Лила Каттен
Наваждение Мора

Глава 1

Казалось странным вновь ходить на своих ногах. Но за год положения «лежа», когда у тебя нет шанса встать и пробежаться, размять спину или просто перевернуться набок, один маленький шаг кажется грандиозным событием. Я прошла через такие муки ада, что кажется способна свернуть горы.

Одна из таких звалась Ян Мор.

Моя сестра отдала все что могла, как и ее супруг, только бы выпутаться из того ада, в который окунул нас отец ее мужа. Но, кажется, такого человека как Ян мало интересует правда. Он хищник. Плотоядное животное. Ему было плевать, что за долги отца расплачивается сын, отдавая свой собственный бизнес.

Перед Стасом был выбор: дочь и жена, в обмен на бумажки и деньги. Он даже не думал, подписывая документы.

Он любит мою сестренку и их дочь, а я люблю их и моя благодарность превыше всего.

После того как муж Алисы помог мне встать на ноги, я знала, что отвечу тем же добром. И сейчас направлялась в место под названием «Diablo». К сожалению, это не только название клуба, это имя владельца. Это место было самым настоящим адом.

Забавно, ведь живя в этом городе с самого рождения, я не подозревала, что фильмы с криминалом и прочим ужасом, который любят снимать именитые режиссеры банальная правда. Что человеческая жизнь продается. Что человеческая жизнь равняется данному слову. И если ты его не сдерживаешь, у тебя забирают то, что ты ставил на кон.

Это странно. Потому что мне всего восемнадцать, а я передвигаю ногами, которые еще восемь месяцев назад не ходили. Я иду к человеку, который сравним с дьяволом. А быть может, это он и есть.

Страх струится в моих венах с того момента, как я услышала разговор сестры и Стаса. Я стала искать информацию о человеке по имени Ян Мор и то, что я узнавала с каждой строчкой, приводило меня в ужас. Если учесть, что такие люди не позволяют остальным знать много и «подчищают» информацию, то скрытое от глаз интернета могло меня запросто остановить. И я рада, что не знаю всего. Потому что не ради себя идут на корм этому человеку. А то что он меня сожрет, я не сомневалась.

Я подхожу к клубу и встаю впереди очереди, состоящей из череды распутных девиц. Они фыркают и смотрят так, будто это я выгляжу как дешевая подстилка в своих джинсах и белом пиджаке, под которым черная майка и спортивный лиф. К тому же на мне кеды. Я высокая и без каблуков.

Охранник смотрит на меня будто, я инопланетянка.

– Ошиблась местом. Детский сад на другой улице.

– Я пришла к Яну.

– Правда? А я хочу Тейлор Свифт.

Компания из трех амбалов дружно смеется, будто это было смешно, а не жалко.

Мужчина разворачивается и делает вид, что меня тут уже нет, пропуская девушек по очереди.

– Он ждет меня, – снова вставляю слово, привлекая внимание. – Я ему звонила, – небольшая ложь, но надеюсь, сработает. – Я по поводу Стаса Багрова.

Разумеется, я пыталась найти номер Яна. Но все, что я находила, это мейл без личных контактов. И никто мне на письмо так и не ответил.

– Кого?

– Стаса Багрова. Уверена, если вы…

– Проходи, – передо мной открываются двери и я, кивнув, проскальзываю внутрь.

Здесь пахнет табаком. Играет очень громкая музыка и минимум пятьдесят мужчин внутри, рядом с которыми располагаются женщины.

Пройдя пару метров, меня сразу встречает другой охранник и когда я говорю ему, что я к его боссу, он, оглядев меня с ног до головы, смотрит куда-то за спину, видимо, гадая, как меня могли пропустить сюда.

– Я ему звонила, по поводу Стаса Багрова.

Снова повторяю информацию. И он, попросив подождать, идет к какому-то мужчине за барной стойкой. А затем зовет меня за собой.

Пару минут спустя, я оказываюсь на втором этаже клуба, где удивительно тихо. А впереди лишь одна дверь.

– Иди, – хмыкает и встает в стойку, опустив руки перед собой и скрепив те в замок.

Делаю вдох и зависаю. Стоит ли мне постучать, если охранник входил и предупреждал его о том, что я здесь?

В итоге решаю быть вежливой и, постучав три раза, сразу открываю дверь.

Я думала, что кабинет будет в тонах красного дерева. Или, наоборот, весь черный с золотыми акцентами.

Зеленый. Деревянная мебель да, но обтянута насыщенной темно-зеленой кожей.

Хозяин этого места сидит в кресле и, выпуская струю сигаретного дыма, отрывается от бумаг.

Когда мои глаза достигают его самого, я давлюсь воздухом.

«Боже ты мой», – это была моя первая эмоция и мысль. Во второй я немедленно собиралась уйти отсюда и забыть об этом дне и своей глупой, безрассудной идее.

Я смотрела на него, а он в ответ на меня. Правда, лишь мгновение. Он стряхнул пепел и вернулся к своему занятию, а я никак не могла прийти в себя.

На фото он не казался таким пугающим.

Длинные темно-русые волосы ниже плеч. Они слегка взлохмачены. Длинная борода. Его широкие брови с сильным изломом, что в итоге играет свою роль в его сущности, несущей образ монстра и сурового человека в целом. Одну из них пересекает шрам, доходящий, кажется, до центра лба или выше. Немного раскосые глаза, но взгляд, который настолько сбивает с толка, что забываешь, что хотела сказать.

– Твои пять минут истекли, свободна, – разносится по кабинету его голос точно раскат грома.

– Как это? Нет, – почти визжу, но меня останавливает его пристальный взгляд.

– Я сказал, что твое время закончилось, девочка.

– Меня зовут Аня. И я пробыла в вашем кабинете лишь две минуты. У меня осталось как минимум три.

Он вскидывает бровь. Ту, что со шрамом и выглядит это пугающе. Я сглатываю и жду.

– И чего тебе нужно, Аня? – спрашивает он, сложив огромные накачанные руки на свою широкую грудь, откинувшись в своем кресле.

Пока он это делает, я думаю о том, что его рост, вероятнее всего, под два метра, с такими габаритами, которые я только что успела заметить. Но меня это не должно пугать. Хотя дальше я буду говорить резко и совершенно бесстрастно. Я должна убедить этого мужчину, что не боюсь его.

– Как вы уже знаете, я пришла по поводу Стаса Багрова. И я хочу, чтобы вы вернули мужу моей сестры бизнес, – вот и все. Я сказала.

Я мысленно даю себе пять, потому что не заикнулась и не сбилась.

– Что, вот так просто? Потому что ты пришла и сказала мне об этом? Ладно, – пожимает плечами.

– Правда?

Он скалится, и я отшатываюсь.

– Ясно. Ну, разумеется, нет. Такие как вы, разве способны на подобные поступки?

– Без лишних вопросов. К сути.

– В общем, я предлагаю обмен или как это назвать. Я мало что умею. Мне восемнадцать. Я еще недавно… Кхм, – замолкаю, обрывая поток своих слов. – Да и вряд ли вам нужны от меня какие-то способности и помощь в делах. Полагаю, цену вы скажите мне сами.

– Цену блядь, – он издает смешок в сторону. – Напомни, когда тебе исполнилось восемнадцать?

– Э… восемь месяцев назад.

– Ну так приходи еще через три годика, и дядя Ян произведет обмен, а пока что вон отсюда.

– Хватит вам о возрасте. Я совершеннолетняя и точно знаю зачем я тут. А еще не комплексую по этому поводу. И что такие, как вы, просят за подобные просьбы? Вы забрали то, что вам не принадлежит.

– Тебе что так не терпится стать шлюхой?

– Почему это сразу ею? – сразу возмущаюсь.

– Потому что такие любительницы жить на халяву и скакать на члене потом ничем другим заниматься не хотят, кроме как орать сотни оргазмов на дню в обмен на шубы и райскую жизнь с парой стволов за обеими щеками.

– Ну, знаете. Я не планировала себе подобной жизни. И уж тем более с… эм… ну, штуковинами за щеками.

– Чего? Штуковинами? Хочешь сказать, пришла предлагать себя в обмен на то, что не отличить у сотен женщин между ног? Еще и сосать откажешься?

– А… я не так планировала. В смысле, в рот совать всякое такое, не буду конечно, я же не какая-то там ненормальная. Да и себя не предлагала, так-то.

Он проходится по мне взглядом и хмыкает.

– Не предлагала? А что ты вообще планировала, когда шла сюда?

– Ну… Знаете, вы забрали то, что вам не принадлежит.

– Неужели? Это Багров так сказал?

– Это говорю вам я. То, что у вас был конфликт с его отцом, не…

– Говорит о том, что у них одна кровь. Сын и отец несут ответственность за то, что творят. Это закон жизни, девочка.

– Глупый закон.

– Глупая ты, раз пришла сюда и выставила себя таковой. А Багрову передай, что я готов отменить слово о неприкосновенности его и семьи, за это тупой ход.

– Нет, – кричу, едва он заканчивает свои слова. – Он даже не знает, что я знаю о произошедшем. Стас поставил меня на ноги, – добавляю тише. – Если бы не он, я бы осталась инвалидом.

– Милая история. Три минуты истекли, за дополнительное время я буду спрашивать с тебя цену. Хотя на тебя смотреть тошно. Тощая доска ростом с комод. Ни сисек, ни писек. Иди, сказал отсюда.

– А… Что-о? – поперхнулась слюной. – Да вы…

Дверь позади меня открывается и входит мужчина в костюме. На охрану, что я видела до этого, непохож.

– Ян?

– Проходи, Виктор. Ты еще тут?

– Вы хотя бы подумаете? – не сдаюсь, наблюдая за тем самым Виктором, который окидывает меня взглядом и садится в кресло у стола.

– Конечно, – снова скалится, сомневаюсь, что он имеет в виду то, что я думаю, но не сдаюсь.

– Когда мне ждать ответ?

– Скоро, девочка.

– Анна, меня зовут…

– Я помню. И пока я добр, лучше тебе отсюда уйти.

Ликуя, я выхожу и отправляюсь домой.

Но я не дурочка и понимаю, что цена будет высока. Однако оно того стоит. То, что сделал для меня Стас, того стоит.

Глава 2

Ян

Ресторан закрыт для обычных посетителей, но народа тут целая толпа. Все наши.

Виктор и его жена Кара во главе безумия.

Подумать только, что этот пацан, которым я всегда видел его, вдруг женится и станет отцом.

Я циничный ублюдок, но даже я рад за него.

Каждому в этой жизни нужно подобное дерь… Блядь, у меня даже нет нормальных слов. Поэтому я не брал слово для поздравлений. Если Виктор меня и понял, то Кара вряд ли. А злить женщину друга я не хочу. Я уважаю каждую женщину моих людей: мать, жена, сестра, дочь, неважно. Они все под защитой братвы.

Не так давно я говорил об этом итальянскому дону. А этот мудак решил, что я шучу.

Проблема в том, что я не дружу с юмором. Чего стоит терпеть Рината. Не будь он в команде, я бы первым пустил ему в голову пулю. Но он в моей команде, и я пущу пулю в голову любому, кто попытается это сделать.

Ко мне подсаживается Эля – сестра Юрия, и я закатываю глаза.

Она одна из тех, кого мне приходится терпеть. Но я буду честен, не будь она сестрой моего близкого человека, я бы уже давно ее трахал. И уверен, мне бы это долго не разонравилось.

– Ну что, Ян, осталось нам с тобой родить.

– Эля, у тебя не осталось больше жертв?

– Их распугал мой брат.

– Я найду тебе кого-нибудь.

– Устроишь мне брак? Серьезно?

– Бардак. В твоих трусах.

– Какой ты грязноротый. Но мне это нравится.

– Отлично. Оставь мне запасные ключи от своей квартиры, он тебя разбудит.

– Я себя не помойке нашла.

– Блядь, ты серьезно?

– Что? Ты блефовал, а я нет. Может мне присмотреться к кому-нибудь самой?

– Пожалей моих людей, Юрию плевать, кому отрывать члены. А мне нужны мужики в команде.

– Поэтому я хотела себе обычного мужчину, который не в ваших делах. А он и до них добрался. Мне перебраться на луну?

– Боюсь, что тебя отправят обратно первым рейсом.

– Я умру старой девой.

– Это будет очень нескоро. Мне нужно идти.

– А ты мне не оставишь ключи от дома?

– Зачем? Мой дом всегда открыт. А вот комната нет.

– Я уловила в твоих словах приглашение?

– Да, прийти в мой дом, который для всех своих открыт.

– Мне казалось, это что-то большее.

– Разумеется. Ты можешь остаться на обед, а потом залезть в одну из хуевин балетных и танцевать, пока не сбросишь набранные калории.

– У меня нет лишних калорий.

– Я этого и не говорил.

– Ты такой…

– Я знаю. Увидимся.

Подхожу к Виктору и его жене.

– Ты домой?

– Нет. Заеду в клуб. Кто-то решил до меня доебаться, и я узнал, что будет проверка.

– С этим нужно разобраться?

– Нет. Я сам. Итак, Кара. Мне подарить вам деньги или выходной твоему мужу?

– Интересный выбор, – она улыбается и прижимается к плечу Виктора.

– Я даже знаю, что ты выберешь.

– Правда?

– Два дня на отдых, и ни минутой позже.

Вик усмехается, а его жена улыбается еще шире.

– Спасибо, Ян.

– Хорошего вечера. На связи.

Охрана идет за мной следом, но я их останавливаю и уезжаю один.

До клуба рукой подать, поэтому приезжаю быстро.

Суббота, лакомая ночь для подобного бизнеса. Неплохо отмываются деньги.

Но пока что восемь. И клуб готовится к открытию.

Я киваю на входе парням.

Захожу в зал клуба и первым, что вижу, это худую девку, чем-то смахивающую на ту, Багровскую выскочку.

Стоит, что-то моет.

– Не понял, блядь.

Подхожу ближе и резко спрашиваю:

– Это что за хуйня?

Оборачивается и смотрит своими глазами огромными. Можно подумать, испуганная, но я сомневаюсь. Скорее застигнутая врасплох.

– Я не… Я не хуйня.

Еще и голос подает.

– А я вижу тут нарисованную хуйню, которой быть не должно. Тебя кто-то сюда приглашал?

– Я… ну вы…

– Вещи свои забрала и пошла мычать на улицу.

Сую руку в карман, уходя в свой кабинет, вытаскиваю телефон и набираю администратора, которому придется доходчиво объяснить кое-какие правила.

– Вы куда? – останавливает меня в коридоре у кабинета, голос этой… как ее там звали?

Поворачиваюсь, прислоняя телефон к уху, и так как она открывает рот что-то снова пиздануть, я прикладываю большой палец к ее губам, остальными прикасаясь к ее подбородку, который переходит в шею.

– Ш-ш-ш… – она замирает прямо передо мной, фактически врезавшись и делает выдох, согревая мой палец теплом, который вдавливается в розовую девичью плоть.

Мягкие.

Пухлые.

Блядь.

И кожа слишком нежная.

Провожу пальцами слегка.

Смотрит снизу вверх на меня. Ну что за мелочь?

Слишком маленькая.

– Антон, быстро в мой кабинет, – рявкаю, как только он принимает вызов.

На мои слова девчонка подпрыгивает и раскрывает свои губы чуть шире.

Отдергиваю руку, и она отшатывается сама.

– А вы позвали того парня… Антона. Это который…?

– Сейчас лишится либо работы, либо уха.

– Какого уха? – смотрит я явным шоком на лице.

Умора.

– На его выбор. Но лучше, чтобы именно того, которое ответственно за то, что оно не усвоило информацию по поводу работы в моем клубе.

– А… это же метафора?

– А ты останься и посмотри, – снова пытаюсь уйти.

– Ладно, – слышу два быстрых шага за мной, когда я успеваю сделать лишь один, но останавливаюсь.

– Угадай, то, что я только что сказал, было истиной?

Она задумывается.

– Нет? – неуверенно отвечает. – Сарказм, я полагаю.

– Иди играй в «Поле чудес», девочка.

– Но мы же с вами договаривались… – пытается мне противостоять, что я не люблю.

– Ты со своей головой договорись сначала.

В коридоре слышатся шаги, и появляется Антон.

Напуганный. А когда видит эту мелочь, чуть ли не оседает.

– Отлично.

Открываю дверь в кабинет пошире.

– Ну что, останешься?

– Не надо ухо, – тихо шепчет, чтобы он не услышал? – Может просто выговор?

– Это и есть выговор.

– Но… Это ведь я виновата.

– В том, что он пропустил тебя внутрь?

– Я сказала, что вы меня на работу приняли.

– Что, блядь?

– Вы не звонили и…

– Откуда ты вообще взялась?

– Вы забыли? Я пришла…

– Да вашу ж мать…

Хочется ее как кота взять за шкирку и из дома ногой под… тощий зад.

Да только я с женщинами так не поступаю. Не могу.

Ладно, сука, надо что-то придумать и поскорей. Чувствую, что этот клещ будет проблематично вытащить, не оторвав головы. А этого допустить нельзя.

Глава 3

Аня

Мужчина заходит в кабинет, а я остаюсь стоять на входе не зная, как поступить.

Оборачиваюсь к администратору и показываю ему, что все «Ок» и чтобы уходил.

– Хули ты там подмигиваешь ему? – рявкает он и я тут же закрываю за собой дверь, войдя внутрь.

Открываю рот, чтобы сказать о нервном тике, или что-то такое, но он не позволяет.

– Молчать.

– Молчу.

– Блядь, – он сидит в своем кресле и стучит пальцами нервно по столешнице. – Еще раз скажи, какого хрена тебе от меня надо? И что ты делала здесь?

– Я пришла отрабатывать фирму.

– Фирму.

– Да. Не бесплатно же вы ее отдадите Стасу.

– То есть, ты уверена в том, что я ее обратно переоформлю как гребаную дарственную?

– Я не сильна в документах.

– Только в них?

– Послушайте, я понимаю, вы сейчас немного потеряны от моего такого внезапного появления.

– Совсем чуть-чуть, ага.

– Вот. Но мое предложение такое, что я отрабатываю в клубе вашу, скажем так – щедрость.

Играю в дурочку, не спорю, но я же ничего не умею. По сути, это все абсурд. Все, что я несу. Может быть, смогу как Алиску взять нахрапом взбесив?

Мало ли прокатит?

– Скажи, а как долго ты планировала отрабатывать?

– У меня учеба начнется в сентябре. И я планировала ее начать без опозданий, но я старательная, поверьте. Полагаю, что за год управилась.

– Ахуеть. Ты вообще человек?

Вижу, как он раздражен. Но я так же вижу, как он борется с тем, чтобы не рассмеяться с того бреда, который я несу.

– Вы меня совсем не знаете.

– И такое желание не возникнет ни при каких условиях.

Он снова замолкает и сканирует меня своим рентгеновским зрением.

– Так ты планировала тряпкой махать?

Зависаю с ответом. Потому что… надеюсь, другое не предложит.

– Да?

Он опускает голову к своему телефону и что-то там печатает. Затем смотрит с каким-то решением на лице.

– Я тебя возьму домой.

– Что? – стараюсь чтобы голос не дрожал. – Домой?

– У меня дом полон моих людей. А там всего одна женщина, ухаживающая за ними. Ты будешь второй. И будешь слушать ее беспрекословно.

– Эм… ладно. Я поняла. А какого рода «ухаживающая»?

– А разве это имеет значение?

Хочу ответить да, но что, если речь о другом?

– Не имеет.

– Уверена?

– Разумеется, – расправляю плечи.

– Приедешь по адресу, который я тебе пришлю на телефон, в понедельник утром.

– Ладно. Вам мой номер записать куда-то или…

– Он у меня будет. А возможно уже есть. Вон пошла.

Киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но останавливаюсь и снова встаю к нему лицом, заметив, что он даже не пошевелился и по-прежнему смотрел со злым прищуром.

– Могу я попросить?

– Нет.

Ха. Будто я не скажу ему свою просьбу.

– Не надо ухо.

– Чего?

– Ухо, Антону.

– Ты блядь еще и познакомиться с ним успела?

– Я со всеми познакомилась.

– Со всеми? – его голос становится все грубей и ниже на тональность.

– Да. Ребята на входе. Девчонки.

– Шлюхи?

– Ну… которые работают здесь.

– Шлюхи.

– В общем, я не осуждаю их. Поэтому да, с ними.

– Я им всем по уху отстрелю.

– Я сказала им, что вы меня наняли.

– Ахуеть.

– Не вините их. Я подмигнула.

– Подмигнула?

– Ну, дала понять, что вы "лично" меня наняли и не обязаны перед ними отчитываться. А мне сказали прийти и работать без вопросов.

– Ты кто блядь такая?

– Аня…

– Лучше вали отсюда, Аня, иначе твой язык попадет под раздачу.

– До свидания… А… А как ваше отчество? Мне неудобно…

– Вон, – резко орет, и я пулей вылетаю из кабинета.

Бегу быстро до самого первого этажа.

Антон – администратор стоит, потеет и, увидев меня, бежит навстречу.

– Ты сказала, что ты с ним…

– Я, итак, с ним. Зачем мне врать? Все будет в порядке.

– Он не был похож на того, кто рад тебя видеть.

Такой он молодой. Боится. Хотя у меня самой, сердце стучит быстро.

– Успокойся…

Сзади раздается топот массивных ног и появляется Мор.

– Ты еще тут? – громко ревет, и я снова убегаю.

Охрана меня не останавливает, а быстро открывает двери.

Что мне еще оставалось делать?

Он не звонил, не давал о себе знать ничего. Я и пришла.

Только бы Алиска ничего не узнала, да и Стас. И мама, и дедуля. Иначе не жить мне.

Возвращаюсь домой, с ощущением сильной усталости.

Мне сказано много ходить. Постоянно следить за самочувствием. Прошло много времени с операции и восстановительной терапии, но я год лежала, не шевелясь с проклятым осколком между позвонков, я вообще думала, что больше никогда не встану.

Я не могу сейчас так быстро сдаться. Тем более, когда Ян принял меня на работу. Это ведь что-то должно значить.

И главное, чтобы это не было связано с сексом и прочим с этим связанным. Тогда не знаю, как поступлю. Но вряд ли я на это пойду. Придется импровизировать.

Мама смотрит на меня с неодобрением. Дедуля спит.

– Где ты была, Анна?

– По делам ездила. Вернулась с новостью.

– Какой еще новостью?

– Ну, это еще неточно, но я, кажется, работу нашла.

Хотя вряд ли мне будут платить.

– Работу? – мама аж падает на стул. – Зачем она тебе? Ты, если хочешь больше денег, говори и…

– Нет, мам. Спасибо тебе за все и Алиске. Ну, хочется мне работать, понимаешь?

– Нет. Рвение – это хорошо, я одобряю. Но зачем после всего напрягаться, Анечка. Летом поступать будешь снова. А там учеба.

– Так, я на лето и нашла. Ну и на весну. Мам, я так скучала по себе самой. Так скучала по жизни, – отвечаю грустно.

Ведь если убрать истину моих слов о работе, остальное чистая правда. И мама это знает. Мы проливали эти слезы вместе. Каждая из нас в уголке, таясь и пряча боль. Пряча страхи, что это не прекратится никогда.

Мы собирали деньги год. Мы продали квартиру, в которой прошло мое детство и Алискино. Мои родные стольким пожертвовали ради меня.

Нет, я не сдамся.

– Я люблю тебя, доченька, – обнимает меня мама.

– А я тебя. Просто позволь мне это.

– Хорошо. Только что это за работа?

– Я в понедельник пройду финальное… собеседование и потом скажу. Не хочу заранее обнадеживать. Итак, вон уже рассказала больше чем надо.

– Ладно. Ну давай, поешь и пойдем в зал, – ставит передо мной тарелку.

– Ммм, вкусняшка. Спасибо, мамуль.

На следующий день меня позвала в гости сестра. Разумеется, узнать побольше о моей работе и мыслях, что сподвигли на этот шаг. Но я держалась молодцом.

– Если я узнаю, что это не так, Аня, я тебя придушу.

– А что не так? Хочу работать. Хочу, тоже пользу приносить. Врач требовал двигаться и жить. Я двигаюсь и живу.

Она щурится и с недоверием кивает.

– Но если тебе нужно больше денег…

– Не нужно. Спасибо систер и тебе, и маме. Но все нормально.

Ладно, надо будет поработать над убеждением.

В воскресенье вечером я ответственно подошла к вопросу о выборе одежды. И остановилась на джинсах черных и белой футболке.

– Мда, выбор невелик.

Рассматриваю себя в отражении. Худая и бледная слегка. Не нравится мне та, которую я вижу. Скорей бы прийти в норму.

Переодеваюсь в пижамные шорты и майку. Развешиваю одежду и ложусь в постель, хочу поставить будильник, но понимаю, что мне не пришла смска ни со временем, ни с адресом.

Вот же гад.

Он меня обманул, снова.

От злости принимаюсь колотить подушку.

– Ну ничего.

Жаль сейчас была уже половина одиннадцатого. Но завтра я отправлюсь в клуб снова.

Укладываюсь в кровати как удобно. Принимаю позу и почти засыпаю, когда телефон загорается и булькает, оповещая о входящем сообщении.

Резко хватаю его и вижу незнакомый номер.

Адрес дома, кажется, где-то на окраине. В стороне закрытых районов с огромными домами. Не удивительно.

А еще время.

– Семь утра? Какого черта так рано?

Ставлю будильник на половину шестого и быстро сохраняю его номер. Снова ложусь. Но мой мозг уже разбужен.

Поэтому пишу сообщение.

«Приятно, что вы держите свое слово».

Глупость, но я уже отправила.

Почти мгновенно приходит ответ.

«Не пиши мне».

«Хорошо».

«Просто хотела сказать вам об этом».

«Спасибо».

«Я БЛЯДЬ СКАЗАЛ НЕ ПИШИ МНЕ».

Падаю на подушку и смеюсь. Кажется, мне нравится, когда он злится.

«Да не буду я больше».

«Извините» – сообщение не доставлено.

– Упс, в черный список бросил. Ладно.

Снова смеюсь и, наконец, засыпаю.

Глава 4

Утром я проснулась раньше будильника почти на час и бессмысленно смотрела в потолок.

Вопрос о том, что я творю, не поднимался, но волновал.

Я пережила достаточно страха за последние полтора года, но я понимаю, что тут замешан страх иного рода. И что меня ждет в том доме, я не могла даже предположить.

За завтраком мама смотрела настороженно, но протестов не последовало, что меня обрадовало. Для нее и Алисы я маленькая девочка, за которую нужно беспокоиться больше обычного. Это вошло в привычку, я понимаю. И поэтому не злюсь.

– В какую сторону тебе ехать? – спросила она, когда мы остановились у двери.

– Эм… – говорить правду не стоит, поэтому: – Мне не в твою. Туда… к Октябрьскому району ближе.

– А что так далеко? Это ведь на проезд придется много тратить, Аня.

– Собеседование там, а работать буду не там.

Мама смотрит пристальным взглядом, и я уже фактически слышу, как она меня журит за ложь. Но вместо этого мы обнимаемся и выходим вместе, попрощавшись с дедулей.

На улице мы идем в разные стороны на остановки, и я тут же принимаюсь искать маршрут к тому золотому району, который и маршруток небось в жизни не видел.

Наконец, нахожу направление и дожидаюсь своего транспорта.

Надеясь не заблудиться, я брожу по ровному асфальту, идеальным улицам среди особняков, которые видела в сети и журналах. Мечтаю себе. И злюсь.

Он кинул меня в черный список, а подумать своей волосатой головой, что я тут впервые не мог?

– Волосатая голова, – повторяю и начинаю смеяться.

На счастье, тут улица закольцована и дом, разумеется, стоит на самом отшибе.

Ну как дом. Трехэтажный шедевр.

– Очуметь, – восклицаю и чувствую, что сзади кто-то подошел.

– Ты что тут делаешь? – басит ровный голос, и я подпрыгиваю.

– Господи, – хватаюсь за «сердце». – С ума сошли? Я могла умереть от приступа.

– Ты что тут делаешь?

– Ты железяка, запрограммированная на один вопрос? Работать я пришла.

– Шлюх не вызывали.

– Кого? Да ты… – слова теряются, и я понимаю, что они не помогут.

Значит, применяем тактику запугивания, раз никого тут не предупредили о моем визите.

Принимаю стойку скрестив руки на груди и смотрю на него уничтожающим взглядом… снизу вверх. Почему эти мужчины все такие высокие?

– Зови сюда Яна, он тебе сейчас расскажет кто я и куда он засунет твой язык.

Охранник теряется, и его глаза начинают бегать по моему лицу и в сторону входа.

– Давай, что встал. Посмотрим, кто в итоге будет тут работать шлюхой. Или мне ему позвонить? Ладно.

Вытаскиваю телефон, тычу ему под нос номер босса и тяну к уху…

– Стой. Я… ты это… Я же не то имел в виду. Кхм… Извиняюсь. Просто меня не предупреждали ни о ком.

– Да с какой стати Ян будет тебя предупреждать о том, что к нему кто-то приедет?

– Он всегда так делает.

Упс. Ошибочка, поправим.

– Ну, не в моем случае. Боже, что за бардак. Дверь открывай.

– А… Я, наверное, позвоню.

– Конечно, позвони, и в службу по найму тоже. Вдруг им нужны охранники в какую-нибудь аптеку или ломбард. Антон вчера, наверное, уха лишился, а тебе, может, повезет.

– Кто?

– Ну из Diablo админ. А ведь он просто не расслышал мое имя и не хотел пропускать. Ладно ты звонишь, нет? У меня времени нет стоять и ждать.

Рассматриваю облупившийся маникюр и топаю носочком обуви.

Бедный, надо будет не забыть сказать Яну, что виновата я в том, что меня пропустили. А то накажут еще.

– Знаешь, в принципе, я только досмотрю тебя и все. Пошли.

Открывает калитку. Вытаскивает штуку, как в аэропорту видела на досмотре в Израиле и проводит ею спереди и сзади меня.

– Сумку будешь смотреть?

– Сейчас, – быстро заглядывает и опять же проводит металлоискателем. – Чисто. Проходи.

– Спасибо. И не переживай, Ян ни о чем не узнает.

Он кивает, а я ему быстро улыбнувшись ухожу.

«Господи, что я вытворяю?»

Одна надежда, что внутри меня допрашивать не будут. Не уверена, что снова так же ладно пройдет.

На территории перед домом стоят машины. Мужчины ходят туда и обратно. Какая-то военная база.

Я прохожу и чувствую на себе их взгляды.

Но пугает меня другое – количество тестостерона на квадратный сантиметр этой территории и незнание своей работы здесь.

Открываю дверь высокую и массивную дверь. Вхожу и с трудом выдыхаю.

– Ты как блядь это делаешь? – спрашивает уже знакомый голос откуда-то справа.

Подлетаю с таким визгом, что крик эхом отскакивает от стен три раза по огромной комнате.

– Да что это такое, – верещу, повернувшись к тому месту, где он стоит.

Свет в доме приглушен, но мужчину все-таки видно.

Он у окна и на него падает свет фонарей с улицы.

– Это ваш план? Убить меня инфарктом? То один, то… вы.

– Я спросил, как ты вошла?

– Ногами, через калитку. Потом примерно пятьдесят метров по плитке перед домом до двери и вот я здесь. А если говорить о маршруте, то…

– Ты сейчас вылетишь отсюда быстрей пули.

– Взяла и прошла. Вы даже не сказали им, что я приеду.

– Но ты же все равно внутри оказалась.

– А вас не учили гостеприимству?

– А ты тут и не в ебаных гостях. Я жду ответ.

– Только не ругайте его.

Молчит и низвергает дым из ноздрей, еще чуть-чуть и будет пламя.

– Он сказал, что шлюх не приглашали. Меня это обидело. И я решила припугнуть его.

– Шлюх? – взгляд проходит по мне снизу вверх. – Роман тебя со шлюхой спутал? Он вообще в глаза долбится?

– Вы сейчас меня тоже пытаетесь унизить?

– А ты переживаешь за то, что не похожа на шлюху?

– Нет, но ваш тон такой, что это становится обидным. Я по каким-то критериям себя выдаю?

– Блядь, – смеется он. – По всем.

– Ну ладно. Я, в общем-то, рада. Еще не хватало, чтобы кто-то…

– Ближе к сути.

– Что за привычка перебивать?

– К сути.

Вздыхаю.

– В общем, я изобразила, неподдельное надо сказать, оскорбление и сказала, что сейчас позвоню вам и он как Антон из клуба лишится уха или работы. И он поверил, когда я сделала вид, что звоню вам.

– Пиздец. Тебя проверили по всем данным. Я уверен, что ты не засланная. Какого хера тогда ты в каждую щель умудряешься проникнуть без подозрений?

– Немного странный вопрос, если честно. Как я должна на него ответить?

– Ты врешь слишком складно и легко.

– Ну у меня многолетняя практика.

– Многолетняя? Тебе тринадцать вчера исполнилось.

– Мне восемнадцать, – возмущаюсь. – И я постоянно доставала сестру и маму.

– Мне этот титул перешел каким хером?

– Никаким. Вы меня наняли на работу, помните?

– Я тебя никуда не нанял.

– Ну я здесь по вашей инициативе.

– Сука, я не могу с тобой спокойно разговаривать, – разворачивается и куда-то идет.

Пару секунд стою на месте, а потом услышав, что кто-то идет с другой стороны, очевидно, гостиной комнаты, убегаю за Яном.

Мы проходим большую столовую с овальным столом человек на двадцать, затем входим в кухню.

– Так, почему вы не сказали, что я приеду? – мужчина останавливается и поворачивается, как всегда, со злым выражением лица.

– Меньше вопросов. Через пять минут Глаша приедет, скажет, что надо делать. Готовить умеешь?

– Конечно умею, – и ему не нужно знать, что речь о яичнице.

– Блядь. Теперь и я чуть не повелся, – он уходит к чайнику и включает его.

– Я правда умею. Что вы хотите?

– Чтобы ты замолчала.

– Ну, с этим могут возникнуть проблемы, – подхожу и сажусь за барную стойку П-образной кухни. – Алиска постоянно меня просила помолчать, и мама. А я что могу поделать?

– Замолчать?

– А вы смешной.

– Я ни хуя не смешной.

– Ну, значит, остроумный.

Он стонет и сыпет в чашку кофе, затем заливает воду.

– А еще чашечка есть? Спать так хочется.

Ян резко поворачивается, и я замираю. Зачем-то смотрю прямо на его суровое лицо. Он, конечно, злится, и я не уверена, что улыбаться умеет, но в чем-то он красивый. Сколько ему интересно лет? На вид я не умею определять. Пятьдесят?

– Хм… А вопрос можно?

– Нет.

– Почему?

– Уверен, что он будет тупой.

– Я не задаю тупых вопросов.

– Рискни.

– Сколько вам лет?

– Ты об этом думала только, что?

– Да. И еще о ваших волосах.

– И на хера ты о них думала?

– Ну они… длинные.

– Твое предположение?

– О вашем возрасте? Я не сильна в этом, понимаете? Поэтому вы прям не обижайтесь. Но я провела такую мысль, вы часто говорите о возрасте моем. Плюс посмотрела на вас и пришла к выводу, что вам, скорее всего, пятьдесят.

Жаль, что в этот момент, он поднес кружку ко рту. Весь кофе оказался на полу в итоге после того, как он его выплюнул.

А сбоку послышался женский смех.

И когда я повернула голову, увидела там женщину.

Глава 5

– Наконец-то, – рычит мужчина и делает шаг на выход из кухни, громко опустив свой кофе на стол.

Удивительно, почему чашка не разбилась.

– Доброе утро, Ян.

– Охуенное утро. Она твоя, – тычет в меня бесцеремонно пальцем даже не обернувшись.

Женщина, видимо, та самая Глаша, смотрит на меня внимательно, затем снова на своего хозяина.

– И что мне с ней делать?

– Свари суп, мне по хрен.

С этими словами он уходит, а мы остаемся на своих местах, смотря друг на друга. Решаю первой заговорить и улыбаюсь.

– Здравствуйте, я Аня.

– Ну здравствуй.

Не могу сказать, что она приветлива или враждебна. Она просто смотрит на меня. Затем снимает пиджак и вешает его на стул.

– Кофе? – внезапно предлагает.

– О да, спасибо, а то Ян так и не дал чашку.

Молчание и косой взгляд.

Сажусь обратно на стул и наблюдаю за женщиной.

Она взрослая. Наверное, как моя мама возрастом. Может, больше. Я и правда плохо понимаю возраст.

Светленькая, невысокая, слегка полновата, но не пышка.

– Это что? – тычет на кружку, что держал Ян до этого.

– Кофе… видимо.

– Господи, – выливает в раковину содержимое и ополаскивает посуду.

Далее она засыпает кофе в машину и включает ее. А после вытаскивает целый поднос белых чашек и расставляет их в две линии.

– Ого, это Яну? Чтобы точно взбодрить, а то он, кажется, забыл проснуться?

Она оборачивается с улыбкой на лице, но молчит.

– Вам помочь?

– Попробуй.

Тут же вскакиваю и подхожу к ней.

– Что мне сделать?

– Сотри эту гадость с пола. И я оставила два пакета там у входа. Принеси их.

– Конечно.

Быстро справляюсь с коричневыми пятнами на светлом кафельном полу, затем убрав швабру, выхожу из кухни.

Я шагаю к двери, и по пути натыкаюсь на мужчину.

– Кто-то шлюху вызывал? – смотрит на меня оценивающе.

– Да вы что все тут, других женщин не знаете и не видели? – чуть ли не кричу. – Или тут ночлежка для проституток?

– Ох, бля. Так ты чья-то? Извиняюсь.

– Извиняется он. К боссу твоему я приехала, умник. Понял, чем пахнет? – смотрю хмуро на него, пока он уходит, оглядываясь, в противоположную сторону от меня.

– Пиздец, пиздец, – бормочет он и бежит еще быстрей.

– Ха, – бью себе пять и иду к двери. – Дурдом какой-то.

– Ну, зато теперь я знаю, как ты это делаешь, – басит голос упомянутого человека.

Я пугаюсь, но решаю не визжать как до этого. Сдерживаюсь.

– Не понимаю, о чем речь.

– И долго ты будешь прикрываться моим именем?

– Пока они меня шлюхой не перестанут называть.

– Тут просто темно, он еще не проснулся.

– Видимо, оскорблений мне было недостаточно?

– Комплименты мы тут не раздаем. Привыкнешь.

– Ну, конечно. Я на них управу хорошую нашла, пока верят я на коне. Но ведь могу и на вас найти. Не боитесь?

Он шагает ко мне почти вплотную и становится будто больше. Прямо гигант. Уже через две секунды так сильно поднятой головы я чувствую, как затекла моя шея, но упорно делаю вид, что меня не беспокоит скала напротив.

– Ты бы свои амбиции прикрутила, девочка, я уже очень скоро перестану сдерживать свой гнев, – он отходит на полшага, а я, наоборот… напираю.

Так это должно было выглядеть, но больше походило на то, как огромный грузовик подминает под себя легковую машину. Однако я не сдалась.

– Я свой тоже, – смотрю на него сурово.

– Пра-а-авда? – тянет, посмеиваясь.

Смотрю на него упрямо и щурюсь. Наверное, плохо выходит, потому что он продолжает веселиться.

– Ты куда-то шла?

– Шла.

Разворачиваюсь с поднятой высоко головой, беру пакеты у входа и иду с ними обратно.

– Я даю тебе три дня.

– На что? – спрашиваю, лишь слегка повернув голову, но не оборачиваюсь полностью.

– На то, что ты отсюда сбежишь, девочка.

– Отлично, это мое хобби – выигрывать пари, где меня пытаются выставить слабой.

На кухне Глаша уже вовсю разливает сваренный кофе, пока вторая партия варится.

– Сколько человек будет завтракать? – смотрю пораженная количеством.

– Двадцать три. Двум придется отнести собственноручно, они в лазарете.

– Каком лазарете? – удивляюсь ее словам.

– На первом этаже только слева от гостиной.

– Тут?

– Ян не показал дом? – оборачивается и смотрит с интересом.

– Он ничего не показал, кроме, возможно, моего места в нем.

– Хм… Ясно. Я потом все расскажу и покажу. А пока что бери поднос и выноси в столовую чашки, затем разложи пончики в глубокие блюда и поставь так, чтобы каждый смог дотянуться.

– Пончики?

– Те, что в пакетах, – кивает на те, что я держу в своих руках.

– Ясно, ладно.

Стоило мне поставить первую тарелку на стол, как в столовую ввалилось примерно десять взрослых, разных и абсолютно опасных мужчин.

И, прежде чем кто-то из них открыл рот, я громко опередила:

– Я не шлюха, меня никто не заказывал. Я тут по приглашению Яна.

Они смотрят на меня во все глаза, затем ничего не ответив, что уже хорошо, рассаживаются по своим местам и начинают есть.

– Уже лучше, – тихо бормочу себе под нос, скрываясь за дверью кухни.

Спустя ровно пятнадцать минут за дверью, что ведет в столовую, слышится лишь тишина.

– Можно убирать посуду.

– Хорошо.

Я крадусь тихо, но вижу лишь… сложенные чашки по две, одна в другой на одном конце стола?

Надо же.

Ставлю посуду на поднос и несу обратно. Ставлю в раковину и мою каждую.

– Как закончишь, освобождай кухню, скоро придет повар, он не самый дружелюбный мужчина в этом доме, поэтому старайся сюда не входить лишний раз.

– Правда? Ян повар?

Как только слова слетают с губ, я принимаюсь смеяться. Не знаю, почему меня это так веселит.

– А ты я смотрю его вовсе и не боишься? – подозрительно понизив голос спрашивает женщина.

– На самом деле ужасно боюсь. Я понимаю, что ему не придется тратить силы, даже чтобы свернуть мне шею. Ему достаточно надавить двумя пальцами, и я упаду. Но… я не чувствую угрозы от него. Наверное, это просто безрассудно.

Вытираю руки и оборачиваюсь, попадая буквально обстрел, ее пронзительных глаз.

– Пойдем, покажу дом и расскажу все.

Я запоминаю все и стараюсь не забыть. В итоге, что мы имеем?

Первый этаж: огромная гостиная, из которой выход направо в кухню и столовую, а также несколько комнат для персонала, если остаются на ночь. Дальше влево целое крыло – лазарет.

А если прямо пройти, там будет два кабинета, куда мне ходить нельзя одной.

Второй этаж: спальни, ванные, кладовка. Больше ничего. Итого десять комнат для всех тех мужчин кого я видела там внизу за завтраком.

Третий этаж: полностью для хозяина дома. И туда я не поднималась, разумеется. В этот раз. Интересно, как живет босс бандитов, или у него есть какое-то особое звание?

Дальше Глаша, выдав мне тряпку и средство для уборки, отправляет вытирать пыль.

Я не фанат уборок, признаться честно. Но это все ради благой цели, так что я вовлекаюсь в процесс и понимаю, что мои ноги сильно устают от этой ходьбы.

Прошло немало времени после операции и как я закончила восстановительную терапию. Но я еще не до конца здорова.

Поэтому я сажусь на диван в гостиной и вытягиваю ноги, буквально на пару минут.

– Я смотрю, ты справляешься со своей работой, – пугает меня откуда ни возьмись этот мужчина-рапунцель.

– Справляюсь. И если вы попытаетесь найти пыль в этом доме и не найдете ее, то вам придется мне за это заплатить.

Я не вскакиваю с места, потому что просто не могу этого сделать. Суставы начинают болеть.

Я лишь поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он, прислонившись, стоит в дверях на входе.

– Проходите, не стойте на пороге, как сирота.

– Лучше прикуси язык, встань и свали по-тихому.

– Я села, буквально на пару минут. У вас что датчик на диванах стоит, что вы тут же примчались меня уличить в безделье?

Он не отвечает. И я понимаю почему.

Массивная фигура подходит слишком быстро, что я не успеваю среагировать. Он хватает меня за плечо и тянет вверх. Такое ощущение, что мои суставы скрипят при каждом шевелении. Ему должно быть слышно их, разве нет? Я одна это слышу?

– Блин, – хватаюсь за его пиджак обеими руками. – Не отпускайте, потому что я сейчас обратно упаду.

Он теряется и не понимает, шучу я или нет.

– Ты блядь издеваешься?

– Нет. У меня немного болят ноги. Я давно так много не ходила, простите, – не поднимая головы отвечаю.

Но понимаю, что реально перебарщиваю. Поэтому отпускаю его и с трудом отняв свою руку из его жесткой хватки ковыляя еле-еле ухожу в сторону кухни. Но как только сворачиваю за угол и скрываюсь от его глаз, выдыхаю и облокачиваюсь на стену.

– Боже, дай мне сил.

Глава 6

Ян

Съебываюсь из дома и впервые в жизни не хочу там появляться.

И если хоть одна сука скажет, что проще выдавить этот тринадцатилетний прыщ из дома, я ему в рожу кулаком двину. Потому что я сам знаю, что это так. Но я уверен она, итак, останется в нем до первой перестрелки.

Стоит увидеть хоть одно ранение моих людей или всю толпу разом в том состоянии, котором мы всегда находимся после стычки с кем-то, она свалит.

Но как же она раздражает.

Однако должен отдать ей должное. То, как она умудряется дурить и хитрить, почти восхищает.

Как я говорю? Восхищает, блядь.

Но именно поэтому я всем головы поотрываю за то, что они так легко поддаются этой мелочи.

Взрослые сука мужики и на такую херню вестись. Пиздец!

Нет, это весело, я согласен. Я веселюсь, но это длится пару минут, а потом она начинает бесить и вызывать желание, сомкнуть пальцы на ее шее.

Приезжаю сегодня в офис, потому что в клубе нескоро появятся проблемы, которые требуют моего внимания.

Антон был на волоске. Точнее, его гребаное ухо, но это не спасло палец, который какое-то время будет обездвижен.

У входа в кабинет вижу Юрия, который подкатывает свои яйца к Неле.

– Убери свой член в штаны и в кабинет, – рычу, не дойдя до двери и девчонка чуть ли не падает со стула, пытаясь встать, чтобы поздороваться со мной. – Кофе неси и спрячь свои сиськи.

– Д-да… да…

– Дверь за собой закрой, – обращаюсь к Юрию.

– Ты че злой такой?

– Где Виктор? Я не смог до него дозвониться.

– Э, у него два выходных, твой подарок. Кара заставила его куда-то поехать.

– Еще один, подсисечник.

– Кто? – смотрю на его улыбающуюся рожу и до меня доходит:

– А ты тут что делаешь?

– Приехал поделиться инфой. Но раз у тебя месячные…

– Юра, у меня на лице улыбка есть?

Придурок всматривается и раздражает еще больше.

– Ты бля опять Рината подменяешь, что ли?

– Нет. Ты задал вопрос, я пытаюсь на него ответить. И мой ответ «нет». Ты явно не улыбаешься.

– Ты можешь быть серьезней? – понижаю голос до такого уровня, что становится не смешно уже ему самому и Юра ловит сигнал.

– Прости, босс.

– Что у тебя?

– Появилась почти призрачная инфа, но все же, она есть. Говорят, Риза искал встречи с Сиблым.

– Вот же сука, – на лице появляется оскал.

– Он спрашивает через своих людей, какие у вас с ним дела по железной дороге, ну и всякое такое. Инфу, в общем собирает.

– Я же его предупреждал, чтобы сидел в своем порту и не высовывался, а тем более не лез в мои дела.

– Ну ты сам знаешь, что он всегда рад померяться с тобой яйцами.

– И мы давно знаем, что у него они перепелиные.

Юрий смеется.

– Ну, он надеется их нарастить.

– Сейчас важно другое, как поведет себя Сиблый, – беру со стола ручку и принимаюсь стучать по деревянной столешнице. – Бруно платит достаточно, чтобы его товар спокойно пересекал Россию и попадал в Азию.

– Если только Риза не предложит свои услуги в порту.

– Риза может предложить услуги минета. И им до Бруно не добраться. Эта итальянская задница уже не полезет на рожон. Я узнал, что другой дон южной части Италии не фанат Томмазини, и уверен с радостью согласится расширить свое влияние, а я ему в этом помогу.

– Ты собираешься сделать этот шаг?

– Если Бруно будет себя хорошо вести, то и бояться ему нечего.

– Ладно, я понял. Так что нам делать?

– Следить за границей. Если Риза стал выведывать инфу, значит, что-то рано или поздно предпримет. А пока что я свяжусь с Сиблым и спрошу «как его дела».

– Понял, – встает и делает пару шагов к двери, затем останавливается. – Слушай, я спросить хотел. А что там за крошка у тебя в доме, о которой все говорят?

– Что? – осмысливаю его слова, уверенный, что мне послышалось.

– Я слышал у тебя…

– Вы охуели, что ли? – стучу кулаком по столу. – Я вам языки повырезаю, если вы не начнете работать.

– Значит, правда, – с довольной рожей выходит из кабинета.

Вот же…

Надо ее гнать к херам. Все равно я не собираюсь никому ничего возвращать. Затянулся спектакль.

Но пока я тут у меня дохера дел.

Не теряя времени, я звоню старому «другу».

– Ян.

– Я слышал, Риза желает попить чайку с тобой. Прислал тебе «пряников» и подарки.

– Я поиграл с его «пряниками» и вернул обратно в разобранных по составу ингредиентах.

– Я рад.

– Я не шлюха, Ян. И если сделка заключена, то отменить ее могут обе стороны по обоюдному решению. Или если ты решишь пойти против меня.

– Аналогично.

– Ты знал, что Риза приходил ко мне незадолго до тебя и предлагал свой порт в качестве переправы.

– А ты ему?

– Дорогу к шахте, которую он планировал прикупить на моей территории.

Шахту, блядь. Все знают, что они не продаются.

– Он долбоеб?

– Очевидно, это был ход для дальнейшего сотрудничества. Я узнал, что он хотел выдать замуж свою дочь за одного весьма богатого человека, и таким образом, завладеть ювелирным бизнесом. В итоге я узнал об этом, теперь шахта моя.

– И что сказал тебе тот самый «пряник»?

– Не вспомню дословно. Но там было что-то о том, как он отнимет у тебя власть и подарит мне пятьдесят процентов территории.

– И почему же ты отказался?

– Во-первых, как я и сказал – я не шлюха. Во-вторых, я знаю, что Риза не смог бы сделать это самостоятельно, он рассчитывал на то, что я отправлю на помощь своих людей. Мне это было неинтересно. Я доволен своей территорией.

– Можешь быть уверен, что я на твою не ступлю с войной.

– Благодарю.

– Но, если ты планируешь идти на Ризу, предупреди. Мои люди часто перемещаются по его территории. Я не хочу, чтобы они пострадали.

– Я не планировал, но хорошо.

– Полагаю, звонок завершен?

– Да.

Мы отключаемся одновременно. И какое-то время после разговора, я размышляю обо всем. Пока мне не приходит сообщение.

Опускаю глаза и у меня нет ни одного желания, кроме того, в котором я разъебываю телефон о стену.

«Мы с вами не решили, до скольки я работаю?»

«О и еще по оплате. Я сказала маме, что устроилась на работу. Будет странно, если я не принесу ни копейки с нее? Предлагаю вариант, что вы оплачиваете только проезд.»

«И еще момент, мне всегда приезжать в семь утра?»

Я не обращаюсь с женщинами грубо. Никогда.

Исключение – секс. Для меня он не включает нежностей. Даже объятий или поцелуев… фу, особенно последнее.

Но сейчас, я близок к тому, чтобы ее придушить.

На хуя я вообще убрал ее номер из блокировки?

«Я СКАЗАЛ ТЕБЕ НЕ ПИСАТЬ МНЕ»

Пока вхожу в контакты и пытаюсь заблокировать ее снова, она отвечает.

«Ну вы меня убрали из черного списка, я решила, что мы поладили)»

Поладили?

Кто вообще может с ней поладить?

Что это за слово сука такое?

Нажимаю ответить и понимаю, что кроме мата нет ничего, что я хочу написать.

Убираю мобильный и набираю по внутренней связи офиса девчонку, что планировала работать бухгалтером.

Сука, забыл ее имя.

– В кабинет ко мне, – рявкаю и откидываюсь на спинку, закрыв глаза.

Она приходит быстро и без слов принимается за работу.

Расстегивает брюки, встав на колени, и вынимает мой ноющий член.

Мне было это нужно.

Сочные губы смыкаются вокруг головки, и юркий язык принимается за работу.

Я не помогаю ей, она все знает сама.

Уже спустя пару минут я ощущаю, как мои яйца поджимаются. На этом моменте я вплетаю пальцы в ее волосы и смотрю вниз. Наблюдаю, как она уверенно принимает меня всего.

– Не останавливайся, – рычу ей, на случай если попробует, но телефон снова звонит и, глянув на экран, я почти ору.

У меня будто блок срабатывает и все разом сходит на нет.

Я так импотентом стану.

– Твою мать…

Девчонка смотрит на меня оставаясь на месте и пытается поднять мой член снова, но я уже не настроен.

– Иди.

Она кивает и встает.

– А может, попробовать снова?

– Иди.

На этот раз она уходит. Я привожу в порядок одежду и смотрю на телефон.

– Что мне с тобой делать?

Глава 7

Аня

Это был самый длинный день в моей жизни за последние несколько месяцев.

Да, когда я лежала прикованная к кровати, такие дни были от восхода солнца и до самого заката. Они вынуждали думать о многих вещах. Часто о плохих. О том, что сейчас вызывает страх и слезы.

Беспомощность и безвыходность самые пугающие вещи на самом деле.

Люди желают здоровье на каждый праздник, и как же они правы. Пока ты ходишь и твой разум чист – ты способен жить. Лишаешься этого, и ты фактически мертв. Пусть и верил сначала о том, что все поправимо.

Нет, не все. Не тогда, когда в твоем кармане лишь пара монет.

Для восемнадцати лет, мои мысли слишком взрослые. Иногда я чувствую себя старой бабушкой с опытом жизненным под девяносто. Но сейчас, как бы ни было это странным, я прихожу в себя.

Может, мне нужна была эта диверсия постаревшего мозга?

Как знать, к чему в итоге приведет меня эта работа в доме Яна Мора.

По сути, весь день я убирала, помогала Глаше. Видела того самого повара, который чуть не убил меня за то, что вошла на кухню. Но мне кажется, мы с ним поладим. Есть что-то в нем, реально напоминающее Яна.

И вот за весь этот день, я даже ни разу не вышла на улицу, не увидела двор. Но завтра…

А Ян так и не ответил на мои сообщения. Поэтому я осталась ждать его, чтобы поговорить.

– Почему ты не едешь домой? – спрашивает женщина, когда я помогаю ей накрыть на стол для всей этой мафиозной оравы голодных мужиков.

– Надо с Яном поговорить, – отдаю ей поднос со стаканами.

– Он так рано не приезжает домой, – забирает и уходит.

– Черт, – остаюсь задумчиво стоять на кухне.

Набираю стакан воды и выпив его, выдыхаю огромный глоток воздуха. Слышу позади шаги женщины.

– Знаете, не страшно еще подожду, – засматриваюсь на двор позади дома. – И я удивлена, почему вы меня до сих пор не спросили, почему я тут.

– Потому что всем похуй на это, – стакан вылетает из руки почти со свистом и разбивается, а я резко оборачиваюсь.

– Да повесьте вы уже на свою шею колокольчик, – возмущаюсь на него.

Но когда он не реагирует на мой тон, я понимаю, что он медленно идет на меня.

– Э… в принципе, можно и тапочки со звоночками такими. И ногам тепло, и я жива, без инсульта и заикания на всю жизнь. Да? – голос с каждым его шагом становится выше и более напряженным.

А когда мое тело впечатывается в другую часть кухонного гарнитура, я вся напрягаюсь.

– Я-я смотрю у вас настроение не очень хорошее? У меня тоже. А я, когда без настроения злая… до ужаса, – теряюсь, потому что он не останавливается, даже когда между нами остается лишь пара миллиметров, но тепло все равно соприкасается с моим телом.

Моя голова задрана высоко вверх, но Ян выставляет руки по обе стороны от меня и, облокотившись на столешницу, наклоняется, отступая.

В итоге я стою с его лицом напротив и чувствую, как он дышит. Но вместо того, чтобы попытаться выпутаться, убежать или снова нести какой-то бред, я рассматриваю его.

У него две маленькие родинки у правого глаза. Там, где от уголка отходят лучики морщин. И шрам, выцветший на левой брови не выпуклый, как казалось раньше, а ровно с кожей идет, будто погруженный в нее. И эти дурацкие брови, будто рассыпавшиеся смотрятся интересно, уголком изгиба уходя очень высоко, создавая иллюзию крыши домика. Треугольные.

Его взгляд тяжелый, но еще какой-то уставший. И за этой эмоцией сложно сейчас разглядеть злость и раздражение, которые я в нем вызываю.

Мой взгляд касается его обычного мужского носа. Не горбатого, небольшого и точно не маленького.

Борода кажется каким-то хаосом на его крупном лице, но в то же время она ему идет.

Волосы Яна заплетены в пучок на затылке, а мне становится интересно, как он будет выглядеть, если сдернуть резинку и взлохматить их.

Мои пальцы внезапно покалывает, и я ощущаю на их поверхности влагу, затем вздыхаю.

Почему я не испытываю страха к нему?

Он по всем пунктам пугающий и устрашающий человек. Его жизнь – боль и насилие, а я стою и не ощущаю ни малейшей угрозы.

Более того, мои губа приходят в движение и дурацкая привычка говорить то, что приходит на ум, сейчас более чем неуместна. Но я уже не могу ничего сделать.

– А вы… симпатичный, Ян Мор.

Все это время он рассматривал меня так же открыто и пристально. Но как только я произнесла свои слова, его глаза стали больше, а выражение лица сменилось с грубого на озадаченное.

– Ты больная?

Его вопрос снял напряжение после моего изречения и избавил от неловких извинений.

– Несмотря на то что это было грубо, я все же отвечу. Возможно, я не пышу здоровьем и моя походка, не столь уверенная, как раньше, я бы сказала, что я вполне хорошо себя чувствую.

Ян смотрит с насмешкой и уверена, борется даже с ней, желая выглядеть таким же грозным.

– Полагаю проблема не в физическом плане. А в твоей голове, девочка, – на этом слове он поднимает руку и касается указательным пальцем моего виска.

Он по-прежнему непозволительно близко, для такого явного неприятия, что отрицает эту истину на корню.

Но я не настолько самоуверенна, чтобы говорить ему об этом в лицо.

– А вот тут вы правы. Там творятся ужасные вещи. Но я вам о них не расскажу.

На губах сверкает улыбка и он переводит взгляд к моему рту. Это лишает возможности что-то сделать и фактически парализует.

Это мгновение длилось буквально секунд десять не более, но мне показалось, что время катилось по временной спирали, растягиваясь до невозможного. А потом он будто очнулся.

– Я тебе сказал не писать мне, – голос снова стал грубее и сделал меня… мной.

– Это было важно. Я ведь уточнила, по каким вопросам мне было необходимо с вами поговорить.

– Но не важнее моего приказа.

– Приказа? То есть вы признаете тот факт, что я работаю на вас и подчиняюсь вам?

Он быстро выпрямляется и складывает руки на груди, но не отпускает. А так как мои ноги устали, и я готова упасть на пол, то я запрыгиваю на столешницу и оказываюсь гораздо выше.

Мужчина смотрит удивленно то на мои ноги, то в лицо.

– Ноги болят, – болтаю своими конечностями, почти дотрагиваясь до его бедер.

– Ты ни хрена не попутала?

– Вы снова о моих умственных способностях?

– Нет, я о том, что ты оху… – обрывает себя и замолкает, сжимая кулаки на опущенных в мгновение руках. – Давай проясним один момент.

– Конечно, – делаю лицо серьезным.

– Ты пришла в надежде, что я отпишу обратно многомиллионный бизнес мужу твоей сестры, – киваю. – Я отправил тебя работать сюда, и при этом ты просишь зарплату, язвишь, раздражаешь и до хуя всего остального. Все верно?

– Я бы кое с чем поспорила и убрала из всего многообразия, что вы сейчас произнесли. Но примерно так и есть.

– Вот я и пытаюсь понять, ты дура или прикидываешься?

– Немного откровенный вопрос.

Я почти срываюсь в хохот, смотря на то, как у него дергается глаз.

– Послушайте, я старательная и ответственная. А еще…

– Мой ответ на все твои вопросы один – чтобы я тебя больше не видел.

– А… Погодите-ка, так не пойдет, – спрыгиваю и встаю почти вплотную к нему. – У нас с вами был уговор…

– Тебе бы с головой договориться. А с тобой у меня никаких договоров не было…

– Но это значит, что вы меня… э…

– Ну, – подначивает, а я вспоминаю проклятое слово.

– Кинули, вот.

Ян впервые смотрит так, что его уголок губы приподнимается в почти улыбке.

– Ладно, тогда ждите меня в клубе. Буду там мыть.

– В клубе работают только шлюхи.

– Теперь там будут шлюхи и я.

– Хочешь мой бизнес развалить?

– Каким образом?

– Собой.

– О, приехали к началу. Мы это кажется проходили уже.

– Но этот факт неизменный.

– Знаете что, я обалденно танцую.

– Неужели?

– Да, но доказывать это не стану. Ходите и мучайтесь воображением, – тычу пальцем в его твердую как проклятая стена грудь. – И я приеду завтра сюда, буду работать, и вы меня не выставите отсюда.

Он изгибает бровь до невозможного и смотрит на мой палец, который сильней впивается в его тело. Признаться я делаю это нарочно, потому что мне интересно.

– Все сказала?

– На данный момент да. Завтра я, возможно, дополню что-то. А теперь я… я поеду домой. До свидания.

Сбегаю поскорей.

Проходя через столовую, вижу снова тех мужчин.

– Всем приятного аппетита, – кричу чтобы переорать гомон.

– Спасибо детка, – кричат они не впопад.

– Иди к нам, солнышко, – доносится до меня.

– В другой раз, – улыбаюсь и успеваю уйти, потому что сзади доносится отборный мат и все разом стихает.

Домой возвращаюсь поздновато. Мама уже сидит, ждет за накрытым столом, а дедушка готов лечь, но досматривает передачу по первому.

– Ну и чего так поздно? Переживаю, Ань.

– Все нормально мам. Я же не гуляла, а работала.

– Так и что, взяли?

– Ага.

– Ты так и не сказала, что за должность.

– А… няней.

– Няней?

– Да, – пожимаю плечами, а самой смеяться хочется. – Там ребенок, мальчик. Вот буду с ним нянчится.

– Ну, в принципе я довольна.

– И я, – улыбаюсь ей вполне искренне.

Глава 8

Утром следующего дня на меня все реагировали так, будто кто-то поставил в этом доме сломанную табуретку.

Признаться честно, вчерашнее: «Иди к нам солнышко» не вызвало трепета. А у кого вызовет толпа мафиози и огнедышащий Ян? Но сегодня было совсем уныло.

– А что, у всех сегодня плохое настроение? Эта болезнь все-таки распространилась на каждого в этом доме? Мне нужно что-то противовирусное принять? – шепотом спросила Глашу, которая мирно пила свой кофе, пока мужчины сидели в столовой и ели свой завтрак.

– Что ты здесь делаешь, Анна? – внезапно подняв на меня свои глаза, спросила женщина.

Это был напор, и я по-прежнему не знала, как она ко мне относится. Что ж, это нормально.

– Вы об этом дне или в целом?

– В целом.

– Ну… Ян отнял у мужа моей сестры бизнес из-за чего-то там, что сделал его отец.

– И?

– А… разве вы не считаете это ненормальным?

– Нет. Дети отвечают за поступки своих отцов. Это то, чему учил Яна отец, и что знают все эти мужчины в этом доме.

Меня поразило ее высказывание. Такое ощущение, что мир сходит с ума, а я единственная кто был не в курсе.

Однако, мое мнение не будет таковым же.

– Это так думаете вы. Остальные люди, вне вот этого балагана мафиозного, живут другой жизнью.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я пришла отработать бизнес Стаса. Этот человек поставил меня на ноги, я не могла поступить иначе. Это малая цена за его добро.

– Что значит поставил на ноги?

– Меня сбила машина. Между позвонков был осколок. Я пролежала год не шевелясь, ожидая, что фонд поможет. Но они собрали мало денег, это означало, что я останусь инвалидом, потому что выходил срок, когда все можно было исправить. Стас дал деньги и отправил в Израиль. Оплатил операцию, восстановление и все прочее. Я хожу буквально семь месяцев как.

Глаша смотрела на меня не моргая. Она была потрясена, но пыталась это скрыть.

Плохая актриса.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Но ты должна понимать, что, размахивая тряпкой, не отработать десять или сколько там миллионов.

– Но я также знаю, что мое тело не будет стоить столько же. Хотя на подобное я бы не согласилась. И все же, я здесь. Может, Ян все-таки решил, что я способна отработать.

– Ты ведь знаешь, что это чушь?

– Наверное, да. Но и уходить не планирую.

Пожимаю плечами и выхожу в столовую, так как она уже полностью свободна.

– Она ему еще задаст, – хохотнула женщина и я улыбнулась.

Стала убирать посуду и заметила, что одна чашка во главе осталась нетронутой.

– Ну конечно, – бормочу под нос, – то-то нас не накрыло землетрясение.

Забираю остывший кофе и показываю Глаше.

– А босс наш так и не пришел.

– Редкость. Ян не пропускает завтраки.

– Кофе, который уныло смотрит на меня, говорит об обратном.

Она поворачивается, отвлекаясь от чистки противня.

– Убери все в столовой и поднимись на второй этаж. Приберись в комнатах. Твоя задача на сегодня. Мне нужно встретить Владлена, и дать указания некоторые, а ты найди Яна и спроси, будет ли он есть сегодня.

– Уверены? Мне бы не хотелось умереть молодой, у меня было много планов в этой жизни.

– Иди, юмористка, – улыбнулась она и снова принялась чистить посуду.

Пока я изображала крадущегося тигра, я не могла не вспомнить вчерашнее препирательство с Яном.

И глаза его, и эту ужасную, но отчего-то идущую ему бороду. Нет, я не засматриваюсь на него.

Он в три раза старше. Я помню, как он отреагировал на мое предположение о возрасте.

Возможно, ему сорок восемь и его расстроил тот факт, что я угадала, но не отметить его симпатичное лицо не могла.

Господи, я даже не знаю, какой тип парней мне нравится. И главное тут – парней. Не мужчин.

– И почему я спорю сама с собой? – шепчу под нос, достигая третьего этажа.

Передо мной появляется коридор и четыре двери.

Ничего пугающего. Хотя не знаю, что я там планировала увидеть в принципе?

Открываю тихонечко первую дверь и наблюдаю обычную спальню. Серая с черными вкраплениями в интерьере.

Дальше выбираю идти направо и попадаю в… закрытую дверь.

Ладно. Следующая комната…

Приоткрываю немного и среди темноты, которая наполняет эту спальню, я умудряюсь разглядеть огромную кровать, небывалых размеров и такой же огромный бугор на ней.

Луч света, который мне это демонстрирует это тот, что я оставила после себя, делая шаг вперед.

Возможно, мне следовало постучать. Разбудить? Уйти.

Да, мне следовало уйти. Но в моих ногах магниты, которые позволяют идти только вперед. И отчего-то уверена, что когда он проснется, то вырвет к чертовой матери мне не только эти мифические магниты, но и ноги. Черт, а я только ходить начала. Обидно будет. Может смогу уговорить оторвать руки?

Не замечаю, как останавливаюсь у кровати и смотрю на развалившегося на спине мужчину. Привыкнув немного к темноте, я вижу все очертания.

Он накрыт одеялом до самой груди, но все же не полностью. И я вижу волосы, которые ее покрывают.

А еще, его волосы распущены и разметались по подушке, отчего я прихожу в странный восторг. Нет, правда. Они такие…

Я не успеваю додумать, потому что моя ладонь уже трогает кончики этих темно-русых волос.

Стоп. Почему они такие мягкие. Я была фактически уверена, что они сухие как солома. Но на деле же…

– Какие шелковистые, – шепчу явно не в себе.

– Какого хуя ты тут делаешь? – пронзает стрелой его голос, а в следующую секунду я уже лежу на животе прижатая им к кровати, а в мою голову упирается…

– Ой, мамочки…

– Хули ты здесь делала? – давит весом, и весь воздух просто покидает меня.

Хриплю, пытаясь показать, что как бы ни хотела. Я бы не ответила на этот вопрос. Максимум чем я могу пошевелить – палец на ноге.

Ян убирает руку, которой давил мне на шею и воздух атакует легкие.

Я закашливаюсь и наслаждаюсь возможно последними секундами жизни.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь надышаться перед смертью.

– Быстрее, у меня рука чешется вынести твои мозги из этой черепной коробки. И если ты не ответишь на мой вопрос, то…

– Не договаривайте. Я уверена в том, что знаю о последствиях.

– И все равно пришла? Я мог пристрелить тебя сразу же.

– Ну я же не знала, что у вас с нервами беда. И Глаша, отправив, не предупредила.

Он ерзает, и тут я понимаю, что в его руках вряд ли было два пистолета. И карманов спрятать второе, так низко, что оно упирается в мои ягодицы? Нет, их тоже не было. Выходит…?

– Там у вас… эээ…

– Что?

– Второе оружие?

– Это член, блядь, – отвечает и слезает с меня.

– Уверена, с таким арсеналом вы гроза района неспроста, – ляпаю, а только потом понимаю, что говорю.

Но уже поздно.

Моя шея снова в захвате, а я по-прежнему лежу на кровати, только уже на спине. А Ян нависает надо мной, точно гиена. Нет, лев, с такой-то гривой.

– Тебе лучше купить леденец, девочка, – обдает слишком горячим жаром, приблизившись ко мне. – И как только, твой гребаный рот, соберется сказать какую-то хуйню, просто бери его в рот и соси.

Когда его предложение заканчивается, мы оба дышим слишком громко, а затем он смотрит на мой рот.

– Сука, – он отпускает меня и садится, отвернувшись, демонстрируя широкую обнаженную спину.

Я слезаю с кровати, но далеко не отхожу.

– Вали отсюда, – он, морщась, закрывает глаза и тут до меня доходит звук его голоса.

Ян опускает голову на свои руки склоняясь. Волосы падают так, что закрывают его лицо полностью.

«Ох, он меня точно убьет», – мысленно предупреждаю себя, делая шаг вперед.

– На каком языке тебя надо посылать, чтобы наверняка? – бормочет он не шевелясь.

– Выпрямите спину.

– Я сказал…

– Спорить обязательно? – психую на его детское поведение. – Что за привычка посылать?

Мои слова срабатывают, и он резко поднимает голову.

Лучше пусть желает убить, чем эти капризы. Что за мужик?

Я делаю еще один шаг.

Он такой огромный, что я, стоя на ногах едва ли выше него. Но все же, ему приходится запрокинуть слегка голову, чтобы наблюдать за мной.

– В другую сторону развернись и топай, сказал.

– Вы только не пугайтесь. И не ворчите, ладно?

Он замолкает и просто наблюдает за мной.

Смотрит, как я подхожу почти вплотную, но все же держусь на маленьком расстоянии. Как кладу дрожащую руку на его щеку.

Его борода щекочет кожу ладони и хочется провести по лицу пару раз, но я держу ее на месте. Затем второй поднимаю его волосы со лба и убираю назад, и придерживаю их на макушке.

Ну и самое сложное.

На самом деле, я уже поняла в чем дело, но… пошла дальше.

Медленно склоняюсь к нему и сделав глубокий вдох, касаюсь губами совершенно горячего лба. Теперь понятно, его отсутствие с утра внизу.

Глава 9

Когда секунды длятся одна за другой, а ни один из нас не шевелится, я делаю непроизвольно еще один глубокий вдох.

На этот раз я различаю запах его тела, волос, куда носом упираюсь.

Несложно распознать аромат шампуня и пота.

И мне кажется, я какая-то неправильная, раз это сочетание мне… нравится?

Ужас. Какой ужас.

Мои губы будто прилипают к его коже, когда я медленно отстраняюсь.

В этот момент Ян поднимает голову, и мы сталкиваемся в этом сумраке взглядом.

Тягучее что-то протекает между нами, и я ощущаю, как в животе танцует тревога, заявляя права на все мое тело.

– Ты еще языком меня оближи, – рявкает мужчина и все рассеивается за один короткий миг.

Цокаю и отхожу подальше, чтобы не быть в зоне так называемого конфликта.

– Знаете, вы такой невыносимый.

– Когда я вырву твой язык, я стану счастливее, а ты молчаливее. Представь, как много людей вздохнут с облегчением.

– Вы заболели, – упираюсь руками на свои бока, смотря на него хмуро.

– И ты удивляешься? Если меня не убьет пуля, то это сделаешь ты.

– Ну конечно.

– У меня болит голова. Свали, девочка.

Я закатываю глаза и беру стакан с кувшином, с тумбочки рядом с кроватью.

– Неужели так сложно запомнить мое имя? Или вы делаете это нарочно?

Не даю ему ответить и выхожу.

Спускаюсь на первый этаж. Глаша с поваром что-то обсуждают на повышенных тонах.

– Я извиняюсь, таблетки от головы, где мне взять.

Мужчина, тот самый Владлен, он же повар, смотрит так, будто готов сварить мою голову в своем котле.

– У тебя целое крыло лазарета, и ты пришла искать таблетку на моей кухне? – рычит он на меня.

– Она ваша формально, – поднимаю палец уточняя, вдруг забыл. – Уверена, этот дом принадлежит Яну.

– Анечка, ты Яна нашла? – встревает Глаша, видя, как этот неадекватный мужчина закипает.

– Да. Он заболел.

– Что?

– Все в порядке, я о нем позабочусь. Он не против.

На меня уставились две пары шокированных глаз.

– Что? Ян… позволил тебе о нем позаботиться? Видимо, у него и правда все плохо, – комментирует женщина. – Нужно позвать доктора.

– Не надо никого звать. Он попросил воды и таблетку. Я все сделаю сама. Занимайтесь своими делами, – улыбаюсь, поставив кувшин на стол, и ухожу.

Как только я отхожу чуть дальше от кухни, там снова возобновляется спор.

В крыле санитарном не было возможности заблудиться. Тут даже таблички висят – операционная, палата №1, №2 и третья. Кабинет врача.

Надо же.

Внутри никого не оказалось.

Поэтому я пошла искать доктора по палатам.

Нашелся он в самой первой. Ставил укол мужчине.

– Эй, пришла поглазеть на мой зад? – улыбнулся и зашипел. – Че так больно, док?

– Витамин. Вам кого? – доктор выпрямился и подошел к мусорному ведру, выбросив туда шприц.

– Вас.

– А почему не меня?

– В другой раз.

– Забились.

Мы выходим из палаты и направляемся к его кабинету.

Мужчина взрослый, и явно без чувства юмора. Хотя с такой-то работой.

– Мне для Яна таблетку от боли в голове и что-нибудь жаропонижающее.

– Прошу прощения, для кого?

– Для вашего непосредственного начальника. Большой такой, волосатый и вечно хмурый снежный человек.

– А… – он открыл рот, и я уже подумала, что плохо стало человеку. Но он внезапно рассмеялся.

Подождала, когда пройдет смехомарафон, и взяла предложенные препараты.

– А это точно поможет? Он немного ворчливый из-за боли.

– Поможет.

– Ладно. Спасибо.

– Не за что…

– Анна.

– Анна. Приходите.

– Уверена, придется это сделать еще не раз.

На кухне, когда я возвращалась было уже немного тише. Но воду в кувшин налили, а стакан помыли.

– Глаша, приготовьте, пожалуйста, чай и немного еды. Попробую его покормить.

Она с опаской на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Господи, неужели все так боятся его?

В недоумении пошла наверх снова.

В комнате Яна было тихо. И когда я заглянула внутрь, поняла, что он спит, едва ли прикрывая бедра одеялом.

Даже не наклоняясь, я увидела, как блестят капельки пота на его лбу.

– Надо звонить маме.

Вытащила мобильный и пошла в ванную за полотенцем.

– Мам, вопрос. Когда на лбу от температуры пот, холодное полотенце или горячее положить?

– Что? Кто заболел?

– Э, – смотрю на Яна и улыбаюсь, шепча, – ребенок заболел.

– Звони в скорую, немедленно.

– Он уже был. Доктор в смысле, – вру ей. – Врач сказал дать лекарства. А малыш уснул, – почти смеюсь в голос, но сдерживаю хохот. – Но я чувствую, что температура высокая.

– Так, а родители его где?

– Мам, просто скажи.

– Ладно. Положи полотенце комнатной температуры на лоб. Но я бы посоветовала вызвать врача снова.

– Хорошо, мамуль. Спасибо.

Убираю телефон в карман и когда снова смотрю на мужчину, он уже не спит, а гневно сверлит во мне дыру.

– Ребенок? – сипло спрашивает он.

– Я не могла сказать маме, что работаю на босса преступников.

– И ты сказала ей, что работаешь…

– Няней.

– Ахуеть, блядь, – сдавливает свои виски и морщится.

– Что? Я даже практически не соврала ей сейчас. Я была у врача, мне дали лекарства, а теперь, я сделаю вам примочку, – поднимаю вверх белое махровое полотенце.

– Я тебе сейчас сделаю примочку. Какого, хера ты все еще тут?

– Ухаживаю за вами.

– Съебись подальше и мне станет лучше.

– Я так и знала, что жар высокий, иначе какой человек откажется от помощи. Просто лежите.

– Дока позови. Или Глашу.

– Вот у них другой работы нет, кроме как с вами нянчится.

– Ты, на хуй, издеваешься?

– Я определенно не солгала своей матери о работе с ребенком, – бормочу под нос. – Лекарство примите, пока я пошла мочить полотенце.

Он не шевелится, поэтому я подхожу, беру его ладонь, – лежащую на обнаженном животе. Переворачиваю ее так, чтобы вручить таблетки, но он резко перехватывает мое запястье и больно его сдавливает, дергая на себя.

Я почти падаю на него верхом, но успеваю второй рукой упереться на подушку рядом с его головой.

Я чувствую, как его горячее дыхание согревает кожу лица.

Он определенно красивый мужчина.

– Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, я тебя выпотрошу.

Хватка становится сильней, и у меня в глазах непроизвольно скапливаются слезы.

– Мне… больно… – все же произношу, потому что это так.

Он внезапно меняется в лице и ослабляет захват. Но не отпускает полностью.

– Не играй, блядь, в игры, где заранее проигравшая сторона ты сама, Аня.

Это меня неожиданно злит. И я решаю сыграть той же картой.

Резко улыбаюсь ему, и он теряется от такой перемены настроения.

– А кто сказал, что это не входило в часть игры.

Выпрямляюсь, пока он не отреагировал и ухожу в ванную комнату. Но как только делаю шаг, слышу смех от входной двери и вижу там на проходе темноволосого мужчину.

– Так малыш заболел?

– Да, блядь, – стонет Ян. – Виктор, тебя еще не хватало.

– А я не один, – отвечает он, открывая дверь шире. – Тут со мной Кара и Юрий.

Глава 10

Ян

Я дергаю ее на себя, даже не представляя заранее, что собираюсь сделать дальше. Вот до чего доводит злость и эта…

Она склоняется надо мной и тут в поле моего зрения попадают… Сиськи.

Чего, блядь?

Сиськи?

Нет! Недосиськи.

Она что, носит лифчик? Зачем?

И тот факт, что я периодически опускаю глаза, чтобы разглядеть гребаную деталь кружева, которое чуть оттопырилось от выпуклостей…

Откуда, там выпуклости?

Но оно сука оттопырилось. И еще мне виден край соска. Светлый. Скорее всего, они розовые.

Ну пиздец.

Неосознанно сжимаю слишком сильно ее запястье и оказываюсь не готов к еще одной вещи – слезам.

Она просит отпустить, потому что ей больно и я это почти делаю, но злюсь снова, из-за того, что вообще реагирую. Что вообще допустил это дерьмо.

– Не играй, блядь, в игры, где заранее проигравшая сторона ты сама, Аня, – выпаливаю ей в лицо и что в итоге?

Эта сучка улыбается.

Взрослые мужики мочатся в штаны, если я приближаюсь к ним на расстоянии полуметра, а она улыбается так, будто я проигравший.

– А кто сказал, что это не входило в часть игры.

Я не реагирую на то, что она вырывается. Я реагирую мысленно на то, что я блядь поддался на это дерьмо, как и другие.

Она меня провела.

– Так малыш заболел? – неожиданно доносится из дверей от Виктора, и я чувствую, как меня температура поджаривает словно ягненка на костре до полной прожарки, насухо.

– Да, блядь. Виктор, тебя еще не хватало.

– А я не один, – отвечает он, открывая дверь шире. – Тут со мной Кара и Юрий.

– Хули вам надо тут?

Они все вваливаются в комнату, и я сажусь на постели, потому что до этого лежал.

Виктор приобнимает свою жену и, видимо, вспоминает, что видел эту козу в моем кабинете клуба, Юра же, блядь. Это просто Юра.

Двигается к девчонке и охмуряет, Казанова, херов.

– Ян, что за красота у тебя? Это та, о которой я слышал? Привет.

– Здравствуйте.

– Так ты новая медсестра? У меня участилось сердцебиение.

– Я… медсестра для Яна.

Она теряется от его напора, и я дотягиваюсь к нему, хватаю за рукав и отодвигаю от девчонки.

– Твое сердцебиение сейчас прекратится совсем. Юрий, у тебя было дело?

– Ты не приехал в офис, а я тебя ждал. Оказалось, что ты все еще дома. Вот и приехал. Дела, босс, – подмигивает ей.

– Я сейчас твой нервный тик вылечу. Виктор, а ты… Привет, Кара.

– Привет. Я, в общем, к Глаше приехала и зашла поздороваться, – ее улыбка говорит об обратном.

Это что сговор какой-то? Какого хрена творится.

– Кара, будь добра, забери эту сестру милосердия, – киваю в сторону девчонки, которая зачем-то стоит на месте, хотя планировала тряпку пойти мочить.

– Эм, ладно. Поправляйся, Ян. Я буду внизу, – говорит она Вику и ждет, когда Аня подойдет ближе.

– Лекарство примите, а то мне придется делать вам примочку.

– Я тебе потом сам примочку сделаю, – рычу, и она скрывается за дверью.

Как только слышится хлопок и мы остаемся втроем, я отсчитываю пару секунд, а потом комнату заполняет хохот.

– Только попробуйте, это хоть как-то прокомментировать, – выпускаю угрозу, и они оба поднимают руки.

– А мы-то что? Мы ничего, – все же не сдерживается Юрий.

Виктор, быстро отсмеявшись смотрит с подозрением.

– Без твоих умозаключений.

– Ты хотел меня видеть, я приехал.

– И прихватил свою жену?

– Да брось. Вижу, ты веселишься?

– У тебя извращенные понятия о веселье, Виктор. Но да, я веселюсь.

– Так ты не болен? – Юрий садится на стул у стены.

– Конечно, нет. Я просто решил, попозже приехать сегодня, – встаю, откинув одеяло, и морщусь от ломоты в теле и боли в голове.

Сука.

Сжимаю в руке таблетки, что успела она мне дать и, шагая к шкафу с одеждой, быстро проглатываю их.

Но одна тварь застревает в горле и становится горько, будто травы сожрал.

– Фу, бля… – не выдерживаю и иду в ванную.

– Мы тебя внизу подождем, Ян.

– Хорошо, – неохотно соглашаюсь.

Ненавижу, когда меня ждут.

В душ не лезу, только умываюсь. Времени нет.

Одеваюсь неофициально и спускаюсь. Заплетая волосы на затылке, я вхожу в столовую, где все собрались. Юрий не сдается и пристает к девчонке. Но когда она видит меня, поворачивается прямо и смотрит на мои действия.

 Взглядом показываю, как мне это не нравится, но она, кажется, не умеет считывать подобные сигналы.

Глаша выскакивает со своим кофе, от которого я отказываюсь.

– Поехали.

– Вы езжайте, я Кару завезу к матери.

– Не задерживайся, – отвечаю Виктору, пока он сам ждет, что его жена прощается с Глашей и этой козой. – Юрий в машину, – закатываю глаза, когда он что-то говорит Анне.

– Да, босс, – скалится и сваливает подальше.

Я прохожу по кругу и останавливаюсь за спиной девчонки.

– Найди своим глазам другое применение, пока кто-то не решил, что они лишние на твоем лице, – шепчу ей тихо и следую за всем составом.

Пока еду в офис чувствую, что чертовы таблетки ни хрена не помогли. Голова трещит, и жар заставляет потеть.

В офисе я выпиваю сразу кофе, от которого внезапно тошнит, но я не могу вернуться обратно. Юрий бы не приехал ко мне домой, если бы это не было срочно.

– Что у тебя, выкладывай, – требую, когда он от скуки начинает стонать.

– Риза опять объявился.

– Каким образом?

– Старый сморчок отправил своих ищеек искать крыс среди наших. Так как Сиблый ему в рот нассал, он решил выведать инфу от наших.

– Вот как. И он уверен, что найдет ее?

– Не знаю. Ты сам знаешь, что периодически эти бляди в команде появляются.

– Ладно, – тру лицо, желая только одного – спать. – Если ищейка снова попадется кому-то на глаза, приведите ее ко мне.

– К тебе?

– Я сам ему расскажу все, что он захочет узнать.

– Ян, ты под наркотой?

– Заткнись. Говорю, приведите мне сучку, остальное за мной. Ясно?

– Да.

– Мне нужно понять, чем он сам сейчас занимается. Произведем обмен информацией.

– Кстати, Вик слышал кое-что о нем.

– Неужели?

– Да, – отвечает сам Виктор, который вошел в кабинет. – Когда я пробивал связи с румынами, один из них сказал, что не ожидал от нас торговли девушками. Ну и типа все побережье радо такой новости. Особенно турки.

– Чего бля?

– Вот и я слегка охуел. Они по морю отправляют им и туркам шлюх и не только. Я так понял, там разный «товар».

– Сука, – стучу кулаком по столу, а ощущение что мне по голове кто-то ебанул.

Тру виски, пытаюсь соображать. Так еще перед глазами внезапно всплывает эта малолетка с какого-то фига.

Температура не иначе. Явно под сорок.

– Ян?

– Что?

– Ты как?

– Я думаю.

– А какая нам разница? – спрашивает Юрий. – Не мы же торгуем и ладно.

– Нет, Юра. Если те, кто сидит у власти, и я говорю не о гребаном губернаторе или сошке депутате, а те, кто выше. Так вот, если они возьмутся за это дерьмо, полетят головы. Пока мы держим своего рода равновесие, мы просто плохие парни, но вполне безвредные для государства. В противном случае, суши свои яйца.

– Обычно сушат сухари.

– А тебе лучше просушить яйца.

– Так, короче я твою задачу выполню, – встает Юрий, не умеющий и пары минут высидеть на месте. – В субботу бой будет, приходите.

– Иди.

Мы с Виктором остаемся вдвоем и молчим.

– У меня был разговор с Бруно.

– И?

– Он приглашает нас с Карой и тебя, разумеется, на свадьбу сына Фабиано в начале июня. А в августе на свадьбу дочери.

– Ей же семнадцать.

– В июле будет восемнадцать. Твой любимый возраст, – поднимаю на него глаза.

– С хуя ли?

– Очевидно, что ты имеешь слабость к девушкам с этими двумя заветными цифрами.

– Не еби мне мозг, Виктор.

– Оставлю это для нее.

– О, началось. Думаешь, что я прищемил свои яйца в вагине этой девчонки, как ты у Кары? Ни хуя подобного. Не сравнивай. Мне малолетки не нужны.

– Ну, ты сам говорил, что можно просто трахать…

– Блядь, тебе заняться нечем?

– Я просто рад, что ты следуешь своим советам. Похвально.

– А давай, ты не будешь лезть в мои трусы.

– Трусы? Мне казалось, ты говорил о том, что тебя это не волнует.

– Я не собираюсь трахать эту… – хотел выразиться пожестче, но почему-то язык не повернулся, и я не знаю почему.

Виктор, явно насладившийся ситуацией, наконец решил отвалить.

– Ладно. Если мы закончили, я тоже поеду в офис. Дел накопилось много.

– Как наши дела?

– В порядке.

– Ясно. Можешь идти.

Как только за ним закрывается дверь, я откидываюсь на спинку своего кресла и закрываю глаза.

Почти проваливаюсь в сон, как перед глазами эти недосиськи.

– Этого мне еще не хватало, блядь.

Высиживаю еще несколько часов. И поняв, что от меня тут мало толку еду домой.

По пути наверх не встречаю никого. Поэтому быстро раздеваюсь и падаю в кровать.

Во сне будто в бреду снится такое дерьмо, что хочется проснуться. Но когда я просыпаюсь, передо мной каждый раз лицо из проклятого сна. И она смотрит на меня… Смотрит и раздражает, облегчая состояние, снимая его каким-то образом.

Глава 11

Аня

Когда я услышала тяжелые шаги из коридора, в котором вытирала пыль и выглянула из тени, было ясно, что он либо не в настроении, либо… ему плохо.

Схватила свою тряпку и тихонько побрела за Яном. Выждав пару минут за дверью, которой он довольно громко стукнул, закрывая я вошла и увидела, что он в кровати, накрылся одеялом. Спит.

– Неужели было так сложно оставаться в кровати? Герой, – бормочу, подходя ближе.

Стоит коснуться лба, я цокаю.

Быстренько оповестив. Глашу о том, что я буду наверху, она лишь отмахнулась от меня, чтобы не мешала.

Доктор дал еще пару таблеток для мужчины, и я пошла в бой.

Конечно же, этим могли заниматься другие. Тут целая больница внизу. Но мне хотелось взять все дело на себя. Почему я вообще обязана быть здравомыслящей. Тем более, помогу Яну, он поймет, что я свой человек и с бизнесом Стаса будет проще. Хотя подспудно я, разумеется, была согласна с Глашей, все это бред. Однако я тут. Меня не выгнали. У меня есть надежда.

Час примочек, скрытых разглядываний его «поближе». Несколько нелицеприятных слов, произнесенных мужчиной со стоном в окончательном бреду, и я ощутила, что ему вроде бы становилось легче.

На часах было уже половина девятого. У меня не так много времени, и я поеду домой.

– Ян, – трясу его за плечо.

Он снова полураздетый. И такой огромный. Я даже не могу обхватить часть его предплечья.

– Ян, – толкаю на этот раз ближе к грудной мышце.

«Ух, твердая».

– М? – откликается неожиданно.

– Надо принять таблетку.

– Давай, – спокойно отвечает, не открывая глаз.

Я готовилась к битве, а тут… Отлично.

Кладу таблетку между его мягких, горячих губ, невольно проведя по ним пальцами и мы сталкиваемся взглядами.

Он молчит, зубами захватывая пилюлю, которая исчезает в глубине рта, и я подношу стакан с водой к его губам. Даже приподнимаю его голову одной рукой, пока он запивает лекарство.

Громкий. Очень громкий глоток воды. И при этом глаза в глаза. Не моргая ни разу. Гипнотически, властно и страстно.

Но как только я отнимаю стакан и ставлю обратно, снова посмотрев на мужчину, обнаруживаю его спящим.

Подушечки пальцев испытывают то самое ощущение от щетины и мягкости кожи, когда я коснулась его ненароком. Это было приятно… очень!

Мои глаза блуждают по открытой на обозрение груди. Мощной и широкой. Он безусловно красивый. И я узнала от жены Виктора – Кары, что Яну далеко не пятьдесят. Мне немного стыдно за такую ошибку в шестнадцать лет. Но все же тридцать шесть, это немало.

Хотя о чем это я, глупая? Он же просто мужчина. Пресыщенный, повидавший таких красоток, на которых я никогда не буду похожа. Даже вес набираю с трудом.

Посмотрев на часы, я вздыхаю и делаю попытку встать, но внезапно все переворачивается в моих глазах. На самом деле, переворачивают меня, и я оказываюсь прижатой к кровати мощным мужским телом.

Он запрокидывает на меня свою ногу, которую помещает между моих ног, а рукой, притягивает за талию ближе. Но вот что еще, его лицо зарывается в мои волосы, и я остаюсь совершенно неподвижной.

– Ян, – шепчу с долей шока и страха. – Проснитесь, вы меня случайно придавили.

Левая рука все еще может шевелиться, и потому я толкаю ею его плечо.

– Спи, блядь, – ворчит он мне прямо в ухо, голосом, который заставляет волосы встать дыбом и танцевать ламбаду на мурашках.

– Я не могу. Вы меня придавили. Мне домой надо.

Тишина.

– Ян… Ян…

Пять минут. Десять. Я уже даже не шепчу, а говорю в полный голос.

Чувствую, как вибрирует мой телефон, конечно же, в правом кармане.

– Черт возьми, – злюсь на себя и тянусь, чтобы вытащить его, но…

Прямо напротив. К моему бедру прикасается… э… о боже. Он прямо там в трусах. Вплотную, а мой телефон вибрирует уже по второму кругу.

– Какой ужас. Что мне делать?

Мне приходится вытянуть правую руку из-под его тела и все же касаясь тыльной стороной ладони, залезть в карман. Делая в трусах Мора омлет, я вытаскиваю телефон и вижу на нем два пропущенных от мамы.

Пишу ей сообщение, что родители «ребенка» попросили остаться и заплатят мне вдвойне за ночь.

Она отвечает, что переживает, но успокаивается. Я надеюсь.

Лежать с горячими волосами, в которые он мне дышит постоянно, неудобно, поэтому я убираю волосы над головой, откидывая на подушку, и отворачиваюсь.

И что в итоге? Он подвигается и опускает губа на шею.

«Бог ты мой…»

Это щекотно. Борода же. Но до чего же приятно.

Делать нечего стало, уже через пятнадцать минут, поэтому я уснула.

Ближе к половине седьмого мой плен был снят.

Я ощутила, как мои легкие развернулись и кислород ворвался в мои вены.

Я была до ужаса потной, и первое, что я сделала, проверив температуру у мужчины, пошла в душ.

Закрыв изнутри дверь, я посмотрела на халат, висящий на вешалке еще со вчерашнего дня, и улыбнулась, голой не останусь, потому что моя одежда была просто насквозь мокрой.

Включив воду, я с блаженным стоном вошла под ее струи.

Это совершенное и ни с чем не сравнимое ощущение.

– Как же хорошо, – почти визжу от радости.

Высматриваю флакон геля для душа. Какой-то странный. На английском расписана этикетка. Явно дорогой. А по запаху парфюмированный.

Мочалкой я не решаю воспользоваться, поэтому намыливаю его по телу, восхищаясь мягкостью, образовавшейся пены.

– Класс, – улыбаюсь и тянусь снова включить воду.

– Ты че тут, блядь, делаешь? – басит позади меня мужской голос, и я в шоке поворачиваюсь медленно. Смотрю на Яна. А потом… громко кричу.

Мои руки прикрываюсь грудь и промежность. Затем я понимаю, что это все равно слишком откровенно, поэтому разворачиваюсь спиной и прикрываю обеими ладошками попу.

Бегло оборачиваюсь и вижу, как он сложа руки на груди глазеет.

Он глазеет.

– Вы еще тут? Я же сказала: «А-а-а-а», – даю ему понять, что мне не нравится, когда на меня пялятся, тем более мужчина.

Любой другой человек уже хотя бы отвернулся.

– А я сказал: «Хули ты тут забыла?».

– Я голая.

– Меня не впечатлили недосиськи, недожопа тоже. На вопрос отвечай.

– Да вы… Вы вообще? – мои бедные ладони пытаюсь прикрыть попу, но я просто не представляю, как это выглядит со стороны. Да и у меня шрам на спине.  Поэтому хватаю мочалку и притягиваю ее к лобку, а другой рукой прикрываю грудь. – Что значит… что значит «недосиськи» и «недожопа»?

– Это то, что у тебя спереди и сзади, – кивает на мое тело. – То, что ты пытаешься прикрыть… моей мочалкой.

– Выйдите отсюда. Мне нужно одеться.

– На вопрос ответь, – настаивает он.

– А, я поняла, – ехидно улыбаюсь ему.

– Конкретней выражайся. В твоей голове черная дыра, поэтому страшно подумать, что ты там решила.

– Вам нравится то, что вы видите. Вот и пялитесь на меня уже пять минут.

– Я стоял тут все время с момента, как ты открыла кран.

– Я же говорю. Я вам нравлюсь, Ян.

Он смотрит еще ровно секунду, а потом начинает громко смеяться.

Не очень приятно, но я уверена, что права.

– Не стесняйтесь. Я уже давно признала, что вы красивый. Это нормально.

– То что ты говоришь ненормально. А теперь одевайся и уходи, я ссать хочу.

И что? Он проходит к унитазу, а не выходит. Я за стеклянной перегородкой и просто поворачиваюсь по мере его передвижения.

– Хватит изображать статую. Ты не та, на которую хочется смотреть, поверь. Лупу с собой не захватил.

– Вы ведь в курсе, что придаете мне массу уверенности в себе своими словами?

– Ну, тут у кого и что болит. Есть люди, которые реагируют на правду именно так. Уверен, это лечится. Ты не затягивай. И выметайся уже отсюда.

– Дайте халат.

– Мой халат?

– Я не могу надеть одежду, в которой была вчера. Она вся мокрая.

– На хрена ты полезла купаться в одежде?

– Это душ из вашего пота на мне был всю ночь.

– Чего?

– Вы меня… Боже…

Я психую и бросаю мочалку. И тут понимаю, что на мне пена плотным слоем.

– Мне надо смыть пену. Иначе буду чесаться.

– Уверен, это не моя проблема.

И он отворачивается, и я слышу, как мочится в унитаз.

– Ладно.

Включаю воду и быстро смываю с себя пену, но он смывает в унитазе воду и на меня льется поток кипятка. Я снова кричу и отскакиваю назад. Пяткой задеваю порог душевой и падаю… в руки Яна.

– Валила бы ты из моего дома, Аня, – смотрит на мое лицо, держа в руках. Затем ставит на ноги, осматривает меня снова и выходит.

Оставив одну с колотящимся сердцем.

«Божечки…»

Глава 12

Выходила из своего убежища как партизан, но перед этим вытерлась насухо и надела его халат, туго завязав пояс вокруг талии аж два раза.

Сначала я была уверена, что мужчины нет в комнате. Но сделав пару шагов, услышала его у шкафа и подпрыгнула от страха, чуть не выронив свои вещи, которые забрала с собой.

Надеюсь, Глаша ничего плохого обо мне не подумает.

– Задолбала ты шугаться уже. Припизженная на всю голову?

– При… кто? А может, хватит? – рычу в его сторону.

– Халат сюда давай я в душ тоже хочу.

– Ну, во-первых, вам в душ нельзя, у вас температура. А во-вторых…

– Тебя забыл спросить, – перебивает, но я все равно продолжаю.

– …моя одежда мокрая.

– Рад, что меня это ни хуя не волнует.

Он закрывает дверцу шкафа и отходит к своей кровати.

Наблюдаю за Яном как хищник. Хотя не буду смешной. Кто еще тут хищник.

Он тоже смотрит и в отличие от моего взгляда, на который ему плевать. Его меня нервирует.

– Что?

– Халат жду.

– Ага, щас. Я голая под ним, что непонятного? – шагаю в сторону двери.

– Твоя задница с половину моего кулака меня не волнует. Так что не переживай.

– А вы я смотрю разглядеть успели все, – останавливаюсь перед дверью и поворачиваю голову, положа руку на ручку.

– Совершенно.

– Значит, сны вам будут сегодня сниться самые прекрасные, – изображаю милый оскал. – Тело у меня красивое, и я это знаю.

Немного самоуверенно, потому что я реально худая, но это уже лучше, чем полгода назад. Тогда даже ребра торчали. Сейчас мяско наросло где надо. Так что я ему не верю.

– И куда это ты собралась? – останавливает он меня чуть более грозным голосом, чем раньше.

– Вниз. Попрошу у Глаши что-нибудь надеть, чтобы вернуть вам вашу собственность.

– Там двадцать пять мужиков просыпается со стояком утренним, уверена, что хочешь прогуляться перед ними и сверкнуть задницей?

– Так все-таки у меня есть что-то, что заинтересует мужчину? – открываю дверь и выхожу, почти смеясь.

– Что блядь за гребаная девка… – слышу топот позади себя и собираюсь убежать, но он перехватывает меня поперек талии и тащит обратно.

– А-а-а… что вы делаете?

– А на что это похоже? – басит и бросает меня на кровать.

И нет бы я колбаской покатилась по ней, не раскрывая свои прелести. Я свалилась так, что мой зад стал выставлен напоказ в моих белых обычных трусах.

«Как же я рада, что надела их».

– Ставлю штуку, что спереди ебаный медведь нарисован, – хмыкает позади Ян, не ушедший, как ожидалось мной.

– Вы…

Собираюсь в одну субстанцию, раскрасневшаяся встаю на ноги, на кровать.

– Я, – складывает руки на груди и смотрит куда-то вниз. – Ты должна мне штуку.

– С какой радости? Вы сам с собой разговариваете, спорите. Обычные люди не должны при этом страдать. Так что угомоните второе «Я» внутри себя.

Он обходит у изножья постель и поднимает те вещи, которые до этого вытащил, затем бросает их мне.

Ловлю и раскрыв понимаю, что это шорты и футболка.

– Шорты на завязке, если что. А то будешь ходить и терять на каждом шаге. Или тебе и трусы мои отдать?

Пока я отхожу от шока, потому что, по сути, он позаботился об этом еще до того, как я собралась выходить. Но проглатываю это чувство.

Спрыгиваю с кровати и, гордо подняв голову, ухожу в ванную, но останавливаюсь на пороге.

– Кстати, я закрывалась изнутри, когда пошла в душ, как вы вошли?

Опускаю руку на бедро, ожидая ответа.

– Я хозяин этой комнаты. И эти двери для меня не могут быть закрыты.

– О, Ян всемогущий!

Захлопываю дверь как можно громче изнутри и быстро переодеваюсь.

Ян

Мне нужно выпить.

А лучше потрахаться. Но вот что сука дерьмово – у меня каждая косточка болит в теле, что я еле стою. Плюс отнимают силы споры с этой… Блядь, я уже не могу.

Мне кажется, мои нервные клетки уже не умирают сами, они убивают друг друга, моля о пощаде.

Порой это, конечно, забавно. Особенно ее пререкания. Или лицо, когда я вошел в ванную.

Слегка приукрасил, конечно. У девчонки милая попка, а не чердак, на который можно поставить чашку кофе. Тонкая, стройная с мою ладонь талия. Ровная спина, и даже тот шрам от операции не портит ее невинное тело. И не силиконовые бидоны, а маленькие сиськи со светлыми, розовыми, как я и говорил, сосками. Такие вздернутые, круглые и…

У меня снова поднялась температура.

Отхожу к окну и пытаюсь выглянуть в него, но ранний рассвет хуярит по глазам, и я быстро отгораживаюсь от этого дерьма плотной шторой.

В этот момент из ванной выходит это чудо.

Футболка даже шорты закрывает, и я не могу не рассмеяться.

– Мило, – она оттопыривает в стороны как платье верх и кружится. – Я знаю, что это выглядит весьма по-домашнему, не так ли?

– Без понятия, липрикон.

– Аккуратней, я могу привыкнуть к вашим комплиментам. И спасибо за вещи. Постираю, верну. А то на счетчик поставите еще.

Сучка.

Проходит через всю комнату, забирает свои шмотки и уходит. Не останавливаю на этот раз.

Но перед этим слегка испугался.

Мужики могли легко принять ее за шлюху. Мы насилие не совершаем над женщинами, но все же, не хотелось доводить даже до взглядов. Она ж девчонка еще. Ладно была бы взрослой, я бы плюнул.

Отбрасываю мысли и, взяв чистые вещи, иду в душ.

Купаюсь полностью, потому что я слишком пропотел этой ночью. Неужели она и правда со мной в кровати спала?

Я помню только то, что она свои ебучие примочки мне на лоб накладывала и ни хрена больше. Хотя сомневаюсь, что она осталась бы по своей воле. Только если я ее прищемил случайно.

Спускаюсь вниз и вижу, как она накрывает на стол. И что впервые тут происходит? Все уже вышли к столу. Обычно их тянет тогда, когда жратва их ждет. А тут сидят.

– Ян, – здоровается каждый кивая и тут же отворачиваются к Анне, которая расставляет чашки каждому.

– Где Глаша?

– Она раскладывает по тарелкам запеканки.

– Иди ей помоги, а поднос оставь на столе, сами возьмем кофе. Мельтешишь тут как моль.

Она вспыхивает и смотрит на меня слишком грозно.

Пусть только попробует что-то сказать.

– Конечно, – выставляет свои зубы напоказ и уходит.

Пока женщины занимаются завтраком, я быстро разговариваю с каждым из мужчин о людях Ризы в том числе.

– Ну раз уж тут собралась вся первая смена, говорю каждому. Если я узнаю, что среди нас есть крыса, то эта падаль так просто как предыдущая не отделается. Я устрою показательную смерть, чтобы каждый запомнил и в некоторых случаях, как с теми, кто помнит моего отца, вспомнил, что мы блядь Братва, – они стучат разом по столу кулаком. – А я ваш Босс, – после моих слов они стучат второй раз.

Но я смотрю на стоящую с тарелками на пороге девчонку.

Ей лучше быть обычной восемнадцатилетней глупышкой, чем стукачом. Иначе ее ждет печальная участь. Предательство не прощается никому. Ни брату, ни другу, ни женщине.

Глава 13

Аня

Я смотрю на Яна и впитываю каждое его слово. Но вот что самое поразительное в этом всем. Его явная угроза и предупреждение, которые он пытался донести этим суровым мужчинам за столом и мне лично, обозначив свое недоверие – меня не пугают.

Я смотрю на него и вижу совсем другое.

Я вижу сильного мужчину. Мужчину, который защищает свою семью, своих людей. Даже угрозами защищает. Как бы говорит: "Если ты тот, о ком я говорю и готов на предательство пойти, подумай, дурак. Я тебя убью, и это будет больно, но у тебя есть шанс остановиться, пока ты не сделал этого и пока я не узнал".

Еще я вижу человека, который знает, что делает. Совершенно точно находящийся на своем месте. Он не стал бы как, мне кажется, менеджером банка или хозяином кофейни. Он бы не стал заведовать фирмой по переработке отходов.

Он мафиози, бандит, криминальный мужик, но не ради забавы. Не ради того, чтобы вытащить на входе в клуб пистолет и похвастаться. Не ради того, чтобы просто отомстить за что-то там. Это целая жизнь. Это семья. Самая настоящая семья, живущая одним механизмом.

Я не уверена в правильном подборе слов в своей голове, но так я все это вижу и меня по-прежнему не пугает ничего из происходящего вокруг. Я стою в дверях и как дурочка смотрю на мужчину, который умеет защитить.

Я бы хотела, чтобы в моей семье, в моем мире вне криминала был такой защитник. У меня не украли год жизни так безжалостно и жестоко. Потому что он бы пришел и просто убил каждого, кто посмеет об этом просто подумать.

Но я и моя семья были наедине с жестокостью и безнаказанностью этого мира. И потому нам пришлось справляться так, как мы могли.

Но с ним я бы спала спокойно, зная, что он не позволит потревожить мой сон.

Когда пауза длится дольше положенного, я понимаю, что засмотрелась и задумалась на непозволительно долгое мгновение.

Стряхнув с себя оцепенение, я вхожу и раскладываю тарелки мужчинам.

Яна оставляю напоследок. Потому что сколько раз я завтрак подавала, он не ест, пока у всех не будет стоять тарелка. Впрочем, как и остальные мужчины.

Когда я опускаю его завтрак на стол, то наклоняюсь и шепчу на ухо:

– Мне нужно с вами поговорить.

Разворачиваюсь и быстро ухожу, пожелав приятного аппетита.

На кухне Глаша старается не смотреть на меня. И судя по ее поведению, да и мужчин, все теперь понимают, что я не лгала по поводу особого отношения Яна ко мне. Находясь в его одежде, все сложилось в логическую цепочку.

Думаю, это даже лучше.

– Без меня сегодня справитесь? – завязываю разговор, потому что мне необходим выходной.

Я чувствую себя поломанной и попавшей под грузовик. Что почти правда.

– Справимся, – она пожимает плечами.

И тут до меня доходит. Видимо, она решила, что я пытаюсь отработать то, ради чего пришла, проверенным путем.

Мне должно быть наплевать. Но к Глаше у меня хорошее отношение и потому я хочу к себе такого же, а не иного, где ты продажная грязь.

– Так, надо кое-что прояснить. Я в этой одежде, потому что, вчера ухаживая за Яном, он повалил меня и придавил собой. Я обливалась потом всю ночь, пока грузовик не сдал назад. А не потому, что я решила заняться сексом и решить все проблемы разом. Мы обе знаем, что это не прокатило бы с Яном.

Она медленно оборачивается и смотрит на меня долгим взглядом. Будто мои слова только-только начинают просачиваться в ее мозг с запозданием.

– Я не сказала тебе ни слова.

– Но успели подумать. Молчание – это еще более громкий разговор, чем слова.

Она улыбается и на ее лице пропечатываются все морщинки.

– А ты интересная девочка, Анна.

– А вы только поняли?

Подмигиваю и услышав, как за дверью в столовой двигаются массово стулья по кафелю, выхожу.

– Спасибо за завтрак, – слышу массовое и улыбаюсь.

Если я думала, что Ян, заинтересованный в моих словах, останется и хотя бы спросит, о чем поговорить, то ошиблась.

Он встал и пошел со всеми.

Только мужчины пошли на выход, а этот наверх. Но меня этим не возьмешь. Поэтому я быстро помогаю Глаше и ухожу за ним.

Однако нахожу Яна сразу на первом этаже.

Кабинет.

– Тук-тук, можно? – заглядываю и сталкиваюсь с внимательным взглядом.

– Быстро.

– Я тут… такое дело, – проще было требовать, когда этот диалог происходил в голове.

– Язык проглотила?

– Нет. Видите? – вытаскиваю его и демонстрирую.

– Что за пиздец, – чуть ли не ударяет себя по лбу.

– Деньги на такси дайте…

– Чего?

– Я на маршрутке так не поеду. А отсюда к моему дому такси слишком дорогое.

– Тебе вызвать может быть лимузин.

– Я чувствую сарказм в вашем голосе.

– Неужели?

Он встает и выходит из-за стола, направляясь затяжными шагами ко мне.

По мере его приближения, моя голова все выше поднимается.

«До чего же огромный», – проскакивает мысль.

Но я не теряюсь и вытягиваю ладонь, играя пальцами, чтобы положил туда деньги.

Ян хмыкает и вытаскивает черное портмоне.

«Даже проще, чем я думала».

Ян вытаскивает небольшую стопку разноцветных купюр и смотрит на меня, а я на него.

– А может, я тебе заплачу, и ты уйдешь?

– Ха-ха-ха, – ворчу и, схватив все, что было в руке у него, убегаю.

Понятия не имею, сколько он их вытащил, но остаток я верну, конечно же. Просто мама уже звонит и мне лучше бы скорее появиться дома.

Сидя в машине такси, я, наконец, заглядываю в сумку, куда бросила деньги и, вытащив все купюры, насчитываю двадцать три тысячи.

– Господи, кто носит такие деньги в кошельке? – в шоке глазею на них и взяв тысячу, остальное убираю в свой потрепанный кошелек, который достался мне от Алиски, в отдел с замочком.

Мама в беспокойстве смотрела на меня и даже не сразу задала вопрос.

– Ма, все в норме. Я чиста, по-прежнему девственна, ни разу не целована, особенно этой ночью и моему внешнему виду, есть объяснение.

– Лучше бы так и было, Аня.

– Ребенка… стошнило. Я была рядом. И хозяй-ин, дал свои вещи. Потому что его жена… сварлива, – выдумывать на ходу подобное сложнее, чем врать про Яна. Там все с языка слетает.

– Прошу, скажи, что это правда? – берет в свои нежные материнские руки мое лицо и смотрит в глаза.

– Это правда. Я всю ночь ухаживала за мальчиком. Делала примочки, – улыбаюсь ей.

Но ведь почти так и было, верно?

– Ладно. Ребенку лучше?

– Ну да. Гораздо лучше. Сегодня у меня выходной. Видишь? Пойду погуляю с подружкой.

Она громко и показательно выдыхает.

– Конечно, иди.

Я знаю, что мама боялась моей замкнутости, которая порой проявлялась в то тяжелое время.

Ей нравится видеть меня восемнадцатилетней девочкой. Которая тусуется с подругами, ходит в бургерную и покупает немного вредной еды и бегает по дешевым магазинам ТЦ.

– Я в порядке, мамуль, честно-честно, – обнимаю ее и провожаю на работу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.