Кэти Ффорд
Свадьба в деревушке

Всем моим

замечательным друзьям-литераторам.

Писательскую братию отличает редкостное великодушие и отзывчивость.

Эта книга – с моей безмерной признательностью – посвящается вам. Без вашей поддержки я не сумела бы ее создать. Впрочем, то же относится и ко всем моим произведениям – просто прежде мне не представлялась возможность выразить вам благодарность.

Katie Fforde

A WEDDING IN THE COUNTRY

Copyright © Katie Fforde Ltd 2021

Фото автора © The credit is David O’Driscoll

Перевод с английского Наталии Флейшман

В коллаже на обложке использована иллюстрация:

© Nataliia Pavliuk ⁄ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Фото автора © The credit is David O’Driscoll

© Флейшман Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2024

Часть I

Глава 1

Лондон Весна 1963 г.

– Чеснок должен быть ‘азмером с неочищенный фундук, – с сильным французским акцентом наставляла мадам Уилсон. Она обводила взглядом выложенные перед ней на тарелках бледные изогнутые зубчики, своим видом и толщиной скорее напоминавшие ногти, отстриженные с пальцев ног, и лицо руководительницы курсов выражало искреннюю брезгливость.

Лиззи пригляделась к отбракованному преподавателем ингредиенту. У нее не было ни малейшего опыта использования чеснока. Отец относил эту приправу ко всякой «иностранной пакости», и в их доме чесноку на кухне не было места. И все же именно этой отцовской приверженности к «старой доброй стряпне» Лиззи была особенно признательна – иначе ее бы не отправили в Лондон на курсы кулинарии и домоводства.

И вот она была здесь, в довольно обшарпанном помещении цокольного этажа старого здания в районе Пимлико – среди других девяти девушек – и внимала наставлениям строгой француженки, которая при первой встрече производила откровенно пугающее впечатление. Почти все ученицы были в белых, застегнутых на все пуговицы форменных халатах, поверх которых завязывался белый передник с нагрудником – в точности такой, как был на рекламном проспекте курсов.

Мадам Уилсон между тем перевела разговор на оливковое масло, сообщив своим слушательницам ошеломляющий факт, что покупать его следует в аптекарской лавке. Насколько поняла Лиззи, это означало, что у оливкового масла имелось и другое предназначение, кроме как средства облегчения ушной боли. Судя по всему, мадам Уилсон с презрением относилась к большинству продуктов, доступных в английских магазинах, и Лиззи не могла не задаться вопросом, как у этой француженки вообще получалось выживать в этой очевидной, с ее точки зрения, кулинарной пустыне.

Лиззи стала незаметно рассматривать своих сокурсниц, надеясь, что хотя бы одна из них окажется достаточно приветливой и дружелюбной девушкой, иначе ей придется коротать свободное время в Лондоне в одиночестве.

Большинство учениц выглядели очень аристократично – они обладали гладкой белой кожей, их блестящие волосы были собраны в элегантные пучки или убраны в хвост, а у некоторых волосы были аккуратно зачесаны назад и плавно поднимались надо лбом, заканчиваясь идеально завитыми вверх кончиками, – такую прическу Лиззи никогда не удавалось сделать себе самой. Под форменными халатами у девушек проглядывали шелк и кашемир. На шее и в ушах красовался жемчуг. У Лиззи тоже имелась нитка жемчуга, что подарила ей когда-то крестная, однако это украшение следовало надевать лишь по особым случаям, а не каждый день. И всякий раз, когда Лиззи хотелось его надеть, ей следовало спрашивать разрешения у матери.

Одна из девушек заметно отличалась от остальных. Она пренебрегла белым халатом, надев вместо него «мясницкий» фартук в голубую полоску, который сильно смахивал на мужскую рубашку без воротника. На ней были узкие черные брючки и круглоносые туфли с ремешками на подъеме. Ее длинные (и такие же блестящие, как у других девушек) волосы были собраны на макушке в пучок. Еще у этой девушки имелась густая челка, придававшая ей сходство с Одри Хепберн. Она тоже носила жемчуг – только бусины были намного крупнее и ожерелье дважды обвивало шею. Лиззи заподозрила, что жемчуг у девушки фальшивый, и это даже расположило ее к незнакомке. Та смотрелась такой же блестящей и ухоженной, как и прочие слушательницы курса, однако в ней не ощущалось той надменности, как у остальных. Девушка с любопытством оглядывалась в большой кухне, будто бы не могла понять, как она вообще здесь очутилась.

Еще одна девушка привлекла внимание Лиззи, потому что сосредоточенно записывала все то, что говорила наставница. Время от времени она задавала какой-либо вопрос, и, судя по тому, как отвечала ей мадам Уилсон, спрашивала она по существу. Было очевидно, что эта ученица серьезно нацелена постичь кулинарное искусство, а не просто убивает время между светскими мероприятиями, чем, собственно, и занимались большинство явившихся сюда девиц, судя по случайно подслушанным обрывкам разговоров. Поймав взгляд Лиззи, девушка улыбнулась – робко, но тепло и дружелюбно, – и Лиззи сразу почувствовала себя увереннее.

– Итак, девушки, как вы сами понимаете, научиться готовить вкусные блюда намного легче, если вы сами п’ивыкли к хо’ошей пище. Вп’очем, я знаю, что многие из вас не имеют какого-либо кулина’ного опыта. Возможно, вам даже зап’ещалось ходить на кухню, поскольку ваша куха’ка не любила, чтобы ее отвлекали от ‘аботы.

Лиззи сглотнула. Ее мать нанимала кухарку, только когда ей предстояло занимать отцовских деловых партнеров. Каждодневной же готовкой она всегда занималась сама и часто привлекала Лиззи.

– Ну а теперь мы об’атимся к batterie de cuisine[1]. Каждая из вас сейчас п’едставится и выкажет свои знания по этой части, из чего я смогу заключить, знаете ли вы, какой п’едмет для чего п’едназначен.

По помещению пронесся вздох: надменные светские дебютантки принялись пугливо озираться, видимо догадываясь, как мало им известно о кухонной утвари. Лиззи тоже почувствовала беспокойство. У ее матери имелся любимый набор, неизменно висевший на стене и состоявший из поварешки, толкушки для картофеля, большой вилки с длинной ручкой и лопатки. Лиззи знала, что его подарили родителям на свадьбу. Спроси ее о чем-либо более сложном – и она, скорее всего, потерпит неудачу, сразу уронив себя в глазах мадам Уилсон.

И все же сейчас представлялась хорошая возможность узнать, кого как зовут, а также увидеть, кто и как пройдет первую проверку, а потому Лиззи принялась внимательно наблюдать. Девушку в полосатом фартуке звали Александра, а та, что была на кухне как рыба в воде (она легко, к примеру, определила чеснокодавилку), назвалась Мэг. Возможно, это было сокращение от «Маргарет». Остальные ученицы произносили довольно редкие имена, например, Саския, Элеонор, Джемима. У школьных подружек Лиззи имена были куда более обычные: Розмари, Энн или Джейн. Или Элизабет.

Лиззи еще раздумывала над вопросом: каково это – носить то же имя, что и утка в книжке Беатрис Поттер, когда мадам Уилсон вызвала отвечать ее. К удаче, в руках у наставницы была на сей раз терка для сыра, которую Лиззи, естественно, назвала без труда.

После этих испытаний на знание всяких венчиков и лопаток девушкам было велено достать тетради (Мэг, как заметила Лиззи, и тут всех опередила) и записать рецепт sardine pate[2]. Далее им предстояло приготовить стейк, а на десерт – дольки апельсина в карамели.

Когда утренняя часть занятий подошла к концу, Мэг словно автоматически взялась мыть посуду и прибираться на кухне, а Лиззи посчитала своим долгом ей помочь. Наконец Александра – высокая девушка, походившая на Одри Хепберн, – поторопила их:

– Пойдемте уже отсюда. Следуйте за мной.

У Лиззи более стоящей альтернативы не имелось, к тому же ей пришлась по душе мысль познакомиться получше с этой девушкой, которую, похоже, не слишком заботили установленные кем-то правила. Сама Лиззи привыкла делать то, чего ожидали от нее родители, но, как теперь оказалось, у нее всегда имелся выбор.

Судя по всему, Александра довольно неплохо ориентировалась в Пимлико. Немного пройдя по улице, они свернули налево, в узкий переулок, и через несколько шагов оказались в маленьком кафе.

Окна в заведении были мутными от конденсата, из огромной кофемашины с громким раздражающим ревом вырывался пар. Сам агрегат был размером едва ли не с автомобиль и звук издавал такой, будто вот-вот взорвется. Но, поскольку никого рядом это явно не тревожило, Лиззи последовала за девушками внутрь.

Стоило им войти, как мужчина за стойкой, намазывавший маслом хлеб и ломтики багетов, поспешил им навстречу.

– Belial[3] — поприветствовал он Александру и, сердечно обняв, звучно поцеловал в обе щеки. – Куда ж ты запропала? Мы уже по тебе соскучились. Мария! Иди скорей сюда! Alessandra пришла!

Тут же из кухни вышла женщина с черными, убранными в кичку волосами и в слегка запачканном фартуке. Она тоже от души расцеловала Александру, надолго заключив ее в объятия. После чего засуетилась:

– Давай-ка занимай местечко. А это твои подружки? Милости прошу! Усаживайтесь! Сейчас будет кофе! И поесть принесу. Вам надо как следует подкрепиться!

Девушек быстро препроводили в уютную кабинку и спустя несколько мгновений им принесли три чашки кофе, увенчанные пышной белой пеной. Насчет кофе Лиззи не испытывала энтузиазма. Она готовила его дома для родителей, когда те устраивали званые обеды, но сама как-то не любила.

– Это капучино, – пояснила Александра. – Очень вкусно, но обязательно нужно класть сахар. Много сахара.

На блюдечках перед ними лежали крупные куски сахара в бумажных обертках, и Александра сразу взялась разворачивать свои.

Две другие девушки последовали ее примеру. Копируя действия своей новой подруги и явного лидера компании, они положили в чашки по два куска сахара, а когда сахар исчез в густой пене, принялись осторожно помешивать напиток.

– О боже мой! Это восхитительно! – воскликнула Лиззи, сделав наконец глоток. – Никогда не думала, что кофе может быть настолько вкусным!

– Я тоже такого кофе никогда раньше не пробовала, – добавила Мэг.

– Марию и Франко я знаю уже очень много лет. Они и приучили меня к кофе, – сказала Александра. – Какое-то время у меня была няня-итальянка. И она постоянно водила меня сюда, когда я была ребенком.

– Извини, что цепляюсь к деталям, – молвила Мэг, – но ты и сейчас не выглядишь чересчур взрослой.

Александра рассмеялась, нисколько не обидевшись на ее слова.

– Мне девятнадцать, так что получается, сюда я впервые пришла двенадцать лет назад.

– А у тебя что, постоянно были няни? – поинтересовалась Лиззи.

– Да, постоянно. – Александра сделала еще один большой глоток и от наслаждения вздохнула. – Я сирота. Только прошу: не надо меня жалеть. Я даже толком не помню своих родителей и вполне удачно смогла обойтись без них.

– Бог ты мой, – содрогнулась Мэг, – даже представить себе такого не могу! Мы с мамой настолько близки.

– Ко всему, пожалуй, привыкаешь, – пожала плечами Александра. – В детстве мною всегда занимались няни, потом меня отправили в пансион. А на каникулах – если мне не приходилось коротать их со своими скучными родственниками – со мной проводили время гувернантки или компаньонки, как уж им угодно было себя называть. Моих родственничков интересуют только мои деньги.

Лиззи едва не поперхнулась от этих слов. Саму ее всегда воспитывали в глубоком уважении к старшим родственникам. Хотя знакомство с тетушкой Джиной, которое произошло накануне вечером, явилось для девушки сюрпризом. Лиззи сильно сомневалась, что ее отец с одобрением отнесся бы к Джине.

– Просто я очень богата, вернее – буду богата, – продолжала Александра с некоторой неловкостью. – Но я получу наследство только тогда, когда мне исполнится двадцать пять лет. Это устроили для того, чтобы защитить меня от охотников за приданым.

– Господи, – еле слышно вздохнула Лиззи.

– Мои родственники – а их у меня довольно много – питают к моему состоянию нескрываемый интерес.

Мне кажется, они задались целью подыскать мне какого-нибудь кузена, чтобы, когда придет срок, выдать за него замуж. Достаточно дальнего по родству, чтобы у нас не было «странных» детей, и в то же время чтобы деньги остались в семье.

– И у меня матушка очень нацелена выдать меня замуж, – сказала Лиззи. – Потому-то я и оказалась на этих курсах: чтобы научиться как следует готовить, обрести навыки домоводства и стать более пригодной для замужества. Хотя мне и не приходится остерегаться охотников за деньгами.

– И у твоей матери уже есть кто-то на примете? – спросила Мэг, которой все услышанное казалось весьма странным.

– Думаю, да, – ответила Лиззи. – Хотя никто меня, конечно, не собирается силком выдавать за него замуж. Мне кажется, мы с ним встречались, когда мне было лет шесть, а наши родители дружили семьями. А потом они куда-то переехали.

– И ты сама не против? – почти одновременно спросили Мэг и Александра.

Лиззи пожала плечами.

– Честно говоря, обычно я поступаю так, как хотят родители. Но я никогда не выйду замуж за того, кого не полюблю.

– И тем не менее ты ходишь к тому же парикмахеру, что и твоя мать, – заметила Александра.

– Как ты догадалась? – невольно коснулась своих волос Лиззи.

– У тебя довольно старомодный стиль. А еще – поскольку теперь я могу видеть тебя без рабочего халата – могу сказать, что и одежду тебе тоже выбирала мама.

Лиззи шумно выдохнула.

– Видишь ли, я не считаю, что стоит ломать копья из-за того, что тебе, по сути, не так важно, – сказала она и в то же время с невольной завистью поглядела на блузку и брюки Александры. – Мою свадьбу мама начала планировать еще с тех пор, как я лежала в колыбели. Думаю, если я буду выходить замуж за человека, которого по-настоящему полюблю, то все остальное в этот день будет для меня совершенно безразлично. Но вовсе не для матери. Ведь я все-таки единственная дочь!

– Я тоже у матери единственная дочь, – заговорила Мэг. – Но сомневаюсь, что она вообще когда-либо задумывалась о том, как пройдет день моей свадьбы. – Чуть помолчав, она добавила: – Надо иметь в виду, что она работает, так что многое воспринимает совершенно иначе.

– Твоя мама ходит на работу? – с любопытством и даже немного заинтригованно спросила Лиззи.

– Ну, на самом деле она туда не ходит, она там живет, – уточнила Мэг. – Во всяком случае, жила до недавних пор. В последние годы она работала домработницей и кухаркой у одного пожилого господина. Он был чудеснейший человек. Мы жили в его большой квартире, и он всегда говорил, что сделает все, чтобы мы смогли остаться там и после его смерти. Но его племянники приложили все усилия, чтобы этого не произошло. К счастью, у него был очень хороший поверенный, которому удалось организовать все так, чтобы мы могли остаться еще на три месяца. И два из них, увы, уже прошли. Вот почему я и пошла на эти курсы. Хочу как можно скорее научиться сама зарабатывать на жизнь.

– Боже ты мой! – усмехнулась Александра. – Сколько себя помню, мои родственнички всегда так поступали. Стоит кому-то из них умереть – и начинаются дикие распри из-за наследства. Это при том, что денег у них у всех и так предостаточно.

– А когда я окончу курсы и получу сертификат, то смогу готовить для званых обедов, – продолжала Мэг. – И если получится, то по вечерам я стану подрабатывать в кейтеринге или еще в каком-нибудь подобном месте.

– А зачем тебе сразу две работы? – спросила Лиззи.

– Я хочу заработать достаточно, чтобы внести первый взнос за квартиру для матери, – объяснила Мэг. – Скорее всего, она подыщет себе еще какую-нибудь работу с проживанием, но мы уже обе прочувствовали, что хотим иметь что-нибудь свое. Когда у нас будет своя квартира, то, если мама не будет там жить, мы сможем ее сдавать.

– У моей матушки случился бы припадок, если бы я хотя бы помыслила о двух работах, – улыбнулась Лиззи. – Мои родители, конечно, ожидают, что я чем-либо себя займу, пока не встречу Мистера Идеала, но уж точно не ради зарабатывания денег.

Мэг пожала плечами, и Лиззи забеспокоилась, не обидела ли ее ненароком.

– Просто моя мама очень рано овдовела, – произнесла Мэг. – Так что ей всегда приходилось трудиться.

– У меня мать занимается разве что волонтерскими работами, – сказала Лиззи. – И мне кажется, ей это нужно скорее ради общественной жизни.

Ей тут же припомнились «кофейные утренники» и распродажи выпечки в их городке, когда женщины собирались группкой и сплетничали об отсутствующих, пока не появлялся объект их обсуждений, и тогда все дружно переключались на новую жертву. Лиззи достаточно часто бывала на подобных мероприятиях, помогая матери, так что знала, как это происходит.

– Давайте уже чего-нибудь поедим, – предложила Александра. – Я понимаю, мы пробовали сегодня свою стряпню, но это была всего лишь дегустация, и я ужасно голодна. Сегодня же еще ожидается составление букетов, верно? Сказать по правде, я бы предпочла, чтобы наши курсы ограничивались кулинарией и вечера были свободны. Но кто-то почему-то решил, что так будет лучше – а мне теперь отдуваться!

– А мне очень даже нравится, что включили составление букетов, – сказала Лиззи. – Я довольно часто этим занималась. А еще я люблю шить одежду. Но вот уроки французской речи меня вгоняют в ужас!

– Ты помогала матери с составлением букетов? – спросила Мэг.

Лиззи кивнула. Мать всегда брала ее с собой, когда надо было украсить цветами церковь. Лиззи нередко ворчала, что ее загружают работой, но на самом деле это занятие ей нравилось, и, по ее мнению, у нее это отлично получалось.

– Но я не знаю вообще ни слова по-французски, – сказала Лиззи на случай, если вдруг ее новые подружки подумают, что она хочет во всем выставиться лучшей. – И ни разу не была за границей.

– А я не знакома ни с французским, ни с составлением букетов, – сказала Мэг и повернулась к Александре: – Здесь, наверное, высокие цены?

Та покачала головой:

– Цены тут весьма приемлемые, а поджаренные сэндвичи с сыром – очень сытная вещь. Может, я и наследница большого состояния, но я умею вести счет каждому пенни, дабы фунты могли заботиться о себе сами.

– Это как?

– Я потом как-нибудь тебе расскажу, – пожала плечами Александра. – Это на самом деле очень скучная тема.

У Лиззи сложилось впечатление, что в жизни Александры есть много такого, чем она еще не готова с ними поделиться.

Кончилось тем, что девушкам не позволили расплатиться ни за сэндвичи с сыром, ни за кофе, и Лиззи с Мэг почувствовали, что вошли в «семью», частью которой уже была Александра.

Отдохнув, они отправились обратно в школу.

– Мне не терпится узнать еще что-нибудь новое, помимо готовки, – сказала Лиззи. – Не думаю, что я когда-нибудь добьюсь каких-то успехов в этой области. Быть может, мне повезет с цветами и шитьем? Все-таки это мое хобби.

По крайней мере, в своем умении владеть иглой Лиззи не сомневалась. Она постоянно расшивала для матери салфетки, украшала кружевом носовые платки и делала другие столь же милые, сколь и абсолютно бесполезные вещицы. Она всегда шила одежду для своих кукол и даже – хотя мать этого совсем не поощряла – мастерила кое-что и для себя.

– И мне нравится шить, – отозвалась Александра. – Это особенно легко, когда у тебя есть где развернуться. А швейная машинка у тебя есть?

Лиззи ужасно не хватало сейчас швейной машины. Свою девушка оставила у родителей.

– А ты сама шьешь себе одежду? – спросила она у Александры. Ей очень хотелось расспросить новую подругу о ее броском наряде.

– Отчасти да. Но большей частью перешиваю разные тряпки. – Александра слегка нахмурилась. – Моя жизнь на самом деле может показаться очень странной, когда начинаешь рассказывать о ней другим. Хотя по мне, так она вполне нормальная.

Лиззи открыла было рот, чтобы задать еще вопрос, но тут же себя остановила. Как так получилось, что эта лощеная, аристократичная девушка, которая им только что призналась, что очень богата, вынуждена экономить деньги? Пожав плечами, Лиззи молча пошла дальше, надеясь, что очень скоро ей удастся это выяснить.

Глава 2

Лиззи ехала на автобусе к дому тетушки Джины, заранее попросив кондуктора сообщить ей, когда надо выходить. Усталая, но очень довольная, она вспоминала прошедший день.

Во-первых, в лице Мэг и Александры она, похоже, нашла новых подруг, что было очень важно. Ее лучшая подруга по школе Сара уехала учиться на медсестру, и Лиззи крайне ее не хватало.

Во-вторых, хотя требовательная мадам Уилсон и наводила на нее страх, но все же в сравнении с отдельными девицами с их курса, которые как будто на кухню никогда не заходили, Лиззи кое-что смыслила в готовке, а потому надеялась не стать объектом для саркастических замечаний их наставницы.

Проезжая по улицам, Лиззи заметила несколько указателей: к универмагу Harrods (в котором она бывала с матерью) и к музею Виктории и Альберта[4] (в котором ни разу не была). Несмотря на всю усталость, она испытывала возбуждение и приятное волнение оттого, что оказалась в Лондоне.

В нужном месте выйдя из автобуса, Лиззи с достаточной уверенностью зашагала по улице в небольшой тупик, где, насколько она успела запомнить, и жила ее тетя Джина. Вскоре девушка уже поднялась на крыльцо и, раз уж ей не дали ключа, громко постучала в дверь.

– О, это ты, дорогуша?! – воскликнула Джина, увидев ее за порогом. – Как ты рано вернулась!

Поскольку после урока французского и занятия по составлению букетов девушки успели еще изрядно поболтать, была уже половина пятого. Некоторые сокурсницы заторопились на чайные посиделки, бывшие непременной частью их светской жизни. Так что самой Лиззи вовсе не казалось, что она освободилась рано.

– Надеюсь, я не пришла не вовремя?

– Ну что ты, даже не бери в голову! – улыбнулась Джина, впрочем, явно слегка расстроенная. – Заходи. Ко мне друг зашел на чай. Уверена, что очень скоро ты избавишься от всей этой французской чепухи и займешься чем-то более полезным.

Родители привезли сюда Лиззи накануне вечером, так что она уже примерно ориентировалась в квартире Джины, куда сама тетушка вселилась совсем недавно. Хотя Джина являлась маминой младшей сестрой, между ними было очень мало общего, а потому семейные встречи у них случались крайне редко.

Сняв у себя в комнате верхнюю одежду, Лиззи прошла в небольшую гостиную в передней части дома. Там на диване сидели Джина и некий мужчина. На маленьком столике перед ними стояли два чайных прибора, причем Лиззи заметила, что одна из чашек опрокинута.

– Давайте я вас друг другу представлю, – сказала Джина, вместе с гостем поднявшись навстречу девушке. – Барри, это Лиззи, или Элизабет, как предпочитает называть ее мать. Лиззи, это Барри.

Барри поцеловал девушке руку.

– И какое же имя предпочитаете вы? – уточнил он.

– Лиззи, – ответила она, пытаясь отнять руку и потерпев поражение.

– Ну, садись, – сухо сказала Джина, причем так, что Лиззи еще сильнее почувствовала, что вторглась сюда в очень неподходящий момент. – Расскажи нам, что было на курсах. – Тут она легонько похлопала Барри по колену. – Лиззи, помимо всего прочего, учится готовить. Как это забавно! И что вы изучали сегодня, дорогая?

У Лиззи сложилось впечатление, будто Джина спрашивает ее не из искреннего интереса, а лишь пытаясь наладить беседу.

– Мы много чего узнали о чесноке и об оливковом масле, а также научились готовить карамель. Узнали, что, когда ее варишь, не следует мешать, а только встряхивать. – Лиззи улыбнулась, пытаясь придумать, как бы ей поскорее уйти из этой комнаты. – Быть может, приготовить еще чаю, тет… – Тут Лиззи спохватилась, что еще накануне вечером ей было сказано, что, когда она называет Джину тетей, та сразу чувствует себя старой. – Джина? Или просто унести все на кухню?

– Да, пожалуйста, отнеси. Спасибо!

Найдя предлог исчезнуть из гостиной, Лиззи туда уже не вернулась. Она перемыла чайные приборы, вытерла их насухо и убрала в шкафчик.

Наконец, когда маленькая кухня уже сияла безукоризненной чистотой, она услышала, как Барри ушел. Ей уже стало казаться, этот момент не наступит никогда.

– О, милая моя, ты все здесь перемыла! Уборщица приходит по утрам. Ее зовут миссис Спригс. Душевная женщина, но немного близорукая. Кстати, звонила твоя мама. Не могла бы ты ей перезвонить? Ей не терпится узнать, как ты сходила на курсы. – Тут Джина улыбнулась. – Должно быть, нелегко ей было отпустить свою деточку в Лондон одну.

– Я же тут не одна, – возразила Лиззи. – У меня есть ты, Джина.

Лиззи устроилась в коридоре перед столиком с телефонным аппаратом.

– Мама? – произнесла она, когда на другом конце провода сняли трубку. – Это я.

– Элизабет! – отозвалась мать. – Никуда не отходи, я сейчас перезвоню. Мы не хотим, чтобы у тебя там росли счета за разговоры.

Считаные секунды спустя Лиззи вновь услышала в трубке мамин голос.

– Ну и как там у тебя? Девушки с тобой в группе хорошие?

– Да, две из них очень милые. Остальные… немного высокомерные. Живут своей светской жизнью.

Мать вздохнула. Если воплотятся ее мечты, то у Лиззи тоже начнется светская жизнь со зваными обедами, чаепитиями, спортивными мероприятиями, предоставляющая все возможности встретить подходящего молодого человека, а именно – надежного будущего мужа, способного обеспечить супругу и семью и содержать их на уровне, подобающем высшему обществу. Лиззи знала о материнских амбициях, однако сама не имела ни малейшего желания затесаться в общество светских девиц, где она ни с кем не была знакома, а потому сейчас совершенно не представляла, что бы такое сказать, дабы порадовать маму.

– Впрочем, одна из этих двух милых девушек, с которыми я сегодня подружилась, – тоже из высшего общества, – произнесла она, надеясь тем самым хоть чуточку поднять настроение матери.

– В самом деле? И как ее зовут, моя радость?

– Александра.

– Ты должна как можно скорее привезти ее к нам в гости на уик-энд. Может, получится в эти выходные?

И хотя Лиззи была на редкость послушной и уступчивой дочерью, она в какой-то степени умела справляться с напористостью матери.

– Я еще не настолько хорошо ее знаю, мама, чтобы приглашать в гости уже в конце этой недели. К тому же у тети Джины для меня есть на эти выходные поручение.

Разумеется, это была ложь, и хотя Лиззи всегда считала себя правдивым человеком, однако иной раз солгать было необходимо. Девушке казалось, что в ближайшие выходные – всего неделю пробыв в столице – она просто не готова еще ехать домой. У нее было такое чувство, будто в Лондоне она пробыла каких-то пять минут. Ей хотелось пошире расправить крылья.

Мать, всегда внушавшая, сколь важно оставаться у Джины на хорошем счету (Лиззи поселилась у тети за весьма умеренную плату), спорить с дочерью не стала.

– Подозреваю, она хочет, чтобы ты почистила ей серебро. Это точно давно пора было сделать. Я к ней зашла на пять минут – и то сразу заметила.

Лиззи не стала говорить, что ее матушке и пяти минут было бы много, чтобы увидеть многочисленные пробелы Джины в ведении домашнего хозяйства.

– Наверное, мама, нам пора уже закончить разговор. Может, надо помочь Джине с ужином.

– Хорошо, моя девочка. Если сможешь приехать на уик-энд домой, то позвони и предупреди. И разузнай побольше об Александре. Мне показалось, она очень хорошая девушка.

Лиззи, конечно же, знала, что Александра хорошая девушка, – но как к такому заключению пришла мама, имея к тому столь мало доводов, ей было непонятно. Или как раз наоборот – очень даже понятно. Ведь Лиззи сама сообщила, что ее новая подруга из «высшего общества»!

Она спустилась по лестнице в маленькую кухню, где и увидела Джину.

– Чем-нибудь помочь? – спросила Лиззи.

– Можешь поскоблить молодую картошку. Ужин у нас будет очень простой. Никогда не научусь готовить что-то замысловатое.

Лиззи была этому только рада. Накануне тетя впервые угостила ее авокадо – неизвестным ей ранее фруктом. Он был лоснящимся и плотным, так что Лиззи даже толком не поняла, нравится он ей или нет.

– Может, когда я на курсах научусь чему-то большему, то смогу что-нибудь готовить и для тебя, – предложила Лиззи.

Джина улыбнулась в ответ и кивнула, однако перспектива того, что Лиззи станет ей в дальнейшем готовить, тетушку как-то не воодушевила. Памятуя мамин совет постараться быть для Джины полезной, Лиззи продолжала:

– А еще я очень хорошо умею чинить одежду. Если у тебя есть что-нибудь, что требуется зашить, дай мне – и я в один миг все сделаю.

– В самом деле? Тебя что, этому учили в школе?

– Немного, – кивнула Лиззи. – Но мама учила меня делать носовые платки, оторачивая кружевом кусочки тонкого батиста. Они прекрасно расходятся на благотворительных ярмарках, которые она устраивает. И подол я умею подшивать незаметно – хотя этому я как раз научилась в школе.

– Надо же! Ладно, после ужина принесу тебе корзинку с тем, что требуется починить. Посмотрим, что ты сможешь сделать.

На протяжении всего ужина Джина пребывала в задумчивости и даже, явно машинально, налила девушке бокал вина. У родителей Лиззи не принято было пить вино без повода, но, как говорил ее отец, Джина была «чересчур новомодной штучкой». А отец Лиззи открыто не приветствовал «новомодности».

Перемыв после ужина посуду (хотя Джина и сказала, что вполне можно оставить ее до утра, когда придет уборщица и все вымоет), Лиззи взялась за отложенную в починку одежду Джины.

Одежда лежала в сумке, и ее оказалось довольно много. Как поняла Лиззи, Джина просто засовывала вещи в пакет и больше уже ими не интересовалась, предпочитая покупать что-нибудь взамен. Так, там обнаружились несколько платьев, у которых требовалось пришить подол или заменить пуговицы, а также разорванная простыня.

– Насчет простыни даже не трать время, – поспешно сказала Джина, как будто смущенная этой находкой. – Я отдам ее в прачечную.

– Это там она так порвалась? – спросила Лиззи.

– Нет, – мотнула головой Джина. – Ну что, ты нашла все, что тебе нужно?

Глава 3

В пятницу, едва Лиззи успела скинуть плащ, Джина увлекла ее в гостиную.

– Лиззи, я знаю, что ты еще здесь толком не освоилась, но все же – какие у тебя планы на выходные?

Вопрос этот, как сразу почувствовала Лиззи, был задан далеко не случайно.

– Мама хочет, чтобы я приехала домой, но я ей сказала, что хочу побольше узнать Лондон. Но разумеется, если тебе это неудобно…

– Нет-нет, что ты! Естественно, тебе надо получше познакомиться с Лондоном. Я дам тебе справочник по городу «От А до Z», и в субботу ты можешь заняться его изучением. А вечером Барри поведет нас в театр.

Лиззи сочла это очень заманчивым предложением, и после ужина, перемыв посуду и прибравшись на кухне так, что даже ее мать осталась бы довольна, она отправилась спать, радостно-взволнованная перспективой вволю предаться изучению столицы.

И вот в субботу после достаточно натянутого разговора с матерью, которой хотелось, чтобы ее девочка приехала домой хотя бы на воскресенье (а матушка блестяще умела заставить ее почувствовать себя виноватой), Лиззи вооружилась тетиным городским справочником и отправилась изучать Лондон.

Она не привыкла бывать где-то одна, однако уже очень скоро научилась наслаждаться одиночеством. Если у нее возникало желание, она всегда могла остановиться и поглазеть на витрину. Она могла не торопясь рассматривать людей, обитавших на Кингс-роуд – совсем не похожих на жителей их маленького городка. Здесь слонялось немало битников с бородками, причем из прежнего своего окружения Лиззи могла вспомнить лишь одного человека, имевшего бороду, – владельца лавки органических продуктов, круглый год ходившего в сандалиях. Однако здесь многие мужчины носили бороды и длинные волосы. Еще Лиззи попалась женщина в платье-мешке – подобный стиль она раньше встречала разве что в журналах.

В планах у Лиззи было познакомиться с Кингс-роуд, пройдя ее в направлении к Слоун-сквер, а оттуда двинуться к богатому и живописному району Найтсбридж и универмагу Harrods. Они с матерью бывали в Harrods, когда приезжали в Лондон за школьной формой от Daniel Neal. Накупив для Лиззи блузок на грядущий учебный год, они садились в такси. И если мама была настроена расщедриться на приятные мелочи, они что-нибудь покупали в Harrods – пару перчаток или заколку для волос – и выходили из магазина, унося фирменный зеленый пакет с золотой надписью.

Прогуливаясь по Кингс-роуд, Лиззи заметила магазин одежды с единственным платьем в витрине. Оно было пунцового цвета, без какой-либо отделки и притом очень коротким, без рукавов и с глубоко вырезанной круглой горловиной. В магазине его надели поверх тонкого черного джемпера с высоким воротником, и оно решительно разнилось с теми платьями с широкой юбкой, что так нравились ее матери.

Лиззи в раздумьях уставилась на платье. У нее имелись кое-какие деньги, но, если она сейчас купит платье, у нее не останется никаких средств, пока в следующем месяце она не получит сумму на карманные расходы. Но так ли уж ей надо его покупать? Ведь она же может просто раздобыть в журнале выкройку и сшить платье сама. Лиззи с тоскою подумала о своей швейной машинке, оставшейся дома, и отправилась по улице дальше, к парикмахерской.

Здесь тоже все выглядело совсем непривычно. Там, где выросла Лиззи, парикмахерские были заполнены женщинами, сидевшими под огромными яйцеобразными фенами и читавшими журналы. Тут салон был небольшим, сушилок, накрывавших всю голову, не наблюдалось, и снаружи были вывешены фотографии моделей, прически у которых сильно отличались от тех однообразных ровных локонов, которые предпочитало поколение ее мамы.

Только она попыталась представить себя с короткой стрижкой, как из парикмахерской вышел молодой человек:

– Прошу прощения! Можно вас на минутку, мисс?

Ему пришлось еще пару раз ее окликнуть, прежде чем Лиззи поняла, что он обращается именно к ней.

– О, это вы мне?

– Я просто хотел спросить, нет ли у вас желания постричься? Видите ли, я ищу модель для стрижки. У меня новый стилист. Она умница в своем деле, но совершенно неопытна в тех стрижках, что востребованы нынче.

– Э-э…

– Вам это будет бесплатно. – Немного поколебавшись, молодой человек спросил: – Вы не против зайти к нам ненадолго? У вас такие прекрасные волосы. Я был бы очень рад…

Не закончив фразы, он втянул Лиззи в салон и усадил в кресло перед большим зеркалом.

На плечи ей тут же опустилась накидка.

– Иди-ка сюда скорей! – позвал мужчина кого-то из глубины парикмахерской. – Только посмотри на эти волосы! Они не знают ни «химии», ни обесцвечивания – просто в великолепном состоянии!

В зеркале появилась робкая молодая женщина, глядящая, как мастер восторженно пропускает между пальцами струящиеся волосы Лиззи.

– И посмотри-ка! – продолжал тот. – Просто идеальный «вдовий мыс»![5] Ну что… э-э… мисс… Скажите, как вас зовут? Я же не могу и дальше обращаться к вам «мисс»!

– Лиззи, – представилась девушка, одновременно очарованная и испуганная происходящим.

– А я Терри. Вот это – Сьюзен. Она моя ученица. Она хороший парикмахер, но никогда еще не делала точной геометрической стрижки. Если вы позволите вас постричь, то я вам даже заплачу.

– Я не уверена…

– Десять фунтов! Скажу я – совершенно справедливая цена!

Десять фунтов стерлингов было больше, нежели ее ежемесячные поступления. Для Лиззи это были очень большие деньги.

– В самом деле? Вы заплатите мне десять фунтов за то, чтобы сделать мне стрижку? – Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, а отец Лиззи всегда говаривал, что если что-то выглядит чересчур хорошо для правды, то в этом есть подвох. – А вдруг это будет выглядеть ужасно?

– Не будет, – уверенно заявил Терри, по-прежнему перебирая ее волосы, словно любуясь прекраснейшей материей. – Я буду контролировать каждый шаг. Вы даже можете сами выбрать стрижку. У нас тут не то место, где с моделью творят все, что взбредет в голову! Я просто обеспечиваю практику своему стилисту, который и так уже умелый парикмахер, а не натаскиваю десятки невесть кого. Прошу-ка сюда, к раковине. Волосы мы перед стрижкой увлажним…

В кресле Лиззи сидела еще очень долго, вот только не могла видеть себя в зеркале. Ей время от времени приносили кофе, подавали печенье, потом угостили сэндвичем. Каждое движение ножниц было выверенным и происходило под бдительным контролем мастера. И притом что Терри и Сьюзен внимательно разглядывали ее голову со всех сторон, сама Лиззи никак не могла видеть, что именно с ней творят.

– Это хоть нормально смотрится? – спросила она, когда ей на колени упало то, что, кажется, было длинной прядью ее волос.

– Изумительно! – восхитился Терри. – Ты просто шикарно выглядишь! У тебя прекрасные скулы и идеальная кожа. Как же тебе повезло! Я в твоем возрасте был просто весь в акне.

– Вы в самом деле прелестно выглядите, – стеснительно вставила Сьюзен. – Почти как настоящая модель.

– То есть не совсем как модель? – уточнила Лиззи, не удовлетворенная словом «почти».

Сьюзен покачала головой:

– У вас абсолютно не подходящая одежда. А еще требуется какой-нибудь макияж.

Мать Лиззи иногда пользовалась легкими голубыми тенями («подголубливала глазки», как она это называла), а также пудрой и помадой. И, разумеется, всегда подводила карандашом брови. Но все это делалось едва заметно: отец решительно не одобрял, когда женщины красились. Сделай Лиззи макияж, его бы, наверное, хватил удар. Лиззи вспомнила про те десять фунтов, что были ей обещаны. Часть из них однозначно пойдет на косметику.

Когда ей наконец было позволено посмотреться в зеркало, Лиззи едва смогла себя узнать. У нее были огромные глаза и лицо как у феи – очень привлекательное! – а косая челка и геометрическая стрижка с выступающими на щеки кончиками волос придавали ее облику, как ей казалось, чрезвычайно современный вид.

– Бог ты мой! – выдохнула Лиззи. – Мне нельзя возвращаться домой! Мой отец придет в ярость, когда меня увидит.

– Сейчас только сделаю несколько фото, – спохватился Терри.

Как следует все запечатлев, он достал две десятифунтовые купюры.

– Я помню, что сказал «десять», но все получилось настолько замечательно… – Он вручил девушке деньги. – Так что лично от меня надбавка. Как отсюда выйдешь, сразу же зайди в соседнюю дверь и купи то платье, что в витрине. Уверяю тебя, не пожалеешь.

Лиззи последовала совету Терри. А заодно купила и черный свитерок с воротом поло. Прежнее ее платье отправилось в сумку, и дальше она продолжила путь уже в новом наряде. Затем Лиззи зашла в универмаг Peter Jones и подобрала себе отрез однотонного темно-зеленого габардина. Выкройка, решила она, ей не понадобится. Снять ее она вполне сможет с только что купленного платья.

До дома Джины Лиззи бежала по Кингс-роуд едва ли не вприпрыжку. Мурлыкая под нос популярную песенку и весело размахивая сумкой, она чувствовала себя прямо как героиня фильма. Теперь она походила на настоящую лондонскую штучку, а не на постную провинциальную девицу, каковой себя ощущала, когда только приехала в столицу. Она резво взбежала по ступеням к двери Джины и нажала на звонок, надеясь, что тетушка скоро выдаст ей собственный ключ. Она поселилась в Лондоне, завела прекрасных подруг и стала выглядеть вполне в соответствии со своей новой жизнью.

Открыв дверь, Джина несколько мгновений не могла выговорить ни слова.

– Боже правый! Я едва тебя узнала! – воскликнула наконец она. – Ты обрезала волосы. – Тут же она нахмурилась. – Ну да, извини, глупость брякнула. Ты и так это знаешь. Заходи.

– И как тебе? – спросила Лиззи. – Или с моей стороны это ужасная ошибка? Просто я разглядывала витрину, а потом вышел один человек и уговорил меня побыть моделью.

– Отцу твоему точно не понравится, – сказала Джина, – но, возможно, это как раз означает, что ты поступила правильно. Пойдем выпьем чаю. Скоро приедет Барри, чтобы отвезти нас в театр. Любопытно, как он отнесется к твоему новому облику – с торчащими из-под юбки коленками и новомодной стрижкой.

Барри был впечатлен. Он устроил вокруг «маленькой племяшки» Джины такую шумиху, что Лиззи почувствовала себя неловко. Он подал ей большой бокал шерри[6] – не тот наперсток, что обыкновенно считал приемлемым для слабого пола отец Лиззи. Затем громко осведомился, не желают ли они с Джиной после театра отправиться в ночной клуб. The Ad Lib[7] – назвал он это место. Он знает кое-кого, кто сможет их провести.

Джина от этого предложения была явно не в восторге. И хотя Лиззи иногда очень хотелось побывать в каком-нибудь ночном клубе, идти туда с Барри и недовольной, сумрачной Джиной у нее не было желания.

Поездка в театр была несколько подпорчена для Лиззи чрезмерной внимательностью Барри, а также тем, что и другие люди, ей совершенно незнакомые, постоянно бросали на нее взгляды. Лиззи действительно не нравилось быть в центре внимания. Когда она, отстояв длиннющую очередь, зашла в дамскую комнату, тут же кто-то восхитился ее прической и спросил, где Лиззи ее сделала. Девушка с радостью сообщила адрес. В театре она заметила лишь двух женщин с такой же короткой стрижкой, как у нее, и обе они выглядели очень элегантно.

К концу воскресенья Джина, казалось, была на грани мрачной меланхолии. Лиззи сходила погулять в парк, а вернувшись, приготовила к чаю тосты. Поднос девушка принесла в гостиную, где у газового камина сидела Джина. Та улыбнулась и освободила на столике место для подноса, скинув на пол несколько воскресных газет.

– Мне будет не хватать этих маленьких знаков внимания, – молвила она. – Должна признать, ты славная девчушка.

Лиззи встревожилась. Ее тетушка обычно не была склонна к сентиментальности.

Она налила в чашку чаю и подала ее Джине. Затем протянула ей тосты со сливочным маслом.

– Интересно, что скажут твои родители, если ты им сообщишь, что больше не желаешь у меня жить? – задумчиво произнесла Джина, вытирая замасленные пальцы носовым платком.

Лиззи кинуло в жар, потом в холод.

– Я… Не знаю… Даже представить не могу… – Справившись с неожиданностью вопроса, она вдумалась в него получше. – Скажут, чтобы я возвращалась домой. Они не позволят мне тогда остаться в Лондоне.

– О’кей, тогда мы ничего им говорить не станем. Но, милая моя, ты не можешь здесь больше оставаться. Приняв тебя, я совершила ошибку. Тебе придется снимать квартиру сообща с другими девушками. Здесь многие так делают. Это очень даже хорошо и удобно. Я помогу тебе. И помогу платить аренду.

– Но почему я не могу остаться здесь?

– Ты слишком уж хорошенькая. Я изначально полагала, что ты выглядишь как мать, но ты оказалась намного симпатичнее, чем когда-либо была твоя матушка.

Лиззи вспыхнула до кончиков ушей, но ничего не сказала.

– Дело в том, что у Барри, конечно, пока самые чистые намерения, – продолжала Джина. – Но если он вдруг за тобой приударит, мне придется с ним порвать, а он мне помогает и с оплатой счетов, и со многим другим.

Лиззи изрядно шокировало это заявление, не лишенное, однако, здравого смысла. Ей было очень жаль, что для Джины оказалось гораздо проще сбагрить куда-нибудь племянницу, нежели приструнить Барри.

– И когда ты хочешь, чтобы я уехала? – тихо спросила Лиззи. Мысль о том, чтобы покинуть уютную квартирку Джины в центре Лондона, повергла ее в отчаяние. И как она сможет ужиться где-то в другом месте с девушками, которых совсем не знает?

Затем она вдохнула поглубже и мысленно оглянулась на все то, что произошло в ее жизни в минувшую неделю (неужели и впрямь прошла всего неделя?!). И Лиззи осознала, что теперь она стала совсем не такой, какой была всю предыдущую жизнь, что она совершенно новый человек с новым обликом. И все у нее будет хорошо, уверенно сказала она себе. Разумеется, все будет хорошо.

К счастью, Джина и понятия не имела о том смешении волнения и страха перед неизвестностью, наполнявшем сейчас сердце Лиззи.

– Ну, я не собираюсь просто выставить тебя на улицу. Я дам тебе на поиски хотя бы пару недель. – Джина облегченно улыбнулась, очевидно радуясь, что самая сложная часть разговора уже позади. – У меня тут осталась с прошлой недели вечерняя газета. Мы подберем тебе жилье в каком-нибудь отличном месте. И знаешь, это будет намного веселее, чем жить со своей престарелой теткой.

– Никакая ты не престарелая, – возразила Лиззи.

– Но я намного старше тебя, детка. Потому-то я и не могу допустить, чтобы ты жила здесь.

Глава 4

Когда в понедельник утром Лиззи появилась на курсах, ее новая прическа и короткое платье привлекли к себе всеобщее внимание. И далеко не все оценки были положительными.

– И как ты теперь будешь укладывать волосы наверх? Вдруг тебе понадобится надеть какую-нибудь тиару? – спросила одна из учениц, Саския, чьи каштановые локоны в этот день были собраны в красивый пучок. Она была одной из самых надменных девиц на курсах, и Лиззи была польщена уже тем, что та вообще с ней заговорила, пусть даже и для того, чтобы сказать что-то не самое лестное. О коротком платье сокурсницы Саския даже не упомянула.

– Не думаю, что мне когда-нибудь понадобится тиара, – ответила Лиззи, хотя и подозревала, что ее мать наверняка высказалась бы примерно так же, как и Саския.

– Я хочу сказать, – продолжала та, – что у меня, к примеру, скоро ожидается фотосессия, и фотограф категорически предупредил, чтобы я не укорачивала волосы. Я рассчитываю попасть в журнал Country Life. А фотограф у меня тот самый, что сейчас делает «Девушек в жемчугах»[8]. Хотя у меня есть и бриллианты.

– Б’иллианты не самое подходящее ук’ашение для столь молодой особы, – вмешалась в разговор мадам Уилсон. – И нельзя ли уже всем затихнуть? По’а начинать занятие.

– Отлично выглядишь! – шепнула Мэг подруге, когда все разошлись по местам. – Очень современно.

– А тебе не кажется, что это чересчур… авангардно? – усомнилась Лиззи.

– Ну, разумеется, нет! – решительно сказала Александра. – Ты смотришься просто ультрамодно.

Мадам Уилсон была не сильно впечатлена такой переменой в ученице. Она лишь строго посмотрела на Лиззи и велела ей поскорее надеть халат, чтобы прикрыть колени.

– Я не смогу сегодня составить вам компанию, – сказала новым подругам Лиззи, когда, закончив свой учебный день, они вышли наконец на улицу. – Надо сходить посмотреть квартиру. Мне придется съехать из дома тети Джины.

– В самом деле? – отозвалась Мэг. – А почему?

Лиззи немного поколебалась с ответом. Ей не хотелось выставлять свою тетушку недобрым человеком или давать кому-то повод думать, будто она сама заигрывала с кавалером своей тети, пытаясь его отбить.

– Просто у Джины есть парень, точнее мужчина, и Джина опасается, что он может переключить свое внимание на меня. – Лиззи легонько прикусила губу. Ей казалось совершенно невероятным, что Барри мог бы предпочесть ее, такую юную и неискушенную девчонку, уверенной и энергичной Джине. И тем не менее в театре Лиззи услышала от него столько граничащих с флиртом обмолвок, что нельзя было исключить такую возможность.

– Какая жалость, – посочувствовала Мэг. – И что, ты прямо сейчас пойдешь смотреть квартиру?

Лиззи кивнула.

– Джина, похоже, весьма решительно настроена убрать меня с дороги, хотя я так помогала ей по дому и даже чинила ее одежду.

– Какая неблагодарность с ее стороны! – насмешливо фыркнула Александра.

– Именно! – со смехом ответила Лиззи. – Возмутительно!

– А где квартира-то? – спросила Александра.

– В Тафнелл-Парк. Ты такой район знаешь? Когда-нибудь там была?

Александра покачала головой.

– Боюсь, что нет. Это довольно далеко от центра. Надо добираться на метро.

– Я провожу тебя до станции, – предложила Мэг. – Здесь недалеко.

Выйдя из метро, Лиззи огляделась и вновь сверилась со справочником, чтобы убедиться, что вышла на нужной станции. Судя по карте, квартира находилась очень далеко от метро. Увиденное сразу подействовало на Лиззи угнетающе. Огромные викторианские дома казались неухоженными и обветшалыми. Эта часть Лондона очень сильно отличалась от Челси, где обосновалась тетя. И сколько же ей придется добираться отсюда до школы? Лиззи понимала, что, когда она будет знать дорогу, путь ей покажется намного быстрее, но все равно, по ее расчетам, это займет не меньше часа. Целый час от Джины и ее уютного домика, от новых подруг! А от родного дома в Суррее ее и вовсе отделял, казалось, целый мир!

И хотя Лиззи оставалась еще очень наивна, но все же она не была глупа и понимала, что Джина вполне оправданно не желала, чтобы ее молоденькая симпатичная племянница жила при ней. Также она догадывалась и о том, что Джина не может взять и отмахнуться от Барри – он был слишком состоятельным и щедрым кавалером, чтобы она могла себе это позволить. Однако Лиззи сожалела, что Джина не решилась просто еще немного потерпеть ее у себя. Ведь кулинарные курсы продлятся всего несколько недель и, закончив учебу, Лиззи вернулась бы домой.

Впрочем, хотя изначально планировалось, что после курсов она вернется в родной дом, Лиззи начала уже подумывать, что она, возможно, предпочла бы найти какую-нибудь работу и остаться в Лондоне. Мэг, например, собиралась после учебы устроиться на работу. Почему бы и ей так не поступить? Она, разумеется, не была настолько талантлива в кулинарии, как Мэг, но у нее все получалось неплохо – и уж несомненно куда лучше, нежели у многих других соучениц, которые на курсах слушали вполуха и которые как будто приходили туда обсудить очередную вечеринку, загородный уик-энд или какое-то мероприятие в светском календаре, страстно желая при этом увидеть свою фотографию в журнале Tatler.

Наконец номера домов на бесконечно длинной улице, по которой шла Лиззи, приблизились к тому, что был указан на листочке в ее руке. Еще пара зданий – и она была на месте.

Входная дверь уже сама по себе не предвещала ничего хорошего. Она была ужасно грязной, и на место выбитого стекла была вставлена картонка. Лиззи нажала кнопку звонка, очень надеясь, что никто ей не ответит. Тогда она могла бы вернуться домой и сказать Джине, что пыталась посмотреть жилье. И прежде чем она попробует найти что-нибудь еще, она тщательно изучит тот район, где будет находиться квартира. Впрочем, Лиззи, конечно, догадывалась, что приемлемая для нее арендная плата изначально предполагает, что место это не только находится за несколько миль от того района Лондона, где ей хотелось бы жить, но и не блещет красотой и опрятностью.

Дверь открыла молодая женщина. У нее были длинные волосы, свисавшие из-за ушей, точно занавески, отливающая жирным блеском кожа и неулыбчивое лицо.

– Вы комнату смотреть? Тогда заходите, но сразу хочу предупредить, вы там не одна желающая.

Лиззи решила, что ее сочтут невежей, если она уйдет, даже не переступив порог, и потому все же вошла в дом.

В ноздри ей сразу ударил неопределимый, но очень резкий запах: эдакое сочетание прогорклого жира, капусты и канализации. Среди этого улавливался запах немытого тела, но он, возможно, исходил от женщины.

– Это выше этажом. Следуйте за мной, – сказала та. – Я Моника.

На ближайшей лестничной площадке Моника открыла дверь:

– Сюда.

Моника не пошутила, сказав, что на комнату есть и другие желающие. Очутившись в узком длинном коридоре со множеством дверей, Лиззи едва не врезалась в парня, тоже явившегося на осмотр.

– Премного извиняюсь! – сказал очень высокий и хорошо одетый молодой человек. – Надеюсь, я не наступил вам на ногу?

– Нет, все хорошо, не наступили, – отозвалась Лиззи. Она даже улыбнулась бы незнакомцу, если бы его приятная наружность и хорошо сшитый костюм не усилили в ней природную застенчивость. Голос молодого человека звучал уж очень аристократично.

– Гостиная – вот здесь, – сообщила Моника, протиснувшись мимо Лиззи.

Мужчина вошел в указанную комнату первым, Лиззи последовала за ним.

В комнате имелось эркерное окно, задернутое пожелтелым тюлем, стоял большой черный диван в прорванном полиэтиленовом чехле, а также два кресла и маленький обшарпанный кофейный столик. Камин был электрическим. Мама Лиззи, которая обладала врожденным чутьем на такие вещи, наверняка бы сказала, что в помещении сыро. Да, местами обои отставали от стены, а за дверью на них темнело даже пятно плесени.

– Там вон электросчетчик, – показала Моника. – А спальня – здесь.

В доме у Джины комната Лиззи была небольшой, но по сравнению с этой клетушкой под названием «спальня» представлялась просто огромной. Окна в комнатке не было, равно как не было никакой другой мебели, кроме кровати.

– Комната отдельная, – сообщила Моника, констатируя и без того очевидное, – потому немного и дороже. Для одежды есть крючок за дверью.

– А где кухня? – спросил молодой человек.

Замызганная газовая плита, раковина, столик с пластиковой столешницей и два стула – вот и все оснащение, что имелось в кухне. Но, по крайней мере, там было окно.

– Молоко ставим на подоконник, – махнула рукой в его сторону Моника. – Бутылки подписываем.

– А как насчет ванной? – поинтересовалась Лиззи. Она уже знала, что не станет снимать здесь комнату, что она лучше вернется домой и будет каждый день ездить на поезде в Лондон, чем жить здесь, но ей показалось, что будет невежливо по отношению к хозяйке не осмотреть все, что предлагается.

– Ванная – совместно с квартирой сверху. Пользование по расписанию.

В этот момент в дверь позвонили, и Моника торопливо удалилась.

– Желаете снять эту квартиру? – спросил у Лиззи молодой человек.

Девушка помотала головой.

– Нет, оставляю это вам.

– Выглядит тут все довольно отвратительно, не так ли? Зато дешево.

Лиззи подумала, что, судя по его наружности, этот господин мог бы позволить себе аренду в куда более приятном и удобном месте, нежели она. У него была аура блестящего, преуспевающего человека – фактически он являл собой тип именно такого молодого человека, какого одобрили бы ее родители. Да, признаться, она и сама одобрила бы его кандидатуру. Незнакомец был очень симпатичным.

– Ну и как тебе вчерашняя квартира? – спросила утром перед занятиями Александра, когда они снимали верхнюю одежду.

– Кошмар, – отозвалась Лиззи. – Лучше уж жить дома и ездить оттуда.

– Ты в самом деле этого хочешь?

– Нет, – усмехнулась Лиззи. – Естественно, нет. В смысле, мои родители, конечно, прекрасные люди, но все же я хочу жить в Лондоне. По крайней мере, до тех пор, пока не закончу курсы.

– У меня есть одна идея, – сказала Александра. – Расскажу за ланчем.

Хотя Лиззи была всецело поглощена собственными проблемами, она не могла не заметить на утренних занятиях, что Мэг в этот день выглядит какой-то рассеянной – в ней не было привычной сосредоточенности на кулинарии. Мадам Уилсон пришлось дважды попросить ее повторить рецепт песочного теста, и лишь на второй раз Мэг удалось его воспроизвести.

– Мой совет вам, девушки, – изрекла мадам Уилсон, – использовать этот ‘ецепт везде, где только т’ебуется песочное тесто. За счет яичного желтка ‘або-тать с ним удобнее.

– Идемте опять в тот итальянский ресторанчик, – предложила Александра, когда все три подруги испекли свои основы для киша[9] (Лиззи никогда раньше этого не делала).

Когда они уже сидели за столиком перед чашками капучино, один за другим опуская в кофе куски сахара, Александра сказала:

– Я вот что подумала… Почему бы тебе не пожить в моем доме? Как-то нелепо, что я, считай, занимаю его почти одна, в то время как тебе придется вернуться к родителям или же снимать с кем-нибудь какую-то ужасную квартиру невесть где.

– О боже! Как бы это было замечательно! – воскликнула Лиззи. – Но как к этому отнесутся твои… опекуны?

– Во-первых, они и не узнают. А во-вторых – с чего бы им быть против? Если бы им вообще явилась в голову такая мысль, они бы сами пожелали, чтобы я снимала жилье с хорошей, приличной девушкой с курсов домоводства.

– Это было бы просто прекрасно! – просияла Лиззи, сразу подумав о том, как отреагировала бы ее мать, узнав, что ее дочь поселилась у девушки аристократического происхождения, живущей в лучшей части города. Возможно, она так сильно обрадуется, что даже простит своей дочери короткую геометрическую стрижку.

– Вот и отлично! – хлопнула в ладоши Александра.

Тут Мэг кашлянула.

– А может, в твоем доме найдется место и для двоих?

– Разумеется. Он же такой огромный. А что?

– Просто мне теперь тоже надо найти жилье. Причем срочно.

– Ав чем дело?

– Моя мама нашла работу – чудесное место, с проживанием, причем в прекрасных условиях. Но из-за этого я теперь остаюсь без крова, – посетовала Мэг.

– Ну так переезжай тогда ко мне! Мы сможем всегда быть вместе – и это замечательно! А то в таком огромном доме ужасно одиноко жить, можно сказать, одной.

– Есть только одна проблема, – продолжала Мэг, которую, как показалось Лиззи, не слишком окрылила перспектива того, что ее жилищный вопрос так счастливо разрешится.

– Какая? – спросила Александра.

– Есть еще и Кловер.

– А кто такая Кловер? – одновременно спросили Лиззи с Александрой.

– Это моя собака. То есть не совсем моя. Прежде она принадлежала тому старичку, за которым ухаживала мама, – там, где мы жили последние пять лет.

– И он завещал ее вам? – предположила Лиззи.

– Дело в том, – даже разгорячилась Мэг, – что родственники этого старичка – дальние родственники, которые никогда даже не приезжали его навестить, – хотели усыпить собаку. Кловер немолода, ей семь лет – но ведь она же еще не старая!

– Ой, это ужасно! – покачала головой Александра. – Разумеется, пусть она тоже живет с нами. Тут есть только один момент…

Лиззи с Мэг притихли, с замиранием сердца приготовившись слушать, что скажет их подруга. Неужели они зря рассчитывали на благополучное решение их проблем?

– Я вам говорила, что живу, можно сказать, одна… Так вот, это неправда. Из чувства самосохранения у меня уже выработалась привычка врать людям. Я понимаю, это ужасная привычка… – Александра на миг задержала дыхание. – В общем, со мной в доме живет Дэвид. Он самый добрый и замечательный человек, которого я когда-либо встречала, и он всегда обо мне заботится – ну, по крайней мере, в последние три года. Он актер, а также продавец антиквариата.

– А почему для нас это может быть проблемой? – спросила Мэг.

Александра ответила не сразу.

– Потому что он гомосексуалист.

Лиззи и Мэг одновременно сглотнули.

– Как вы сами знаете, геи у нас вне закона. И если вы считаете, что жить с таким человеком под одной крышей для вас проблема, или вы сочтете своим долгом сообщить об этом властям, или еще что-то в том же духе… то я не могу принять вас в своем доме. – Она снова сделала паузу. – И не уверена, что вообще смогу продолжать с вами дружбу.

– Для меня это вовсе не проблема, – ответила Мэг. – Хотя об этом никогда не говорилось, но я уверена, что Уильям – тот старик, за которым ухаживала мама и с которым мы жили в одном доме, – был гомосексуалистом. Но он тоже был добрейшим и чудеснейшим человеком. – Она застенчиво улыбнулась.

– Вы уж простите меня, дурочку, – вставила Лиззи, – но я и понятия не имею, что означает «гомосексуалист». – Она почувствовала, как заливается краской от признания своего невежества. – Жизнь у меня была довольно ограниченной, – виновато добавила она.

– Это когда мужчины не пленяются женщинами, а предпочитают других мужчин, – невозмутимо объяснила Мэг. – Не понимаю только, почему это вне закона.

– Понятно, – сказала Лиззи. – Не думаю, что я когда-то в своей жизни такого встречала.

– Возможно, и встречала, – пожала плечами Александра. – Просто не знала об этом. Ну что, пойдемте смотреть дом? Это в нескольких минутах ходьбы. Если, конечно, вы не против прогуляться пешком, – смущенно добавила она. – Может, вам совсем там не понравится.

– Но мы тогда пропустим обивку мебели! – почти со страхом возразила Лиззи.

– Не думаю, что это так уж важно, – успокоила ее Мэг. – Многие довольно часто пропускают занятия после ланча. Они введены скорее как дополнительные – чтобы создалось впечатление, что курсы стоят потраченных денег.

– Она права, – кивнула Александра. – Но если хочешь, Лиззи, можем осмотреть дом и после занятия по обивке.

– Да, давайте так и сделаем, – согласилась Мэг, глядя на Лиззи и, очевидно, догадываясь, что той было бы комфортнее не пропускать урок.

Как только в мастерской прибрались после занятий и девушки смогли наконец разойтись, они не мешкая отправились к дому Александры. Та повела подруг по улочкам центрального Лондона, и город внезапно раскрылся им во всей красе. Вдоль дороги цвели вишневые деревья. Оконные ящички самых изысканных домов радовали глаз нарциссами, тюльпанами и гиацинтами. Повсюду были маленькие магазинчики. По мере приближения к вокзалу Виктория они сделались заметно крупнее, а потом снова уменьшились, когда девушки дошли до следующего жилого квартала. Лиззи не переставала улыбаться, в восторженном возбуждении оглядываясь по сторонам. Лондон сейчас казался ей полным возможностей и светлых обещаний. Как же чудесно будет жить в этом районе! Совсем не то, что в той жуткой квартире в Тафнелл-Парк, и даже лучше, чем у тети в Челси.

Александра привела их к расположенным полукругом высоким величественным зданиям как минимум в четыре этажа. Перед домами был разбит сквер, окруженный проволочной изгородью. Лиззи предположила, что когда-то там была чугунная ограда, снятая во время войны. В сквере росло много уже довольно взрослых деревьев, сквозь металлическую сетку просматривались цветочные клумбы, аккуратные дорожки, скамеечки и маленькая сторожка.

– А это единственный здесь сквер? – обеспокоилась Мэг.

– Нет-нет, есть еще один садик – позади здания. Пойдемте внутрь. Только должна вас предупредить, ремонта в доме не было уже много лет.

В прихожей было темно, а когда Александра нажала выключатель, то стало словно еще темнее. В светильнике над головой горела одинокая лампочка, отбрасывая по сторонам тени. Свет был довольно тусклым, но все же достаточным, чтобы показать поблекшее величие этого старинного здания, некогда аристократичного и изящного, а теперь отчаянно нуждавшегося в генеральной уборке. Лестница вела от прихожей к верхним этажам, но Александра решительно предложила:

– Давайте спустимся в кухню. Там немного уютнее.

Кухня и впрямь оказалась уютнее – но все равно она была чрезвычайно большой. У Лиззи сложилось впечатление, будто несколько маленьких комнатушек цокольного этажа объединили в одно большое помещение, простиравшееся от переднего фасада до самого тыла, так что окна выходили на все стороны. Однако оттого, что большая часть помещения находилась ниже уровня земли, света здесь все равно не хватало. Лиззи заметила, что помещение условно разделено на три зоны. От двери сразу представал взору большой стол, который явно предназначался скорее для работы, нежели для того, чтобы за ним сидели. Стульев возле него не было, а на столешнице стояли несколько коробок с фарфором, увенчанные сломанным подсвечником. Немного дальше, вокруг газового очага, располагались два диванчика и пара кресел, являя собой нечто вроде гостиной. Между этой зоной отдыха и собственно кухней, находившейся в самом конце помещения, около стены стояло пианино.

На кухне у стены стояли два буфета, на которых виднелись большие керамические подставки со всевозможными кухонными приспособлениями и деревянными ложками. Рядом с голубой эмалированной газовой плитой расположилась большая деревянная сушилка для посуды, а на стене над ней висела вместительная двухъярусная полка для тарелок. Напротив раковины находился деревянный стол, а в углу помещалась высокая стойка для кастрюль, и эти кастрюли – всевозможных размеров – были аккуратно расставлены по полкам. Еще на стене имелось крепление для ножей, и Лиззи поразилась, увидев там такие же ножи, что были на кулинарных курсах мадам Уилсон, а вовсе не те небольшие, отчасти сточенные ножики с деревянными рукоятями, которыми обычно орудовала на кухне ее мать. Все предметы были разнородными, однако располагались в четком порядке.

– Похоже, тот, кто здесь живет, знает толк в готовке, – заметила Мэг, пройдя в глубь помещения.

– Это Дэвид, – ответила Александра. – Он мог бы научить готовить и меня. И, надо признать, даже пытался. Но мои опекуны решили, что на курсах домоводства я смогу подружиться с хорошими девушками. И, разумеется, так оно и вышло! – широким жестом указала она на Лиззи и Мэг.

– А на пианино тоже он играет? Или это ты? – полюбопытствовала Лиззи.

– Я умею немножко играть, но да, ты права – это тоже Дэвид. Мы с ним любим устраивать музыкальные вечера. Он мастерски читает ноты с листа. У меня это тоже неплохо получается, хотя как певице мне требуется читать только одну строчку.

– А я вообще в нотах не разбираюсь, – уныло сказала Мэг, возможно почувствовав в себе некую ущербность.

– Так тебе это и не надо! – успокоила ее Александра. – Большинство песен ты и так знаешь. Вот подожди, появится Дэвид. Он утверждает, что каждый умеет петь. А теперь проходите-ка сюда и садитесь. Сейчас включу камин, а потом сделаю нам чаю.

После долгих щелчков и череды мелких вспышек газовый огонь наконец ожил, и Александра отправилась ставить чайник.

– А ты вообще как часто видишься со своими опекунами? – поинтересовалась Лиззи, изумленная столь очевидной свободой существования Александры.

– Да почти что никогда. Я часто пишу им письма, полные всевозможных новостей, но никогда не рассказываю абсолютно всего. И каждому из них я подаю отдельную информацию. Видишь ли, я знаю, что и кого интересует. Так что они всем довольны. – Тут она огляделась по сторонам. – Разумеется, однажды они заявятся сюда из Швейцарии и обнаружат, что я снесла перегородки и объединила все эти крошечные комнатушки – ну, знаешь, прачечную, кладовку, комнатку, где хранился весь фарфор, – заплатить тогда придется до черта… Но когда это случится, я как-нибудь уж с этим справлюсь.

Лиззи показалось, что на ее подругу внезапно накатила грусть.

– Кто-то говорил мне, что намного легче просить прощения, чем разрешения, – вновь просияла Александра. – А пока что благодаря этому здесь стало по-настоящему уютно, вы не находите?

– А когда ты сносила тут перегородки, тебя не испугало, что может обрушиться потолок? – спросила Мэг.

Александра, которой удалось наконец зажечь под чайником огонь, лишь отмахнулась:

– Нет, тут все сделано как надо. Этим занимались друзья Дэвида, строители. Они сделали все, чтобы здесь было безопасно.

Между тем Александра принялась открывать и закрывать дверцы шкафчиков, явно что-то ища. Наконец она извлекла великолепный фарфоровый заварочный чайник со сколом на носике.

– Я тут подумала, что сегодня мы вместо нашего старого жестяного чайника воспользуемся изысканным фарфором. Как исключение по особому случаю.

– Мне правда очень хочется тут жить! – воскликнула Лиззи. Посреди разных вещей, загромождавших стол в другом конце комнаты, она заметила швейную машинку.

– Ты еще не видела спальни, – отозвалась Александра, озабоченно пытаясь разыскать все необходимое, чтобы накрыть стол к чаепитию.

– Уверена, что в спальнях тоже очень хорошо, – сказала Лиззи, добавив про себя, что, по крайней мере, они наверняка большие.

– А по мне, так и не важно, какая там спальня, – вставила Мэг. – Я уже мечтаю готовить на этой замечательной кухне. Она такая просторная! Та, где мы вместе с мамой обычно готовили, была совсем крохотной. А можно, я хоть одним глазком выгляну в садик? Убедиться, что он подойдет для Кловер.

– Выйди через вон ту дверь в конце комнаты, – показала Александра, отыскав наконец чашки и блюдца. – Ключ на полке возле двери. Отопри – и сразу попадешь во дворик. Там, правда, всего лишь небольшая лужайка с деревом посередине. Когда вернешься – как раз и чай будет готов.

Мэг вернулась через несколько минут, явно убедившись, что садик подойдет для выгула собаки.

– Там же можно выращивать всякие травы – петрушку, например, и все такое, – сказала она. – Моя мама выросла за городом, и ее мать всегда сажала всякую зелень к столу. Так что, где бы мы потом ни жили, мы с мамой все что можно выращивали в горшках. Впрочем, у Уильяма мы даже огородничали в его саду.

– Может, твоей Кловер надо больше места, чтобы бегать? – спросила Александра, которая, дождавшись, пока наконец вскипит вода, заваривала чай. – У нас, конечно, есть ключи от парадного сквера. Он общедомовой, но собак туда не пускают. Равно как и детей без присмотра. А еще там не разрешают играть с мячом. Так что радости от него мало, хотя цветы, наверное, очень милые.

– А сама ты часто там бываешь? – спросила Лиззи, зачарованная этим, совершенно не известным ей, порядком жизни.

– Летом – да, бываю. Я так подозреваю, что одна моя соседка приглядывает за мной по просьбе родственников, так что я стараюсь, чтобы хотя бы раз в году она видела меня в довольстве и здравии. И я всегда стараюсь взять с собой какую-нибудь подругу. Не скажу, чтобы у меня было много друзей, но Дэвид всякий раз привозит мне какую-нибудь молоденькую актрису, чтобы побродить там вместе по дорожкам. О! А вот как раз и он!

Лиззи почувствовала, как нервно напряглась в предвкушении знакомства с первым в ее жизни человеком, который был гомосексуалистом. Но когда она увидела его, то сразу поняла, что внешне он ничем не отличается от любого другого мужчины, а потому сразу с облегчением выдохнула. Дэвид был гораздо старше девушек – возможно, ему было в районе тридцати пяти, – и он казался очень привлекательным и благожелательным.

– Привет, Дэвид! – поспешила к нему Александра и, взяв под руку, подвела к местечку у камина. – Это Лиззи, которой, как я тебе говорила, я собиралась предложить поселиться с нами. А это Мэг, которая тоже хочет к нам присоединиться. У нас ведь полно свободных комнат.

Мэг улыбнулась:

– Вот только у меня собака, так что вам, может быть, не захочется иметь такую соседку по квартире. – Чуть помолчав, она добавила: – Хотя это едва ли можно назвать квартирой.

– Собака? И где же она? – нетерпеливо огляделся Дэвид.

– Сегодня я ее с собой не брала, – рассмеялась Мэг. – Так вы не будете против?

– Милая барышня, я обожаю собак! Больше всего на свете я бы хотел, чтобы у меня в доме жила собака. А можно мне будет брать ее с собой на прогулки? И какой она породы?

– Карликовый спаниель, – с заметным облегчением ответила Мэг. – И разумеется, вы можете брать ее на прогулки. Вот только я пока не представляю, где с ней можно здесь гулять. На данный момент мы ходим с ней в парк Уимблдон-Коммон.

– Тут поблизости есть пара небольших парков, а если вы не возражаете, то я могу посадить ее к себе в машину и поехать куда-нибудь в парк побольше, – предложил Дэвид.

– Ой, она была бы просто счастлива! – ответила Мэг.

После того как все выпили по паре чашек чая, Александра позвала подруг:

– Ну что, пойдемте смотреть комнаты наверху?

Девушки прошли по сумрачному коридору и стали подниматься по лестнице.

– Здесь все комнаты закрыты, – сказала Александра, когда они оказались на первом этаже. – Пошли дальше.

На площадке второго этажа она открыла дверь и провела подруг в просторную гостиную.

– Здесь двойные двери, так что, если у вас наметится по-настоящему большая вечеринка, можете полностью распоряжаться всем этажом.

– Здесь и так невероятно много места! – сказала Лиззи, потрясенно разглядывая высокий потолок, два огромных окна от самого пола, что вели на балконы, и величественный мраморный камин.

– Лично я больше люблю вот эту комнату, – проговорила Александра, распахивая дверь в помещение поменьше.

В указанной комнате стоял большой, покрытый пылью рояль, а также имелись диван и кресла.

– Дэвид иногда играет на рояле, однако он предпочитает то старое пианино, что на кухне. К тому же зимой здесь так холодно, что не хочется и подниматься.

Да и сейчас, в апреле, подумала Лиззи, здесь было чересчур свежо.

– Теперь понимаете, почему мы большей частью обитаем в цокольном этаже? – усмехнулась Александра.

– А ты не возражаешь, если Кловер будет спать у меня? – спросила Мэг. – Она привыкла жить в квартире, и я даже не представляю, как она будет оставаться все время внизу, в то время как я буду здесь.

– Тем более что ваши комнаты будут еще выше – на третьем этаже, – кивнула Александра. – Идем посмотрим спальни. И мне совершенно все равно, где будет спать Кловер.

Они поднялись на этаж выше.

– Дэвид обитает на самом верху, в бывшей детской, где есть отдельная ванная с целой выставкой маленьких утят. – Александра открыла дверь в огромную комнату: – Я сплю вот здесь, в первой спальне. За следующей дверью есть другая спальня, а в конце коридора – еще небольшая спаленка. Ванная – здесь. – Они зашли в помещение, являющее взору просторную ванну на ножках в виде когтистых лап и сложное переплетение латунных трубок, по-видимому указывающих на возможность принять душ.

– Не терпится взглянуть, где мы будем спать, – проговорила Мэг.

– Хотела бы я сказать, что лучшее оставляю напоследок, – ответила Александра, – но это, увы, не так. Вторая спальня здесь, рядом с моей.

Комната, которую показала им Александра, была очень большой, однако некогда красивые, с цветочным узором обои в ней местами отстали, а на потолке темнело пятно от протечки. В комнате стояли две односпальные кровати, туалетный столик и несколько шкафчиков, в один из которых была встроена раковина.

– Мы можем устроиться здесь вдвоем, – предложила Лиззи. – Она такая просторная.

– А как же Кловер? – неуверенно спросила Мэг. – Как ты будешь себя чувствовать, спя в одной комнате с собакой?

– Она у тебя что, воет по ночам?

– Нет, она просто спит у меня на кровати и посапывает, – улыбнулась Мэг. – Хотя иной раз делает это уж очень громко.

– Тогда я, разумеется, не против, – сказала Лиззи.

Когда она, бывало, отправлялась на ночевку к подруге, то ей всегда нравилось слышать, как кто-то поблизости дышит в темноте. Иногда Лиззи снились кошмары, и сейчас ее согревала мысль, что в комнате она будет не одна – по крайней мере до тех пор, пока не привыкнет жить в этом большом и жутковатом доме.

– А сколько будет стоить аренда? – спросила она, очень надеясь, что сможет себе это позволить.

– Да, – кивнула Мэг, – хорошо бы понимать. Вдруг мне это будет совсем не по карману.

Александра нахмурилась, давая понять, что она думала над этим вопросом, но так и не пришла к какому-то решению.

– Если честно, я никогда не предполагала отдавать комнаты внаем. Так что, мне кажется, будет неплохо, если мы просто будем скидываться на ведение хозяйства. Я как-то вообще не представляю себя в роли домовладелицы с этакой массивной грудью и в фартуке.

– Но мы обязательно должны тебе что-то платить, – настойчиво сказала Лиззи. – Иначе мы будем просто прижив ал ками.

Ее отец придерживался очень строгих правил касательно дармовщины. И хотя Лиззи не принимала многое из того, что проповедовал отец, все же его мнение о людях, желающих получать что-то даром, передалось и ей.

– Ну, хорошо, – пожала плечами Александра и назвала до смешного малую сумму. – А еще мы будем скидываться на питание и оплату коммунальных услуг. Как вам такое?

– А ты не против, если мы немного обустроим эту комнату? – спросила Мэг. – Подклеим обои, например.

– Нисколько! Делайте здесь что хотите. На самом деле, я думаю, можно поклеить и новые обои, что лежат на чердаке, – предложила Александра, которая как будто и сама воодушевилась идеей обустройства.

– А как насчет постельных принадлежностей? – осведомилась Лиззи. – Простыни, покрывала, подушки с одеялами?

– Тут есть огромный вентилируемый шкаф, в котором полно всякого такого добра. Так что не беспокойтесь. И вообще все вроде складывается невероятно здорово! Пойдемте теперь вниз и сделаем себе тосты.

Они спустились на цокольный этаж, выпили еще чая – на этот раз из обычных кружек – и съели по тосту. После этого Лиззи поднялась:

– Мне уже пора идти. Надо сообщить Джине, что я подыскала себе отличное жилище. – Чуть помолчав, она добавила: – Мама, думаю, тоже будет в восторге. То есть, я хочу сказать, она бы очень волновалась, узнав, что я съезжаю от Джины, но когда я ей скажу, что буду жить теперь в Белгравии… – Она пытливо глянула на Александру: – Так ведь? В Белгравии? Пимлико мне кажется немного более суетливым районом.

Александра уклончиво пожала плечами:

– Не знаю точно. Не уверена.

– Скажу ей, что в Белгравии, – решила Лиззи. – Все равно она не поймет разницы. – Тут девушка нахмурилась. – Наверное, мне лучше съездить навестить родителей. Хотя у них небось случится приступ, когда они увидят мою стрижку, – задумчиво взъерошила она пальцами волосы.

– А я вот переживаю, как перевезти сюда Кловер, – произнесла Мэг. – Она никогда еще не ездила ни в метро, ни в автобусе.

Дэвид, шинковавший что-то на кухне в другом конце огромного помещения, при этих словах поднял голову:

– А давайте я приеду на машине и заберу вас обеих? Вы ведь в Уимблдоне сейчас живете, верно?

– Да! – повернулась к нему Мэг. – Это было бы чудесно! Вы в самом деле могли бы за нами съездить?

– Это же совсем недалеко отсюда, сами знаете. А заодно я мог бы перевезти и ваши вещи. – Тут Дэвид вдруг нахмурился. – А ваша матушка это нормально воспримет? То, что за вами приедет какой-то незнакомый мужчина?

Мэг рассмеялась:

– Если это будет означать, что для Кловер нашелся хороший дом, то маме будет все равно, с кем я сбегаю!

– Тогда наметим это на пятницу, – продолжал Дэвид. – Поскольку в субботу я работаю на Портобелло. Это уличный рынок.

– Просто идеальный вариант! – воскликнула Мэг. – А в знак признательности я испеку вам тортик. Тогда, если можно, я сейчас пойду позвоню маме. Деньги за звонок я, разумеется, оставлю.

Тут на Лиззи снизошло озарение. Она представила чаепитие у мамы – с ароматным пирогом, с маленькими сэндвичами, сконами и, что еще более важно, с гостями.

– А ты, Александра, не откажешься, если я приглашу тебя поехать со мной к моим родителям? В эти выходные, на чай? При тебе матушка не станет устраивать мне разнос из-за прически. Да и вообще она была бы очень рада с тобой познакомиться – тем более учитывая, что мы теперь будем жить под одной крышей. – Лиззи не стала добавлять, что Александра обладала той спокойной уверенностью, которая говорила о ее знатных корнях.

– Да я с радостью, – взмахнула рукой Александра, – тем более если это поможет твоим планам побега. Обещаю надеть что-нибудь простое, традиционное. Уж я умею морочить голову людям, которые, быть может, тебя очень любят, но которым не суждено тебя понять.

Лиззи положила ладонь на руку Александры:

– Очень точно сказано! Спасибо тебе.

Глава 5

– Огромное тебе спасибо, что со мной поехала! – вновь поблагодарила подругу Лиззи уже несколько дней спустя, когда они вернулись после поездки к ее родителям. – Они в тебя просто влюбились!

На самом деле Лиззи даже было неловко, что ее мать так откровенно была очарована небрежным аристократизмом Александры вкупе с ее прекрасными манерами и искренней приветливостью.

– Твои родители очень милые люди. Просто они слишком переживают за тебя, – сказала Александра. – И вообще-то я совершенно согласна, что Джине следовало бы подольше подержать тебя под своим крылышком, прежде чем попросить съехать.

– Ну, отец полностью поверил ей, когда она объяснила, что у нее по всему дому надо менять проводку, – усмехнулась Лиззи. – Джина же не стала говорить ему: «Я боюсь, что мой хахаль начнет увиваться за Лиззи, потому что он сексуальный маньяк».

Александра весело рассмеялась, снимая плащ, который перекинула через перила в основании изящной старинной лестницы.

– Да уж! Такое объяснение точно ему бы не понравилось! А теперь мне надо пойти переодеться. Мне эта юбка тесновата.

– Если хочешь, я с радостью тебе ее немного расставлю, – предложила Лиззи, хотя и не была уверена, что Александра вообще любит носить эту юбку. Пышная и длиной до середины икры, она являла собой довольно странный для нынешней моды образ.

– Спасибо, но с ней не стоит утруждаться. Тем более что у меня полно других вещей, с которыми мне бы хотелось обратиться к тебе за помощью.

Наконец Лиззи нашла в себе храбрость задать Александре вопрос, который мучил ее едва ли не с первого дня их знакомства в кулинарной школе.

– А твои опекуны выделяют тебе деньги на одежду?

– Да, конечно. Но, как ты понимаешь, в их времена все стоило по шесть пенсов и все их роскошные наряды шились бедными белошвейками при свечах за сущие гроши. Кроме того, сама я предпочитаю тратить деньги на кое-что другое.

Поскольку Александра уже собиралась взбежать по лестнице, Лиззи взяла ее за запястье:

– А на что – другое?

– На всякий хлам, если уж честно. Хотя я предпочитаю называть это антиквариатом.

К вечеру воскресенья все три девушки уже жили вместе в большом доме в аристократическом районе Белгравия.

Дэвид, который еще в пятницу перевез на новое место Мэг с вещами и собакой, в этот день забрал Лиззи и ее багаж от Джины. У Дэвида с Джиной обнаружилось много общих знакомых, так что втроем они весело пропустили по бокалу шерри, после чего Дэвид отвез Лиззи в дом к Александре. Джина – видимо, испытывая вину за то, что так торопливо выставила свою племянницу, вручила Лиззи красивую хозяйственную сумку, битком набитую одеждой.

– Мне эти вещички не подошли, но возвращать я их не стала. А ты так мастерски орудуешь иголкой с ниткой, что, может, что-нибудь из них и сотворишь.

Лиззи заглянула в сумку и увидела там разную одежду красивых расцветок, а также сплетение причудливых ремешков, симпатичных шейных платков и шарфиков.

– О боже! Да там, я вижу, есть совершенно изумительные вещи!

Джина пожала плечами.

– Некоторые совсем новенькие, только из La Boutique Saint-Michel. Что-то получше, что-то похуже. Я знаю, ты сможешь их переделать так, чтобы они выглядели помоднее.

– La Boutique? – переспросила Лиззи. Видимо, Джина полагала, что ее племянница знает об этом, судя по всему, известном в Лондоне магазине.

Дэвид насмешливо фыркнул:

– О! Старый добрый Marks and Sparks![10] Никогда не смогу называть его как-то иначе!

Лиззи наконец поняла, о чем именно шла речь.

– Мне правда все очень нравится, Джина. Я просто сперва не поняла, что ты имеешь в виду. Видишь ли, пока я была школьницей, вся моя одежда покупалась в Saint Margaret, а не в Saint-Michel.

– Не стоит еще забывать про Charles et Antoine, – добавила Джина.

Дэвид на мгновение сдвинул брови, вспоминая.

– А! Точно! С and А! Чудесное местечко!

Когда Дэвид наконец понес вещи Лиззи в машину, Джина сказала племяннице:

– Он очень хороший, порядочный человек. С ним ты будешь под присмотром.

– А ты знаешь, что он… – Лиззи замялась.

– Гомосексуалист? Да, знаю, – невозмутимо сказала Джина. – Но какая тебе-то разница? Лично мне намного спокойнее выселить тебя из моего дома, если я знаю, что с тобой под одной крышей будет такой человек, как он.

Лиззи была очень рада это слышать. Если вдруг отец узнает про Дэвида и его это обеспокоит, то она сможет призвать на помощь Джину, и та объяснит отцу, что и как.

Ближе к вечеру, когда Лиззи уже как следует обосновалась в той комнате, которую им предстояло делить с Мэг, все обитатели дома собрались в уютном цокольном этаже.

На кухне Мэг с Дэвидом что-то готовили к ужину. Дэвид принес множество продуктов, которые произвели бы впечатление на мадам Уилсон, но мать Лиззи, напротив, поставили бы в тупик. Судя по всему, как объяснила ей Мэг, Дэвид от души затарился в Сохо. На рынке, что на Бервик-стрит, можно было купить разные экзотические продукты, равно как и вполне обычную снедь. Увидев все то, что он принес домой, Мэг пришла в радостное возбуждение. Они с Дэвидом питали трепетную любовь к гастрономии – любовь, которую Лиззи с Александрой ценили, но не разделяли в полной мере.

В центре большой комнаты, у тихонько щелкающего газового камина, растянулась на одном из диванов Александра, приподняв повыше ступни. Кловер лежала прямо на ней. Оперев на спаниеля книжку, девушка читала, счастливо поглощенная «Анжеликой и султаном». Кловер вписалась в новый дом так, будто всегда тут и жила. И хотя хлопотать над собакой взялись все три подруги, именно Дэвид с утра сводил ее погулять. Его Кловер теперь просто обожала.

В другом конце комнаты Лиззи пыталась снять выкройки с нового платья, не распарывая его по швам.

В ее распоряжении имелась гладильная доска, просторный стол, удобный светильник Anglepoise на шарнирной ножке и, разумеется, швейная машинка. Лиззи чувствовала себя на седьмом небе! Отданные Джиной вещи – хоть и очень милые, но все нуждающиеся в подгонке – всё еще лежали в сумке.

– Я понимаю, что еще рано о чем-то говорить, но все же мне невероятно нравится жить с вами в одном доме, – сказала Лиззи.

– Да! И мне тоже! – отозвалась Александра, тут же оторвавшись от книги. – Надеюсь, ты согласен, Дэвид?

– Вы не представляете, какое счастье, когда рядом есть тот, кто так же, как и я, ценит хорошую кухню, – сказал Дэвид. – Мэг даже наслышана про Элизабет Дэвид![11]

Мэг радостно рассмеялась.

– А я все не нарадуюсь, что нашла такое чудесное местечко для себя и для Кловер.

– Кловер – очень уютная гостья, – произнесла Александра, ласково почесывая собаку за ушами. – Хотя сам этот дом вряд ли можно назвать чудесным. Уж слишком он обшарпанный.

– Но все ж таки это Белгравия, дорогая, – напористо, подражая обычному тону своей матери, произнесла Лиззи. – А это – самое главное.

Спустя пару дней после того, как огромный дом в Белгравии сделался уютным пристанищем для подруг, в школе домоводства шло занятие по пошиву платья. Одна из учениц, Ванесса, тщетно пыталась разложить детали бумажной выкройки на отрезе материи. Она была не единственная, для кого это задание оказалось затруднительным, однако именно к Ванессе Лиззи чувствовала расположение. В отличие от большинства богатых дебютанток, эта девушка была искренне приветливой и как будто испытывала даже недостаток уверенности в себе.

– Просто надо немножко практики, – обмолвилась Лиззи, подхватывая над полом соскользнувший со стола фрагмент выкройки.

– А вас не затруднило бы сделать это за меня? – очень вежливо попросила ее Ванесса. – У меня и в пансионе на уроках шитья ничего толком не получалось. – И она робко, умоляюще улыбнулась.

Лиззи быстро глянула на преподавательницу, которая, как и все другие наставницы послеобеденных занятий, была подругой мадам Уилсон. Та оказалась занята кем-то другим.

– Хорошо.

Позднее, когда занятия закончились, Ванесса подошла к Александре, Мэг и Лиззи, которые распределяли между собой сумки с покупками, чтобы идти домой.

– Могу ли я пригласить всех вас прийти ко мне на вечеринку?

От такого предложения подруги слегка опешили. До сих пор между ними и другими девушками на курсах не было никакого тесного общения.

– Вечеринка будет в честь моего брата, – пояснила Ванесса. – Он долгое время был в отъезде и теперь вернулся домой. Родители за городом. Так что должно быть весело.

– Как замечательно! Спасибо! – ответила Лиззи, которой уже не терпелось побывать в доме у Ванессы.

– Хорошо, – кивнула Мэг.

Александра выказала куда меньше энтузиазма:

– О’кей, придем.

– А когда? – спросила Лиззи.

На этот вопрос Ванесса не смогла сразу ответить, что немало удивило Лиззи. Ей казалось, что уж Ванесса-то должна была это знать!

– Ну-у… – протянула девушка. – А сами вы когда могли бы прийти?

– Когда скажешь, – пожала плечами Александра.

– Хорошо, тогда где-то на неделе, – сказала Ванесса. – В следующий вторник будет нормально?

Когда о времени условились, Мэг спросила:

– А что ты собираешься готовить?

Ванесса поглядела на Мэг как на сумасшедшую.

– Бог ты мой, я не собираюсь ничего сама готовить! Мы наймем кейтеринг. Наша кухарка сейчас за городом с родителями.

– Ух ты, здорово! – воскликнула Лиззи и тут же пожалела, что не ответила нечто вроде «Бог ты мой!», как Ванесса.

– А какой будет дресс-код? – уточнила Александра.

– Длинные платья, пожалуй, – ответила Ванесса. – Так будет интересней.

Наконец девушки отправились домой, неся пакеты с покупками и обсуждая предстоящую вечеринку. Лиззи была приятно взволнована приглашением, хотя всячески старалась не показывать, насколько ее это обрадовало. Ей никогда еще не доводилось бывать на вечеринках, организованных ее сверстниками. Разумеется, она присутствовала на званых ужинах у родителей, но ни разу не веселилась на шумных «пати» для людей ее возраста.

– «Длинные платья» означает, что у Ванессы уже имеется то, что она хочет надеть, – заметила Александра. – А вот у нас… У всех ли есть длинные платья?

– Нет, – ответила Лиззи. – Ноу нас достаточно времени, чтобы их сшить. Или переделать имеющиеся. – Она взглянула на Александру. Лиззи не терпелось увидеть наряды подруги.

– О да, – кивнула Александра, – у меня полно разных допотопных вещей, которые Лиззи наверняка сможет перешить.

Мэг нисколько не воодушевилась предложением Александры и Лиззи отправиться на чердак и там подыскать подходящую одежду. Там было темно и все кишело пауками.

– Давайте лучше принесем чемодан вниз, – предложила девушка.

– Как же мы спустим его с чердачной лестницы? Там ужасно крутые и узкие ступеньки. – Лиззи и без груза поднялась по ним боязливо, хотя Александра взбежала наверх с привычной легкостью.

– Да наверняка справимся, – ответила Александра, – но, если хочешь, подождем, пока вернется Дэвид.

Как бы Лиззи ни хотелось поскорее подержать в руках эти бесценные сокровища в виде тканей, одежды, кружев, лент и всевозможных аксессуаров, она все же согласилась, что будет разумнее подождать. К счастью, уже очень скоро послышалось, как к дому подъехал Дэвид, и спустя недолгое время вдвоем с Александрой они спустили большой чемодан (один из семи, как выяснилось!).

– Ну что, – начала Лиззи, – мы ж не хотим выглядеть так, будто явились на маскарад? Нам надо полностью преобразиться, но при этом не выглядеть странно.

– Мне кажется, я всегда выгляжу немного странно, – сказала Александра.

– Быть может, эксцентричной, да – но уж никак не странной, – возразила Лиззи. На самом деле ей казалось, что ее подруга и впрямь иной раз балансирует на грани странности, но все же Александре как-то удавалось не соскользнуть с этой грани.

Как только в нижней комнате – при более ярком свете и без запахов сырости и нафталина, казалось, пропитавших весь чердак, – разложили вещи, то почти сразу нашли подходящую юбку для Александры. Она была из восхитительного темно-зеленого бархата, и девушка сказала, что наденет ее с белой кружевной блузкой, что уже имелась в ее гардеробе. Под нажимом подруг примерившая наряд целиком, Александра определенно смотрелась немного винтажно и в то же время совершенно умопомрачительно благодаря убранным в пучок волосам.

Из кухонного конца комнаты к ним пришел Дэвид, держа в руке старую жестяную коробку из-под печенья, сделанную в форме сельского домика. Из жестянки он извлек большую брошь с камеей и приколол Александре к высокому вороту блузки, почти у самой шеи. Это было просто идеальное дополнение.

– Можешь взять ее поносить, только не насовсем, – произнес Дэвид. – Это весьма ценная вещь. Ну а ты, Мэг, что собираешься надеть?

– У меня нет ничего нарядного, – ответила Мэг. – Но раз уж надо явиться в длинном, то я бы надела нечто совсем простое. А здесь почти все выглядит слишком вычурно. – Она расправила платье, которое было не просто тяжелым, а, казалось, содержало в себе материи на добрую пару штор.

– Ладно, подберем тебе что-нибудь без заморочек, – сказала Лиззи. – Прости, пожалуйста, – повернулась она к Александре, – по-моему, я распоряжаюсь твоей одеждой как своей.

– Да я и не против, – отмахнулась та. – Только не пытайся завладеть остальным моим хламом.

– Значит, теперь для тебя это хлам? – вмешался Дэвид. – А я думал, что это антикварные вещицы.

– Ну да, как ты и сам знаешь, там много чего антикварного, просто с большими повреждениями, – усмехнулась Александра. – А это означает, что мне не придется их продавать.

– А ты знаешь, что у нас будет занятие: как чинить фарфор? – вставила Лиззи. – Звучит это немного странно, но у мадам Уилсон есть подруга, которая как раз этим занимается, так что, естественно, мы тоже будем это изучать. Видимо, на тот случай, если кто-то из дебютанток с нашего курса ненароком разобьет вдребезги бесценную китайскую вазу эпохи Мин, когда придет знакомиться с будущей свекровью.

– На самом деле очень полезное умение, – заметила Александра. – У меня есть пара предметов старины, которые мне отдали как раз потому, что они представляли собой груду осколков.

– Да тебя, я вижу, куда больше интересует старая побитая посуда, нежели одежда, – с удивлением сказала Лиззи.

– Нет, я люблю одежду, – возразила Александра. – Мне не наскучивает менять свой образ или приобретать какие-то новые вещи. Но я действительно питаю слабость к фарфору – пусть даже он и склеен из осколков.

– Ну а ты, Лиззи? – повернулся к ней Дэвид. – С нарядами для подруг ты вроде разобралась, но так еще и не сказала, что наденешь сама. – Он вытащил из чемодана платье, которое, возможно, надевали для катания верхом в дамском седле. – На самом деле, дорогая, – обратился он уже к Александре, – тебе стоило бы хранить все эти вещи где-нибудь в более подходящем месте, нежели в старом чемодане.

– Давай я помогу тебе все развесить, – предложила Лиззи. – Есть тут где-нибудь пустующий шкаф?

– О да, найдется, – небрежно махнула рукой Александра. – Так ты-то что наденешь на вечеринку, Лиззи?

– Если ты не против и если это не какое-то историческое наследие, – сказала Лиззи, разглядывая то платье, которое Дэвид держал в руках, – то я распорю его по швам и сделаю из него совершенно новый наряд. Если приглядеться, на материи очень даже милый рубчик, к тому же мне нравится расцветка в мелкий цветочек.

– Мне думается, это канифас[12], – заметил Дэвид.

– Здорово, – кивнула Лиззи.

В магазине она видела одно платье – длинное, со слегка расширенными вверху рукавами, – которое она могла бы более-менее скопировать. То платье было на кокетке и с высоким закрытым воротом, но Лиззи решила не делать глухую «стойку». Она предполагала вырезать горловину пошире и отделать ее бархатной тесьмой.

Ювелирных украшений у нее не было. Жемчуг ее благополучно остался лежать в атласном нутре шкатулки на мамином туалетном столике. Видимо, матушка ждала того дня, когда Лиззи познакомится с достойным молодым человеком (ею же выбранным для дочери), чтобы застегнуть на шее своей девочки это украшение ради студийной фотографии, которую она потом с гордостью поставит на каминную полку. Что ж, пока что это ожерелье не понадобилось.

Глава 6

– Надеюсь, от нас еще не несет нафталином? – спросила Мэг.

С того дня, как они разобрали старый чемодан с одеждой, минула неделя, полная стирок, глажки, примерок и шитья. И вот теперь подруги стояли в передней, готовясь отправиться на вечеринку к Ванессе.

– Нет, – ответил Дэвид. – Теперь вы больше пропитались духами Лиззи.

– Это Je Reviens, – улыбнулась она. – Но на самом деле все отлично. Ванесса дымит как паровоз, так что от нас от всех скоро будет разить «Балканским собранием»[13].

Лиззи сгорала от нетерпения. Это была первая настоящая вечеринка в ее жизни, и ей очень не хотелось опоздать. Дэвид собирался подвезти девушек на машине и высадить на углу у Лондон-сквер, где и жила Ванесса.

Уже поднявшись по ступеням к дверям, Лиззи вдруг начала глупо хихикать.

– Ой, простите! Это нервы. Просто мне внезапно вспомнилось, как я отправилась со своей лучшей подругой в гости к мальчику, который ей нравился.

– Я тоже немного волнуюсь, – ответила Мэг. – Я как-то привыкла общаться с людьми пожилыми, а не со своими ровесниками. И уж тем более не с юношами своего возраста.

– Да ладно, брось! Это всего лишь люди! – усмехнулась Александра и решительно нажала на звонок.

Лиззи вздохнула с облегчением и вместе с тем была слегка разочарована, когда дверь им открыла незнакомая девушка, явно гостья, а вовсе не дворецкий. Их проводили вверх по лестнице в гостиную, предложили по бокалу вина. Ванессы нигде видно не было, что показалось Лиззи немного странным. Но ведь она впервые была на молодежной вечеринке – так что, возможно, это было вполне в порядке вещей.

Лиззи огляделась, присматриваясь, кто во что одет, и немного успокоилась, увидев, что они с подругами вполне вписываются в общую компанию, хотя и ничуть не сомневалась, что другие девушки покупали свои наряды в Harrods или в Harvey Nichols или шили на заказ у маминой портнихи.

– Мне нравится ваше платье, – подошел к Лиззи молодой человек.

Она поглубже было вдохнула, чтобы сообщить ему, что она сама сшила этот наряд, но тут заметила, что смотрит незнакомец не столько на платье, сколько на декольте. Когда Лиззи кроила наряд, ей не показалось, что вырез открывает лишнее. Она даже посоветовалась на всякий случай с подругами, и те с ней согласились. А этот молодой человек заставил ее почувствовать, что декольте сделано чересчур глубоко.

– Спасибо, – хмуро буркнула она.

– А откуда вы знаете Ванессу? – полюбопытствовал незнакомец.

Теперь, повнимательнее оглядев своего собеседника, Лиззи заметила, что одет он не так, как следовало бы для званого ужина. Вместо полагающегося по такому случаю смокинга на нем был вельветовый пиджак и рубашка поло.

– Мы вместе занимаемся в школе домоводства. А вы?

– А я друг ее друга. Не желаете сигаретку? – предложил он.

Лиззи покачала головой. К курению она не пристрастилась. Однажды она попробовала курить в гараже у школьного приятеля, но от этого испытала лишь головокружение и жуткую тошноту. Когда она вернулась домой, пропахшая сигаретным дымом, отец пришел в ярость, так что Лиззи больше не имела ни малейшего желания повторить этот опыт.

Она набрала было воздуха, чтобы сказать незнакомцу что-нибудь еще, хотя и понятия не имела, о чем с ним говорить, но вдруг заметила только что вошедшего в комнату мужчину. Это был тот самый молодой человек, которого она встретила, когда ездила смотреть квартиру в Тафнелл-Парк. Лиззи была настолько потрясена его появлением здесь, что сперва даже пожелала, чтобы он ее не заметил. Но тут же поняла, что это просто нелепо: они же пришли на вечеринку! Но, может быть, он ее все же не узнает? Лиззи не хотелось, чтобы он ее узнал – ведь тогда он может догадаться, что она все это время много думала о нем.

Наконец в гостиную вошла Ванесса, облаченная в длинное платье на тоненьких бретельках, одна из которых немного съехала с плеча.

– Прошу меня простить! – громко сказала она. – Нас с Тедом кое-что немного задержало.

На Теде был кожаный пиджак, а под ним – рубашка с наполовину застегнутыми пуговицами. Другая половина была застегнута наперекосяк. Смущенно хихикнув, Ванесса взглянула на Теда. Затем она выразительным жестом указала на молодого человека, которого Лиззи уже встречала раньше:

– Это мой брат Хьюго. Насчет остальных – замучаюсь вас всех друг другу представлять. Знакомьтесь между собой сами.

Молодой человек, стоявший возле Лиззи, тут же ухватил ее за руку и заглянул ей в глаза:

– Я – Рич. Это мое имя, а вовсе не финансовое положение[14].

– А я – Лиззи, – улыбнулась девушка, радуясь, что ей есть с кем поболтать. Выпив еще немного вина, она начала понемногу расслабляться. – И чем вообще вы занимаетесь? – спросила Лиззи, очень надеясь, что своим тоном не смахивает на одну из маминых подруг.

– Я музыкальный журналист, – сказал Рич. – Вы любите музыку?

– Конечно, – кивнула Лиззи. Разве кто-то может ответить, что не любит музыку? Вот только нравится ли ей та же музыка, что и Ричу? Возможно, нет. И тогда он начнет подтрунивать над ее музыкальными вкусами – по нему это сразу было видно.

К большому облегчению Лиззи, в этот момент в гостиной появилась женщина в фартуке – видимо, из персонала кейтеринга.

– Ужин подан! – возвестила она.

Как оказалось, трапеза их ожидалась не в обычной столовой, а в цокольном этаже – возможно, по причине близости к кухне. Когда вся компания устремилась по ступеням вниз, Лиззи спохватилась, что платье у нее все же длинновато, и слегка приподняла подол. И в этот момент она услышала рядом голос:

– Привет! А я тебя знаю! Мы виделись в той кошмарной квартире. – Это, разумеется, был брат Ванессы, Хьюго.

Лиззи улыбнулась. Он все-таки узнал ее, и это привело девушку в замешательство. Но, по крайней мере, она уже была к этому готова.

– О да! Верно! – ответила Лиззи. – Так вы ее все же сняли?

– Ну нет! Уж лучше жить с родителями, нежели терпеть эту ползущую по стенам сырость. – Он умолк, пропуская вперед спешащую к ужину пару. – Я – Хьюго Леннокс-Стэнли.

– Лиззи Спенсер.

– Приятно познакомиться, Лиззи. – Он бросил на нее немного вопросительный взгляд, смысл которого Лиззи не поняла.

Тут девушку довольно ощутимо толкнули в спину, отчего она едва удержалась на ногах.

– Хьюго, дорогой, ты не мог бы немного поторопиться? А то ты всех тут задерживаешь.

Оглянувшись, Лиззи увидела исключительно ухоженную молодую особу в длинном платье со стразами и с убранными в узел волосами. От ее элегантного вида Лиззи почувствовала себя по-детски аляповатой. И хотя обращалась эта женщина не к ней, Лиззи ответила:

– Ой, прошу прощения! Вы хотите пройти?

Женщина недовольно поджала губы:

– Все тут хотят!

Она протиснулась мимо Хьюго и Лиззи, и остальные последовали за ней.

Когда все расселись за столом, Лиззи смогла получше разглядеть компанию. Молодая женщина, что столь грубо повела себя на лестнице, уже закуривала сигарету. Ванесса сидела едва ли не на коленях у молодого человека, которого она представила как Теда. Веселого вида парень с короткими курчавыми волосами, который с самого начала заговорил с Мэг, и здесь продолжал развлекать ее беседой. Хьюго разместился рядом с грубиянкой.

Александра увлеченно общалась с мужчиной, который был как будто старше остальных. Ей определенно попался интересный собеседник, и Лиззи была этому очень рада. Александра не выносила глупцов и не горела желанием вообще идти на эту вечеринку. Еще в компании была высокая девушка с раскрасневшимся лицом и пышными вьющимися волосами, которую, похоже, совершенно не беспокоило, какое впечатление произведет она на других. И рядом с ней сидел молодой человек в смокинге, который, видимо, находил эту девицу весьма оригинальной.

Рич сел рядом с Лиззи, что немало ей польстило. Однако потом он закурил сигарету, и это было неприятно. С Тедом они обменялись несколькими фразами, из которых стало ясно, что за друг пригласил сюда Рича. Они с Тедом явно были закадычными приятелями.

Подали первое блюдо, причем на разных концах стола оно появилось перед гостями почти одновременно. Это была половинка дыни в окружении сформированных из дыни же шариков, залитых темно-красным жидким соусом.

– Как замечательно, когда есть что-то, от чего не толстеют, – произнесла та девушка, что сидела рядом с Хьюго и курила. Она определенно пришла с ним, и Лиззи услышала, как за столом кто-то назвал ее Электрой.

Электра наколола кусочек дыни, съела его и резко отложила вилку.

– Не люблю девиц, которые только и думают, что о диете, – произнес мужчина слева от Лиззи, который был весел и смешлив.

– Никогда в жизни не сидела на диете, – сказала Лиззи.

– Вот и славно! Да тебе, собственно, и не надо, – мимолетно глянул он на ее декольте. – Я – Энтони. Друг семьи. Хьюго с Нессой я знаю всю свою жизнь.

– А я – Лиззи. Мы с Ванессой ходим в один кулинарный колледж. Со мной тут две подруги. Вон там – Мэг, которая разговаривает с кудрявым молодым человеком…

– Это Чарльз, – сообщил Энтони. – Отличный парень.

– И Александра. Это та, что немного напоминает эдвардианскую леди[15].

– Ясно. Та, что увязла в разговоре с Дунканом. Он прекрасный человек, но уж слишком одержим древними развалинами.

Лиззи широко улыбнулась:

– Для Александры это как раз то, что надо! Она очень увлечена антиквариатом.

– Ну а ты чем занимаешься, Лиззи? – полюбопытствовал Энтони.

– Я хожу на курсы…

– Ах да! Прости, ты же говорила. Просто на минуту отвлекся. Слишком загляделся в твои глаза. – Он усмехнулся, давая понять, что вроде бы и шутит, но в то же время говорит серьезно.

Лиззи начала получать удовольствие от происходящего. Угощение было восхитительным – дыня, как оказалось, была залита портвейном. Мужчины, сидевшие по обе стороны от нее, вовсю соперничали за ее внимание. Лиззи чувствовала себя привлекательной и интересной девушкой, желанным собеседником, и для нее это было очень непривычно и волнующе.

Когда последний окурок затушили в блюде с остатками профитролей (Лиззи, похоже, была единственной, кто при виде этого поморщился), вечеринка под предводительством Ванессы переместилась на этаж выше.

– Давайте выпьем еще! – предложила она. – Я знаю, где у родителей хорошая заначка.

Поднимаясь наверх в сопровождении Рича, который, судя по всему, счел себя ее кавалером на этот вечер, Лиззи подумала, что, возможно, Ванесса так непривычно ведет себя, потому что хочет произвести впечатление на Теда. Когда она на курсах, как и все прочие, отчаянно пыталась разделать рыбу на филе, то держалась совсем иначе.

Александра предположила, что есть, видимо, некая причина, по которой всех трех девушек пригласили на эту вечеринку, но что это за причина, Лиззи не могла понять – хотя теперь она полностью согласилась с подругой.

В гостиной кто-то успел поставить музыку, и одна пара уже танцевала. Рич цепко взял Лиззи за запястье и повел к танцующим. Он встал очень близко к ней, однако не стал брать за талию. Затем положил ладонь ей на плечо. Но только Рич склонился, чтобы поцеловать ее, как его позвал Тед, друг Ванессы:

– Эй, Рич! Ты пойдешь в пятницу вечером в Earl of Sandwich?[16]

Рич снова взял Лиззи за руку и повел туда, где стояли Ванесса с Тедом.

– Да, я и впрямь хотел пойти послушать, что за новая группа будет там играть. – Он помолчал немного, раздумывая. – Пойдешь со мной, Лиззи?

– Это потрясное местечко, – вставила Ванесса. – Совсем не похоже на обычный паб. Мы с Тедом собираемся. А если ты присоединишься, будет еще веселее. – Она сделала забавную мину. – Не люблю быть единственной девушкой в компании.

– Думаю, интересная мысль, – ответила Лиззи немного настороженно. Ей, конечно, нравилась Ванесса, но они были не в тех отношениях, чтобы обмениваться девчоночьими секретами в дамской уборной.

Рич пальцем приподнял ей подбородок:

– Пойдем. Мне в самом деле хочется еще раз с тобой встретиться.

– Ты можешь ее повидать и не зазывая в Earl of Sandwich, – произнес Хьюго, который незаметно для Лиззи подошел к их четверке.

– Это отличная музыкальная площадка, – настаивал Рич.

– И вообще, «Сэндвич» – вполне нормальное место, – поддакнул ему Тед.

– Да ладно тебе, Хьюго! Не отравляй веселье, – осадила брата Ванесса.

Хьюго поднял ладонь, словно подчиняясь общему мнению.

– Я лишь хотел сказать, что в Лондоне немало мест для первого свидания. – На этом он отвернулся и направился к своей подружке, Электре, которая энергично махала ему рукой.

Когда он отошел, Рич спросил:

– Ну что?

– Я пойду, – кивнула Лиззи, чувствуя себя исключительно храброй оттого, что приняла такое предложение.

Рич вынул из кармана пачку сигарет, затем нашел авторучку:

– Дай-ка мне тогда свой номер телефона.

– Наилучшая часть любой вечеринки – это когда впоследствии ее обсуждаешь, разбирая на малейшие детали, – сказал Дэвид. – Я хочу услышать каждую подробность.

Сам он тем временем делал тосты в ожидании, когда вскипит чайник.

Уже довольно много времени прошло с того момента, как они ели в гостях говядину по-веллингтонски и профитроли, а потому девушки дружно приняли предложение Дэвида поужинать еще раз. Александра легла на диван, и Кловер мгновенно забралась туда же и улеглась сверху.

– Мы изумительно провели время! – мечтательно отозвалась Лиззи.

– Ну, ты была сегодня королевой бала, – сказала Мэг, которая с маслом наготове стояла возле гриля. – Мужчины только вокруг тебя и увивались!

– И ничего не увивались! – возмутилась Лиззи и шутливо пихнула локтем подругу, направившись к креслу у камина. – Разве только Рич.

– Что ж, от Рича мы и оттолкнемся, – сказал Дэвид.

– Итак, он мне представился как Рич, – начала Лиззи, не слишком уютно себя чувствуя в центре внимания.

– И он позвал ее на свидание, – добавила Мэг, намазывая маслом следующие два кусочка хлеба. – Такое, очевидно, с тобой случается не часто.

– Вот именно! – подхватила Лиззи. – Честно говоря, когда я жила дома, то бывала где-то только с сыновьями друзей своих родителей. И обычно они приходили за мной домой. И никогда у меня не возникало чувства, что я действительно им нравлюсь. Они приглашали меня куда-то лишь потому, что их заставляли родители.

– А что собой представляет этот Рич? – осведомился Дэвид. Он уже прогрел заварочный чайник и теперь ждал, когда вода вновь закипит.

Лиззи поглядела на него. Дэвид был поистине замечательным, наичудеснейшим и бесконечно добрым человеком, но порой он и впрямь держался с ними как опекун. Хотя, возможно, это было не так уж плохо.

– Рич музыкальный журналист, – ответила она.

– Хм-м… Будь с ним поосторожнее.

– Я и так очень осторожна, Дэвид, – вздохнула Лиззи. – До скуки осторожна.

– Рич очень даже хорош собой, – подала голос Александра. – Этакий «плохой парень». Хотя я уверена, что на самом деле он вовсе не плохой! – поспешила она добавить, пока Дэвид не высказал что-нибудь еще.

– А я познакомилась с ребятами из кейтеринга, – заговорила Мэг. – Мы с ними хорошо поболтали. Оказывается, им часто не хватает официанток, и они будут рады хоть сейчас взять меня на испытательный срок. Для меня это отличная возможность попасть в профессию. Они сказали, что если все пойдет как надо, то меня возьмут на постоянную работу. А когда я там чему-то научусь, то мне позволят помогать и с готовкой.

– Хороший вариант, – кивнул Дэвид. – Я знаю, ты планировала устроиться официанткой где-нибудь в баре, но это, скажем, немного рискованно для девушки, особенно в Лондоне.

– Ты прямо как мамаша! – воскликнула Александра. – Если хочешь, чтоб твоя дочь всегда была в безопасности и осталась навеки девственницей – посели ее вместе с геем!

– Геи тут вовсе ни при чем, моя радость, – возразил Дэвид. – Я просто искренне забочусь о вас. Ну а теперь поведайте мне о других гостях вечеринки, чтобы было над кем позубоскалить.

– Ну-у… – протянула Александра, ласково расправляя спаниелю уши. – Я пообщалась с одним очень милым человеком, который глубоко разбирается в старинных зданиях. – Она немного помолчала. – Кстати, я так до сих пор и не поняла, зачем Ванесса пригласила именно нас. Уверена, она знает массу других девушек. Зачем звать нас втроем, если в этом нет особой надобности?

– Может, это как-то связано с тем парнем, с ее братом? Ну, с тем, что был с этой тощей дамочкой, которая без конца курила? – предположила Мэг. – Он как-то не очень походил на остальных гостей. Вообще, мне всегда казалось очень невоспитанным курить прямо за столом.

– Не она одна, – обмолвилась Александра.

– А еще она загасила окурок прямо в шоколадном соусе, – добавила Лиззи, и ее передернуло.

– Я думаю, ты права, Мэг, – сказала Александра. – Наверное, она пригласила нас потому, что мы никоим образом не связаны с ее родителями. И тот факт, что у нее имеются такие сомнительные друзья, останется тайной.

– Но почему вы думаете, Хьюго им не расскажет? – спросила Лиззи. – Он же ее брат.

Тут Мэг с Александрой внимательно посмотрели на нее. Из них Лиззи единственная запомнила его имя.

Глава 7

Лиззи никак не могла решить: взволнована ли она предстоящим свиданием или просто испугана. Все вроде бы выглядело очень романтично: и то, как Рич разорвал сигаретную пачку, чтобы Лиззи записала на ней свой номер телефона, и то, как положил ее в верхний карман, неотрывно глядя ей в глаза. Однако другие подробности предстоящей встречи нагоняли на нее интуитивный страх. Начать с того, что он захотел встретиться с ней в пабе. Лиззи никогда не заходила в паб одна – даже в своем родном городке. Поначалу она бывала там с родителями, которые любили воскресным утром посидеть в пабе с друзьями. Когда же она, уже будучи постарше, хотела пообщаться в пабе с подругами и приятелями, то они обычно встречались снаружи.

А вдруг, размышляла она, Рич ей вообще не позвонит? Ведь он вполне мог потерять эту сигаретную пачку или просто утратить интерес. Лиззи попыталась прислушаться к себе: как она такое воспримет? Она почувствовала большое разочарование – и вместе с тем изрядное облегчение.

Однако он все же позвонил, причем на следующий же вечер, когда они всей компанией собрались внизу. Александра сняла трубку и позвала:

– Лиззи! Это тебя!

– Привет, – послышался в трубке голос Рича, по телефону показавшийся Лиззи еще чувственнее. – Ты не передумала сходить послушать новую группу, о которой мы говорили у Нессы?

Лиззи не сразу и поняла, что речь идет о Ванессе.

– О нет, не передумала!.. Спасибо, с удовольствием, – тут же добавила она. Дали о себе знать воспитанные с детства хорошие манеры.

– Клево! Но, боюсь, сама ты ни за что не найдешь Earl of Sandwich. Давай лучше встретимся у кинотеатра Odeon на Лестер-сквер. Сможешь его найти?

– Разумеется! – беззаботно воскликнула Лиззи. Она уже слышала про эту пешеходную площадь со множеством кинотеатров – а значит, уже наполовину знала, где она находится. К тому же Лиззи не сомневалась, что Александра подскажет дорогу.

– Хорошо. Тогда увидимся там в пятницу в семь вечера.

– Чудесно! – ответила Лиззи и тут же прикусила язык. Ей, конечно, следовало бы сказать нечто вроде «клево» или «классно» или что-нибудь такое же бойкое, но только не постное «чудесно».

Когда Лиззи повесила трубку, все вопросительно поглядели на нее.

– Это вы условились о свидании? – уточнил Дэвид.

– Да, – ответила Лиззи как можно более ровным голосом, учитывая, что от волнения едва могла дышать. – Мы встречаемся возле кинотеатра Odeon на Лестер-сквер.

– Когда? – уточнил Дэвид.

– В пятницу.

– Черт! – с досадой сказал он. – Я не смогу тебя подбросить. Мне надо будет погрузить товар в машину. В субботу утром я торгую на Портобелло.

– А я поеду с тобой, – заявила ему Александра. – Я уже сто лет не сидела на рынке, и мне к тому же есть что продать.

– Ничего, все в порядке! – успокоила их Лиззи. – Я вполне могу добраться и на автобусе.

– Вот что тебе точно надо сделать, – настойчиво заговорил Дэвид, вновь приняв отеческий тон, – так это положить себе в бюстгальтер деньги – на случай, если вдруг при тебе не окажется сумочки. Тогда ты всегда сможешь добраться до дома.

– То же самое мне наверняка сказала бы и Джина, – улыбнулась Лиззи. – И я непременно это сделаю.

– Я всякий раз испытываю некоторый шок, когда, проснувшись утром, нахожу в лифчике фунтовую банкноту, – усмехнулась Александра, очевидно, имевшая немалый опыт ношения денег в бюстгальтере. – Такое чувство, будто, сама того не заметив, сделалась вдруг девушкой по вызову.

– Уверена, случись такое, то даже я бы это заметила! – рассмеялась Лиззи. – А теперь мне надо придумать, что бы надеть.

– А ты не хочешь сотворить себе что-нибудь красивое из того отреза бархата, что мы нашли на чердаке? – предложила Александра. – Можем даже сбрызнуть его слегка духами, чтобы отбить затхлый дух.

Лиззи задумалась.

– Тогда это будет короткое платье, – заключила она. – Там материи в обрез. Да и времени на самом деле тоже.

– Шикарно выглядишь, – сказал Дэвид в пятницу вечером, когда Лиззи предстала перед остальными в своем новом наряде. – Это маленькое платье вышло у тебя просто на славу. А ты умеешь управляться со швейной машинкой, маленькая Лиззи!

– А не слишком ли коротко?

– Ну-у… – вытянул губы Дэвид.

– То, что надо! – уверенно сказала Александра. – И еще мне очень нравится твоя прическа. Волосы немного подросли, и она смотрится нежнее.

– У меня никак не получилось гладко уложить челку, – посетовала Лиззи. – Я ее, влажную, даже липкой лентой пыталась придержать. – Лиззи глянула в зеркало, висевшее у двери, но, поскольку зеркало было старинным, да и света именно в том углу было маловато, она не смогла в полной мере оценить, как выглядит.

– Главное – не попади в неприятности, – напутствовал ее Дэвид. – И если вдруг что-то пойдет не так или тебе захочется сбежать – звони мне.

– Но, Дэвид, у меня же на такой случай в бюстгальтере есть деньги! Я могу взять до дома такси. – Лиззи улыбнулась ему и покачала головой. – Ты так о нас печешься! Какой же ты хороший.

Дэвид лишь пожал плечами:

– Кто-то же должен присматривать за вами, вертихвостками.

Мэг весело рассмеялась:

– Меня еще никто и никогда не называл вертихвосткой! Ну что ж, идем, Лиззи, провожу тебя до автобусной остановки. Мне это по пути, – поспешно добавила она, когда Лиззи уже открыла было рот, чтобы сказать, что она вполне в состоянии и сама дойти до автобуса. – У меня в той стороне сегодня первая смена официанткой. К тому же я не хочу опоздать.

Поскольку Мэг требовалось явиться к месту работы несколько раньше, чем подруге на свидание, Лиззи пришла к кинотеатру на добрых двадцать минут раньше Рича.

По счастью, возле Odeon висело много киноафиш, которые она могла вволю разглядывать. Пока Лиззи не торопясь бродила от одной афиши к другой, внимательно их изучая, даже ее серьезное лицо не помешало нескольким молодым людям попытаться ее «подцепить». Она подумала было прогуляться вокруг здания, однако побоялась разминуться с Ричем или с Ванессой и ее кавалером.

Осталось разве что поднять ворот плаща (одного из подаренных ей Джиной – понадобилось лишь переставить поясные петли) и напустить на себя как можно более неприступный вид.

Наконец появился Рич.

– Я не опоздал, милая?

Он как бы невзначай чмокнул ее в щеку, и Лиззи невольно поморщилась. В щеку она целовала лишь родственников, и больше никого.

– А где Ванесса с Тедом? Или мы с ними встретимся уже на месте? – спросила она, пытаясь скрыть свое смущение.

– Да они и не придут. Но разве это так важно? – Рич обхватил ее и развернул к себе, чтобы заглянуть в лицо.

Лиззи посмотрела ему в глаза.

– Да нет, – ответила она, хотя отчасти это была неправда.

Они двинулись дальше рядом. Рич приобнял ее, прижав к себе. После того как Лиззи в ожидании его одиноко, у всех на виду слонялась перед кинотеатром, его объятие вселило в нее ощущение безопасности и защищенности.

Пройдясь по боковой улочке, они свернули в узкую неприметную дверь, мимо которой Лиззи запросто могла бы пройти, после чего поднялись на один пролет лестницы к тускло освещенной площадке. Там Рич толкнул дверь – и они тут же окунулись в многоголосый шум, яркий свет и дым сигарет.

– Прямо как подпольный бар! – прокричала Лиззи своему спутнику.

Тот улыбнулся и кивнул.

– Выпьем чего-нибудь?

– Полпинты лагера, – сказала Лиззи. – Пожалуйста.

Чего ей ждать от лагера, она знала. Рано или поздно она обязательно пойдет искать дамскую комнату, но, по крайней мере, Лиззи не сомневалась, что даже две полпинты легкого пива не заставят ее опьянеть.

Рич провел девушку к одному из столиков, возле которого имелись два свободных места.

– Вот здесь будет в самый раз, – сказал он и направился к барной стойке.

Лиззи огляделась. В пабе было полно народу, причем самого разношерстного. На небольшой сцене расположилась группа музыкантов, которая на данный момент играла джаз. Вокруг них стояли молодые люди в вельветовых брюках и в рубашках с галстуками, которые и в пабе ее родного городка не выделялись бы из толпы. Были мужчины в джинсовых куртках, усеянных значками, в узких джинсах и остроносых ботинках. Она даже заметила пару-тройку людей в деловых костюмах.

Женщины были одеты еще разнообразнее – от длинных вычурных платьев до крошечных коротких юбок с сетчатыми колготками и блузками в блестках. Виднелась даже группка женщин, которые вполне могли бы сойти за учительниц ее бывшей школы, – в длинных, до середины икры, юбках, в плотных чулках и неуклюжих туфлях. Но что особенно порадовало Лиззи, когда она закончила изучать окружающих, – что самые красивые и привлекательные девушки пришли сюда в коротких платьях, совсем как у нее.

– Скучаете в одиночестве? – раздался возле нее незнакомый голос спустя каких-то пару секунд после того, как она сняла плащ и повесила позади себя на стул.

Сверху вниз на нее уставился слегка покачивающийся молодой человек, похоже, пропустивший уже не одну пинту.

– Нет, – твердо отозвалась Лиззи. – Я с приятелем. Вон он! – указала она на огромных размеров мужчину в кожаной летной куртке, заставлявшей его обливаться потом. Вид у того был довольно грозный.

Пьяный парень, пошатываясь, сразу куда-то пропал. Лиззи была очень довольна собой, что сумела так ловко его спровадить, и в то же время уяснила для себя, что ей придется сделаться немного жестче, если она собирается в обозримом будущем жить в Лондоне.

Еще пара мужчин сделали попытку ее закадрить, пока наконец к столику не вернулся со стаканами Рич. Увидев его, Лиззи вздохнула с облегчением.

– Тут потрясно, правда? – спросил он.

– Ага, – отозвалась Лиззи, старательно изображая воодушевление. Впрочем, когда она отпила немного пива и расслабилась, то поняла, что ей нравится и музыка, несущаяся со сцены, и пестрое разнообразие людей. Это не было похоже ни на одно заведение, где ей когда-либо доводилось бывать.

– Группа, которую мне хочется послушать, будет попозже, – сказал Рич. – Давай-ка пересядем на этот вот диван, пока свободно.

Это едва ли можно было назвать диваном, но все же там Рич смог как следует обнять ее за плечи и снова поцеловать в щеку. Затем он коснулся пальцами ее подбородка и, развернув лицом к себе, поцеловал в губы. Лиззи не могла понять, нравится ей это или нет, и, к своему смущению, поняла, что не испытывает при этом никаких особых чувств. Ей не было неприятно ощущать во рту его язык, но в то же время это ее не возбуждало. Прервав поцелуй, Лиззи вновь откинулась на спинку дивана.

Заметив, что Рич поглядывает на нее так, будто собственнически что-то просчитывает, Лиззи забеспокоилась, не захочет ли он получить от нее нечто большее, нежели она готова ему дать. Но потом он широко улыбнулся, и Лиззи отметила про себя, что он и впрямь очень привлекательный парень и что он действительно ей немножко нравится. В конце концов, если он вдруг предпримет какие-то серьезные поползновения, она всегда сможет сказать «нет».

– Еще пива? – спросил Рич.

Лиззи успела пока выпить лишь полбокала лагера, и он ей, сказать по правде, не понравился.

– Нет, у меня еще есть. Спасибо.

– Я просто хочу сходить за сцену и на минутку повидаться с ребятами. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то другой тебя перехватил, воспользовавшись твоим пустым стаканом. – И он обольстительно улыбнулся.

– Я буду пить по глоточку, – пообещала Лиззи. И хотя Ричу она послала уверенную, как ей показалось, улыбку, ее совсем не вдохновляла перспектива остаться одной в этой огромной подвыпившей толпе. Ей казалось, здесь полно хищнически рыщущих мужчин, что только и высматривают сидящую в одиночестве девчонку.

Между тем Рич положил ей ладонь на колено и погладил так, будто просто делал растирание, а не намекал на нечто большее. И Лиззи про себя даже порадовалась, когда он наконец, скользнув рукой ей от колена до бедра, шумно вздохнул и сказал, что ему надо идти.

В этот момент музыка внезапно оборвалась, в зале погас свет, потом опять включился.

– Вот черт! – ругнулся Рич. – Полиция!

И не успела Лиззи понять, что происходит, Рич быстро перешагнул через ее ноги и поспешил в сторону сцены. Оглядевшись, Лиззи увидела, что дверь, через которую они сюда зашли, теперь перекрыта двумя женщинами в полицейской форме. Другие полицейские тем временем распределялись вдоль стен паба.

Лиззи растерялась. Что ей теперь делать? Подождать, пока вернется Рич? Или выбираться каким-то образом домой, как только разрешат отсюда выйти?

– А что сейчас тут будет? – спросила она у сидевшего поблизости мужчины.

Тот с готовностью пересел на свободное место рядом с ней.

– Нас просто обыщут. Если при тебе нет травки, то можешь не волноваться. Вот у твоего приятеля определенно что-то такое имелось.

Лиззи едва не поперхнулась пивом. У них в школе была девочка, которая побывала на вечеринке с наркотиками. В школе каким-то образом об этом узнали, и девочку исключили. После той истории Лиззи пугало все, что связано с наркотиками. Она понимала, что этот страх скорее надуманный, но тем не менее жизнь той девчонки, казалось, была поломана лишь из-за незначительного эпизода.

Мужчина между тем погладил ее по коленке.

– Не волнуйся, киска, я за тобой присмотрю. – Он обхватил Лиззи за плечи и притиснул к себе. – Держись меня. Я все улажу.

Лиззи попыталась подняться: было что-то двусмысленное в том, как этот парень пообещал «все уладить». Но он тут же потянул ее обратно на сиденье.

– Сейчас не позволят никуда перемещаться. Просто сиди тихо, пока нас не обыщут, а уж потом мы сможем куда-нибудь пойти. Я, кстати, живу недалеко. И у меня дома есть текила. Ты пробовала когда-нибудь текилу?

Лиззи никогда о ней даже не слышала.

– Нет, – ответила она.

– Значит, ты еще и не жила, деточка. – Незнакомец провел ладонью вверх и вниз по ее плечу, стараясь коснуться ее кожи под коротким рукавом.

– Не трогайте меня, пожалуйста, – быстро сказала Лиззи. – Мне это неприятно.

– Это потому, что ты еще фригидная юная девственница. Когда я это исправлю, ты сама станешь искать моих прикосновений.

Пошарив за спиной, Лиззи нашла свой плащ и поскорей его надела.

– Мне холодно, – резко сказала она и вновь попыталась подняться, однако опять была усажена на место.

– Не убегай. Надо подождать, пока нас не досмотрят.

Никогда еще Лиззи не была так рада видеть полицию! К их столику подошли две молодые женщины в форме.

– Не могла бы ты показать нам, что у тебя в сумочке, красавица? – велела одна из них.

Лиззи послушно вытряхнула на стол содержимое сумочки, радуясь, что это сумочка Джины и в ней не окажется старых фантиков и автобусных билетов. Но потом, когда женщина-констебль взяла в руки сумку и стала изучать подкладку, Лиззи вдруг подумала: а что, если Джина курит травку?

Тут же она поняла, что паникует напрасно. Если бы Джина и курила что-то противозаконное, она уж точно не держала бы это в своей старой сумочке. Лиззи постаралась унять дыхание, очень надеясь, что из-за чересчур нервной реакции она не выглядит виноватой.

Она еще придумывала, как бы ей отсюда сбежать, когда одна из женщин-констеблей сделала ей знак подняться на ноги. Лиззи почувствовала, что это ее шанс улизнуть. Как только обыск закончится, она ринется к выходу. Но тут Лиззи увидела, что дверь перегораживают несколько мужчин-полицейских. Ей явно не позволят сразу уйти.

Когда Лиззи обыскали (довольно-таки бегло, с облегчением признала она), она села на прежнее место. Мужчину, который пытался ее «склеить», тоже успели обыскать, и теперь он все норовил прильнуть к ней, как будто они были без пяти минут любовниками. «Если бы я ему хоть какой-то повод дала!» – возмутилась про себя Лиззи.

– О! Вот и ты, дорогая! – раздался мужской голос. – А я тебя везде ищу! Пойдем скорее, не то опоздаем.

Лиззи увидела Хьюго Леннокса-Стэнли, который, глядя на нее сверху, протягивал ей ладонь и ободряюще улыбался. Она с готовностью подала ему руку и вскочила на ноги. Он приобнял ее так же собственнически, как и тот мужчина, от которого Лиззи не терпелось сбежать, но почему-то на сей раз девушка ничего не имела против.

Хьюго повел Лиззи к выходу.

– Прошу прощения за беспокойство, – обратился он к одному из стоявших в дверях полицейских. – У нас обоих ничего не обнаружено, и нам необходимо кое-куда успеть. Не будете ли вы так любезны нас выпустить?

– Да, конечно. Все в порядке, сэр, – отозвался констебль. – Нам нет надобности вас удерживать.

И через мгновение Лиззи и Хьюго оказались на сумрачной лестничной площадке.

– Откуда ты тут взялся? – спросила Лиззи, едва дыша от радости, что все закончилось.

– Тебе необходимо выпить. Тут есть неподалеку очень даже неплохой паб. Пойдем, там я тебе все объясню.

Хьюго взял ее под локоть и повел, прижимая к себе. Вскоре они дошли до небольшого паба, в котором не играла музыка, но стоял громкий гул множества голосов. Хьюго решил устроиться в маленькой комнатке в глубине заведения, где было намного тише. Обстановка в ней казалась уютной и почему-то знакомой, и Лиззи наконец отпустило напряжение.

– Бренди? – спросил Хьюго.

– Да, – кивнула Лиззи. – Пожалуйста.

Хьюго отправился к бару, а она тем временем сняла плащ. Здесь никто не пытался ее «подцепить», никто не глазел на нее, и Лиззи чувствовала себя в безопасности.

Вскоре вернулся Хьюго с двумя стаканами. Лиззи хранила молчание. Лишь улыбнулась, ожидая, пока он усядется за стол. Он приподнял свой стакан и сделал глоток. Объяснений так и не последовало, и Лиззи решила задать вопрос.

– Хьюго, – начала она, – ты собирался объяснить мне, как оказался в Earl of Sandwich. Я несказанно благодарна, что ты меня оттуда спас, но мне это кажется очень уж невероятным совпадением.

Хьюго, казалось, немного смутился.

– На самом деле это было не совпадение. Скорее удачное стечение обстоятельств.

Кивнув, Лиззи сделала глоток бренди. Она ни разу еще его не пила, и напиток показался ей согревающим и успокаивающим.

– Я случайно узнал, что у Ванессы с Тедом изменились планы, и она упомянула твое имя. Потом я припомнил, что ты собиралась пойти туда с Ричем. Сперва я подумывал позвонить кому-нибудь в этой части города, но потом решил позвонить в сам паб и убедиться, что с тобой все в порядке.

Не слишком ли отрепетированными звучали его объяснения? Но с чего бы ему лгать? Определенно у него не было повода что-то выдумывать. И Лиззи решила поймать его на слове:

– Что ж, если ты все же собирался куда-то успеть, то не должен задерживаться тут со мной.

– Насчет этого можешь не волноваться, – улыбнулся Хьюго. – Я отменил встречу. Может, мы пойдем теперь куда-нибудь перекусить?

Он повел Лиззи в маленький итальянский ресторанчик в Сохо – в который она ни за что бы не решилась заглянуть в одиночку, даже среди бела дня. Однако рядом с Хьюго, с этим надежным и уверенным спутником, Лиззи чувствовала, что может отправиться куда угодно.

Ресторан располагался в полуподвале. Там были маленькие, покрытые клетчатыми льняными скатертями столики. На стенах висели бутылки из-под кьянти, оплетенные соломой, а также пластмассовые лимоны и гирлянды искусственного чеснока.

– Пусть тебя не смущает здешнее убранство, – молвил Хьюго. – Кормят у них поистине замечательно.

Лиззи с интересом огляделась. Повсюду висели фотографии: с Этной и Везувием, с прелестными итальянками, собирающими оливки или же катающимися на мотоциклах с очаровательными черноглазыми итальянскими юношами.

– Мне нравится обстановка. А если еще и вкусная еда – то все просто потрясающе.

Хьюго согласно кивнул.

– Ну что, чем бы тебе хотелось подкрепиться? Если нужна помощь, скажи. Здесь меню на итальянском.

Сойдясь с Хьюго на том, что предварительных закусок им не требуется, Лиззи выбрала лазанью, будучи пока что не знакома с этим чисто итальянским блюдом.

– И свежий овощной салат с зеленью, – добавила она.

– Тогда я возьму то же самое. И на двоих – корзинку с чесночным хлебом.

Если бы кто-то когда-то предположил, что Лиззи пойдет ужинать в ресторан с Хьюго Ленноксом-Стэнли, она бы со смехом покачала головой и сказала бы, что быть такого не может. Одна эта мысль уже приводила ее в замешательство. И тем не менее она сидела здесь, перед взятым на двоих чесночным хлебом (которого Лиззи никогда не пробовала, но не стала говорить об этом Хьюго), весело смеясь вместе с ним и, что еще более удивительно, заставляя беззаботно смеяться его.

Он с большим удовольствием слушал ее рассказы о школе домоводства и даже о том, как Лиззи раскраивала платье за его сестру. (Впрочем, Хьюго был ничуть не удивлен, что у Ванессы не было ни желания, ни терпения, чтобы освоить швейное ремесло.) Затем Лиззи рассказала, как перешивает одежду из старого чемодана с чердака у Александры и из того, что отдала ей тетя Джина, и как мастерит наряды для всей их маленькой компании.

– Мне кажется, сейчас изготовление чего-то собственными руками сильно недооценивается, – заметил Хьюго. – Я вот в школе любил столярные работы. Но когда ты учишься в университете, тебе уже никто не позволит этим заниматься.

– А ты закончил университет?

Хьюго кивнул.

– Именно. Хотя, улучив время, еще и мастерю странные вешалки для одежды. Видишь ли, я происхожу из адвокатской династии и занимаюсь тем, к чему меня определили. – Он невесело улыбнулся, и Лиззи впервые уловила в его голосе сожаление и грусть. До этого момента Хьюго казался ей успешным человеком, полностью распоряжающимся собственной жизнью и всем, что в ней происходит, но, по-видимому, он не получал от нее удовлетворения.

– То есть тебя родители заставили стать юристом?

– Я бы не сказал, что меня именно заставили. Хотя, разумеется, они меня усердно вдохновляли на этот путь. Но поскольку я не отказался, то не знаю, как бы они отреагировали, если бы я захотел заняться чем-то совсем иным.

– А тебе нравится твоя работа?

– Да, но какая-то часть меня по-прежнему предпочла бы направиться другой дорогой.

Лиззи понимающе кивнула.

– Причина, по которой я осваиваю курсы домоводства, в том, что моя мать считает, будто если я не буду уметь как следует готовить, то не смогу найти себе хорошего мужа. А найти подходящего мужа с достойной работой, да еще желательно с такими родителями, которых мои отец с матерью хорошо знают, по ее мнению, чрезвычайно важно.

– А сама ты тоже к этому стремишься?

– Нет! Во всяком случае, я не считаю это важным. На самом деле, с тех пор, как я оказалась в Лондоне, я много раз об этом задумывалась. Вот Александра, например, вовсе не считает, что выйти замуж – для женщины самое главное в жизни. Или взять Мэг. Она учится готовить, чтобы начать зарабатывать деньги и копить на собственное жилье. Ее мама всегда находила себе работу с проживанием, а потому, где бы они ни жили – это, по сути, не их дом. – Чуть помолчав, Лиззи добавила: – Вот почему Кловер, их собака, живет сейчас с нами.

Хьюго улыбнулся.

– Я люблю собак. Многие говорят, что в Лондоне не следует держать собак, но мне кажется, это можно себе позволить. Если она небольшая и ей не требуется каждый день бегать по несколько миль.

– У нас получается. Рядом есть садик, а Кловер определенно не нужно много места и времени, чтобы побегать. К тому же иногда Дэвид сажает ее к себе в машину и везет туда, где они могут как следует погулять.

– А кто такой Дэвид?

От этого вопроса Лиззи запнулась. Она вовсе не хотела упоминать Дэвида. А вдруг Хьюго станет о нем расспрашивать? И принято ли вообще в Лондоне, чтобы под одной крышей жили люди разного пола? И что будет, если она ненароком брякнет, что Дэвид гомосексуалист?

– Это друг Александры, – ответила она, и от напряжения ее голос зазвучал чуть пронзительнее. – Они оба продавцы антиквариата, так и познакомились. Только Александра торгует понемногу, а у Дэвида товара значительно больше. У него даже есть своя палатка на рынке Портобелло.

– О, как это здорово! – оживился Хьюго. – А ты сама когда-нибудь там была?

Вздохнув про себя с облегчением, что он не стал допытываться насчет Дэвида, Лиззи улыбнулась:

– Пока нет, но я обещала с ними завтра туда поехать, помогать у прилавка.

– Я частенько наведываюсь на этот блошиный рынок. Мне доставляет удовольствие пройтись субботним утром по Портобелло в поисках разных замечательных старинных штучек.

– Что же ты там покупаешь? – Лиззи сразу же представила серебряные подсвечники, чиппендейловские стулья[17] и, возможно, старинные украшения для Электры.

– Инструменты, – ответил Хьюго. – Я покупаю старинные инструменты для обработки дерева. – Тут он улыбнулся. – А теперь могу я предложить тебе отведать здешний сабайон?[18] Если ты никогда его не пробовала, то скажу, что это восхитительное на вкус и довольно легкое блюдо. В Италии его всегда дают тем, кто болен и должен скорее окрепнуть.

– Звучит замечательно! – согласилась Лиззи.

Замечательным оказался и сам десерт.

Когда они покончили с ужином, Хьюго расплатился по счету, и они взяли такси до ее дома. Хьюго велел водителю немного подождать, чтобы убедиться, что Лиззи благополучно скрылась за дверью, после чего уехал. Некоторое время девушка стояла в вестибюле, пытаясь унять эмоции и восстановить дыхание. Она не сомневалась, что все остальные уже ждут ее внизу и им не терпится узнать, как прошло ее свидание с Ричем. Дэвид, несомненно, с удовольствием послушает, как ее спас от «плохого парня» настоящий джентльмен, умеющий должным образом обращаться с леди.

Глава 8

– Ты правда хочешь поехать с нами на Портобелло? – уже совсем поздним вечером спросила ее Александра. – Мы же поедем очень рано.

– Я знаю, – вздохнула Лиззи. – Но мне бы хотелось посмотреть там все как следует. К тому же ты ведь не каждую субботу там торгуешь.

Александра кивнула:

– Это верно. Ну, тогда я тебя утром разбужу.

Лиззи незаметно вздохнула с облегчением. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался, что у нее имеется свой тайный мотив подняться до рассвета и куда-то отправиться студеным весенним утром. Но, похоже, никому и в голову не пришло, что у нее пробудились чувства к Хьюго.

Ее подруги никак не могли знать, что он любит бывать на рынке Портобелло и что именно поэтому ее туда так влечет. Лиззи и самой себе не желала признаться в этих чувствах. В конце концов, какой во всем этом смысл? Этот мужчина уже занят. Имея такую девушку, как Электра, с чего он вообще станет обращать на нее внимание! Она была всего лишь Элизабет, непримечательная девушка из предместного графства, красующаяся в платьях, сшитых своими руками. Оригинальная стрижка Лиззи уже порядком отросла, и, по собственному ее мрачному заключению, тот момент, когда она выглядела броско и ультрамодно, остался позади.

Наутро процесс пробуждения был для нее словно восстание из мертвых.

– Я принесла тебе чаю, – сказала Александра. – Однако поторопись, потому что Дэвид уже в любой момент готов выехать. А я отправлюсь на автобусе. Для нас двоих в его «Ситроене» места не хватит. Машина-то у него большая, – но сейчас полностью забита товаром.

Лиззи сделала пару глотков.

– Хорошо, – отозвалась она таким голосом, будто по-прежнему спала.

– С добрым утречком, засоня! – поприветствовал ее Дэвид, когда Лиззи спустилась к выходу, сумев разве что кое-как одеться да почистить зубы. – Спасибо, что так скоро. Давай-ка побыстрей в машину. Когда доберемся, будет тебе сэндвич с беконом.

Его просторный французский автомобиль, который на ночь был припаркован где-то в другом месте, сейчас, казалось, сильнее обычного просел – так тяжело он был нагружен. Дэвид подогнал машину к самому входу. Девушка забралась внутрь и села на пассажирское сиденье, положив на колени свою матерчатую сумку с разными мелочами.

– На самом деле есть своя прелесть в том, чтобы подниматься раньше, нежели весь остальной мир. Не правда ли? – сказала Лиззи, когда они проезжали через Гайд-парк, который смотрелся особенно завораживающе с росой на траве и тихо кивающими на ветру весенними цветами.

Дэвид согласно кивнул:

– Самое трудное здесь – пораньше подняться. Но когда привыкаешь, то вставать уже намного проще.

– Я уже нормально себя чувствую, – сказала Лиззи и тут же озабоченно нахмурилась. – А ничего, что Александра едет на автобусе?

– Разумеется, ничего. Я же везу ее товар. Ей, правда, немного дольше придется добираться, но она не возражала.

Некоторое время они ехали в уютном дружеском молчании.

– Слушай, – заговорил Дэвид спустя несколько минут, – а чего тебе приспичило вскочить в такую рань, чтоб побывать на рынке?

Лиззи поглядела в окно. Ей следовало бы знать, что проницательный Дэвид непременно уловит ее скрытый мотив.

– Мне просто показалось, что это очень интересный опыт – поработать за прилавком. Причем не где-то на фруктово-овощном рынке, где мне было бы не по себе – а продавая прекрасные антикварные изделия. – Дэвид ничего не ответил, и Лиззи продолжила неуверенно объяснять дальше: – Видимо, это вы с Александрой так на меня подействовали. Сумели вызвать во мне интерес к разному старью.

Дэвид рассмеялся.

– Не стану обижаться насчет «старья». И могу тебя уверить: даже если нам и не приходится во всю глотку зазывать покупателей к своим товарам, там все равно порой разгораются шумные страсти, когда два человека одновременно увидят одну и ту же вещь и оба захотят ее купить. Кстати сказать, первыми являются дилеры, а уж потом, попозже, прибывает и обычная публика.

– А что это за люди – дилеры?

– Сама увидишь. Перекупщики. Вообще самые разные люди. Попадаются господа из джентри[19] – с этакими надменными интонациями и вечно пустыми карманами.

Бывают субъекты с Ист-Энда со своим ужасным кокни-сленгом[20] – но эти первоклассно знают свое дело и очень даже преуспевают. Домохозяйки, чьи безобидное «маленькое хобби» и страсть к аукционам однажды вышли из-под контроля и превратили их в настоящих экспертов в той или иной области. Ну и отдельные типы, считающие, что на антиквариате можно легко сделать большие деньги.

– Что абсолютно не так, – добавила Лиззи. Это она уже успела уяснить.

– Не так, – вздохнул Дэвид. – Но если уж ты заразился страстью к торговле антиквариатом, то начинаешь любить это дело – и уже неважно, что оно никогда не принесет тебе богатства. Хотя, разумеется, все мы вечно ищем ту единственную вещь, способную сделать состояние.

– Ту, что никто до сих пор не заметил и которую можно продать за большие деньги?

– Именно, – кивнул Дэвид.

– А тебе когда-нибудь доводилось что-нибудь такое найти? Или об этом спрашивать неприлично?

Дэвид рассмеялся.

– Все в порядке, малышка Лиззи. Можешь спрашивать меня о чем угодно. И да – я действительно однажды выискал нечто такое, что оказалось невероятно ценным.

– И?! Не можешь же ты умолкнуть на полуслове и оставить меня в неведении! – вскинулась Лиззи.

– Это была небольшая кружка из делфтского фаянса[21]. Немного облупившаяся по ободку – но в целом без особых повреждений. Она была кремового цвета с синим рисунком. Но тут главное было не торопиться. Кружка лежала в коробке с другой посудой. Я ее заметил, но ничего не сказал. Ведь я же понимал, что, стоит мне привлечь к ней внимание – и продавец поймет, что она намного ценнее, нежели все остальное. Я предложил ему фунт стерлингов за всю коробку, и он с радостью согласился.

– Так она до сих пор у тебя? Или ты ее продал? – взволновалась от его рассказа Лиззи. Ей не терпелось услышать, как Дэвид из одной кружки сделал себе состояние. Хотя она и понимала, что, случись такое, он вряд ли сейчас жил бы на птичьих правах в доме у Александры.

– Я ее выставил на аукционе. И получил достаточно, чтобы купить вот эту вот машину, – ласково похлопал он по рулю своего старого, вместительного универсала, который сейчас был доверху забит коробками и ящиками. На крыше, крепко притороченный веревкой, ехал еще и стол со складными ножками. – Я расплатился со всеми долгами, прикупил нового товара. И на этом все – деньги кончились. Но это было невероятно захватывающе! И никогда не знаешь, случится ли еще когда-нибудь нечто подобное. Видимо, именно эта надежда и заставляет нас продолжать свое дело.

Некоторое время Лиззи ехала молча. Она восхищалась видами предрассветного Лондона. И хотя кое-где по пути им попадались люди, было их совсем немного. Пока они ехали по Бэйсуотер-роуд в направлении Ноттинг-Хилла, то и дело встречались тележки молочников, иногда влекомые лошадьми. Попадались фургоны для сбора мусора и рядом с ними – мужчины в кожаных кепках с «ушами», опорожнявшие мусорные баки. Лиззи заметила даже тележку, везущую куда-то огромные блоки льда. Девушка с удивлением увидела, сколько всего, оказывается, происходит в городе, пока большинство жителей спят.

– Вот мы и на месте, – сказал Дэвид, когда они подъехали к Портобелло-роуд. – Сейчас подкачу к своему месту, и быстренько разгрузимся. Потом ты постережешь товар, пока я отъеду припарковать машину. А уже затем будем расставляться. Годится?

Продавцы по обе стороны от Дэвида были уже на местах и с любопытством наблюдали, как из машины выходит Лиззи, в то время как, очевидно, ожидали увидеть Александру.

– Это ты чего, Дэйв, сменил Лекси на новую девчулю? А она хорошенькая! – сказал один из них, глядя, как девушка помогает Дэвиду снять с крыши автомобиля столик. Этот весельчак определенно был из кокни, решила Лиззи.

– Нет, – ухмыльнулся Дэвид, явно привыкший к подтруниванию соседа. – Лекси приедет на автобусе. Мне сегодня целых две куколки будут помогать. Лиззи, это Терри, – кивнул он в сторону продавца и многозначительно взглянул на Лиззи. – Присматривай за ним. Я отлучусь припарковать машину.

Лиззи немного смутилась, когда о ней отозвались как о «куколке». В ее представлении так говорили о хорошеньких и модных девушках. У нее же с утра даже не было времени хоть немного подкраситься, и оттого она чувствовала себя невзрачной замухрышкой. Она непроизвольно подняла руку к волосам и пропустила их сквозь пальцы.

– А с женским полом у него неплохо клеится, хоть он и иноходец, – произнес Терри, с интересом разглядывая Лиззи, когда та пыталась расставить привезенный стол.

Она улыбнулась:

– Вы не поможете мне с этим? – Прежде она ни разу не слышала слова «иноходец» применительно к мужчине, но сообразила, что Терри имеет в виду гомосексуальные склонности Дэвида.

Несмотря на свою довольно агрессивную манеру держаться, Терри оказался человеком отзывчивым, и на пару они быстро установили стол. Найдя скатерть, Лиззи накрыла ею получившийся прилавок и принялась распаковывать ящики.

Вскоре вернулся Дэвид.

– Хорошо справляешься, Лиззи, – похвалил он и вручил девушке бумажный пакет. – Вот твой завтрак.

Второй такой же пакет он передал Терри.

В пакете лежала пышная круглая булочка, проложенная посередине свежепрожаренным беконом. Лиззи откусила разок – и почувствовала себя словно на небесах. Так, откусывая понемногу мягчайший белый хлеб с маслом, она добралась и до хрусткого бекона.

– Как же это восхитительно! – прожевав, воскликнула Лиззи. – Все то, чему я научилась у мадам Уилсон, и вполовину недотягивает до этой вкуснятины!

– Нет ничего прекраснее сарни с беконом да Рози покрепче, – проговорил Терри с набитым ртом. – Рози Ли, в смысле – чая[22], – услужливо пояснил он, перестав жевать.

– Не поддавайся, если Терри станет морочить тебе голову своим рифмованным сленгом, – посоветовал Дэвид. – Мне-то известно, что он учился в Итоне.

Лиззи изобразила на лице, как ей казалось, насмешливо-недоуменное выражение. Она не могла понять, правду Дэвид говорит или нет. Быть может, Терри и впрямь учился в Итонском колледже?

– А что бы ты хотел выставить на переднем плане? – поинтересовалась она.

– Ну, как ты могла заметить, я большей частью имею дело с серебром и фарфором, – ответил Дэвид. – Слегка разбавленными ювелирными изделиями. Так что впереди выложим что-то из серебра. Столовые приборы, расчески, зеркальца, маленькие шкатулки. Но по-настоящему ценный товар я все же держу внутри палатки, там, где всегда способен за ним уследить. А давай ты расставишь все так, как понравится тебе, а я потом уже скажу, что ты сделала не так?

В этот момент у палатки появилась Александра. Она тоже принесла бумажные пакеты.

– О, я вижу, вы уже позавтракали, – поняла она. – Впрочем, булочки с беконом всегда кстати. Кому добавку?

– Мне, пожалуйста, – отозвалась Лиззи, только сейчас внезапно осознав, насколько была голодна.

– А прилавок начинает выглядеть симпатично, – оценила Александра старания подруги. – Дэвид тебе еще не говорил, что здесь все не так, как надо?

– Пока нет, – усмехнулась Лиззи. – Думаю, ждет, когда я закончу, чтобы все разобрать и сделать по-своему.

– Похоже на правду. Ну что, Тэл, как у тебя дела? – повернулась она к Терри.

– Да не на что жаловаться, Лекси, – ответил тот. – Значит, у Дэвида нынче вы обе в помощь? Собирается выставить что-то новенькое? А то я уже много месяцев у него ничего нового не видел.

– Я всегда в поисках чего-то стоящего, Терри, – вмешался Дэвид. – Так что твой лоток я точно пройду мимо. Если вы, девушки, не против сами тут все разложить, то я схожу немного прогуляюсь. Посмотрю, вдруг у кого-нибудь можно что-то стоящее купить.

Лиззи, тем временем расставлявшая рядком маленькие статуэтки, в которых она вроде как распознала китайцев, в страхе поглядела на подругу:

– Но, Александра, а вдруг кто-то пожелает что-либо купить? Мы ведь даже не знаем, что и сколько стоит!

– У Дэвида есть книжечка, – успокоила ее Александра. – Из нее мы узнаем, сколько он заплатил за вещь, и прикинем, за сколько, мы думаем, эта вещь сможет уйти, чтобы осталась какая-то прибыль.

– Чего бы я только не дал, лишь бы увидеть записи Дэвида! – произнес Терри, пристально глядя на Александру, словно оценивал свои шансы заполучить заветную книжицу.

– «Мясницкий крюк[23]» имеешь в виду, Тэл? – подняла одну бровь Александра, отчего стала выглядеть еще более аристократично.

Терри громко расхохотался.

– Когда Дэвид вернется, мы сможем поставить везде цены, – сказала Александра Лиззи. – У тебя прекрасный почерк. А Дэвид любит, когда покупатели могут прочитать все на ярлычке. Ему нравится, когда товар снабжен подробным описанием, а мой почерк еще поди разбери!

Лиззи рассмеялась. Мадам Уилсон постоянно говорила, что почерк у Александры «точно петли в рыхлой вязке».

В итоге Лиззи очень понравилось писать краткую информацию на маленьких ярлычках, которые Дэвид тут же привешивал к товару хлопковой нитью. «Серебряная чайница Викторианской эпохи с клеймом Честера. 1900 год»[24]. Ниже значилась цена.

К палатке подходили люди, оглядывали товар, шли дальше. Поначалу это были сплошь рыночные перекупщики, которые всякий раз, желая что-то приобрести, сперва восклицали нечто вроде: «Что это вообще за барахло?»

Когда доходило до сделки, то для здешних торговцев Дэвид снижал цену, и время от времени кто-то отходил от его прилавка, приобретя что-то за половину указанной на ярлычке суммы.

– Настоящие покупатели – те, что готовы заплатить хорошую цену, – появятся позднее, – объяснил он Лиззи. – Так что пиши, пиши ценники. У тебя такой чудесный почерк!

Незаметно пролетели несколько часов. Лиззи, сидя за столиком, старательно заполняла ценники, Дэвид с Александрой, устроившись на табуретах, то и дело переговаривались с прогуливающейся по рынку публикой, иногда кому-то что-то продавая.

Затем, уже после ланча, который они купили в той же лавке, где и завтрак, Лиззи тоже попробовала себя в роли продавца и очень порадовала Александру тем, что сумела сбыть небольшую старинную чайницу, имевшую изрядные повреждения.

– Я уже сколько лет пытаюсь от нее избавиться! Она очень миленькая, но в крайне плачевном состоянии.

– Ее состояние как раз и есть самое ценное, дорогуша, – возразил Дэвид. – Сколько раз я уже это объяснял!

– Я знаю! Но зато больше ты уже не увидишь эту потертую чайную коробку!

Когда Лиззи выводила на ярлычке описание: «Серебряные пуговицы в виде цветка. Скандинавский ар-нуво» (эти пуговки она и сама бы с радостью приобрела, не будь они такими дорогими!), неожиданно рядом раздался голос, показавшийся девушке знакомым.

– Ну, наконец-то есть на что посмотреть! – воскликнула Электра, подхватывая с прилавка пуговицы, хотя Лиззи еще не дописала ценник. – Это куда интереснее, нежели всякие старые и скучные инструменты. Может, купишь их для меня?

Электра повернула голову к Хьюго, который как-то особенно внимательно глядел по сторонам. Под мышкой у него был сверток из коричневой бумаги, в руке – несколько пакетов с покупками.

Лиззи захотелось умереть на месте. Она пустилась на все эти заморочки только в надежде вновь увидеться с Хьюго – но ей как-то и в голову не приходило, что с ним окажется Электра. И теперь Лиззи не знала, то ли ей сидеть опустив голову и не привлекать к себе внимания, то ли, наоборот, поднять взгляд и поздороваться. Она уже решила никак не проявлять свое присутствие, когда вдруг Александра сказала:

– О, привет! Ты – Электра. Мы виделись недавно у Ванессы. Я – Александра. – И она решительно протянула ладонь, так что Электра вынуждена была положить пуговицы обратно, чтобы пожать ей руку.

– Приглянулись пуговки? Очень стильные, правда? Совершенно в духе моды, хотя и старинные, разумеется.

Лиззи поняла, что больше ей не удастся делать вид, будто ее тут нет.

– Привет! А я как раз заполняла ценник для этих пуговиц, – сказала она.

– И что за сумма там значится, на этом ценнике? – спросил Хьюго. Под его пытливым взглядом Лиззи сразу вспыхнула, хотя, быть может, он всего лишь осматривал, что выставлено на прилавке.

– О, что вы, не обращайте внимания на то, что на ценнике. Дэвид сделает вам хорошую скидку. Не правда ли, Дэвид? – Александра, похоже, решительно настроилась продать эти пуговицы. У Лиззи даже возникло подозрение, не получает ли ее подруга комиссию с продаж, раз так обрабатывает покупателя.

Дэвид легко рассмеялся – в его манерах сочетались обаяние актера и ушлость торговца.

– Не сомневаюсь, мы что-нибудь придумаем. Какую там мы цену на них поставили, Лиззи?

Девушка озвучила сумму.

– Бог ты мой! – вскинулась Электра. – Это же несусветно дорого, пусть и не мне за них платить!

Лиззи даже почувствовала себя оскорбленной за Дэвида.

– Это уникальные пуговицы, – вмешалась она. – Такие редко где можно встретить, и они в любую одежду способны внести изюминку. – Затем, немного успокоившись, Лиззи улыбнулась и добавила: – На самом деле я сама на них уже глаз положила, так что мне и не хочется, чтобы вы их купили. У меня есть платье, на котором они будут смотреться восхитительно. Иногда даже простая замена пуговиц может полностью изменить образ.

И это была сущая правда. У Лиззи действительно имелось короткое бледно-розовое бархатное платье, которое она перешила из отданного Джиной. У него были рукава до локтя, которые Лиззи отделала атласными оборочками, и глубокий круглый вырез. В целом Лиззи была очень довольна своим изделием. И все же красивые пуговицы сделали бы это платье действительно неповторимым.

Осознание того, что на пуговицы у нее есть конкурент, придало Электре энтузиазма.

– Так что, за сколько вы мне их уступите? – спросила она.

Лиззи повторила уже названную сумму, на что Электра резко расхохоталась:

– Здесь никто и никогда не платит, сколько в ценнике!

– Большинство как раз платят, – возразила Лиззи, обнаружив стальную твердость, какой не знала за собой прежде. И, насколько смогла, постаралась изобразить доброжелательность.

– Ну, раз уж вы хорошая знакомая, – вмешался Дэвид, – то могу отдать вам их за… – И он вычел из цены такую сумму, что, будь Электра перекупщиком, едва ли это сошло бы за приемлемую скидку.

Электра взяла Хьюго за руку, как показалось Лиззи, хозяйским жестом:

– А ты что, Хьюи, об этом думаешь? – спросила она. – Купишь ли ты мне их?

Хьюго явно колебался с ответом.

– Мне кажется, я их заслужила после того, как столько времени таскалась за тобой по всему блошиному рынку, пока ты выискивал себе древнюю лучковую пилу или как там это называется.

Голос Электры звучал все менее убедительно и все более требовательно.

– Я могу скинуть даже больше от указанной цены, – сказал Дэвид и, явно посылая знак, легонько наступил Лиззи на ногу. Он назвал новую сумму.

– О, пожалуйста, Хьюи! – воскликнула Электра. – У меня же есть прелестное маленькое платье, что я купила в другой палатке. Оно совсем новое – терпеть не могу надевать что-то, в чем неизвестно кто уже потел, – но ему не хватает какой-то мелочи, какого-то штриха. Вот…

Она забрала у Хьюго пакеты и принялась в них рыться. И глядя, как Электра перебирает свои покупки, Лиззи задалась вопросом: почему, если ей так хочется иметь эти пуговицы, она не может просто взять их и купить?

Наконец Электра извлекла наружу платье, украшенное стилизованными ромашками. Оно было очень современным и эффектным – однако пришитые спереди пуговицы действительно смотрелись на нем неудачно.

– Вот оно! – протянула Лиззи платье Электра.

– А тебе не кажется, что пуговицы, которые ты решила купить, будут лучше выглядеть на чем-то скорее однотонном? Пуговицы же тоже сделаны в виде ромашек. Не слишком ли много будет на платье ромашек, если добавить еще и их?

Электра дернула платье к себе, недовольная, что ее чувство стиля подверглось сомнениям.

– Мы возьмем эти пуговицы и заплатим за них ту сумму, что называлась вначале, но при этом я хочу, чтобы ты, – направила она на Лиззи свой наманикюренный палец, – мне их сама пришила.

– Погоди, Электра, – подал голос Хьюго, явно почувствовавший себя неловко из-за подобных требований своей девушки, – мы же приобретаем пуговицы, а вовсе не швейные услуги. У Лиззи, может быть, и нет с собой иголки с ниткой.

– Ничего, все в порядке, – ответила Лиззи. – У меня всегда при себе швейный наборчик.

На краткое мгновение ее взгляд встретился со взглядом Хьюго, и ей показалось, будто сквозь нее пробежал электрический заряд. Лиззи понимала, что этот эффект односторонний, что он сейчас просто глядит на девушку, которую, сам того не желая, поставил в неловкое положение, и тем не менее она ощутила внезапную слабость.

Наклонившись, Лиззи достала свою сумку.

– Вот и он… – Раскрыв самодельную тряпичную косметичку, в которой лежали ее швейные принадлежности, Лиззи почувствовала себя на редкость простодушной и наивной девочкой-скаутом.

– Отлично! – сказала Электра. – Расплатись с человеком, Хьюи, и пошли уже дальше. – Она бросила взгляд на Дэвида. – У нас на сегодня намечена коктейльная встреча с друзьями, и мне перед этим хотелось бы переодеться.

Затем, смерив надменным взглядом Лиззи, которая уже принялась отпарывать пуговицы с платья в ромашках, она спросила:

– Десяти минут на это хватит?

– Мне понадобится немного больше времени, – ответила Лиззи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кухонные принадлежности (фр.). (Здесь и далее примечания переводчика.)

Вернуться

2

Паштет из сардин (фр.).

Вернуться

3

Красотка! (шпал.)

Вернуться

4

Музей декоративно-прикладного искусства и дизайна Виктории и Альберта.

Вернуться

5

Линия роста волос на лбу в форме уголка острием вниз, генетически наследуемая особенность. Название произошло от английского поверья, будто женщины с таким признаком переживут своих мужей. По иной версии, такая линия роста волос на лбу (называемая еще и «вдовий козырек») напоминает шляпку, которую в старину в Англии носили женщины после смерти мужа.

Вернуться

6

Так англичане называют херес.

Вернуться

7

Ночной клуб лондонской богемы, открывшийся в 1964 г. Считается наиболее тесно связанным с The Beatles.

Вернуться

8

Имеется в виду традиционный фронтиспис (изображение, размещаемое на четной полосе на развороте с титулом) журнала Country Life, появлявшийся в каждом его выпуске начиная с января 1897 г.

Вернуться

9

Открытый пирог из песочного теста с начинкой из сыра, овощей, мяса или морепродуктов, залитых заварным кремом из взбитых яиц и молока. Подается как горячим, так и холодным.

Вернуться

10

Разговорный вариант наименования известной британской компании-ретейлера Marks & Spencer.

Вернуться

11

Британская кулинарная писательница, оказавшая сильное влияние на возрождение домашней кулинарии в Англии и за ее пределами, открывшая британским хозяйкам провинциальную французскую кухню, а также экзотические продукты и блюда Средиземноморья.

Вернуться

12

Плотная хлопчатобумажная ткань, преимущественно в полоску.

Вернуться

13

Одна из старейших марок сигарет в мире, синоним роскоши в мире табачного производства.

Вернуться

14

Здесь игра слов: Рич – мужское имя и rich – богатый, состоятельный.

Вернуться

15

Эдвардианской эпохой считается конец XIX – начало XX в., до начала Первой мировой войны (период правления короля Эдварда VII). Согласно стандартам красоты, эдвардианской даме полагалось иметь темные волосы и светлую бледную кожу. В моде были, в частности, кружевные блузки с высоким, как у Александры, воротником, с оборками на груди и объемными рукавами.

Вернуться

16

«Граф Сэндвич» (англ.).

Вернуться

17

Легкие, декоративные и комфортные стулья, стиль и конструкция которых была разработана английским мебельным мастером Томасом Чиппендейлом (1718–1779). Для них характерны резные «ленточные» спинки, с фантазией отделанные ножки и очень удобные сиденья.

Вернуться

18

Известнейший десерт итальянской кухни, представляющий собой взбитый с сахаром в пышную пену яичный желток, куда впоследствии добавляется вино, а также немного корицы и рома.

Вернуться

19

Нетитулованное мелкопоместное дворянство в Англии XVI–XVIII вв., так называемое «новое дворянство», быстро приспособившееся к развитию капитализма.

Вернуться

20

Особый диалект и рифмованный сленг жителей восточного Лондона, названный так по пренебрежительно-насмешливому прозванию лондонских простолюдинов. В этом «тайном» языке подразумеваемое слово имеет устойчивое рифмованное соответствие, которое и произносится, зачастую обрастая цветистым оборотом.

Вернуться

21

Яркое явление прикладного искусства Голландии, составившее славу искусства керамики на севере Европы до открытия европейского фарфора в XVIII в. Делфтские изделия расписывались окисью кобальта, дающей после обжига характерный ярко-синий цвет, и покрывались прозрачной свинцовой глазурью.

Вернуться

22

Рози Ли (Rosy Lee) – английское разговорное обозначение чая на сленге кокни, иначе «чаёк» (рифмуются «tea» – «Lee»).

Вернуться

23

На сленге кокни «мясницкий крюк» означает взгляд (соответственно: (butcher’s) hook – look).

Вернуться

24

Честер был одним из первых городов Англии, где широко развилось производство серебряных изделий. Городское клеймо Честера – три снопа пшеницы вокруг меча.

Вернуться