Ричард Вейг
Парадокс долга. Новый путь к процветанию без кризиса

«Частный долг является необходимым и позитивным элементом экономики. Это один из основных компонентов роста, торговли, прибыли и инвестиций. Долг – это созидатель и разрушитель, герой и антигерой».

«Долг, особенно частный, представляет собой недооцененную и неправильно понимаемую, но при этом мощную экономическую силу, и поэтому методы и анализ, представленные в этой книге, можно считать дебютом новой дисциплины – экономики долга, которая может помочь нам эффективнее управлять экономикой в будущем. По мере того как мы – как общество – будем лучше понимать суть долга, появится возможность более точно прогнозировать экономические тенденции, предсказывать финансовые кризисы, формировать политические решения, понимать, как растет национальное богатство и, следовательно, как бороться с неравенством».

Ричард Вейг

В сущности, все модели неправильны, но некоторые из них полезны[1].

Джордж Бокс и Норман Дрейпер, 1987[2]

Richard Vague

THE PARADOX OF DEBT

A New Path to Prosperity Without Crisis

Originally published in The UK by Swift Press, 2023

All rights reserved including the rights of reproduction in whole or in part in any form.

Published by arrangement with The Van Lear Agency LLC via Randle Editorial & Literary Consultancy

Научный редактор, к. ю. н., доцент; арбитр и независимый эксперт в сфере частного права Денис Микшис

Предисловие к русскому изданию доцента кафедры макроэкономической политики и стратегического управления экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Олега Буклемишева

© Richard Vague, 2023

© Поникаров Е. В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательская группа «Азбука-Аттикус», 2024

Азбука Бизнес®

Предисловие к русскому изданию

Пронизывая буквально все сферы экономической деятельности на протяжении тысячелетий человеческой истории, долг по-прежнему заметно влияет на нашу повседневную жизнь. Но эффекты его использования двойственны, и именно этот парадокс вынесен в заглавие книги. Часто долг играет созидательную роль, позволяя индивидам и фирмам свободно распоряжаться финансами, преодолевая их текущие ограничения, и подобно машине времени перемещать денежные средства между настоящим и будущим. В свою очередь, государственный долг является естественным источником мобилизации масштабных ресурсов для решения множества насущных общественных проблем – от поддержания жизнедеятельности миллионов людей в период остановки экономики в пандемию до финансирования программ декарбонизации для борьбы с глобальным потеплением.

Нельзя забывать, что рынок всегда имеет две стороны: помимо заемщиков, на нем действуют кредиторы, – и среди них банковские вкладчики, держатели пенсионных сбережений, а также другие мелкие и крупные инвесторы, заинтересованные прежде всего не в краткосрочном выигрыше, а в устойчивых процентных поступлениях, а в конечном счете – в сохранении долгосрочной стоимости своих активов. Долговая составляющая стабилизирует рискованные инвестиционные портфели и не дает им вывалиться в убыток, когда фондовые рынки испытывают резкие курсовые колебания.

Но одновременно жесткая конструкция долга может быть и источником катастроф – как личных, так и национальных, и даже глобальных. Не случайно ведущие мировые религии издревле негативно относились к ростовщичеству, порождавшему имущественное расслоение и долговую кабалу. Любые финансово-экономические кризисы неизменно несут на себе отпечаток болезненных долговых неурядиц, дефолтов и банкротств. Нельзя сказать, что мировым сообществом эти уроки игнорируются: в частности, макропруденциальная политика для предотвращения системных угроз, принятая на вооружение после разрушительного глобального финансового кризиса 2008–2009 годов (он подробно рассматривается в книге) всеми ведущими государствами, в значительной степени направлена как раз на воспрепятствование безудержного накопления долговой нагрузки.

Автор задается вопросом, а можно ли устранить или хотя бы смягчить долговой негатив? Он даже выдвигает целый ряд предложений, которые, по его мнению, могут быть полезны для остановки неуклонного роста бремени личной, корпоративной и государственной задолженности. Часть этих инициатив, несомненно, могут стать предметом для серьезного обсуждения – причем не только в контексте обсуждения нынешней ситуации в США (например, чрезмерных объемов студенческого или государственного долга). Так, вычет по процентным выплатам из налога на прибыль, неявно стимулирующий долговое финансирование и дискриминирующий использование собственного капитала, вообще говоря, не имеет под собой никаких серьезных рациональных обоснований (помимо многолетней традиции) и давно заслуживает, если не полной отмены, то, по крайней мере, сокращения.

Работа Р. Вейга представляет собой честную попытку осмыслить долговой парадокс на современном материале и предложить меры по ограничению его разрушительного потенциала. Впрочем, недостатки долга и долгового финансирования, несомненно, во многом являются продолжением их достоинств. И не факт, что попытки государств ограничить заемные возможности граждан и корпораций, а также смягчить положение наиболее уязвимых заемщиков посредством регуляторного вмешательства приведут к желаемому результату – замедлению опасного нагромождения долга и облегчению участи должников, неповинных в собственной неспособности платить – без ограничения позитивных эффектов долгового инструментария.

В конце концов, главное рыночное снадобье от спекулятивных излишеств, многократно усиливаемых эффектом долгового рычага, – дороговизна денег или высокие процентные ставки. Сегодня, похоже, настает время болезненного сдутия финансовых пузырей, сформированных благодаря дешевому долгу на рынках акций, недвижимости и других активов (тех же криптовалют) в период господства низких ставок в начале нынешнего столетия. Читателю предлагается самостоятельно сформировать позицию по вопросу необходимости и степени государственного вмешательства в рыночные механизмы, для чего книга «Парадокс долга» является своевременным и хорошим подспорьем.

Олег Буклемишев, доцент кафедры макроэкономической политики и стратегического управления экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова

Введение

В 2020 году, в самые мрачные часы мировой пандемии коронавируса, правительство США потратило 3 трлн долларов на спасение экономики страны – а в какой-то степени и мира. Эти денежные вливания привели к увеличению государственного долга США и, как следствие, к снижению благосостояния государства почти на всю эту устрашающую сумму, что стало самым значительным снижением с основания государства. Безусловно, такое неблагоприятное для «бухгалтерского баланса» страны событие должно было иметь масштабные негативные финансовые последствия.

Так что же произошло с благосостоянием домохозяйств за тот же год? Оно выросло. Причем не на 3 трлн долларов, влитых в экономику государством, а на умопомрачительную сумму 14,5 трлн долларов, что является крупнейшим зарегистрированным ростом активов домохозяйств в истории. В целом богатство страны – ее домохозяйств, предприятий и государства, вместе взятых, – увеличилось на 11 трлн долларов.

Как и почему произошел такой необычный рост?

Чтобы понять этот парадокс, нам необходимо найти ответы на некоторые фундаментальные вопросы экономики. Что такое деньги? Что такое долг? Что приводит к росту благосостояния? Зачастую сложнее всего ответить на самые базовые вопросы. Они кажутся обманчиво простыми, но на самом деле сложны и жизненно важны.

Чтобы разобраться с этими проблемами, я предлагаю новый подход к анализу экономических данных для США. Затем я рассматриваю эти данные в контексте общего объема мировых денег и задолженностей, сравнивая США с шестью другими крупнейшими экономиками мира: Великобританией (Соединенным Королевством)[2], Китаем, Францией, Германией, Индией и Японией. Это позволяет получить представление о функционировании экономики США и одновременно предлагает обобщенную модель работы большинства экономик – даже если какие-то детали меняются от страны к стране. Таким образом, мы не только узнаем, что послужило причиной роста активов домохозяйств в 2020 году, но и получим более глубокое понимание мировых экономических тенденций и их политических последствий.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ДОЛГА

Даже случайному наблюдателю, скорее всего, известно, что за последние полвека долг США и других крупных развитых стран стремительно рос. Это относится как к государственному долгу, который пристально изучают множество экономистов и политиков, так и к долгу частного сектора, который исследуется в меньшей степени, но является неотъемлемой частью роста и здоровья экономики. Задолженность частного сектора включает в себя все, начиная от обеспеченных долгов по недвижимости[3], таких как кредиты на жилье и коммерческую недвижимость, и заканчивая личными долгами – например, задолженности по кредитным картам, кредиты на обучение и медицинские расходы, которые выплачиваются со временем.

Тенденция роста долга характерна не только для США. С 2001 по 2021 год, когда мировой валовой внутренний продукт (ВВП) вырос более чем в два раза, мировой долг утроился, достигнув 230 трлн долларов. При этом более 60 % (145 трлн) – долг частного сектора, а 85 трлн – государственный долг.

Рис. 0.1. Общий долг экономик «Большой экономической семерки», 1970–2021

По сути, за последние пятьдесят лет объем общего долга в процентах от ВВП существенно вырос во всех семи крупнейших экономиках мира. В совокупности на эти семь стран приходится 62 % (почти две трети) мирового ВВП и 75 % мирового долга. Для удобства я называю их «Большой семеркой»[4].

На рис 0.1 показано отношение общего долга к ВВП для стран «Большой экономической семерки» за период с 1970 по 2021 год. ВВП – это национальный доход и расходы, поэтому отношение долга к ВВП – это, по сути, отношение долга страны к ее доходу. Как высокое отношение долга к доходу вызывает беспокойство у какой-нибудь семьи, так и высокое отношение долга к ВВП, особенно долга частного сектора к ВВП, вызывает беспокойство в отношении экономики. Поразительной особенностью последних пятидесяти лет является неумолимый рост долга относительно ВВП для всех стран «Большой семерки».

Мировой долг сконцентрирован всего в двух странах: США и Китае. Часть долга, приходящегося на частный сектор, в значительной степени состоит из долгов по недвижимости. На рис. 0.2 показаны относительные величины общего долга стран «Большой семерки», а также относительные виды задолженностей – государственный долг по сравнению с ключевыми категориями частного сектора, например коммерческими долгами и задолженностями домохозяйств[5].

Рис. 0.2. Общий долг по странам и видам, 2021, в млрд долларов США

Эти экономические тенденции, безусловно, значимы, однако большинство экономистов – как и наиболее известные книги по экономике – уделяют мало внимания общему долгу. Политики и финансовые медиа также обходят вниманием общую величину долга. Либо роль долга в экономике отодвигается на второй план в пользу фокусирования на расходах и росте, либо обсуждение долга сводится исключительно к государственному долгу, когда игнорируется как размер, так и доля долга частного сектора. Но ведь частный долг гораздо больше государственного и поэтому должен вызывать большее беспокойство с точки зрения экономики. Изучение государственного долга без понимания роли частного подобно изучению сердца без понимания роли системы кровообращения[6]: да, оно полезно для устранения заболевания сердца, но если имеются более широкие проблемы с кровообращением, то это не вылечит пациента и не поможет ему выжить.

РАСПЛАТА ЗА ДОЛГ

В этой книге я рассматриваю причины и последствия роста общего долга – государственного долга, который объединяется и анализируется совместно с частным долгом, а также объединяю изучение пассивов с изучением активов, которые в значительной степени состоят из долгов, причитающихся той или иной стороне. Это предполагает применение базовых правил финансового и хозяйственного учета к экономикам «Большой семерки». Хотя такой подход в экономической науке непривычен, он позволяет получить глубокое представление о сложных взаимосвязях, лежащих в основе экономики.

В деловом мире величины долга важны, но они являются лишь одним из элементов документа о финансовом состоянии компании – финансового отчета, который обычно называют бухгалтерским балансом[7]. Такой документ объединяет активы и пассивы бизнеса, демонстрируя чистую стоимость или капитал[8]; для получения полной картины финансового положения необходимо сравнить между собой активы и долги. В этом контексте, пожалуй, неудивительно, что в последние десятилетия деньги и долги росли с заоблачной скоростью: мировая денежная масса, составлявшая 16 трлн долларов в 2001 году, увеличилась до 82 трлн в 2021 году. При этом богатство[9] в целом росло быстрее, чем деньги и долг за тот же период.

К бухгалтерскому балансу добавляется не менее важный финансовый документ, который называется отчетом о финансовых результатах (или отчетом о прибылях и убытках); в нем отражаются доходы и расходы предприятия за определенный период времени. Отчет о прибылях и убытках и бухгалтерский баланс связаны между собой, так как увеличение чистой прибыли приводит к росту богатства. Оба эти документа обычно публикуют не реже одного раза в год.

Я взял экономические данные[10] по США в виде отчетов о прибылях и убытках и бухгалтерских балансов и проанализировал их для экономики США в целом и для каждого из ее основных подразделов, или макросекторов – домохозяйств, нефинансовых предприятий, финансовых учреждений, правительств и того сектора экономики, который представляет собой финансовые операции с «остальным миром» (ROW).

Экономическая статистика страны, по сути, представляет собой обычное суммирование всей финансовой информации по физическим лицам, предприятиям и организациям страны. Поскольку эти субъекты формально или неформально ведут документацию в виде отчетов о прибылях и убытках и бухгалтерских балансов, то рассмотрение этих показателей в совокупности – вполне подходящий и простой способ анализа экономического положения стран и мира в целом. Одни искомые данные получить легко, другие – сложнее, что отчасти объясняется более ограниченным интересом к документированию явлений, связанных с долгами частного сектора. Тем не менее я благодарен за то, что эти данные доступны. Именно благодаря значительным усилиям Федерального резервного банка США, Всемирного банка, Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Банка международных расчетов (БМР) и других организаций мы с моими коллегами смогли провести представленный в этой книге анализ, который всего поколение назад был бы затруднительным, а то и вовсе невозможным.

По мере того как мы будем вместе совершать это уникальное экономическое путешествие, станет ясно, что долг, особенно частный, представляет собой недооцененную и неправильно понимаемую, но при этом мощную экономическую силу, и поэтому методы и анализ, представленные в этой книге, можно считать дебютом новой дисциплины – экономики долга, которая может помочь нам эффективнее управлять экономикой в будущем. По мере того как мы – как общество – будем лучше понимать суть долга, появится возможность более точно прогнозировать экономические тенденции, предсказывать финансовые кризисы, формировать политические решения, понимать, как растет национальное богатство и, следовательно, как бороться с неравенством.

НОВОЕ ПОНИМАНИЕ ДОЛГА

Если отбросить специализированный инструментарий экономистов и воспользоваться традиционными привычными методами финансовых аналитиков и бухгалтеров, то можно обнаружить несколько вещей:

• Отношение долга к доходу в экономике почти всегда растет, что приводит к серьезным последствиям – как положительным, так и отрицательным.

• Деньги сами по себе создаются за счет долга.

• Для экономического роста необходимы новые деньги, а значит, и новый долг.

• Рост общего долга приводит к увеличению богатства домохозяйств и национального богатства или капитала. Основная часть богатства возможна только при наличии долга у других людей или организаций. Если богатство растет, должен расти и долг.

• В то же время рост долга приводит к усилению неравенства, в частности потому, что домохозяйства со средним и низким уровнем дохода несут непропорционально большую относительную долю долгового бремени всех домохозяйств[11]. По сути, в экономических системах, основанных на долге (а именно так сейчас функционирует мир), рост неравенства неизбежен, если только не происходят какие-либо существенные противодействующие перемены, например кардинальное изменение налоговой политики страны.

• Дефицит счета текущих операций и торгового баланса способствует увеличению долгового бремени частного сектора.

• Общее увеличение долга, особенно долга частного сектора, в конечном итоге замедляет экономический рост и может привести к экономическим катаклизмам.

Экономисты часто исходят из того, что экономика стремится к какой-то естественной точке равновесия; однако взгляд сквозь призму экономики долга показывает, что ни для долга, ни для денег, ни для богатства не существует никакого состояния покоя, никакого естественного уровня равновесия. Наша система денег, долга и богатства требует постоянных изменений и провоцирует их. Это влияет на то, как мы разрабатываем денежную и экономическую политику.

Например, как нам справиться с темной стороной долга – разрушением, которое он может нести с собой? Яркими примерами являются финансовый кризис 1990-х годов в Японии и мировой финансовый кризис 2008 года, которые стали результатом долгосрочных циклов задолженности[12]. Как правило, эти циклы накладывают неизгладимый отпечаток на экономику, причем каждый цикл переводит ее на более высокую ступень общего долга – создавая, по сути, долговую лестницу. Чтобы лучше понять совокупный эффект таких долговых лестниц, я изучаю четыре долгосрочных долговых цикла в истории США и уроки, которые можно извлечь из них.

Уровень долга непрерывно растет, и я рассматриваю причины, почему традиционные стратегии снижения долговой нагрузки обычно не приносят успеха. Это подчеркивает необходимость новых подходов к снижению долговой нагрузки и разработки стратегий прощения и реструктуризации долга под общим термином списание долгов (долговые юбилеи[13]). Безусловно, у роста долга есть предел, и мы должны создать набор инструментов, чтобы не дойти до него.

Имея представление о созидательных и разрушительных аспектах долга на основе отчетов о прибылях и убытках и бухгалтерских балансов, мы можем безбоязненно рассматривать политические идеи, конструктивно учитывающие динамику экономики долга. Я обсуждаю способы отслеживания роста долга для предотвращения его чрезмерного роста или (если предотвратить не удалось) для коррекции уже накопленного избыточного долга. Я исследую, как можно преодолеть растущий торговый дефицит, который приводит к увеличению долгового бремени частного сектора, и разработать результативные и справедливые программы списания долгов. В совокупности такие стратегии могут смягчить проблему растущего неравенства, которое неразрывно связано с ростом совокупного долга, а также способствовать повышению доходов и чистых собственных средств среднестатистической работающей семьи.

В рамках данной дискуссии я также рассматриваю стратегии, которые могут помочь понизить уровень инфляции, оказавшейся серьезной проблемой для многих стран «Большой экономической семерки» в 2022 году и, вероятно, останется актуальной и в дальнейшем, когда экономика продолжит восстанавливаться после пандемии. Поскольку источником высокой инфляции часто являются высокие цены на нефть и природный газ, а домохозяйства зачастую используют долг, чтобы справиться с этой инфляцией, я задаюсь вопросом, существует ли способ понизить зависимость от ископаемого топлива или даже покончить с ней.

Наконец, я рассматриваю вопрос, возможен ли экономический рост без чрезмерной зависимости от роста долга. Хотя экономика не может функционировать без долга, его чрезмерное использование может навредить и привести к катастрофе. Отношение долга к доходу почти всегда растет, и исключение составляет лишь небольшое число экономически болезненных сокращений, вызванных бедствиями. Эти катастрофы сдерживают, но не останавливают увеличение долга. Неумолимое движение долга вверх может стать самым важным экономическим фактом нашей жизни.

Долг – это парадокс. Он и создает, и разрушает. Даже если не доходить до крайностей, он вносит искажения, в чем мы часто будем убеждаться на страницах этой книги. Цель экономики долга – найти новые, улучшенные способы использования и контроля долга и его последствий.

1
Почему долг растет

По сути, весь рост ВВП происходит за счет роста долга. Точнее, почти весь рост ВВП происходит за счет создания новых денег, а почти все новые деньги создаются за счет долга – вот почему рост ВВП происходит за счет роста долга[14].

КАК СОЗДАЕТСЯ БОГАТСТВО

В любой стране большинство людей и предприятий настойчиво пытаются увеличить свои доходы и богатство. Если достаточное количество их преуспеет, то денег тратится больше, и происходит экономический рост – увеличение ВВП. Показатели национального ВВП рассчитываются путем суммирования нескольких конкретных сумм расходов. К ним относятся:

• расходы на личное потребление (экономисты обозначают их C) – например, ваши покупки в супермаркете или ужин в ресторане;

• инвестиции в основной капитал (I) – например, строительство компанией новой штаб-квартиры или завода;

• государственные расходы (G) – например, армия покупает форму для личного состава;

• чистый экспорт (X – M) – то есть расходы иностранных лиц или организаций на товары и услуги данной страны (X), которые считаются приростом ВВП, минус импорт (M) – расходы лиц или организаций данной страны на иностранные товары и услуги.

В результате формула для ВВП выглядит следующим образом:

C + I + G + (X – M)

Очень важно, что в ВВП не учитываются другие виды расходов. Основной категорией расходов, не относящихся к ВВП, является покупка существующих активов – например, домов или предприятий. Если, скажем, вы покупаете дом, которому уже десять лет, то эта покупка не включается в ВВП, поскольку стоимость дома была добавлена в ВВП еще при его строительстве.

Увеличение любых расходов, входящих в формулу ВВП, увеличивает ВВП – независимо от того, ведут ли эти расходы к повышению экономической производительности или эффективности. Например, увеличение расходов на компьютерные микросхемы – это увеличение ВВП, даже если новые микросхемы работают не быстрее старых. Конечно, если новые микросхемы окажутся производительнее, то не исключено, что новый компьютер с ними обладает более привлекательными возможностями – а это может побудить вас побыстрее обзавестись новым компьютером, и уже эти расходы добавятся к ВВП. Однако важно помнить, что увеличение номинального ВВП зависит просто от роста расходов и не имеет никакого отношения к качеству или повышению эффективности покупаемых вами вещей.

Теоретически население может в какой-то момент массово принять решение о прекращении развития своих бизнесов и приращения благосостояния и довольствоваться финансовым статус-кво (именно за это выступают сторонники зарождающегося движения «отказа от развития»), однако среди 47 крупнейших экономик мира, на долю которых приходится 91 % мирового ВВП, такой страны нет. Экономики почти всегда растут, а если в течение определенного периода времени экономический рост отсутствует или, что еще хуже, ВВП сокращается, то это, как правило, приводит к массовому негативному эффекту и недовольству. Рецессия – один из самых верных предвестников экономического давления на граждан и жителей страны, а также проблем для действующего правительства.

Но вот что важно: почти все расходы в формуле C + I + G + (X – M) зависят от создания новых денег. А создание новых денег зависит от нового долга.

ДЕНЬГИ СОЗДАЮТСЯ ЗА СЧЕТ ДОЛГА

Чтобы лучше понять, почему это так, и проиллюстрировать, почему для роста необходимы деньги, а значит, и новые долги, давайте представим себе экономику, в которой задействовано всего десять человек. Назовем ее Кредитландия. У одного человека в Кредитландии есть продуктовый магазин, у другого – книжный, у третьего – квартиры и так далее. Однако при этом в начальный момент ни у кого нет накоплений или чистых активов. Именно потому, что в этой модели все граждане начинают с нулевых чистых активов и не имеют сбережений, она дает нам ясное представление о том, как создаются деньги.

Итак, пусть каждый из жителей Кредитландии зарабатывает и тратит по 50 000 долларов в год, то есть ВВП всей экономики составляет 500 000 долларов. Теперь представьте, что одна из жительниц, Рут, хочет больше тратить на еду. Она может сделать это, ровно на столько же уменьшив расходы на что-то другое – например, на книги. В этом случае ВВП Кредитландии останется на прежнем уровне 500 000 долларов. Если Рут хочет расходовать больше на продукты питания, не урезая при этом траты на книги, ей необходимо где-то раздобыть новые деньги. Поскольку сбережений у нее нет, она может получить новые деньги только путем займа.

Предположим, Рут берет в банке кредит в размере 5000 долларов. Поскольку она взяла деньги на дополнительные продукты питания, ей не требуется сокращать свои расходы на другие потребности. Этот долг будет стимулировать производство дополнительных продуктов питания без соответствующего снижения производства книг. В экономике увеличится и количество денег, и производство. ВВП повышается до 505 000 долларов. Рост задолженности дает дополнительные деньги, которые способствуют росту экономики. Все очень просто.

Я называю эту модель Кредитландии моделью инкрементальных транзакций (поэтапных сделок). В математике термин «инкрементальный» означает «пошаговый, понемногу увеличивающийся», а в нашем случае он подразумевает, что мы строим модель небольшой экономики, по одной транзакции за один раз[15]. Ценность модели инкрементальных транзакций заключается в том, что если транзакция не может произойти определенным образом в инкрементальной модели, то она не может произойти именно таким образом в экономике в целом; если же транзакция может произойти определенным образом в инкрементальной модели, то, возможно, ее получится реализовать таким же образом в экономике в целом. Только изучив изменения и последствия, вызванные одной транзакцией определенного типа, мы можем начать понимать изменения и последствия миллионов транзакций в масштабах всей экономики[16].

Стоит отметить, что Рут не обязательно лично брать кредит. Возможно, ей заплатит какой-нибудь клиент, работодатель или, может быть, правительство Кредитландии – чтобы ее заработок в этом году составил 55 000 долларов. Однако эти дополнительные деньги у нее появятся только в том случае, если какой-то человек или организация где-то взяли заем для вливания новых денег в экономику (подробнее об этом позже). Суть в том, что займы ведут к росту ВВП. Точнее, к росту ведут займы для расходования средств.

Почему бы вообще не обойтись без займа, а просто положить дополнительные деньги на депозит Рут и позволить ей тратить их? Я мог бы воспользоваться своими полномочиями арбитра[17] Кредитландии и предоставить ей денежные средства, оставив в стороне вопрос, как она их получила. Если бы я это сделал, то рост ВВП действительно был бы возможен без необходимости получения кредита (хотя, конечно, возник бы вопрос, откуда взялся этот вклад). Однако, если я не толстосум, то такой вклад обеспечит рост только на ту сумму сверх вклада, которую потратит Рут. Для того чтобы экономика росла дальше, Рут или другие граждане Кредитландии должны взять на себя долговые обязательства.

На самом деле, если обратиться к данным по США за последние несколько десятилетий, то в любой момент времени общего количества средств на депозитах хватало лишь на несколько месяцев экономического роста. Если бы рост происходил исключительно за счет существующих вкладов, то общий объем депозитов оставался бы на одном уровне – деньги просто переходили бы из рук в руки – и ВВП не увеличивался бы за счет новых займов, направленных на расходы. Вместо этого в США заметно вырос и объем вкладов, и объем кредитов.

В этой главе мы еще не раз посетим Кредитландию, но уже сейчас обсуждение ее экономики позволяет сделать фундаментальный вывод: по определению ВВП может расти только в том случае, если будет тратиться больше денег (одним из тех способов, которые учитываются для прироста ВВП). Таким образом, общая денежная масса накладывает ограничения на ВВП. Если не создавать больше денег, то и рост расходов будет незначительным, если будет вообще.

КАК МЫ «ДЕЛАЕМ» ДЕНЬГИ

Деньги обычно определяются как средство экономического обмена. В этой книге я привожу более техническое и специальное определение этого термина, используя подход Федерального резервного банка США, в частности агрегат денежной массы, называемый М2[18]. М2 включает в себя банковские депозиты (вклады), фонды денежного рынка и наличные деньги (те купюры, которые лежат у вас в кармане). По состоянию на декабрь 2021 года объем М2 в США составлял 21,5 трлн долларов, из которых 18,4 трлн долларов – банковские вклады, 1 трлн долларов – фонды денежного рынка и 2,1 трлн долларов – наличные деньги. Другими словами, подавляющая часть того, что Федеральная резервная система США называет термином «деньги» – это счета банковских депозитов (смотрите рис. 1.1). По этой причине для целей анализа в данной книге я использую термины «деньги» и «депозиты» как взаимозаменяемые.

Рис. 1.1. Составные части М2 в США, 2021

Деньги – не скоропортящаяся вещь. Они не исчезают после того, как вы их потратили, а просто переходят к кому-то другому. Они остаются в системе после своего создания и с течением времени вновь и вновь расходуются, поддерживая тем самым ВВП. Общий объем денег фиксирован, и его можно измерить – если только он не увеличивается за счет создания новых денег (процесс, который я вскоре опишу).

В 1972 году, когда ВВП США был 1,3 трлн долларов, денежная масса составляла всего 800 млрд долларов. С тех пор ВВП увеличился на 21,8 трлн и равен 23,1 трлн долларов, в то время как величина М2 увеличилась на 20,8 трлн и составляет 21,5 трлн долларов. Денежная масса должна расти, чтобы колеса торговли крутились[19], а ВВП рос. Если денежная масса не растет, то не развивается и экономика, которая фактически останавливается.

Именно банковское кредитование – предоставление банком кредита какому-нибудь заемщику, например Рут из Кредитландии, – является основным способом создания значимого количества денег.

Предположим, банк выдает кредит в размере 100 000 долларов. Он не получает эти деньги, забирая чужие вклады и перенося средства на счет нового заемщика, и не спускается в подвальное бронированное хранилище с мешком, чтобы набить его купюрами и положить их на счет заемщика. Он создает депозит с помощью записи в компьютере, которая добавляет новые деньги на счет заемщика.

После того как сделана эта запись как функция кредита, появляются новые деньги – в качестве актива на балансе заемщика, конкретно – новые деньги на депозите заемщика. В результате у заемщика также возникает новый пассив – обязательство по возврату этого кредита. Таким образом, активы и пассивы заемщика увеличиваются на 100 000 долларов, при этом чистые активы заемщика не меняются.

Соответствующие изменения происходят и в бухгалтерском балансе банка. Для банка кредит заемщику является активом, а дополнительные деньги на текущем счете заемщика – обязательством-пассивом (ведь если заемщик выпишет чек для этого счета или обратится в банк с просьбой снять эти средства частично или полностью, то банк обязан предоставить эти деньги). Активы и пассивы банка увеличиваются на 100 000 долларов, и поэтому его чистые активы также остаются неизменными.

На рис. 1.2 я демонстрирую это на примере бухгалтерских балансов для гипотетического банковского кредита. Для наглядности изменений в балансе в качестве начального значения я взял ноль как для Банка X, так и для заемщика Джона Доу[20] – как это было в примере с Кредитландией.

Поскольку денежная масса США в целом представляет собой сумму всех индивидуальных депозитов и наличных средств, которые учитываются как М2, увеличение счета Джона Доу увеличивает денежную массу США на $100 000. Само по себе это не меняет ВВП США. Однако если Джон пойдет и купит на эти $100 000 новый автомобиль, то дополнительные деньги, созданные посредством кредита банка X, окажутся на счете этого продавца автомобилей. В этом случае приобретение Джоном нового автомобиля – это форма новых расходов, увеличивающих ВВП. Аналогично, если бы заемщиком была какая-нибудь компания, взявшая кредит на переоснащение завода, то такой кредит создал бы новые деньги, а затем компания увеличила бы ВВП, потратив эти деньги на переоснащение[21].

Рис. 1.2. Пример создания депозита при банковском кредите

Разумеется, кредиты, как правило, требуется возвращать. Если погасить банковскую задолженность, то денежная масса уменьшается – процесс, прямо противоположный тому, что мы видим на рис. 1.2, где кредит появляется. Если в примере с Джоном Доу и Банком X Джон полностью погасит свой долг, его активы и пассивы (а также активы и пассивы банка) сразу же уменьшатся на $100 000, и на те же $100 000 сократится денежная масса. Именно это происходило в колоссальных и разрушительных масштабах в 1930–1933 годах, когда вкладчики изымали свои средства из банков, а банки вынуждали заемщиков досрочно гасить кредиты. Резкое сокращение денежной массы и объемов займов стало одной из основных причин резкого сокращения ВВП в период Великой депрессии[22].

Как уже отмечалось в примере с Кредитландией, не все займы увеличивают ВВП. Если компания использует свой кредит для покупки уже существующего актива, например парка подержанных автомобилей, то расходы, обеспечиваемые кредитом банка X, создают новые деньги, однако не увеличивают ВВП напрямую.

Для более детального рассмотрения этого вопроса необходимо разделить все кредиты на две основные категории: кредиты для расходования и приобретения вновь созданных активов (которые способствуют увеличению ВВП) и кредиты для приобретения уже существующих активов. В первую категорию попадают кредиты на такие цели, как еда, отпуск или строительство нового дома – назовем это долгом первого типа. Во вторую попадают кредиты на покупку существующего дома, акций компании или какого-либо бизнеса – назовем это долгом второго типа.

Добиться точности при этом невозможно; всегда требуются определенные допущения, например какая часть общей суммы ипотечного кредита связана с новыми домами, а какая – с существующими, какая часть автокредита связана с новыми автомобилями, а какая – с подержанными, и какая часть необеспеченной задолженности населения (например, задолженности по кредитным картам) могла использоваться для приобретения активов. Все это усугубляется неточностью имеющихся макроэкономических данных, а также временным зазором между получением кредита и расходованием средств. Еще сложнее разделить долги первого и второго типа при анализе экономики стран, данные по которым не так доступны, как в случае США. К сожалению, мы вынуждены мириться с проблемами со временем и обходиться оценками.

Но даже в рамках этих ограничений и несмотря на то, что формула имеет большее количество параметров, нежели представлено здесь, мы можем получить достаточно разумные результаты. Мы ожидаем, что рост долга первого типа будет основным (хотя и не единственным) фактором роста ВВП, и поэтому изменение ВВП будет в значительной степени отражать изменение долга первого типа – как по направлению, так и по величине. Для США эту корреляцию можно увидеть на рис. 1.3, где показано изменение долга первого типа по сравнению с изменением ВВП. На рис. 1.4 показано отношение совокупного долга первого и второго типа к ВВП; видно, что совокупный долг первого типа находится ближе к общему ВВП, чем долг второго типа. Более подробная информация и пояснения к рис. 1.3 и 1.4 приведены в Приложении D. Следует отметить, что долг второго типа может косвенно увеличивать ВВП[23].

В качестве практического примера рассмотрим некоторые связи между долгом первого типа и ВВП. Допустим, долг необходим для финансирования строительства нового металлургического завода, который производит сталь для каркаса новых зданий. Далее компании, производящей какие-то определенные изделия (приспособления, устройства и так далее), требуется следующий кредит – чтобы купить стальной каркас у этого завода и построить новую фабрику по производству своих изделий. Еще один кредит потребуется этой компании, чтобы купить сырье для производства самих изделий, а затем еще больший кредит понадобится покупателю, который приобретет эти готовые изделия для использования в каком-либо процессе в своем бизнесе. Увеличение долга является основой экономического роста. Во всех этих случаях, разумеется, существует зазор во времени между займом средств и их расходованием, однако все займы предназначены для расходования.

Рис. 1.3. Изменения ВВП и долга первого типа, США, 1984–2021

Рис. 1.4. Невыплаченный долг первого и второго типа, США, 2000–2021

Более того, даже в воображаемой статичной экономике, в которой рост стремится к нулю, долг все равно останется повсеместным явлением: ведь почти всегда существует разрыв между производством товара и его оплатой, а долг служит мостиком через этот разрыв. Именно долг позволяет бакалейщикам держать полки магазинов заполненными, а производителям (например, вышеописанной компании по производству изделий) – получать сырье[24].

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О КОЛИЧЕСТВЕННОМ СМЯГЧЕНИИ

Помимо банковского кредитования, существует еще один базовый способ создания денег: когда Федеральная резервная система (если брать для примера США) проводит так называемые операции на открытом рынке (OMO[25]). В ходе этих операций ФРС покупает у частного сектора долговые обязательства, в основном в виде казначейских или ипотечных ценных бумаг. Когда ФРС покупает долговые обязательства у небанковского продавца (будь то организация или физическое лицо), средства, используемые ФРС для покупки этих долговых обязательств, становятся новыми депозитами на текущем счете продавца[26]. Эти новые депозиты являются новыми деньгами, и, следовательно, операции на открытом рынке увеличивают денежную массу.

Операции на открытом рынке часто проводятся для достижения политической цели – снижения процентных ставок. Термин «количественное смягчение» (QE) описывает один из видов OMO, который впервые был широко использован, когда процентные ставки уже приближались к нулю.

Такую практику часто уничижительно называют «печатанием денег». Несмотря на популярность, это выражение в значительной степени ошибочно, поскольку правительство США в последний раз занималось реальным печатанием денег в серьезных объемах во время Гражданской войны (1861–1865). Правильнее говорить о том, что современная практика ОМО – это равноценный обмен в рамках операции, когда казначейские ценные бумаги, которые покупает ФРС, предполагается продать снова, что, по сути, является займом.

Мы видели, что увеличение денежной массы часто связано с ростом экономики. Но справедливо ли это для денег, созданных в рамках OMO? Многие экономисты и политические комментаторы утверждают, что это так, особенно если учесть, что обычно считается: снижение процентных ставок приводит к росту займов. Однако убедительных доказательств этой гипотезы нет, и, следовательно, ОМО играют ограниченную роль в росте долга первого типа и росте ВВП, который нас здесь интересует.

Определенным подтверждением ограниченной роли является опыт США и Японии, где в годы, последовавшие за мировым финансовым кризисом 2008 года, денежная масса резко возросла. С 2008 по 2018 год активы ФРС и Банка Японии выросли в пять раз, но это практически не привело к росту расходов и кредитования в экономике. Безусловно, снижение процентных ставок может стимулировать дополнительные займы, и если ОМО являются частью общей стратегии, направленной на достижение этой цели, то это может иметь положительный эффект. Однако в указанных двух случаях процентные ставки достигли нулевого уровня, но мы не увидели такого результата.

В свете этой истории вполне понятно мнение некоторых специалистов, что ОМО не стимулируют серьезных расходов, если вообще стимулируют. Это также согласуется с анализом инкрементальной модели. Допустим, Джон Доу владел векселем Казначейства США на сумму $100 000, и ФРС купила его в рамках ОМО, перечислив $100 000 на его банковский счет. Джон вряд ли будет тратить больше, поскольку у него сейчас практически те же чистый доход и чистые активы – и бюджет, что и до сделки. Скорее всего, он просто вложит эти деньги в какой-нибудь другой финансовый актив, и тогда эти $100 000 не добавляются к ВВП.

Существует мнение, что ОМО увеличивают расходы, поскольку приводят к росту депозитов в банках (на счете Джона Доу в банке X теперь на $100 000 больше), а это стимулирует банки выдавать больше кредитов, что приводит к росту расходов. Как банкир со стажем скажу, что банки всегда стараются увеличить объем выдаваемых кредитов и обычно могут привлекать для этого финансирование. Увеличение депозитов или резервов, как правило, не создает такого стимула[27].

Тогда зачем вообще проводить ОМО? На самом деле ОМО преследуют чрезвычайно важные цели: когда рынки долговых обязательств замирают из-за потенциальной катастрофы, угрожающей нанести в дальнейшем ущерб торговле, ФРС может вмешаться с помощью ОМО, чтобы поддержать рынки, выступая в качестве покупателя или кредитора последней инстанции; например, во время финансового кризиса 2008 года ФРС купила ипотечные ценные бумаги, которые никто не хотел покупать. Этот шаг помог предотвратить крах огромного количества учреждений. Собственно, именно эта роль покупателя или кредитора последней инстанции и послужила ключевым толчком для создания ФРС в 1913 году. ОМО также могут помочь в управлении процентными ставками.

Как бы то ни было, с течением времени подавляющее большинство новых денег создавалось за счет банковского кредитования. За тридцать пять лет – с 1972 (первого года, для которого мы располагаем надлежащими данными) по 2007 год – более 90 % всех денег в США было создано за счет банковских кредитов. Только в последние два десятилетия, когда ФРС и правительство США провели интервенции на триллионы долларов в ответ на два чрезвычайных кризиса (сначала финансовый кризис 2008 года, а затем кризис пандемии), доля денег, созданных за счет банковского кредитования, снизилась: на кредиты пришлось 35 %, а на ОМО – большая часть оставшейся суммы. Не исключено, что по мере возвращения к нормальной жизни после пандемии банки вновь будут создавать большую часть новых денег. Однако, учитывая высокий уровень задолженности частного сектора в США на сегодняшний день, это может оказаться труднодостижимым.

Еще более наглядно эта история прослеживается на примере Японии. В течение десятилетий до конца 1980-х годов основная часть денег в Японии создавалась за счет банковского кредитования. Затем в 1991 году наступило «потерянное десятилетие», ознаменовавшее период спада и стагнации экономики. С 1997 по 2021 год практически все новые депозиты в Японии создавались за счет ОМО, проводимых центральным банком страны. Сразу после пандемии, когда экономики по всему миру начали разогреваться, за счет банковского кредитования было создано лишь около 30 % новых депозитов в США[28]. По мере того как растет долговая нагрузка на частный сектор экономики, он все больше зависит от деятельности центрального банка по созданию новых денег.

Кстати, рост государственного долга, как правило, увеличивает некоторые расходы, что, в свою очередь, приводит к увеличению ВВП; но, когда эти долговые обязательства продаются населению или небанковским организациям, это не влечет увеличения денежной массы. Причина в том, что при покупке этих ценных бумаг население или небанковские организации используют для их оплаты какие-то депозиты, сокращая тем самым объем депозитов в обращении[29]. Затем правительство тратит привлеченные таким образом деньги – обычно крайне быстро, – и эти деньги поступают на банковские счета, что снова увеличивает объем депозитов в М2. Таким образом, влияние государственных займов на денежную массу фактически равно нулю. Именно поэтому говорить, что правительство «печатает деньги» – серьезная ошибка: государственные расходы не создают новых денег в чистом виде[30]. Они увеличивают денежную массу только тогда, когда государственные долговые обязательства покупаются банком или ФРС.

Рис. 1.5 показывает, как происходило «создание денег» в течение трех лет 1980-х годов. Я выбрал это десятилетие потому, что оно является репрезентативным для периодов, предшествовавших колоссальным интервенциям ФРС – для того времени, когда почти все деньги создавались за счет банковских кредитов[31]. В конце 1983 года объем депозитов составлял 2,5 трлн долларов. В течение следующих двух лет банки выдали кредиты на сумму 500 млрд долларов, при этом активность ФРС по созданию денег (как и другая ее деятельность) была минимальной. Естественно, в конце 1985 года объем депозитов составил 3,0 трлн долларов. Простая арифметика.

Рис. 1.5. Рост депозитов, США, 1983–1985

Это процесс, в ходе которого деньги создаются и растут – независимо от того, высока ли инфляция, низка или находится где-то посередине. Он сводится к бухгалтерским статьям для долговых обязательств и соответствующих депозитов, а также к другим компонентам М2. Увеличение банковских кредитов равно новой денежной массе.

Именно ключевой ролью банковского долга в создании денег объясняется то повышенное внимание, которое правительство уделяло банкам в последние десятилетия. Ни один кредитор частного сектора, кроме кредитных учреждений, не обладает такой способностью создавать деньги. Такая необыкновенная власть и привилегия (справедливо) предполагает серьезное регулирование.

ДОЛГ БОЛЬШЕ ВВП

Рост долга, совпадающий с ростом ВВП или превышающий его, не является случайностью. Поскольку долг первого типа взаимосвязан с ростом ВВП, а долг второго типа, составляющий значительную часть общего объема кредитования, добавляется к долгу первого типа, то со временем в долларовом выражении общий долг, как правило, будет расти быстрее, чем ВВП. Это не является результатом конкретной политики или политической идеологии. Это также не та вещь, которой можно было бы избежать в экономике, участники которой стремятся к росту своего бизнеса или богатства. Опережающий рост долга по сравнению с ВВП является характерной чертой нашей экономической системы. В отсутствие радикальной перестройки экономической жизни рост долга является фактически вечным. Но почему долг так вырос за последние несколько десятилетий?

Если провести различие между долгом первого и второго типа в национальных счетах США, то можно увидеть, что долг второго типа существенно и последовательно растет быстрее долга первого типа. Фактически с 1983 года долг второго типа рос в 1,5 раза быстрее, чем ВВП, так что в настоящее время долг второго типа составляет более 70 % общего объема задолженности частного сектора. Напротив, долг первого типа увеличивался лишь незначительно быстрее темпов экономического роста. Иными словами, физические и юридические лица перегружены кредитами. И, как мы видели, со времен Второй мировой войны общий долг по отношению к ВВП увеличился более чем в два раза не только в США, но и в других странах «Большой семерки». (В главе 7 мы вкратце рассмотрим несколько важных исключений из правила, что общий долг всегда превышает ВВП, однако они служат главным образом для подкрепления общего правила.)

Долги второго типа возникают у людей по двум основным причинам. Первая – это просто желание иметь больше вещей – жилье побольше или, возможно, загородный летний дом. Вторая причина – приобретение какого-то актива, приносящего доход (например, бизнеса, сдаваемого в аренду жилья или крупного пакета акций), для увеличения своего благосостояния или личной «империи». Предприятия обременяют себя долгами второго типа в основном по тем же причинам. Общая тенденция среди покупателей активов заключается в том, что они стараются увеличить объем заемных средств в своих активах и тем самым повысить рентабельность своих инвестиций, поскольку чем больше заемных средств они используют, тем меньше капитала необходимо задействовать. Таким образом, по определению повышается доходность капитала. Подобное использование заемных средств поддерживает общую тенденцию к росту общей суммы долга.

Еще один способ представить себе растущее отношение долга второго типа к ВВП заключается в том, что при том же относительном уровне доходов частного сектора приобретается и перераспределяется больше активов. Это обычно называют более высоким кредитным плечом (иначе – финансовым рычагом или финансовым левериджем[32]). Как и для отдельного человека или предприятия, более высокое кредитное плечо для страны в целом имеет парадоксальный эффект: увеличивает потенциальные плюсы от удорожания активов, но в то же время создает повышенный риск и экономическую уязвимость (понижает устойчивость), поскольку тот же самый доход обязан обслуживать больший долг. При этом по мере увеличения доли заемных средств у предприятий и частных лиц все больше доходов отвлекается от расходов и инвестиций на выплату процентов и основной суммы долга. Именно поэтому увеличение доли заемных средств в конечном итоге может привести к замедлению темпов роста.

Все это выглядело бы замечательно, по крайней мере, в сфере домохозяйств – если бы речь шла просто о превращении арендаторов квартир в собственников жилья. Однако в 1980 году доля домовладельцев составляла 66 %, а отношение ипотечного долга домохозяйств к ВВП – 32 %; в 2021 году доля домовладельцев составляла 66 %, а ипотечный долг домохозяйств достиг уровня 51 % от ВВП. Этот существенный дополнительный долг без относительного увеличения числа домовладельцев означает, что домохозяйства сегодня просто гораздо сильнее закредитованы.

КАК МЫ СОЗДАЕМ БОГАТСТВО

Теперь вернемся в Кредитландию, где мы можем объединить эти идеи в гипотетической экономике и посмотреть, как создается богатство домохозяйств.

У каждого из десяти жителей Кредитландии есть по одной компании. Напомним, что в начальный момент ни у кого нет накоплений и каждый человек – посредством своей компании – зарабатывает $50 000 в год; иными словами, владелец каждой компании платит себе зарплату, равную всему доходу своей компании, то есть $50 000 в год. Каждый из этих десяти человек также тратит все заработанные им $50 000, и поэтому ВВП такой экономики составляет $500 000.

Чтобы еще больше упростить модель, договоримся, что функции правительства граждане осуществляют на общественных началах (pro bono), поэтому у него нет расходов и нет необходимости в налогах. За исключением недвижимости и акций, все товары, приобретаемые гражданами Кредитландии, являются услугами или быстро расходуемыми товарами. Только правительство владеет землей. Единственной статьей расходов во всех компаниях является труд владельца. Проценты по кредитам не начисляются, проценты по вкладам не выплачиваются. Как и в предыдущем сценарии Кредитландии, эта модель дает нам четкое представление об экономической деятельности (в данном случае о создании богатства) именно по той причине, что она начинается с нулевых чистых активов (нулевой чистой стоимости) у всех граждан.

После того как жительница Кредитландии Рут заняла в местном банке $5000 для покупки большего количества продуктов питания, она тратит эти дополнительные $5000 в продовольственной компании – Mary’s Food Company, принадлежащей Мэри. Поскольку Рут теперь тратит в год $55 000, ВВП Кредитландии увеличивается до $505 000. Если в экономике появилась дополнительная денежная масса в размере $5000, вполне вероятно, что и в последующие годы ВВП будет оставаться на уровне не ниже $505 000. В экономике по-прежнему будет и больше денег, и больше производства.

Кредит, полученный Рут, имеет и другие последствия. После получения кредита на ее банковском счете имеется $5000 – актив, однако она также должна $5000 банку – пассив. Это означает, что ее чистые активы по-прежнему равны нулю. Но после того, как Рут потратит $5000 в Mary’s Food Company, на ее банковском счете уже не будет $5000. Теперь у нее есть обязательство перед банком, но нет соответствующего актива, и ее чистые активы стали отрицательными – минус $5000. С другой стороны, Мэри теперь имеет на своем банковском счете $5000, но не имеет соответствующего пассива. Ее чистые активы выросли до $5000. Описанный кредит фактически перевел $5000 из чистых активов Рут в чистые активы Мэри, сделав одну из этих величин отрицательной, а другую положительной. При этом общий чистый прирост остается нулевым, поскольку две величины компенсируют друг друга. ВВП увеличивается до $505 000, а вот чистая стоимость домохозяйств и всей экономики Кредитландии продолжает оставаться нулевой.

Предположим, что правительство собирается выплатить Рут $5000 за консультационные услуги по какому-то проекту. Поскольку в Кредитландии никто не платит налоги, правительство должно каким-то образом собрать средства, чтобы заплатить Рут. Для этого оно продает облигации человеку или предприятию частного сектора, которым приходится взять кредит в банке, чтобы приобрести эти облигации. Как обычно, Рут тратит деньги на еду в Mary’s Food Company, и это, как и выше, приводит к увеличению ВВП до $505 000, но теперь и правительство, и этот частный инвестор имеют долг в размере $5000. Когда государство берет в долг, для достижения того же роста ВВП необходимо создать в два раза больше новых долговых обязательств, и в данном конкретном примере часть этих долговых обязательств относится к долгу второго типа.

Меняется и структура национального богатства. В нашем случае после того, как правительство продает свои облигации и платит Рут, а Рут тратит свои деньги в компании Мэри, чистые активы Мэри возрастают до $5000, чистые активы Рут равны нулю, а долг правительства составляет $5000. Чистая стоимость всей экономики по-прежнему равна нулю, однако чистая стоимость домохозяйств не равна нулю – теперь она положительна и равна $5000; Мэри стала богаче, и никто из жителей не стал беднее. Экономика в целом не приобрела богатства, а вот Мэри приобрела. Таким образом, убытки государства часто идут рука об руку с увеличением чистого дохода и чистой стоимости макросектора домохозяйств страны.

Предположим, что Рут получает $5000 в качестве вознаграждения от какого-то нефинансового предприятия, и для выплаты данного вознаграждения это предприятие влезает в долг. Рут снова тратит эти деньги на продукты питания в Mary’s Food Company, и ВВП снова увеличивается до $505 000. Конечный результат будет аналогичным, но теперь в долгу окажется не правительство, а это нефинансовое предприятие, и, следовательно, его чистые активы будут отрицательными. В этом случае чистые активы сектора домохозяйств вновь увеличились на $5000, и ровно на такую же сумму уменьшились чистые активы сектора нефинансовых предприятий[33]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Это утверждение содержалось в книге Empirical Model-Building and Response Surfaces, которую авторы выпустили в 1987 году. Однако формулировка появилась еще в 1978 году в статье Джорджа Бокса “Robustness in the strategy of scientific model building” в сборнике Robustness in Statistics, а сама идея – еще раньше, в статье Бокса “Science and statistics” в журнале Journal of the American Statistical Association в 1976 году. (Прим. пер.)

Вернуться

2

В оригинале the UK («Соединенное Королевство»). В современной литературе наряду с официальным наименованием «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии» (The United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland) часто используется краткая форма «Соединенное Королевство» (the United Kingdom, the UK) или географическое понятие «Великобритания». (Прим. науч. ред.)

Вернуться

3

К данной категории долгов относятся кредиты, займы и другие формы денежных обязательств, обеспеченных залогом недвижимого имущества. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

4

Автор вводит свой термин Big7 и имеет в виду семь крупнейших экономик мира (в порядке убывания): США, Китай, Япония, Германия, Великобритания, Индия, Франция. Не путать с неформальным международным клубом «Группа семи» (Group of Seven, G7), «Большой семеркой», в которую входят США, Великобритания, Франция, Германия, Канада, Италия, Япония. По тексту книги, чтобы не возникло путаницы, мы в основном переводим этот термин как «Большая экономическая семерка» или просто «семерка». (Прим. пер. и науч. ред.)

Вернуться

5

Для такого сравнения валюты других страны были конвертированы в доллары США по обменному курсу.

Вернуться

6

Уподобление денежного обращения кровообращению со времен книги Лилиенфельда La pathologie sociale («Социальная патология») (1896) стало общим местом политэкономии, и поколением позже Людвиг фон Мизес заметил, что такое сравнение «принесло экономической теории столько же пользы, сколько дало бы биологии уподобление крови деньгам, а кровообращения – системе денежного обращения» (Ludwig von Mises. Die Gemeinwirtschaft: Untersuchungen über den Sozialismus. Jena: Gustav Fischer Verlag, 1922; цит. по изданию: Мизес, Л. ф. Социализм. Экономический и социологический анализ. М., 1994. С. 186–187). (Прим. науч. ред.)

Вернуться

7

В этой книге я весьма специфически использовал некоторые экономические и финансовые термины. Среди этих терминов – «деньги», «капитал», «долг» и «бухгалтерский баланс». Я старался объяснить использование терминов, когда они вводятся в тексте. Читатели также могут обратиться к глоссарию в Приложении B.

Вернуться

8

Согласно принятой в России системе учета бухгалтерский баланс состоит из двух разделов: активов и пассивов, причем в составе первого выделяют оборотные и внеоборотные активы, а в составе последнего – капитал (например, уставный капитал юридического лица), резервы (например, банковский резерв на возможные потери по ссудам), а также долгосрочные и краткосрочные обязательства. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

9

В данном случае автор подразумевает под «богатством» (wealth) т. н. «национальное богатство» – совокупность активов, являющихся собственностью индивидов или домашних хозяйств, за вычетом долговых обязательств. На макроуровне широко применяемым показателем общего богатства стран является показатель «реализуемого имущества» (marketable wealth), т. е. физических (недвижимость) и финансовых активов, обладающих относительно высокой ликвидностью. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

10

Для сравнения балансов и отчетов о прибылях и убытках стран «Большой экономической семерки» мы с коллегами чаще всего использовали данные ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития). ОЭСР собирает информацию от центральных банков всех стран и организует финансовые данные, используя Систему национальных счетов 2008 года – стандарт отчетности, опубликованный ООН, Европейской комиссией, Международным валютным фондом (МВФ) и Всемирным банком. Я также использовал данные Евростата, Национальной статистической службы Великобритании (ONS), некоторых коммерческих баз данных и других источников. Читателям следует с осторожностью относиться к статистике Народного банка Китая и Резервного банка Индии, поскольку центральные банки этих стран не являются независимыми от политических властей. Дополнительную информацию об источниках данных можно найти в Приложении A. Дополнительные инструменты для анализа, доступные онлайн, приведены в Приложении C.

Вернуться

11

Подробнее об этом см. в конце главы 3 настоящей книги, а также в книге французского экономиста Тома Пикетти «Капитал в XXI веке» (Le Capital au XXIe siècle) (2013, рус. перевод – 2015). Пикетти, опираясь на экономические данные по Европе и США за последние 250 лет, приходит к выводу о том, что концентрация богатства постоянно повышается и при этом не происходит какой-либо «естественной» коррекции. Он доказывает, что концентрация богатства будет возрастать, если уровень доходности капитала (r) выше, чем уровень экономического роста (g), что характерно для экономик с высокой долей фондовых рынков и вторичных финансовых инструментов. Пикетти основывает свою аргументацию на формуле, устанавливающей отношение между уровнем доходности капитала (r) (rate of return on capital) и уровнем экономического роста (g) (rate of economic growth), где (r) включает в себя прибыль, дивиденды, проценты, ренту и другие доходы на капитал; а (g) измеряется как прирост доходов (income) или выпуска продукции (output). Он утверждает, что в периоды, когда рост находится на низком уровне, богатство имеет тенденцию накапливаться быстрее от доходов на капитал, чем от доходов на труд, и тем самым концентрируется в руках т. н. «верхнего центиля», увеличивая неравенство. Таким образом, фундаментальный источник все большего неравенства богатства может быть выражен математическим неравенством: r > g. Чтобы решить эту проблему, им предлагается, в частности, перераспределение через прогрессивный всеобщий налог на имущество, как это практиковалось во Франции после Второй мировой войны. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

12

В классическом понимании множество краткосрочных деловых или долговых циклов (то есть бизнес-циклов) составляют долгосрочный долговой цикл, поскольку каждый краткосрочный циклический максимум и каждый краткосрочный циклический минимум имеют более высокое отношение долга к доходу, чем предыдущее, до тех пор, пока снижение процентных ставок, которое способствовало росту долга, больше не сможет продолжаться. Используемое автором понятие долгосрочного долгового цикла (long-term debt cycle) созвучно концепции т. н. «Большого цикла», состоящего из трех малых циклов (долгосрочный цикл «долг – деньги – экономика»; «цикл внутреннего порядка – беспорядка» и «цикл внешнего порядка – беспорядка». Подробнее об этом см.: Dalio, Ray. Principles for Navigating Big Debt Crises. Simon & Schuster UK, 2022, p.13; рус. перевод: Далио, Рэй. Принципы изменения мирового порядка. Почему одни нации побеждают, а другие терпят поражение / пер. с англ. Д. Миронова. Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2022. С. 15. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

13

Термин «долговой юбилей» происходит из библейской Книги Второзакония (Втор. 15:1), однако первые достоверные сведения о широкой практике прощения долгов относятся к 445–444 гг. до н. э. (Книга Нехемии 5:1 и 10:32). По древнеиудейской традиции, известной в христианской Европе из Ветхого Завета, на седьмой и пятидесятый год (юбилей) следовало прощать долги единоверцам. Традиция списания долгов путем торжественного уничтожения храмовых табличек, содержавших финансовые записи, существовала и в древних государствах Междуречья. Списание долгов как разовую акцию также иногда практиковали некоторые древнегреческие (Солон в 594 г. до н. э.) и древнеримские правители (Тиберий в 33 г. н. э.), однако в целом такая практика порицалась как наносившая ущерб кредиторам (см.: Цицерон «Об обязанностях» (II. 78–83)). В трудах христианских богословов (например, у Оригена, жившего в 185–253 гг.) идея прощения долгов поддерживалась, но на практике европейцы вернулись к ней только в позднем Средневековье – через новый и неизвестный античному обществу институт банкротств. Принцип прощения (списания) долгов физических лиц был впервые закреплен в английском законодательстве о банкротстве в 1705 году статутом, известным как «Акт о недопущении мошеннических деяний, зачастую совершаемых банкротами», который требовал от должника доказательств его честности прежде, чем простить ему долги (The Bankruptcy Act An act to prevent frauds frequently committed by bankrupts 1705 (4 & 5 Ann. c. 4)). Автор касается истории вопроса в главе 9 настоящей книги. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

14

Данное утверждение не универсально и справедливо для рыночной экономики начиная с XIX века. Господствовавшая в феодальной экономике рентная модель отношений связывала рост национального богатства прежде всего с землей и поземельной рентой. Представители физиократической школы (Кене, Тюрго) считали, что только труд сельскохозяйственных работников способен создать чистый продукт, то есть доход, превышающий затраты. Все другие виды деятельности (промышленность и торговля), по их мнению, являлись «бесплодными». В 1776 году Адам Смит сформулировал концепцию производительного труда как источника богатства наций. Учение Смита оказало влияние на французскую «школу Сэя» с ее доктриной о трех факторах производства (труд, капитал, земля); на английских социалистов, обративших внимание на идеи о полном продукте труда, из которого землевладельцы и промышленники забирают свою прибыль, а также косвенно повлияло на марксистское учение. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

15

Автор применяет аналогию с инкрементной моделью, применяемой в программировании, в которой цикл также разделен на серию приращений, каждое из которых добавляет какую-либо самостоятельную ценность. Подробнее о модели инкрементальных транзакций см.: Black E. L. Life-Cycle Impacts on the Incremental Value-relevance of Earnings and Cash Flow Measurers // Journal of Financial Statement Analysis. Fall 1998. Vol. 4. No. 1. P. 40–56. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

16

Поскольку в Кредитландии имеются десять человек, а не один, она является группой. Поэтому мы избегаем ошибки «ложного обобщения», когда некорректно предполагается, что какое-то поведение, полезное для отдельного человека, полезно и для группы.

Вернуться

17

В данном случае термин «арбитр» употреблен автором не в буквальном (третейский судья или же спортивный арбитр), а в широком смысле – как своего рода «мастер игры», лицо, определяющее и, если угодно, меняющее правила игры, – что полностью уместно, поскольку Кредитландия является выдуманной автором моделью, внутри которой он может делать все, что не противоречит сформулированным им законам. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

18

Денежная масса М2 – это сумма наличных денег в обращении и безналичных средств. В показатель денежной массы в национальном определении включаются все средства нефинансовых и финансовых (кроме кредитных) организаций и граждан, являющихся налоговыми резидентами соответствующего государства, в наличной и безналичной форме. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

19

Выражение «чтобы колеса торговли крутились» – английский смысловой аналог знаменитого laissez-faire (букв. «позвольте делать»). Однако в английском языке есть также двухчастная идиома to grease the wheels of commerce to keep them turning (букв. «смазать колеса торговли, чтобы они продолжали крутиться»), которая означает, в зависимости от контекста, как позитивные меры по облегчению и ускорению какого-либо процесса (например, получения разрешения, устранение бюрократических препон законным путем), так и коррупцию (в этом случае идиома близка к русскому выражению «подмазать» (сравн. у Даля: «без по[д]мази скрипит, а не едет»). (Прим. науч. ред.)

Вернуться

20

Джон Доу – в английском языке традиционное имя для абстрактного человека мужского пола (изначально – условное обозначение неизвестного истца в судебном процессе). Женский вариант (который будет использоваться далее) – Джейн Доу. (Прим. пер.)

Вернуться

21

С точки зрения правовой доктрины рассуждения автора следует принимать cum grano salis, поскольку юридически монополией на эмиссию денег обладают государство и его агенты, такие как Казначейство и Федеральная резервная система США. Записи на банковских счетах не могут возникать произвольно, поскольку правовые нормы требуют от банков определенных нормативов обеспечения выдаваемых ими кредитов. С правовой точки зрения операция банка не создает новые деньги, а лишь порождает обязательство по их выдаче заемщику путем перечисления на его счет или счет другого лица. При этом вместо реальной передачи денежных знаков происходит оформление учетных записей об обязательствах. Такие записи применялись еще на ярмарках XII века. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

22

Если Джон Доу погасит кредит в размере $100 000 (добровольно или потому, что кредиторы потребовали возврата денег), то депозиты в системе сократятся на эту сумму, что означает уменьшение денежной массы на ту же самую величину. На эту же величину уменьшатся и кредиты. Если, например, какой-то магазин приобрел за счет кредита товары, чтобы пополнить свои запасы, или человек использовал ипотечный кредит для приобретения дома, а кредитор требует погасить этот кредит, то магазин, скорее всего, закроется, а человеку придется продать свой дом. Это стало одним из основных факторов Великой депрессии.

Вернуться

23

Ключевой корректировкой к рис. 1.3 является поправка на время, учитывающая тот факт, что значительная часть огромного объема долговых обязательств, выпущенных для реализации программ помощи при COVID-19, появилась за год до расходования соответствующих средств. Данные, использованные для этого и других рисунков в книге, приведены в Приложении А, а дополнительные приложения, доступные онлайн, перечислены в Приложении С.

Вернуться

24

Фернан Бродель по этому поводу замечает: «Кредит – это обмен двух поставок, разделенных во времени: я тебе оказываю услугу, ты мне ее возместишь позднее. Сеньор, который авансирует крестьянина семенной пшеницей с условием выплаты долга из урожая, открывает кредит; так же точно – кабатчик, который не требует сразу же со своего клиента платы за его заказы, а записывает ее на счет пьющего в виде меловой черты на стене (так называемые меловые деньги – largent a la craie), или булочник, который поставляет хлеб и записывает его стоимость насечками на двух кусочках дерева: один остается у дающего, другой – у берущего» (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное / 2-е изд.; пер. с фр. Л. Е. Куббеля; вступ. ст. Ю. Н. Афанасьева. М.: Весь Мир, 2006. С. 24. Определяя кредит как способ «производства денег», Вейг полемизирует с классической политэкономией и сложившимся научным дискурсом. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

25

Сокращение от open market operation, т. е. «операции на открытом рынке». (Прим. науч. ред.)

Вернуться

26

Банки тоже могут продавать казначейские ценные бумаги Федеральной резервной системе, однако при этом создаются новые банковские резервы, а не новые депозиты.

Вернуться

27

Экономически – нет, но юридически формирование резервов является одним из условий увеличения объема кредитования, поэтому авторский тезис представляется сознательным и допустимым упрощением для авторской модели (примерно так же в геометрии считается неважным размер точки и толщина прямой). Буквально в следующем предложении автор смягчает риторику и признает за выкупом и резервированием определенный экономический смысл – увеличение устойчивости системы кредита. (Прим. науч. ред.)

Вернуться

28

Точный смысл данной фразы не вполне улавливается. Вероятно, автор хотел сказать, что в отличие от Японии в США за счет банковского кредитования было создано не 100, а 30 процентов (если только «США» – это не опечатка или авторская описка, так как весь абзац выше посвящен Японии). (Прим. науч. ред.)

Вернуться

29

Деньги, «привлеченные» правительством США таким образом, поступают на счет Казначейства в ФРС, а этот счет не учитывается в величине М2.

Вернуться

30

Я бы лучше сказал так: «Государственные расходы создают деньги, а выпуск казначейских долговых обязательств их истощает». Иными словами, если сначала выпускаются долговые обязательства, то деньги из экономики высасываются, а затем возвращаются в экономику за счет государственных расходов. Казначейство США по закону обязано предварительно финансировать расходы, но это справедливо не для всех рассматриваемых стран. Например, у казначейства Великобритании есть определенный овердрафт (превышение кредита) в Банке Англии, известный как овердрафт ways and means («пути и средства»), который позволяет сочетать эмиссию казначейских долговых обязательств с покупкой их центральным банком, что фактически является ОМО, создающими деньги, как делают все ОМО. Это называется монетизацией долга. Возможно, именно этим занимались центральные банки во время пандемии, и именно это годами делал Банк Японии, когда правительство выпускало долговые обязательства, а центральный банк немедленно покупал их, немедленно создавая деньги.

Вернуться

31

Полная сверка создания депозитов по годам с 1972 по 2020-й приведена в Приложении E «Создание депозитов», доступном онлайн по адресу paradoxofdebt.org.

Вернуться

32

Отношение заемного капитала к собственному капиталу. (Прим. пер.)

Вернуться

33

Макросектор нефинансовых предприятий включает корпорации и другие предприятия, в частности компании, занимающиеся энергетикой и ресурсами, предприятия сельского, лесного и рыбного хозяйства, компании-производители, компании, занимающиеся сбытом продукции (оптовые и розничные торговцы), предприятия, занимающиеся строительством и недвижимостью, оказывающие транспортные услуги и другие нефинансовые услуги (профессиональные, научные, технические, информационные, культурные).

Вернуться