Аллегра Геллер
Катабасис

Иногда возникает стойкое ощущение,

что весь мир вымазан Вазом.

Джефф Нун «Вирт»

25

Корейцы прибыли вовремя. На джипах проехали по пустырю и остановились в паре метров от глубокого котлована, утыканного бетонными сваями и штырями металлических конструкций. Фары не погасили. В ярком свете стало видно, как кружится пыль над деревянными ящиками впереди.

Лео, в объемной куртке похожий на Халка, отлип от блестящего бока машины Tres Colores, смачно сплюнул.

– Что думаешь? – спросил он.

Джей пожал плечами. Пенный плевок Лео приземлился совсем рядом с кроссовкой Джея, и тот едва удержался, чтобы не сделать шаг в сторону. По спине склизким угрем ползло предчувствие опасности. Возможно, дело было в колючем ветре ноября: в отличие от Лео, старшего в их пятерке, Джей стоял в тонком свитере с горлом. Корейцы должны видеть, что люди «Трез Колорез» приехали без стволов.

Пушку разрешалось иметь только Лео.

Микаэль «Момо» Лучиано стоял впереди, рядом со стопкой кирпичей, накрытой пленкой. Он дрожал, несмотря на теплое верблюжье пальто. В контровом свете фар было видно, как ходит вверх-вниз в руке старика пластиковый кейс.

Корейцы выскользнули из машин синхронно, как по сигналу. Одеты одинаково, в черные узкие пиджаки с белыми рубашками; у каждого в ухе капелька наушника. Осмотрелись, пропустили старшего, седовласого, вперед к импровизированному переговорному столу.

– Здравствуйте, господин Лучиано! – отчетливо произнес кореец.

Момо ответил неуверенно и даже как-то заикаясь:

– Здр… здрасьте, господин Чхве.

Джей поморщился. Все-таки не почудилось, что с заднего сиденья несло джином. Староват Момо для завоевания новых рынков, где он вообще программиста нашел?.. Сидел бы и занимался подделкой страховок и регистрацией угнанных автомобилей: хороший бизнес, даже если пятнадцать процентов отдаешь «Трез Колорез». А тут надо иметь наглость. Как вот у господина Чхве.

– Как здоровье?

– Давайте сразу к делу?

Момо положил кейс на стол – клеенка зашуршала, – открыл и повернул к корейцу. Внутри между прослойками пенистого наполнителя лежали цветные флешки. Один из помощников Чхве, неожиданно высокий для азиата, тут же оказался рядом и открыл перед шефом крошечный ноутбук.

Парня Джей помнил. Встречались, когда «Трез Колорез» проверяли подрядчика. Приехали, прошли в офис. Там на кожаном кресле сидел человек, похожий на господина Чхве, а у него за спиной каланчой торчал вот этот самый парень с глубоко посаженными глазами и объемной шевелюрой матово-черных волос. Познакомились, пожали друг другу руки, разъехались без шума.

Столкнувшись взглядом с высоким корейцем, Джей кивнул. Тот едва заметно качнул головой – узнал.

Холодало.

Чхве наугад вытянул из кейса неоново-розовую флешку, вставил в разъем, кликнул два раза по тачпаду. Потом еще дважды. Раздался звук, похожий на скрежет приближающегося скоростного поезда, и синкопированный ритм щелчков. На белой рубашке господина Чхве переливались тонкие сиреневые и зеленые полосы.

Значит, хайтек.

Закон о запрете хайтека и других видов «цифры», вызывавших измененное состояние сознания, уже год мариновался в недрах Совета Европы, но так и не был принят. В результате «цифра» оказалась в серой зоне, где правительство не регулировало сделки, и продавцы обращались к силовым партнерам. Например, к «Трез Колорез».

Чхве еще раз щелкнул по тачпаду, и сияние исчезло. Джей сделал шаг в сторону, чтобы разглядеть, что происходит на экране ноутбука. Краем глаза заметил, как переместился синхронно один из корейцев. На вторую машину «Трез Колорез» они почти не обращали внимания.

Чхве рассматривал характеристики файла. Перебросился парой реплик со своими подручными – речь отрывистая, с многочисленными «ч» и «ш», как будто рождается перед зубами, а потом уходит в протяжные носовые гласные, зудит под нёбом.

Момо вынул из внутреннего кармана пальто клетчатый носовой платок, поднял шляпу, промокнул лоб и убрал платок обратно.

Кореец захлопнул экран, вынул розовую флешку и бросил ее обратно в кейс.

– У файлов плохое разрешение, – подытожил Чхве. – Будут побочные эффекты. Я готов дать тебе половину цены.

– Половину цены?.. – переспросил Момо жалобно, бросил короткий взгляд на Лео и снова повернулся к собеседнику.

На Джея он не смотрел, и правильно: Джей пока мелкая сошка.

– Не согласен. Найду других покупателей. – Старик потянулся, чтобы забрать кейс, но Чхве успел захлопнуть чемоданчик быстрее. Рука Момо оказалась поверх руки корейца, и старик тут же ее отдернул.

– Сомневаюсь, что найдете. – Чхве смотрел ему в глаза. – Мы знаем, как исправить. У нас есть специалисты

Кейс переместился ближе к краю стола, пластиковые защелки закрылись с глухим звуком. Кореец продолжил:

– Сейчас вам переведут нужную сумму, господин Лучиано.

– Господин Лучиано уже пояснил, что его не устраивает половина цены. – Лео говорил с ленцой, почесывая шею с крупной татуировкой змеи, свернувшейся в цифру 3.

– «Трез Колорез» недавно на этом рынке, а мы – давно, – улыбнулся Чхве. – Не думаю, что нам стоит ссориться. Передайте господину Реймонду мои пожелания здоровья и скажите, что я даю честную цену.

Кореец кивнул, и один из его людей взялся за ручку серебристого кейса. Джей почувствовал пустоту в животе, как будто в лифте спускался с крыши Бурдж Халифы.

И тут все полетело к чертям.

– Какую, блядь, честную цену?! – завопил Момо, вытаскивая из кармана крошечный Ruger. – Ты представляешь, сколько я за них заплатил?!

Господин Чхве вскинул руки, высокий кореец весь собрался. Готов заслонить хозяина.

– Стоять!!! – Изо рта Момо вырвалось облачко пара.

– Момо, пистолет убери! – рявкнул Лео. – Так дела не делаются. Мы с господином Чхве только начали переговоры.

– Да?.. – неуверенно сказал Момо.

«Да-да, – про себя произнес Джей, делая маленький шаг вперед. – А ты, старый пердун, только что их угробил».

– Да-да… – раздраженно сказал Лео и махнул корейцам, обещая разобраться. Перехватил взгляд Джея и медленно закрыл глаза. Одобрил. Как только Момо отвлечется – надо сбить его с ног, а отнять пистолет у старикашки труда не составит. – Дай сюда пушку. Ты когда стрелял-то в последний раз?..

– Знаю я, когда пора стрелять. А вы совсем расслабились, тоже мне, бандиты с Миллионной… – процедил Момо.

Почувствовав, что противник отвлекся, господин Чхве выхватил пистолет.

Выстрелы прогремели одновременно.

На верблюжьем пальто расплылась кровавая бутоньерка, и Момо по спирали начал оседать в строительную грязь. В руках Лео блеснул глок.

Джей прыгнул за строительную тележку, по железу застучало. Тони и Жук прятались за бетонным кольцом чуть дальше. Бинь полз ко второй машине «Трез Колорез»: как только доберется до дробовика, ситуация станет непоправимой.

Джей выглянул из укрытия, успел разглядеть подошвы ботинок господина Чхве, торчавшие из-за кирпичей под пленкой, а еще главный источник проблем – ругер, выпавший из руки Момо.

По тележке снова застучали пули, но звук был иной: корейцы добрались до оружия потяжелее. Лео укрылся за дверцей машины и копался под курткой. Вытащил ремень из штанов и наклонился – накладывал на простреленную ногу жгут.

Несколько отрывистых реплик высокого парня – или нет? – и выстрелы прекратились. Голоса господина Чхве слышно не было.

Вдохновение пришло неожиданно. Джей выпрыгнул из-под защиты тележки и проехался на коленях по скользкой земле, подхватил ругер и поставил руку с оружием на колено, а левую отвел назад для баланса.

На прицеле оказался тот самый высокий кореец, который стоял над трупом господина Чхве и пытался забрать пистолет у другого азиата.

– Может, поговорим? – спросил его Джей.

Кореец крикнул, ударил своего партнера в кадык и завладел оружием господина Чхве. Целиться не стал.

– Я за, – перешел он на английский.

– Эй, Лео! – крикнул Джей. – Мы тут собираемся продолжить переговоры. Ты не против?

Ответом было невнятное мычание, которое он предпочел расценить как «да».

Оказалось, что Чон Тхэ-сон из тех, с кем вполне можно договориться.

Лео пришлось отвести в больницу Святой Анны. Хирург, работавший на «Трез Колорез», был не слишком-то рад, когда Джей ввалился в кабинет. Даже попытался выставить его, вымазанного в грязи пополам с бетоном, в типичной манере элитных специалистов. Джей оскалился, схватил пахнущего одеколоном доктора за шкирку и протащил до операционной, которую уже оккупировали Жук и Бинь. Лео лежал на столе без сознания, бледный, с прилипшими ко лбу темными волосами.

Увидев пострадавшего, хирург отнекиваться перестал, привел в чувство забившуюся в угол медсестру и организовал вокруг Лео внушающую надежду активность. «Трез Колорез» выставили из операционной, и Джей наконец добрался до телефона и позвонил в «Улыбку сфинкса».

Когда он вернулся к ожидавшим у палаты парням, то почувствовал, что адреналиновый заряд заканчивается. Зрение утратило излишнюю четкость, и Джей развалился на мягком диване в зоне ожидания. Поковырял потрескавшийся кожзам на подлокотнике. Медсестры косились на них, но близко не подходили.

Тони – громада мышц в обтягивающем лонгсливе – сидел напротив, вытянув ноги и сложив руки на груди, и, похоже, дремал. Бинь с кем-то переписывался. Жук, ковырявший в зубах мешалкой для кофе, вытащил из кармана складной нож. Лезвие выскочило с щелчком – медсестра на заднем плане дернулась, – и Жук сложил его обратно.

Потом снова – щелк!

И снова.

– Убери, – сказал Джей.

Жук посмотрел на него, но спорить не стал: нож исчез в кармане. Узкое лицо парня как будто натянули на одну сторону – он харкнул, а потом смачно плюнул в корзину рядом с кофейным автоматом.

В операционную, где находился Лео, пробежала еще пара людей в медицинской форме. Беспокойство нарастало. Джей сполз по дивану и сложил руки на груди, устраиваясь. Ждать предстояло долго.

Роджер Реймонд приехал в больницу через полтора часа. Джей заметил его издалека: фигура в наброшенном поверх делового костюма светлом пальто почти закрыла просвет коридора. Справа и чуть позади одного из боссов «Трез Колорез» шел один из помощников.

Реймонд проверил, как дела у Лео, оставил своего человека разбираться с многозначительными взглядами врача и велел Джею спуститься к машине.

Бессменный водитель и доверенное лицо Реймонда, Лука, курил, прислонившись к глянцевому боку H&H Range Rover. Заметив шефа, он собирался выбросить сигарету, но Реймонд остановил его взмахом:

– Мы поговорить.

Лука сунул сигарету в зубы и открыл перед шефом заднюю дверь. Джей пожал водителю руку, обошел машину и тоже сел. В чистом салоне запах грязи и стройки, исходивший от одежды, стал отчетливым. Через матовые стекла в крыше машины были видны полосы ламп больничной парковки.

– Рассказывай.

Когда Джей закончил, Реймонд уставился в окно, продемонстрировав гладко выбритый затылок.

В салоне тихо шуршало радио: в Суэцком канале очередной контейнеровоз сел на мель. Следом за ним выстроились суда, на борту которых находились древесина, машины, замороженная говядина и свинина, бумага, моторное масло, мебель, пиво, автокомпоненты, шоколад и косметика. И миллионы баррелей нефти.

– Знаешь, за что тебя ценит Лео?

Джей довольно хмыкнул:

– У меня отличная реакция. Могу уложить противника до того, как он замахнется.

– Да не в реакции тут дело. – Реймонд повернулся к нему. – Ладно, Джей. Место Лео свободно на пару недель, и я хочу, чтобы ты его занял.

– Не думаю, что Жуку это понравится.

Жук был старше него лет на пять, и даже Лео с трудом с ним справлялся.

– А я его мнением интересовался? – поднял бровь Реймонд. – И скажи-ка мне, Джей: пока ты договаривался с корейцами и вез Лео в больницу – хоть кто-то тебе возразил?

Не дожидаясь ответа, Реймонд продолжил:

– Так вот, и у меня есть для тебя задание.

24

Пик. Пик. Пик.

400 оборотов. 20 градусов.

– И что теперь?

Коллин стоял в обнимку с большим черным пакетом. Джей посмотрел на него снизу вверх, пожал плечами и снова надавил пальцем на когда-то белую клавишу.

Пик. Пик.

Без складок.

Пик. Пик. Пик.

– И что теперь? – повторил Коллин.

Play.

Машина пропела короткий мотив и начала закачивать воду.

Джей выпрямился и ответил:

– Реймонд хочет, чтобы я нашел разработчика «цифры».

– Ха! – выдал Коллин.

Он присел на корточки, вывалил содержимое пакета в барабан стиральной машинки и, придерживая до последнего пару черных носков, ловко захлопнул дверку. Выбрал программу, дождался, пока загорится красный сигнал блокировки, а потом кивнул на машинку, рядом с которой стоял Джей:

– Ты серьезно?

Джей посмотрел вниз, на одинокий темный свитер, барахтавшийся в пенной воде за стеклом.

– Ему нужен деликатный режим. Это кашемир.

– Транжира. Платить за целую машинку ради одного свитера!

Джей хмыкнул. Это было расточительно – для младшего сотрудника, но не для сына Ирэн Ховард, наследницы Markermeer Shipyards Group. Когда Ирэн закончила Сапьенцу и вместе с будущим супругом свалила на Сицилию копаться в древних могилах, «Маркермиер» создали трастовый фонд. Продолжали надеяться, что принцесса вернется к управлению компанией, но этого не произошло. От трастового фонда у матери давно остались только воспоминания и любовь к дорогому кашемиру.

Забота в стиле Ирэн Ховард: завернуть свитер в хрустящую оберточную бумагу с запахом Wood Sage and Sea salt от Jo Malone и отправить сыну в Европу на Рождество.

Он носил эти свитера и завтракал в дешевой университетской столовой.

Иногда Джея бесили собственные привычки.

Коллин выпрямился, пятерней пригладил темные волосы.

– А что с Момо?

– Коронер подписал заключение о сердечном приступе. Тело отвезли в «Элизиум»: там обещали устроить отличные похороны. Во имя дружбы с «Трез Колорез».

Джей вынул из кармана джинсов розовую флешку на шнурке и покачал перед лицом Коллина:

– Поможешь?

Одна из стиральных машинок громко застучала. Сверху послышался зычный вопль госпожи Грубер, отвечающей за прачечную общежития: она могла по стуку определить, чье именно белье сбилось в ком.

Коллин подхватил флешку, и неоновый прямоугольник исчез в кармане его темной толстовки.

– Что меня радует, так это твой живой интерес к делам «Трез Колорез», – ответил он. – Настолько скучно на работе?

– Развлекаюсь, как могу. – Джей поставил руки на пояс. – Реймонд назначил меня вместо Лео…

– Не удивил, – ответил Коллин.

– …хотя Тони больше в теме, думаю.

Джей и Коллин, оба пришли в «Улыбку сфинкса», когда потребовалась подработка, чтобы платить за жилье. Место посоветовал тренер по рукопашному бою, и это было гораздо лучше, чем сто раз в день талдычить «Кофе для Мэри» и «Хорошего дня». Устроившись на работу в IT-компанию, Коллин появлялся в «Улыбке» все реже.

По лестнице захлопали шлепанцы. Джин Хо, любительница персиковых простыней из магазина «Все по одной цене», перепрыгнула через последнюю ступеньку и бросилась к стиральной машине. Барабан неспешно остановился, и белье последний раз упало. Девушка спиной прислонилась к машине и с видом Брюса Уиллиса, успевшего нажать на кнопку и спасти мир в последнюю секунду, выдохнула:

– Привет, парни.

Коллин сделал вялый жест рукой, Джей поздоровался.

Автоматическая блокировка дверцы снималась только через минуту после остановки, Джин Хо продолжила:

– Сегодня ночью не работаете?

Она запыхалась и глубоко дышала. При вдохе морда мультяшного зайчика на ее груди растягивалась, сверкала стразом на зубе и становилась кровожадной.

Грудь у Джин Хо, кстати, была роскошной.

– Нет, отсыпаемся. Вот, хозяйством решили заняться. – Джей сделал широкий жест в сторону трех стиральных машин – своей, Коллина и еще одной своей, заполненной светлыми рубашками, которую Коллин пока не заметил. – Тебе не помочь?

– Нет-нет, – замотала головой Джин Хо. – Я просто хотела узнать… значит, в последнюю субботу месяца у вас тоже нерабочий вечер?..

– Концерт Блю Рея… – тихо прогнусавил Коллин. – Вы с Ханной хотели сходить.

– А, концерт Блю Рея! – повторил Джей громко, и девушка у стиральных машинок зарделась. – Хочешь сходить?

– Издеваешься! Конечно! Только представляю, сколько стоят билеты!

– …и поэтому думаешь, как бы на халяву пробраться, используя своих соседей, которые рискуют здоровьем на работе в «Улыбке сфинкса». Оу!.. – Последний звук был вызван прямым попаданием локтя Коллина между ребер.

– Завязывай.

Джей демонстративно поднял руки ладонями вверх:

– Ладно, ладно. Джин Хо, я попробую что-нибудь придумать.

Девушка взвизгнула и запрыгала на месте:

– Ой, Ясон!..

Забота в стиле Ирэн Ховард: выбрать сыну имя героя древнегреческого эпоса, которого отправили за золотым руном, чтобы от него избавиться. Спасибо отцу, который уговорил ее зарегистрировать имя как Jason, а не Iásonas. У сына оставался шанс быть нормальным, а Ирэн вполне могла произносить его она на древнегреческий манер. Или, на худой конец, на албанский.

Джей скривился:

– Давай без этого официоза.

Джин Хо закивала, заяц на ее груди конвульсивно задергался. Привычку называть его полным именем она подцепила от Коллина: когда тот познакомился со студентом со странным акцентом и в очередном кашемировом свитере, тот представлялся исключительно Ясоном. Потом выяснилось, что в отсутствие родителей соответствовать их требованиям не обязательно.

Ховардов это дико злило. Эдвард Грей Ховард хмурился и называл это глупым выпендрежем. Ирэн Маркермиер-Ховард смотрела на него с укором и качала головой, и бубенчики, вплетенные в ее розовые волосы, имитировали грустный перезвон.

– Имя – это судьба, – говорила она.

– Почему ты отказываешься быть особенным? – говорила она.

– Мне завтра рано вставать, – отвечал Джей.

К сожалению, Джин Хо тоже верила в магию имён. Джей знал, что, когда его нет рядом, она настойчиво называет его Ясоном.

– Ну что, у нас есть час, – сказал Коллин. – Давай полы, что ли, подотрем?

23

На прошлой неделе госпожа Бауэр поручила ему заполнять журналы. Нужно было брать бумажный журнал, проверять актуальность стандарта, написанного вверху страницы, и наличие подписей сотрудников.

Джей спросил, почему нельзя это делать электронно.

– Закон, – бросила в него госпожа Бауэр. – Закон требует собственноручной подписи.

Над ее головой висел плакат с ценностями Bingham&Nikkun: Клиентоориентированность, Мотивация, Вовлеченность, Ответственность и Постоянное совершенствование.

«Бингхам и Никкун» не терпели компромиссов. Они строили лучшие офисные здания в мире.

Если подписи в журнале не хватало, нужно было подойти к сотруднику и получить его подпись. Если версия стандарта оказывалась неактуальной, то надо было заново заполнить страницу от руки и ознакомить весь персонал отдела с изменениями.

Применение системы менеджмента качества помогает гарантировать, что заказчики стабильно получают качественные продукцию и услуги, что, в свою очередь, очень выгодно для бизнеса. Ты же понимаешь.

Первое время Джей это читал. В перерывах между доработкой гаража, чертеж которого ему поручили.

Забота в стиле Ирэн Ховард: пользуясь связями «Маркермиер», пристроить сыночка в передовое архитектурное бюро.

Теперь Джей рисовал гаражи. И заполнял журналы синей ручкой, аккуратным почерком, никаких потеков, никаких зачеркиваний, надеюсь, ты понимаешь…

Когда журналов не было, ему казалось, что госпожа Бауэр о нем забыла. Он слышал, как она раздраженно щелкает мышью, потом звонит в техподдержку, потому что из-за вчерашнего обновления программное обеспечение зависло. Потом – разбирается с прочнистами, которые не учли новые исходные данные по нагрузкам.

Госпожу Бауэр уважали. Документы с ее подписью редко возвращались на доработку.

Ее волосы были идеально прочесаны, уложены гелем и скручены на затылке в пучок.

Первое время Джей мучился от безделья и думал, что чего-то не понимает. Потом заметил, что девушка-стажер за соседним столиком пытается учить французский и снова и снова проходит грамматический тест, который неизменно заканчивается грустным смайликом и надписью «Попробуйте еще раз».

В «Бингхам и Никкун» работали только лучшие. Времени на воспитание юных талантов попросту не хватало.

По крайней мере, на работе никто не мешал читать.

– Псс… – Парень, который работал на полгода дольше Джея, высунул голову из-за перегородки параллельно полу. – Курнем?

Джей дернул плечами и покачал головой. Он безуспешно пытался вспомнить имя соседа.

– Тогда за кофе?

– Давай.

Джей закрыл файл – в названии только значки и цифры, внутри Pale Fire¹, дочитанный до середины, – и встал. Сосед потянулся и пошел вперед, закинув руки за голову. Госпожа Бауэр проводила их тоскливым взглядом: она прижимала телефонную трубку плечом и одновременно настукивала «Собачий вальс» на клавиатуре. Джей невольно повторил движение ее губ: уголок резко дергается вверх, потом медленно опускается вниз. Она промолчала.

В комнате отдыха было пусто. Парень постучал по боку стеклянной емкости с кофе и, убедившись, что температура его устраивает, плеснул в кружку с логотипом «Бингхам и Никкун» и надписью «Мотивация». Букву «о» заменял улыбающийся смайлик.

– Тошняк сегодня. Ты ведь Ховард, да? – спросил парень, повернувшись.

– Джей. – Он тоже налил себе кофе, отхлебнул и скривился. Запихнул кружку в микроволновку и включил отсчет тридцати секунд.

– Алекс. А я тебя видел на днях.

– Где?

– «Улыбка сфинкса».

Микроволновка нервно запищала. Джей открыл дверцу и чуть не обжегся, вытаскивая кружку. Зато температурный режим напитка теперь отличался от температуры мочи.

Алекс заржал:

– Да не напрягайся ты так! Я ж, наоборот, теперь уверен, что ты нормальный.

Он подмигнул, засунул пальцы в карман очень узких брюк и с трудом выудил наушники.

– Не хочешь поднять настроение? Трек на полторы минуты. Заценишь.

– Госпожа Бауэр не удивится, что ты улыбаешься до ушей? – поинтересовался Джей, наблюдая за Алексом.

Тот сел на стол и прислонил телефон к кружке вместо подставки:

– Это детские развлекушки. Мартин на прошлой неделе… ну, высокий такой, черноволосый, сидит через два места от тебя… он на виртуальном стенде лайт запустил. Его сутки потом не отпускало. Пригляди за дверью.

Джей прислонился к стене напротив Алекса так, чтобы видеть вход. Из крохотных наушников доносился знакомый звукоряд лайта – жужжание и перезвон колокольчиков. Зрачки Алекса сначала метались по экрану, потом застыли и только изредка подрагивали и вдруг – резко заполнили радужку до края. Вертикальная морщина, только что пересекавшая его лоб, тоже исчезла.

– Уф, – выдал он, откидываясь на спинку стула, и посмотрел на Джея снизу вверх. – Кинь в меня печенькой.

Джей выудил из миски пачку и коротким движением отправил по столу к Алексу. Тот с видимым удовольствием разорвал обертку и откусил половину.

– А жизнь-то налаживается, – сообщил он, рассыпая крошки по столу. Крупный кусок шоколада приземлился на его галстук. – Будешь?

Джей покачал головой. Он прекрасно знал этот эффект лайта, когда самые обычные вещи становятся фантастически привлекательными.

Когда они вернулись в кабинет, госпожа Бауэр позвала его к себе.

– Надо провести учет всех бумажных журналов, – пояснила она, поглаживая верхний том на стопке. Он был того самого цвета, который означает нерушимые традиции. – Заполнить журнал журналов. Проверить, что их столько же, сколько было в прошлом году. Проверить титульные страницы и правильность заполнения. Это очень важная работа. Надеюсь, ты понимаешь.

На плакат с корпоративными ценностями «Бингхам и Никкун» над ее головой падало солнце. Слово «Вовлеченность» светилось сильнее других.

– Понимаю, – заверил Джей и процитировал стандарт ISO 9001, растрогав наставницу почти до слез. Это было признаком карьерного роста. Подумал, не пора ли потребовать увеличить зарплату.

Он закинул галстук на плечо, поставил одну стопку журналов на другую и, придерживая их подбородком, пошел на рабочее место к своей перегородке за длинным столом опен-офиса.

Кабинет был заполнен шорохом бумаги и щелчками мыши, кто-то говорил по телефону, кто-то, вопреки настоятельным рекомендациям службы охраны труда (циркуляр номер двести тридцать семь) раскачивался на стуле.

Все эти люди были готовы вставать в половине седьмого утра, спускать воду в унитазе, надевать не слишком хорошо выглаженные рубашки и чистые носки, допивать кофе, натягивая одной рукой пиджак, подхватывать портфель и переться через полгорода в заполненном автобусе в офис, нервно топтаться у лифта и прижиматься к короткоюбочным красоткам из бухгалтерии, которые тоже едва ли соображают, где находятся, до того, как выпьют вторую чашку кофе, а потом садиться за стол и заполнять журналы и журналы журналов, все так же не особенно просыпаясь. Потом уходить – и все это ради того, чтобы на следующее утро снова прийти на работу.

И так всю жизнь.

Клиентоориентированность, Мотивация, Вовлеченность, Ответственность и Постоянное совершенствование.

Ты же понимаешь.

22

Джей пялился в строчки значков через плечо Коллина. Хайтек Момо выглядел для него так же, как любой другой программный код: непонятно. Вздохнув, Джей завалился на кровать, потом потянулся за смартфоном. Движение вызвало острую боль в мышцах: вчера тренер развлекался, заставляя их колотить груши, пока спарринг-партнер колотит подушкой по тебе. Когда не слишком сильный, но оглушающий удар пару раз пришелся по голове, Джей потерял ориентацию, получил грушей в бок и в итоге растянулся на полу и заявил, что лежать – очень приятно. И отправился отжиматься.

Пошипев, Джей пристроил подушку под плечи и стал бездумно листать новости. Ему не давал покоя странный кейс, в котором Момо притащил свои флешки. Пластиковый, с многочисленными ребрами жесткости, с темным логотипом сверху. В таком переносят сверла и другие инструменты.

Свернув новостную ленту, Джей открыл поисковик.

Попробуем «ударопрочный кейс».

Отлично, гигантские черные коробочки. Безопасная перевозка радиотехнической аппаратуры. Охота и рыбалка. Оружие.

Нам бы что-то поменьше. И с несколькими отделениями.

Например, кейс для фотоаппаратов. Похоже: и форма, и темный логотип. Ударопрочный, герметичный. Выдерживает температуру до 90 градусов Цельсия. То, что надо для хранения флешек с «цифрой». Джей посмотрел поставщиков – такие кейсы продавались минимум в семи магазинах города. Пока тупик, но для перекрестного поиска может пригодиться.

На экране всплыло сообщение от Ханны:

«Скучаю по тебе».

Селфи Ханна снимала, положив голову на темную поверхность стола и вытянув руку вперед. Рядом стоял стакан, доверху набитый льдом и с пышным кустом мяты сверху. Видимо, мохито.

Губы у Ханны были влажные, блестящие.

«Не похоже», – набрал Джей, ухмыляясь. Потом добавил: «И на конференцию по журналистскому мастерству тоже не похоже».

«Это был семинар». Смайлик с рожками гневно размахивал трезубцем.

Следующее селфи было, видимо, с одногруппниками, и один из них обнимал Ханну за талию.

«До тебя пятнадцать километров», – ответил Джей.

«?»

«У парня есть где-то полчаса, чтобы съебать из бара до моего приезда».

Смеющийся смайлик, сердечко, «J». Потом обнадеживающее:

«Завтра у тебя. Найди, чем занять Коллина».

Джей улыбнулся и отправил «ОК», потом отложил планшет. На задворках сознания мельтешила раздражающая мысль.

Судя по бешеному стуку клавиш, Коллин тоже чатился. Джей приподнялся на локте и увидел, что окно с кодом открыто в фоновом режиме, а большую часть экрана занимает мессенджер и ветка форума. На почтительном отдалении от ноутбука стояла белая кружка с кофе: блестящая, чистая, никаких неприятных потеков на стенках.

– Ты вообще на хакера не похож, – заявил Джей.

Коллин почувствовал подвох, приподнял наушники и вопросительно посмотрел на него.

– Не похож ты на хакера, друг, – повторил Джей, зевая. – Слишком чистый. И эта жалкая попытка носить черный свитер. Он должен быть растянутым, понимаешь? С парой романтических пятен. И в спортзал со мной хакер ходить не должен…

Коллин фыркнул, покачал головой и настучал еще несколько реплик в чате. Потом стянул наушники на шею и повернулся к Джею:

– В чем конкретно вопрос?

Джей вздохнул. Коллин всегда отлично понимал, что творится у Джея в голове, – лучше, чем он сам.

– Почему Бинь не стрелял? – спросил Джей и после паузы продолжил: – У него было время вытащить дробовик из машины и пальнуть по корейцам.

– Ждал команды от Лео. Споткнулся. Дверь заклинило… Миллион вариантов.

– Или нет.

Коллин взялся за край стула между широко расставленными ногами, слегка покачался:

– А почему ты спрашиваешь меня, а не его?

Джей тоже сел на кровати и продолжил разглядывать Коллина: очень аккуратная небритость, очень светлые серые глаза под темными бровями. В гляделки Коллин играл со спартанским спокойствием – позавидуешь.

Продержавшись секунд тридцать, Джей поднял руки ладонями вверх:

– Ты прав. Иду самым легким путем. А надо начать с мастерской Момо.

Джей встал, хлопнул Коллина по плечу и отправился в свою комнату. Натянул толстовку с капюшоном, распихал по карманам телефон, ключи и мелочь, вышел в коридор и обнаружил, что его ждет Коллин в парке цвета хаки поверх черного свитера.

– Ты, вроде как, хотел попрощаться с «Трез Колорез», раз уж устроился на нормальную работу, – произнес Джей. – И ты даже не в пятерке Лео.

Коллин посмотрел на него снизу вверх: Джей был не слишком высок, так что это было несложно.

– Хорошо, что ты худи надел. Удобно за капюшон из дерьма вытаскивать.

Джей фыркнул, открыл дешевую кнопочную «раскладушку» Philips и набрал номер Тони. А потом, прижав телефон плечом, начал натягивать кроссовки.

Машина ждала их в двух кварталах, у детской площадки. Джей плюхнулся на переднее сидение, Коллин – на заднее. Он засунул руки в карманы и уставился в окно.

– Едем? – спросил Тони, и, не дожидаясь ответа, нажал на газ. Автомобиль стартовал удивительно плавно для старой тачки с приличным пробегом: Тони не зря проводил вечера в гараже. Вырулив на широкую улицу, автомобиль перестроился в левый ряд и резко набрал скорость.

Джей вытащил телефон и пролистал новостную ленту, не пытаясь найти ничего конкретного, просто занимая время, а потом снова посмотрел на дорогу. В лобовом стекле можно было различить его собственное блеклое отражение: натянутый на голову капюшон и цветные блики от телефона на лице и толстовке.

В автомастерской было светло как днем. Саундтреком сегодня звучал Depeche Mode: музыкальные вкусы племянника Момо были известны всей округе. Тони закатил машину прямо в гараж и, выскочив, тут же начал пожимать руки механикам под аккомпанемент привычных «че как?» и «как сам?».

Джей огляделся. Обычный рабочий вечер, пара тачек в полуразобранном состоянии, никаких похоронных лент. Бизнес есть бизнес.

В дальнем конце гаража, над гроссбухами, громоздившимися на поверхности небольшого стола, торчала голова Никки. За ним на стене висел плакат, по цветовой раскраске напоминавший пресловутые ценности «Бингхам и Никкун».

Клиентоориентированность, Мотивация, Вовлеченность, Ответственность и Постоянное совершенствование.

По мере приближения делегации «Трез Колорез» лицо племянника Момо вытягивалось. Он еще раз затянулся, засунул окурок в пивную банку и поднялся из-за стола. Никки был желеобразный: он встал, но тело колыхалось, как будто он еще не закончил движение. Из-под распахнутой олимпийки показалась гавайская рубашка, мятая снизу от долгого сидения за столом.

– Ну, привет, Джей! – сказал Никки, протягивая ладонь. – Подсидел-таки своего наставничка?

– Лео подстрелили, но недели через две будет как новенький. – Джей ответил на рукопожатие, и Никки опустился обратно на стул. – Когда похороны Момо?

– Завтра. Тетушка бегает в попытке раздобыть побольше белых лилий, а я разбираюсь с делами. Дядя Момо всегда проводил аудит в ноябре. А в этот раз – не успел.

– Сочувствую.

Тони молчаливо перекрестился и снова сложил руки на груди. Коллин прислонился к стене и наблюдал за сценой. Несмотря на свой вид, в драке он был гораздо опаснее Тони с его горой мышц. Опаснее – и злее.

Джей поставил кроссовку на удачно подвернувшийся ящик из-под пива и оперся рукой на бедро. Спросил:

– Знаешь, что Момо привез Реймонду на днях?

Никки подхватил зажигалку со стола, протянул пачку Джею, тот отрицательно покачал головой. Племянник Момо раскурил очередную сигарету, которая казалась слишком изящной, дамской в его толстых пальцах.

– Момо никому не говорил об этом. – Дым, белый и густой, он выдохнул через нос. – Но, как ты понимаешь, все догадывались.

– Тогда скажи, – пожал плечами Джей.

Уголки рта Никки опустились вниз.

– «Цифра».

– Откуда?

Он нервно заколыхался в кресле.

– А вот этого я не знаю. И не хотел бы знать.

Джей покачал ящик ногой и спросил:

– А машина дядюшки Момо у тебя сейчас?

– А тебе зачем? – насторожился Никки.

Действительно, тебе зачем?..

– Хочу кое-что проверить, – многозначительно ответил Джей.

В машине, конечно, ничего не было. Пустой багажник. Бардачок, забитый случайными чеками, брошюрами, влажными салфетками и блестящими блистерами, в которых оставалось по паре таблеток. Старые коврики с росчерками осенней грязи. Карманы задних сидений с детскими книжками, салфетками – снова, а еще липкая коробка яблочного сока с трубочкой.

Вручив коробку Никки, Джей вылез из машины, потер руки и приготовился признать поражение. И натолкнулся на портрет внука Момо: круглое лицо с розовыми щеками в обрамлении ровных петелек вязаного чепчика. Снимок был сделан на очень хорошей оптике.

В случайности Джей не верил. В груди щекотало от азарта.

– Никки, а Момо фотографией увлекался? – спросил он, кивнув на фото наследника семейного бизнеса.

– А! – Никки просиял. – Это сынуля Анастасии, мой племяш. Ему скоро стукнет два, а он уже…

Интересно, почему люди не слышат вопросы?..

– Кхм… – прервал перечисление подвигов двухлетнего спиногрыза Джей. – Так это Момо сделал?

– Да, дядюшка любил свой Nikon.

– И наверняка знал, где распечатать, чтобы не накосили с цветопередачей?..

– Да, печатал всегда в одном месте… – Восторг Никки поугас, и он осторожно спросил: – А тебе это зачем?

– Фото с окончания университета распечатать, – отмахнулся Джей.

– Ты что, университет закончил?..

– Он у нас архитектор, – подал голос Тони. – Дипломированный. С мозгами.

– Да ладно… – Никки скептически поднял бровь и покачал головой. Его объемное тело продолжило колыхание – листья пальм на гавайской рубашке зашевелились, словно от вечернего бриза.

Да уж. Архитектор парковок – человек влиятельный. Самому смешно.

Джей улыбнулся. Слегка, так, чтобы не было заметно, что улыбка намертво примерзла к лицу. И так, чтобы создать ощущение снисходительной насмешки над Тони, который едва закончил колледж. И у которого точно не было кашемировых свитеров и госпожи Бауэр в качестве наставницы.

Коллин прошагал мимо Джея и залез на переднее сиденье тачки Момо. Щелкнул запор.

– Так что, дашь адресок? – вернулся к вопросу Джей.

– Не, не знаю…

Коллин разглядывал внутренности авто под капотом. А потом жестом фокусника вытащил оттуда маленький черный коробок.

– А вот он знает. Это GPS-трекер. От угона защищает, знаете, да? – невинно осведомился он.

21

Госпожа Шерези-Шико набрала воздуха в грудь, зажмурилась и чихнула. Довольно изящно: сумев вовремя поднести к носу платочек.

– Прошу прощения, – сказала она, складывая его пополам. На белой ткани остался розовый росчерк помады.

– Будьте здоровы, – выжал из себя Кампредон. Как будто открыл плотину: пожелания здоровья тут же посыпались на госпожу Шерези-Шико со всех сторон. Она благосклонно улыбалась.

Джей вздохнул и почесал шею под воротником рубашки, затянутым галстуком. Дешевая ткань кусалась, но дресс-код «Бингхам и Никкун» не позволял стажерам ничего, кроме серых костюмов с белыми рубашками.

Изо дня в день.

Когда мать сказала Джею, что он не возвращается в отчий дом, а будет работать в «Бингхам и Никкун», он держал переданный сокурсником тубус, из которого пахло спиртом и мокрой бумагой: внутри дешевый виски омывал чертежи выпускных работ. Тупая факультетская традиция.

– Спасибо, – сказал Джей. – Тебе и отцу за поздравления.

Он сделал большой глоток и отдал тубус парню в самодельной академической шапочке. Кисточка на ней была розовой – он отрезал ее от штор в женском общежитии.

Мать прочирикала, что очень гордится. Джей обещал позвонить. Или нет.

Впрочем, они вряд ли огорчились.

Джей с трудом подавил зевок. Глаза увлажнились, и сквозь муть казалось, что розовое платье госпожи Ширези-Шико испускает сияние.

Главное, не заснуть.

После возвращения вчера Коллин полночи копался в трекере с машины Момо. Джей пробивал адрес за адресом – улицы, номера домов. В три ночи они нашли фотомастерскую в восточном районе и пытались сообразить, кто ее крышует. Теперь Коллин, чертов айтишник, отсыпался дома, а Джей был на работе в восемь тридцать: встать в семь, наскоро погладить рубашку, впрыгнуть в закрывающиеся двери автобуса, в лифте отдышаться и поправить неудачно завязанный галстук, включить компьютер, продержаться под взглядом госпожи Бауэр первые полчаса, а потом, наконец, залпом выпить двойной эспрессо.

Потом повторить еще раз.

Дождавшись, пока шевеление в зале утихнет, Кампредон щелкнул пультом, и на виртуальном столе появилась карта Янгона.

Кампредон поднес сложенные пальцы к изображению и развел их в стороны. Карта стала объемной и теперь крутилась, повинуясь движениям ладони главного архитектора «Бингхам и Никкун». Между невысокими зданиями – застройка этой части Янгона началась год назад – расположилась невесомая стеклянная конструкция с изобилием зелени и светлым деревом в интерьерах. Мягкие линии, много естественного света, скрытые солнечные панели…

Ширези-Шико как будто проснулась: ее голубые глаза отражали свет 3D-модели, щеки порозовели, уголки рта приподнялись.

В вылизанном кондиционерами воздухе появился запах кофе. Джей вдохнул еще раз, поглубже. К запаху кофе примешивался сладкий оттенок чернослива, похожий на предвкушение. Неужели секретарша Кампредона решила запустить супердорогую кофемашину руководителя без него? Джей скосил глаза на стеклянную дверь и чуть откинулся: секретарша сидела на месте, а под кофемашиной не стояло чашки.

Кампредон, продолжавший потрескивать, как цикада в жаркий полдень, полностью игнорировал интерес госпожи Ширези-Шико к зелени и свету и долдонил о бассейнах и гаражах. Стоило гордиться: Джей как раз рисовал эти самые гаражи для всех трех вариантов вип-квартала. Унылые пустые пространства со столбами.

Упрощенный рекламный макет.

А вот на третьем этаже «Бингхам и Никкун» в огромной комнате без окон жил виртуальный двойник этого здания, собранный на голографическом симуляторе: там проверялась безопасность при внешних воздействиях – экстремальные ветровые нагрузки, цунами, землетрясения, моделировались эффекты старения или внешний вид стекол в разные сезоны в зависимости от освещения. Гигантские сервера – чтобы выбрать тот самый оттенок светлого дерева, который можно будет описать словом «элегантность». Или запустить качественный лайт. Вчера Алекс и Мартин фонтанировали позитивными лозунгами после обеда. Если они будут закидываться так каждый день, то даже госпожа Бауэр заметит неладное.

Кампредон переключился на следующий вариант проекта: гору белых параллелепипедов, с изящной небрежностью разбросанных по пространству парка. Запах кофе исчез. Госпожа Ширези-Шико коснулась пальцами ключицы и посмотрела в сторону двери.

– Мы делаем мир лучше, – улыбается Кампредон. – Мы не просто построим здание – мы изменим облик квартала и установим новый стандарт жизни в нем, вы же понимаете.

И да, Джей… не стоит через пару месяцев работы думать, что ты умнее седовласого руководителя европейского отделения «Бингхам и Никкун». Третий проект стоил дороже, чем первый: наверняка Кампредон посчитал прибыль и не зря пытался всучить именно его госпоже Шерези-Шико.

Джей снова почесал шею и поймал на себе недовольный взгляд Кампредона поверх массивных очков в костяной оправе.

Никакого пластика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Бледный огонь», метароман В. Набокова на английском языке. Строчка из этого романа также звучит в фильме «Бегущий по лезвию 2049».

Вернуться