Айрин Кей
На краю Бостона

Всем ненавидящим друг друга соседям посвящается

Конец

Стою в свете софитов на сцене концертного зала на десять тысяч человек. Держу прозрачную хрустальную шкатулку с двумя кольтами внутри. Легкий ветер от больших производственных вентиляторов треплет волосы. Руки мерцают тысячами разноцветных блесток, покрывающих кожу. Чувствую себя Эдвардом Калленом в лучах солнца. Гул толпы постепенно стихает. Воздух в легких кончается. Еще чуть–чуть, и я упаду в обморок. Слышу удары сердца в ушах. Господи, помоги!

Ловлю возбужденные взгляды зрителей. Кто–то охает, кто–то перешептывается. Женщины томно вздыхают, когда я делаю шаг навстречу тому, кто буквально месяц назад изменил меня, ворвавшись в мою жизнь.

Он открывает шкатулку и достает пистолет, кивает и делает несколько шагов назад. На столике берет две настоящие пули и говорит:

– Мне нужен доброволец из зала со стальными яйцами.

Среди зрителей проносится смешок.

–Кто–то?, кто разбирается в оружии и знает толк в патронах.

Молодой мужчина в четвертом ряду поднимает руку, встает и направляется к сцене.

Мое сердце тревожно стучит, набирая обороты. Еще немного, и выпрыгнет наружу. Ком волнения застревает в горле, желудок скручивает в тугой узел от страха.

– Как вас зовут? – раздается в микрофон голос того, кто уговорил меня на это безумие.

– Уайт, – отвечает доброволец. Темнокожий высокий мужчина. – Офицер Билл Уайт, сэр.

– Какое подходящее имя для темнокожего полицейского¹.

Зал взрывается смехом и аплодисментами.

– Верно, сэр.

– Вы, должно быть, можете одной рукой разобрать и собрать оружие, офицер Уайт?

Доброволец кивает и улыбается широкой белоснежной улыбкой, подтверждая свою фамилию.

Я все еще ощущаю, как страх усиливается. И зачем я согласилась на это? По спине катится капелька пота, ладони влажные, в горле пересохло.

– Пули настоящие? – спрашивает тот, чье имя заставляет мое сердце останавливаться каждый раз, когда его слышу.

– Да, сэр.

– А пистолет?

Полицейский разбирает и собирает кольт, внимательно осматривает его и поворачивается к зрителям.

– Это самый настоящий кольт, – подтверждает он.

Понимаю, что пора, и достаю второй пистолет. Доброволец осматривает и протягивает обратно.

– А теперь, офицер Уайт, подпишите пули.

Я не решаюсь посмотреть в зрительный зал. Знаю точно, она сидит там. Если наши взгляды встретятся, я сбегу. Поэтому стараюсь контролировать мысли и обуздать дикое желание посмотреть на нее.

Полицейский подписывает пули и вставляет одну в пистолет того, кто уговорил меня подняться на сцену и выполнить самый опасный трюк с ассистенткой, а другую – в пистолет, который принадлежит мне.

– Сейчас вы увидите невероятное захватывающее шоу, где моя очаровательная ассистентка сыграет главную роль. – Он ждет, когда зал замолчит и погрузится в тишину.

Подает знак, и я ставлю шкатулку на стол ассистента, вынимаю кольт и направляюсь на противоположную сторону, где размещен шлем для трюка. Надеваю на голову, поворачиваюсь лицом к нему и замираю. Коленки подгибаются. Стой, только не падай, терпи.

Тот, кто купил мое сердце, повторяет действия и просит полицейского встать на безопасное место, отмеченное крестом на сцене, и принять командование. Пока он дает инструкции, решаюсь мельком взглянуть на людей. Женщины прикрывают рты руками, те, кто моложе, воодушевленно ожидают шоу. Те, кто постарше, держатся за сердце и машут платками, будто это поможет им избежать сердечного приступа. Мужчины сдержанно ожидают, демонстрируя напускное спокойствие.

Мне нечем дышать. Стараюсь отвлечь себя и представляю, что полицейский стоит абсолютно голый на сцене. Поворачиваюсь к залу, и они тоже все без одежды. Нет, это не помогает, а лишь усиливает комичность ситуации, в которую попала.

– Занять позиции, – слышу голос офицера.

Выпрямляю спину, поднимаю голову. Но в последний момент невидимая сила заставляет посмотреть на первые ряды. Вот она. Светлые, почти золотистые волосы, уложенные волнами, как у Барби. Шифоновая блузка цвета фуксии, помада в тон, томный взгляд и шикарная улыбка.

И зачем я согласилась?

– Поднять оружие, – команда полицейского прорывает тишину.

Сердце стучит в висках. Меня оглушило. Волнение накатывает гигантским цунами, сметая остальные чувства с пути.

Стою на сцене ради того, чтобы помочь мужчине, в которого влюблена, – впечатлить девушку его мечты. Мы оба здесь по любви. Только у нас она разная.

– Приготовиться, – говорит полицейский.

Я перевожу взгляд из зала на него. Сквозь маленькую мушку смотрю на идеальное мужественное лицо, голубые глаза, щетину, ярко выраженные скулы и квадратный подбородок. Замечаю дуло пистолета.

Я смотрю смерти в глаза.

В последнюю секунду вновь ловлю его взгляд, и он одними губами произносит «спасибо».

– Пли!

Сердце подпрыгивает в груди. Я закрываю глаза. Нажимаю на спусковой крючок.

Выстрел.

Начало. Глава 1. Софи.

Меня будит мерзкий скрежет. Словно гигантскую консервную банку тащат по асфальту. Я подскакиваю и несусь к окну. Какой мудак в субботу рано утром решил испортить мне сон? Кажется, догадываюсь.

Выглянув в окно, вижу перед домом на моем газоне гигантскую старую рухлядь, похожую на экскаватор. Что за…? Поднимаю раму и высовываюсь.

– Эй! – пытаюсь перекричать рыцаря на коне, но он сидит в кабине и явно не слышит. Замечаю чертова соседа – клянусь, он сам дьявол воплоти, стоящего на крыльце безупречного дома. – Эй, ты! Что здесь происходит? – обращаюсь я к соседу, но он в ответ лишь улыбается и машет рукой.

Стучу кулаком по подоконнику и несусь вниз. Босиком выбегаю на лужайку, машу руками мужику в кабине, чтобы перестал копать, но он непонимающе смотрит на меня и показывает, что мол, в наушниках ничего не слышит.

Направляюсь прямиком к дьяволу.

Он стоит в облегающей торс и подчеркивающей его глаза футболке небесного цвета. Свободные брюки, начищенные ботинки, аккуратно уложенные волосы и ровно подстриженная короткая борода, я бы назвала это плотной щетиной, – ну точно сам дьявол от «Hugo Boss»² вышел из–под земли.

– Какого черта ты творишь? Восемь утра, больной придурок! – Верещу, будто мне ногу отдавили.

– О, чокнутая соседка. – Он опускает глаза и оглядывает меня. Понимаю, что на мне старый топ на бретельках и растянутые серые штаны, доставшиеся от сестры. Смотрю вниз. Соски стоят колом от прохладного воздуха. Или не от него.

– Время видел? Убери сраную рухлядь с моей территории.

Он протягивает руку вперед, будто отодвигая меня назад, и держит дистанцию.

– Что ты делаешь? – делаю шаг, но он отступает к двери.

– Не хочу подцепить бактерии от тебя, ты явно только встала, соответственно не чистила зубы. И ты так орешь, что твои слюни разлетаются в разные стороны. Не дай бог…

Ах вот как? Он, значит, у нас чистюля. Я корчу лицо, показывая ему, что вот–вот собираюсь плюнуть. Сосед пятится назад и прячется в доме, прикрываясь дверью. Сквозь щелку кричит, перебивая гул экскаватора:

– Ты – сумасшедшая! Убирайся с моего крыльца! – Замечаю на его лице довольную ухмылку.

Топаю ногой, будто больше ничего не могу сделать, и направляюсь к мужику в экскаваторе. Машу, чтобы он заглушил мотор. Когда, наконец, эта громадина глохнет, выдыхаю.

– В чем дело, мисс? – Усатый мужчина вываливается из кабины. Его живот торчит из–под грязной майки и клетчатой рубашки. На лице торжествует похоть. Он тоже пялится на соски? Инстинктивно прикрываю руками грудь.

– Уберите с моего газона вашу рухлядь, иначе вызову полицию. Без моего согласия не имеете право загонять технику сюда. Посмотрите, испортили мои цветы и… – Зажимаю рот руками, когда замечаю, что он выкопал все мои тюльпаны. – Да вы…

Слезы предательски текут, не могу остановиться. Реву, как девчонка. Утираю щеки и не знаю, что делать.

– Простите, мисс. Но мистер Паркер сказал, что это его территория, и он хочет избавиться от цветов.

– Убирайтесь, – шиплю я и ухожу домой с полным поражением.

Глава 2. Адам.

Маленькая мисс Психованная Сучка изводит меня каждый день.

Окна наших спален выходят друг на друга. И каждый вечер она целенаправленно включает подсветку на своей кровати и ходит в нижнем белье, дразня мой член.

Даже если вы сочтете меня грубым, я говорю правду.

Я ложусь рано, чтобы восполнить организм необходимой энергией. Жаворонок, как назвал бы меня мой психолог. Встаю засветло, с первыми птицами. Принимаю душ, бегаю, возвращаюсь, снова принимаю душ, завтракаю тем, что приготовила накануне Беатрис, мой повар – одна из них, и уже в семь тридцать выезжаю на работу. Репетиции утомляют. Отбирают силы. Поэтому следовать инструкциям очень важно. Нельзя прерывать сложившийся ритм. Я должен быть сконцентрирован на работе. Любая ошибка стоит мне денег, славы и репутации.

Но мисс Недотрога через лужайку от дома сводит меня с ума. Она не спит до поздней ночи. Хотя это не должно меня волновать, но она мешает спать мне.

Каждый вечер соседка включает на всю катушку неизвестные мне современные треки так громко, что кровать вибрирует.

Я отдаю предпочтение музыке восьмидесятых годов, когда лирика в песнях превалировала, а текст имел смысл. Но она же врубает что–то дерьмовое. Басы разрушают перепонки. И как она может находиться в помещении, где так гремит музыка?

Несколько раз натравливал на нее копов, жалуясь на излишний шум. Она отделывалась штрафами, но изводила еще больше. Тогда я решил, что пора ее проучить.

Сегодня утром Софи взбесилась, увидев перед домом Билла. Я нанял его перекопать любимые тюльпаны этой зазнайки. Она была вне себя. И когда стояла передо мной в просвечивающейся майке, клянусь богом, хотел вцепиться зубами в ее торчащий сосок.

Сейчас наблюдаю за ней через окно гостиной. Она что–то ест и читает. Облизываю губы и затягиваю галстук на шее, хотя предпочел бы затянуть его на ее руках. Она вовсе не нравится мне. Но мой парень в штанах реагирует, как настоящий самец на горячую цыпочку. Что тут поделаешь. Он хочет трахать все, что шевелится.

Софи порхает по кухне. Легкая, утонченная и сонная. Редко можно ее лицезреть ранним утром.

Я застегиваю запонки, и одна все же выпадает и валится на пол. Наклоняюсь, хватаю ее и выпрямляюсь. Поднимаю глаза и вздрагиваю.

– Черт!

Она стоит перед окном, прислонившись к нему, как в фильме ужасов. Как она успела так быстро здесь оказаться? Грудью прижимается к стеклу, сложив ладони дугой, чтобы рассмотреть дом или… меня. Неловко отшатываюсь, ноги подгибаются, и я падаю на диван.

Что она делает?

Софи начинает смеяться, показывает средний палец и возвращается домой, медленно поднимаясь на крыльцо. Уже открыв дверь, замирает и снова показывает палец.

Знает, что наблюдаю за ней. Говорю же – Психованная Сучка.

Встаю, подхожу к зеркалу в прихожей, поправляю галстук и возвращаюсь на кухню. Через пять минут подъедет водитель. Выпиваю стакан сока, поласкаю рот над раковиной и осматриваю дом перед выходом. Тапочки лежат криво, поправляю их и выхожу.

На подъездную дорожку медленно выкатывается «Мерседес» G–класса. Стальной цвет, черные диски, идеально наполированная машина. Я вижу свое четкое отражение, когда подхожу ближе. Альфредо знает, что я не люблю грязные автомобили.

Он открывает мне дверь в тот момент, когда Софи почти вываливается из дома, на ходу надевая серый жакет и поправляя раскинувшиеся на плечи непослушные каштановые кудри, отливающие янтарем в лучах утреннего солнца. Она перекидывает сумку через плечо, и лямка впивается в белый топ ровно посередине груди. Темно–синие джинсы с дырками на коленках идеально подчеркивают ее зад.

Я не сажусь в автомобиль, а наблюдаю за ней.

Софи откусывает сэндвич и роется в сумочке, крошечной, как мой портмоне. Снова кусает тонкий ломтик треугольного хлеба, и в этот момент бекон выскальзывает и падает ей под ноги. Мисс Недотрога плавно движется к старому, облупившемуся припаркованному около пожарного гидранта мопеду и, наконец, выуживает из сумочки ключи. Замечает меня, когда перекидывает ногу через сиденье.

Это выглядит сексуально. Я бы перекинул ее ножку через свое плечо. При одной мысли об этом, мой парень в штанах начинает шевелиться.

– Че ты пялишься? – щурится она. – Едешь развлекать детишек, клоун?

Но желание вмиг исчезает, когда ее милая мордашка открывает рот.

– Кто–то выполз из норы в такую рань? Разве ты не спишь до обеда? – знаю, я не слишком силен в колкостях.

– Сегодня вместо будильника выступил один придурок – сосед.

– Мистер Паркер? Нам пора, – голос водителя отвлекает от зарождающейся злобы внутри.

Софи заводит свое ведро с болтами, надевает шлем и трогается.

Я занимаю привычное место на заднем кожаном сиденье и достаю телефон.

Стук в окно автомобиля прерывает меня. Оглядываюсь и опускаю стекло.

Ее мопед пыхтит, издавая ужасно громкие щелчки.

– Забыла сказать, Паркер, – перекрикивает девчонка двигатель того дерьма, на котором сидит, – понравился вчерашний концерт? Сегодня повторю!

Давит на газ и удаляется. Клубы дыма заполняют салон, и я тороплюсь закрыть окно.

Дрянная девчонка получит сполна, если не угомонится. Но ее поведение почему–то вызывает улыбку.

– Альфредо, напомни заехать сегодня к Фрэнку Моррису.

Водитель смотрит удивленно в зеркало заднего вида, но лишь кивает и трогается с места.

Глава 3. Софи.

– Одолжи на сегодня Бубончика, – врываюсь в мастерскую к Эшли, моей лучшей подруге с колледжа.

– Эй, погоди, детка, – она оглядывается по сторонам, предлагая тоже осмотреться. Восемь пар детских глаз пялятся с любопытством.

– Дети, продолжайте! – Поднимаю руки вверх, принуждая их вернуться к занятию. – Вы нам не мешаете, делайте свое дело!

Кто–то из ребят хихикает. Я узнаю этот смешок.

– Льюис?

– Да, мэм, – испуганно откликается тот.

– После лепки у тебя индивидуальное занятие у меня?

– Да, мэм.

– Вот на нем посмеюсь я, когда ты не сможешь рассказать мне теорию.

Все разом отворачиваются и продолжают работать с глиной.

Киваю в сторону двери, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей.

– Командуй на своих уроках, – Эшли враждебно складывает руки на груди, когда мы покидаем мастерскую. – И зачем тебе Бубончик?

Я опираюсь спиной о стену и тяжело выдыхаю.

– Паркер такой козел! – восклицаю достаточно громко.

– Ш–ш–ш, эти маленькие пройдохи все слышат.

– Паркер выкопал мои тюльпаны! – шепчу я.

– Нет. – Эшли закрывает рот рукой, пуча глаза. – Твой ненормальный сосед?

– Если бы ты его увидела, поняла бы, какой он засранец, – на слове «засранец» я понижаю голос и заглядываю через стекло в кабинет. Любопытные дети пытаются подслушать. – Я ненавижу его! Ведет себя надменно, делает, что хочет и сводит меня с ума! – рычу я.

Эшли ехидно улыбается и хмыкает.

– В чем дело? – Не доверяю ее реакции.

– Сводит с ума? – Улыбка подруги становится еще шире.

– Я не это имела в виду. Черт, Эшли! Он испортил клумбу! С тюльпанами! Ты же знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы достать Кенди Принца³. А еще он странный.

– Странный?

– Да. Пялился сегодня утром, пока я читала. Видела его в окне. Стоял там, как приведение. С таким лицом, словно это я дьявол, а не он. Пока он отвлекся, я выбежала из дома, подошла к окну и заглянула. Когда он заметил меня, подпрыгнул на месте и завалился на диван. Так напугался. – Я хохочу, прикрывая рот.

– Если ты до сих пор таишь на него обиду, расскажи ему. Выплесни эмоции, дай понять, что не забыла. Может, он перестанет вести себя как ЭМ–У–ДЭ–А–КЭ⁴, – Эшли произносит слово по буквам, стараясь скрыть от детей. – Напомни, сколько длится вражда?

– С тех пор, как поселился по соседству. Напыщенный индюк. Так ты одолжишь Бубончика?

– И что собираешься сделать? Ты же знаешь, Бэмби добрый.

– Но его размеры говорят об обратном. Датский дог не выглядит как чихуахуа. Он грозный и гигантский.

– Окей, но при одном условии.

Киваю, мол «выкладывай».

– Утром я сама заеду за ним, чтобы наконец–то увидеть твоего загадочного соседа.

– Идет, – удаляюсь по коридору центра и уже около двери в свой кабинет кричу: – После работы заскочу за крошкой Бэмби.

До конца рабочего дня погружаюсь в мысли о мести, о родном городке и о том, как давно не видела Марианну, старшую сестру. Последний урок по живописи заканчивается через десять минут. Я кружу по студии и пытаюсь втиснуться в процесс учеников. Они пишут горный пейзаж. Малыш Майкл смешивает белила и кармин, чтобы получить более нежный оттенок.

– Очень хорошо, Майки. Цветы на склоне должны быть светлее. – Я глажу мальчишку по голове, и Дэнни надувает губы. Второй художник вечно расстраивается, если хвалю любого, кроме него. – Дэниэль?

– Да, мисс Блэйк, – оживает мальчик.

– Вершины уходят в туман – невероятно! Мне нравится. – Я подхожу к нему и слегка наклоняюсь ближе к холсту, провожу пальцами по небольшим выпуклостям. Он нанес краску несколькими слоями, и она превратилась в объемную гору. – Ты, определенно, талант.

Дэнни улыбается во весь рот.

Звенит звонок, дети осторожно встают с мест и накрывают незаконченные полотна белыми тканями, чтобы свет не портил яркость красок до покрытия картин лаком.

Родители толпятся у двери, высматривая своих отпрысков. Последней уходит Джэсс.

– Мистер Уиттакер.

– Мисс Блэйк, как успехи у дочери? – Высокий галантный мужчина одет в дорогой костюм, словно вышел из кинофильма. У него ухоженная борода, широкие плечи и дорогой парфюм – герой–любовник моих книг. Но в нем есть что–то такое отталкивающее, что постоянно заставляет напрягаться, когда он рядом.

– Хорошо. Старается.

Прибираю рабочее место и закрываю тюбики красок. Тороплюсь, зная, что Эшли ждет меня дома.

– Детка, иди в машину, я сейчас.

Девочка слушается и прощается со мной.

– Софи. – Он кладет руку поверх моей, когда я тянусь за очередным тюбиком. Я оказываюсь между ним и столом. – Может быть, ты все же передумаешь…

Голос Уиттакера волнует. С легкой хрипотцой, грубый, сексуальный. Замираю. Когда он шепчет, его губы едва касаются моего уха.

– Мистер Уиттакер…

– Софи, я же просил называть меня Джеком.

– Джек, вас дочка ждет. – Убираю руку и выскальзываю из ловушки отца моей ученицы.

На его лице отражается вся горечь поражения. Он давно пытается приударить за мной. Красивый вдовец, успешный, но одинокий мужчина в расцвете сил. Мать Джэсс умерла, когда девочке было пять. С тех пор Джек воспитывает дочку самостоятельно. А Джэсс ходит вот уже полгода на мои занятия по живописи. И все полгода ее отец заставляет меня краснеть и чувствовать себя неловко. Не нравится мне его настырность. Эшли видит в нем идеального кандидата в мужья. Но меня бросает в дрожь от одного его вида. Сказала бы, что ощущаю не бабочки в животе от его присутствия, а неподдельную настороженность. Слишком настойчив.

– Не люблю отказы, мисс Блэйк. – Он стучит пальцами по столу, и я вздрагиваю. – На свидание идти не хочешь, поговорить тоже. Как подобраться к сердцу той самой, если оно за семью замками?

– Возможно, не стоит продолжать стучаться в закрытые двери, раз вам так и не открыли.

– Разумно. Что ж, жаль. Если надумаете, мисс Блэйк… – Он застревает в дверях, – Звоните.

Я закрываю кабинет изнутри и еще минуту собираюсь с мыслями. Каждый раз, когда он приезжает за дочкой, у нас происходит неловкий разговор или мне приходится выслушивать его подкаты. Знаю, что могла бы дать шанс. Но зачем? Если от его слов не подкашиваются ноги. Если его шепот не вызывает остановку сердца. Если при прикосновении между ног не разгорается пламя.

Делаю успокаивающий вдох и набираю сообщение для Эшли.

Я: Мистер «моей дочке нужна мать» снова доставал меня. Пора заявить на него в полицию. «Смеющийся смайлик».

Появляется облачко. Эшли что–то пишет в ответ. Блип.

Эшли: Ты надышалась краской, тебя торкает, и ты все выдумываешь. Ни чей папочка не хочет тебя, грязная сучка. «Смешной смайлик».

Подруга знает, как меня рассмешить. Хватаю сумочку, заглядываю в зеркало. Щеки раскраснелись. Поправляю прическу и выхожу из студии. Бросаю взгляд на пол возле стола. Один тюбик все же пропустила из–за Джека. Крышка лежит рядом. Понимаю, что открытая краска засохнет до послезавтра, но не возвращаюсь.

Глава 4. Софи.

Эшли моя полная противоположность. Она взбалмошная, милая и позитивная. В отличие от меня никогда не зацикливается на проблемах. Легкая в общении, во всем ищет положительные моменты. Но самое главное, Эш добрая. И дерзкая. Даже больше меня.

В ее квартире на последнем этаже просторно, современно и мрачно. Никаких обоев в цветочек, разбросанных вещей и картин. Лишь скульптуры. Глиняные статуи, головы, чашки. Все, что она сделала своими руками, дополняет модернизированную квартиру. Кирпичная кладка окрашена темной краской. Мебель и освещение в стиле «лофт». Деревянные потолочные балки выкрашены в черный и покрыты лаком.

Я часто бываю у подруги, но никак не могу привыкнуть к атмосфере холостого мужика. Разве глядя на интерьер можно подумать, что здесь живет молодая и красивая девушка? Таков ее вкус.

Мы познакомились на втором курсе в университете искусств. Она подсела ко мне в лекционном зале, после того как преподаватель по истории живописи попытался отчитать ее за опоздание. Эшли не смутил резкий тон мистера Редса. Напротив, нашлась с ответом.

– Мисс Стоун, неорганизованность когда–нибудь погубит вас. Если забываете посещать вовремя пары, то… Не дай бог, вы забудете про свои скульптуры.

– Не волнуйтесь, мистер Редс, если я захочу вылепить голенького Аполлона, то штучку между ног не забуду приделать.

Зал в ожидании перепалки загудел, но профессор смутился и лишь пробормотал что–то себе под нос.

Дерзкая студентка одарила меня красивой улыбкой и подсела.

– Я – Эш. Будем знакомы?

Сейчас горячая штучка сидит передо мной в коротеньких шортах, топе, едва прикрывающем пышную грудь, и рассказывает, как один из ее учеников испортил творение, над которым работал три месяца. На фоне тихо играют Linkin Park.

– Ты так и не решилась завести растение? – перебиваю ее рассказ.

Я устроилась на диване из черного бархата, а она – в кресле–мешке. Бубончик расположился в ногах. Я глажу его по голове, а он громко посапывает.

– Мне хватает Бэмби. Кофе? – Подскакивает она и щелкает чайник. Подливает в черную кружку кипяток.

– Пожалуй. Мне работать всю ночь. Хочу завершить картину на конкурс. – Беру кружку из рук подруги одной рукой, а другой – продолжаю наглаживать мягкую шерсть.

– Уверена, это твоя лучшая работа, и ты обязательно победишь. Чипсы?

Бэмби подпрыгивает и громко лает.

– Успокойся, малыш. Не тебе предлагала.

Он ходит по кругу, сворачивается калачиком и падает мне на ноги.

– Как насчет мистера Папочки. Может, уже сдашься и сходишь с ним на свидание?

– Плохая идея. Он мне не нравится. И тем более, маленькая любопытная Джэсс начнет задавать вопросы. И он… как бы тебе сказать…

– Слишком напористый?

– Точно. Я бы добавила – душный.

Эшли ставит чашку с чипсами. Я хватаю несколько и с удовольствием пихаю в рот.

– Отвежешь?

– Жа! – Передразнивает подруга и бросает в меня чипсами.

– Боюсь, мы с Бубончиком не доедем на мопеде. Оставлю перед домом, заберу послезавтра. Все равно не планирую вылазку раньше четверга.

– А теперь расскажи, зачем тебе понадобился доброй души пес?

Честно говоря, я сначала хотела припугнуть соседа псом. Встать спозаранку, когда сам дьявол идет на пробежку, и спустить Бэмби с поводка, сделав ужасающий вид, мол он тебя съест, беги быстрее. Но что–то может пойти не так. Например, Бэмби не захочет гнаться за красивым мужиком, чтобы оттяпать ему яйца, потому что слишком добрый, как и его хозяйка.

– Есть одна мысль. Но расскажу тебе, если это случится. Завтра утром заберешь Бубончика. В районе восьми.

– Ладно, – подруга смотрит на меня с недоверием, – позаботься о том, чтобы пес не пострадал. Кстати, я когда–нибудь увижу загадочного соседа? Он будто невидимый бог, о котором ты постоянно твердишь. Надеюсь увидеть его завтра. Потому что за год мы так и не встретились.

– Неправда. Я не твержу о нем постоянно.

Хватаю еще чипсы и встаю.

– Нам пора. Бэмби!

Пес радостно виляет хвостом и плетется за нами.

Подъезжая к дому, замечаю свет на крыльце шикарного особняка. В доме темно. Значит, хозяина нет дома. Перевожу взгляд на свое убежище. По сравнению с его дворцом – у меня сарай. Дом достался в наследство от бабушки. Стоит на отшибе. Вокруг лишь лес. И один сосед.

Паркер переехал почти год назад. Он выкупил землю, построил особняк. А теперь надрывает мне нервы разными гнусностями. Все из–за того, что я мешаю ему спать громкой музыкой. Жаль, нельзя включить еще громче. Иногда думаю вывести колонки на сторону его спальни, чтобы он сошел с ума.

Эшли останавливается около почтового ящика. Я смотрю на два абсолютно разных дома – богатый принц и нищая соседка. Красавец и чудовище.

– Вываливайся, подруга. Отомсти загадочному соседу. Завтра расскажешь. И не эксплуатируй собаку слишком сильно. Если у него появится психологическая травма, я тебя убью.

– До завтра, Эш.

Чмокаю ее в щеку и выбираюсь с пассажирского сиденья. Открываю заднюю дверь, зову Бэмби, но тот не торопится выходить.

– Да, дружище. Сегодня тебе придется потесниться, – Эшли выталкивает пса из старенького кадиллака.

– Намекаешь на мое маленькое убежище? – Щурюсь.

– Что поделать, если такому большому псу будет мало места в твоих четырех стенах. – Подруга улыбается и машет рукой.

Хватаю за ошейник Бэмби, и мы вместе поднимается по дорожке к дому.

Глава 5. Адам

Мисс Психованная Сучка притащила в дом собаку?

Раздеваюсь в темноте, наблюдая за соседкой. Она лежит на диване на первом этаже и читает. Огромный датский дог расположился рядом. Что ты задумала, Софи?

Бросаю галстук в корзину. Расслабляю манжеты рубашки и потираю запястья. Пребывание весь день в студии измотало меня. Хочу принять душ, но не могу оторвать глаз от оголенных ног девушки в доме напротив. Ее следуют арестовать лишь за то, что расхаживает по дому в слишком коротких шортах и принуждает член вставать каждый раз, когда я вижу ее.

Софи переворачивает страницу, предварительно смочив пальцы языком. Парень в брюках сразу реагирует и поднимается.

Прекрати подглядывать!

Ухожу в ванную, раздеваюсь и встаю под горячие струи воды. Но член не хочет падать. Он зациклен на несносной девчонке. Жаль, Вивьен, вторая или третья девушка–повар из агентства, уже ушла. Хотя сгодилась бы и Жаклин. Или как там ее зовут. Каждая из них старается не только приготовить еду, но и разрядить меня после трудного рабочего дня.

Набираю в рот воды, споласкиваю и выплевываю. Стараюсь переключить мысли.

Я работаю над новым трюком. Он сложный и опасный. Но гениальный. Были случаи летального исхода при подобных испытаниях. Я придумал кое-что иное, не менее опасное и завораживающее. Отработка трюка до идеального варианта отбирает силы.

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой раньше, Беатрис, Вивьен или Жаклин–Жасмин или как ее там полны желанием отыметь меня прямо в прихожей.

Вивьен нравится мне больше всех. Она молчалива, покорна и чертовски сексуальна. Ее минет – лучший. Жаклин – дикарка. Любит страсть, боль и жесткий секс. Беатрис – нежный цветок. Ее я трахаю дольше всех, потому что она предпочитает размеренность, плавность и поцелуи.

Интересно, какая Софи в постели?

Струи хлещут по лицу. Дышу ровно, успокаивая парня. Но он стоит колом. Прикасаюсь к себе и сначала медленными движениями вожу рукой вверх–вниз, затем ускоряюсь и сильнее сжимаю член, представляя губы Софи. Из груди вырывается стон, я кончаю, и семя исчезает в потоке воды.

***

Ужинаю пастой и томлеными грибами в сливочно–чесночном соусе. Большое витражное окно кухни совершенно открыто, и я как на ладони. Так же, как и Психованная Сучка напротив. Теперь она закинула ноги на спинку дивана. Но из–за чертовых кустов не видно ее попки. Напомню Альфредо, чтобы нанял кого–нибудь выкорчевать их. На часах девять вечера. Я доедаю и готовлюсь ко сну. Наконец все мысли заняты работой.

Продюсер шоу «Иллюзии Паркера» настаивает на заморозке во льду в прямом эфире. Хочет пригласить наблюдателей. Он зациклен на деньгах. А то, как я буду исполнять трюк технически, его не волнует. Кретин.

Однако понимаю, что ставки необходимо повышать. Зритель уже наелся стандартными трюками, ментальными способностями и исчезновением. Они жаждут крови, хлеба и зрелищ.

Закрываю глаза и погружаюсь в сон. Кажется, проходит всего минута, как растворяюсь в забытье, когда адский грохот ужасной музыки обрушивается на меня. Подскакиваю.

Эта психопатка снова врубила басы. С меня хватит!

Надеваю серые трико и спускаюсь. Пересекаю гостиную и останавливаю взгляд на своем отражении в окне. Приспускаю штаны, чтобы косые мышцы брюшного пресса были видны.

Безупречный.

Вот уже стою на крыльце старомодного дома. На фоне моего – кажется крошечным и ветхим. Звоню, но вряд ли звук звонка перебьет музыку. Сквозь прозрачное стекло двери вижу, что пес выходит из гостиной и лает.

Жду минуту, но соседка не появляется. Прихожу в ярость и тарабаню в дверь, дергаю ручку – заперто. А на что ты надеялся, Адам? Что оставит парадную дверь открытой для тебя?

Огибаю дом, заглядывая в окна, но не вижу ее. Небольшой забор отделяет переднюю площадку от заднего двора. Подтягиваюсь и перепрыгиваю полтора метра трухлявых досок.

Никому, кроме меня не мешает то, что она зовет музыкой души. Ближайший дом пожилой пары в в миле отсюда. И Софи спокойно устраивала вечеринки, пока не появился я.

Выглядываю из–за угла и замираю. Из дома мне не доступна эта часть ее участка.

В тени на просторной веранде под светом студийной лампы сидит Софи. Она кладет мелкими мазками краску на холст. Я щурюсь. Издалека сложно увидеть детали, но понимаю, что это арена цирка, кто–то в центре. Яркие краски смешиваются в прекрасную картину. Дух захватывает. Я не знал, что Софи художница.

И вот я уже не злюсь. Прислоняюсь к стене и наблюдаю. Если бы я не знал, что мисс Психованная Сучка грубая, подумал бы, что она совершенна. Изящные изгибы ее тела тонут в ночном мраке. Она собрала волосы в пучок, и ее шея открылась.

Во мне вспыхивает непреодолимое желание укусить за уязвимое место.

Сейчас в свете одной лишь лампы она кажется незнакомкой. Держит зубами тонкую кисть, а другой – широкой, кладет краску, отклоняется и оценивающе смотрит. Смешивает что–то на палитре и снова делает мазок.

Готов наблюдать за этим вечность. Но рядом хлопает москитная дверь, и из дома счастливо выскакивает пес размером с мою машину. Он виляет хвостом, лижет ей руки и прыгает. Вдруг замечает меня и бросается бежать. Я в замешательстве, продолжаю стоять, хотя должен рвануть на выход сломя голову, чтобы чертов пес не съел меня. Софи что–то вынимает из ушей.

Наушники?

Она оборачивается, вскрикивает и бросает в мою сторону кисть. В ее глазах ужас. Мне хотелось сказать «один – один, соседка. Думаешь, я забыл, как ты меня напугала утром?» Она присматривается и понимает, что это я.

– Какого хрена, Паркер? Ты как стремный маньяк! – визжит она.

Магия обворожительного образа юной красавицы мгновенно исчезает, растворяясь в ночи. И чего это ты, дружок (обращаюсь к члену), так на нее реагируешь?

Большой пес вертится вокруг, обнюхивает меня и лижет руки. Я похлопываю его по голове и уже представляю, как вымоюсь под кипятком с хлоркой, чтобы удалить собачью слюну. Если соседка рассчитывала напугать меня псом, то ошиблась.

– Пес только выглядит ужасающе, – уверенным тоном произношу я. – Если думаешь, что напугаешь…

– Иди к черту! Убирайся! – верещит она, приближаясь, и ее взгляд опускается ниже. Ловушка захлопнулась. Софи не отрывает глаз от пресса. Я демонстративно упираю руки в бока, давая ей возможность полюбоваться телом. Уже спокойным тоном повторяет она: – Уходи.

Вижу, что смущается. Краснеет и отводит взгляд.

– Вон из моего дома, Паркер. – Гипноз моего тела продлился недолго.

– Скажи мне вот что, психопатка, если ты рисуешь картинки на заднем дворе, зачем тебе музыка в доме? Ты мешаешь нормальным людям спать. У меня завтра серьезная репетиция.

– Да мне плевать! – Она перебирает что–то в руке.

– Ты была в наушниках? – Шестеренки в голове начинают скрежетать. И паззл складывается. – Ах ты, гадкая девка. Назло мне врубаешь это уродство, а сама сидишь в наушниках? Ну–ка дай сюда. – Вырываю один из руки и втыкаю в ухо.

– Верни, Паркер. – Она подпрыгивает и пытается забрать. – Сукин сын!

– Что я слышу! Баллады о любви? – Сам не понимаю, откуда у нее такой вкус, если каждый вечер играет клубная хрень. Мне становится смешно.

Она резко ударяет меня в голень, а затем коленом в живот. Я сгибаюсь. Несмотря на слабый удар, все же неприятное ощущение.

– Это – мое, – отбирает наушник. – А теперь вали отсюда, сраный вуайерист.

– Кто?

– А что, в твоей вселенной фокусов никто не подскажет тебе, что следить за соседями пошло и мерзко? Я знаю, Паркер, ты подглядываешь за мной.

Бросает вызов, хитрая девчонка. Не может знать наверняка, потому что, когда я слежу за ней, свет выключен.

– Выруби чертову музыку, Блэйк, – делаю акцент на фамилии, давая понять, что тоже знаю, кто она такая. – Иначе ты пожалеешь!

Последнюю фразу почти рычу, стиснув зубы, и напоминаю себе, что она портит мне жизнь.

Возвращаюсь в дом. На часах половина одиннадцатого. Я уже выбиваюсь из привычного ритма, и завтра это скажется на мне. Злюсь, расхаживаю по дому из угла в угол. Что она о себе возомнила? Грохот дебильных басов был всего лишь спектаклем? Назло мне? А сама карябает картинки под песни Агилеры?

Не могу успокоиться. Так бы и раздавил ее, как букашку. Бегу наверх, хватаю телефон и набираю номер Мириам, молоденькой секретарши.

После второго гудка она поднимает трубку и щебечет.

– Отмени на завтра репетицию. Перенеси на субботу. Да, как слышала. Я занят для всех. Переводи на голосовую, потом прослушаю.

Кладу трубку и думаю о мести. Я размажу тебя, мисс Психованная Сучка. Отодвигаю шторку и вижу Софи в спальне. Музыка немного стихла, но все равно грохот доносится до моего дома.

Софи не задергивает шторы. Сиреневая подсветка играет на ее коже. Она снимает длинную футболку и шорты, оставаясь в спортивном белье. Ненавижу ее, только мой дружок думает иначе.

– Тебя заводит ее вздорный характер? – Смотрю на бугор в штанах. – То, как она дразнит нас?

Поднимаю голову, а она стоит и смотрит в мое окно, прямо на меня. Отскакиваю и закрываю штору.

– Это война, соседка.

Глава 6. Софи.

Горячая ладонь опускается на мой живот. Он гладит кожу вокруг пупка, вырисовывая круги, и я сжимаюсь. Его дыхание возбуждает. Он ведет пальцами ниже и…

Я просыпаюсь. Будильник издает мерзкий пульсирующий звук. Шесть ровно. Все еще ощущаю послевкусие интимного вторжения незнакомца во сне. Лица не видела, лишь чувствовала присутствие. Слегка возбужденная встаю и иду в душ. Мне стоит огромных усилий одеться и привести себя в порядок. Я наклеиваю патчи под глаза, надеясь снять припухлость после нескольких часов сна. Легла поздно, дописывала картину. Не уверена, что она готова, сегодня взгляну на нее при дневном свете. Смотрю на кровать и подавляю огромное желание упасть на теплую нежную постель и утонуть лицом в подушке, наслаждаясь продолжением яркого сна.

Внизу слышу цоканье когтей Бубончика по старому паркету. Даже радуюсь, что не одна. Возможно стоит рассмотреть вариант завести живность, чтобы не чувствовать себя такой одинокой в бабушкином доме.

Спускаюсь по лестнице, каждая ступень скрипит. Вдоль ступеней тянутся в ряд фотографии на стене. Вот бабушка держит меня на коленях, мне года три. Папа целует маму в висок, а она улыбается. А здесь мне семь. Рядом портрет бабушки. Я провожу пальцами по ее лицу, и на меня нахлынивают воспоминания. Вдыхаю глубоко, словно ощущаю ее запах – выпечки и лавандового парфюма. Ком застревает в горле, а затем камнем падает в желудок. Слезы наворачиваются.

– Мне тебя не хватает, ба, – шепчу я.

Бэмби приветственно лает, когда видит меня.

– Привет, Бубончик. Как тебе спалось?

Спускаюсь и тереблю холку.

– Идем, – зову его за собой и проскальзываю на кухню. Открываю холодильник. Бэмби начинает вилять хвостом.

– Посмотрим, что у нас тут, малыш!

Дог облизывается.

– Интересно, чем тебя кормит хозяйка? Ты такой большой. Может это подойдет?

Вынимаю три жирные сардельки.

– Вот так, малыш.

Скармливаю все собаке, и Бэмби довольный встает на задние лапы и упирается в грудь передними. Пес оказывается выше моего роста. Я шатаюсь, едва удерживаясь на ногах.

– Ты гигант, дружище! А теперь за дело.

Я надеваю тонкую лиловую кофту бабушки, в ней чувствую себя защищенной, и впрыгиваю в растянутые штаны. Подхожу к окну в гостиной и осторожно выглядываю. Из окна видно гостиную Паркера. Встаю так, чтобы он не смог меня заметить. Наблюдаю за ним. Его темные волосы взъерошены, он с голым торсом пританцовывает и бреется.

Если не думать о том, как именно я с ним познакомилась, то он выглядит вполне нормальным, а не тем засранцем, появившемся в моей жизни восемнадцать лет назад. Именно тогда я встретила Паркера и запомнила на всю жизнь. И теперь он мой несносный сосед. Уверена, даже не помнит меня.

Адам Паркер – красивый кретин. Интересно, есть ли у него девушка? Наверняка, трахает все подряд, что может двигаться. Он жуткий бабник. Ну, мне так кажется. Любит внимание женщин. Современный нарцисс. Но выглядит божественно. Особенно когда на щеках легкая щетина. Яркие пронзительные голубые глаза, копна каштановых волос, широкий подбородок и выделяющиеся скулы. Чем–то похож на Ченнинга Татума⁵, только еще симпатичнее.

Тело словно слеплено руками искусного мастера. Я бы сказала, что ручки Эшли поработали над его фигурой. И тут же испытываю неприятное ощущение в животе, словно… ревность? Нет. Что за вздор. Если Эшли захочет «полепить» с ним, я не против. Такого идиота вынесет только она.

Сосед оборачивается, и я скрываюсь в тени. Не хочу, чтобы он заметил меня раньше времени. Спустя минуту снова выглядываю, но не вижу его. Он исчез. Ищу глазами. На втором этаже зажигается свет. Тень падает на штору. Видимо, одевается. Скоро пробежка. Откуда я это знаю? Не то, чтобы слежу за его графиком, но он делает каждый раз одни и те же действия вот уже год, а я как бдительная соседка, не могу не заметить постоянство. Он как чертов псих. Все отлажено. Никогда не меняет график. В шесть встает. В шесть тридцать отправляется на пробежку. В семь завтракает. В семь сорок пять водитель ждет около дома и открывает дверь своему господину. Может быть, он робот? Живой человек не следует скучным правилам. Он отменяет встречи в последний момент, просыпает работу, торопится или забивает на дела. Человеку необходимо менять нейронные связи, чтобы заставлять мозг работать. Но Паркер не такой.

Свет гаснет.

– Идем, Бэмби. Пора! Не подведи!

Хватаю поводок и цепляю за карабин ошейника. Не хочу, чтобы он весело бежал навстречу соседу, виляя хвостом, будто приветствует его.

На улице еще мрачно. Густой туман опустился на землю, и дом Паркера кажется замком в облаках. Оборачиваюсь, мой – дом с привидениями. Старый и жуткий.

Съеживаюсь и запахиваю бабушкину кофту сильнее, веду Бэмби по газону, где вчера еще росли мои тюльпаны. Гнев молнией пронзает меня и напоминает, почему должна отомстить Адаму Паркеру.

– Давай, дружок, вот сюда, вот так, – останавливаюсь на дорожке, ведущей к дому соседа, и умоляю Бэмби выполнить уговор, который я обсудила с ним мысленно.

Дверь шикарного особняка раскрывается, и я слышу возмущенный голос.

– Какого хрена? Эй! – Паркер выскакивает на крыльцо в спортивной черной одежде, облегающей торс и задницу. Он сердито сводит брови, и на лбу появляется глубокая ложбинка. – Убери пса с моей дорожки, дрянь!

Опускаю глаза и победно вскликиваю. Бубончик устроился на чистенькой каменной плитке и делает свое дело, сгорбившись.

Я широко улыбаюсь.

– Бежим, – кричу собаке и тяну поводок в сторону дома. Бэмби оставляет огромную кучу дерьма перед особняком соседа.

– Я убью тебя, Софи Блэйк. – Он уже близко. Грозится окунуть в дерьмо лицом, если не уберу собачью кучу немедленно.

– Это тебе за тюльпаны, Паркер! Еще теплое, смотри не поскользнись на влажной земле, а не то придется отмываться, – кричу я, оглядываясь через плечо, и тороплюсь попасть в дом.

Впускаю Бэмби и закрываю дверь, только она не поддается. Оглядываюсь. Паркер просунул ногу. Его ноздри раздуваются от злости. Он выглядит оскорбленным.

– Не так быстро, психопатка.

Дергает дверь. Я стараюсь сдержать ее, но без толку. Он сильнее.

– Паркер, успокойся. – Пытаюсь сделать хоть что–нибудь и вытягиваю руку перед собой, разрывая дистанцию, а сама пячусь назад. Паркер наступает, стискивает челюсть и не отрывает глаз.

Натыкаюсь на ступень, медленно поднимаюсь, при этом держа зрительный контакт. Его глаза обезоруживают. Такие небесные.

Оступаюсь и падаю на ступенях. Он мгновенно оказывается надо мной, нависает, будто здоровенный монстр, вылезший из–под кровати и пугающий маленького ребенка.

– Лимит терпения исчерпан, психопатка, – рычит он.

Вдыхаю его аромат. Дерзкий, слегка отдает сандалом и древесиной. Приподнимаюсь на локтях и хочу отползти вверх, вылезти из–под него, но Паркер будто давит на меня, применяя свои ментальные фокусы. А я, как подопытный кролик, поддаюсь чарам и не двигаюсь.

– Ты еще заплатишь за это, чертова стерва, – шепчет он. Его грудная клетка быстро двигается, словно он только что с пробежки.

– Пошел ты, козел.

– Маленькая дрянь.

– Идиот.

– Ведешь себя, как ребенок.

– А ты – как… как… – Клянусь, если бы умела самовозгораться, то сгорела бы дотла прямо сейчас.

В висках пульсирует. Дыхание замедляется, почти прерывается. Он смотрит на мои губы, а я – на его.

– Как кто, мисс Недотрога?

Я провожу языком по пересохшим губам и глубоко вдыхаю. Между ног предательски ноет. Приятное тепло разливается по телу и снова скапливается внизу, давя на клитор.

– Как придурок! Отвали от меня! – Толкаю его. На миг хочется задержать руки на груди и потрогать мышцы, пощупать пресс и опустить их ниже, схватить за то, что у него в штанах. Я машинально опускаю глаза и вижу, что его член выпирает. – О боже!

Паркер отстраняется. Пользуюсь его смущением, быстро поднимаюсь, бегу, перепрыгивая через две ступени, и кричу, чтобы убирался из моего дома. Только в спальне перевожу дыхание и пытаюсь успокоиться. Кладу руку на шею, где мгновение назад ощущала его теплое дыхание.

– Невообразимо, – заявляю сама себе. Что со мной? – Тебе не хватает секса, Софи. Только и всего.

Подношу руку ко рту и прикусываю палец. Я ненавижу тебя, Адам Паркер.

Глава 7. Адам

Что это было? Поверить не могу, что остановился и не перешел грань. Надо было поцеловать ее. Она же молила об этом. Я видел во взгляде. Так и сочилась похотью. Трахнул бы и забыл про нее. Обычное дело.

Мечусь по гостиной, запустив пальцы в непослушные волосы. Эта девка так раздражает. Понимаю, что необходимо вызвать кого–нибудь, кто уберет дерьмо с моей территории.

Хватаю телефон и набираю Мириам. Знаю, что слишком рано.

– Мистер Паркер, – слышу сонный голос в трубке.

– Срочно найди клининговую компанию, занимающуюся придомовой территорией, и вызови ко мне домой. Срочно, это приказ! – Нажимаю отбой.

Теперь отправляю сообщение Альфредо, чтобы был готов позвонить Хэнку. Я накажу соседскую сучку.

– Черт! – Бью кулаком в межкомнатную дверь. Остается вмятина. Придется заменить.

Мисс Психованная Сучка не просто сводит с ума, она выводит из себя. Спешу на кухню и задергиваю шторы. Не хочу, чтобы она видела меня. Достаю из холодильника галлон молока и наливаю в стакан. Софи перевернула мой день с самого утра. И это выбивает из колеи. Замечаю в шкафу буфета три одинаковых банки, повернутые в разные стороны, этикетками вперед. Неприятное ощущение в голове заставляет встать и повернуть их так, чтобы они ровно стояли этикетками назад. Нужно предупредить новенькую Жаннет или Жаклин, как ее там, чтобы ставила все на свои места. Не переношу беспорядок.

Не знаю, сколько просидел со своими мыслями наедине. Но пульс все еще зашкаливает, сердце бешено стучит, а я недоволен проигрышем. Мое негодование прерывает звук открывающейся двери. На кухне появляется повар.

– Жаклин! – Радостно вскидываю руки, приветствуя ее.

– Жасмин, – поправляет она и смущается. Все–таки Жасмин, надо запомнить. – Вы дома, мистер Паркер, приятный сюрприз. Обычно, вы редко одариваете меня своим присутствием утром.

Она игриво прикусывает губу, ставит сумку на пол и снимает жакет. Я пристально смотрю на нее, пока она расстегивает пуговицы на блузке.

– Хотите что–нибудь особенное на завтрак, обед и ужин? – девушка медленно подходит и кладет руки мне на плечи и начинает массировать, расслабляя мои напряженные мышцы.

Я трахал ее дважды. На мраморной столешнице, за которую я выложил кругленькую сумму, и на диване в гостиной.

Разворачиваюсь и хватаю ее за задницу. Она любит грубый секс. Задираю юбку, впиваясь губами в ее губы. Она издает громкий стон и откидывает голову назад, давая доступ к шее. Я спускаю трусики одним движением, кусаю за оголенный участок и разворачиваю спиной. Она упирается руками в стол. Хлопаю по попке и сжимаю ягодицы в руках. Жасмин томно вздыхает и ждет, когда я войду в нее. Не спеши, цветочек. Тянусь к ящику под столешницей и вынимаю презерватив. Думаю, девушка слышит звук разрывающейся обертки и поэтому хихикает. Приспускаю штаны, надеваю презерватив и быстрым движением вхожу в нее.

Жасмин дает мне то, что я хочу – разрядку. Мы словно животные. Плевать, получит ли она удовольствие, я хочу забыться. Жесткими толчками впиваюсь в нее. Она выгибает спину и кричит. Беру за волосы и натягиваю на себя. Ей нравится. Она улыбается. Ее лицо отражается в идеально чистом стекле гарнитура. Ускоряюсь. Она оборачивается, и ее глаза блестят от удовольствия. Подаюсь вперед и рукой прижимаю к столу, а другой хватаю запястье и завожу ей за спину. Перед глазами образ гадкой Софи.

Еще пара толчков, и вся сладость момента скапливается в члене. Взрыв, и оргазм овладевает мной. Склоняюсь над Жасмин и тяжело дышу.

– Приготовь стейк средней прожарки на обед, цветочек. Очень хочу мяса.

Стаскиваю презерватив и бросаю в урну. Жасмин молча поправляет юбку и застегивает блузку. Ее волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Я подхожу к ней и целую.

– Ты спасла мой день, Жасмин.

– Мистер Паркер, я спасу еще много ваших дней, – говорит она и достает из сумочки китель.

Глава 8. Софи.

Эшли опаздывает. Мы с Бэмби сидим на крыльце и ждем ее. Большой датский дог вертится вокруг, лает и виляет хвостом. Он хочет играть. Хватаю поводок и машу перед мордой. Пес цепляется зубами и дергает, стараясь выхватить из рук. Он сильный. И долго играть не получится. После пятого рывка я разжимаю руки. Ладони горят. На сгибе пальцев брезентовый поводок натер кожу.

Звук приближающегося «кадиллака» Эшли доносится еще из–за поворота. Бубончик суетится, почуяв знакомый запах. Машина подруги останавливается напротив. Эш опускает окно, и громкий голос Оптимуса Прайма⁶ завершает поездку по навигатору.

Пес бросается к хозяйке, когда она покидает машину. Он подпрыгивает и ставит грязные лапы на белую блузку. Эш верещит и ругается.

– Бэмби, чертов пес, мог бы без бешеного приветствия. Мы не виделись меньше суток. И вот что мне теперь делать? Ты оставил пятна, засранец.

– Засранец еще какой, – подавляю смешок и оглядываюсь на дом Паркера. – Парой часов ранее Бубончик привел план мести в исполнение.

Эшли недоверчиво смотрит.

– Что он сделал?

– Нагадил на дорожку мистера «Я клоун–зазнайка».

Глаза подруги расширяются. переключает наше внимание. На крыльце появляется молодая длинноногая красавица. Она целует в щеку Паркера и спускается, словно модель. Подъезжает «Убер», она садится в такси и проваливает. Кто она такая?

Паркер замечает нас, машет рукой, словно инцидента с собачьим дерьмом вовсе не было, улыбается и исчезает в доме. Почему он не уехал на работу или куда он там сваливает каждый день? Я видела час назад службу по уборке территории. Они отмывали каменную дорожку перед его домом. Но самого Паркера не было. Я считала, он уехал.

Бросаю взгляд на подругу. Эшли стоит, разинув рот.

– О боги! Какая ты лучшая подруга, если скрывала от меня это? – Она показывает пальцем на особняк.

– Что? О чем ты говоришь? – Пес тыкается носом в руку и лижет ее. Я одергиваю и вытираю ладонь о штаны.

– Если бы я раньше узнала, что рядом с тобой живет ходячая секс–машина, то поселилась бы в твоем подвале! Как ты могла прятать такого красавчика? Напомни, чем он занимается?

Я растерянно гляжу на подругу, но отвечаю:

– Паркер – иллюзионист. Мировые гастроли и собственное шоу.

– Значит на счетах у него хорошие суммы, – мне кажется, Эш прямо сейчас представляет горячий секс с соседом. От чего я морщусь. Она замечает это и говорит: – Нет, если ты положила на него глаз, только скажи. Просто со стороны попускаю слюни. Ты поэтому не сказала, что твой несносный засранец–сосед похож на Божество? Не стану претендовать на мужчину подруги.

Эшли толкает меня плечом и лыбится.

– Я ненавижу его. Забыла?

– В самом деле? – Она ждет подтверждения.

– В самом деле. – Стараюсь звучать твердо. Внутри все рвется на части.

– Тогда разреши подруге получить парочку оргазмов. Фокусников никогда не было. Если у него ловкие руки, представляю, какой он в постели.

– Фу, необязательно озвучивать свои мысли. Держи грязные фантазии при себе, Эш. – Мы обе смеемся. – Забирай пса и проваливай.

– Гонишь меня? Ох. – Она таращится на меня. – Так и думала.

Я вопросительно смотрю на нее.

– Ты просто мечтаешь, чтобы он проник в твои трусики. Зачем притворяться, что пылаешь от ненависти к самому красивому мужику на этой улице, а может быть, и в городе.

Сопротивляться Эшли нет смысла. Она всегда слишком давит, думая, что говорит правду. Переубедить в этом практически невозможно, поэтому я молча соглашаюсь, и она, в свою очередь, тешит самолюбие.

– Интересно, у него есть брат? – Подруга не сводит глаз с его дома.

– Да.

Эшли наконец отрывает взгляд и переводит его на меня.

– Старше на три года. Кажется, зовут Томас. Не помню.

– Если он такой же красивый и сексуальный, то ты просто обязана нас познакомить.

– Каким образом?

– Не знаю, придумай. Возьми телефон у Паркера.

– Пф, – складываю руки на груди.

– Или я прямо сейчас пойду к твоему соседу и попрошу сама. – Пытается шантажировать меня. От ее наглости отпадает челюсть. – Познакомишь?

– Иди ты, – бросаю я. Руки все еще саднят от перетягивания поводка.

Эшли запускает Бубончика на заднее сиденье, садится за руль и высовывается в окно.

– Когда заберешь мопед?

– Завтра.

Подруга машет и тихонько трогается. Остаюсь на обочине и смотрю в след ее автомобиля. Когда я смогу позволить себе машину?

Глава 9. Софи.

Джек, отец моей ученицы, забрасывает сообщениями. Комплименты, приглашения, цветы. Он где–то раздобыл домашний адрес и прислал букет цветов. Иногда мне кажется, что он слишком настырный.

Я прорабатываю детали картины, когда Джек звонит мне.

– Софи, я настаиваю на свидании.

– Джек, и тебе привет. – По телефону чувствую себя смелее, и без дрожи в голосе называю его по имени.

Последний мазок ложится неудачно, и я беру тонкую ткань, вытираю место, где секунду назад провела кистью и положила краску. Замешиваю краски, чтобы получить оттенок светлее, пробую снова. Идеально. Все, что в это время рассказывает Джек, я пропускаю мимо ушей. Сосредоточена на работе. Хочу выделить глаза, поэтому беру очень тонкую кисть из нового набора Winsor & Newton⁷. Трогаю кончик из конского волоса, слегка опускаю в черный и создаю линию глаза.

– Как думаешь? – слышится в трубке.

Я не предаю значения и отвечаю: «Здорово».

– Тогда я заеду за тобой к семи.

Меня словно молнией пронзает. К семи? Заеду?

– Что? – спрашиваю громче обычного.

– Будь готова к семи, Софи. – Он делает паузу. – Спасибо.

Отключаю телефон и прихожу в себя. Моя беспечность только что сыграла со мной злую шутку. Судорожно печатаю сообщение Эшли.

Я: Джек пригласил на очередное свидание. Я согласилась.

В окне возникают три точки. И тут же появляется ответ.

Эшли: Серьезно? Ты, оказывается, усидеть на двух стульях хочешь.

Затем приходят смеющиеся смайлики.

Эшли: Сначала сосед, теперь мистер Папочка. Ты пользуешься духами из сексшопа?

Быстро отвечаю ей, игнорируя стеб.

Я: Согласилась не по своей воле. А по дурости.

Откладываю телефон, потому что знаю, Эшли начнет задавать много вопросов. А я хотела лишь сказать, что согласилась пойти на свидание, потому что даже не слушала Джека. Перевожу взгляд на картину. Даже с выделенными глазами и проработанными деталями полотно выглядит скучно. Словно не хватает жизни. Отодвигаюсь на три фута. Картина несовершенна. Мне не нравится. Отправлять на конкурс такую работу будет легкомыслием и безвкусицей.

Телефон разрывается от входящих сообщений. Решаюсь прочесть.

Эшли: Думаю, стоит дать шанс Папочке.

Эшли: Хотя бы для сравнения с мистером соседом.

Эшли: Впусти любовь в свою душу

Эшли: Кто–то должен уже отыметь тебя, Недотрога

Эшли: Дай волю чувствам. Если Джек окажется кретином, то у тебя всегда есть Паркер

Отправляю Эшли смайлик с высунутым языком и пишу, что воспользуюсь ее советом.

Возможно, сходить на свидание с отцом Джесс не такая и плохая мысль. Даже если не выйдет, он же не заберет дочь из группы? Надо будет поговорить начистоту. Без обид и прочего, если я не отвечу ему взаимностью. Как взрослые люди. Мне почти двадцать шесть. Я могу вести конструктивные диалоги и переговоры. Я же правильно употребила слово «конструктивные»?

Набираю в поисковике понятие прилагательного. Боковым зрением замечаю какое–то движение. Поворачиваюсь к окну и вижу, что Паркер на крыше.

– Какого черта? – говорю вслух.

Что он делает?

Раздается звонкий стук. Паркер орудует молотком, держа в зубах гвозди. Он заносит руку над головой и опускает инструмент. Его мышцы играют в слабых лучах дневного солнца. Голый торс блестит от пота. Он похож на чертову модель с обложки глянцевого журнала, где какой–нибудь красавчик–строитель или пожарный с улыбкой смотрит на тебя, перепачканный грязью, но до жути сексуальный.

Я моргаю каждый раз, когда молоток стучит. Это рефлекс. Однако продолжаю наблюдать за ним из окна спальни. Паркер что–то устанавливает, маленькую серую коробку, и закрепляет ее.

Я собираюсь вернуться к картине, когда он вдруг поворачивает голову, и его взгляд устремляется прямо на меня. Паркер расплывается в улыбке. Она не искренняя. Скорее выглядит так, будто что–то замышляет. И что ты задумал, Паркер? Машет снова, как тогда, когда мы стояли с Эшли на обочине. Собирает инструмент и спускается.

Наконец сажусь за мольберт. Рука тянется к тюбику с Берлинской лазурью. Откручиваю крышку, и запах новой краски ударяет в нос. Предвкушаю смешение с цветов. Беру мазок и выкладываю на палитре, добавляю белила, и кончиком провожу по получившемуся оттенку. Наношу на фрагмент полотна, в месте, где горят прожекторы, и погружаюсь в работу.

Глава 10. Адам.

В сумерках замечаю свет фар. Приподнимаюсь, отвлекаясь от просмотра роликов в интернете, и замечаю незнакомую машину напротив дома Софи. Любопытство берет верх, срываюсь с места и оказываюсь около окна, подглядывая, как подросток. Из «Тойоты Лэнд Крузер» выходит высокий крепкий мужчина. Короткие волосы, будто лысый, вздернутый нос, как у девчонки, джинсы и рубашка с короткими рукавами. Несет в руке букет лилий.

– Что за убожество? Кто так одевается? И она любит тюльпаны, идиот, – бормочу я. – Кто это такой, Софи?

Дверь открывается. Вижу только его. Он стоит боком. Протягивает цветы и скрывается внутри.

Какого хрена этот мужик делает в доме соседки? Ее жених? Поэтому она такая колючая, когда пытаюсь пошутить или подкатить к ней? Не замечаю, как кусаю заусенец на пальце, тяну кожу, и появляется кровь.

– Вот же черт! – Слизываю выступившую капельку.

Не свожу взгляда с окон Софи. Она закрыла шторы, поэтому ни черта не видать. Но надеюсь, они не занимаются чем–нибудь таким…

Дверь снова открывается. Выходит мужик. На лице играет довольная улыбка. Следом появляется Софи, запирает дверь, и они оба идут к машине. Он протягивает ей руку, помогая сесть. Касается ее, козел. Сжимаю кулак. Не то, чтобы я ревную. Это, конечно же, полный бред. Просто я первым приметил мисс Недотрогу.

 Этот придурок увозит Софи куда–то.

Впервые жалею, что мой «Мерседес» не стоит у меня под окнами. Хотел бы посмотреть, куда это они отправились.

Стараюсь отвлечься от мыслей о Софи и ее свидании с мужиком. Какое мне дело, с кем эта истеричка тусуется? Никакого. Верчу в руках телефон, уставившись в одну точку. Я должен думать лишь о работе. Новый трюк вызывает некоторые сложности. Пули должны быть настоящими. Но как обезопасить себя и ассистентку?

Раньше подделывали пули, отливали из воска и наносили лак. Этого было достаточно для зевак в зале. Затем использовали холостые. Отвлекали внимание, подменяли пули и демонстрировали ее во рту. Были случаи летального исхода. Пуля могла настигнуть иллюзиониста и убить его.

Я же хочу усложнить трюк. Использовать настоящие пули, взять из зала профессионала, того, кто будет разбираться в оружии, чтобы произвести сильный эффект. И ловить пули ртом никто не будет. Сейчас продумываю все тонкости трюка, стараясь вымерить каждый риск. Также иллюзия с заморозкой на несколько часов просто обязана входить в мою программу, так считает продюсер. Пиар–менеджер ищет более современные идеи для трюков и отправляет их на почту. Кажется, я нашел кое–что интересное для нового шоу.

Вспоминаю, как брат в детстве смотрел все мои выступления. Не пропускал ни одного, поддерживал и верил. Как родители скептически отнеслись к выбору профессии, убеждая передумать, пока не загубил будущее. Но теперь никто так не говорит. Фокусы приносят мне деньги и славу. И я намереваюсь продолжить удивлять магией весь мир.

Гляжу на время. Прошло почти три часа, пока я делал заметки в записную книжку. Рисовал трюки, их варианты и модернизировал. Глаза слипаются. Свет фар снова проникает в дом. Софи вернулась. Сон как рукой стерло. Подпрыгиваю и несусь к окну, на ходу гашу настольную лампу. Оказываюсь в темноте.

Они покидают машину. Мужчина идет по дорожке и придерживает рукой спину Софи.

– Убери свои лапы! – Он кажется взрослее ее. Будто папа с дочкой.

Они останавливаются на крыльце. Софи отворяет дверь и что–то ему говорит. Он скромно поднимает руку и прощается.

– Вот так, поезжай домой.

Лысый мужик прячет руки в карманах и сутулится. Качает головой и входит в дом.

– Какого…?

Софи впустила в дом этого недотепу? Если девушка приглашает мужчину к себе в дом после свидания, вряд ли они собираются пить чай. Набираю Альфредо и прошу выполнить план «А». Он спрашивает, уверен ли я. Конечно уверен.

– Это тебе за утреннее дерьмо, Софи.

Глава 11. Софи.

Если меня можно назвать легкомысленной, только за то, что собиралась сделать.

На свидании Джек вел себя достаточно галантно, оставив приставучие и пошлые шуточки где–то в недрах своих мыслей. Та показная настойчивость после занятий в кабинете живописи исчезла, и вместе с ней мое отвращение. Напротив, он стеснялся и нервничал, как и я.

У меня было всего два партнера. Майкл – в старшей школе, но об этом лучше промолчать, и Дин на третьем курсе. Не то чтобы я ханжа и недотрога, и не ищу принца на белом коне, просто сексуальные связи не имеют для меня ценности. Вернее, это не манна небесная или не дар свыше, чтобы так заморачиваться членами. Это прерогатива Эшли.

После свидания мы с Джеком стояли около входной двери моего дома и неловко переминались с ноги на ногу, будто два подростка не знают, что делать дальше. И вот он уже спустился с крыльца, как я остановила его и пригласила зайти на чай.

Теперь Джек осматривается в гостиной, пока я действительно завариваю чай.

– Тут уютно, – громко говорит он. Под ногами скрипят половицы, видимо расхаживает по комнате.

Я появляюсь с двумя чашками и корзинкой печенья, лежавшего на кухне с начала учебного года.

– Знаю, бабушка умела нарядить дом, словно куклу. Рюши, цветочки и скатерти. Можешь не притворяться, тут старомодно. – Я тепло улыбаюсь и благодарю за учтивость, которую он проявил.

– Серьезно, такой интерьер напоминает о моем детстве. У моих родителей были пестрые обои повсюду. И как бы я не протестовал, в моей комнате расцветали маленькие астры.

– Астры? – Вопросительно поднимаю бровь.

– Выбор странный, знаю. Представь удивление моих друзей, когда приходили ко мне в гости. Приходилось выпутываться. Рассказывать, что не успели сделать ремонт, потому что до этого в комнате жила моя бабуля, которой у меня никогда не было. Еще выдумывать, что моя бывшая спальня меньшего размера, поэтому я занял пространство в цветочек.

Я смеюсь. Представляю, как могли бы ребята стебаться над мальчиком, чьи родители обезумели и перестали считаться с тем, что мальчишке нужно мужское пространство.

– Ужас. – Закусываю губу, чтобы сдержаться и не ляпнуть лишнего, но кажется, это не работает. – Что ж, после такого веселого детства, боюсь в твоем доме по–прежнему обои в цветок.

Джек делает несколько шагов навстречу, берет меня за руку и подносит к своим губам.

– Хочешь убедиться в этом? – Его голос словно переключается с режима хорошего парня на томного обольстителя. Слегка с хрипотцой, дразнящий и тихий. – Поехали ко мне.

Я замираю. На удивление, мне нравится его намек, хотя он слишком банальный. От Джека исходит приятная энергетика, хотя раньше я считала его занудным. Он проводит рукой по волосам, от чего я ощущаю легкое покалывание между ног. Его рука скользит по моей щеке, он пальцем задевает нижнюю губу, опускается на подбородок и робко притягивает к себе, а затем неуверенно целует меня. Миллионы мурашек разливаются по телу. Мне приятно. У меня так давно не было секса, что сейчас я сорвусь и нападу на него прямо в гостиной. Но в этот момент Джек отстраняется.

– Что–то не так? – Спрашиваю, потому что у него растерянный вид.

– Софи… Я из старой школы, понимаешь?

– Не совсем.

Он закрывает глаза и тяжело вздыхает.

Я не понимаю, что происходит. Голова кружится, все плывет. Сажусь на край дивана. Джек подходит и садится рядом, берет мою руку и осторожно перебирает пальцы, поглаживая каждый.

– Я уже давно не пацан с кучей комплексов и гормональным всплеском. Для меня быть с женщиной – быть с ней во всем. После смерти жены я пробовал забыться в телах тех, кто готов броситься на шею, потому что у меня есть тачка и деньги. Но никто из них не готов к отношениям и обязательствам, особенно с дочкой, которой скоро тринадцать. Ты мне нравишься, очень. Я долго не мог подступиться к тебе, но как только ты ответила взаимностью, я потерялся. – Джек прочищает горло. – Я хочу прикасаться к тебе, любить тебя, целовать, доставлять удовольствие, но …

Сердце бешено стучит. Я сглатываю застрявший ком в горле.

– Но я хочу, чтобы между нами все было серьезно. Не предлагаю сразу жениться и жить вместе. Хочу просто знать, что это взаимно. И что ты не против.

Джек оказался джентльменом, а не душнилой, как я себе его рисовала. Он правильно воспитан и не бросается в койку по первому зову члена. Уважает женщин, и это подкупает. Я потеряла дар речи. Никогда не встречала мужчину, спокойно обозначающего границы и принципы. Обычно они все засранцы, желающие стянуть трусики дамы и украсть их после секса.

– Неожиданно, – все, что выдавливаю из себя.

– Да уж, испортил момент, – нервно смеется он, потирая потные ладони.

– Тебе нужно разрешение? Можно ли прикоснуться ко мне? Хочу ли я этого?

– Верно.

Я встаю и подхожу к окну, приоткрываю шторы. На улице темно и тихо, лишь стрекотание цикад разносится вокруг дома. Свет от окон особняка освещает придомовую территорию в том месте, где цвели мои тюльпаны. Дорогие редкие цветы. Фокусирую взгляд на стекле и вижу свое отражение.

– При одном условии.

Джек поднимается, весь – внимание.

– Я не люблю розы и лилии. Дари мне тюльпаны.

Я поворачиваюсь.

Его губы вздрагивают в скрытой улыбке. Джек стремительно наступает, обхватывает за талию и целует. Сначала поверхностно, затем запускает теплый влажный язык, прижимая сильнее. Руки скользят по спине и останавливаются ниже талии. Почти на заднице. Мы все еще целуемся, когда Джек приподнимает меня. Я обхватываю ногами его талию, ощущая набухший член сквозь джинсовую ткань, и издаю стон в рот. Джек целует еще глубже, словно это самый вкусный десерт в его жизни. От этого голова идет кругом. Я определенно хочу заняться с ним сексом.

– Останемся здесь или пойдем наверх? – шепчу в губы Джеку. Он не отвечает, а кладет меня на диван.

Целует шею, грудь, подключичные ямочки и возвращается к губам. Он становится грубым, словно зверь, поймавший добычу. Даже приятно, что скромность и образ доброго парня куда–то делись. Джек напирает, вжимая мое тело в диван. Поднимает подол платья и сжимает бедра руками, но не сильно, будто сдерживается. Я замечаю черную точку на потолке и не понимаю, откуда она взялась. Раньше ее не видела. В ушах застывает тишина, только тиканье часов нарушает ее. А еще наши поцелуи. Возвращаюсь мыслями к Джеку. Он проходится по коже губами, словно оставляет метки. Его щеки пылают.

В дверь раздается громкий стук, а затем кто–то долго и назойливо нажимает на звонок, не отпуская кнопку. Что за…?

– Ждешь кого–то? – запыхавшись, спрашивает Джек.

Пожимаю плечами и отталкиваю его. Вскакиваю, поправляю платье и прическу.

Звонок уже действует мне на нервы. Если это Паркер, я убью его. Бросаю быстрый взгляд на окно в гостиной и понимаю, что он мог видеть нас на диване. Я забыла задернуть шторы. Или сделала это нарочно. Открываю дверь. Передо мной стоит низкого роста бородатый мужчина в красной кепке.

– Мисс Блэйк?

– Да.

– Распишитесь. Вам доставка.

– Какая доставка? – Хмурюсь, но ставлю подпись возле галочки, где отметил курьер.

– Заносите, ребята.

Он открывает дверь шире, и несколько высоких парней заносят похоронные венки.

– Стоп! Что? Это ошибка. Что вы делаете? Уберите их отсюда.

Но в прихожей уже около дюжины страшных овальных венков с темными лентами.

– Что происходит? – В проеме появляется Джек. На его лице вырисовывается непонимание.

– Мисс Блейк, заказ поступил на ваше имя. Двенадцать венков. Вот, еще и записка есть. – Мужчина протягивает сложенный лист и поправляет кепку. – Всего доброго, мэм.

Я стою с запиской в руке. Голова кипит, в ушах звон.

– Софи? – Джек кладет руку на мое плечо.

Разворачиваю и вижу красивый каллиграфический почерк с завитками и ровными прописными буквами.

Привет, соседка. Если ты подумала, что тебе сойдет с рук собачье дерьмо на моей дорогой каменной дорожке, то ты полная дура. Приятного вам вечера, голубки. И не вздумай отдаться этому типу на диване, где ты читаешь свои сказки о любви.

P.S. уже заметила свои любимые цветы?

Глава 12. Софи.

– Джек, тебе нужно уехать.

Я стискиваю челюсть до боли в зубах. Перед глазами всплывает день похорон бабушки. Шел дождь. Совсем мелкий и противный. Дул сильный ветер. Все, кто пришел попрощаться, а таких оказалось всего несколько человек, продрогли и разошлись раньше, чем бабушку предали земле. Я, сестра, священник и парни из похоронного бюро остались под пасмурным небом.

Чувство, которое испытала в тот день, вернулось. Это одиночество. В этом мире я осталась совершенно одна. Нет никого.

– Софи, объясни, что происходит? – Джек старается быть участливым, но меня это раздражает.

– Просто поезжай домой. Поговорим завтра. Ладно?

Думаю только о выходке соседского придурка.

Я убью тебя, Паркер. Чертов клоун. Сдерживаю себя, чтобы не зарубить мерзавца.

Джек стоит какое–то время за спиной, ожидая реакции. Но я игнорирую. Он молча выходит. Слышу, как заводится автомобиль и трогается с места.

Я бегу сломя голову в соседний дом и тарабаню в дверь.

– Открывай, урод! – кричу, сдерживая слезы. Только не сейчас. Быстро тру глаза. – Паркер!

Он и не думает торопиться. Заглядываю в маленькое длинное окно рядом с входной дверью. Хотя стекло и мутное, вижу силуэт. Паркер спускается по лестнице вальяжной походкой. Даже представляю довольную ухмылку.

– О, психопатка, – произносит тот, когда распахивает дверь.

– Негодяй!

Начинаю стучать кулаками в его грудь. Не сдерживаюсь, слезы застилают глаза, я всхлипываю и не могу остановиться.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!

Лицо Паркера вытягивается. Он не ожидал увидеть меня в таком состоянии.

– Второй раз, Паркер! Второй! Ты унизил меня дважды. Что ты прицепился ко мне?

Содрогаюсь в рыданиях, не в силах остановиться. Будто эмоции, которые я прятала полтора года, выползают наружу и разрастаются. Паркер протягивает руки и прижимает к груди. Я не сопротивляюсь. Его запах проникает в ноздри. Он пахнет кедровыми орешками и сандалом. А еще он такой теплый и мягкий. Паркер крепко держит меня и не отпускает. Гладит по голове, как прибившегося бездомного котенка. Я поднимаю голову и вижу в его глазах растерянность и сочувствие. Или это вина? Кто его знает. Не разбираюсь в этих эмоциональных штучках.

К сведению, я ненавижу его, но пока не могу снова ударить или накричать, потому что истерическое рыдание поглощает настолько, что я начинаю заикаться.

– Пойдем, – говорит Паркер заботливым тоном. Он спокоен и выдержан.

Я падаю на диван и хватаю ртом воздух. Смешной звук вырывается из груди. Задерживаю дыхание, считаю до десяти и выдыхаю. Но это не помогает. Паркер протягивает стакан с водой и присаживается рядом, положив руку мне на спину. Он тихонько гладит и придерживает прозрачный стакан из толстого стекла за дно, чтобы я не выронила. Наверняка из дорогой коллекции. Таким и зашибить не жалко. Жадно поглощаю воду и откидываюсь на спинку дивана. Икота пропала.

– Прости, что последняя шутка оказалась настолько неудачной, что тебе пришлось вторгнуться на мою территорию, заходясь в истерике.

Я гляжу на него исподлобья, не доверяя извинениям.

– Не думал, что венки так тебя расквасят. Ты кажешься сильной. Кремнем. Психованной соседкой. Я рассчитывал тебя разозлить, но никак не… это. – Он прячет лицо в ладонях. – Прости еще раз.

Смотрю на Паркера. Сейчас он выглядит вполне человечным. Голубые глаза источают добро. Его внезапная забота на пороге дома, удивленное растерянное выражение лица и извинение говорят о присутствии маленькой частицы души. Даже не знаю, почему до сих пор не разбила стакан о его голову после выходки с венками. Видимо, всплеск ярости погас, пока я тут захлебывалась соплями.

Выпрямляюсь и глубоко вдыхаю. Минутами ранее Джек почти трахнул меня в моей гостиной, а теперь я сижу в гостиной соседа, которого ненавижу, и не отрываю от него глаз. В носу до сих пор стоит запах орешков. Под ребрами притаилась тревога. Словно появились способности Человека–паука предчувствовать опасность. И эта угроза исходит от Паркера. Он кажется в два раза больше и выше Джека. Опускаю взгляд на белую футболку с логотипом Nike⁸. В районе груди она мокрая от моих слез. Возвращаюсь к его глазам. Замечаю, что едва дышу.

Паркер подносит руку к моему лицу и проводит пальцем по нижней губе. Он так близко. Наклоняется, придерживая мой подбородок, и останавливается в миллиметре от моих губ. Как сказала бы Эшли: «В моменте от поцелуя, Софи. Как в кино». Жар волной проносится по позвоночнику. Это не похоже на ощущения, которые испытывала с Джеком. Это нечто сильнее. Энергия. Страсть. Похоть. Я даже ощущаю, как клитор набух от возбуждения. Паркер гипнотизирует меня, даже не глядя в глаза. Ему достаточно находиться в опасной близости, и я не смогу пошевелиться.

Паркер горячо целует, пробуя на вкус мои губы. Все внутренние органы делают кульбит в этот момент. Я перестаю дышать. Мне не хватает кислорода. Сознание погружается в пучину нереальности. Тогда Адам отодвигается и наблюдает, изучает меня. А я лишь думаю о теплых губах, только что лежавших на моих.

Сердце вырывается из груди. Я так сильно его ненавижу, но мое тело говорит об обратном. Оно жаждет ощутить врага на коже, внутри, везде, как наркотик, бегущий по венам.

Паркер резко повторяет поцелуй. Его руки впиваются в волосы. Движения становятся быстрыми, словно он спешит насытиться мной. Он орудует языком у меня во рту, словно хочет съесть. На вкус он как гранат. Я издаю стон, такой громкий, что мог бы разбудить соседей в миле отсюда. Приятная сладость вновь разливается между ног. Я подаюсь навстречу Адаму. Он уже поднимает вверх платье, совсем не так, как это делал Джек. Адам уверенный и дерзкий. Его руки знают, что делать. И вот он проводит пальцами по внутренней стороне бедра, приближаясь к трусикам, и в этот момент меня словно бьют по голове. Что я делаю?

– Пусти, – отталкиваю его. – С ума сошел?

Подпрыгиваю и демонстративно вытираю губы. Я не могу поступить так с Джеком. Он мне нравится в отличие от Паркера. В груди неприятно екает.

– Брось, мисс Недотрога. Тебе это понравилось. Признай, что между нами дикая страсть. Я бы сказал «звериная». – На лице вспыхивает безумная улыбка.

– Ты сумасшедший, раз так думаешь. Держись от меня подальше, Паркер. – Тычу пальцем ему в грудь и едва удерживаюсь от внезапно охватившего желания запрыгнуть к нему на руки и заняться с ним сексом прямо в прихожей, перед открытой дверью. Но убираю палец и спешу покинуть особняк.

– Боишься признать тот факт, что кончаешь от одной лишь мысли обо мне? А после поцелуя будешь еще больше думать.

– Иди в задницу, Паркер. Я не стану очередной подстилкой, чтобы только удовлетворить животный инстинкт.

– Ответь мне на один вопрос, психичка. Что ты имела в виду, когда сказала, что я унизил тебя дважды? Первый раз, когда сбрил тюльпаны на клумбе?

Я молча иду к дому.

Не оборачивайся, Софи. Пусть он катится к чертям. Не давай ему эмоций. Он хренов дьявол. Не вздумай.

– Приятных снов, Софи, – довольно кричит Паркер.

Захлопываю дверь и прислоняюсь спиной, стекаю и пытаюсь прийти в себя. Что я делаю? Почему позволяю какому–то клоуну рушить мою жизнь? Встаю и направляюсь к столику. Достаю телефон. Несколько сообщений от Эшли.

Эшли: Напиши потом, как Джек в постели.

Эшли: Надеюсь, не пожалела.

Эшли: Он душка?

Эшли: Или я права, и ты хочешь соседа?

Глава 13 Адам.

Кто поймет этих женщин? Требуют самцов, но оказываются не готовыми. Понимаю, что переборщил с венками, но кто знал, что соседка так отреагирует. Я рассчитывал на взаимную неприязнь и забавную игру, а получил истерический плач. Но мне понравилось утешать ее. Даже дал слабину и поцеловал.

Но паршивое ощущение, что я сделал что–то аморальное, не покидает меня. Особенно сбили с толку слова Софи.

«Унизил дважды». Когда?

Лежу в ванне и стараюсь понять логику женщины. Софи отрицает, что хочет меня, но тело выдает ее с потрохами. Если бы не оттолкнула меня, мы бы разорвали друг друга. Она так стонала. При одном воспоминании мой член вскакивает, как постовой на службе.

– Тише, дружок.

Софи была готова напасть на меня и разорвать, словно львица. Что же заставило ее остановиться?

Даже с размазанной тушью под глазами она выглядит сексуально и мило. У нее пухлые розовые губы, каштановые локоны и такая нежная кожа. Бархатистая. Я не могу совладать с собой, когда она рядом и смотрит в глаза. Она моя иллюзия, моя магия. Представляю, как бы Софи смотрелась на сцене. Эффектная брюнетка в нескольких метрах наставляет пистолет на меня, держит на мушке.

Член дергается.

– Выбрось ее из головы, парень. Тебе есть кого трахать.

Вода почти остыла. Погружаюсь и открываю глаза. Под слоем пены ничего не видно. Держусь, пока организм не заставляет вынырнуть. Потираю лицо ладонями, смахивая капли и пену, и выхожу.

Я должен сосредоточиться на работе и прекратить соседские войны. Мы далеко заходим, тратя на детские шалости слишком много ресурса. Все, что меня волнует – трюки. Новые сложные иллюзии.

Расслабляюсь на кровати, закрываю глаза и начинаю погружаться в сон.

Бум. Бум. Бум.

– Р–р–р–р, – из меня вырывается звериный рык.

Эта сучка врубила басы снова. Я и так потратил впустую сутки, когда мог бы сооружать стеклянную камеру для погружения в лед. Выпал из отлаженной системы только из–за чокнутой соседки. В этот раз не допущу этого. Я заставлю себя остаться в кровати и заснуть под басы.

Глава 14. Софи.

Коридоры образовательного центра заполняются шумными детьми. Мы с Эшли уединяемся в учительской. Обычно все остальные преподаватели обедают в столовой и редко разделяют трапезу с нами. Я достаю тако с креветкой, зеленый чай и салат. Эшли обходится двумя сэндвичами.

Закрываю дверь, чтобы приглушить визг и болтовню учеников, и устраиваюсь на потрескавшемся кожаном диване.

– Рассказывай, – с полным ртом говорит подруга и отпивает колу.

В четверг забрала мопед, оставленный двумя днями ранее на парковке под многоквартирным домом, но к Эшли не поднималась. Поэтому она ждала до понедельника, чтобы послушать историю свидания.

Откусываю тако, соус начинает капать, и я едва успеваю подложить салфетку. Вспоминаю последнюю стычку с Паркером, неудачное завершение свидания и венки. Не хотелось рассказывать Эшли об этом. Выходные просидела за мольбертом, нанося последние штрихи перед отдачей работы на международный конкурс живописцев в категории «Магия живописи».

– Свидание не удалось.

Эшли перестает жевать и подается вперед.

– Настолько плох? Да уж, хотя папочка Джек кажется нормальным. Хотя то, как он одевается…

– Дело не в нем.

– Так. – Эшли убирает второй сэндвич на тарелку и пересаживается ближе. – Или ты рассказываешь подробно, или молчишь. Потому что твои односложные ответы раздражают.

Понимаю ее. Она не злится, но требует конкретных фактов. Поджимаю губы и собираюсь с мыслями.

– Свидание прошло прекрасно. Мы ужинали, смеялись. Не было никакого напряжения. Джек был вежлив. Подвез домой. Я предложила зайти…

– Уже лучше. – Теперь подруга снова берется за бутерброд и с удовольствием ест.

Складываю ладони в молитвенном жесте и подношу к губам.

– И мы были в шаге от совершения греха. Уже лежали на диване, целовались…

Ее глаза расширяются, она предвкушает, что же я скажу дальше.

– Раздался звонок в дверь. Курьер сказал, что на мое имя доставка. И… О боже… – замолкаю я.

– Говори уже!

– Паркер отправил мне дюжину похоронных венков. – Эшли поперхнулась. Она хватает бутылку колы и запивает застрявший кусок хлеба. Я продолжаю: – Так рассвирепела, что выгнала Джека, ничего не объяснив. Я даже не перезвонила. Да и Джек не особо хотел общаться, раз не спросил, как я себя чувствую.

Решаю выпалить все, что произошло у Паркера, чтобы стряхнуть давящий на меня груз вины и обиды. Наступает тишина. Жду, что подруга выругается, поддержит меня и скажет, что Паркер перешел все границы. Что надо отомстить говнюку и броситься на шею Джеку. Но она молчит, будто что–то замышляет, покусывает щеку изнутри.

– Дай–ка подумать. За один вечер ты умудряешься почти переспать с двумя мужчинами, но ни с одним не доводишь дело до конца. Настолько не любишь секс? Ты странная. – Ее губы дергаются, она скрывает улыбку.

Мы обе прыскаем от смеха. Я не могу остановиться, держусь за живот, слезы текут. В памяти всплывает ощущение, как неприятно было видеть венки, вызвавшие болезненные воспоминания. Как пошла к Паркеру. Как он поцеловал меня. Его руки на моей коже. Какая страсть разгоралась между нами.

В комнате словно накаляется воздух. Жужжащий раздражающий звук проникает в уши. Я смотрю в одну точку и не могу отделаться от мысли, чтобы было, допусти я нечто большее между мной и Паркером. Почему не поддалась импульсу? Словно наваждение, все вокруг становится маленьким. Комната плывет. Резко становится душно и темно.

Открываю глаза. Эшли протирает лоб влажной прохладной губкой и протягивает валидол.

– Давно у тебя не было приступов.

– Сколько пробыла в отключке?

– Минуту, наверное. Хорошо, ты в этот момент сидела.

Обмороки часто случались в детстве. Это из–за травмы, полученной в автомобильной аварии. Защемление в шейном отделе мешает поступлению кислорода с кровью в головной мозг. И я отключаюсь. Обычно знаю, когда начнется обморок. Неприятное давящее чувство возникает в желудке, подкатывает тошнота, звенит в ушах. Принимаю сидячее положение и опираюсь на что–нибудь, тогда приступ быстро проходит. Но сегодня он наступил внезапно.

– Слишком жарко в учительской.

Последний раз падала в обморок на первом курсе. Кондиционер в лекционном зале сломался, и сотни студентов теснились и были вынуждены париться в закрытом помещении. Окна не открывались. Мне стало жарко, попыталась сказать соседке по парте, но она не расслышала, и я стекла под стол. Перепугала преподавателя, студентов и дежурившего медика.

– Слишком жарко было в среду, когда ты томно дышала при поцелуе с Паркером. – Подруга лыбится. – Предлагаю отдаться порывам страсти и закрыть гештальт в виде секса с красавчиком–иллюзионистом. Видела бы ты его на сцене.

– Ты смотрела его шоу, да? – Пытаюсь подняться с дивана, но руки еще трясутся, ощущаю слабость.

– А ты нет? Почти все выпуски. Ты знала, что твой сосед планирует грандиозный трюк с пулями и льдом? Какой–то мужик в Твиттере⁹ рассказал об этом. Не уверена, что поняла задумку. Но звучит опасно. Его трюки не выглядят просто трюками. Он будто обладает магией.

Эшли довольно подмигивает и помогает встать. Голова еще слегка кружится. Но чувствую, что силы возвращаются. На часах, висящих на стене учительской, почти три. Скоро занятие у младшей группы, где учится дочка Джека. Возникает надежда поговорить с ним после занятия.

– Мне все равно, что он там придумывает. Пусть оставит фокусы для детей. Он же простой шарлатан. Быстрота действий, отвлечение внимания, психология. Мне неинтересно. Хватило трюков с венками и тюльпанами.

Раздается звонок. Коридор снова наполняется детским гомоном. Встаю, привожу себя в порядок, убираю остатки обеда и, застывая в дверях, обращаюсь к подруге:

– Целуется он куда лучше, чем мистер Папочка.

Покидаю комнату с улыбкой на лице.

***

Джесс забирает бабушка. Испытываю досаду, беру телефон и пишу сообщение Джеку. Если он обиделся, то разочаруюсь в нем. Разве это не поведение ребенка?

Добираюсь до дома на стареньком мопеде. Он слегка чихает, надо будет попросить дядю Барни посмотреть мотор. Дядя Барни – знакомый бабушки. У него своя мастерская, и он кое-что понимает в мопедах. Останавливаюсь около гидранта и снимаю шлем. Возле дома Паркера стоит неизвестная машина. У придурка гости? А не послать ли мне в ответ кучу навоза, чтобы вывалили прямо на крыльце? Вспоминаю, что не обладаю связями и средствами, поэтому могу пакостить только по мелочи.

Поднимаюсь по лестнице, отпираю дверь, но не могу оторвать взгляд от окна. Взрослые мужчина и женщина сидят за столом, Паркер ставит тарелки. Кто–то еще сидит спиной. Тоже мужчина. Это родители Паркера? Если так, то жаль мы не в школе. Можно было бы наябедничать на их сына, чтобы преподали урок, как нельзя обращаться с женщинами. Они выглядят счастливыми. Паркер улыбается, кивает. Женщина гладит его по голове. Моя мама тоже так делала. Теплое чувство поселяется внутри. Паркер резко поворачивается и замечает меня. Машет рукой.

Мы не виделись с момента, когда его пальцы почти проникли ко мне в трусики. При одном взгляде на него сердце начинает биться быстрее.

Исчезаю в доме, не включаю свет, чтобы он не заметил, как я устраиваюсь на диване и наблюдаю за счастливой семьей, которой у меня нет.

Глава 15. Паркер.

Они появились на пороге вскоре после того, как Альфредо привез меня домой. Раздался звонок в дверь. У меня челюсть отпала. Разве я мог ожидать на крыльце дома родителей, живущих на Аляске? Томас стоял позади них и с виноватым видом пожимал плечами. Гад. Мог бы и написать предупреждающее сообщение, мол: «Аларм! Аляска надвигается!».

– Мам, пап, – произнес я, сглатывая застрявший ком в горле. – Вау! А… У…

Со стороны можно было подумать, что в моем словарном запасе больше нет слов, кроме междометий.

– Сынок, мы так скучали! – Мама шагнула в дом и крепко сжала меня.

Несмотря на ее маленький рост, всего пять футов двадцать пять дюймов¹⁰, она может нагнать жути и страху на любого. Властная, волевая женщина, заставляющая других считать себя ущербными. Но только за пределами собственного дома. Не то чтобы я ее боюсь. Но теперь вы понимаете, почему я живу в южной части Штатов. Отец сдержанный и спокойный. Именно это компенсирует несносный мамин характер. Однажды мама сказала, что отец единственный, кто соответствовал ее требованиям, как мужчина. Поэтому ему очень повезло взять в жены такую женщину, как она. Папа пожал руку и похлопал по плечу.

Томас тоже живет на Аляске. Он разводит ездовых собак и занимается туризмом. Своего рода гид.

Когда Том обнял меня, я шепнул ему на ухо, что не по–братски смолчать о таком визите. Он усмехнулся и ответил, что не хотел портить сюрприз. Хорошо, что они не заявились, когда я был внутри новой поварихи. Было бы неловко.

Сейчас я с самой милой, притворной улыбкой обслуживаю родителей, подаю стряпню той самой, в чью вагину входил вчера утром. Том весело поедает гуакамоле и ждет.

Каждый раз, когда мы собираемся все вместе, то начинается линчевание Адама. Родители ждут внуков. Их не волнует, что мы взрослые и сами вправе решать, как строить жизнь. Мама всегда имеет козырь в рукаве, которому сложно противостоять: «Я ваша мама, хотите этого или нет. Я вас родила, воспитала, вложила силы и знания. И я до конца своей жизни буду вмешиваться в вашу жизнь. Вы что хотите, чтобы мы с отцом не дожили до внуков?». Том сдался первым. У него жена и ребенок. Хоть и не от него. Наверняка, они так счастливы вместе, что он приехал без семьи.

– Итак, – решительно говорю я и сажусь напротив отца, подальше от матери, но она жестом показывает на стул рядом. Пересаживаюсь. Том подносит ко рту кулак и скрывает смешок. Уже не так рьяно спрашиваю: – Чем обусловлен ваш визит на большую землю?

– Родители не могут навестить своего ребенка? – Мама прищуривается. Я смотрю на отца, но тот непоколебим.

– Мы все знаем, что вы приехали не просто так. Заявились ко мне без предупреждения. Не могли подождать до дня рождения отца? Я бы вернулся на Аляску.

Мы не всегда жили на севере страны. Все детство мы с братом провели в Бостоне, хотя часто ездили на Аляску. Но после окончания школы родители перебрались в Анкоридж. Брат поступил в университет, а я остался в Бостоне, лишь навещая их летом, поступил в Бостонский университет, не закончил его и перевелся в Академию Циркового Искусства.

– Папа болен, – влезает брат.

На лице мамы мелькает раздражение. Как Том посмел опередить ее. Но затем она кладет руку на плечо мужу, и ее лицо смягчается.

– У отца тромбоз. Необходимо делать операцию. Но в Анкоридже не лучшие врачи. В Бостоне есть знакомая, она хирург. Кстати, свободная и очень умная. – Ну, началось, мама уже сватает мне какую–то врачиху. – Она взялась за отца.

– Пап?

Тромбоз – это же не так страшно? Стою и не знаю, что ответить. Мне сильно нужно переживать?

– Все хорошо, сынок. Вовремя обнаружили. Мама слишком преувеличивает, ты же ее знаешь. Не хотели говорить раньше времени, чтобы не беспокоить тебя. Ну, а то, что мы едем к тебе без предупреждения – мамина идея. Такая уж она, моя Хелен.

Мама склоняет голову и прижимается к отцу. Они любезничают, а Том в этот момент показывает жестом, что его сейчас стошнит. Я с ним согласен.

– Сюрприз удался.

Ужин проходит за воспоминаниями. Томас рассказывает, как его ездовые собаки победили на турнире, а его сын, который вовсе ему не сын, хочет пойти по его стопам. Желает мне обзавестись ребенком с издевкой в голосе. Я посылаю его, мама вмешивается и поддерживает Тома, как и всегда, а отец придерживается нейтралитета.

– Когда уже ты найдешь достойную тебя девушку, – мама специально выделяет это слово, чтобы ущипнуть посильнее.

Ненавижу, когда мама начинает ныть по поводу второй половинки и корить меня за бездействие и юношеский максимализм. Она продолжает наседать и повторять одно и то же.

– Мы с отцом не вечны. Нам уже слегка за шестьдесят, – вторит она.

Отец добавляет:

– Вернее под семьдесят.

– Томас никогда нам не перечит. Тетя Хельга утомляет меня разговорами, мол «твой младшенький выбрал путь популярности, но когда она закончится, что тогда? Где будет он без семьи?». Она давит на меня.

– А вы на Адама, – усмехается Томас, прихлебывая теперь томатный суп.

– Твоя жена тебе такой изысканности не готовит? Не подавись, брат.

– Ты меня совсем не слушаешь сынок!

В голове звучит рой из голосов. Мама бесконечно говорит и говорит, отец добавляет, Томас вклинивается. Круговорот вопросов, упреков и осуждений обваливается на меня, не выдерживаю и выкрикиваю:

– У меня есть девушка! Понятно? – Пытаюсь дышать ровно. Когда кислород достигает мозга, понимаю, что ляпнул лишнего.

Мама бросается ко мне и тянет руки, чтобы я наклонился. Начинает целовать в обе щеки и причитать. Отец удивленно смотрит, будто не верит моим словам, мол «кого ты обманываешь, сынок? Побереги сердце матери».

В сумбурные поздравления вклинивается Том.

– Случаем, не та сталкерша, из–за которой ты и переехал в трущобы?

– Кто?

Мама переводит взгляд с меня на брата в полном недоумении.

– Том, заткнись.

– Ладно тебе. Эта история древняя. Почти год прошел. Была у него одна поклонница…

– Том, я тебе врежу. – Сжимаю кулак. Даже не верю, что он способен на такую подлость. Если брат не заткнется, я его придушу.

– Томас Генри Паркер, – зовет строгий голос отца. Затихают все, потому что никто давно не слышал, чтобы папа называл кого–то из нас полным именем.

Этого достаточно, чтобы брат замолчал. Я опираюсь о столешницу и вспоминаю, что совсем недавно Вивиен кое–что творила со мной на этом самом месте. Прогоняю мысли, чувствую, как заливаюсь краской. Думать о таком при родителях совершенно бестактно.

– Иди ты? – Он щурится, подозревая неладное. – Я понял. Ты часом ранее кому–то помахал в окно. У тебя был такой влюбленный вид. – Том оборачивается, позади него стоит неопрятный облезший дом. – Там? Она живет там?

В доме Софи горит свет только на крыльце. Хорошо, что она не врубает отвратительную музыку, чтобы позлить меня в очередной раз. Когда мы виделись в последний раз, я прижимал ее к себе, а теперь она пропала с радара, не слушает гадкие песни и не раздражает меня. Мопед припаркован около подъездной дорожки. Она всегда там его бросает. Как еще эта посудина не развалилась под ней?

Не придумал ничего лучше, чем ответить «да». Только потом я понимаю, как напортачил.

– Сынок, – мама тянет за рукав, предлагая присесть. Да, именно это мне сейчас и необходимо. – Когда ты собирался рассказать нам?

Что я натворил?

– Завтра же познакомь нас с ней. Я приготовлю шарлотку, мексиканские бобы. Она любит мексиканскую кухню? Или лучше французскую? Что у нее за корни? Ее предки из Германии? России? Или Англии? Как ее зовут?

Кажется, я попал. Спасибо брату за ужасную идею. И мама же не отстанет.

– Софи. Ее зовут Софи. Я понятия не имею, кто ее предки. Кажется, она ест мексиканскую кухню. Тако точно.

– Отлично. Тогда тако и фахитос. Прекрасно. Так хочу с ней познакомиться. Питер, чего молчишь? Твой сын наконец–то одумался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Игра слов, с английского слово White – белый

Вернуться

2

Бренд одежды, парфюмерии и прочего.

Вернуться

3

Классический сорт тюльпанов розово—лилового цвета.

Вернуться

4

Мудак (ругательство)

Вернуться

5

Американский актер, известный по фильмам «Шаг вперед», «Супер Майк», «Она—мужчина»

Вернуться

6

Один из лидеров автоботов, а также второстепенный и бывший главный герой серии фильмов "Трансформеры

Вернуться

7

Фирма кистей для красок от Galeria

Вернуться

8

Американская транснациональная компания, специализирующаяся на спортивной одежде и обуви.

Вернуться

9

Американская социальная сеть

Вернуться

10

160 см

Вернуться