К.О.В.Ш
Обещанная богу солнца

© К.О.В.Ш., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Кровь и вино

Тяжелые шаги Тиберия гулко разносились по внутреннему двору виллы, выложенному светлым мрамором. Лицо главного строителя акведуков было искажено яростью, которую он был не в силах обуздать.

Кто осмелился так с ним поступить? С ним, достопочтенным гражданином империи, одним из влиятельнейших господ города и всего региона! Он метил в сенат [1], его работой восхищался сам Нерон! А какие-то выродки посмели покуситься на святое!

Тиберий остановился и так резко схватил со стола кубок, что едва не расплескал его содержимое. Он залпом выпил вино и щелкнул пальцами, без слов требуя налить еще. Служанка кинулась к нему с кувшином. Бордовые струйки напомнили Тиберию кровь. Дыхание перехватило, желание пить вино пропало. Тиберий снова принялся ходить взад-вперед.

Не зря ему накануне снилась первая жена – его любимая белокурая Юлиана. Прошло пять лет со дня ее смерти, а она продолжала приходить к нему во снах и предупреждать о беде. Обычно она еле слышным шепотом просила его быть осторожнее, но в этот раз лицо ее было омыто слезами. Сон насторожил Тиберия, но он не ожидал, нет, он даже помыслить не мог, что кто-то решится на подобное.

– Тиберий, остановись хоть на минуту, – до неприличия спокойный голос второй жены покоробил слух. – Ты ходишь без остановки уже два часа, так и до Рима дойдешь.

– Да хоть до самого трона Юпитера! [2] – Тиберий махнул рукой, опрокинув со стола кубок. Вино разлилось по полу, снова заставив подумать о крови на коже его дочери. – Талия, как я могу остановиться!

– Просто глубоко вдохни и выдохни. – Талия накрыла руку мужа своей и твердо встала на месте, не давая ему сделать ни шага. – Наполни новый кубок, – приказала она служанке, которая бросилась вытирать разлитое вино.

Тиберий вырвал руку, но остался стоять, шумно втягивая ноздрями воздух. Злость отступала медленно, но уже не туманила разум. Талия бывала взбалмошной, но умела привести его в чувство, когда эмоции брали верх. И все же сейчас даже ее взгляд, который всегда отрезвлял, не мог его успокоить. При одной мысли о Диане ярость перехватывала горло.

– Талия, в наш дом проник убийца и едва не убил мою дочь!

Талия не успела ответить, как во внутренний двор вбежал начальник стражи Алис.

– Господин, госпожа, – Алис склонил голову в легком поклоне. – Мои люди обшарили всю виллу и окрестности. Каждый куст в саду, каждую каморку раба. Дважды. Нигде нет никаких следов нападавшего. Единственные доказательства того, что на вилле был посторонний, – обрывок веревки на балконе и раны вашей дочери.

– Немыслимо! – Впервые за эту долгую ночь Талия ощутила страх, липкой паутиной опутавший нутро.

Она была уверена, что убийцу найдут сразу же, что ему не скрыться. Но, раз ему удалось ускользнуть, семья в опасности. Возможно, в следующий раз покушение будет не на Диану, а на ее собственную дочь, Энеиду. От этой мысли сдавило грудь, и Талия выхватила у служанки кубок вина, мгновенно осушив его до дна.

– Алис, твои люди точно осмотрели все? – прищурился Тиберий, не веря его словам.

– Я лично осмотрел. – Начальник стражи выдержал его взгляд. – Особое внимание уделил конюшне – ни одна лошадь не пропала. Мои люди объездили окрестности, никого не встретив. Я полагаю, что у убийцы был сообщник за пределами виллы, который увез его на лошади.

– Пошли наших людей в город, пусть там тоже ищут и опрашивают всех подозрительных. Но без лишнего шума, понял?

– Да, господин. Им не уйти, – пообещал Алис, не дрогнув и мускулом на лице.

– Если уйдут, Алис, я спущу с тебя шкуру, – гневно сказал Тиберий. – Пойдем со мной. Поговорим с Дианой.

Он развернулся так резко, что края его туники взметнулись в воздух, и пошел к лестнице. Алис и Талия последовали за ним.

Едва Тиберий зашел в покои Дианы, в нос тут же ударил запах целебных мазей и трав, и его сердце в который раз за эту ночь сжалось от страха. Его любимая дочь, самое драгоценное, что у него есть: такая же невысокая и хрупкая, как Юлиана, с пронзительно-зелеными глазами и длинными волнистыми волосами каштанового цвета. Пожалуй, цвет волос и упрямство во взгляде были единственными чертами, которые она унаследовала от Тиберия.

Видеть испуг на ее лице было невыносимо.

– Что с ее рукой, Агрипп? – Тиберий попытался унять дрожь в голосе и обратился к лекарю, который уже наложил повязку и теперь убирал инструменты и окровавленные тряпицы.

– Хвала богам, господин, – хрипло прошуршал старый врачеватель, кланяясь Тиберию и Талии. – Крови потеряно много, но с рукой все будет в порядке. Я буду менять повязки и мази каждый день.

– Но шрам точно останется! – крикнула Энеида, на которую до этого никто не обращал внимания.

– Эни, что ты тут делаешь? – удивилась Талия, рассматривая свою дочь, которая так и бегала в исподнем.

– Мама, а как можно спать? – фыркнула Энеида. – В моих покоях все перерыли, все носятся и шумят, как в улье. А я им сказала, нечего у меня лазить, мой балкон меньше балкона Дианы, убийце было бы неудобно лезть по нему.

Талия только глаза закатила – Эни даже в такой ситуации умудрялась жаловаться на то, что ее покои меньше, чем у старшей сестры.

– Тихо! – гаркнул Тиберий и приблизился к Диане. – Как ты себя чувствуешь?

Диана, которая до этого молча рассматривала покореженную шкатулку с вырезанным на крышке ликом Аполлона [3], подняла на отца задумчивый взгляд.

– Все в порядке, отец, – прошептала она. – Сегодня Аполлон снова спас меня.

– Или твоя бессонница, – фыркнула Эни.

– Не гневи богов! – строго сказала Талия, ожидая указаний мужа.

– Энеида, выйди отсюда. Все, кроме Алиса и Дианы, тоже уйдите, – не глядя на них, приказал Тиберий.

Все, кроме Талии, последовали его приказу. Она же, по своему обыкновению, поступила так, как считала нужным, и осталась рядом с мужем. Он ничего ей не сказал, но она знала, что он будет благодарен ей за это позже.

Тиберий присел рядом с Дианой и нежно погладил ее руку.

– Расскажи все с самого начала еще раз, – мягко попросил он.

– Отец, я уже дважды рассказывала все тебе и Алису. – Диана умоляюще смотрела на него, надеясь, что ее наконец-то оставят одну и позволят скорее забыть события этой ночи, а не пересказывать этот ужас в третий раз, переживая все заново.

– Нападавший не найден, – тяжело вздохнул Тиберий. – Может, ты что-то упустила. Расскажи любые подробности, чтобы страже было легче найти подонка.

– Хорошо. – Диана дрожащими пальцами прикоснулась к свежей повязке на левом предплечье. – Как я уже говорила, я плохо спала этой ночью. Не могу сказать, что что-то предчувствовала, скорее, волновалась о предстоящей поездке в Неаполь.

Диана не врала. Ей правда было так тревожно оттого, что отец решил взять всю семью на гладиаторские игры в Неаполе, где спонсором выступал его друг Летус Юстиан Цезарий, что она полночи не могла сомкнуть глаз. Ее то охватывала радость за отца, которого Цезарий объявил почетным гостем, то беспокойство о том, как пройдет представление. Игры внушали ей отвращение и страх, и, слава богам, отец редко брал ее с собой. Но в этот раз должна была поехать вся семья, о чем Диане сказали буквально вчера, и она тревожилась, не зная, что надеть и как себя вести.

И все же именно волнение спасло ее в эту ночь. Бессонница выгнала из постели, и Диана пошла к алтарю, который по ее просьбе устроили в ее спальне. Хотелось помолиться своему покровителю и попросить совета.

Взгляд Дианы устремился к углу комнаты, где стояли небольшие статуи Аполлона и его сестры, богини, в честь которой назвали девушку. Она стояла подле них, погрузившись в свои мысли, смотрела на лик бога солнца, освещенного пламенем почти прогоревшей свечи, и гладила пальцами резную шкатулку, на крышке которой был изображен все тот же Аполлон. Она беззвучно возносила молитвы, как вдруг заметила, что пламя свечи задрожало, а после услышала странный шорох за спиной. Диана обернулась и закричала, разглядев в полумраке высокого худощавого мужчину. Он был одет в темное, а лицо его скрывала черная ткань, из-за чего он сначала показался ей тенью. Мужчина был совсем близко, а в руке сжимал нож.

Он замахнулся, но Диана успела пригнуться и подставить руку, и лезвие вспороло тонкую кожу девушки. От боли и вида собственной крови Диана закричала еще громче. Где-то вдали послышались тяжелые шаги – стража спешила на ее крик. Диана отпрянула назад, заливая кровью пол и крича так неистово, будто рассчитывала оглушить нападавшего. Тот растерялся на миг, будто не думал, что промахнется, и не ждал, что шум на вилле поднимется так скоро. Он оглянулся на окно, а потом попытался схватить Диану за руку, снова замахнувшись ножом, но движение его вышло неловким, и девушке удалось извернуться, схватить здоровой рукой шкатулку и бросить в нападавшего. Шкатулка ударила его в живот, а потом с грохотом упала на пол.

Шаги стражи были совсем близко, и преступник рванул к балкону. Диана съежилась на полу, зажимая рану, из которой лилась кровь. Она плакала навзрыд от страха и боли. Стражники, ворвавшиеся в покои, тут же побежали к ней, подарив нападавшему драгоценные секунды на побег. А когда они кинулись к балкону, убийцы и след простыл, только обрезанная веревка болталась на ветру.

Диана смотрела на свою руку, не решаясь поднять взгляд на отца. Она не могла помочь ему и Алису – ей не удалось рассмотреть убийцу, у нее не было предположений о том, кто и зачем хотел ее убить. Ясно было только одно: кто-то хотел перерезать ей горло во сне, тихо и бесшумно. И жива она сейчас только по воле богов.

Тиберий смотрел на бледное, заплаканное лицо дочери и не понимал, кто мог желать ей зла.

– Почему ты, почему сейчас? – обессиленно спросил он.

– Господин, осмелюсь предположить, что кто-то хочет вам навредить. Всем известно, как сильно вы дорожите семьей… – хмуро сказал Алис. – Еще думаю, кто-то знает, что стража сменяется каждые два часа, – время подгадали так, чтобы нападавший мог совершить преступление и уйти незамеченным.

– Но его заметили. И он все равно ушел, – Талия выразительно посмотрела на начальника стражи. – Муж мой, я считаю, нам нужно сменить время караулов и заменить всех стражников, кто дежурил ночью. Они слепые бездельники.

Когда Тиберий кивнул, Алис заметно побледнел, хотя лицо его, как обычно, не выражало никаких эмоций.

– Алис, тебя я не уволю. Пока что. – Тиберий строго посмотрел на начальника стражи. – Но если не разберешься с этим, лично убью.

– Да, господин.

– Я найму больше людей для охраны виллы, – потер виски Тиберий, размышляя, как еще обезопасить семью, пока заговорщики не найдены. – Диана, я приставлю к тебе личного охранника. Талия, к вам с Эни тоже.

– Энеиде – да, мне – нет. Не люблю, когда за мной ходят по пятам.

– Это ради безопасности, – вспыхнул Тиберий. – Лучше пусть за тобой ходит охранник, чем тень убийцы!

– Муж мой, я позабочусь о нашей с тобой безопасности, не волнуйся, – поджала губы Талия, сложив руки на груди.

– Вернемся к этому разговору позже, – устало отмахнулся Тиберий. – Скоро время завтрака, а никто толком не спал этой ночью. Диана, отдохни. Талия, скажи слугам, чтоб завтрак накрыли позже. Нам всем нужно отдохнуть.

– Тиберий, но как же игры в Неаполе? – встрепенулась Талия. – Если хотим успеть и не обижать Цезария, нужно подать завтрак вовремя.

Тиберий хотел было снова излиться гневом, но передумал. Юстиан Цезарий был не просто его старым другом, но и самой влиятельной фигурой всего региона. Его уважал сам император. В словах Талии было зерно истины: опоздать или, того хуже, не приехать на эти игры было недопустимо. Тем более Цезарий объявил его почетным гостем в честь завершения строительства нового акведука.

– Цезарий уже столько дней только и твердит об играх, Тиберий, – продолжала настаивать Талия. – Там будет столько влиятельных людей. Но главное, там ждут тебя, дорогой.

– Талия, я знаю! Но как же это покушение?

– Вот именно! – Талия вскинула голову, высоко задрав подбородок. – Поедем всей семьей, покажем, что мы в порядке и наш дом процветает.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, там будут заговорщики. И при виде Дианы они могут выдать себя словом или жестом, – прищурилась Талия. – Прикажем нашей личной охране и слугам внимательно следить за всеми. И сами посмотрим на лица гостей во время бесед.

Диана поняла, что пытается сказать мачеха, – покушение вполне мог организовать кто-то из высокопоставленных знакомых отца, и сегодня они все соберутся в одном месте. Отличная возможность узнать, будет ли среди них тот, кого удивит ее появление без явных на то причин.

– Талия права, отец. Мы должны поехать на игры.

Тиберий замолчал, крепко задумавшись. Предложение жены и дочери звучало логично по многим причинам. И хоть он испугался за Диану, сейчас нужно быть сильным и собранным. Не пристало главе дома прятаться за воротами при малейшей опасности. Он защитит свою семью и честь.

– Решено. Заодно посоветуюсь, как быть, с Цезарием, – выдохнул Тиберий. – Попрошу у него людей. Ему единственному я и доверяю.

– Мудрая мысль, дорогой. У Юстиана много первоклассных охранников из числа легионеров. Можно попросить его посодействовать нам.

– Тогда завтрак и сборы по плану. Мы все должны быть сильными сегод…

Тиберий не договорил – дверь распахнулась, и в комнату тайфуном влетела Энеида, которая без зазрения совести подслушивала разговор.

– Мы все-таки едем? Мы едем? – радостно вскрикивала она, не уверенная, что правильно расслышала.

– Энеида! – оборвала ее Талия. – Угомонись!

Она испепелила дочь взглядом, но та не обратила на это внимания. Она прыгнула на кровать Дианы, едва не скинув подушки, и уставилась на сестру.

– Едем, – покачала головой Диана, глядя не на Эни, а на погнувшуюся шкатулку.

Диана гладила пальцами выемку на крышке и никак не могла унять тревогу, поселившуюся в душе. Несмотря на то что Аполлон ее уберег, она чувствовала, что ее испытания еще не закончились.

– Ой, Диана, неужели ты не хочешь ехать? – возмутилась ее безразличию сестра. – Даже если б я была одной ногой в царстве Плутона [4], я б сказала ему подождать, пока не посмотрю главный бой Марка Галла и Люция!

– Эни, – вздохнула Талия, не в силах спрятать лукавую улыбку.

Энеида разносила сплетни быстрее ветра и постоянно пела дифирамбы гладиаторам школы Капуи. Но именно ее непосредственность сейчас разрядила обстановку, и даже на усталом лице Тиберия появилось подобие улыбки.

– Вы слышали, что Цезарий специально стравил Вектора с Пакратием? Сказал, что хочет узнать, у кого гладиаторы лучше, – все не унималась Эни, по пятому кругу пересказывая все собранные слухи. – За победу в главном бою школа чемпиона получит кучу денариев! [5] Давайте тоже поучаствуем в ставках?

– Эни, прошу, дай насладиться тишиной хоть на минуту, – взмолилась Диана, у которой теперь болела не только рука, но и голова.

– Мне тишина тоже не помешает, – решил Тиберий. – Талия, распорядись, чтобы завтрак подали вовремя.

Они вместе вышли из покоев, а Эни осталась выпытывать у сестры, что она наденет на игры. Диана пожалела, что не лежала в беспамятстве после нападения, тогда не пришлось бы слушать громкую, как голодная чайка, сестру.

Глава 2
Бог арены

– Диана, проснись! – возмущенно кричала Эни в ухо только задремавшей сестре. – Диана, мы в Неаполе! Уже подъезжаем, а ты все спишь! – Энеида стала трясти Диану за плечи, окончательно вырвав из объятий сна.

– Боги! – взмолилась Диана, сонно щурясь от яркого солнца. – Эни, чего ты пристаешь ко мне с самого утра?

Вопрос был вполне логичным: обычно Энеида практически не обращала на нее никакого внимания. Интересы у них были полярно противоположными, и общих тем для разговоров не находилось. К тому же Эни все время казалось, что родители ее обделяют, но без конца обижалась она именно на Диану и могла неделями с ней не разговаривать. На фоне этого ее внезапная навязчивость казалась еще более подозрительной.

Эни проигнорировала вопрос сестры и уставилась на роскошный цирк Неаполя. Она не собиралась рассказывать чудачке Диане о слухах, которые до нее дошли. Селеста Аврелия болтала, что Эни бегает за ней и ее братьями, потому что с ней никто не хочет дружить, так что она решила сегодня даже не смотреть в их сторону. Тем более мама поделилась, что им достались почетные места в ложе Цезариев, а вот Аврелии будут сидеть далеко.

«Пусть смотрят на наши с Дианой макушки и видят, как чудесно я общаюсь с сестрой. И дружба с Селестой мне не нужна», – мстительно думала Эни.

– У тебя очень красивая туника. Откуда она?

Диана в очередной раз удивилась повышенному интересу к своей скромной персоне, но рассказала, что тунику ей сшила ее личная служанка из тканей, что подарили Тиберию с Талией друзья.

– Все дружишь с Невией? Она же рабыня! – скривилась Эни. – А ткани еще остались?

– Невия родилась на нашей вилле, и она моя подруга, – возмутилась Диана, так и не простив, что с появлением Талии и Энеиды в их доме к слугам и рабам стали относиться куда хуже, чем когда ее мать была жива. – А ткани я тебе предлагала, но ты сказала, что они недостаточно мягкие для твоей нежной кожи. Мы с Невией пошили несколько нарядов, но там хватит еще на пару, если хочешь.

– Оставь себе. – Эни уже пожалела, что похвалила тунику Дианы. – Попрошу родителей купить ткани помягче и поярче.

– Твое право, – хмыкнула Диана, поправив тонкий платок нежно-розового цвета, которым прикрыла голову, защищаясь от солнца.

Начало лета в этом году было теплым, но очень ветреным. Казалось, в Неаполе ветра дули еще сильнее, чем в Мизенах, хотя города были не так уж и далеко друг от друга. Очередной порыв ветра подхватил край платка, отбросив его Диане на лицо. Она сжала его пальцами, опасаясь, что ветер унесет платок, а ей очень нравилась легкая и красивая ткань.

Едва они прибыли и сандалии Тиберия коснулись камней площади Неаполя, к нему сразу подошел знакомый, а Талия отвела дочерей в сторону.

– Энеида, я просила тебя одеться достойно, – раздраженно зашипела она. – Не хотелось бы, чтобы Цезарии подумали, будто моя дочь распущенна.

Талия злилась на саму себя за то, что не обратила внимания, во что вырядилась ее дочь, – так была занята сборами и разговорами с Тиберием. А Энеида щеголяла туникой без рукавов, да еще умудрилась стащить у матери накидку, которая была слишком вызывающего для незамужней девушки красного цвета, который к тому же совершенно ей не подходил.

– Мама, это модно и красиво. А что, мне одеваться, как она? – Эни кивнула в сторону Дианы, которая оделась так, чтобы ее тело было скрыто от лучей солнца и посторонних глаз. Только предплечья виднелись из-под широких рукавов туники.

– Диана – это тоже перебор. Скромность хороша в меру, – закатила глаза Талия и бесцеремонно стащила платок с головы Дианы, оставив его развеваться на шее.

– Это не от скромности. Я боюсь перегреться! – возмутилась Диана.

– А что, бог солнца не убережет любимицу от жары? – тихо, но отчетливо для слуха поглумилась Эни.

– Не твое дело, – огрызнулась Диана, которая уже устала от наглости Энеиды и вседозволенности Талии.

– Хватит, вы обе, – шикнула Талия. – Диана, мы в обществе важных граждан империи – никаких платков на голове. Все должны видеть твое лицо и нити жемчуга в прическе. Энеида, а ты веди себя скромно и улыбайся Цезариям, иначе выпорю. И вообще… – Талия стянула платок с шеи Дианы и наспех обмотала его вокруг повязки, скрывая бинты. – Мы расскажем о нападении только Цезариям. Все остальные должны видеть нашу семью сильной и гордой. Не показывай никому свою рану!

Диана не стала спорить, потому что к ним подошел воодушевленный приятной беседой Тиберий, и пошла с остальными в цирк. Ее тут же охватило волнение: сердце застучало в висках, а в горле пересохло. Мероприятие было значимым, а ноющая боль в руке напоминала о том, что где-то здесь может быть человек, который подстроил покушение.

Она взяла предложенное вино и окинула ложу взглядом. Отец сидел на лучшем месте в самом центре рядом с Юстианом Цезарием и его сыном Маркусом. Сразу за ними расположился магистрат [6] и другие важные люди Неаполя. Владельцы гладиаторских школ крутились подле них, нашептывая лестные слова во все уши, до которых дотягивались их языки. Талия уже пила вино в компании жены магистрата и подруги старшего Цезария.

Диана тоже заняла свое почетное место под навесом и сделала маленький глоток вина. Жарко было даже в тени, и девушка искренне радовалась ветру, который приятно обдувал лицо и остужал голову. И только неприятное ощущение, что кто-то сверлит ее взглядом, не покидало. Она не хотела поддаваться тревоге, но все же не выдержала и обернулась. На самом последнем ряду ложи сидела семья Аврелиев. Все – и глава семейства, и трое его детей – испепеляли ее взглядом.

Диана поспешно отвернулась и посмотрела на отца, который был рядом и одновременно так далек. Он был полностью поглощен общением со спонсором игр. Зато сын Цезария Маркус неожиданно посмотрел на нее и улыбнулся, поднимая свой кубок с вином. Диана робко подняла свой напиток вверх на манер Маркуса и скромно улыбнулась в ответ, делая глоток.

– Эни, где ты была? – Диана удивленно посмотрела на сестру, которая появилась словно из ниоткуда и заняла свое место рядом с ней.

– Болтала с дочкой магистрата и ее подружкой. А еще поставила деньги на победу Марка Галла в главном бою, – самодовольно сказала Эни.

– Даже обсуждать это не буду.

– И не надо. Кстати, заметила, как Селеста со своим папочкой на нас смотрит? – хихикнула она, заметив тяжелые взгляды Аврелиев.

– И ее братья тоже, – тихо зашептала Диана на ухо сестре. – Это странно. Я с ними практически не общаюсь, что им надо? Может, заговор устроили…

– Диана, успокойся, – отмахнулась Эни. – Они просто бесятся, что хоть и в почетной ложе, но на последнем месте, а мы с тобой, девчонки строителя акведуков, сидим на лучших местах и в лучшем окружении, – нарочито громко сказала Эни.

– Эни, веди себя тише, – попросила Диана, заметив, что на них с интересом смотрит какая-то незнакомая девушка. Судя по месту, которое она занимала, тоже дочь кого-то из высокопоставленных господ.

– Как хочу, так себя и веду. И вообще, с чего ты взялась мне указывать?

– Я старше на год! И Тиберий мне отец по крови!

– Он женился на моей матери и теперь и мне отец. Смирись уже! А ты скоро уедешь в Помпеи восстанавливать храм Аполлона, – напомнила сводная сестра и осушила свой кубок с вином, тут же требуя еще.

– И момента моего отъезда я жду так же сильно, как и ты, – поставила точку в разговоре Диана.

Однако Эни не позволила ей провести и пару минут в тишине. Как только объявили начало игр, она сжала ладонь Дианы, завопив вместе с толпой.

– Диана, не обижайся, давай насладимся играми. Ты же знаешь, я очень нежно люблю тебя, сестра, это все шутки.

– Разумеется, сестра, – на ее манер ответила Диана, высвобождая руку.

Речь Юстиана Цезария была короткой, но яркой. Диана порадовалась, услышав имя отца, которого он отметил как почетного гостя. Толпа гудела, люди в ложе перешептывались – все ждали начала представления.

Диана никак не решалась опустить глаза на пустую пока еще арену. Последний раз она была на играх три года назад, и вспоминать тот день было жутко. От вида бойни, развернувшейся на багровом от крови песке, она потеряла сознание. Отец сильно тогда расстроился, что его дочь устроила переполох в ложе, а некоторые гости откровенно посмеивались над ней. Диане тоже было стыдно, и она больше не решалась просить отца брать ее на гладиаторские бои, а Тиберий и не звал.

На арену вышла первая пара гладиаторов, и Диана ахнула от удивления: это были женщины. Высокие, крупные, с мечами, но женщины.

– Диана, не падай в обморок, – закатила глаза Эни, посмеиваясь над побледневшей сестрой. – У них же деревянные мечи. Самое большее наставят друг другу синяков.

Диана не была в этом уверена, потому что девушка в ярком красном нагруднике и высоких сандалиях так яростно наносила удары, ныряла, уходила от атак и била, что ее соперница едва успевала закрываться щитом.

– Боюсь, она может и голыми руками убить, – сдавленно сказала Диана, слыша, как женщины рычат, словно звери, бросаясь друг на друга.

– Конечно, – вклинилась в их разговор дочка магистрата, которая сидела справа от Энеиды. – Флавия бешеная, как фурия, у Маты нет шансов.

– Это все неправильно! – возмутились за спиной у Дианы. – Флавия совсем с ума сошла! С тех пор как ее муженек загулял, все пытается привлечь внимание к своей персоне. Но не на арене же! Благородная неаполитанка месится полуголая на арене. Стыд! Да еще и пошла учиться к Вектору в школу Капуи, а не в нашу школу гладиаторов Неаполя.

– А Мата тоже из благородных? – спросила Диана, жалея вторую девушку, которая уже получила пару ударов деревянным мечом.

Толпа восторженно кричала, и Диана не сразу расслышала слова Эни о том, что Мата – рабыня, которую купили в школу гладиаторов Пакратия в Неаполе.

– Не понимаю… Мужчин-гладиаторов много, зачем еще и женщины?

– Диана, ты совсем отстала от жизни, – захихикала Эни, обернувшись к дочке магистрата. – Карра, прости, моя сестра такая невежда – совсем не интересуется играми, – подмигнула она новой подруге.

– Диана, дорогая, – высокомерно начала Карра, – император давно разрешил проводить женские бои в Риме, а наш регион не отстает от римской моды. Мы же не какое-то дальнее захолустье! Вектор и Пакратий уже несколько лет набирают женщин в свои школы. Да, они сражаются на деревянных мечах и не убивают друг друга, но, согласись, зрелище потрясающее.

На арене как раз Флавия ударила кулаком Мату по лицу, а затем так сильно приложила деревянным мечом в плечо, что Мата закричала и осела на песок.

Диана вся сжалась от ужаса. Язык не поворачивался назвать это насилие потрясающим зрелищем. А ведь это был только первый показательный бой. К счастью, мужчина на заднем ряду тоже не разделял восторгов Энеиды и Карры и злобно возмутился, что негоже красивым девкам драться, будто они животные. Эни с Каррой только хихикнули и продолжили сплетничать, кто кого одолеет сегодня.

– Я тебе говорю, школа Пакратия лучшая, – визжала дочка магистрата. – Ты вообще видела Люция? Он бог арены. В главном бою он размажет Марка Галла по песку.

– Вот увидишь, Марк Галл уделает его и в следующем году будет выступать на играх императора Нерона в Риме, – спорила Эни. – Ты хвалишь гладиаторов Пакратия, потому что все свободное время с семьей проводишь в Неаполе, хотя, вообще-то, твой отец – магистрат Мизен. Но школы Капуи всегда были лучшими. Школа Вектора когда-то принадлежала самому Юлию Цезарю. И все знают, что там готовят чемпионов.

– Что ты можешь знать, Энеида, – обиделась Карра. – У нас в Мизенах даже нормального цирка нет, и ни одной гладиаторской школы. Крохотный портовый город. Вот мне и нравится Неаполь.

– Крохотный город, в котором половина военного флота императора и вилла лучшего строителя акведуков всего региона, ты хотела сказать, – изогнула брови Эни.

– Ставлю пять денариев, что Марка Галла размажут по арене, а ты извинишься за оскорбления!

– Десять денариев, что Марк Галл сегодня даст пинка Люцию прямо в царство Плутона, а извиняться будешь ты!

Диана не знала, куда себя деть: не хотелось ни слушать визги двух девчонок рядом, ни смотреть на бои на арене. Голова опять начала болеть, и ее положение облегчал только ветер, приятно обдувавший лицо.

Первое выступление девушек-гладиаторов было очень эффектным, но настоящий ажиотаж произвели последовавшие за ним бои на колесницах. Люди вскакивали с мест и кричали как безумные, настолько это было зрелищно. И только ланиста [7] из Капуи лениво потягивал вино, делая вид, что происходящее на арене его нисколько не интересует.

Когда бой закончился, Понтий Вектор лишь сухо улыбнулся.

– Кажется, Вектор приуныл, – ехидно заметила Карра. – Конечно, он-то не тренирует гладиаторов на колесницах. Зато Пакратий сорвал кучу оваций и денег.

– Вектор тренирует чемпионов, а не пасет коней, – ехидно сказала Энеида.

Диана удивленно уставилась на нее, и Эни пояснила, что ланиста в Капуе не обучает эсседариев [8].

– Поэтому еще два боя будут только между гладиаторами Пакратия – скука смертная. – Эни демонстративно зевнула, чтобы позлить Карру. – А ты, Диана, могла бы интересоваться чем-то, кроме Аполлона и своих пыльных свитков. О чем с тобой разговаривать?

Диана скептически посмотрела на сестру и не стала говорить, что именно ей было бы хорошо интересоваться чем-то, кроме гладиаторов и званых обедов. Голова Эни была такой же пустой, как и ее душа. Она смеялась над богами, над философами, над учеными – вообще над всем, что имело хоть какой-то смысл. Хотя чего было ждать от той, кто получает удовольствие от вида чужой крови и боли?

Диана перевела глаза на арену и оцепенела от ужаса: гладиатор бился со львом. И хотя один из них был человеком, оба казались зверями. Толпа экзальтированно выла, а Диана лишь крепче сжимала кубок в руках, зная, что страшные картины будут преследовать ее во снах. После ожесточенной схватки двух гладиаторов, одетых фракийцами, к горлу подступила тошнота, и Диана попросила служанку наполнить ее кубок.

Но даже персиковое вино не могло разбавить горечь от вида крови, пролитой на потеху толпе.

– А тепе-е-ерь! – взвыл распорядитель на арене. – Вы долго этого ждали! Перед главным боем вас ждет не менее значимое событие! – орал мужчина. – Свирепый Гнурр из Неаполя против Лагоса из Капуи!

Крики толпы были такими громкими, что Диане пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, о чем говорят Энеида и Карра. Из их спора она поняла, что Гнурр подавал большие надежды и был вторым фаворитом Пакратия после Люция. Поговаривали, из него получится настоящий чемпион. Лагос тоже являлся достойным противником, и бой обещал быть нелегким.

От взгляда Дианы не укрылось, как напряглись ланисты в центре ложи. Они даже перестали спорить друг с другом, а уставились на арену, словно не было в мире ничего важнее, чем битва двух гладиаторов, круживших на песке.

Гнурр первым ринулся в атаку. Лязг оружия и глухой стук щитов обрушился на Диану, потому что толпа затихла, жадно наблюдая за поединком. Но, когда Лагос первым пролил кровь, ранив Гнурра в плечо, все взорвались криками. Некоторое время казалось, что Гнурру уже не выйти из боя живым, но вдруг он отскочил и бросил щит на песок. Толпа взвыла, а Гнурр ловко увернулся от серии ударов Лагоса, обошел его сзади и вспорол его глотку кинжалом. Лагос упал замертво, заливая песок у сандалий Гнурра кровью, а тот нарочито медленно окинул присутствующих взглядом, поднял вверх свой шлем с высеченным на нем ликом богини Немезиды [9], затем вскинул руку со щитом и гордо ушел с арены.

В ложе почетных гостей тоже поднялся гул: все стали обсуждать выходку Гнурра и его победу. Вектор побледнел от злости и что-то рьяно доказывал Тиберию и Цезариям, Пакратий нагло влезал во все разговоры и хвалился так громко, что его слышали все. Диана обернулась назад и заметила, что семья Аврелиев даже не пытается скрывать своего дурного настроения.

– Вот что бывает, когда ставишь на школу Капуи, – ядовито усмехнулась Карра. – Я видела, как они ставили на Лагоса и Марка Галла.

– Марк Галл победит!

Энеида едва ли не подскочила от возмущения, чем вызвала у дочки магистрата очередной смешок.

– Да помогут ему боги. Ты ведь тоже на него ставила, да, Энеида? – Девушка хлопнула в ладоши, подзывая служанку с вином. – Если Марк Галл проиграет, Вектор долго будет отмываться от позора.

Она самодовольно уставилась на арену, предвкушая победу школы-фаворита, а Диана шепотом уточнила у Эни, в чем будет позор Вектора – ведь многие его гладиаторы отлично проявили себя на этих играх.

– Потому что Цезарий приближен к императору и обещал множество привилегий той школе, что лучше проявит себя. А главное, чемпионы этих игр гарантированно поедут на игры в Рим. Все ставили на победу Лагоса и Марка Галла. Лагос мертв, так что Марк Галл – единственный шанс для Вектора.

Когда объявили долгожданный главный бой, публика застыла в предвкушении. Сильные порывы ветра закружили песок в воздухе, словно сами боги с волнением ждали завершения игр. Диана провела рукой по волосам, проверяя, не унесло ли нити жемчуга из ее прически, а потом на арену вышел Марк Галл, и она застыла, уставившись на него во все глаза.

«Он победит в этом бою», – прозвучало у нее в голове.

– Марк Галл – димахер? [10] – зачем-то задала она очевидный вопрос.

– Я уж думала, ты совсем дилетантка, – хмыкнула Эни. – Да, школа Вектора – одна из немногих, кто тренирует димахеров.

Диана слышала, что те были самыми опасными гладиаторами, которым не было равных. Их отличало профессиональное владение мечами или кинжалами с двух рук, а еще они не использовали щиты и выходили на бой почти без всякой защиты. Из одежды на Марке Галле была только обувь, набедренная повязка с широким кожаным ремнем, прикрывавшим живот, и короткие поножи. Лицо гладиатора скрывал шлем, а в руках было два коротких гладиуса [11].

Его голый торс выглядел так, словно его лепили сами боги. Диана покраснела от этой мысли и отвела взгляд.

– Он произведение искусства, – застонала Эни, жадно пялясь на тело гладиатора. – Диана, он выступает два года и ни разу не проиграл, даже сильной травмы не получал. Слышишь гул толпы? Они зовут его Марк Галл Несущий Смерть. Понтий Вектор красит его одежду и шлем в черный цвет, чтобы он выглядел еще более устрашающим. Вот кто настоящий бог арены.

– Сейчас Люций окрасит его черную одежду алой кровью и отправит в царство мертвых, – пропела дочка магистрата.

– Почему его зовут Марк Галл? – спросила Диана, когда гладиатор поднял руки с мечами вверх, приветствуя толпу.

– Говорят, он из военнопленных. После двухлетнего обучения в школе Вектора его выставили на бой и одели в галльскую одежду. Когда он разбил всех, то был почти полностью покрыт кровью врагов, и кто-то из толпы крикнул «Марк Галл Несущий Смерть». Прозвище пришлось народу по вкусу и закрепилось, – нетерпеливо сказала Эни, пожирая гладиатора глазами.

Марк Галл вышел в центр и встал прямо перед почетной ложей, ожидая соперника. Толпа улюлюкала все громче, а когда по песку пошел Люций, взорвалась от крика.

Диана тоже обратила внимание на соперника из Неаполя. Люций шел тяжелой походкой и, к изумлению Дианы, оказался еще крупнее и выше Марка Галла. Он был таким огромным, что ростовой щит – скутум – в его левой руке казался не таким уж и большим, а гладиус в правой и вовсе выглядел игрушечным ножиком.

– Мурмиллон [12], – фыркнула Эни. – Пакратий, паршивый любитель рыбы, обожает этот тип гладиаторов.

Диана не оценила шутку сестры – Пакратий явно не дурак. Бои мурмиллонов наверняка приносили хорошие деньги его школе.

Диане стало жутко. Она очень поверхностно разбиралась в играх и типах гладиаторов, но с таким исполинским ростом и гигантским щитом Люций выглядел несокрушимым. А окрашенные в багровый цвет поножи на левой ноге и наруч на правой руке вместе с багровой набедренной повязкой и такого же цвета щитом создавали впечатление, будто он уже искупался в крови своих противников.

– У Марка Галла нет шансов! – взвизгнула Карра и выкрикнула следом слова поддержки Люцию. – Он просто выскочка, а Вектор попал сюда только за свои таланты лизоблюда!

В кои-то веки Эни не ответила колкостью, напрочь забыв о дочке магистрата. Всеобщее внимание было обращено на арену, и даже ланисты с трепетом ожидали исхода.

«Марк Галл победит», – снова пронеслось в голове Дианы, а потом начался бой.

Люций с ревом бросился в атаку, используя щит как таран. Будучи выше и сильнее, он надеялся сокрушить чемпиона Капуи одним мощным ударом, но Марк Галл был как быстрая разъяренная оса. Он уворачивался и отбивал все атаки Люция, методично нанося разные удары, выискивая брешь в защите чемпиона Неаполя.

Толпа то замирала, то орала в неистовстве, и, хотя два гладиатора за несколько минут так и не ранили друг друга, было очевидно, что техника Марка Галла безупречна. Он не совершал ни одного бессмысленного движения, в то время как Люций уродливо махал огромным щитом и с трудом отбивал точные атаки Марка Галла.

А затем гладиатор из Капуи резко крутанулся, словно скользя вокруг скутума, отбил левой рукой меч Люция и рубанул правой по незащищенному предплечью противника. Под вой толпы пролилась первая кровь. Люций удержал щит раненой рукой, но движения его чуть замедлились, а Марк Галл закружил вокруг врага еще быстрее, словно желая добить руку со щитом. Пропустив еще удар, Люций отбросил тяжелый щит, не в силах его держать.

– Он проиграл, – выдохнула Эни. – Без щита у Люция нет шанса против Марка Галла.

Диана даже ответить не успела, как гладиатор обрушился на чемпиона Неаполя. Два гладиуса рубили так быстро, что всего через несколько секунд Люций лишился не только щита, но и меча. Кровь струилась по изрезанному телу, а Марк Галл увернулся и рубанул мечом по открытой правой ноге Люция.

Люций рухнул на песок. Толпа и ложа почетных гостей взорвались криком, требуя убийства Люция, который не стал просить пощады. Все ждали решения Цезария, который с улыбкой учел пожелания людей и подал знак.

Пакратий гневно махнул рукой, когда меч Марка Галла закрыл глаза Люция навеки.

Словно бешеные собаки, сорвавшиеся с цепи, люди стали кричать, бросаться вперед и швырять на арену монеты. Все как один скандировали «Марк Галл Несущий Смерть». Бой был великолепен, А Марк Галл возвысил школу Капуи, принеся ей победу в играх. Понтий Вектор едва ли не лопался от удовольствия, принимая поздравления.

Марк Галл снял шлем и бросил его на песок, поднял руки с мечами и приблизился к ложе почетных гостей. При виде его лица толпа взорвалась новыми криками восторга.

Диана с изумлением отметила, что Марк Галл был молод. А еще на его коже почти не было шрамов и следов болезней, что являлось редкостью для рабов и в особенности для гладиаторов. Но главное, Диана поняла, почему Эни и многие другие девушки так его восхваляли. Гладиатор был очень красив, а овации и любовь толпы принимал со спокойным достоинством, стоя с высоко поднятой головой.

Диана, не сдержавшись, подняла руки над головой и стала аплодировать вместе со всеми, выражая свое восхищение. Очередной порыв ветра сорвал платок с ее руки и унес его быстрее, чем Диана успела его поймать. Пальцы ухватили воздух, а она тут же опустила руки, пряча повязку.

– Растяпа, Диана, – шикнула Эни. – Теперь все увидят твою перебинтованную руку. Мама будет недовольна!

Диана ничего не ответила – она смотрела на Марка Галла, который наблюдал за ее кружившим в воздухе бледно-розовым шелком. Когда тот опустился ниже, гладиатор воткнул один меч в песок и освободившейся рукой поймал ее платок. Жест был настолько неожиданным, что Диана залилась краской, а гладиатор на мгновение поднес платок к лицу, не отрывая взгляда от смущенной девушки.

– Диана, он меня заметил, – сдавленно сказала Эни, едва не упав со стула.

Диана не стала спорить, провожая гладиатора взглядом. Он забрал меч и ушел, унося с собой тончайший бледно-розовый платок, который еще недавно был на ее руке. Диана радовалась, что в ложе все еще громко праздновали победу и ни Талия, ни отец не заметили, что платок принадлежал ей.

Всеобщим вниманием теперь завладел Понтий Вектор. Окруженный самыми влиятельными людьми региона, он всем расхваливал свою школу. Пакратий не отставал, пытаясь всем донести, что будущие победы за его гладиатором Гнурром. Аврелии поднялись с мест и подошли в центр ложи, чтобы пообщаться с Цезариями, а Эни с Каррой снова начали спорить, но никакие аргументы дочки магистрата не могли стереть самодовольную улыбку с лица Энеиды.

Диана вдруг ощутила необъятную тоску, сдавившую грудь. Она была тут лишней. Она прижала к себе раненую руку, стараясь не смотреть на арену, но ее взгляд все равно притягивали пятна крови на песке.

Сегодня было убито много людей, все вокруг азартно делили выигрыши и обсуждали ставки на будущее, а Диана никак не могла выбросить из головы того, кто напал на нее ночью, и того, кто ушел с арены с ее платком. Попытаются ли ее саму убить еще раз? Зачем гладиатору ее платок?

Ответов не было, зато боги ветров, словно играясь, окончательно растрепали ее прическу.

Глава 3
Щедрое предложение

Юстиан Цезарий буквально купался в лучах славы. Каждый плебей, каждый житель империи был готов целовать его руки за такой грандиозный праздник, своим размахом не уступающий тем, что устраивали в Риме. Цезарий не жалел ни об одном потраченном на эту роскошь денарии. Поддержка граждан была обеспечена, и власть его росла, словно он был помазанником самого Юпитера. Магистраты Мизен, Капуи и Неаполя, все влиятельные жители региона стелились перед ним, заглядывая в рот и ловя каждое слово. Об этих играх будут слагать легенды, а его имя будет вписано в историю как щедрого организатора и лучшего гражданина империи.

Радость победы омрачало только хмурое лицо ближайшего друга.

– Меня печалит твой скорбный лик, Тиберий, – заметил Юстиан, когда им удалось остаться наедине. – Кто-то плюнул в твой кубок с вином или жена перестала радовать? Одно слово, и я решу все твои проблемы.

– Юстиан, ты даже не представляешь, какие беды обрушились на мой дом. Боги смеются надо мной, – пожаловался Тиберий и во всех подробностях рассказал другу о покушении.

– Бедняжка Диана! – искренне воскликнул Цезарий, бросив взгляд на дочку Тиберия, которая стояла в стороне, пряча раненую руку за спину. – Тиберий, мы должны немедленно найти и наказать этих варваров! Я прикажу своим людям обыскать каждую сточную яму, но найти этих крыс. И завтра пришлю к тебе свою личную стражу. Виллу нужно охранять, как и твою семью. Мышь не пискнет без разрешения моей стражи.

– Я благодарен за помощь, Юстиан, – повеселел Тиберий, радостно пожимая руку друга. – Я так дорожу нашей дружбой.

– О, хватит, Тиберий, после той красоты, что ты построил на моей вилле, это я дорожу нашей дружбой! – хитро улыбнулся Цезарий. – К тому же я был бы не против породниться. Может, Маркус обратит внимание на одну из твоих дочерей? Но даже если мой оболтус слеп, я все равно поддержу тебя. Нам еще покорять этих ленивых жирдяев в сенате.

– Кстати, о сенате, – Тиберий хотел было обсудить важные дела, но в их разговор вмешались ланисты.

– Господа, извольте разрешить наш с Пакратием спор, – льстиво улыбнулся Вектор. – Кто произвел на вас лучшее впечатление сегодня? И какого чемпиона встретят на играх в цирке Рима в следующем году?

Тиберий хотел было воздать почести Марку Галлу из Капуи и сделать комплимент Гнурру из Неаполя, но его друг Юстиан вдруг вышел вперед и так хищно улыбнулся, будто Нерон объявил его вторым после себя человеком в империи.

– Обе школы восхитительны, но мне сейчас пришла на ум просто гениальная идея!

Все зачарованно посмотрели на Цезария, даже некоторые гости обернулись на его голос.

– Во-первых, я считаю, мы должны продолжить пир, – громко объявил Юстиан.

– И я предлагаю устроить его на моей вилле, где столы ломятся от запеченных кабанов! – нагло выкрикнул глава семьи Аврелиев, надеясь на благосклонность Цезария.

– Отличная идея, Аврелий. Ваша вилла ближе нашей, – похвалил Маркус Цезарий. – Отец, ты не против принять радушное приглашение?

– Да будет так, – кивнул Цезарий на радость Аврелиям, которые все же не зря крутились рядом после окончания игр. – Мои дорогие ланисты, – продолжил Цезарий, – вы тоже должны поехать на гулянья, тем более у меня к вам щедрое предложение.

Вектор и Пакратий взволнованно переглянулись, не веря своим ушам. Неужели Цезарий обеспечит обеим школам проход на игры в Рим? Тиберий тоже об этом подумал. Все-таки Марк Галл и Гнурр оба достойно себя показали, к тому же на игры в Риме нужны были два гладиатора.

Цезарий неспешно подошел к повозке и уселся в нее, приглашая Тиберия и двух ланист сесть рядом. Остальные гости тоже рассаживались по повозкам и коням, потихоньку выдвигаясь к вилле Аврелиев, что находилась между Неаполем и Мизенами.

– Итак, друзья мои, у меня прекрасная идея, которая принесет выгоду всем, – объявил Цезарий. – Я считаю, и сами боги не посмеют со мной поспорить, что ваши гладиаторы сегодня проявили себя наилучшим образом. Обе школы достойны выставить своих чемпионов на игры в Рим.

Пакратий и Вектор довольно заулыбались.

– И я решил, что от Капуи в Рим поедет Флавия, а от Неаполя – Варгус, – вдруг объявил Юстиан.

Повисло молчание. Тиберий был в шоке, а с лиц ланист впервые за день слетели льстивые улыбки, уступив место недоумению. Казалось, Цезарий над ними издевается.

– Женщина-гладиатор? От Капуи? – уточнил Вектор.

– И Варгус, мой гладиатор на колеснице? Не Гнурр?! – изумленно спросил Пакратий.

– Конечно, – не обращая никакого внимания на их удивление, продолжил Цезарий. – Поверьте, император будет доволен. Он обожает бои на колесницах, а Варгус сегодня показал целое представление. И бешеная Флавия! Просто находка! Нерону будет лестно, что мода на женские гладиаторские игры процветает во всех регионах. Вас осыплют славой и золотом, друзья.

– Но как же Марк Галл Несущий Смерть? Ему нет равных. Ни одного проигрыша за два года! – взмолился Вектор.

– И Гнурр! Яростный фракиец!

– Ах, мои дорогие, вы думаете, в Риме нет димахеров и фракийцев? Их там сотни. А эти двое даже не во вкусе Нерона – император будет смотреть их бои сквозь пальцы. А вот на Флавию и Варгуса – во все глаза. Или вы мне не верите?

– Конечно, верим, – кивнул Вектор, тут же прикинув, что лучше выставить в Рим женщину, чем никого. – Вы проницательны как никто, Цезарий.

Пакратий мысленно с ним согласился, рассудив, что за несколько месяцев натренирует Варгуса еще лучше.

– Разумеется, – улыбнулся Юстиан. – А что до Гнурра и Марка Галла, я хочу купить их у вас в подарок своему любимому другу Тиберию.

Теперь пришла очередь строителя акведуков удивленно округлять глаза.

– Цезарий, друг мой, к чему такие траты?

– Я до сих пор не сделал подарок на твой день гения-покровителя [13], Тиберий. Хочу порадовать тебя и подарить личного охранника каждой из твоих дочерей. Времена сейчас неспокойные, а гладиаторы, как никто, подходят для личной охраны. Вектор, Пакратий, не надо нервничать, я оплачу все годы содержания Марка Галла и Гнурра. Тиберий, если они будут докучать тебе, продай их потом обратно в школы или сделай вольноотпущенными, как пожелаешь.

– Твои доброта и щедрость не знают границ, Цезарий. Я давно думал купить пару гладиаторов в охрану, но Талия их не любит.

– Прислушиваешься к жене? Будь мужчиной! – усмехнулся Юстиан, а после посмотрел на мрачных ланист. – Чем вы недовольны? – спросил он с нажимом, вмиг напомнив, что не за красивые улыбки добился власти над половиной флота императора и места в сенате. – Кажется, я сдержал свое слово? Ваши гладиаторы поедут в Рим, а школы будут щедро вознаграждены. Я не говорил, кто именно поедет в Рим.

– Все верно, господин Цезарий, мы всем довольны, – тут же льстиво заулыбались ланисты. – Можете купить больше чем двух гладиаторов. Сколько пожелаете.

– Двух вполне хватит, – поспешно сказал Тиберий, понимая, что, если по вилле будет разгуливать толпа гладиаторов, Талия изведет его своим недовольством.

– Я тоже так думаю. Остальных людей для охраны я предоставлю тебе лично, – кивнул другу Юстиан, а после обратился к ланистам: – Завтра мои слуги пришлют деньги в ваши школы, а вы – Марка Галла и Гнурра и бумаги о продаже Тиберию. Это теперь его гладиаторы.

– Разумеется. И цена будет честной и разумной, – все с той же льстивой улыбкой заверил Пакратий.

Вектор переглянулся со старым соперником. Оба понимали, что их использовали и оставили в дураках. Марка Галла придется продать козлу Цезарию за бесценок, чтобы задобрить перед предстоящими играми, а в Рим придется отправить девку с деревянным мечом. И прежде чем он снова воспитает чемпиона уровня Марка Галла, пройдет много времени, а денег заработается мало. Слабым утешением было то, что Пакритий оказался в такой же ситуации.

Остаток дороги до виллы семьи Аврелиев обсуждали бои и мастерство школ Капуи и Неаполя. Ланисты охотно поддерживали разговор, но Тиберий видел обиду в их глазах – не такого исхода они ждали от игр. Впрочем, Тиберий восхищался находчивостью и щедростью своего друга, стараясь не думать о ланистах. Юстиан в который раз поразил его до глубины души, а ведь, если вспомнить, в начале их знакомства много лет назад Цезарий смотрел на него свысока. В то время власть уже лилась в руки Юстиану, а Тиберий только начинал восходить к славе. Но едва роскошные владения Цезария увенчали фонтаны, сравнимые красотой с дворцом Нерона, и гости со всей округи стали съезжаться к нему, чтобы взглянуть на чудо и воздать почести, как Юстиан понял, что строитель акведуков далеко пойдет и с ним нужно дружить.

Оба не прогадали. Объединившись, Тиберий и Юстиан достигли больших высот и теперь вместе собирались покорять сенат, где Цезарию нужно было как можно больше друзей и поддержки.

На вилле их уже ждали. Тиберий усмехнулся про себя – прохиндей Аврелий пошел на риск, подготовив заранее такой пир. Цезарии могли отказаться ехать к нему, и тогда потраченные деньги не оправдали бы себя. Но боги сегодня получили кровь и были благосклонны.

Столы ломились от закусок, мяса, рыбы и редких блюд для истинных гурманов. Слуги предлагали гостям вино разных сортов, а музыканты играли веселые мелодии. Линей Аврелий и его дети появлялись тут и там, развлекая гостей беседами. Вилла мгновенно наполнилась смехом и весельем. Женщины сбивались в группки и сплетничали, молодежь обсуждала гладиаторские игры, а мужчины спорили то о политике, то о новых налогах императора.

Едва только ланисты мельком обмолвились, что продали своих лучших гладиаторов семье строителя акведуков и фонтанов, как весть тут же облетела все залы и беседки виллы со скоростью сандалий Меркурия [14]. Скороход богов и тот бы не обежал всех так быстро, как распространялись слухи. Начался неистовый галдеж, а наиболее наглые и пьяные гости собирались вокруг Тиберия и Талии, жаждая выяснить все подробности: как так вышло и кто теперь поедет в Рим на игры вместо Марка Галла?

Цезарий с Тиберием отшучивались и смеялись, а Талия, которая услышала новость не от мужа, а от жены магистрата Неаполя, едва сдерживала свой гнев. Мало того, что пришлось рассказать друзьям о покушении, потому что Диана потеряла платок и все увидели ее повязку, так ее муж купил грязных гладиаторов, не посоветовавшись с ней!

Талия рассчитывала, что Цезарий предоставит им своих охранников, а вместо этого рядом с ее дочерью будут ходить животные с арены. Эни и так чрезмерно увлеклась играми – не хватало еще какого-нибудь немытого мужлана рядом с ней.

Женщина так разнервничалась, что разозлилась на Диану еще больше. Если бы не это дурацкое нападение и исчезновение заговорщика, то их семья не предстала бы сейчас в дурном свете, а муж не совершал глупости.

* * *

Диане совершенно не нравилось на вилле Аврелиев – слишком много вычурности и пафоса. Словно глава семейства пытался всем продемонстрировать, чего он достиг. Несмотря на бедное происхождение, ему удалось добиться большого успеха, продавая вино по всему региону. Только вот все знали, что Линей Аврелий – та еще сволочь. Поговаривали, что его люди несколько лет подряд поджигали виноградники конкурентов, к тому же, по слухам, Аврелий был замешан в грязных делах с пиратами, и связываться с ним лишний раз никто не хотел. Однако он не сдавался и так или иначе все равно пролез к знати, то подкупая, то убирая людей.

При всех недостатках хозяина Диана не могла не отметить, что он знал толк в своем деле. Легкое розовое вино было словно амброзия – оно приятно кружило голову, помогая расслабиться после долгого и трудного дня. А закуски были так хороши, что Диана наелась до тяжести в желудке и теперь хотела спать. Она вышла в сад и устроилась в дальней беседке, наслаждаясь тишиной.

– Вот ты где!

Диана встрепенулась от голоса сводной сестры, которая за сегодняшний день уже достала до колик своим повышенным вниманием. За весь прошлый месяц Эни проявляла к ней меньше интереса, чем за этот несчастный день.

– Хотела побыть в тишине, сестра, – мягко сказала Диана, не понимая, зачем Эни понадобилось ее разыскивать.

За спиной сестры стояла Селеста с братьями. Диане они не нравились, все трое. Во-первых, было видно, что они такие же ушлые, как и их отец, а еще слишком много о себе думали. Во-вторых, ей не нравилось то, как они обращаются с Энеидой. Та из кожи вон лезла, чтобы подружиться с Селестой, Демедием и Патрицием, которые над ней посмеивались, считая недалекой. Эни этого не понимала, как и того, что своими попытками понравиться только поднимает себя на смех.

Диана один раз пыталась с ней об этом поговорить, но Эни обозлилась и сказала, что она ей просто завидует. Диана спорить не стала, а свои мысли впредь держала при себе.

– Диана, ты уже слышала новость? – азартно спросила Эни.

Аврелии встали рядом с ними, образовав кружок, с интересом слушая разговор сестер.

– Сегодня было много новостей, – пожала плечами Диана. – О чем именно ты спрашиваешь?

– Диана, я про главную новость для нас с тобой! – Энеида задрала нос и посмотрела на нее свысока. Что она пыталась этим изобразить, Диана не поняла, но, очевидно, это было представление для Аврелиев. – Отец купил нам с тобой гладиаторов в личную охрану. Одного тебе, одного мне.

Диана не верила своим ушам – неужели Талия допустила подобное? Она прекрасно помнила, как мачеха осуждала моду на личную охрану из гладиаторов и презирала римлян, которые впускают «грязных животных» в свой дом.

– Кажется, я это упустила, так как уже довольно давно сижу здесь одна, – сказала Диана после недолгой паузы.

– Ты такая странная, – закатила глаза Эни.

Она не понимала, как на таком потрясающем пиру можно сидеть в беседке и гнить в одиночестве, когда вокруг столько высокопоставленных людей, с которыми можно завести дружбу. Стало даже неловко перед Аврелиями за свою сестрицу-чудачку.

– Девушки, я поздравляю вас с вашими первыми гладиаторами. Да еще и с такими… – Селеста растянула полные губы в улыбке, но в глазах ее читалась зависть. – Это надо отпраздновать!

Диана чокнулась со всеми и пригубила вино, пытаясь понять, почему Аврелии так интересуются покупкой гладиаторов на их виллу. Это давно уже стало обычным делом, к тому же Селесте в том году подарили сразу двух молодых красавчиков-гладиаторов, при виде которых Энеида восторженно вздыхала.

Патриций отпустил пошлую шутку про то, что Диана с Энеидой могут устраивать свои личные гладиаторские игры, а Диана все смотрела на белокурую Селесту, пытаясь понять, что у нее на уме и почему Энеида так раздулась от самодовольства.

– Жаль, что Марк Галл убил Люция, – поморщился Демедий. – Я брал у него частные уроки и оплатил их вперед до конца лета. Придется выбивать деньги обратно.

– Теперь можешь брать уроки у Марка Галла у нас на вилле, – сахарно пропела Эни, невзначай положив руку на предплечье Демедия.

– Что? – Диана думала, что ослышалась.

– Диана, мы же не сказали самое главное, – ахнула Селеста. – Твой папочка купил вам Марка Галла и Гнурра.

Диана едва кубок не выронила от удивления – такой неожиданной стала новость. Отец выкупил двух лучших гладиаторов сегодняшних игр, и что-то подсказывало, что это связано с покушением. А еще объясняло, почему Энеида едва ли не лопается от гордости, а Селеста почти позеленела от зависти в тон своему наряду.

Диана сдержанно улыбнулась, делая вид, что новость ее не слишком взволновала, и опустошила свой кубок. Кубки братьев Аврелиев тоже опустели, и они пошли за вином. Едва девушки остались втроем, как Энеида вдруг подскочила к Диане и бешено уставилась на нее захмелевшими голубыми глазами.

– Даже не вздумай попросить себе Марка Галла, – прошипела она. – Он мой!

Селеста Аврелия наблюдала за этим маленьким представлением, едва сдерживая смех. Энеида, как всегда, выставляла себя на посмешище. Хотелось всем рассказать, как она набросилась на сестру, чтобы выбить себе Марка Галла, а с другой стороны, если он и впрямь будет ее охранником, то лучше бы держаться к ней поближе. Да и к Диане стоит присмотреться на всякий случай. В конце концов, у Селесты были свои планы на гладиаторов.

– Эни, отстань от меня! – взорвалась Диана, устав уже от взбалмошности и хамства сестры. – Забирай хоть обоих, если отец позволит, только оставь меня в покое!

Она поднялась со скамейки, желая как можно скорее покинуть общество этих помешанных девиц, и на выходе из беседки нос к носу столкнулась с очень злой Талией, которая явно слышала нападки Эни.

– Выйди отсюда, мне надо поговорить с дочерью, – приказала Талия Селесте, не заботясь о том, что та была дочкой хозяина виллы, где они пировали.

Селеста поджала губы, но спорить не стала – по статусу Талия была куда выше. Она ушла, про себя проклиная Талию, которая посмела приказывать ей, будто она какая-то рабыня.

– Мама, это грубо! – возмутилась Эни. – Селеста моя подруга, а Аврелии – выгодные друзья!

Диана едва не подскочила, когда Талия отвесила дочери звонкую пощечину.

– Плебс, вылезший из грязи, нам не друзья, Энеида! – прошипела Талия, гневно сверкнув глазами. – Хватит заниматься глупостями и якшаться с ними. Иди и улыбайся Маркусу Цезарию!

– Чтоб ты знала, мама, Маркус Цезарий дружит с Аврелиями! Если хочешь, чтобы я водила дружбу с ним, с Аврелиями надо быть повежливее, – огрызнулась Эни.

Щека горела от пощечины, а внутри все полыхало от стыда за то, что Диана это видела. Энеида едва сдерживала слезы унижения, зная, что если расплачется, то глаза ее опухнут, а лицо некрасиво покраснеет. И тогда мама разозлится еще больше.

– Хорошо, – надменно сказала Талия, – можешь общаться с Аврелиями, но не близко, поняла? Они скользкие, как гнилой виноград. А ты, Диана, иди к отцу и скажи, что хочешь Марка Галла себе в охрану.

Диана изогнула брови в немом изумлении.

– Прошу тебя, выполни мою просьбу, – добавила Талия мягче.

– Но зачем?

– Мама, нет! Я хочу Марка Галла!

– Вот именно, дура! – взбесилась Талия. – Думаешь, я не вижу, как ты пожираешь глазами гладиаторов, и не знаю, куда спускаешь деньги? Прекрати, пока не навлекла на семью позор, от которого мы не отмоемся. Никакого Марка Галла, я не хочу обнаружить его в твоей постели в первый же день службы.

– Мама! – всхлипнула Энеида, пряча лицо в ладонях.

– Хватит бегать за рабами! Иди и обворожи Маркуса Цезария!

Энеида убежала вглубь сада, уже не сдерживая рыдания, а Диана растерянно смотрела на мачеху. Она знала, что Талия та еще змея, которая шипела всякий раз, стоило ее отцу отвернуться, но это было чересчур даже для нее. Талия очень любила Энеиду и, как бы ни злилась на дочь, никогда не давала оплеух, чаще вымещая дурное настроение на слугах. И уж тем более она никогда не позволяла себе отчитывать дочь вне стен их виллы.

Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мачеху.

– Талия, позволь заметить, что если я попрошу отца отдать мне Марка Галла, то Эни достанется Гнурр. Он ведь тоже гладиатор. Или мне просить себе обоих?

Вспышка гнева отступила, и Талия посмотрела на Диану осмысленно. Хоть девчонка первой жены Тиберия и раздражала порой своим благочестием, с ней можно было вести дела, благо ум был при ней. Хотелось, конечно, чтобы она скорее уехала и не мозолила глаза, но есть как есть.

– Он не даст тебе обоих гладиаторов, – отмахнулась Талия. – Но я предпочту, чтобы Эни охранял Гнурр. Так ты выполнишь мою просьбу?

Диана кивнула и ушла из беседки, полная противоречивых мыслей. В любом случае нужно было найти отца и поговорить.

Глава 4
Новая жизнь

Телега, запряженная старой лошадью, еле ползла по грязной дороге – ветер, бушевавший днем на арене, принес ночью ливень, и к утру дороги сильно размыло.

Марку Галлу даже нравилась эта медленная поездка. Он сидел, слушал пение птиц, вдыхая всей грудью свежий воздух, и иногда посмеивался над нескладной песней, которую голосил слуга Понтия Вектора, то и дело подгоняя старую клячу.

– Повезло тебе, Марк Галл, – отвлекся от своего занятия старый посыльный Вектора. – Порой жизнь щедро одаривает даже таких, как ты.

– Жизнь скорее раздает пинки всем, не делая разницы между рабом и господином, – ответил гладиатор.

Поспорить с этим утверждением было трудно. Вернувшись под утро в школу, Вектор перебудил всех своими криками и проклятиями, а его перекошенная красная рожа изрядно повеселила Марка Галла. А еще заставила в очередной раз задуматься о том, как непредсказуема эта жизнь. Несколько месяцев ланиста твердил, что если Марк Галл и Лагос выиграют игры, то поедут на арену Рима. Он обещал, что если они вернутся оттуда с победой, то получат столько денег, что смогут купить себе свободу. Только вот всякий раб знал, что слова римлян стоят дешевле ячменя. Сегодня они обещают одно, завтра – другое.

За последние четыре года Марк Галл твердо уяснил: римляне врут чаще, чем дышат, и от них не стоит ждать ничего хорошего.

– Не будь дураком, – встрепенулся Краст, подскакивая на кочке. – Это подарок богов, а не пинок.

– В чем же он заключается, старик? – усмехнулся гладиатор.

– Дом строителя акведуков, куда ты едешь на службу, очень добр к рабам. Там никого не избивают, хорошо кормят и держат в тепле. Служить там всяко легче, чем лить реки крови на арене. К тому же глава дома Тиберий сделал нескольких рабов вольноотпущенными. Будешь хорошо служить – и сам сможешь им стать.

Эти слова вызвали сильный интерес. Все утро Марк Галл собирал свои скромные вещи под визги Вектора, разъяренного тем, что два шакала – Юстиан и Тиберий – лишили его чемпиона. Он так орал, что гладиаторам казалось, будто Марка Галла отправляют прямиком в пасть ко льву, а не в теплую виллу на легкую работу.

– Господин Тиберий так добр к рабам?

– Уж подобрее Вектора, – сплюнул Краст. – Думаешь, Вектор дал бы тебе свободу за победу в Риме? Не смеши меня! Он бы до самой твоей смерти искал отговорки, лишь бы не отпускать тебя.

– За два года побед на арене я скопил уже внушительную сумму денег, – нахмурился гладиатор. – Но что-то подсказывает, что ты прав. Я давно не верю словам ланисты.

– Еще бы! Он бы стал втридорога считать каждую ложку ячменной каши, что ты съел за эти годы, и платить тебе за победы в разы меньше. Уж поверь, ты бы скорее сдох на арене с мечтами о свободе. Вектор всем обещает деньги за победы и свободу, только никому не дает обещанное. Тебе он льстил больше других, потому что наживался больше, чем на других. – Краст впервые за многие годы решил пооткровенничать с парнем, раз все равно его больше не увидит.

– Лживая свинья, – выругался Марк Галл. – А я все же надеялся, что за победу в Риме получу достаточно для выкупа.

– Послушай, парень. – Краст обернулся и посмотрел на гладиатора. – Ты мне всегда нравился, дам тебе совет: хорошо служи Тиберию и делай, что тебе говорят. Проявишь себя, и Тиберий это не забудет. Он порядочный римлянин и может дать тебе свободу. Он лучше Вектора и любого другого ланисты. Помни об этом и не наделай ошибок.

– Посмотрим, Краст, посмотрим. – Марк Галл улегся на дно телеги и уставился в небо.

От нечего делать он сунул руку в холщовый мешок с вещами и достал платок, который слетел к нему с ложи на арену. Перед глазами возник образ девушки с игр. Красивая, как первый весенний цветок. Какой смущенной она выглядела, когда он посмотрел на нее.

Марк Галл прижал платок к губам. Тонкий шелк олицетворял для него нежность, которой никогда не было в его жизни. Римляне часто делали ему подарки, а некоторые знатные девушки присылали фрукты, письма и предложение провести вместе время, но это никогда его не трогало. А этот платок запал в душу, как и лицо девушки из почетной ложи. Хотелось сохранить его, чтобы сберечь в душе тот момент, когда их взгляды на миг встретились.

Когда Краст привез его на виллу, Гнурр уже был там и слушал распоряжения мужчины, одетого в военную форму. Краст сразу кинулся к нему, коротко переговорил и отдал документы, а Марк Галл осмотрелся, отметив, что на вилле полно вооруженной до зубов стражи. Его цепкий взгляд скользил вокруг, примечая каждую мелочь, а Краст уже спешил к своей телеге.

Марк Галл кивнул ему на прощание, а потом встал напротив мужчины в форме, догадавшись, что это и есть начальник стражи.

– Приветствую, Марк Галл. Меня зовут Алис. Сейчас я покажу вам виллу, объясню ваши обязанности, а после представлю господину Тиберию.

Алис рассказал, как гладиаторам повезло служить славному дому господина Тиберия, и расписал, какая важная роль им уготована. Гладиаторы же с интересом смотрели друг на друга, пользуясь тем, что Алис то и дело отвлекался, чтобы раздать команды стражникам.

– Отличный бой провел вчера, – тихо шепнул Гнурр. – Я все видел.

– Я тоже. И ты хорошо проявил себя, – одобрительно кивнул Марк Галл, внимательно его рассматривая. Лекарь в школе Пакратия явно был не слишком старательным: швы на плече Гнурра были неровными, будто их наложили наспех. Но в целом рана оказалась вполне безобидной – Гнурр легко удерживал в руке достаточно объемный мешок. А еще на его поясе висели ножны с мечом, хотя гладиаторам не полагалось носить при себе оружие за пределами арены. – Ты не из рабов, – догадался Марк Галл.

– Верно, – нагло улыбнулся Гнурр. – Меня когда-то звали Кастором Пеланием, хотя мое новое прозвище мне нравится больше. Я сын винодела, промотал деньги отца и за долги пошел в школу Пакратия. А теперь я здесь. Важные шишки оплатили мои долги, но теперь я буду очень долго служить этой семье. Может, и к лучшему – на арену в Рим не очень-то и хотелось. Не то чтобы я не хотел славы, но…

– Хватит болтать! – гаркнул Алис. – Будете разевать рот без дела, выпорю! Обоих.

Марк Галл замолчал и огляделся. Помимо них, вокруг Алиса собралось прилично людей, и все с интересом слушали речи начальника стражи про виллу, смену караула и расположение построек. Это было необычно.

– Кажется, эту виллу хотят охранять как крепость, – совсем тихо шепнул болтливый Гнурр. – Не только мы здесь новички.

– Но только мы гладиаторы, – заметил Марк Галл.

Обход и инструктаж заняли много времени. Алис говорил коротко и по делу, как настоящий военный, но из-за того, что новичков было действительно много, роль каждого, как и обязанности, приходилось объяснять долго и доходчиво. Плюс территория виллы была огромной, и, чтобы обойти всё, потребовалось немало времени. В конце осмотра Марк Галл сделал определенные выводы. Во-первых, они попали на службу к очень богатым людям. Во-вторых, их с Гнурром работа будет отличаться от того, чем предстоит заниматься остальной страже. Еще он заметил, что на вилле все очень нервные и крайне серьезно относятся к безопасности, а значит, дело нечисто. И самое главное – Алис дотошный нудный засранец, которому хотелось врезать кулаком промеж глаз.

– Сейчас я отведу вас на кухню на обед, а потом в термы и выдам новую одежду и оружие, – закончил Алис, обращаясь уже только к гладиаторам. – Вы будете охранять дочерей господина Тиберия, поэтому вы должны всегда быть чистыми и опрятными, чтобы быть достойными находиться рядом с ними. Это не грязная школа, а вилла достопочтенных господ. Все усвоили?

Мысль о том, что он так скоро смоет пыль дорог, воодушевила Марка Галла. А еще очень хотелось поскорее получить оружие – как только он получит гладиусы, к нему никто не сунется.

Ближе к полудню гладиатор признал, что Краст в чем-то прав. Пребывание в новом месте начиналось вполне неплохо. Его накормили простой, но очень вкусной едой, выдали новую одежду и обувь, позволили искупаться в термах, но главное – он получил восхитительное оружие. Два новых меча, казалось, были только что из кузни. Легкие, острые, с удобными рукоятками и отличными кожаными ремнями. Алис хмуро наблюдал, как он сделал пару взмахов, а затем удовлетворенно закрепил один меч за спиной, а второй на поясе.

– Господин Тиберий с семьей почти закончили трапезу и готовы встретиться с вами, – сказал Алис, когда Гнурр и Марк Галл встали перед ним полностью собранные. – За мной.

Гладиаторы в сопровождении стражи прошли во внутренний двор главного дома – единственное место, которое они еще не видели. Марк Галл старался обратить внимание на все: от цвета пола до служанок с подносами. Привычки из прошлой жизни не могло вытравить даже четырехлетнее рабство – Марк Галл всегда все примечал, зная, что любое знание может пригодиться в будущем.

– Господин Тиберий.

Алис вышел вперед и указал рукой на гладиаторов у себя за спиной.

– Приветствую. – Тиберий встал с клинии [15], а его жена и две дочери последовали за ним.

Гнурр тут же отвесил поклон, а Марк Галл замешкался, остановив взгляд на семье Тиберия. Он видел их всех вчера на играх – они были в почетной ложе и смотрели бой. И шутка ли или судьба, но девушка, чей платок лежал в его вещевом мешке, стояла сейчас перед ним. Он поспешно поклонился, надеясь, что никто не заметил удивления, мимолетно проступившего на его лице.

Он старался внимательно слушать распоряжения господина Тиберия, но сосредоточиться было трудно. Особенно когда римлянин объявил, что Марк Галл станет личным охранником его старшей дочери.

Диана. Красивое имя. Красивая девушка. Она прятала взгляд и почти не смотрела на него, будто боялась. А может, презирала за то, что он раб, – истинное отношение римлян никогда не узнаешь. Еще Марк Галл заметил бинты на ее руке. Странно.

Тиберий продолжал распинаться, как важно, чтобы гладиаторы везде следовали за его дочерями и охраняли от любых угроз. Что при каких-либо подозрениях они с Гнурром должны сразу обращаться к начальнику стражи Алису, а все их внимание должно быть обращено только на защиту Дианы и Энеиды.

– А теперь мне нужно поговорить с каждым наедине, – вдруг сказал Тиберий. – Ты, – указал он пальцем на Марка Галла, – идем со мной.

Марк Галл молча отошел в комнату без окон, которая, по всей видимости, служила складом для документов. Во всяком случае, два стола и скамья вдоль стены были завалены свитками, книгами и свечами.

– Ты достойно бился на арене и проявил себя как первоклассный воин, – нервно сказал римлянин. – До рабства воевал?

– И это тоже, – уклончиво ответил Марк Галл. – У меня много талантов.

Тиберий внимательно на него посмотрел, а потом его лицо скривилось, как от боли.

– Я надеюсь, что ты применишь их все. На мою дочь напали в моем собственном доме, заговорщики все еще не найдены. Следи за всем. И при малейшей угрозе для Дианы делай все, чтобы ее спасти. Это твоя основная задача.

– Будет исполнено, господин, – склонил голову Марк Галл.

Тиберий дал ему инструкции, в основном повторив то, что он уже слышал от Алиса, но Марк Галл все равно внимательно слушал. Любая мелочь могла оказаться важной.

А после господин вдруг сказал то, во что он боялся поверить, но так страстно желал. Он очень явно намекнул, что за верную службу гладиатор получит соразмерную награду и станет вольноотпущенником. Краст не обманул. Главное, чтобы римлянин тоже сдержал свое слово. Выглядел Тиберий более благонадежным, чем Вектор.

Новое место нравилось Марку Галлу все больше. Он пообещал Тиберию, что, пока он рядом, с Дианой ничего не случится.

– Вверяю ее в твои руки, – кивнул Тиберий, закончив разговор.

После он провел беседу наедине с Гнурром. Марк Галл подозревал, что он сказал ему примерно то же самое, потому что оба выглядели довольными.

После Тиберий ушел с Алисом, чтобы обсудить что-то с новой стражей, а Марк Галл и Гнурр остались во дворе. Каждый из них держался чуть позади своей госпожи: достаточно далеко, чтобы не смущать своим присутствием, но в то же время достаточно близко, чтобы пресечь любую угрозу и невольно слышать их разговоры.

– Энеида, я собираюсь в порт. Ты едешь со мной, – приказала Талия. – Собирайся.

Марк Галл уловил напряжение в воздухе – мать и дочь явно были в ссоре. Энеида посмотрела на маму, с трудом выдержав ее взгляд, а потом на сестру.

– Диана, а ты поедешь в порт?

Странное напряжение между женщинами только нарастало, и гладиаторы никак не могли понять, в чем дело. Талия метнула взгляд в их сторону, острый, как кинжал.

– Я должна заниматься музыкой, – спокойно ответила Диана. – Елена уже ждет меня.

Марк Галл молча переводил взгляд с нее на других женщин. Самая старшая, что была хозяйкой виллы, выглядела суровой и надменной. Она была достаточно высокой для женщины и свысока же смотрела на обеих девушек. Ее темные кудрявые волосы были собраны в высокую сложную прическу, которую украшали драгоценные камни, а большой, как у лягушки, рот кривился в презрении. Самая типичная представительница знати, унизанная кольцами и браслетами, одетая в дорогие ткани, она сразу не понравилась гладиатору. И он нутром чувствовал: с ней нужно быть настороже.

Ее дочь Энеида, которую она собиралась вести в порт, внешне совсем не была похожа на мать. Марк Галл отметил, что обе дочери не похожи друг на друга и на Талию, но Энеида как будто вообще не из этой семьи. Лучшее описание, которое он смог подобрать, – нескладная. Энеида вся была нескладная.

Высокая, как Талия, но непропорциональная и костлявая. Длинная шея, как у лебедя, длинные тонкие руки, лицо словно треугольник, с разбросанными по нему мелкими чертами. Маленький нос, маленькие круглые глаза и тонкие губы. Бледная и блеклая. Наверное, она и сама это понимала, поэтому так старалась добавить красок во все, что могла. Ярко-рыжие волосы точно были париком. Почему-то римлянки очень любили парики.

Марк Галл вспомнил, как на одну из тренировок в их школу пришли друзья Вектора и у одной дамы порывом ветра унесло такой же рыжий парик, и он упал прямо под ноги гладиаторам. Все тогда сдерживали смех, как могли, но Вектор все равно вечером орал за то, что они опозорили его перед гостями своими глупыми улыбками. Помимо рыжего парика, на Энеиде была яркая зеленая туника с золотой вышивкой, на которой лежали бусы с красными, как кровь, увесистыми камнями. Уши оттягивали огромные серьги.

Все это делало ее образ нелепым.

– Мама, я бы тоже позанималась музыкой, – прервала его размышления Энеида.

Даже голос у девушки был каким-то смешным: высоким с повизгивающими нотками.

– Мы едем в порт, Энеида, – с нажимом ответила Талия.

Девушка шумно вздохнула, кинула быстрый взгляд на гладиаторов, а потом поджала и без того тонкие губы, всем видом выражая неудовольствие. Она встала, нарочито медленно расправила складки на тунике и пошла за матерью. Тяжелые серьги позвякивали при ходьбе.

Гнурр молчаливой тенью последовал за ними.

Теперь во внутреннем дворе остались только Диана, Марк Галл и слуги, суетливо убиравшие после трапезы.

Диана первой нарушила молчание.

– Ты голоден, Марк Галл?

– Алис распорядился об обеде, я сыт. Благодарю за беспокойство, госпожа, – сказал гладиатор, не спуская с нее глаз.

– Хорошо.

Она старалась смотреть куда угодно, только не на него, и это удивляло. Марк Галл не чувствовал в молодой госпоже враждебности, но она так старательно прятала взгляд, будто боялась. Необычная реакция. Куда чаще римлянки, наоборот, осыпали его вниманием. Та же Энеида пялилась на него и Гнурра при любой возможности. Пока ее отец представлял гладиаторов семье, она буквально пожирала их глазами.

Марк Галл посмотрел на повязку на руке Дианы – следствие покушения. Возможно, она просто была напугана. Хотелось подробнее расспросить ее о нападении, но он не решился первым нарушать тишину. К тому же господин Тиберий сказал, что они с Алисом уже трижды опрашивали ее.

Хотя они вполне могли упустить что-то важное.

– Мне нужно идти в сад музицировать, – тихо сказала Диана, поднявшись с клинии.

Марк Галл молча последовал за ней в сад. Диана шла так легко, словно парила в воздухе. Невысокая, хрупкая и тонкая, как веточка, изящная в каждом мимолетном движении. Ее волосы были собраны в незатейливую прическу, и красивые локоны покачивались в такт ее легким шагам.

Марк Галл посмотрел направо за пару мгновений до того, как услышал мужской голос.

– Госпожа! Госпожа, Диана!

К ним торопливо семенил пухлый, как шар, и низкорослый, как пень, мужчина в бежевой тунике, которая так сильно натянулась на его круглом пузе, что казалось, вот-вот лопнет.

– Что случилось, Домиан? – тепло улыбнулась ему Диана.

Тот остановился, с трудом восстанавливая дыхание и вытирая рукой пот с блестевшей на солнце лысины. Марк Галл заметил клеймо на его руке. Раб. Скорее всего, давно служит на вилле, иначе не был бы таким бесцеремонным.

– Вы были правы, а я дурак. Горе-то какое.

– Домиан, в чем дело? – участливо спросила Диана, успокаивая мужчину одним звучанием своего голоса.

Домиан посмотрел на Марка Галла, будто не был уверен, стоит ли заводить при нем личный разговор. Перехватив его взгляд, Диана сразу поняла, в чем дело.

– Говори, Домиан. Марк Галл должен всегда быть рядом со мной, мы не можем отослать его, чтобы пошептаться.

– Вопрос деликатный, – признался слуга.

– Марку Галлу поручили меня охранять, а не доносить сплетни отцу, ведь так? – девушка внимательно посмотрела на гладиатора.

– Все верно, госпожа. Ваши секреты – теперь мои секреты, – заверил ее Марк Галл, теряясь в догадках, что такого хочет сказать пухлый Домиан.

Он нервно дернул руками, а потом все-таки сдался.

– Госпожа, вы были правы… насчет мельника, – тихо сказал Домиан. – Он давно накручивает вес на своих весах и присылает меньше пшеницы, а денег платим много. Я все перепроверил по вашим советам. Я старый дурак.

Домиан преувеличивал насчет своего возраста, на вид ему было не больше сорока. Но вот то, что он пришел с этим вопросом к молодой госпоже, а не господину Тиберию или его жене, очень удивило Марка Галла. Он с интересом уставился на госпожу, ожидая ее реакции.

– Так и знала, – расстроенно вздохнула девушка. – Домиан, сделай одолжение, пошли ему в подарок от дома Тиберия новые весы и напиши в записке от моего имени, что, если он впредь не будет ими пользоваться, у него будут проблемы. Надеюсь, он усвоит урок.

– Мы оставим мельника безнаказанным? – встрепенулся управляющий.

– Мы дадим ему шанс исправиться, – улыбнулась Диана. – Домиан, ничего не говори моему отцу.

– Я вас понял, – просиял Домиан. – Ваши мудрость и доброта не знают границ.

Он раскланялся и убежал исполнять ее поручение, а Диана пошла вглубь сада, где вовсю расцветали цветы. Марк Галл следовал за ней, не решаясь ни о чем спрашивать, хотя ситуация все еще казалась странной.

– Домиан хороший управляющий, только очень доверчивый, – негромко сказала Диана, словно услышав немой вопрос гладиатора. – Иногда он просит у меня совета в делах дома – со мной ему легче, чем с другими. Да и знает он меня с юных лет.

Она замолчала, а потом остановилась и обернулась к нему. У нее были невероятно красивые глаза. Зеленые с маленькими янтарными крапинками, они были главным украшением ее лица. И сейчас смотрели прямо на него.

– Я рассчитываю, что ты ничего не скажешь моему отцу.

Было в ее голосе что-то такое, что заставило его снова подумать о платке. О тонком невесомом шелке, ласкавшем его загрубелые мозолистые пальцы.

Диане на миг показалось, что на лице гладиатора промелькнуло подобие улыбки.

– Ваши секреты – мои секреты, госпожа, – повторил он. – Я не из болтливых.

– Спасибо, это ценное качество, – улыбнулась Диана. – А теперь заранее прошу прощения: в ближайшие часы твоим ушам будет очень больно.

Марк Галл не понял, о чем она, но на всякий случай кивнул. Лишь когда они приблизились к немолодой женщине сурового вида с диковинным инструментом в руках, он понял, что речь шла о музыке. Он встал чуть в стороне и замер, приготовившись слушать.

Диана устроилась на стуле подле наставницы, взяла инструмент, тяжело вздохнула, а потом принялась пощипывать струны.

Марк Галл привык ко всякому: лязг оружия, крики боли, хруст ломающихся костей, свист бича мастера, но то, что делала юная госпожа, было хуже всего, что он слышал ранее. Он вдруг понял, почему занятия проходят в саду едва ли не на краю виллы, – его госпожа просто ужасно играла. Кто бы мог подумать.

– Госпожа Диана, сосредоточьтесь, – проворчала Елена, строго глядя на воспитанницу. – Сам Аполлон плачет, слыша эти жуткие звуки.

Марк Галл порадовался, что рука Дианы дрогнула от этих слов, выбив из инструмента пронзительный стон, и никто не услышал его тихий смешок.

Ему определенно нравилась его новая жизнь.

Глава 5
Вести из Рима

– Моя госпожа, хвала богам, все заживает без последствий! – Агрипп улыбнулся, сжимая здоровую руку Дианы в своей.

Рана действительно заживала быстро, а благодаря мазям из рыбьей кожи и жира, которую придумал еще учитель Агриппа, шрам обещал быть совсем крохотным и незаметным.

– Повязки больше не нужны, но солнце уже сильное, вам лучше держаться в тени, чтобы на вашей нежной коже не осталось пятна, – нравоучительно говорил Агрипп, не отпуская руку Дианы.

– Спасибо вам, Агрипп, я так благодарна, – улыбнулась Диана, наслаждаясь тем, что с нее сняли бинты.

Старый лекарь легко поклонился, собрал свои склянки и ушел, оставив Диану наедине с Марком Галлом, который стоял рядом с дверью. Девушку охватила неловкость, которая почти не покидала ее уже две недели – ей никак не удавалось привыкнуть к тому, что, куда бы она ни пошла и что бы ни делала, гладиатор тенью следовал за ней.

Она просыпалась, выходила из комнаты и первым встречала его. Она уходила ко сну и последним в дверях покоев видела его. Марк Галл стал продолжением ее руки и отводил от нее свой взгляд, только когда она была в термах.

За последние дни он узнал куда больше, чем следовало, и Диана очень надеялась, что он сдержит свое обещание и не расскажет ничего отцу. О том, что Домиан и другие работники постоянно украдкой советуются с ней в делах дома в обход Талии, прежде чем пойти к Тиберию. О том, что она любит читать труды ученых втайне от отца, который этого не поощряет и требует, чтобы она не забивала голову ерундой. Или о том, что она через раз прогуливает уроки музыки и прячется в саду, коротая время за шитьем с подругами-рабынями. Но главное, Марк Галл точно услышал вчера, как она приказала пожертвовать на реконструкцию старого храма у Аппиевой дороги больше денег, чем велел Тиберий. А отец и без того позволял ей вносить достаточно крупные пожертвования на восстановление разрушенного землетрясением храма Аполлона в Помпеях.

Диана заметила вчера легкую улыбку на лице Марка Галла, когда он догадался, что она наврала про боль в животе, чтобы не ехать прошлым вечером на ужин к магистрату, а сама потом ела в своих покоях финики с вымоченными в медовом вине персиками.

Гладиатор никак не комментировал то, что замечал, но каким же внимательным был его взгляд. Диана не могла его выдержать – ей казалось, что его большие темно-серые, как шторм на Тирренском море, глаза заглядывают в самую душу и что-то в ней переворачивают. Еще на арене она отметила, что он очень красив и божественно сложен, но, рассмотрев вблизи, поняла, что он мог сравниться с самим богом солнца.

И эта богохульная мысль не давала покоя. Не должна она сравнивать его с Аполлоном, даже мельком, даже в самых сокровенных мыслях. Это неправильно и может рассердить любимого бога.

Когда дверь распахнулась, Диана вздрогнула, а пальцы Марка Галла обхватили рукоятку меча, но почти сразу разжались. В комнату влетела Энеида, следом за ней вошел Гнурр.

– Какой прекрасный вечер, – нежно пропела Марку Галлу Энеида. – Диана, как твоя рука? – спросила она, не глядя на сестру.

– Намного лучше. Спасибо, что беспокоишься, – не скрывая ехидства ответила Диана.

Энеида пропустила ее колкость мимо ушей и прошлась по покоям сестры. Остановившись у клинии в центре комнаты, она плюхнулась на подушки, продолжая рассматривать гладиаторов, замерших возле двери. Она в сотый раз подумала, что Марк Галл гораздо красивее Гнурра, и ее охватил очередной прилив зависти к старшей сестре, которой всегда доставалось все самое лучшее.

– У тебя какое-то дело, Эни? – спросила Диана, моля богов, чтобы сестра не устроила представление перед охраной.

– У меня всегда есть дела, в отличие от тебя, сестричка, – весело хихикнула Энеида, радуясь, что хоть сегодня мать отстала от нее.

– Тогда не смею задерживать, – выразительно сказала Диана.

– Прогоняешь меня? – возмутилась Энеида, впервые посмотрев на сестру. – Все дуешься из-за вчерашнего? Полно, Диана, нашла из-за чего обижаться.

Энеида закатила глаза и потянулась к фруктам на подносе. Эта картина разозлила Диану, напомнив о причине их последней ссоры.

– Это ты разбила стеклянный поднос Талии, а не Басса. Из-за тебя ее наказали!

– Кому ты веришь: мне или рабыне? – возмутилась Эни, заталкивая в рот финик. – И вообще, это всего лишь дорогая стекляшка.

– Я верю слугам, особенно учитывая, как ты любишь сваливать все на других.

Диана старалась говорить сдержанно и спокойно, хотя внутри все клокотало от злости, стоило вспомнить покорное и обреченное выражение лица Бассы, которая даже не стала оспаривать свою вину, зная, что за это накажут еще строже.

– Диана, остынь. Тиберий отменил наказание в тот же день, Басса отделалась легким испугом, и только ты все никак не успокоишься.

– Еще раз так сделаешь, пожалуюсь отцу.

– Ты такая же стукачка, как и твоя служанка Невия!

Эни схватила подушку, намереваясь метнуть ее в Диану, но в последний момент передумала и снова разлеглась на кушетке.

– Пошла вон из моей комнаты!

– Никуда я не пойду.

– Мне попросить охрану тебя выгнать?! – задохнулась от ее наглости Диана.

– Ой, давай, – зашлась в смехе Эни. – Попроси Марка Галла меня выгнать, а Гнурр не позволит ему меня и пальцем тронуть. Посмотрим, кто кого. Устроим игры прямо здесь!

Диана заметила, как напряглись гладиаторы от этих слов, и вдруг поняла, что Эни пытается нарочно ее спровоцировать. А когда та все-таки кинула в нее подушкой, она окончательно в этом убедилась. Подушку Диана поймала неловко и тут же уставилась на Марка Галла, который внимательно за ней наблюдал, ожидая приказа.

Она едва заметно качнула головой, а потом как можно спокойнее спросила у бестолковой сестры, чего она хочет.

– Я хочу, чтобы Марк Галл охранял меня в городе, мне нужен первоклассный охранник, моя жизнь постоянно в опасности. А тебе хватит и Гнурра, – принялась за старое Энеида.

Она изо всех сил хотела заполучить Марка Галла себе и почему-то решила, что Диана должна ей его уступить, и теперь изводила ее своим нытьем, которое прекращалось только тогда, когда рядом была Талия.

– Как жаль, что жизнь несправедлива к тебе, Эни, – с деланым сочувствием вздохнула Диана. – Но есть как есть, не сетуй на богов.

– Ну ты и сучка, Диана! – вскочила с клинии Эни, покрываясь от злости красными пятнами. – Говорила, не интересуешься гладиаторами, а сама вцепилась в Марка Галла! Наверняка не отпускаешь его от себя даже по ночам!

– Энеида, еще слово, и клянусь, от моего гнева тебя не спасут ни боги, ни гладиаторы! Если это все, что ты хотела сказать, уходи!

– Я пришла передать, чтобы ты собиралась на поздний ужин к Цезариям! Едет вся семья, и в этот раз твои отговорки не сработают. Через час выезжаем.

Эни выбежала из комнаты, Гнурр поклонился Диане и тоже вышел.

– Почему тот убийца меня не добил? – застонала Диана и обессиленно села на клинию.

С появлением Марка Галла на вилле Эни стала окончательно невыносимой. Хорошо еще, Талия хоть как-то держала дочь в узде, но стоило сестрам остаться наедине, как Энеида будто с цепи срывалась. В этот раз опозорила себя и Диану перед гладиаторами.

Девушка покраснела, от стыда обхватила руками голову, мечтая провалиться сквозь землю.

Неожиданно послышались легкие, почти бесшумные шаги. Диана подняла голову и заметила, как Марк Галл отошел от дверей, взял со стола кубок с травяным напитком, оставленный Агриппом, и подошел к ней.

– Выпейте, госпожа. Станет легче выносить родственников, – просто сказал он, улыбнувшись краешком губ.

– Спасибо, – поблагодарила Диана и осторожно взяла кубок из его рук. – Боюсь, выносить Энеиду не поможет и амброзия, не то что отвар из ромашки.

– Лучше, чем ничего, – улыбка Марка Галла стала чуточку шире.

Диане стало неловко от того, что он так открыто ей улыбался. Обычно ей едва удавалось заметить его улыбку, а тут он даже не пытался ее скрыть. И было очень трудно не думать о том, как это его красит.

Чтобы отвлечь себя от глупых мыслей, она стала вышагивать по комнате, обдумывая, как быть с Эни. Она видела, как напрягся Марк Галл, когда та метнула в нее подушкой.

– Нельзя поддаваться на ее провокации, – пробормотала она, залпом опрокидывая в себя отвар из ромашки. – Если тебе вдруг покажется, что она хочет что-то мне сделать, не обращай внимания. Энеида полна пустых угроз.

– Не могу обещать, – улыбка исчезла с лица гладиатора. – Если вы будете в опасности, госпожа, я сделаю то, что посчитаю нужным.

– Худшее, что может сделать мне Энеида, – это свести с ума своим нытьем, – отмахнулась Диана.

Марк Галл промолчал, хотя очень хотелось сказать госпоже, что никогда не стоить недооценивать противника. В Энеиде было столько зависти к сестре, что она могла решиться на необдуманный поступок.

– Прошу, выгляни наружу и попроси стражника у дверей позвать Невию. Мне нужна помощь с прической – скоро ехать к Цезариям, а я не собрана.

Диана металась по покоям в поисках украшения, подаренного отцом, и даже не подозревала о переживаниях своего охранника.

* * *

– Хозяйка дома красива, как сама Венера [16], – восхищенно шепнул Гнурр, пользуясь тем, что они с Марком Галлом стояли чуть поодаль от пировавших за большим столом господ и от стражников, охранявших двери.

– Не просверли в ней дыру своим взглядом, – хмыкнул Марк Галл. – И никакая она не хозяйка.

– С чего ты взял? – изумился Гнурр.

– Стал бы господин Юстиан представлять жену по имени близким друзьям? – Предвидя следующий вопрос, он сразу пояснил: – Господин Тиберий благодарил его за то, что подарил ему гладиаторов и теперь он может спокойно спать, зная, что его дочери в безопасности. Думаешь, господин Юстиан стал бы выкупать нас за сумасшедшие деньги в подарок малознакомому человеку? Нет, они друзья, притом близкие – их семьи знают друг друга и даже доверяют строжайшие секреты. Господин Юстиан Цезарий явно в курсе проблем семьи господина Тиберия, а ведь они ото всех скрывают нападение.

Марк Галл стрельнул глазами в сторону сына Юстиана, смазливого юноши с густыми рыжими кудрями, который вел оживленную беседу с Дианой.

– Как ты все это понял так быстро?

– В отличие от тебя, я слушал и наблюдал, а не пожирал глазами декольте госпожи Аурелии.

Он не стал говорить Гнурру, что главным доказательством его догадки насчет «хозяйки» стало поведение Талии – она не особо любезничала с Аурелией, чего не позволила бы себе с женой высокопоставленного человека. А о высоком положении Юстиана Цезария могли рассказать его богатая вилла и тога с пурпурными полосами, которую носили лишь представители сената.

– Наблюдать и слушать я мог и в школе, а вот сиськи я там видел редко, – пошло усмехнулся Гнурр.

Марк Галл только глаза закатил. Его поражало то, как Гнурр умудрился добиться таких успехов на арене: он вечно болтал о вине и девках, отпускал пошлые шутки и травил глупые байки. Он уже успел рассказать, что его время от времени покупали богатые римлянки, и ему это очень даже нравилось. Так что его жалобы о том, как редко удавалось увидеть женскую грудь, были явно преувеличенными.

Гладиатора привлек звук отодвигаемого стула. Он перевел взгляд на стол и заметил, что Юстиан встал, явно собираясь сообщить что-то важное. А еще Марк Галл отметил, что Маркус сидит совсем рядом с Дианой, почти соприкасаясь с ней плечами. И почему-то ему это не понравилось.

– Дорогие друзья, я пригласил вас не просто так, – громко объявил Цезарий-старший. – Сегодня мне пришли новости из Рима. Приятные новости. Помните, я рассказывал, что император подыскивал человека, который сможет сконструировать фонтаны в его летней резиденции, и я рекомендовал ему тебя, мой дорогой друг? – Юстиан улыбнулся Тиберию, который слушал его с крайне взволнованным видом. – Так вот, мне шепнули, что Нерон определился с кандидатурой, и со дня на день нас должны пригласить в Рим! Боги благоволят тебе, Тиберий!

Все захлопали в ладоши от восторга, и только Диана не разделяла всеобщую радость. Она понимала, что если отца действительно пригласят обустраивать резиденцию самого императора, то Талия останется на вилле за главную. В прошлый раз это сильно ударило по их кошельку и Дианиным нервам. Если они снова начнут закатывать бесконечные пиры и водить толпы гостей, она точно сбежит из дома.

Погруженная в свои невеселые мысли, она совсем перестала слушать разговор отца и Юстиана, которые уже грезили, как будут вместе покорять сенат.

– Диана, еще вина? – шепот Маркуса защекотал ее щеку, и девушка отпрянула в сторону, смущенная такой близостью.

– Нет, благодарю, я уже достаточно выпила, – вежливо ответила она, стараясь не обращать внимания на взгляд Маркуса, который ползал по ее лицу, словно ящерица.

– Кстати, что с поисками убийцы? – совершенно некстати спросил Маркус.

Диана не стала отвечать, зная, что за нее с этим прекрасно справится отец. Он был в ярости, что до сих пор никому не удалось найти ни единой зацепки.

– Ничего, он как сквозь землю провалился, – поморщился Тиберий. – Юстиан, самое худшее, что я не уверен, что смогу оставить семью в такой момент. Как мне ехать в Рим, зная, что виновник разгуливает на свободе и в любой момент может попытаться совершить новое нападение?

– Тиберий, друг, не беспокойся. Твои дочери и жена окружены надежными людьми, которые защитят их от любых опасностей, а в наше отсутствие поручим расследование Маркусу, – широко улыбнулся Цезарий. – Что скажешь, Тиберий?

– Это было бы великолепно! Конечно, если Маркус согласен.

– Почту за честь взять на себя заботу о вашей семье, пока вы в отъезде, – Маркус бережно накрыл ладонь Дианы своей, словно доказывая серьезность своих намерений. – И приложу все усилия, чтобы найти убийцу и заговорщиков.

Диана смотрела, как отец и Юстиан радостно обсуждают предстоящую поездку в Рим, и думала о том, что все это как-то слишком уж ладно сложилось. Как вовремя Юстиан собрал всех за одним столом, как ловко преподнес хорошие новости и тут же нашел решение проблемы, предложив сыну присматривать за домом.

А Маркус подозрительно долго не убирал своей руки. Диана не знала, как высвободиться, не обидев его и не привлекая к этому лишнего внимания. Наконец, она сделала вид, что уронила сережку, и Маркусу пришлось отпустить ее руку, чтобы Диана могла ее поискать. Когда серьга «нашлась», девушка намеренно села чуть подальше от Маркуса, который обещал подарить ей новые серьги.

Талия сразу разгадала уловку падчерицы и порадовалась тому, что хоть кто-то за этим столом не разделяет желания свести Диану и Маркуса, которого она присмотрела для Энеиды. Талию очень радовало, что Диана намеревается уехать в Помпеи и посвятить свою жизнь служению Аполлону – пока она рядом, ее дочери не светит приличный жених.

Горькая правда жизни, но ее дитя боги обделили и красотой, и умом. Она уродилась нескладной – в покойного отца, и характер у нее такой же скверный. И все-таки Талия очень ее любила и желала для нее всего самого лучшего, пусть Эни пока этого и не понимала.

* * *

– Мне нравится это место, – объявил Гнурр, похлопав себя по животу. – Давно я так не пировал.

Марк Галл не мог с ним не согласиться – рабам редко перепадало мясо. Точнее, почти никогда. В школе основу рациона составляла ячменная каша, которая считалась полезной и сытной. И от вида которой тошнило всех гладиаторов. В доме Тиберия питание было более разнообразным и слугам перепадали молоко, помятые фрукты и подсохший сыр, которые уже не могли подать на стол господам. Гладиаторы были рады и этому.

«Все лучше, чем паршивый ячмень», – улыбался Гнурр.

Но, когда Юстиан предложил им отужинать, попросив своих охранников отвести гладиаторов на кухню для слуг и заменить их на посту, ни Гнурр, ни Марк Галл не ожидали увидеть мясо. Сочное мясо, от вида которого рот наполнился слюной, а желудок сжался в предвкушении. Подобная щедрость восхищала, как и то, что господа вообще подумали о том, что они могут быть голодными.

Гнурр почти сразу смел свою порцию.

– Жуй быстрее, не стоит злоупотреблять добротой господина Цезария, – поторопил он. – Тебе, может, помочь?

– Спасибо, справлюсь сам.

Мясо было на вкус как свобода. И принесло с собой воспоминания, которые стоило бы оставить в прошлом, – слишком много боли они причиняли, разжигая ярость в груди.

Марк Галл не смог доесть последний кусок и протянул его товарищу.

– Вот спасибо! – Гнурр закинул его в рот и проглотил, почти не жуя. – Уверен, боги еще вспомнят твою щедрость.

Марк Галл покачал головой, потому что не верил в римских богов. А своих забыл в ответ на то, что они от него отвернулись. Разве то, что с ним случилось, могло произойти по их воле?

– Ты возвращайся, а я пойду отолью, – прервал его невеселые мысли Гнурр и исчез за поворотом.

Марк Галл не успел сделать и пару шагов, как услышал знакомое уже позвякивание, которое становилось громче с каждым шагом.

Эни не могла поверить своим глазам, когда увидела его в коридоре, да еще и одного. На миг у нее от волнения перехватило дыхание, а потом она пошла гладиатору навстречу, замедлив шаг и соблазнительно покачивая бедрами, как учила мама.

– Не ожидала увидеть тебя, – игриво сказала Энеида, чуть прикасаясь рукой к его обнаженному плечу.

Кожа Марка Галла была теплой и приятно согревала пальцы.

– Госпожа, простите, я спешу.

От звучания глубокого низкого голоса, от того, как он назвал ее госпожой, по спине Энеиды пробежали мурашки. Сердце часто-часто забилось в груди, дыхание участилось. Она подумала, что, если сейчас решится, если возьмет и поцелует его, он точно не оттолкнет. Не посмеет ей отказать.

– Марк…

Когда она сделала неуловимый шаг ему навстречу, неприлично сокращая и без того небольшое расстояние между ними, гладиатор напрягся. Заметив, как призывно раскрылись губы девушки, он догадался, что Энеида собирается его поцеловать, и не знал, как ему избежать этого, не нарвавшись на скандал.

Учитывая сцену, которую она устроила сегодня в покоях Дианы, от нее можно было ждать чего угодно. Мгновение растянулось в вечность – так быстро он прокручивал в голове всевозможные варианты. Лучшим было просто уступить, выполнить ее желание, но последствия могли быть ужасными. А главное, он этого совершенно не хотел.

Хотя какую римлянку волнуют желания раба?

Вектор не раз получал «интересные» предложения от знатных дам, желавших получить чемпиона в свою постель. Марк Галл никогда не соглашался, пользуясь своим особым положением. За каждый отказ он получал десять ударов хлыстом, но так он сохранял хотя бы какую-то власть над собой. Хоть что-то еще принадлежало ему.

– Энеида!

Громкий голос Талии прозвучал как гром среди ясного неба. И этот гром спас гладиатора. Воспользовавшись ситуацией, он сделал шаг назад и прижался к стене. Жена Тиберия стремительно приблизилась к нему и резким движением вцепилась в горло.

– Ты, грязный раб, не смей даже приближаться к ней, – шептала она, царапая ногтями его шею, срывая на нем злость за непутевую дочь.

– Простите, госпожа. – Марк Галл чуть склонил голову, выказывая почтение. – Позвольте мне вернуться к работе.

– Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, позабочусь о том, чтобы тебя как следует наказали. Пошел вон!

– Мама, я…

– Замолкни! – рявкнула Талия. – Мне что, убить Диану, чтобы ты смогла завоевать расположение Маркуса? Я говорила тебе, будь к нему внимательнее, улыбайся, шути. Я заготовила тебе темы для разговора, я научила тебя красиво смеяться, а ты бегаешь за рабами?

Талия едва сдерживалась, чтобы не отвесить дочери пощечину, так она была зла.

– Еще раз я увижу тебя рядом с Марком Галлом, я прикажу тебя выпороть, как рабыню. Поняла меня? – Талия сжала пальцами подбородок дочери и потянула наверх, заставляя посмотреть ей в глаза. – А Диана будет смотреть, как тебя наказывают.

Она знала, куда бить: Эни выглядела напуганной и униженной, и Талия очень надеялась, что дочь усвоит урок. Она должна была наконец-то поумнеть, стать мудрой и хитрой, как ее мать, чтобы хоть чего-то добиться в жизни.

– А теперь вернись к столу и попытайся перетянуть на себя внимание Маркуса.

Глава 6
Настоящее имя

Диана не знала, что произошло между Талией и Энеидой за то недолгое время, что они отсутствовали, но напряжение, витавшее между ними, лишь усилилось. А еще Энеида стала подозрительно любезничать с Маркусом, задавая ему вопросы, явно нашептанные Талией.

Впрочем, девушку устраивал такой расклад. Ей надоело слушать болтовню младшего Цезария, терпеть его близость и якобы случайные прикосновения. Она хотела как можно скорее вернуться домой, но отец и Юстиан были так увлечены разговорами, что забыли про время.

– Прошу меня извинить, я хотела бы выйти в сад, – негромко сказала Диана Талии.

– Диана, позволишь составить тебе компанию? – тут же поинтересовался Маркус.

– Прости, мне надо побыть одной. Хочу вознести хвалу Аполлону за успехи наших отцов.

Маркусу было нечего возразить, и Диана вышла в сад. Только там она смогла вдохнуть полной грудью – делать вид, что этот вечер ей приятен, оказалось слишком утомительно. Любому празднику Диана бы предпочла тихое уединение, но положение отца обязывало посещать подобные мероприятия и «держать лицо». Улыбаться людям, которые ей не нравились, вести беседы, которые ей были не интересны.

– Ненавижу приемы, – сказала она Марку Галлу, зная, что он стоит у нее за спиной.

Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Она слышала его глубокое, размеренное дыхание, а легкий ветерок доносил до нее запах его тела, который уже должен был стать привычным, но отчего-то волновал ее все эти дни.

– Госпожу не радует общество?

Диана обернулась, чтобы сказать, что ее не радует конкретно Маркус Цезарий, но осеклась. Не стоило швыряться такими словами, пусть даже Марк Галл и обещал хранить ее секреты. Тем более они все еще были в гостях, а плохо отзываться о гостеприимных хозяевах – дурной тон.

Она стояла и смотрела на гладиатора, подбирая ответ, достойный девушки ее положения, но нужные слова не шли. Диана смотрела на непроницаемое, лишенное эмоций лицо Марка Галла и чувствовала, как ее сковывает привычная уже в его обществе неловкость.

– Я…

Она опустила взгляд чуть ниже и заметила тонкие красные следы от ногтей на шее гладиатора. Диана вспомнила, что его и Гнурра отправляли ужинать, что Эни вышла после них, а следом за ней и Талия. А потом они вернулись злые, как две фурии. Диану охватила бессильная ярость – она знала, что ничего не может сказать или сделать Талии. Той всякий раз удается переманить отца на свою сторону и убедить, что она не сделала ничего плохого.

Зная ее змеиный характер, Диана была уверена, что Талия может наговорить таких гадостей про Марка Галла, что ему снесут голову. А учитывая, что отец скоро уедет и Талия станет единоличной хозяйкой дома, злить ее не стоило.

– Я бы хотела прогуляться по саду, – наконец сказала Диана. – Одна.

– Госпожа, я не могу этого допустить. Это касается вашей безопасности.

– Кто посмеет навредить мне на одной из самых охраняемых вилл региона?

Марк Галл нахмурился, вспомнив, как Талия, потеряв самообладание, кричала в коридоре про убийство Дианы. Возможно, это ничего не значило, а может, мачеха задумала что-то против родной дочери Тиберия. В любом случае стоило быть настороже. Он на своем опыте знал, что доверие – меч, который в любой момент могут вонзить тебе в спину. Не стоит вручать его в ненадежные руки.

– Опасность зачастую исходит от того, от кого ее не ждешь. Поверьте мне, лучше не искушать судьбу.

– Верю, – слабо улыбнулась Диана. – Тогда пойдем, Марк Галл.

Они вместе шагнули в темную глубину сада. Гладиатор внимательно изучал каждую тень, а Диана погрузилась в свои переживания. Она запоздало поняла, что нужно быть любезнее с Маркусом, раз ему поручат присматривать за семьей в отсутствие отца. В крайнем случае она попросит его осадить Талию, ведь слово мужчины всегда весомее слова женщины. Горькая правда жизни.

И от этой правды у нее заболела голова. Она так устала от бесконечной паутины интриг, которую плела ее мачеха, и это уже не говоря о том, что кто-то вел куда более опасные игры. Диана остановилась у небольшой беседки, тускло освещенной одним факелом, и присела на мраморную лавку.

– Я очень плохо сплю после того нападения, – прошептала она, проводя пальцами по тонкому рубцу на руке.

Сердце гладиатора сжалось от того, какой беззащитной и печальной выглядела эта хрупкая девушка. Когда он наблюдал за ней на пиру, ему казалось, что она веселится в компании друзей семьи, но сейчас понимал, что все это лишь игра. Как и все римляне, Диана хорошо умела скрывать свои эмоции, и было удивительно, что она позволила ему увидеть себя настоящей.

– Вам нечего бояться, госпожа. Пока я рядом, никто не посмеет навредить вам. Клянусь.

Слова сами сорвались с языка, вызвав у Дианы улыбку, приятно согревшую его сердце.

– А ты очень самонадеянный, Марк Галл Несущий Смерть.

– Я никогда не любил это прозвище, – неожиданно для самого себя признался он. – Я пролил очень много крови, но лишь для того, чтобы выжить.

Ему никогда не нравилось убивать. Ни в прошлой, свободной, жизни, ни в этой, рабской, но раз за разом ему приходилось выбирать: он или его. И он убивал. Беспощадно и без сожалений. Обрушивался на противника, свирепый и неукротимый, как ветра на его родине. Бесстрашный. Раньше боялся, потому что был юн и глуп, а сейчас страх ушел, потому что худшее уже случилось.

Рабство хуже смерти. И все же он верил, что сможет снова стать свободным и отомстить тому, кто заковал его в кандалы.

– Марк Галл – это ведь тоже прозвище. – Диана поднялась с лавочки и встала подле гладиатора. – Как твое настоящее имя?

– Мое имя? Зачем? – он выглядел застигнутым врасплох. – Госпожа, у рабов…

Диана вскинула руку, беззвучно перебивая его. Она не хуже него знала, что пленным, которых забирали в рабство, давали новые имена, а старые полагалось забыть.

– Раз уж ты мой охранник и ходишь за мной как тень, мы должны доверять друг другу, – хитро улыбнулась девушка. – Ты знаешь уже много моих секретов, а я хочу всего лишь узнать твое настоящее имя. Я никому его не скажу, – пообещала она.

Гладиатор нахмурился, решаясь. В имени хранилось прошлое, о котором он старательно пытался не вспоминать. А с другой стороны, он так давно не слышал, как кто-то зовет его по имени.

– Кай, – глухо сказал он.

– Кай, – повторила Диана. Чужеземное имя перекатывалось на языке, оставляя странное послевкусие. – Ты не против, если я буду звать тебя так? Разумеется, когда мы одни, – тут же добавила Диана.

Когда Кай кивнул, лицо госпожи озарила такая радость, будто он сделал ей подарок.

– Мне будет приятно, если ты тоже будешь звать меня по имени, когда мы наедине.

– Моя госпожа, я…

– Диана, – тут же исправила она.

– Я не осмелюсь на такую дерзость, – покачал головой Кай.

– Зато осмелился уже дважды поспорить со мной за один день, – весело сказала девушка.

Кай не верил своим ушам – она была тихой и молчаливой почти две недели, даже не смотрела в его сторону. А теперь предлагала звать ее наедине по имени, словно они равны, словно они ближе, чем благородная римлянка и раб. Что могло измениться в ее душе за этот вечер? Несколько раз он слышал, как Невия обращалась к госпоже по имени и они шутили между собой, словно близкие подруги, но с чего вдруг Диана предложила ему звать ее по имени?

Он внимательно всматривался в лицо госпожи, словно мог найти на нем ответ на свой вопрос. Впервые за много дней она смотрела прямо на него и даже нежно улыбалась, будто ей было приятно находиться в его обществе. Странная метаморфоза.

– Мама назвала меня Дианой в честь богини, – вдруг сказала госпожа, не дождавшись никакой реакции на свою последнюю фразу. – Ты слышал про нее?

– Я не очень много знаю про римских богов, но мой ланиста частенько упоминал Юпитера. Правда, не в самых пристойных выражениях, – аккуратно заметил Кай, вспомнив, что Диана очень набожна.

Но она лишь повела плечами, нисколько не удивившись, что Вектор позволял себе хулить верховное божество. Большинство людей обращались к богам в трудный момент, а если им казалось, что те равнодушны к их просьбам, то тут же начинали браниться.

– Нам стоит вернуться, – сказала Диана, подумав, что они слишком долго отсутствуют. – Если тебе интересно, я могу рассказать про божественных близнецов.

– Я бы очень этого хотел, – честно сказал Кай.

За годы рабства он убедился, что римляне всегда и во всем ищут выгоду, а значит, госпожа не просто так решила разрушить стену молчания между ними. И чем больше он узнает о ней, тем проще ему будет понять, почему она это сделала.

– Аполлон – бог солнца, врачевания и поэзии, а Диана, его сестра-близнец, – богиня охоты и олицетворение луны. Меня назвали в честь нее, потому что я родилась ночью под полной луной. А еще Диану называют хранительницей рабов, и моя мама учила меня хорошо относиться к людям, которые нам служат.

– У вас хорошо получается, госпожа.

Диана снова вспомнила про царапины на его шее и нахмурилась.

– Талия не моя мать, – сказал она, желая обозначить, что не имеет никакого отношения к этой женщине.

– Я уже догадался. – Перехватив удивленный взгляд госпожи, он пояснил: – Умею замечать мелочи.

– Значит, с тобой надо быть настороже?

– Только вашим врагам, госпожа.

Диана странно на него посмотрела – он не мог расшифровать ее взгляд. Но отметил, как красиво отражается луна в ее больших глазах. Зрелище завораживало.

– Кай, ты правда можешь называть меня просто Дианой.

– Почему? – вырвалось у Кая.

Диана не успела ответить – к ним стремительно приближался Алис.

– Простите, госпожа, но господин Тиберий просит, чтобы вы немедленно вернулись на ужин.

– Как всегда, Алис.

Эта была уже своего рода традиция. Почти на каждом скучном приеме Диана то уходила посмотреть дом, то погулять в сад – все что угодно, лишь бы избежать общества. И каждый раз Алис, как нянька, по просьбе Тиберия приводил ее обратно.

Иногда то Алис, то Диана по очереди получали выговор от Тиберия, что ей нужно больше интересоваться светской жизнью.

– Отец сильно недоволен? – весело спросила она у Алиса.

– Господин Тиберий в меру расстроен тем, что вы пропускаете все веселье. К тому же ваша сестра собирается музицировать, и вам стоит присутствовать.

– Спасибо, Алис.

Диана улыбнулась и пошла к гостям. Алис проводил ее усталым взглядом.

– Заноза, – вздохнул он.

– Госпожа Диана настолько не любит пиры? – поинтересовался Кай.

– Она вообще странная, – неожиданно разоткровенничался Алис. – Красивая, умная, богатая, молодая – ходила бы по гостям да жениха выбирала, а она вбила себе в голову свои Помпеи с обетом безбрачия. Господин Тиберий с ней поседеет!

Перехватив изумленный взгляд Кая, Алис спохватился, что в сердцах сболтнул лишнего, и приказал забыть его слова и не болтать.

* * *

Ужин у Цезариев затянулся до глубокой ночи. После долгих прощаний было решено, что Маркус завтра приедет на виллу Тиберия навестить Диану с Энеидой. Он так восхищался музыкальным талантом Энеиды, что Талия едва могла сдержать ликование и даже не обратила внимания на то, что Тиберий предпочел поехать в одной повозке с Дианой.

– Диана, нам нужно поговорить, – сказал он дочери, когда их повозка отъехала от виллы Цезария.

– Я слушаю, отец.

Диана чувствовала, что отцу есть что ей сказать. И что он не просто так поехал с ней, а не с Талией, как обычно. В повозке были только они вдвоем, Кай и Алис. Остальная охрана ехала рядом на конях, но недостаточно близко, чтобы подслушивать.

– Диана, мне показалось, что Маркус проявляет к тебе интерес, – издалека начал Тиберий.

Девушка нахмурилась, догадавшись, о чем будет разговор, на который отец решился, явно перебрав вина. Они много раз говорили о ее замужестве, и каждый раз итог был один – Диана настаивала, что исполнит свое предназначение и посвятит жизнь Аполлону.

Спорить и портить отцу настроение не хотелось, так что Диана решила зайти с другой стороны.

– А мне показалось, что ему очень симпатична Эни, – заговорщицки прошептала она. – К тому же я знаю, что он ей тоже очень нравится.

Она не стала добавлять, что Энеиде нравятся все подряд – сейчас это было неважно.

– Уступить сестре – дело благородное, – кивнул Тиберий. – Но разве мало вокруг других достойных юношей?

Кай невольно слышал их разговор и с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за тем, с каким кислым лицом его госпожа слушает про всевозможные достоинства сыновей друзей Тиберия. Он перечислял имена и регалии, а Диана сидела, скрестив руки на груди, не скрывая своего недовольства.

Не хотелось снова напоминать отцу о том, чем закончились первые и последние смотрины в ее жизни. Тогда отец сдался под напором Талии, которая считала, что Диану нужно выдать замуж, и как можно скорее. Тиберий видел в этом желание хорошо устроить жизнь его любимой дочери, а Диана понимала, что новая жена отца просто хочет поскорее избавиться от нее.

День был ясным и солнечным, дождя не было уже больше недели. Тиберий все повторял, что это хороший знак, что боги благоволят их затее познакомить Диану с одним очень перспективным молодым человеком. Диана же была темнее тучи, зная, что добром это не кончится.

И только она нисколько не удивилась, когда средь ясного неба прогремел гром, а после молния поразила любимое дерево Тиберия – высокий кипарис. Все гости высыпали в сад, крича от ужаса, а Диана улыбалась, зная, что сам громовержец Юпитер напомнил о ее предназначении.

– Отец, ты прав, вокруг много достойных мужей, но я все равно поеду в Помпеи, – с улыбкой сказала Диана. – Мы оба знаем, что боги давно указали мне путь.

– Подумаешь, молния в дерево ударила.

Тиберий отмахнулся, а Диана поняла, что он выпил очень много вина – обычно отец почтительно относился к знакам богов и всегда старался выполнять их волю.

– Не гневи богов, – строго сказала Диана. – Ты же знаешь, что я жива только благодаря им.

Тиберий помрачнел, вспомнив, каким горем обрушилась на него болезнь маленькой Дианы. Юлиана целые дни проводила за молитвами, а он приглашал лекарей с разных концов региона в надежде, что хоть кто-то из них сможет помочь.

Но все как один говорили, что ребенок не жилец.

Тиберий смотрел на своего первенца, на свою любимую дочь, и видел, как жизнь уходит из ее маленького тела. Диана уже не металась в постели, а лежала, едва дыша, бледная, почти прозрачная. Тогда он прислушался к уговорам Юлианы и пригласил домой лучшего музыканта Мизен, чтобы почтить бога врачевания. В ту ночь до утра они с женой молились под звуки кифары, обещая отдать все что угодно, лишь бы Диана выжила.

Наутро Юлиана рассказала ему, что во сне ей явился Аполлон и пообещал исцелить Диану. А когда Тиберий спросил, что она пообещала ему взамен, со слезами на глазах призналась, что обещала, что всю свою жизнь Диана посвятит Аполлону. Никогда не выйдет замуж, никогда не родит ребенка, а проведет жизнь в молитвах и служении.

Тогда Тиберий был счастлив от того, что Диана пошла на поправку, и только много позже осознал, какую судьбу они с Юлианой уготовили своей дочери, лишив всего, что важно в этой жизни.

– Диана, – Тиберий бережно сжал руки дочери в своих, не зная, какими словами выразить свое сожаление.

– Отец, я давно приняла свою судьбу, – улыбнулась Диана. – И я счастлива служить Аполлону. Перееду в Помпеи, когда достроят храм, буду…

– Но это же не жизнь! – воскликнул Тиберий так громко, что задремавший Алис встрепенулся. – И зачем тебе в Помпеи? Тебе будет лучше со мной, на вилле!

– Потому что такова воля богов. И чем раньше я туда отправлюсь, тем лучше. Я бы могла…

– Нет! Пока мы не найдем тех, кто задумал недоброе против нашей семьи, ты никуда не поедешь. Только здесь, под крышей нашего дома, я могу тебя защитить.

– Как скажешь, отец. Дождемся, пока найдут заговорщиков, а храм в Помпеях восстановят. Но обещай, что, когда придет время, ты не станешь противиться моему отъезду.

Тиберий угрюмо кивнул, по-прежнему не отпуская рук дочери. Сейчас Диана как никогда напомнила ему Юлиану. Непреклонная и твердая, готовая до последнего стоять на своем и следовать за своими убеждениями.

Кай, внимательно слушавший весь разговор, пытался собрать общую картинку из тех крупиц информации, что у него были. За один вечер он узнал о Диане больше, чем за все предыдущие дни, и теперь ему хотелось узнать еще. Хотелось понять, почему его госпожа такая странная. Почему не хочет замуж, почему так упорно спорит с отцом о поездке в Помпеи?

Неужели дело действительно в ее вере в Аполлона? Или она просто пытается сбежать от Талии и Энеиды? И так ли чисты помыслы Дианы, как кажется? Возможно ли, что она ведет свою игру, о которой он и не догадывается? И зачем, в конце концов, она попросила звать ее по имени? Чего добивается?

Почти всю дорогу до дома он думал об этом, то и дело бросая мимолетные взгляды на девушку. Она же размышляла о чем-то своем и не замечала этого. А может, просто делала вид.

На виллу прибыли с рассветом. Диана обняла отца, и Кай проводил ее и осмотрел покои, как делал каждый вечер, на случай если кто-то решит устроить засаду.

– Доброй ночи, Кай, – пожелала Диана, устало улыбнувшись.

– Доброй ночи, госпожа.

Глава 7
Прикосновение

Кай беззвучно шел по коридору – он уже успел позавтракать и спешил сменить ночную стражу у дверей Дианы. К моменту пробуждения госпожи он уже должен быть на месте, чтобы сопровождать ее, куда бы она ни пошла. Несмотря на то что поспать удалось всего пару часов, он чувствовал себя бодрым и полным сил. После бесконечных изматывающих тренировок в школе Вектора, работа на вилле Тиберия была совершенно неутомительной, словно приятная прогулка.

Услышав торопливые шаги за спиной, Кай отступил в сторону, пропуская Бассу – личную служанку Талии, высокую и ладно сложенную сирийку с оливковой кожей и черными, как смоль, волосами. Она так спешила, что даже не закрыла за собой дверь в покои госпожи.

– Басса, где тебя носит, никчемная? Мне нужно сделать прическу. И давай поживее.

– Да, госпожа.

Кай в очередной раз подивился тому, как по-разному относятся к рабам члены семьи Тиберия. Вспомнилось, как только вчера Талия кричала на него, пытаясь задушить, а немногим позже Диана предложила звать ее по имени.

– Басса, откуда у тебя этот браслет? Я раньше никогда его не видела.

Кай замер – ему стало интересно, что ответит Басса. Он еще позавчера приметил у нее на руке браслет с красивыми камнями, что так подходили к ее смуглой коже и ярко-голубым глазам, и подумал, что он слишком шикарный для рабыни. Странно, что Талия не заметила его ранее.

– Мне его подарила госпожа Диана.

– Когда это?

– Позавчера.

Он услышал характерный звук и понял, что Талия дала служанке пощечину.

– Только я имею право дарить тебе подарки, поняла? Сними этот браслет немедленно и больше никогда не принимай чужих подарков.

– Да, госпожа. Простите меня…

– Замолчи, – судя по звуку, последовала новая оплеуха, на которую Басса отреагировала прерывистым вздохом. – В следующий раз прикажу тебя выпороть. Пошла вон!

Басса выскочила из покоев госпожи, на ходу снимая браслет. Она не увидела Кая, но зато он заметил слезы, сбегающие по ее щекам. Всхлипнув, рабыня побежала к лестнице. Кай же продолжил свой путь к покоям Дианы, размышляя о том, зачем Басса солгала Талии.

Позавчера он весь день провел с госпожой и знал, что она не делала Бассе никаких подарков. Но кто тогда мог подарить служанке такое богатое украшение? Басса – домашняя рабыня и редко покидает виллу, значит, это, скорее всего, сделал кто-то из своих. Это не Талия, не Диана и совершенно точно не Энеида, которая к рабам относится еще хуже, чем ее мать. А еще чутье подсказывало Каю, что это был подарок от мужчины. Скорее всего, возлюбленного. Причем чувства явно взаимны, иначе Басса не стала бы носить его, рискуя получить нагоняй от строгой госпожи.

На вилле всего трое мужчин, которые могли позволить себе такое украшение: Тиберий, Алис и управляющий Домиан. Тиберий и Алис женаты, а Домиан так некрасив, что ни одна женщина бы с ним не связалась. К тому же он слышал, как кухонные рабыни судачили о том, что у Домиана несколько иные интересы.

А с другой стороны, он мог распустить эти слухи для отвода глаз – ведь за тайную связь с личной служанкой госпожи можно было получить серьезное наказание.

Кай остановился у дверей в покои Дианы, понимая, что пока что не готов решить это уравнение – ему не хватало информации. Но это всего лишь вопрос времени. Если будет внимательным, то обязательно во всем разберется.

Гладиатор нахмурился. Да, работа в доме Тиберия была неутомительной, но сколь много пищи для ума она давала.

* * *

С самого утра Диана поняла, что Талия не в духе. Она обругала рабынь, которые подавали завтрак, накричала на Гнурра, который, по ее мнению, ходит слишком близко к Эни. Никто и ничто не могло ей угодить: завтрак показался ей невкусным, одежда дочери слишком вызывающей, а лицо Дианы недостаточно счастливым.

– Можешь хотя бы притвориться, что рада гостям? – попросила она, гневно сверкнув глазами.

– Разумеется. – Диана не сдержалась и выдавила из себя преувеличенно радостную улыбку, больше напоминавшую оскал.

– Твой отец тебя избаловал, – резюмировала Талия.

Это стало для Дианы последней каплей. Она набрала воздуха в легкие, собираясь высказать Талии все, что думает о ее взбалмошном поведении, но тут в зал вбежала Эни. От ее вида у Дианы едва не начался приступ смеха, а Талия побелела от злости.

Энеида явно изо всех сил пыталась нарядиться к приезду Маркуса: она надела самую красивую тунику, белокурый парик, который совершенно не подходил к цвету ее кожи, и обвесилась украшениями. Причем все это она стащила у матери.

– Немедленно переоденься, – обманчиво спокойным голосом сказала Талия. – Выглядишь так, будто сбежала из лупанария [17].

Энеида остановилась посреди залы и сердито уставилась на мать. Даже сквозь плотный слой белил на лице проступали красные пятна.

– Мама, я…

– Выставишь себя на посмешище перед Маркусом, – заключила Талия.

Встав с клинии, она подошла к Энеиде и скептически посмотрела на ее макияж.

– Это смой, – потребовала она, ткнув дочку в щеку. – Тебе не идет.

Энеида беспомощно перевела взгляд на сестру, надеясь заручиться ее поддержкой, но Диана была солидарна с Талией – Эни смотрелась нелепо. Она хотела отпустить шутку, отомстив за все проделки несносной сводной сестры, но вид у нее был до того жалкий, что она не смогла.

Вместо этого Диана подошла к сестре и легко погладила ее по плечу.

– Эни, Талия права, ее вещи тебя не красят, но… Если хочешь, я попрошу Невию дать тебе ту голубую тунику, которая тебе понравилась, – скрепя сердце предложила Диана. – И сделать прическу – у нее это хорошо получается.

– А ты дашь мне свой красивый платок? – тут же стала торговаться Эни.

Диана в который раз поразилась наглости и ненасытности Энеиды.

– Нет, его унесло ветром на играх, ты забыла?

Только сказав это, она сообразила, что Эни может вспомнить, как Кай поднял ее платок, но сестра была слишком эгоистична, чтобы заметить хоть что-то, что не имело к ней отношения. Из того дня она запомнила только сами игры и взгляд Кая, которым, как она решила, он одарил именно ее.

– Забыла. Ну и ладно, без него тоже будет хорошо, – решила Энеида. – Невия, пойдем.

Девушки вышли из залы в сопровождении Гнурра, а Диана встретилась взглядами с Каем. Его лицо, по обыкновению, не выражало никаких эмоций, а ей стало интересно, куда он дел ее платок.

Выбросил? А может, сохранил?

– Диана, благодарю, – прервала ее размышления Талия. – Ты очень добра к моей дочери. Прошу тебя, проследи за тем, как она будет вести себя перед Цезарием.

– Талия, Энеиде уже восемнадцать, у нее своя голова на плечах, – заметила Диана, которой совершенно не хотелось быть нянькой. – А если так ей не доверяешь, присмотри за ней сама.

– Я обещала навестить Лукрецию, – вздохнула Талия. – Она ждет меня к обеду.

Диану не порадовала новость о том, что ни Талии, ни Тиберия не будет дома, когда приедет Маркус – это означало, что именно ей придется обуздывать Эни, чтобы та не позорила семью. И в то же время она понимала, что визит Маркуса получился достаточно спонтанным, а отменить свою встречу Талия не может.

– Я с ней нянчиться не буду, – заявила Диана. – Даже не проси.

Талия прищурилась, напомнив своим видом кобру, замершую перед броском. Она сделала шаг к падчерице, а потом тихо сказала:

– Диана, дорогая, проследи за Энеидой, а я в ответ закрою глаза на то, что ты даришь рабыням неприлично дорогие подарки.

Диана тут же поняла, о чем говорит мачеха. Неделю назад она подарила Невии красивую подвеску из серебра. Она отнюдь не была дорогой, но, очевидно, Талии было жаль даже сестерция [18], если он потрачен на служанку. Зная, какое влияние мачеха имеет на отца, Диана не хотела бы доводить эту историю до его ушей – он запросто мог занять сторону Талии и запретить Невии носить украшение, которое ей так полюбилось, чтобы не раздражать склочную жену.

– Хорошо, Талия, я выполню твою просьбу.

– Вот и хорошо. Не забывай, мы одна семья, – улыбнулась Талия, еще сильнее напомнив Диане змею. – Пойду проверю, как там Энеида, а ты попроси слуг поторопиться с обедом, не хочу, чтобы Маркус увидел пустые столы.

Она ушла, звеня браслетами, оставив Диану в крайне скверном настроении. Она снова стала думать о том, что будет, когда отец уедет в Рим и некому будет укротить Талию.

Диана прошла по двору и посмотрела в сад, молясь как можно скорее покинуть виллу. После появления Талии это место уже давно перестало быть ее домом. Уж лучше жить с тетушкой Александрой, маминой сестрой, которая перебралась из Афин в Помпеи и вышла замуж за зажиточного римлянина. Не такого богатого, как Тиберий, но достаточно обеспеченного, чтобы взять к себе на постой любимую племянницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сенат – один из высших государственных органов власти в Древнем Риме (прим. авт.).

Вернуться

2

Юпитер – в древнеримской мифологии бог грозы и неба, отец всех богов, верховное божество римлян (прим. авт.).

Вернуться

3

Аполлон – в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог света, покровитель искусств, предсказатель будущего, бог-врачеватель. Олицетворяет Солнце (прим. авт.).

Вернуться

4

Плутон – в римской мифологии бог подземного царства и смерти (прим. авт.).

Вернуться

5

Денарий – название римской серебряной монеты (прим. авт.).

Вернуться

6

Магистрат в Древнем Риме – должностное лицо, избираемое населением для исполнения государственных функций (прим. авт.).

Вернуться

7

Ланиста – владелец гладиаторской школы (прим. авт.).

Вернуться

8

Эсседарий – гладиатор, который сражался на колесницах (прим. авт.).

Вернуться

9

Немезида – крылатая богиня возмездия. В Древнем Риме была почитаема в армии и считалась покровительницей гладиаторов (прим. авт.).

Вернуться

10

Димахер – гладиатор, который был вооружен двумя мечами (прим. авт.).

Вернуться

11

Гладиус – древнеримский короткий колющий солдатский меч (прим. авт.).

Вернуться

12

Мурмиллон – один из самых распространенных типов гладиаторов. Были хорошо вооружены и защищены. Носили шлем со стилизованной рыбой на гребне, отчего название буквально переводится как «рыба, пойманная в сети» (прим. авт.).

Вернуться

13

В Древнем Риме день рождения праздновался как день гения-покровителя (прим. авт.).

Вернуться

14

Меркурий – в древнеримской мифологии покровитель торговли и обогащения. Самой запоминающейся деталью образа Меркурия стали крылатые сандалии, что символизировали быстроту бога.

Вернуться

15

Клиния – разновидность мебели в Древнем Риме, подобие ложа или кушетки, на которых возлежали во время трапез и бесед.

Вернуться

16

Венера – в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания и плодородия (прим. авт.).

Вернуться

17

Лупана́рий – публичный дом в Древнем Риме. Название происходит от латинского слова «волчица» – так в Риме называли проституток (прим. авт.).

Вернуться

18

Сесте́рций – древнеримская серебряная монета (прим. авт.).

Вернуться