, сейчас мы тебя приписывать будем. Предъяви-ка свою руку к осмотру.

Внимательно изучив все метки клейма и свеженькую букву «А» на запястье, Циклоп ухмыльнулся.

– Этого я к себе в бригаду заберу.

Затем такая же участь постигла ещё двух зеков первоходов. Четвёртый, выбранный Циклопом каторжник, судя по ухоженным рукам, принадлежал к категории городских служащих. Он начал нервно бурчать, что может выбрать сам бригаду. А потом едва не устроил настоящую истерику, попытавшись выкрикнуть лозунг либертарианцев.

Однако докричать ему не дали. Из-за спин авторитетов выскочил коренастый зек, с клеймом «66» на лысом черепе и технично отправил горлопана в нокаут. А собратья по банде оттащили бузотёра внутрь барака. Всё это произошло с молчаливого согласия одноглазого.

Ещё шестерых новичков, Циклоп подробно опросил и лично распределил по бригадам. Как я понял из шепотков собравшихся, почти все прибывшие, чтобы их никто не трогал, обязаны выполнять по две нормы выработки. Причём, работая каждый день без выходных. И чем ниже у бригады статус, тем более опасное и менее продуктивное место в карьере ей выделяется.

И всё время, пока авторитет прохаживался вдоль запертых ворот, он будто не замечал меня. Дядя явно решил оставить жителя фронтира на потом. В принципе плевать, я и так не жду ничего хорошего.

Наконец, покончив с определением статуса последнего арестанта, Циклоп остановился напротив.

– Руку! – рявкнул он.

Я не стал выкаблучиваться и показал ему свежее лазерное клеймо. Увидев рейтинг опасности «Е», одноглазый удивлённо произнёс.

– Слышь, дикарь. А ты за что сюда заехал?

– Не знаю, мне приговор не объявляли. А последнее, что я помню, как пытался напасть на дружинников Смирнова, – судя по реакции, Циклоп темнит, и ему заранее сообщили обо мне.

Уж слишком демонстративно он меня игнорировал, явно готовясь устроить небольшое представление. Тем временем расслышавшие мой ответ авторитеты перестали скалиться.

– И почему это смирновцы тебе сразу яйца не отстрелили? Обычно они и за меньшее в биорасщепитель кладут.

– Они стреляли, но не добили, – сказал я и, расстегнув комбез, показал недавно зарубцевавшийся след от плазменной пробоины.

Подобное ранение спутать с чем-то другим, было невозможно.

После этого Циклоп нахмурился и принялся снова рассматривать свеженькую криптограмму на моей руке. Потратив полминуты, он недовольно скривился и огляделся по сторонам, словно ища того, кто донёс до него неверную информацию.

– А теперь, граждане, бригадиры и звеньевые, есть ли у кого-то что сказать, по поводу этого мутного пассажира? Напоминаю, прибыл он к нам прямиком с грёбаного фронтира. И судя по роже, там родился и вырос.

Какое-то время все молчали, а потом из толпы донёсся голос Фюрера.

– Циклоп, этот дикарь должен автоматом в звено тринадцатых заехать. Ибо понятия наши не соблюдает. Ногами машет не по делу. Щербатого пытался подставить. Отдай его нам. Мы его быстро мозги вправим.

– Это предъява? – спросил авторитет, даже не повернувшись к говорившему.

– Ну как бы да, – неуверенно ответил Фюрер, – Имеем намерения прилюдно предъявить претензию.

– Я не понял, за что дикарю предъява нарисовалась? – вдруг вмешался в разговор Крест, и по лицу Циклопа, проскочила тень недовольства, – Типа, он понятий не знает? Так, не все в правильные школы ходили. В остальном он хоть и дикий, но вроде пацан ровный с нормальной статьёй. Да и в бутылку пока не лез. Пусть сначала проявит себя в крайней бригаде, а к номерным его всегда можно отдать.

– Крест, ты от себя говоришь, как от бригадира без бригады, или просто информацией делишься? – спросил одноглазый.

Судя по недовольному лицу, он не ожидал, что бывший бригадир впишется за нового зека.

– Если от себя, то скажи правильное слово, и я дикаря тебе в звено отпишу. А если просто слова правильно лепишь, то они веса не имеют, пока новичок себя в деле не показал.

– Правильное слово не скажу, ибо пацана мало знаю, но инфу от собрата к сведению прими, – выкрутился Крест, так и не сдав свои позиции.

– У кого-то есть ещё, что предъявить дикарю? – с нажимом спросил одноглазый, и в бараке повисла тишина, – Ну, раз предъявы на сегодня больше нет, то тогда он временно заезжает в блок к Хмурому. Но знай, пацан. Место твоё пока под большим вопросом. Всё будет зависеть от того, сколько ты норм будешь выполнять. Не буровь лишний раз, ибо в одного не вывезешь. На этом расходимся.

Определив мой временный статус, Циклоп развернулся и величественно удалился. Я же остался стоять, ожидая, когда толпа рассосётся. Произошло это быстро и в освободившемся проходе между нарами, остались стоять только десяток зеков. Все судя по клейму, были из банды тринадцатых. Они не смирились, решив не просто цеплять и устраивать подлянки, но попытаться всё закончить прямо сейчас.

Дед рассказывал, откуда в немногочисленных городах Пандоры взялись номерные. В самом начале после высадки всем колонистам ставили крипто-клеймо. Каждое заканчивалось на определённый номер. И у большинства эти номера повторялись. Чаще всего встречались цифры «66», «13», «2», «7», «50», «6», «24», «25» и отдельно «101», «102», «103».

Очень быстро выяснилось, что номера соответствуют отдельным уровням на эвакуационном корабле. В каждом из них размещались триста тысяч крио-капсул.

Высаживались грузовые челноки с колонистами волнами, на заранее подготовленные площадки, имеющие кое-какую инфраструктуру, склады с продовольствием, оборудованием и инструментами. Кроме этого, там располагались типовые бараки для проживания и боксы с техникой.

Первыми волнами высадились, как их тогда называли, сотые номера. Они быстро заняли все ключевые позиции и лучшие места. Распределили между собой ресурсы и технику. Последующие партии колонистов, высаженные имперскими челноками, спустились через месяц. Поэтому им оставалось только работать, куда пошлют и делать, что скажут. Фактически люди попали в зависимость и отсюда пошло название «крепостные». Вот такая справедливость и земная солидарность. Именно в этот период колонисты начали объединяться по номерам, имеющимся на их клейме.

Это уже потом, оседлавшие города сотые, начали учить людей жить правильно и насаждать диктатуру либертарианцев. Они попытались построить утопию, в которой сами стали бы самыми равными, среди всех прочих менее равных. Типа новой аристократии, но под соусом мнимой демократии.

Дед рассказывал, что уже после восстания и резни, оставшиеся целыми бараки, перенесли из городов в несколько мест за приливную черту. И первыми каторжниками в них были оставшиеся в живых сотые. Именно в одном из шести таких бараков, я сейчас и нахожусь. Старик много знал, недаром его клеймо заканчивалось на «101».

Вспоминая о былом, я готовился к любому развитию ситуации и оценивал свои возможности. Судя по весу гравитационных браслетов, они у всех включены на единичку. В начале драки это может даже помочь, но с такими утяжелителями долго не продержаться. Да и в случае попытки прорыва к нарам, они будут сильно мешать.

Я давно осознал, что сильнее, быстрее и выносливее сверстников. К тому же дед пять раз в неделю заставлял разучивать приёмы самообороны и лично проводил изнурительные тренировки. Однако это не поможет выстоять против десятка каторжников из номерной банды.

Через пару минут стало понятно, они не разойдутся и стоять бесполезно. Так что, внутренне приготовившись дать максимальный отпор, я направился по проходу. В тот момент, когда до оккупировавших единственный проход «тринадцатых», оставалось метра четыре, меня внезапно окликнули.

– Эй, дикарь, дуй сюда, – раздался голос Креста.

Все «тринадцатые» одновременно обернулись и уставились на бывшего бригадира. Тот тоже оценивающе смотрел на банду.

– Ну, чё уставились? Какие-то проблемы? – презрительно усмехнулся Крест.

Мне показалось, что сейчас начнутся разборки, но банда молчала. В результате они нехотя расступились. Однако, когда я уже проскочил мимо, в руке Щербатого блеснуло лезвие. Неужели это конец? Но Обезьян с Фюрером схватили за шкирку своего собрата и оттянули в сторону. При этом оба прошипели мне вслед пару угроз.

– Чёртовы наркоши, – проворчал Крест.

Затем бригадир указал мне на ближайшие нары, оборудованные точкой примагничивания, и пояснил.

– Хмурый сказал, это твоя шконка. Поэтому падай, поговорить надо.

Иллюзий насчёт безвозмездной помощи авторитета я не питал. Потому приготовился узнать, что именно от меня нужно.

– Значится так, вокруг да около ходить не буду, – начал Крест, усевшись напротив, – Моя специализация – взлом охранных систем, отключение камер наблюдения и воровство цифровых данных. Имплант в башке перепрошит до инженерного уровня и получил апгрейд от имперской сети. Поэтому я могу сканировать любые системы и замечаю чужое цифровое вмешательство. Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Нет, – соврал я, а собеседник неодобрительно покачал головой.

– Пацан, так у нас разговор не срастётся. Предупреждаю сразу, ещё раз пойдёшь в отрицалово, то завтра же не вернёшься со смены. А если и вернёшься, то сразу заедешь в звено к «тринадцатым», – пригрозил бригадир, – Спрашиваю ещё раз, ты понимаешь, о чём речь?

– Только примерно, – решаю потянуть время.

– Ну, раз примерно, то знай. Я краем уха слышал разговор вертухаев на сканировании. Далее проверил и засёк, что твой имплант действительно продолжает расходовать энергию, даже после общей блокировки. Это так?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.