Александр Черевков
Юркина тайга

Нищенская свобода дороже благополучия в неволе.

Часть-1. Исповедь близнеца.

1. Совсем разные близнецы.

К тому времени, как наладились у меня дела с работой и с материальным положением семьи, подошло время ко дню рождения моих братьев близнецов, которым исполнялось сто лет на двоих. По разным не зависящим от меня причина мне мог поздравить с юбилеем сразу двоих близнецов. Но поздравить Сергея был просто обязан хотя бы по той причине, что он один в отличие от всех нас смог достойно проводить в последний путь нашу маму. Кроме того, сам заявил перед Сергеем в телефонную трубку, что вышлю ему к юбилею сто американских долларов.

Не мог нарушить данное слово, если бы даже был нищим, то все равно постарался заработать сто американских долларов и отправить их домой своему брату Сергею к его юбилею пятидесятилетия. Не зависимо от расстояния между нами. За три дня до юбилея моих братьев близнецов, Людмила пошла в банк. Сняла с нашего банковского счёта пятьсот шекелей. По курсу шекеля к американскому доллару, а также к оплате за пересылку американских долларов из Израиля на дальний восток России.

Примерно, за десять тысяч километров от нашего дома до дома в Благовещенске, где жил мой младший брат Сергей. Где раньше жила наша мама, которую мы потеряли навсегда. Пятьсот шекелей! Это конечно огромная сумма в отношении материального положения нашей семьи. Но слово в нашем роду всегда было дороже денег. Поэтому мы не со скорбью, а с радостью отправили Сергею сто американских долларов.

По курсу русского рубля к американскому доллару, на то время, составляло, примерно, четыре тысячи рублей. Почти две месячные суммы Сергея за его пенсию. На такие деньги Сергей мог купить себе хорошую мебель или какой-нибудь современный электронный прибор. Хотя бы даже персональный компьютер, в котором можно настроить Интернет на постоянную связь со мной. Тогда бы мы по электронной почте могли общаться с Сергеем почти каждый день и не посылать друг другу письма, которые мало того, что стоят большие деньги, к тому же ждём мы письма друг от друга больше месяца.

Конечно, Сергею виднее, куда он будет тратить свои американские доллары. Сто американских долларов в подарок от нас Сергей получил как раз в день своего рождения. Мы по телефону поздравили ещё раз Сергея с его юбилеем.

Поздравительное письмо с открыткой мы отправили Сергею за месяц до дня рождения. Сергей сообщил, что получил от нас письмо вчера как раз в день рождения, а ответит нам на письмо через неделю. Так как у него есть неотложные дела, которые он должен быстро завершить до конца этого месяца. Ни стал уточнять, какие могут быть срочные дела у человека, который всю свою жизнь находится на пенсии, не работает и не имеет дома никого из своей семьи, о ком можно было бы беспокоиться. Причём так срочно, что нельзя откладывать на другой день.

Конечно, у моего брата могли быть и личные интересы, которые он запланировал выполнить до конца месяца. Мало ли что, может быть, у живого человека, который должен двигаться, чтобы только жить? Почему-то не подумал, что у моего брата могут быть какие-то проблемы. Сергей безобидный человек. Но когда больше чем через месяц не получил от брата ответ на наше письмо, то стал волноваться, что с братом могла быть какая-то беда.

У моего брата Сергея правя часть полушария головы, спереди не имеет костного покрытия. Даже любой несчастный случай может привести брата к летальному исходу. К тому же его смерти ждёт молодые квартиранты.

Мои сны и предчувствия беды почему-то часто сбывались. Независимо от времени и от расстояния. Однако помочь брату на расстоянии не мог. Находиться в полном неведение о происходящем, то же было не в моем характере.

Всегда находясь в предчувствии беды или какой-то опасности, которая могла угрожать мне или моей семье. Непременно спешил попасть именно туда, откуда могла исходить опасность. Так часто предотвращал беду, которую готовили против меня или моей семьи. В этот момент мои враги никак не рассчитывали на моё появление. Терпели поражение в тщательно подготовленной операции против меня.

Бывало так, что сами враги рассказывали мне о предстоящей опасности. Таким образом, враги сами переходили на мою сторону, чтобы так предотвратить мою беду. Находясь на огромном расстоянии от брата, никак не мог попасть туда, откуда могла произойти опасность моему брату. Как превращаться духом и телом в фантом или в фотон, перемещаясь на огромное расстояние, мне тоже не было известно.

Мои перемещения в другие измерения жизни и в гости к моим детям двойняшкам были вызваны ни столько моим желанием, сколько какой-то неведомой силой, которой пока не дано мне управлять самостоятельно.

У меня оставался только один выход из данного положения, это написать заказное письма Сергею и ждать ответа. Если ответ от Сергея не придёт через продолжительное время. Тогда придётся обращаться обычным письмом или письмом через электронную почту к властям Благовещенска, чтобы они сообщили мне о том, что случилось с моим братом за столь долгое время в отсутствии от него какой-нибудь информации.

Любая власть должна знать все. Не добившись телефонной связи с Сергеем, в тот же день написал Сергею короткое письмо, в котором сообщал, что очень беспокоюсь о его столь долгом молчании. Попросил в письме своего брата ответить на мою тревогу, так как есть. Пускай даже моя тревога о брате будет выглядеть не прилично в его глазах или в глазах тех, кто пытается от моего младшего брата скрыть мою тревогу на огромном расстоянии между нами. Как старший брат должен знать все о своём младшем брате, в каком бы виде не выглядело моё предположение об опасности моего младшего брата.

– Папа! Ты дождался письма от дяди Серёжи. – сказала Виктория, после двух месяцев ожидания ответа.

– Ничего мне рассказывать из письма не надо. – сказал. дочери, забирая письмо от Сергея. – Прочту сам.

По лицам жены и дочери понял, что мои предположения об опасности сбылись. Но то, что письмо было написано рукой Сергея, у меня на сердце стало легче. Словно камень упал с души.

Все остальные проблемы жизни были ничтожны перед самой жизнью, которая сохранилась в теле моего младшего брата Сергея. Теперь мог Сергей писать любые басни, которые могли быть правдивы и выдуманы. Главное, что брат Сергей был жив, хотя не очень здоров.

 "Здравствуйте мои родные Саша, Люда и ваши дети!" – все также привычно писал Сергей. – "Саша! Тебе надо зарабатывать деньги на предсказании событий, как болгарская прорицательница. Забыл, как её зовут. Вроде Ванда. Ты все точно угадал, что со мной произошла беда.

Меня вначале хотели убить, а после посадить на срок в тюрьму или спрятать в психиатрическую больницу. Подробно напишу, как все случилось. Мне нечего таить от своего старшего брата. Тем более, что ты всегда был справедлив как в отношении меня, так в отношении моего брата близнеца, с которым мы настолько разные, даже не верится, что нас в одно и тоже время родила наша мама. Можно подумать, что нас случайно подменили в роддоме.

Если бы роды принимала ни наша крестная тётя Галя, сестра нашего отца, то бы мог подумать, что Юрку подменили. Хотя до совершеннолетия мы были настолько похожи друг на друга, что нас всюду путали знакомые и родня. Ну, ладно, не об этом.

Как тебе было известно из моих писем, вместе со мной в моей квартире жила молодая пара квартирантов. Они постоянно навязывали мне свою маму, которая жила у них в деревне. Говорили, что мне пора бросить пьяницу Галку, которая часто приходит ко мне и управляется у меня по квартире. Как только Галина начинает выпивать, так её тут же выселяю из своей квартиры. Когда Галина отрезвеет, так приходит ко мне и начинает просить у меня прощения, чтобы обратно принял её к себе в квартиру.

Прекрасно знаю, что моих квартирантов и мою сожительницу интересует, прежде всего, моя четырёхкомнатная квартира. Но у них насчёт квартиры ничего не выйдет. Но в отличие от квартирантов, Галина добрая душа. Она действительно заботится обо мне.

Когда наша мама была жива, Галина часто сидела у кровати нашей мамы и кормила маму с ложечки. Однако ни настолько простак, чтобы доверять чужим людям. Пускай даже эти люди добрые ко мне всей душой.

Жизнь научила меня многому. По-твоему, совету всё же добился приватизации своей квартиры. Заплатил юристу тысячу рублей, и он подготовил грамотно все документы на приватизацию даже без согласия моих детей, которые по-прежнему прописаны в моей квартире, а сами уже несколько лет живут в Ярославле. Квартиру приватизировал на себя, но завещание написал на своих детей. Какие бы плохие дети не были, но они все равно мои дети. Постоянно всюду думаю о своих детях.

Как только квартиранты узнали, что приватизировал на себя квартиру, так сразу притащили в гости из деревни свою многочисленную родню в мою квартиру и ту старуху, которую хотели навязать мне в жёны. Думали, что полный дурак и сильно падкий на женщин.

Могу потащиться за любой юбкой. Даже за такой женщиной, как их мама, от которой пахнет навозом и видимо моется лишь по великим праздникам, которые бывают летом. На такой женщине ни то, чтобы жениться, даже находиться рядом с ней противно и опасно для моей жизни.

Такое добро даром не надо. Пускай даже ни столь грамотный, как мой старший брат, но все-таки большую часть своей жизни прожил в городе и поэтому всегда знал, как должен выглядеть городской человек, против деревенских мужиков.

Принял всю деревенскую свору на ночь в своей квартире. Неудобно было выгонять людей ночью на улицу. Именно на это гости рассчитывали. Знали о моей доброте.

Тут же накрыли на стол и пригласили меня пьянствовать. Когда сказал им, что не употребляю никакие спиртные напитки, то они стали позорить меня, что вовсе не к половой жизни мужчина.

Наверно, деревенские мужики рассчитывали споить меня, а затем заставить меня в пьяном виде подписать какие-то документы на приобретение моей квартиры? Может быть, вообще хотели убить меня и выбросить где-то на помойке? Затем они могли подсунуть властям документы на мою квартиру, яко бы продал квартиру, а сам съехал к вонючей бабке на деревню и там купил дом, в котором доживаю в радости свой век вместе с этой деревенской бабкой. После оскорблений со стороны мужиков, даже ни стал садиться с ними за стол.

Пошёл в свою спальню и замкнулся изнутри на ключ. Выпившие деревенские мужики настаивали, чтобы вышел к ним разобраться в какой-то проблеме. Сказал им, что если они меня будут беспокоить, то по сотовому телефону вызову милицию. Скажу милиционерам, что ко мне в дом ворвались какие-то посторонние люди, которые хотят меня ограбить или даже убить.

Видимо мои угрозы подействовали на деревенских мужиков. Они даже притихли. Словно отрезвели от пьянки. Может быть, мужики вообще не были пьяные? Просто делали вид, что пьяные.

Рассчитывая сказать милиции о моей передозировке спиртного, в результате чего умер. Никто не будет выяснять, что никогда в жизни не держал во рту спиртных напитков. Зато у этих деревенских мужиков будет чистое алиби, а также повод получить мою квартиру.

Когда на следующий день утром вышел из своей спальни в зал, то в моей квартире никого не было. Видимо мужики из деревни или просто бандиты, поняли, что им здесь нечего ловить. Дорогой электронной аппаратуры у меня дома не было.

Мебель настолько старая, что давно пережила тех, кто изготовлял эту мебель. Наличных денег у меня в квартире никогда не было. Деньги постоянно держу на своём счету в банке. Драгоценностей в квартире тоже нет. На кухне квартирантка, мыла гору грязной посуды, которую ей оставили её гости.

Квартирантка вообще по своей породе была грубой бабой. Видимо по этой причине все никак не могла зачать ребёнка. В то утро квартирантка вообще была злющая, как мегера. Ругалась матом и сильно гремела посудой. Рядом с ней на столе лежал огромный столовый нож, которым можно слона заколоть, а человека вообще можно проткнуть насквозь без всяких усилий.

Квартирантка постоянно искоса поглядывала на огромный кухонный нож. По всему было видно, что нож она приготовила не для резки мяса или овощей. Скорее всего, этот нож был предназначен для меня. Наверно, квартирантка решила зарезать меня, а после объявить о своей самообороне, за которую могут дать уловный срок? После чего квартирантка может оформить документы на моё опекунство и на получение моей квартиры в своё наследство.

Мне не хотелось так глупо расстаться с собственной жизнью на кухне в собственной квартире. Тем более что врачи многократно раз предсказывали мою смерть. Но каждый раз выживал назло всем своим врагам, которых у меня было много. Хотя всегда желал людям только добра и долгожительства. Так как никто из окружающих не знал цену жизни, так как знал это. Много кратно, раз был на грани жизни и клинической смерти.

Каждый раз видел со стороны, как меня оплакивает мама. Но каждый раз выживал ради жизни нашей мамы, которая переживала за меня. Когда квартирантка увлеклась мойкой посуды и упустила из вида огромный нож, незаметно спрятал нож в свой рукав.

Решил уйти с ножом из кухни и затем выбросить огромный столовый нож где-нибудь на улице или спрятать в своей квартире в недоступном месте к рукам моей квартирантки.

Но в то момент, когда выходил из кухни, нож случайно выскользнул из моего рукава и с грохотом упал на пол. Квартирантка тут же во всю глотку принялась кричать.

– Ты меня хотел убить! – кричала квартирантка на весь дом, размахивая столовым ножом, который она подняла с пола. – Подам на тебя в суд! Ты получишь огромный тюремный срок. Отправлю тебя в психушку…

Мои соседи по площадке, которые тоже имели интерес на мою квартиру, также как мои квартиранты и моя сожительница, тут же вызвали наряд милиции и выступили свидетелями на стороне мой квартирантки. Хотя на кухне кроме меня и квартирантки никого не было.

Меня тут же арестовали, а мою квартиру опечатали. Предварительно выселив моих квартирантов на улицу. Так по закону после ареста хозяина квартиры, никто в квартире не может жить.

Квартирантка тут же подала на меня в суд, за попытку покушения на её жизнь с моей стороны. Однако соседи видимо не договорились с моей квартиранткой насчёт показаний против меня.

Поэтому показания свидетелей были настолько противоречивы, что никак не соответствовали показаниям квартирантки на моё покушение против её жизни. Тем более, что у меня не было никакого повода покушаться на квартирантку, так как от присутствия её семьи в моей квартире была прибыль моего личного бюджета.

Таким образом, следствие по моему делу зашло в тупик. Доказываю следователю и своему адвокату, что у меня не было никакого умысла или предлога покушаться на жизнь квартирантки.

Скорее квартирантка могла покушаться на меня, так как она постоянно намекала мне, на то, что должен жениться на её престарелой маме и уехать в деревню, а свою квартиру оставить ей в наследство. С огромным ножом произошло просто одно недоразумение.

Нож совершенно случайно упал на пол, а квартирантка подняла шум. Якобы хотел покушаться на её жизнь. Зачем мне нужна её жизнь? Когда сам всю жизнь борюсь за жизнь. Не найдя никакого предлога упрятать меня за решётку, следователь и адвокат, словно сговорились.

Стали намекать мне насчёт моего старшего брата, который живёт за границей и может сделать мне откупную за определённую сумму американских долларов, чтобы меня не привлекли к уголовной ответственности.

В противном случае меня ждёт тюремное заключение на большой срок за покушение на жизнь человека или даже психиатрическая больница на всю жизнь. Хотя к этому времени на руках у следователя и у моего адвоката не было никакого материала на суд.

Саша! Прекрасно понимаю, что ты тут совершенно не причём. Ты не настолько богат, чтобы оплачивать мои судебные издержки. Ноне знаю, как поступать дальше. Ни в чем не виноват. Однако меня могут спрятать за решётку или на всю оставшуюся жизнь спрятать в психиатрическую больницу.

Не знаю, как мне поступать дальше? Как старший брат и образованный человек, помоги мне разобраться в данной ситуации, чтобы меня не посадили. Жду от вас письма. До свидания! Целую всех. Ваш брат и дядя Сергей. Благовещенск. 20.08.2005г."

– Сергей сам виноват во всем. – сказал, жене и дочери, закончив читать письмо от своего младшего брата. – Не надо было брать в руки столовый нож. Можно было просто выйти из кухни и на расстоянии сказать квартирантке, что она больше не живёт в этой квартире. Кроме того, Сергей виноват в том, что трепал своим языком о своём старшем брате, который живёт за границей и высылает ему из-за границы американские доллары. В этом деле с нечестной квартиранткой нет никакого криминала. С моего младшего брата адвокат и следователь пытаются выудить взятку за мой счёт. У них ничего не получится.

Надо обратиться в ФСБ или прямо в прокуратуру, по поводу вымогательства со стороны представителей следственных органов и адвоката. Не думаю, что вся Россия погрязла в коррупции и во взяточничестве. В противном случае могу обратиться в международные органы по правам человека. Указать на то, что пенсионера с рождения, хотят лишить прав на квартиру, предварительно посадить в тюрьму или в психушку.

– Ты думаешь, что тебя отсюда послушают? – удивлённо, спросила Людмила. – Ты здесь живёшь без прав!

– Будут меня слушать или нет, это другой вопрос. – ответил жене. – Насчёт ФСБ и прокуратуры обязательно напишу Сергею. Пускай Сергей поставит в известность органы Закона в России о взяточниках. О том, что старший брат из-за границы может через прессу повлиять на ход событий, которые подтасованы в суде следователем и адвокатом.

Ни стал откладывать своё решение на другое время и в тот же день написал заказное письмо Сергею. В своём письме подробно написал Сергею, как себя вести в отношении следователя и адвоката.

Так же посоветовал Сергею обратиться к своему лечащему доктору с просьбой о том, чтобы получить от доктора документ, что Сергей никак не опасен обществу. Может самостоятельную контролировать в быту свою жизнь без врачей и опекунов со стороны.

– У тебя других проблем в семье больше нет, как только заниматься проблемами своего брата. – ревниво, сказала Людмила, после того, как отправила заказное письмо Сергею. – Мы сами давно живём без достатка на свою семью.

– Американские доллары больше не буду отправлять Сергею хотя бы по той причине, что он слишком много болтает насчёт своего старшего брата, у которого яко бы за границей имеется много денег. – сказал, Людмиле. – Но моральную поддержку своему младшему брату всегда буду оказывать. Иначе он там просто пропадёт в одиночестве.

Вероятно, в самой природе людей нет двух одинаковых понятий в мышление. Но имеются близкие стереотипы, которые копируют обстоятельства происходящей проблемы. Затем создают близкое понятие к решению таких проблем, которые не зависимы от согласования двух сторон. После чего обе стороны приходят к одному и тому же решению, которое способствует разумно разобраться в создавшейся проблеме, а затем выйти к положительному результату.

Обратно прошло два месяца после отправки нашего письма, прежде чем получил ответ от Сергея. По объёму пухлого конверта можно было определить, что проблем у Сергея стало больше до того момента, как он получил от меня письмо. Все-таки имел надежду на то, что моё письмо принесло, положительный результат.

На ход событий, которые до моего письма имели отрицательный результат. Иначе бы Сергей не смог бы дать ответ на моё письмо из своего заключения в тюрьму или в психиатрическую больницу. Только на свободе пишут такие объёмные письма.

 "Саша! Сделал все так, как ты сказал мне по телефону и написал в своём последнем письме." – писал мне, Сергей, в своём письме. – "В первую очередь обратился к своему лечащему врачу, который дал мне такой документ, в котором было написано, что на протяжении пятидесяти лет никогда не совершал никаких преступлений и не представлял каких-то неудобств людям.

Мало того, находясь в таком травмированном состоянии с первого дня рождения, создал семью и воспитал двоих детей, которые стали взрослыми и в настоящее время ведут самостоятельную жизнь от отца.

Кроме этого письма от своего лечащего врача, предоставил следователям множество характеристик с места своей работы, которую выполнял на производстве, будучи инвалидом, по состоянию здоровья с первого дня рождения.

Дом ветеранов труда, где последние годы жила наша мама, тоже дали характеристику на меня по уходу за своей престарелой мамой. Все характеристики указывали на мою порядочность в отношении людей. Суд ни стал рассматривать моё уголовное дело, так как в представленном уголовном деле не было никакого криминала. Был просто бытовой скандал между квартиранткой и хозяином квартиры. Суд постановил квартирантке и хозяину квартиры разойтись мирно, а также больше никогда не обсуждать выдвинутый вопрос в раздел криминала. Так как сам вопрос ничего криминального не имеет и не может рассматриваться народным судом в уголовном деле.

Квартирантка пыталась возбудить уголовное дело против меня по поводу того, что она якобы оплатила квартиру до сентября месяца, а вынуждена покинуть квартиру за два месяца до конца срока проживания. Однако тут же со своей стороны выставил против квартирантки свой иск.

Написал, что квартирантка мало того, что не оплачивала никакой суммы за своё проживание в последние три месяца, не было никаких документов, подтверждающих оплату за квартиру.

Кроме того, квартирантка постоянно принимала из деревни в моей квартире своих гостей, которые сутками жили в моей квартире и ни разу не оплачивали своё проживание. Присутствие гостей из деревни в моей квартире подтверждали соседи. На предварительном расследование, первого уголовного дела, которое не имело никакой перспективы состояться.

В народном суде пригрозили нам обоим, что если мы не прекратим подавать в народный суд необоснованные ничем жалобы, то нас обоих оштрафуют на огромную сумму или привлечь к ответственности.

На этом уголовное дело против меня прекратилось. В присутствии наряда милиции квартирантка с матом и с угрозами в мой адрес забрала свои личные вещи из моей квартиры. Следом за квартиранткой выгнал из своей квартиры свою сожительницу, которая теперь живёт вместе со своими двумя детьми в той квартире, в которой она жила все свои годы семейной жизни до знакомства со мной. Сейчас пока живу в четырёхкомнатной квартире совсем один.

 Теперь мне хочется немного написать о своих детях. После смерти нашей мамы пришло письмо от моего сына Максима, который живёт вместе со своей женой и маленьким сыном в чужом доме в деревне близко от Ярославля. Максим писал о своих многочисленных семейных проблемах, которые не позволяют ему жить нормально в семье. Просил помочь ему материально. Не мог отказать в просьбе своего сына.

Выслал ему двадцать тысяч рублей. После моей материальной помощи сыну, от него писем больше не получаю. Без денег отец никому не нужен.

Недавно в Благовещенск приехала моя дочь Алена вместе со своим очередным женатым любовником, как сучка с кабелем. Ко мне в квартиру они не поселились. Алена требовала от меня денег на лечение своего бесплодия. Точнее, на то, чтобы дети рождались живыми. Алена трижды была беременной от разных любовников, но каждый раз дети рождались мёртвыми. Почему-то Алена в этом винит меня, а не свою распутную жизнь, за которую её наказывает Бог.

Маму свою тоже не ругает. Хотя её мама во время беременности глотала всякие таблетки, чтобы чувствовать себя превосходно беременной. Теперь все эти таблетки проявляют себя в беременности её дочери. Ни дал Алене денег. Сказал ей, что не банкир и не хозяин фабрики производства денег.

Свои собранные деньги потратил на похороны бабушки и двадцать тысяч отправил Максиму. Других денег у меня нет. Нигде не работаю. Живу на одну пенсию.

Квартиранты у меня больше не живут. Другого дохода не имею. Кроме того, после того как мои дети отказались от приватизации квартиры, много денег пришлось мне потратить на приватизацию своей квартиры. Как только Алена услышала, куда потратил свои деньги, так у неё сразу началась ужасная истерика. Алена стала кричать на меня до потери сознания. На шум сбежались люди.

Соседям пришлось вызывать скорую помощь и милицию, чтобы успокоить Алену. При соседях и при милиции Алена стала угрожать мне физической расправой, а также судом. Любовник моей дочери буквально волоком увёл её на улицу и там бросил на скамейку, а сам куда-то ушёл. Прошла неделя после ужасной истерики моей дочери.

Недавно она приходила ко мне. Пыталась помериться со мной. Видимо её любовник убедился в том, что деньги ему от меня не светят. Бросил её на произвол судьбы. Оказавшись на улице, Алена вспомнила о моем существовании. Теперь она подлизывается, чтобы получить от меня деньги. Ей сказал, что могу купить ей билет на поезд до Ярославля, откуда она приехала ко мне с любовником. Дальше её должны обеспечивать любовники или мать. В лучшем случае, она должна сама заработать деньги.

В общем, о детях своих вам написал. Теперь немного напишу о Юрке, которого долго искали милиция и ФСБ. Точно не знаю, где отыскали Юрку. Мне милиционеры и ФСБ не рассказывали. Так думаю, что нашего Юрку нашли где-то в районе Северного Кавказа. На территории Таджикистана и в России ему делать нечего.

Всюду Юрку хорошо знают. Наверно, наш брат хотел спрятаться под крылышко своей брошенной дочери в Каспийске на территории Северного Кавказа?

Но его дочь Галина, задолго до смерти нашей мамы, из Каспийска прислала нам своё фото и подробное письмо, в котором ясно нам всем написала, что не хочет видеть и знать своего отца, а также всю его большую родню. Так что нашего Юрку привезли обратно в Благовещенск к месту его последнего преступления.

Меня тут же вызвали в суд на допрос. Пытались пришить мне участие в уголовном деле моего брата. Но сказал следователям, что видел своего брата за последние десять лет лишь однажды. Когда он вернулся из мест заключения и просил у меня деньги на проживания, пока он устроиться на работу и получит первую зарплату. Больше своего брата не видел.

Никаких контактов с ним не имел. Даже на время смерти нашей мамы брат не присутствовал рядом со мной у гроба мамы. Похороны нашей мамы провёл в полном одиночестве без участия наших совместных родственников. Следователи прекратили меня допрашивать.

На суд по делу Юрки не пошёл. Хотя меня туда приглашали. От посторонних людей узнал, что нашего Юрку судили по двум кражам. За воровство стекловаты с завода, где он работал слесарем до своего побега, а также за кражу крестов, икон и чего-то другого с местного православного храма. Суд над Юркой был несколько дней.

Точно не знаю сколько дней. Знаю только, что за первое уголовное дело Юрка отделался условным сроком. Пустил слезу, что у него брат близнец инвалид с первого дня рождения и ему, то есть мне, требуется опекунство с его стороны. Яко бы после смерти нашей мамы за мной совершенно некому смотреть. Одному мне без присмотра со стороны брата невозможно жить. На суде были присяжные, которых Юрка своей жалостью обо мне довёл до слез.

Присяжные единогласно проголосовали на условный срок назначения за стекловату. Во время второго суда за кражу церковного инвентаря Юрку судили без присяжных и в закрытом суде. При участии службы федеральной безопасности.

Юрку приговорили к уголовной ответственности за кражу церковного инвентаря. Какой ему дали срок не знаю. Мне только известно, что Юрку посадили где-то рядом возле Благовещенска.

Мне это стало известно от Юркиного письма, в котором Юрка как обычно перечисляет список предметов и денег, которые нужны ему к благополучной жизни в местах заключения.

В письме Юрки ни строчки соболезнования по поводу кончины нашей мамы. Ни строчки сочувствия по моему здоровью. Одни только требования особого внимания к себе. Будто за этот год ничего особенного не происходило в жизни нашей фамилии.

Просто какое-то время Юрка отсутствовал в поле нашего зрения. Словно был в другом измерении жизни или выполнял какой-то подвиг, после которого все люди должны уделить ему много внимания и выполнить все его многочисленные потребности на время отдыха.

Ни стал отвечать на письмо Юрки. Сколько можно терпеть гадости от своего брата?! Всю свою сознательную жизнь Юрка провёл в местах заключения. Пока мама была жива, Юрка постоянно присылал маме списки своих потребностей. Мама всю свою жизнь посылала Юрке посылки и деньги в места заключения. Можно было подумать, что наш Юрка герой революции и отбывает свой срок за подвиги, которые он совершил во имя благополучия всех людей.

Теперь точно знаю, что нашего Юрку ни как нельзя исправить. Он сам себе испортил свою жизнь. Юрка добровольно стал рабом собственного заточения. Уверен, что Юрке не нужны были стекловата и церковный инвентарь. Юрке просто нужен был повод сесть в тюрьму.

Всё равно было Юрке, что украсть. Лишь бы побегать от милиции, а после сдаться в руки правосудия или подставить себя так, чтобы милиционеры могли захватить его и проводить в отделение милиции.

Конечно, там Юрка сразу стал колоться во всем, даже чего не совершал. Только бы посадили его за решётку. Видимо от своих приключений и оттого, что постоянно его ищут, Юрка просто ловит настоящий кайф. Такой вывод делаю из того, что Юрка много раз попадал за решётку из-за таких пустяков, которые не давали никакого смысла садиться за решётку.

Во время следствия и суда, Юрка каждый раз раскручивал дело против самого себя так, что даже адвокаты выступали против Юрки и приводили дело к тому, что Юрка получал срок заключения. Представители правопорядка и присутствующие на суде присяжные каждый раз поражались, как Юрка добивался собственного заключения. На вид вроде вполне нормальный парень.

Нет никаких отклонений в психике и вдруг такой поворот во время судебного процесса. Даже судьи часто интересовались здоровьем Юрки. Наверно, думали, что у нашего Юрки на почве мании собственного величия в отношении криминала окончательно едет крыша в другую сторону?

Ладно! Бог с ним, с нашим Юркой. Он сам себе адвокат и прокурор. Раз ему так нравиться жить, то пусть живёт. Ему больше не помощник и не советчик. Мне самому надо подумать о своём последнем дне, который может прийти ко мне в любую минуту. После смерти нашей мамы, стал всё чаще подумывать о своей смерти. Если раньше жил ради нашей мамы, то теперь, когда нет рядом со мной мамы, не беспокоюсь за свою жизнь и смерти не боюсь. Как-то угробить собственную жизнь не собираюсь, не для этого боролся каждый день всю жизнь за собственное существование. Если подойдёт время моей смерти, не испугаюсь смерти. Умру спокойно, как настоящий человек.

Конечно, не хочется умирать в пятьдесят лет, но на все воля Божья, как бог решит, так все и будет. В любом случае мне не прожить до такого возраста, какой был у нашей мамы. Хотя бы с десяток лет пожить мне можно. Очень хочется посмотреть, как люди высадятся в космосе на другой планете или как к нам прилетят инопланетяне, о которых столько много говорят во всём мире, но, пока по телику ни разу не показали хоть одного живого гуманоида.

 Наверно, сильно увлёкся своей философией о собственной жизни и приморил вас таким длинным своим письмом? Вразумительного ответа на все вопросы вашего письма не могу дать. Ни так сильно образованный человек, как вы. Поэтому пишу вам письма, как могу. Насколько хватает моего разума и образования.

Единственное, что могу сказать насчёт моего состояния в настоящее время, так это то, что после смерти нашей мамы во мне что-то надломилось. Стал слишком сентиментальным насчёт возможной моей смерти. Похоже, что во мне поселился какой-то подсознательный страх перед самим собой. Боюсь проявить собственную слабость перед своим сознанием, которое постоянно погружается в какие-то проблемы быта, которых раньше никогда не замечал. Был загружен заботами о нашей маме.

Сейчас мамы нет. Вместе со смертью нашей мамы утратил потребность в заботе над кем-то или над чем-то. Последнее время даже к телевизионным передачам потерял всякий интерес. Целыми днями лежу один в пустой четырёхкомнатной квартире и не знаю, как распоряжаться собственным временем и своей жизнью. Поэтому целый день пишу вам такое длинное письмо, которое пора давно заканчивать.

Спасибо вам за письма и за моральную поддержку. Без вас давно сошёл бы с ума от безделья или покончил бы собой. На этом заканчиваю своё письмо. Пишите все о себе. Жалко, что мы никогда не сможем встретиться. Все прекрасно понимаю, что вы не настолько богатые, чтобы оплатить мой перелёт к себе в Израиль или, чтобы самим прилететь ко мне.

Кроме того, меня с моими лекарствами от эпилепсии никогда не пустят в самолёт. Покупать у вас таблетки без рецепта и без страховки мне никто не позволит. Так как мои лекарства опасны в употреблении здоровому человеку. Всё! Хватит! До свидания! Целую всех. Как семья Манукян? Передавай привет. Жду ответа. Ваш Сергей."

– Сергей неправ насчёт Юрки. – сказала Людмила, прочитав письмо от Сергея. – Какой бы Юрка не был, но он все равно родной брат. Никогда нельзя оставлять человека в беде. Надо помочь любому человеку разобраться себе. Ты напиши хорошее письмо своим братья. Пускай они помирятся. Ведь они родные братья.

– Вот именно чрезмерное беспокойство о Юрке со стороны нашей мамы сгубила нашего брата. – подчеркну-то, заявил жене. – С самого детства мама делала все, чтобы не было разницы между Сергеем и Юркой. Однако из-за болезни Сергея, с первого дня рождения близнецов, мама всё равно больше внимания уделяла Сергею. По этой причине у Юрки с пелёнок появилась ревность к Сергею и к нашей маме. Юрка до школьного возраста кидался драться на Сергея.

По случайности мог убить Сергея. Ведь было достаточно Юрке шлёпнуть ладонью Сергею по мозгам, которые не были прикрыты костью. После чего Сергей сразу мог умереть от удара. В детстве Юрка не соображал о проблеме брата. У него была только ревность против Сергея.

 Поэтому мама постоянно шила Сергею на голову такую шапочку с выпуклостью наружу, которая имела, снаружи твёрдое покрытие и таким образом предохраняла открытую часть мозгов Сергея от любого возможного удара со стороны.

Кроме того, мама старалась постоянно держать на расстоянии друг от друга Сергея и Юрку, чтобы они не дрались между собой. Сергей с рождения был мягким и слабохарактерным.

В то время как Юрка был импульсивным и заводным. Постоянно Юрка дрался со всеми по любому поводу. Не было дня, чтобы Юрка не был без синяков и без царапин.

В драках Юрка копировал меня. Хотя с моей стороны драки были справедливые, если так можно сказать о драках. Никогда без причинено ни на кого не нападал.

Но если мне серьёзно угрожали. Тогда бил первым, чтобы ни у кого никогда не было желания побить меня. Юрка лез в драку без всякого повода. Всегда говорил, что синяки и шрамы украшают тело мужчины. К тому же Юрка говорит, что зона, это его дом, где его понимают

Артур всё время копирует Юрку. Постоянно ищет какие-то приключения на свою голову. Говорит, что без приключений он не человек. Однако от этих приключений Артур страдает сам. Каждый человек должен жить по-своему.

Независимо от степени характера, положительного или отрицательного, никогда нельзя копировать кого-то. Конечно с близнецами всё иначе. Когда мама отправила Сергея и Юрку учиться в ту самую среднюю школу, которую захватили террористы в Беслане 1-го сентября 2004 года.

Сергей и Юрка были настолько сильно похожи друг на друга во всём, что учителя и ученики постоянно путали их вовремя учёбы в средней школе. Единственное, чем отличался Сергей от Юрки, это предохранительной шапочкой на голове, чтобы одноклассники не ударили Сергея по голове каким-то предметом или рукой. Посадили Сергея и Юрку на первую парту по просьбе нашей мамы, в целях безопасности Сергея, который постоянно должен был находиться на виду у учительницы.

Юрка наотрез отказался сидеть отдельно от Сергея. К этому возрасту Юрка понял, что Сергей постоянно находится в опасности за свою жизнь. Драться с Сергеем, Юрка перестал раз и навсегда.

Но зато любой приблизившийся к Сергею ровесник тут, же получал по зубам от нашего Юрки. Сергей тоже никому не давал себя в обиду. Когда с возрастом у Сергея появилось сознание, то он сразу понял, что должен оберегать свою жизнь от случайных ударов.

Поэтому с трёхлетнего возраста Сергей стал драться со своими ровесниками, которые приближались к нему на расстоянии вытянутой руки. Сама жизнь встала в защиту беззащитного человека.

Никто ни раз не ударил Сергея. С первых учебных дней в средней школе, когда учительница стала проверять тетрадки у Сергея и Юрки, то обнаружила с первых дней, что у братьев одинаковый почерк и одинаковые ошибки.

Сразу встал вопрос о том, что кто-то из них учиться, а другой просто списывает работу у своего брата. Так учить детей совершенно невозможно. После длительной беседы с Юркой, учительница убедила братьев рассадить их на разные парты. Подальше друг от друга.

Сергея оставили сидеть на прежнем месте, за первой партой с присмотром возле учительницы. Юрку посадили в этом же ряду за последнюю парту. Когда после уроков учительница проверила письменные работы наших близнецов, то была весьма удивлена.

В обеих тетрадках были выполнены письменные работы одним почерком и с одинаковыми ошибками. Можно было подумать, что в тетрадках писал один и тот же ученик, а не два брата на разных партах. Удивительное сходство во всем между Юркой и Сергеем было, примерно, до пятого класса.

Даже когда Сергей по болезни остался на второй год в одном и том же классе, то Юрка на следующий учебный год пришёл в тот же самый класс, куда отправили Сергея.

Как не уговаривали Юрку в школе и дома перейти на класс вперёд Сергея, Юрка принципиально отказался пойти в старший класс без Сергея и дважды перешёл из класса в класс вместе с Сергеем.

Когда болезнь Сергея участилась, и Сергей стал редко ходить в школу, то успеваемость по учёбе у Юрки сильно снизилась. Юрка едва тянул на тройки по всем предметам. Хотя раньше учителя пророчили ему окончить школу на золотую медаль.

Если конечно Юрка подтянет свою дисциплину. Так как Юркина дисциплина была на тройку. Юрка часто устраивал разные балаганы в школе. Чаще всего дрался с теми, кто представлял опасность нашему Сергею.

В старших классах Сергей и Юрка стали постепенно отличаться друг от друга во всем. Несмотря на хроническую болезнь, Сергей стал учиться намного лучше Юрки. Сергей был усидчивый и терпеливый, видимо хроническая болезнь сделала Сергея таким.

В то время как Юрка, несмотря на свои огромные способности, учиться стал очень плохо. Постоянно пропускал уроки в школе. Во время каникул пытался с другом взорвать школу, ту самую школу, которую взорвали террористы больше тридцати лет спустя, после того как Юрка не смог взорвать эту самую среднюю школу, унёсшую сотни людей.

В тот раз Юрка и его друг, отделались ожогами от бомбы, взорвавшейся у них в руках. После своего неудачного терроризма против собственной школы, Юрка и тот самый друг, расписали школу нецензурными лозунгами красной несмывающейся краской.

Этот поступок со стороны Юрки был пределом терпения всего Беслана. Юрку вместе с другом заставили обдирать несмывающуюся краску с кирпичей здания школы. За такой проступок со стороны подростков оштрафовали родителей. Наша мама наравне с родителями друга Юрки заплатила по тем временам огромную сумму. В результате чего мы надолго остались без куска хлеба в своей семье.

 На этом не закончились Юркины проделки. Несколько раз Юрку задерживали за хулиганские проступки. Чаще всего за разбитые стекла в квартирах противников и за мелкие кражи на толкучке колхозного рынка.

За поступки от Юрки у местных властей нервы были на пределе. Особенно во время побега из дома Юрки вместе с другом. Во время побега из дома Юркин друг погиб, по неизвестной причине, вдали от своего дома в Кабардино-Балкарии.

Так как свидетелей и доказательств вины гибели друга против Юрки не было, то представители городской власти решили просто пресечь отвратительное поведение Юрки. По решению собрания городского, исполнительного комитета и партийного городского комитета, Юрку отправили в Каспийск, в специальное училище трудных подростков. В этом училище трудных подростков учили профессии и дисциплины на казарменном или тюремном положении.

Пожалуй, именно с этого момента у Юрки началась криминальная школа. Во время первого похода из училища на морской пляж, Юрка забрался в продуктовый ларёк и украл оттуда шоколад.

За первую свою кражу Юрка отделался нарядом в не очереди и пятью сутками гауптвахты. За нанесённый ущерб продуктовому ларьку наша мама заплатила штраф в размере своей зарплаты. Так как в то время в нашей семье зарплата была только у мамы, то наша семья осталась без средств содержания на целый месяц.

Благодаря материальной помощи от наших родственников, соседей и просто знакомых, наша семья в тот месяц не умерла с голоду. Мы с трудом выбрались из проблем нашей семьи. Стараясь как-то оградить Юрку от стремления воровать. Мама стала каждый выходной день ездить в училище на свидание к Юрке. На поезде и на автобусе из Беслана.

В Каспийск, мама ехала с сумками гостинец на свидание к своему младшему сыну. Возила сумками фрукты, овощи, ягоды, печение, конфеты, разные национальные сладости и много чего другого, что пожелал наш Юрка. Лишь бы Юрка не воровал и хорошо учился на профессию. Кроме мамы на свидание к Юрке часто ездили наши многочисленные родственники, которые жили в станицах и в городах республик Северного Кавказа. Несколько семей родственников жили в Каспийске, Махачкале и Избербаше.

Эти родственники жили на расстоянии от нескольких сот метров до нескольких десятков километров, от специализированного училища, в котором находился Юрка, на время своего перевоспитания до своего совершеннолетия. Так до восемнадцати лет Юрка опекался нашей мамой, а также нашими многочисленными родственниками.

– Лучше отсижу срок в тюрьме на параше, чем пойду служить в армии. – заявил Юрка, когда получил повестку из военкомата на службу в советской армии. – В гроб увидел службу в армии, там жить хуже, чем на зоне в лагерях. Согласен на любой срок, чтобы только не служить на коммунистов в советской армии.

В этот же день, после получения повестки из военкомата, Юрка собрал свои вещи и отправился в неизвестном направлении. Как позже оказалось, Юрка поехал отдыхать на берег Чёрного моря.

Подальше от дома и от военкомата. Отдохнуть на берегу Чёрного моря, перед тем как сесть на несколько лет в лагерь заключённых. Вместо того чтобы служить в советской армии. Конечно, если милиция или военкомат найдут на берегу Чёрного моря самого Юрку. Гулял наш Юрка на берегу Чёрного моря не долго.

Через две недели нашу маму пригласили вначале в городское отделение милиции, а после на суд к её младшему сыну Юрке. Обвиняли Юрку за кражу продуктов из пищевого ларька, где-то на берегу Чёрного моря. Так как на день преступления Юрке не было восемнадцати лет, то он мог отделаться штрафом из кармана своей мамы и получить условно срок два года.

Конечно, такое решение суда Юрку никак не устраивало. Суд постановил, что до службы в рядах советской армии Юрка будет находиться под надзором военкомата, а также учиться профессии, которая пригодиться Юрке во время службы в советской армии.

Кроме того, Юрка обязан каждую неделю отчитываться за своё поведение перед участковым линейного отделения милиции Беслана. Таким образом, Юрка должен был до службы в советской милиции находиться под надзором милиции.

Юрка прямо на суде закатил истерику и стал требовать, чтобы условный срок заключения переписали на срок отбывания в лагере в местах заключения. В противном случае суду придётся разбирать более тяжкое преступление, которое совершит Юрка сразу, после выхода из суда.

Поэтому лучше сейчас определить срок заключения, чем обращаться к этому вопросу завтра, после очередного более опасного преступления, которое он все равно совершит.

Суд в тот же день удовлетворил просьбу Юрки, переписал два года условного срока на два года заключения в лагере общего режима. Юрку сразу в наручниках отправили в автомобиль "воронок". Повезли Юрку транзитом по этапам тюрем и лагерей, где у нашего Юрки определилась совершенно иная криминальная жизнь, на которую Юрка сменил службу в советской армии и на гражданскую жизнь на свободе обычных людей.

Юрка добился, чего хотел. В первом же письме к нашей маме и к своему брату инвалиду с рождения, Юрка указал перечень его потребностей в местах своего заключения.

Мама, как только прочитала письмо, так сразу побежала в магазин, чтобы на последние семейные деньги купить в магазинах то, что требовалось её младшему сыну к хорошей жизни в местах заключения. Иначе любимый младший сын может умереть с голоду или замёрзнуть на зоне с холода в местах своего заключения. Все два года отбывания Юрки срока в местах заключения, каждый месяц мама отправляла Юрке посылки.

Ездила на свидание к Юрке куда-то на край света в Россию, где отбывал срок заключения её любимый младший сыночек. После работы и в выходные дни мама вязала Юрке тёплые шерстяные носки, а также пуховые свитера, чтобы только её мальчик не простудился и не заболел. Ведь там далеко в России ужасные морозы в тайге и всюду лежит снег.

Едва вернувшись из мест своего заключения, в первый же день Юрка отправился в Каспийск, где во время нахождения в специальном училище Юрка присмотрел себе в жёны девушку метиску по имени Рая. Ни столько из-за любви, сколько из-за того, чтобы военкомат не призвал на службу в советскую армию, Юрка уговорил метиску выйти за него замуж.

Как подобает горянке, у Раи отец аварец, а мама русская, Рая не могла отказать красивому и смышлёному парню. Родители с обеих стороны, так же были не против брака. Свадьба состоялась ровно через месяц. Сергей тоже не хотел отставать от своего брата-близнеца. Вскоре после свадьбы своего брата-близнеца, Сергей там же в Каспийске познакомился с девушкой, которая была тощая, как сушёная вобла и смуглая до такой степени, что была больше похожа на африканскую метиску или на загорелую цыганку. Мы так и не узнали толком, кто она была по национальности. Вскоре после шикарной свадьбы с кольцами на машине, в течение медового месяца у Сергея был приступ от эпилепсии.

Перепуганная до смерти молодая жена в этот же день подала в суд на развод. Долго в холостяках Сергей не гулял. Прошло всего несколько месяцев после развода.

Сергей вторично женился на какой-то туристке, которая приехала отдыхать на Каспийское море из Ярославля. Со второй женой Сергей прожил более десяти лет.

К этому времени здоровье у Сергея улучшилось. Прекратились приступы эпилепсии. Гала, так звали вторую жену Сергея, родила Сергею дочку и сына. Всё бы у них было хорошо, но жена оказалась настоящей мегерой и стервой в отношении собственного мужа.

Жена устраивала в доме истерики по любому поводу и без повода, вместо того, чтобы давать покой своему мужу пенсионеру с рождения, который к тому же часто работал.

За время десяти лет совместной жизни жена Сергея после каждой истерики собирала свои вещи и уезжала в Ярославль к своей маме, которая могла терпеть свою дочь истеричку не больше месяца. Затем жена Сергея обратно возвращалась домой. Как ни в чём не бывало, приступала уделять внимание своей личности.

Совершенно не обращая никакого внимания на присутствие в доме мужа и двух несовершеннолетних детей. Жена занималась собой. Проходило всего несколько месяцев относительно спокойной семейной жизни. Затем обратно Галина устраивала истерику и вновь уезжала в Ярославль к своей маме.

Совершенно не обращая внимания на то, что место жительства семьи в Таджикистане находилось в тысячи километров от Ярославля, где жила её мама. Все деньги собранные на нужды семьи уходили на подарки маме-тёщи и на самолёт. Дети всегда оставались с отцом.

Очередная истерика Галины дома у мужа, а затем у мамы закончилась тем, что мама выгнала дочь из своего дома без средства содержания. Неизвестно чем зарабатывала себе на питание жена Сергея, телом или руками, но из Ярославля, она больше в семью не вернулась.

Заботы о своём доме и о своих детях, легли на плечи Сергея и на нашу маму, бабушку малолетних детей Сергея. Через несколько лет проживания врозь Сергей сам подал на развод со своей женой.

Развели их на расстоянии многих тысяч километров. Обе стороны были согласны с разводом. В семье у Юрки все было совершенно иначе. Как подобает истинной горянке, Рая прислушивалась к любому желанию мужа и выполняла любой каприз Юрки.

Лишь бы только муж был доволен вниманием жены. Даже когда Юрка пропадал неизвестно где, жена покорно ждала возвращение мужа и была готова принять его к себе в таком виде, в каком муж находился во время своего возвращение к своей жене и маленькой дочери, которой было меньше года.

Когда во время путешествия по белому свету, с семьёй в дороге умерла первая полуторагодовалая дочь, Рая ни стала обвинять мужа в смерти первой дочери. Просто родила Юрке вторую дочь, которую назвали Галина.

Казалось бы, чего нужно мужчине? Если рядом покорная терпеливая жена и прекрасный ребёнок. Рядом многочисленные родственники. Всегда есть моральная и материальная поддержка. Всего то, надо уделять внимание семье и работать. Но почему-то в противоположном отличии от Сергея, постоянно Юрку тянуло на "подвиги".

Будучи семейным человеком Юрка, находил себе каких-то подозрительных дружков, которые устраивали дебош в гостеприимном доме у Юрки. Воровали в квартире деньги, заработанные Юркой и Раей. Занимались разборками с Юркиными соседями, которые вызывали наряд милиции, чтобы успокоить своего соседа и его шумных гостей.

От Юрки не было покоя. Рая прощала Юрке все. Но когда Юрка изменил своей жене с её знакомой, которая яко бы до Юрки была девственницей, Рая сразу подала на развод. Юрка как бы считая себя виновным перед той, которая отдалась ему девственницей с таким же стажем, как его жена, родившая Юрке двух дочерей.

Поэтому Юрка был не против развода с Раей и до развода вскоре переметнулся к другой жене, на которой женился на следующий день после развода. Сразу после развода Рая вместе с малолетней дочерью и с огромной сумкой детских вещей улетела в Каспийск, к своим родителям. Вскоре наша бывшая невестка вышла замуж за мужчину моложе себя и родила ему сына. Мы были в хороших отношениях со всеми родственниками.

Несмотря на раздоры и разводы в некоторых семьях. Поэтому мы доброжелательно отнеслись к замужеству и беременности нашей бывшей невестки.

До родов Рая прилетала в гости к нам, а также за своей трудовой книжкой, которая осталась на её прежнем месте работы. Мы приняли Раю так же тепло, как было между нами на протяжении её семейной жизни с Юркой.

Бывшая невестка не была виновником разлада в семье. За десять лет семейной жизни Рая ни на шаг не отступала от Юрки и была ему верна. В отличии наших тёплых отношений к Рае, новую жену Юрки никто из наших родственников не признал. Даже наша мама после развода Юрки с Раей ни разу не поехала в гости к Юрке.

Хотя Юрка жил всего в пятидесяти километрах от дома нашей мамы в Яван. У нас в роду очень редко бывали разводы у родственников. Каждый развод родственники принимали болезненно к сердцу и никогда не знались с виновниками разводов. Тем более наша мама развелась с отцом тогда, когда мы были малолетками. На хрупкие плечи нашей мамы легла тяжёлая забота за тремя сынами, которые не блистали своим поведением. Всегда считались тяжёлыми детьми в среде своих сверстников.

Вскоре после развода с Раей, прошёл "медовый месяц" у Юрки с новой женой. Какой был медовый месяц, мы узнали из судебной повестки, которую привезли нашей маме из прокуратуры Явана, где жил наш Юрка до следующего своего заключения.

Никто из нашей семьи не поехал в Яван на судебный процесс, который был над нашим Юркой. Не успели мы осознать поступок Юрки с изменой перед женой и с разводом, а тут судебные дела.

Прошло много месяцев, после судебного процесса, прежде чем мама получила от Юрки письмо из заключения. Главным содержанием Юркиного письма, как всегда, был перечень того, что ему нужно к нормальной жизни в местах заключения.

Лишь в конце письма была небольшая приписка, что у него родился сын, которого ему родила новая жена перед отъездом из Таджикистана в неизвестное ему направление.

Больше ни о ком не одного слова. В дальнейшем ничего и никогда мы не знали о второй жене нашего Юрки, а также о его рождённом сыне, имя которого нам неизвестно. Нам также ничего не известно о том, что каким образом задолго до перестройки.

До отъезда нашей мамы в Благовещенск ближе к Сергею. По решению советского народного суда, Юрку посадили в лагерь, который находится вблизи Благовещенска. Юрку посадили именно по соседству с братом близнецом Сергеем.

Просто случайно по истечению многих лет, во время перестройки в Советском Союзе поселилась мама жить ближе к своему сыну Сергею, а также ближе к своему сыну Юрке, который сидел на зоне совсем рядом с мамой. Вполне понятно, что материнское сердце ни лёд. Быстро оттаяло к своему нерадивому сыну Юрке, который сидел в заключение так близко от мамы.

Мама стала часто ездить к Юрке на свидание с подарками, а также по любому поводу посылать Юрке посылки и деньги, в общем-то, с не большой пенсии, которую получала мама по старости лет. Юрка также продолжал радовать двух пенсионеров, маму и брата Сергея, своими огромными списками на передачу.

За последние десять лет Юрка лишь однажды был на свободе. Если это можно назвать свободой. Так как за пару месяцев до освобождения Юрка бежал с вольного поселения, куда его направляли на время, чтобы он привыкал к свободе перед освобождением.

Но неизвестно по какой причине Юрка сбежал с вольного поселения и в течение года бродил по тайге. Лишь спустя год Юрка сам сдался в милицию, за что получил дополнительный срок заключения. Но это уже совсем другая история, в которой столько много разных тайн и никем не подтверждённых рассказов, которые стали известны со слов Юрки нашей маме.

Затем эти истории о похождении нашего Юрки в тайге расползлись по всему белому свету и в совершенно другом виде дошли до Израиля. Буквально случайно услышал историю, про тайгу и про нашего Юрку от бывшего заключённого, который сидел в лагере вместе с нашим Юркой. Затем бывший заключённый репатриировал в Израиль и в данное время живёт в Ашдоде.

2. Ужасная жизнь на зоне.

– До конца срока мне оставалось сидеть на зоне меньше года. – рассказывал Юрка. – В это время началась перестройка в Советском Союзе, а вместе с перестройкой начался такой балаган, что даже в местах заключения почувствовалось. Наша зона кормилась за счёт ширпотреба, который изготовляли на зоне. Шили разные шмотки другим зонам, а также робу и перчатки гражданским строителям. Кроме того, у нас были мастерские по изготовлению садового инвентаря из дерева и металла. На нашей зоне, также была небольшая пилорама, которая распускала доски на нужды нашей зоны и на строительство в посёлке жилых домов офицерам воинской части, которые охраняли нашу зону. По сравнению с другими зонами, в общем-то, на нашей зоне жилось не плохо. Почти все заключённые мотали большой срок. Зеки знали друг друга хорошо.

Никто из стариков не трогал молодых. Молодые никому не делали подлянку. Каждый знал своё место. Пахан зоны, по кличке Буффало, всю свою жизнь провёл на этой зоне. Наша зона у пахана была родным домом. У пахана даже двое его родных сынов сидели на этой зоне. Оба сына мотали большой срок. Начальник зоны начал свою службу старшим лейтенантом на зоне. Офицер внутренних войск дослужился до полковника и до начальника зоны, не покидая этих мест.

Здесь на нашей зоне работала вся семья начальника зоны. Жена и дочь работали в конторе. Сын офицер внутренних войск охранял нашу зону. Все шутили, что пахан зоны и начальник зоны вместе со своими семьями одинаково мотают срок. Сразу даже не поймёшь, кто из них зек, а кто вольный поселенец. Начальнику зоны оставалось служить до заслуженной пенсии всего один год. Он не собирался никуда уезжать от нашей зоны. Рядом с зоной был хороший военный городок, в котором жила семья начальника зоны.

Несмотря на то, что пахан зоны, сидел на зоне, а начальник зоны отвечал за всю нашу зону. Оба много лет знали друг друга. У них даже была дружба. Если можно назвать дружбой начальника зоны и заключённого.

Однако во время ежедневной встречи пахан, и начальник зоны жали друг другу руки. Во время праздника и дня рождения, начальник зоны и пахан поздравляли друг друга. Чего нельзя было дождаться от пахана и начальника зоны с другими. Конечно, от этих двух стариков зависело благополучие нашей зоны.

Пахан и начальник зоны, за столом в конторе на территории зоны, обсуждали работу, а также дисциплину на нашей зоне. Тут надо было посмотреть, кто из них был главнее внутри нашей зоны. В основном пахан зоны распределял работу.

Пахан зоны также решал, кого можно опустить до петуха, а кого можно поднять до внеочередного свидания с родственниками и до передачи продуктов посылки со свободы. Если надо было применить силу против провинившихся, то пахан, не поручал это своим шестёркам. Пахан мог сам набить морду любому провинившемуся зеку и в тоже время мог похвалить зека за работу.

С развалом Советского Союза на зоне сразу стало плохо. Заказы на ширпотреб резко упали. Сырье на работу стали завозить с опозданием. Наша зона была на собственном хозрасчёте.

Одежду и питание зекам приобретали на наши кровные деньги. Федеративные поставки были только офицерам и солдатам, а также на благоустройство военного городка. На содержание зоны федеративных денег было совсем мало. Если только на медицину давали деньги.

В течение одного года со дня развала Советского Союза наша зона так сильно обнищала, что даже мыла туалетного не было на зоне. За время спада заказов на ширпотреб, сильно пошатнулась дисциплина на зоне среди зеков.

Мучаясь от безделья и от голода, зеки занялись криминалом в нутрии самой зоны. Стали играть в карты на пайки, на посылки продуктов со свободы от родственников. На передачу, которую приносили родственники во время свидания. Во время таких игр в карты начались драки и поножовщина.

Пахан и начальник зоны, как могли, подавляли драки и поножовщину среди зеков. С приходом зимы обстановка на зоне окончательно ухудшилась. Из-за недоедания зеки стали болеть и умирать.

Производство ширпотреба на зоне упало не только из-за нехватки сырья и заказа, а также по болезни рабочих зеков. К весне половина зоны зеков валялись нарах. За зиму умерли от разных болезней и от недоедания почти двадцать человек из нескольких сот заключённых. Такой большой смертности зеков на зоне не было за несколько десятилетий.

Тут же всего за одну зиму столько много умерло зеков. На зоне назревал ни просто скандал, самый настоящий бунт или даже восстание заключённых. Пацаны на зоне стали делиться на касты.

Каждая каста разрабатывала свой вариант побега с нашей зоны. Многие были готовы лечь костями под очередью автомата, чтобы дать другим пацанам выбраться живыми с зоны на волю.

– Мы тут с начальником зоны посоветовались, – сказал, пахан зоны на очередной воровской сходке, – Решили некоторых пацанов досрочно отпустить на волю. Надо как-то разрядить нашу обстановку. Пока вас не перестреляли во время попытки побега с зоны. Начальнику зоны все давно известно. Кто-то на нас настучал. Стукачей мы накажем позже. Сейчас ни то время. Может быть, мы стукачам скажем спасибо? Благодаря стукачам у нас увеличился поек на зоне и охранять нас стали намного лучше, чтобы было меньше жертв, среди зеков и солдат во время попытки побега с зоны. Но это не значит, что мы на стороне стукачей. Мы им все равно порвём фуфло. Сейчас наш базар о другом. Мы на сходке должны определить, кто из нас откинется на свободу раньше срока и таким путём облегчит жизнь на зоне.

– Буффало! Ты что-то темнишь насчёт свободы. – не доверчиво, сказал зек по кличке Гнус. – Где было видано, чтобы менты просто так давали волю зекам. Менты скорее нас постреляют, как собак, чем отпустят на волю.

– Сука буду! Если вру. – заорал Буффало, рванув на себе рубаху. – Лично ты, Гнус, будешь первым откидываться на волю. Начальник зоны сказал, что те зеки, которым осталось сидеть полгода и меньше, пойдут на вольное поселение в тайгу. Иначе вы здесь с голода подохните. По окончания срока в тайге все получат вольные ксивы и могут, валят на все четыре стороны. Хоть за ближний кордон, где раньше жили. Хоть в любой конец России. Сейчас демократия и каждый свободен, жить по своему усмотрению. Даже за границей. Здесь же на зоне будет создаваться зона по европейскому стандарту с евроремонтом, как на зонах Германии, Бельгии, Голландии и других европейских стран. Начальник зоны получил разнарядку на этот год.

– Пахан! Тебя, случайно, не купил начальник зоны на пайку кайфа? – поинтересовался зек по кличке Музя. – Поёшь ты слишком сладко. Сам-то ты отсюда на другую хату поедешь или нет?

– Если ты, Музя, узнаешь, что продался, то сам воткнёшь мне в бок перо. – со злостью прошипел пахан. – Но, если узнаю, что меня кинул начальник зоны, тов присутствии всех пацанов заявляю, что начальник зоны получит от меня перо в бок. Эта зона лично мне дороже любой хаты на воле. Здесь прошла моя жизнь. Поэтому не позволю никому марать мою зону и меня лично. Любой, кто хоть раз пикнет, насчёт меня или моей зоны, того распишу при всех.

– Пахан! Как мы будем определять, кто из нас откинется на волю? – осторожно, поинтересовался у пахана. – Таких зеков много на нашей зоне, кому осталось сидеть полгода и меньше. Лично мне осталось сидеть на зоне меньше года. Затем откинусь на волю без всяких проблем. Какой мне смысл пудрить себе мозги?! До конца срока можно на параше отсидеть и не пахать на зоне.

– Вот ты, Черепок, займёшься этим вопросом. – сказал мне, пахан. – Посчитал с начальником зоны, что на волю откинуться пятьдесят пацанов. Таких пацанов на зоне около сотни. Ты сделаешь сто закруток. Пятьдесят закруток пустых. Пятьдесят закруток с надписью "воля". Затем мы разыграем рулетку. Каждый будет тащить закрутку. У нас будет честная игра. С рулетки уйдёт на волю половина везучих зеков. Все остальные зеки будут заниматься евроремонтом нашей зоны. Через год будем жить лучше, чем бомжи на свободе и лучше зеков в других российских зонах. Почти целый день занимался приготовлением ста одинаковых листочков, в половине которые записывал "воля". Шестёрки от пахана неотрывно следили за моими руками, чтобы не сделал какие-то метки себя и своим кентам. Но всегда был честным пацаном.

Может быть, именно поэтому пахан, доверил мне ответственную работу? Одинаково записывал карандашом на каждом втором листке долгожданное слово "воля". Шестёрки от пахана, делали скрутки. Когда все листочки, свёрнутые в трубочку, были готовы, то кандидатов на волю оказалось восемьдесят пацанов. Двадцать пацанов отказались идти на волю. Пришлось убрать из кучи двадцать закруток. Так как досрочно на волю могли откинуться лишь половина желающих. Один из шестёрок принёс огромное цинковое ведро.

Туда скидали все записки, свёрнутые в трубочку. Ведро поставили на стол. Вокруг стола собралась вся воровская сходка вместе с кандидатами на волю. Ведро с записочками накрыли тряпкой. По жребию выбрали одного из шестёрок, который будет доставать записочки с ведра и каждый раз тщательно перемешивать записочки в цинковом ведре покрытой тряпкой.

Другой шестёрка будет записывать всех кандидатов на волю, в свой блокнот на отчёт пахана у начальника зоны.

Почти целый час мы раскручивали рулетку перед пацанами, желающими досрочно откинуться на волю. Когда был сделан выбор на сорок кандидатов на волю. То оставшиеся записки сожгли прямо в ведре. Кандидатов на волю стали поздравлять.

Среди кандидатов на волю оказался и двое моих кентов по зоне, это зек по кличке Гнус и зек по кличке Хорёк. В список кандидатов на волю попал зек по кличке Музя, который больше всех не верил словам пахана.

– Буффало! Прости меня, что на тебя плохо подумал. – стал извиняться Музя перед паханом. – Голод меня замучил. Давно забыл, когда был сыт. Больше думал о смерти чем о свободе.

– Передо мной извиняться не надо. – отдёрнув руку от Музе, сказал пахан. – Ты должен на воле поставить бутылку Черепку за то, что он случайно не забыл тебя записать в чёрный список. Шестёрку тоже должен благодарить, что его рука не пропустила твою записку со словом "воля". Когда будешь покидать зону, то все своё барахло отдашь шестёрке.

После того, как список зеков на волю попал в руки начальнику зоны, мы стали собираться в дорогу. Пахан нам сказал, что все свои шмотки и всякие заначки уходящих на волю останутся на зоне и будут поровну распределены между пацанами.

На воле мы должны начать свою жизнь с чистого листа. О нас все равно менты позаботятся. Начальник зоны сказал, что на вольном поселении в тайге будет все необходимое нам к жизни на воле, кроме женщин и водки. Наступил месяц май. По старой советской привычке на зоне отметили усиленным пайком первомайские праздники пролетариата и девятого мая День победы над фашизмом. Мы стали жить ожиданием воли.

Начальник зоны заранее выдал нам на руки копии документов, что мы получаем законное разрешение на вольное поселение в квадрате с дальнейшим выходом на волю по окончанию срок отбытия на вольном поселении. На вольном поселении все раны.

Главное, что никто никого не опустит и не посадит на парашу. В документах был длинный перечень того, что мы должны делать на вольном поселении и что мы не должны делать на вольном поселении.

В случае невыполнения условий на вольном поселении, каждый нарушитель получит добавочный срок заключения в размере двух лет и будет направлен на новую зону строгого режима. Каждый записанный на поселения может отказаться выезжать на поселение. Таким образом, уступит место другому на поселении.

Из всех попавших в список на вольное поселение отказались лишь двое зеков, у которых срок отсидки был всего два месяца. Свободное место тут же по жребию заняли другие зеки.

Никто из зеков, попавших в первый список на вольное поселение, не участвовал в определении жребия. Мы занимались лишь трудовой деятельностью на производстве в нашей зоне, а также общественными и бытовыми делами, которые выполняли все заключённые на зоне. Когда мы получили на руки документы, нас в этот же вечер вертолётом из зоны перекинули в международный аэропорт "Игнатьево" в Благовещенске.

Там нас с группой других заключённых посадили в самолёт, специально переоборудованный для переброски заключённых на дальнее расстояние. Куда мы летим, нам никто не говорил. Летели мы самолётом долго. Примерно, часа три или даже четыре. В полёте нас дважды кормили и дали хорошо выспаться до посадки самолёта.

Когда нас из самолёта пересаживали в крытый автомобиль "воронок" и там же аэропорту пересадили в вертолёт, специально оборудованный под перевозку заключённых, то случайно бросил свой взгляд на газету, которую читал офицер местного конвоя. На газете было написано "Красноярские новости". Сразу понял, что нас перебросили в Красноярск. Куда нас дальше будут отправлять, никто из нас даже не мог догадаться. Тайга в России огромная. Без конца и края.

На вертолёте нас перебросили прямо на зону рядом с Енисейском когда-то был на этой зоне транзитом. Прежде чем меня отправили на зону возле Благовещенска.

Однако нас не отправили в общую зону к заключённым. Вначале нас определили в транзитную зону, где сразу разделили на группы по двадцать человек. Две группы зеков с нашей зоны держали вместе. Остальных зеков с другой зоны отправили в общую зону. Видимо этих зеков не собирались отправлять вместе с нами в тайгу на вольное поселение. Просто перебросили с нами транзитом на зону.

За неделю до отправления на вольное поселение нас отделили от зоны на специальный карантин. К нам на карантин прибыли разные врачи. Стали тщательно проверять наше здоровье. Во время проверки забраковали семь зеков. Сразу им произвели замену.

Новых кандидатов на поселение тоже тщательно проверили. После чего нам всем сделали прививки и уколы от энцефалитного жука, который в изобилии размножается в тёплое время года во всей тайге. Всю неделю нас усиленно кормили, словно свиней на убой, а также постоянно контролировали наше здоровье.

Можно было подумать, что нас готовят не на вольное поселение, а в спецназ, вылетающий в зону боевых действий или на мясокомбинат. Где из нас буду делать разные мясные продукты к питанию полезных заключённых, оставшихся в зоне.

Поэтому случаю, среди кандидатов на вольное поселение, прошёл слух, что нас готовят к какому-то международному эксперименту. Хотят показывать зарубежным корреспондентам, как развивается демократия на зоне. Двадцатого мая 1998 года все наши переживания закончились. Нас разделили на две группы по двадцать человек. Каждую группу отдельно под конвоем повели на вертолётную площадку, которая была между нашей зоной и военным городком.

С собой ничего не разрешили брать, кроме документов и сменного белья. Даже зубные щётки и мыло не взяли с собой. Нам сказали, что туалетные принадлежности получим на месте. В тайге нашего вольного поселения.

Военный вертолёт, в который посадили нашу группу, был оборудован как тюремная камера с решёткой. С той лишь разницей, что в этой воздушной тюремной камере были вместо нар длинные лавки возле стенок. С двух других сторон.

Со стороны экипажа вертолёта, а также со стороны хвоста вертолёта, были металлические решётки. С небольшой решетчатой дверью на каждой решётке. Обе двери замыкались на английский замок, а также на засов и на цепь с амбарными замками. Кроме этих замков были два больших замка, которые перехватывали решетчатую дверь и саму решётку между собой.

В общей сложности было на двух клетках десять замков. Можно было подумать, что мы можем голыми руками открыть десять замков. Затем двадцать зеков могли удрать из вертолёта во время полёта в воздухе, на высоте нескольких сот метром без парашютов.

Наверно, в этих вертолётах перекидывали опасных зеков? Огромный вертолёт долго раскачивался, раскручивая пропеллера. Затем вертолёт медленно оторвался от земли.

Также медленно вертолёт стал набирать скорость вместе с набором высоты. Нам не было видно ничего, что творится за бортом вертолёта. Мы только ощущали движение вверх и вперёд, а также ужасную вибрацию, от которой у большинства зеков стала кружиться голова.

Стало дурно, как от сильного перепоя водкой или от удара по голове каким-то огромным предметом. Отчего некоторых зеков рвало. Другим зекам приходилось дышать чужой блевотной. Кроме того, переносить на себе ужасные испытания от вибрации вертолёта. Мы едва не подохли во время полёта в вертолёте. Сколько времени лететь в тайгу на вертолёте, нам совсем не было известно.

Часов у зеков не было, конвой солдат нас не посвящал во времени. Солдаты словно во время газовой атаки сидели в противогазах, чтобы не задохнуться от рвоты зеков. В нашу сторону солдаты не смотрели. Под маской противогаза не было видно, куда смотрят солдаты. Привычные к повседневной тряске вертолёта, видимо убаюканные вибрацией, солдаты просто спали во время полёта. Так как армейская поговорка гласит, что пока солдат спит, то его служба идёт.

Вот только нам было не до сна. После длительного полёта вертолёт приземлился где-то в промежутке полёта. Наверно, на дозаправку горючим? Мы пришли к такому мнению по той причине, что нас ни стали высаживать из вертолёта.

Но в тоже время что-то вокруг вертолёта громыхало и стучало о металл вертолёта. Может быть, к вертолёту подъезжали заправочные автомобили или какая-нибудь техника, которая обслуживала наш вертолёта перед следующим полётом?

В любом случае нам от этого легче ни стало. Нас никто не выпустил наружу из вертолётной клетки. Мы продолжали сидеть в своей вони. Прошло, наверно, около часа? Прежде чем в вертолёт забрался экипаж вертолёта, а следом за ними конвой. По довольным лицам экипажа вертолёта и по лицам конвоя, было видно, что у них во время вертолётной стоянки был обеденный перерыв.

От них даже исходил запах армейской кухни. В то время как у нас в клетке по-прежнему был отвратительный запах рвоты. К тому же наши кишки и желудок от голода играли марш и тоже издавали запах. Примерно столько же продолжался наш второй полет в вертолёте, также как продолжался первый полет в вертолёте.

С той лишь разницей, что большая часть зеков, не выдерживая огромной нагрузки от вертолёта, просто валялись на полу вертолёта в бессознательном состоянии. В то время как другие более крепкие зеки сидели с безразличными ко всему лицами и видимо давно пожалели о том, что согласились поменять зону срока на вольное поселение.

3. Жизнь на зоне вольного поселения.

Когда вертолёт наконец-то приземлился где-то в тайге далеко от населения, то у нас уже не было никаких сил на выживание. Мы даже не могли самостоятельно выбираться из вертолёта.

Вооружённые солдаты конвоя вытаскивали из вертолётной клетки зеков, которые находились в бессознательном состоянии. Зеков без чувств, клали на траву в стороне от вертолёта.

Туда же самостоятельно добирались зеки, которые ещё могли сами хоть немного двигаться. Едва только вертолёт освободили от зеков, как солдаты конвоя сразу забрались обратно в вертолёт.

Мы даже не успели ничего сообразить, уставшие после долгой вертолётной тряски, как вертолёт в это время поднялся выше корабельных гигантских сосен и скрылся за могучей стеной деревьев, которые окружали нас плотным хвойным кольцом. Мы остались лежать в траве рядом с какими-то бараками, из которых не было никаких признаков жизни.

Никого близко возле нас от представителей закона или нашей охраны с зоны не было. Нас просто бросили в глуши тайги на выживание. Кроме зверья, вокруг нас никого и ничего из цивилизации.

– Мы крупно влипли! – едва очухавшись, выдавил Музя. – Как чувствовал тогда, что так нас кинут менты.

– Прекрати стонать! – заорал Гнус на Музю. – Свежий воздух в тайге, намного лучше колючей проволоки вокруг зоны. В тайге хоть немного поживём по-человечески. Думаю, что в тайге не подохнем с голоду.

– Самим предстоит определить, что лучше, а что хуже. – сказал зек, по кличке Цыпа, оглядываясь вокруг.

– Пока солнце ни село за деревьями, надо определиться с ночлегом. – предложил Гнус. – Ночи в тайге холодные. Можно простудиться. Лекарств и докторов среди нас нет. Поэтому надо заботиться о своём здоровье сейчас.

– Давайте мы разойдёмся в разные стороны. – предложил зекам. – Затем вернёмся обратно. Так определим, что имеем, на месте нашего вольного поселения. После этого будем решать, как поступать сегодня со своим ночлегом.

– Черепок прав! – согласился Гнус. – Расходимся в разные стороны. В скором времени встречаемся обратно.

– Развод придётся отменить. – угрюмо, сказал Цыпа. – Козюля сдох, как собака. Не выдержал перелёта.

Зеки тут же сгруппировались вокруг своего кента по зоне, лежащего возле каких-то ящиков, на которых мы сразу не обратили внимание. Даже без помощи доктора было видно, что зек по кличке Козюля был мёртв. Видимо скончался ещё во время полёта в вертолёте. Солдаты конвоя, вытаскивая беспомощных зеков с вертолёта, не обратили внимания на состояние зека Козюли. Вертолёту надо было быстро убираться от нашего поселения задолго до ночи в тайге.

– Давайте уберём в сторону труп Козюли. – предложил Гнус, после траурной паузы. – Надо посмотреть, что имеется в ящиках. Может быть, в ящиках есть что-нибудь съедобное или какие-то предметы к нашей жизни?

– Тут в траве лежат разные ящики! – воскликнули зеки, которые отнесли труп Козюли дальше в густую траву. Зеки, не сговариваясь, принялись вскрывать деревянные, фанерные и картонные ящики прямо голыми руками без инструмента, которого у нас не было с собой в тайге.

В ящиках были комплекты одежды, постельных принадлежностей, продукты разных консервов и много напитков в пластиковых бутылках. Не было режущих и колющих предметов, которые видимо, побоялись оставить менты у зеков, вышедших из зоны на вольное поселение.

– Так понял, что упаковки в ящиках и содержимое в них полностью принадлежат нам. – определил Гнус, беря на себя руководство над зеками. – Поэтому мы без базара, поровну распределим между собой передачу от ментов. Каждый пацан получит своё. Даже списки мы составлять не будем

Гнус и Цыпа взяли на себя бремя распределения стандартных упаковок. Зеки выстроились в один ряд и по очереди подходили к Гнусу и Цыпе, которые давали каждому по одному совершенно одинаковому пакету. Когда закончился один вид пакетов, то Гнус и Цыпа приступили к распределению других видов пакетов. В общей сложности, сколько было разновидностей ящиков, столько было разных видов упаковок, принадлежащих нам на вольном поселении.

– Что будем делать с трупом Козюли? – поинтересовался кто-то, когда мы закончили разбирать упаковки.

– Труп Козюли придётся чем-то прикрыть. – ответил Гнус. – Иначе хищники сожрут труп Козюли. Завтра кто-нибудь из ментов сюда прилетит на вертушке и заберёт труп Козюли. Думаю, что нас на совсем не забудут.

Зеки стали рыскать по территории нашего вольного поселения в поисках чего-то подходящего, чем можно будет накрыть труп Козюли от хищников. Ничего подходящего не нашли, кроме огромной ржавой бочки. Засунули труп Козюли головой в бочку и поставили на ноги.

Вокруг ржавой бочки положили много разных ржавых металлических предметов. Сверху бочки положили кусок рельсы. Теперь до трупа Козюли никто не мог добраться. Да и зачем зверям жрать труп Козюли, когда на вольном поселении столько много свежего мяса виде зеков. Ведь у нас нет никакого оружия, чтобы обороняться от хищников. Мы лёгкая добыча всякому зверью. В тайге нам надо выжить хоть одну ночь.

Может быть, завтра утрам на зону вольного поселения прибудет вооружённая охрана нас от диких зверей? Избавившись от трупа Козюли, мы всей толпой направились к огромному полусгнившему бараку, который стоял особняком от других полностью сгнивших строений.

От некогда небольшого посёлка остались лишь торчащие из земли огромные бревна, вокруг которых когда-то были сооружены какие-то строения, напоминающие нечто вроде бараков или ферм содержания животных.

На большой территории вольного поселения не было ни одной живой души. Некогда заселённое место давно проросло деревьями и кустарниками, которым на вид несколько десятков лет.

Изнутри полусгнивший барак напоминал огромную камеру с нарами, а точнее барак концентрационного лагеря времён войны с фашистами. Внутри барака воняло гнилью досок и тканей, которые за давностью времени представляли собой с тлевшие бесформенные куски тканей.

По клочьям звериной шерсти было видно, что до нашего появления на этом вольном поселении побывали хищники, но при виде нас или во время трескотни вертолёта звери сбежали с площадки вольного поселения.

Но если звери давно проживали в этих местах, то они обязательно вернуться к своему жилищу и устроят кровавую резню с безоружными зеками. Нам надо было принимать меры безопасности.

– Видимо здесь в начале тридцатых годов был лагерь политических заключённых. – своими выводами нарушил Цыпа молчание зеков, обалдевших от увиденного в полусгнившем бараке. – В современной прессе такое гнилое место называют Гулаг.

– Интересно, куда делись отсюда политические заключённые? – поинтересовался зек по кличке Тюря. – По размерам территории заброшенного поселения здесь лет шестьдесят-семьдесят назад проживало несколько сотен человек. Может быть, даже больше было узников Гулага?

– Скорее всего политических заключённых сожрали звери. – ухмыляясь, сказал Гнус. – Посмотри на нары и на столбы. Тут всюду звериная шерсть. Нас ждёт та же участь. Если мы сейчас не примем никаких мер безопасности. Поэтому хватит базарить. Давайте быстро очистим барак от грязи. Закроем свободными нарами выход из сгнившего барака.

Зеки, не сговариваясь, последовали примеру Гнуса. Вышли из гнилого барака со своими упаковками и положили их в стороне от барака. Затем обратно вошли в полусгнивший барак и стали выносить оттуда гнилье от бывшего имущества заключённых.

Все гнилье стали складывать на краю поселения вдали от нашего барака, чтобы не пахло гнильём возле нашего ночлега. Кроме того, на собственный запах в гнилье могли вернуться звери. Так что запах гнилья в стороне от нашего места ночлега отвлечёт зверей от нас. У зверей не будет повода нападать ночью на зеков.

За пару часов до вечера барак стал относительно чистым по сравнению с тем видом, который застали мы при нашем появлении здесь на вольном поселении. В середине Гулага мы нашли большой родник под огромной сосной, которая, наверно, выросла здесь у родника после исчезновения политических заключённых?

При наличии воды мы могли вымыть барак чистой водой. Но у нас не было вёдер носить в барак воду. Поэтому каждый зек намочил более нормальную тряпку, выбранную из гнилья, мокрой тряпкой протёр то место, где собирался спать на нарах.

Таким образом, перед заходом солнца огромный барак был готов к ночёвке зеков. Можно было нам располагаться спать. За весь прошедший день мы устали до такой степени, что не в силах были организовать общий стол на свой первый ужин в зоне вольного поселения.

К тому же каждый из нас за время уборки барака перехватил немного из тех продуктов, которые оставили нам менты до нашего прилёта сюда на вертолёте. Так что нам оставалось лишь завалиться спать до самого утра. Утро покажет, как поступать дальше. Надо как-то обживать место нашего поселения. Тщательно завалив свободными нарами вход в барак, а также щели, прорытые зверями под полом, мы улеглись на нарах каждый рядом со своими кентами. Точно так же, как мы жили на нарах в своей зоне.

Среди нас не было опущенных, так как "петухов" даже не рассматривали в списке на вольное поселение. Поэтому нам не требовалось определение каст и рангов, положенных на зоне по воровскому закону. В нашем коллективе все зеки были равны. С той лишь разницей, что у каждого было своё количество ходок на зону, а также разница в сроках отсидки. В основном каждый зек имел по две и больше ходок на зону с минимальным сроком пять лет. Сидеть осталось каждому мало.

Барак был рассчитан, примерно, на пятьдесят человек. Так как нас было девятнадцать человек, то мы сгруппировались ближе к центру барака. Так было намного теплее и безопаснее в случае проникновения хищников в наш барак. Хотя проникнуть к нам в барак хищники не могли. Потому, что им надо было приложить много усилия, чтобы отбросить от входа в барак несколько нар, тщательно уложенных на вход в барак.

Если только пару медведей договорятся между собой и станут дружно вламываться в пролом в наш барак. Однако медведи никогда не нападали на жилища людей и тем более не были в сговоре между собой. Ведь в отличие от человека медведи не могут размышлять и быть в сговоре между собой. К тому же медведи в основном одиночки. Не живут стаями, как волки. Так что ночью в бараке нам ничто не грозит. Можно спать спокойно. "Утро вечера мудрёнее", – как говорит русская поговорка.

Едва лишь сумерки вечера сменились на густую тёмную ночь, как сразу со стороны тайги послышались звуки леса. Вначале захихикали ночные птицы. Затем послышалось тявканье лисиц. Где-то к полночи со стороны леса до нас донёсся вой волков.

Изредка тайгу сотрясал рёв медведей, а также трубный пугающий рёв лосей. Ночь была совершенно безветренная. Поэтому нам было отчётливо слышно каждый звук со стороны тайги и вокруг нашего барака. Стал было засыпать, как, вдруг, за стенкой барака отчётливо услышал шаги человека и лёгкое покашливание.

Мне сразу стало страшно. Откуда среди ночи за стенкой барака могут быть люди или всего один человек? Беззвучно и не заметно для нас сквозь стенку барака или через заваленный проход в бараке никто из зеков не может выйти. Тогда где-то на месте нашего поселения живут люди или, может быть, это снежный человек? Конечно же, это не каптар. Так как каптары живут на Северном Кавказе, точнее, в горах Дагестана.

Здесь же, вполне возможно, живёт какой-то другой вид гуманоидов или пришельцы с других планет поселились в этой глухомани. Надо будет утром обследовать следы возле барака.

Тем более что на этой стороне барака никто из зеков не был. Если мне это не послышалось сквозь сон, то на мокрой почве вокруг барака обязательно должны остаться какие-то следы от ног.

Так и заснул в размышлениях о ночном посетителе возле нашего барака. Мне снился Северный Кавказ, наполненный каптарами, о которых знал из рассказов своего отца и старшего брата Сашки. Мало верил тому, что слышал в нашей семье о каптарах.

Хотя мы с братом-близнецом родились в Избербаше в Дагестане, где происходили истории, связанные с каптарами. Но ещё в нашем дошкольном возрасте семья переселилась из Дагестана, на реку Лаба далеко в горах на стыке границ Краснодарского и Ставропольского краёв.

Так что не был участником историй с каптарами в горах Дагестана. Однако однажды возле реки Лаба вовремя рыбалки увидел на другом берегу реки какое-то волосатое чудище, пьющее воду в реке, что едва не сошёл с ума от страха. Это нечто волосатое похожее больше на человека, чем на обезьяну, почти двухметрового роста, спокойно попило воду. Затем это чудище, оглядевшись по сторонам, увидело меня на другой стороне речки обезумевшего от страха. Совершенно не испугавшись моего присутствия, на расстоянии нескольких десятков метров по ширине реки Лаба, чудище спокойно повернуло в заросли леса и скрылось в гуще дерева. Больше никогда не видел таких существ похожих на людей. Никому ни стал рассказывать о том, что видел такое ужасное чудище. Все равно мне никто не поверит. Так же как когда-то не верил рассказам старшего брата и отца о каптарах, которые живут в горах Дагестана.

Но с того времени вовремя моей встречи с волосатым человеком, стал часто думать о том, что мы не одни не только во вселенной, но даже на планете Земля. Рядом с нами живут подобные нам разумные существа, которые отличны от нас высоким ростом и с могучим телом, покрытым густой шерстью или волосами.

Вероятно, эти существа живут в глубоких пещерах и в другом измерении жизни. Лишь изредка эти разумные существа появляются в среде обычных людей, пугая нас своим видом и неизвестностью, которая недоступна обычным людям.

Иначе бы мы давно имели контакты друг с другом и даже получили бы потомство между нашими видами. Как это происходит между людьми разных рас и народов.

Отчего на Земле получаются прекрасные метисы. Может быть, когда-то мне придётся войти в контакт с каптаром женского рода? Наделаю с ней каптарчиков.

Хотя это маловероятно, что каптары и обычные люди могут иметь между собой потомство. Ведь обычные люди и обезьяны похожие на людей давно живут рядом друг с другом, но что-то потомства от контакта между людьми и обезьянами до сих пор не появилось на белый свет.

Так что меня не ждёт половая связь с каптарами. Своих бы обычных детей воспитать. Как только выйду на волю, так сразу поеду к своей дочери Галины на Северный Кавказ. Можно было бы и к сыну съездить, но не знаю, куда моего сына увезла вторая жена.

Мой сон прервала вертолётная трескотня. Открыл глаза. Яркие лучи солнца пробивались сквозь щели в потолке и в стенах барака. Все остальные зеки тоже только что проснулись от шума вертолёта и стали подниматься с нар.

Мы разом направились к входу в наш барак и стали оттаскивать завал из нар от входа в барак. Нам не терпелось увидеть, что притащили нам на вертолёте менты.

Наверно, строительные материалы? Ведь жить в таких условиях невозможно. Надо как-то благоустраивать своё жилище на своём вольном поселении. Иначе мы погибнем в тайге.

Когда мы выбрались из своего барака в сторону вертолёта, то лопасти вертолёта уже прекратили вертеться.

Экипаж вертолёта заглушил двигатели винтокрылой машины. Из вертолёта выбрались несколько вооружённых солдат конвой и офицеры. Солдаты с автоматами на изготовке заняли круговую оборону вокруг вертолёта.

Офицеры открыли заднюю дверь вертолёта, который был заполнен огромным количеством различных ящиков. Майор внутренних войск приказал нам подходить по двое к вертолёту и забирать ящики из вертолёта. Укладывать ящики в стороне.

– Здесь все необходимое пригодное к вашему постепенному благоустройству на месте вольного поселения. – сказал майор внутренних войск, показывая на ящики, сложенные горкой в стороне от вертолёта. – Следующим вертолётом вам привезут полевую кухню и строительные материалы. Пока поближе к центру своего вольного поселения освободите место к установке временного жилья. В длинных ящиках жилая и хозяйственная палатки. Инструкции по установке палаток имеются. Вы должны разобраться между собой на две бригады. Одна бригада будет строить жилье. Друга бригада будет заниматься хозяйством, следить за порядком, готовить пищу, сажать огород.

– Нас сюда на вольное поселение, на всю жизнь прислали? – удивлённо, воскликнул Гнус. – Лично не собираюсь здесь долго отдыхать. У меня через три месяца кончается срок отсидки. Затем буду вольная птица. Лечу куда хочу. Мне воля дороже всего. Если меня не отпустят отсюда, то сам сделаю ноги на волю.

– Насчёт твоих полётов сомневаюсь, чтобы ты мог далеко улететь, даже имея крылья. – ухмыляясь, сказал майор. – Даже крылатой машине приходиться дважды заправляться в пути, чтобы долететь до своей стоянки. Что же касается твоего освобождения, то пока здесь не будет благоустроенного посёлка вольного поселения зеков, никто из зеков отсюда не улетит. Ты сам подписал документ на строительство вольного поселения. Обратной дороги отсюда нет. Пока каждый из вас не выполнит условия договора. Уйти отсюда просто невозможно. Сотни километров до ближайшего жилья. Вокруг глухая не проходная тайга, наполненная разными хищниками, которые порвут любого беглеца.

– Выходит, что мы все добровольные заложники собственного вольного поселения. – угрюмо, сказал Музя.

– Вы все вольные люди. – ответил майор. – Но на волю уйдёте только тогда, когда будет заложен благоустроенный посёлок, в котором можно будет перезимовать следующим вольным поселенцам из зоны. Новое поселение будет продолжать строительство благоустроенного посёлка. Со временем не только зеки, но даже вольные люди захотят поселиться в этих местах. Через год здесь будет современная звероводческая ферма по разведению пушного зверя.

– Кто будет в тайге руководить строительством современной звероводческой фермой? – поинтересовался.

– Пока будешь ты руководить стройкой вольного поселения. – ответил майор внутренних войск. – Затем сюда на вертолёте прилетят специалисты. Сборные домики легко собрать. Ума много не требуется. Надо силу и желание. Все присутствующие свободны. Можете позавтракать перед работой. Начальник стройки остаётся со мной.

Зеки поплелись обратно в барак на свой первый завтрак на вольном поселении. С майором остался возле вертолёта подписывать бумаги на приём инвентаря и принадлежностей, которые завезли вертолётом вчера и сегодня утром.

Бумаг было так много, что у меня стали болеть пальцы от перелистывания документов и от подписей каждого документа. Майор лишь шлёпал печати на документы. Одну копию документов отдавал мне. Остальные брал себе.

– Теперь ознакомься с чертежами по сборке домиков. – доставая из военного ящика пачку документов, сказал мне, майор внутренних войск. – Здесь ничего сложного нет. Каждый домик собирается из готовых деревянных конструкций. Затем обшивается огромными плитами из специального металла с утеплителем внутри. Специалисты такой домик собирают в течение одного дня со всеми подводками воды и электричества. Вас скоро научат собирать эти домики.

– У нас здесь электричество будет? – удивлённо, спросил. – Откуда же подведут электричество к нашей звероводческой ферме, если от нас до ближайшего населённого пункта, несколько сотен километров?

– У вас в посёлке будет современный стационарный генератор, который работает от аккумуляторов и любого горючего, на котором могут работать автомобили. – ответил мне, майор внутренних войск. – Надо набраться терпения и постараться хорошо поработать. Через пару лет сюда придут прогресс современной электроники. Русская пушнина никогда не выйдет из моды. Весь мир ждёт нашу пушнину. Вы будете выращивать соболей, куниц и серебристых лисиц.

– Разве в дикой природе бывают серебристые лисицы? – удивлённо, воскликнул. – Вроде лисицы рыжие?

– При современной науке выводят даже голубых лисиц. – смеясь, ответил майор. – Зависит от того, чем лисиц будут кормить. Все, хватит! На этом дискуссию мы закончим. Скоро прилетит следующий вертолёт. Иди завтракать. Сегодня прилетят два вертолёта с различными материалами. У тебя, может быть, много работы? Желаю вам выжить здесь. Тайга сохраняет только тружеников. Лодыри останутся лежать на погосте.

– Извините! Совсем забыл. – обратился, к офицеру внутренних войск. – У нас вчера вечером умер один зек, по кличе Козюля. Надо чтобы вы труп забрали похоронить к себе на большую землю и сообщили о смерти зека его родным. Наверно, кто-то у него остался на воле?

– Не уполномочен забирать отсюда мёртвых и живых. – поспешил отказаться майор от трупа Козюли. – К тому же, не будем нарушать традицию этих мест. Отсюда за последние шестьдесят лет не вывозили не одного трупа. Живые тоже этих мест никогда не покидали. Здесь есть огромное кладбище. Там места всем желающим хватить.

Майор побежал к вертолёту, который начинал раскручивать свои огромные пропеллеры. Отошёл как можно подальше от вертолёта, чтобы меня не сдуло с места. Как только майор забрался в вертолёт, следом за ним в вертолёт забрались солдаты конвоя.

Через пару минут вертолёт стад подниматься вверх и вскоре скрылся за верхушками корабельных сосен, уступая здесь место на посадку следующего своего винтокрылого брата. Пошёл завтракать.

– Теперь ты не Черепок, а Череп. – завистливо, сказал Гнус, встречая меня в бараке. – Большой начальник поселения. Мы должны тебя беречь и уважать. Кланяются тебе в самые ножки. Ты у нас бог, царь и мент на зоне.

– Если хочешь, то с огромным удовольствием уступлю тебе место. – предложил. Гнусу, который видимо рассчитывал стать паханом в зоне вольного поселения. – Мне лучше быть в стороне от командования пацанами на стройке. Никогда не претендовал на руководящую роль. Тем более, здесь на зоне…

– Хочу пораньше уйти на свободу с вольного поселения. – ответил Гнус. – Должность начальника вольного поселения не светит свободой. Если посёлок не будет построен в срок, то ты не скоро увидишь свободу вдали от тайги. Мне только перекантоваться до окончания срока.

– Если посёлок не будет построен в срок, то никто из нас не увидит свободу. – громко, сказал, чтобы слышали все зеки. – Поэтому нам надо работать в темпе, чтобы за три месяца сдать первую очередь домиков вольного поселения. Лично не намерен зимовать в тайге даже в самых лучших условиях.

– Разве так быстро мы сможем здесь построить современный посёлок? – удивлённо, поинтересовался Цыпа.

– Домики сборные блоками по европейскому стандарту. – не много, преувеличил. – Собирать домик можно за день. Мы должны научиться собирать в день по два домика. Тогда точно успеем закончить работу к зиме.

– Труп Козюли менты забрали на большую землю или ты забыл о трупе? – вспомнил Гнус, про труп Козюли.

– Сказал майору о трупе Козюли. – ответил Гнусу. – Майор сказал, чтобы мы похоронили труп на местном кладбище. Здесь места на кладбище хватит всем.

– Мы что похоронное бюро своим пацанам! – возмутился Цыпа. – У нас тут даже досок и инструмента нет.

– Козюля сам нашёл себе гроб в ржавой бочке. – напомнил Музя. – Мёртвому все равно, в чем его похоронят.

– Похороны мы проведём после разгрузки двух вертолётов. – распорядился, как начальник вольного поселения. – Сейчас пойдём ставить палатки рядом с родником. В этом бараке опасно нам ночевать. Первый же дождик промочит нас через щели в бараке. Кроме того, до нас могут добраться хищники. Барак до нашего прибытия стал их логовом.

– Так в палатки хищникам легче попасть. – подметил Музя. – Палатки всего лишь кусок тряпки у хищников.

– Армейские полевые палатки изготовляются из специального, крепкого материала, который даже ножом не прорежешь. – стал защищать армейский инвентарь. – Мало того, палатка пропитана специальным препаратом, который своим запахом отталкивает любых хищников. К тому же палатки наше временное жилище.

Как только мы соберём домики, так сразу переселимся жить в добротном жилье. Так что все вперёд на работу. Мы должны быстро работать. Не успели мы выбраться из барака, как услышали трескотню вертолёта и тут же пошли разгружать прибывший вертолёт, в котором была армейская кухня, ящики с инструментом и комплект блоков на первый домик.

Пока мы разгружали вертолёт, пришло время обеда. После обеда прилетел следующий вертолёт с мешками семян различных овощей и плодов на разведение нами огорода в пределах вольного поселения.

В третьем вертолёте также были предметы разного домашнего обихода, а также сахар, соль и другие продукты. Нас хорошо снабдили всем необходимым.

– При таком пайке можно нам на второй срок остаться. – радостно, сказал Гнус, вскрывая ящик с продуктами.

– Это вам на месяц прислали продукты, а не на один день. – сказал майор, направляясь к вертолёту. -Закончатся продукты раньше. Будете есть траву или кору деревьев. Сажайте свой огород и будите с продуктами.

– Среди нас имеется один повар. – сказал. глядя на Музю. – Он будет готовить и следить за продуктами.

Как только вертолёт улетел, тут же выделили двух помощников нашему повару, который занялся приготовлением в полевой кухне горячего ужина на всю нашу группу.

Трём зекам сказал, чтобы они занялись похоронами трупа Козюли. Все остальные зеки с инструментами и с ящиками палаток направились в сторону большого родника.

Там нам предстояло расчистить огромную площадку на две палатки, а также на временную стоянку полевой кухни с пищей. Оставлять кухню с пищей вдали от нас было опасно.

Туда могли наведаться хищники и тот неизвестный пришелец, шаги которого слышал среди ночи. Надо сходить к бараку посмотреть следы того неизвестного, кто живёт в тайге. В четырнадцать пар рук расчистить площадку под палатки и под полевую кухню не представляло никакого труда.

Но вот как грамотно поставить две огромные армейские палатки не знал, никто из нас. Среди нас не было бывших армейских офицеров, а бывшие солдаты никогда не принимали участие в сборке армейских палаток на службе.

Так что нам пришлось долго копаться с армейскими палатками, по чертежам изучая каждую деталь армейской палатки. Как мы не старались установить жилую армейскую палатку, она все равно заваливалась в какую-нибудь сторону. Палатка была настолько тяжёлая, что у нас даже появлялись мысли, о механизмах, которые устанавливают палатку изнутри.

Но на чертежах армейской палатки механизмы не были указаны. Однако такие безумные выводы навели нас на мысль, что нам надо забраться под палатку с алюминиевыми стойками и там всем разом по команде подняться. Таким образом установить алюминиевые стойки по центру и затем закрепить растяжки по углам жилой палатки.

– Раз! Два! Встали! – скомандовал. забравшись вовнутрь палатки и поднявшись в рост следом со всеми пацанами. – Теперь снаружи ставьте алюминиевые распорки. Забивайте металлические колья с кольцами на растяжках по углам. Старайтесь палатку удержать до полного закрепления.

– Какие вы все-таки молодцы. – похвалил нас, Музя, разглядывая установленную палатку. – Идите ужинать.

– Покушать можно и при фонариках, которых у нас целый ящик. – сказал. зекам. – Палатки должны закрепить сейчас. Скоро будет совсем темно. Мы не сможем установить вторую палатку. Надо быстро работать!

Никто из зеков ни стал возражать. Все прекрасно понимали, что от нашего сохранения продуктов и от нашего благоустройства зависит вся наша дальнейшая жизнь в зоне вольного поселения. К тому же мы сейчас имели опыт в установке первой палатки.

Так что установить вторую палатку не представляло для нас никакого труда. Минут за двадцать мы могли установить вторую палатку. Примерно за час перенести все ящики в хозяйственную палатку, а постельные принадлежности и фанерные листы под матрасы могли быстро перенести в жилую армейскую палатку.

Воодушевлённые быстрой работой мы ни стали откладывать передвижение полевой кухни после ужина. Мы пошли всей группой к полевой кухне. На ура за несколько минут перетащили кухню волоком на колёсах в пространство между двумя палатками.

Палатки стояли друг от друга на расстоянии десяти метром по обе стороны большого родника. Так что рядом с полевой кухней была вода, хозяйственна палатка и место нашего жительства. Можно было считать, что мы хорошо устроились на второй день нашего вольного поселения в тайге. Завтра можно начать строить домики.

– Сегодня мы заслужили хорошего отдыха. – радостно, сказал, пацанам после сытного ужина. – Завтра у нас начинается обычный рабочий день. Подъем и завтрак в шесть часов утра. Обед в два часа дня. Ужин в семь часов вечера. Ложиться спать будем с заходом солнца. Письменный график работы установим сообща. Выходных дней нет. Отдыхать будем на воле. Здесь надо волю заслужить, чтобы не гнить в тайге.

– Как будем определять время дня? Почему не будем отдыхать в выходные? – удивлённо, спросил Хорёк. – У нас нет календаря и радио.

– Часами нам будет служить эта сосна возле родника. – стал объяснять придуманный мной распорядок дня. – Мы расчертим огромный круг вокруг сосны. По кругу разметим циферблат по сторонам света, как в обычных часах. Во время движения солнца макушка сосны будет указывать нам время каждого часа. Минуты нам не нужны. Что же касается времени отдыха, то мы будем отдыхать во время завтрака, обеда, ужина и во время сна.

Выходные дни и отпуска у нас будут во время дождя и тогда, когда мы выйдем на волю. Нарушителей порядка будем наказывать пайком и штрафными работами. Кто недоволен установленным порядком. Может покинуть наше вольное поселение. Тайга огромная места всем трупам хватит. Хищники давно вас ждут. Намерен до холодов покинуть вольное поселение на волю. Поэтому буду вкалывать наравне со всеми и наказывать всех, кто не согласен с моими порядками.

– Правильно, Черепок! На твоей стороне. – поддержал меня, Гнус. – Сам буду наказывать нарушителей нашего порядка. Мы должны все сделать, чтобы выстроить посёлок до первых холодов и потребовать досрочного освобождения. Вообще-то сторонник спокойной жизни. Если будет так, как говорят менты, то останусь здесь надолго. Лишь бы нам сюда баб привезли трахаться и размножаться детьми в таёжном лесу.

Никто из зеков ни стал обсуждать установленный мной порядок на вольном поселении и выводы Гнуса о дальнейшей жизни на вольном поселении. Зеки, молча, помыли за собой посуду после ужина и тихо разбрелись по своим местам ночлега в жилой палатке. Прекрасно понимал, что не все согласны с моим распорядком дня на вольном поселении.

Многие зеки согласны были выбраться из зоны на вольное поселение лишь по той причине, чтобы не вкалывать на производстве на зоне. Просто увильнуть от работы на вольном поселении до своего освобождения звонком. Все произошло совершенно иначе, чем рассчитывали зеки.

Надо вкалывать, как рабам, чтобы себе заработать волю. Иначе придётся отматывать новый срок на зоне строгого режима, а сбежать отсюда просто невозможно.

– Подъем! – громко, закричал, когда первые лучи солнца, коснулись пластиковых стёкол жилой палатки. – Быстро умываться, на физзарядку и на завтрак.

Зеки нехотя стали выбираться из жилой армейской палатки и направляться к армейскому полевому умывальнику, который прибыл вчера в вертолёте вместе с полевой армейской кухней. Умывальник был установлен в стороне от наших жилых палаток, а также дальше от полевой кухни. В дальнейшем планировал установить утеплённый современный туалет вместе с умывальником, который предусмотрен в планировке вольного поселения.

Видимо планировка вольного поселения была задумана в начале перестройки. Но по каким-то причинам не была осуществлена. Наверно, не было государственных денег на подобное решение? Российские спонсоры только зарождались. Зарубежные инвеститоры не рисковали своими деньгами в такие проекты, которые не могли принести зарубежным инвеститорам большой доход.

Но привязка вольного поселения зеков к разведению пушного зверя России, сразу получила интерес со стороны зарубежных инвеститоров и местных спонсоров.

По документам видно, что деньги вкладывают зарубежные бизнесмены, а звероводческой фермой будет руководить российский бизнесмен. То есть, будет совместное производство, которое на первых порах использует дешёвый труд зеков на вольном поселении далеко в тайге.

– Музя! Пока мы вместо физзарядки будем расчищать площадку под домики, ты со своими работниками готовь нам завтрак. – сказал, нашему повару, как только он умылся возле умывальника. – В дальнейшем ты составишь нормы продуктов из расчёта на каждого человека. Эти временем твои работники углубят и расширят родник до двух местного бассейна, которым мы будем пользоваться водой в полном объёме. Затем мы общими усилиями выроем колодец с водой на предмет питья. Родниковая вода будет у нас на стирку и на купание.

Когда будет расширяться родник, то не забывайте о корнях дерева. Это дерево пригодится нам тут, как наши лёгкие, без которых нам невозможно жить. Майор обещал забурить скважину на бытовые и на производственные нужды воды. Позже у нас будет собственный водопровод. Мы должны делать свою работу на совесть, чтобы пришедшие сюда после нас зеки и вольнонаёмные рабочие вспоминали нас добрым словом. Может быть, даже кто-то из нас бросит свои корни на вольную жизнь?

В то время как Музя занимался приготовлением завтрака со своими помощниками, остальные зеки взяли лопаты и грабли, стали очищать площадку под будущие сборные домики. Работал наравне со всеми, чтобы зеки не говорили, что стал как мент и отделился от пацанов.

Мне хорошо было известно, что, может быть, с теми, кто хочет самостоятельно пробираться вверх без поддержки братвы? Не хотел быть авторитетом на зоне, тем более на вольном поселении. Мне хотелось спокойно откинуться звонком на волю, как все остальные зеки.

На воле всё равно лучше жить. Можно обзавестись семьёй. Можно выбрать лучшее место жительства. Много чего можно иметь нам на воле. После расчистки площадки под сборные домики не успели мы закончить с завтраком, как прилетел вертолёт с различными строительными материалами и оконными рамами из алюминия с двойными вакуумными стёклами.

Мы впервые видели такие оконные рамы и разглядывали их, как какие-то диковинки неизвестные русскому мужику. Сразу было видно, что эти оконные рамы собирались где-то в Европе, но не здесь в России. Прогресс пришёл в тайгу.

– Разве можно алюминиевые окна ставить здесь на морозе? – спросил Гнус, майора, рассматривая окна. – Мы сдохнем при первом морозе. Мне хочется живым откинутся на волю.

– Этот сплав металла и стекла разработаны учёными европейских фирм специально рассчитанный на российский климат. – объяснил майор. – Таким окнам никакие морозы не страшны. Но вы будьте внимательны.

Стекла и рамы очень дорого стоят. Если вы разобьёте стекла, то стоимость окон будут высчитывать с вашей зарплаты, которую вы будете здесь получать. На волю вы будете выходить с деньгами. Следите за своей работой и за своими деньгами.

– Да любому пасть порву за свои бабки! – громко, сказал Гнус, чтобы слышали все зеки. – Из-за денег сел на зону. Поэтому никому не позволю проколом в работе посягать на мои деньги. Вы поняли меня, пацаны!?совсем не шучу! Мы все будем вкалывать на совесть и при большой скорости, как гоночные автомобили.

Зеки ничего не сказали, только отошли подальше от упаковки с оконными рамами. Никто не хотел связываться с Гнусом. Все прекрасно знали, что Гнус псих и ему ничего ни стоит прирезать любого пацана за какой-то прокол в сторону Гнуса.

Лично мне это нравилось, так как Гнус был мне хорошей опорой в руководстве над зеками, которые ни очень-то любили работать на зоне, но всегда остерегались злого нрава пахана нашей зоны.

Теперь на вольном поселении зеков, фактически паханом зоны вольного поселения стал Гнус. Был всего лишь производственный начальник, на которого повесили всю материальную ответственность по строительству в тайге нового вольного поселения.

Целую неделю вертолёты прилетали к нам с различными строительными материалами. Майор видимо был куратором по строительству посёлка вольного поселения.

Майор был доволен нашей стремительной работой и всячески поощрял наши капризы, которые мы высказывали в отношении своего устройства на вольном поселении.

Так благодаря нашим требованиям у нас на вольном поселении появились несколько щенков двух собачьих выводков. Щенки были настолько беспомощные, что мы потребовали на корм щенков коровьего молока и прямо из бутылочек выкармливали щенков в свободное от работы время. Щенки на вольном поселении стали нашим общим вниманием.

Мне также удалось выпросить у майора несколько будильников, которые нужны были нам к раннему подъёму на работу. Майор по собственной инициативе привёз нам три современных приёмника и кучу батареек, которые можно было заряжать с приспособлением, подключённым к напряжению не большого аккумулятора.

Стационарные аккумуляторы и трансформаторы мы использовали на освещение своих палаток и домиков, а также на зарядку аккумуляторов разных электрических инструментов в установке сборных домиков, которые мы стали собирать лишь через неделю после прекращения частых прилётов вертолётов. Так как частая выгрузка вертолётов выбивала нас из колеи и никак не давала сосредоточиться на установке сборных домиков. Вскоре появилось время на установку домиков.

– Вы пока занимайтесь благоустройством своего вольного поселения. – сказал майор, во время последней выгрузки вертолёта. – В понедельник привезу вам иностранных специалистов. Они покажут вам, как надо устанавливать сборные домики. К этому времени вы наведите у себя идеальный порядок. Не позорьте свою Родину. Сейчас от этих иностранцев зависит ваше личное благополучие на вольном поселении. Постарайтесь не ударить в грязь лицом перед иностранцами. Тоже не забуду вашу отличную работу. Буду всячески поощрять ваш успех на работе в тайге.

– Майор! Будь спокоен! Мы тоже не забудем твою доброту. – ответил Гнус за всех зеков. – Через два дня ты не узнаешь вольного поселения. Мы выдраим вольную зону так, что иностранцы позавидуют нашей жизни.

Как только улетел последний вертолёт, так мы сразу разбились на две бригады. Одной бригадой досталось руководить мне. Руководство другой бригадой взял на себя Гнус.

Моя бригада занялась освобождением от хлама и досок всей территории вольного поселения. Бригада под руководством Гнуса приступила к благоустройству территории вольного поселения. Начали с разведения на территории вольного поселения огорода, овощей личного хозяйства вольного поселения.

Ржавого железа, гнилых досок и разного мусора было так много на территории нашего вольного поселения, что мы решили определить специальное место в овраге, расположенном между деревьями в стороне от нашего вольного поселения.

Даже если иностранцы задумают обойти территорию нашего поселения, то они не смогут увидеть тот хлам, который мы вынесем с территории нашего вольного поселения в глубокий овраг. В стороне от строительства.

К тому же не далеко от оврага с мусором была небольшая полянка в лесу, куда мог сесть вертолёт, чтобы мы могли вывести хлам из тайги на большую землю.

Если конечно захочет майор вывести этот хлам с территории вольного поселения. На тот случай, если хлам останется в тайге, то в дальнейшем хлам можно забросать сухими ветками или даже землёй. Конечно, если к нам на вольное поселение привезут какие-нибудь миниатюрные машины и трактора.

– Черепок! Черепок! Там кто-то есть. – тихо, сказал Цыпа, когда мы подошли к развалившемуся бараку. – Там под досками погреб. В нем кто-то живой прячется. Вроде дикий человек или леший в лохмотьях и в длинных волосах.

– Какой тут леший или человек? – усмехнувшись, сказал Цыпе. – Здесь лет шестьдесят вообще не ступала нога человека. Наверно, ты плохо выспался? Поэтому тебе что-то мерещится среди белого дня.

– Он там. Посмотри внимательно. – уверенно, сказал Цыпа, показывая в дырку под досками. – Стонет и шевелится. Наверно, больной или раненый?

 Внимательно посмотрел под доски и обалдел от увиденного в небольшой дыре. Под досками в погребе, как в норе устланной сухими листьями и гнилыми тряпками, сидел мужичек, весь обросший седыми волосами. Это был ни леший, а одичавший старик, который больше был похож на лешего, чем на человека. Старик трясся от страха, шипел как змея и скалил беззубый рот, словно дряхлый хищник, который не в силах защищаться. Но способен ртом издавать угрожающие звуки против своих врагов в глухом таёжном лесу.

– Присмотрю за ним, чтобы он от нас никуда не сбежал. – тихо, сказал, Цыпе. – Ты позови сюда пацанов. Мы осторожно разберём гнилые доски и постараемся взять его живым и невредимым.

Если, конечно, старик здесь не умрёт от страха. Ведь он без людей совсем озверел в тайге. Сейчас ведёт себя словно затравленный зверь. Прошло несколько минут, прежде чем Цыпа жестами своих рук собрал всех зеков вокруг норы этого странного старика.

Мы стали осторожно разбирать доски вокруг норы старика, который трясся всем телом от страха, все также шипел и испуганно озирался по сторонам. Старик был, как загнанный беспомощный и больной старый зверь, который не мог противостоять против больше десятка здоровых людей.

Старик готов был от страха провалиться сквозь землю, чтобы только не отдастся в руки здоровым пришельцам, которые пришли сюда, чтобы лишить его жизни.

– Батя! Спокойно! Мы тебе не враги. – шёпотом, сказал, протягивая руку дрожащему старику. – Мы друзья. Хотим тебя спасти от хищников.

Старик перестал дрожать, как бы обмяк всем телом, смирившись с участью перед опасностью. По худым щекам старика из глаз потекли слезы. Осторожно вытащил старика за руку из норы наружу. Мы все обомлели оттого, что увидели перед своими глазами.

Нельзя было назвать человеком, стоящего перед нами сгорбленного существа, который был покрыть сверху донизу седыми волосами больше, чем тем покрытием, которое когда-то могло называться одеждой. На старике были обрывки каких-то тряпок и куски кожи неизвестного нам животного, с трупа которого когда-то старик содрал кожу и натянул на своё изуродованное тело, чтобы таким образом быть ближе к дикой природе.

– Давайте мы его покормим хорошо. – предложил Муза. – Старик тут, наверно, лет тридцать не видел пищи? Он скоро сдохнет от еды.

– Обильную пищу ему давать нельзя. – остановил, добрые желания Музи. – Вы, наверно, забыли, что узники концентрационных лагерей при фашистах, а также блокадники Ленинграда после освобождения советскими войсками умирали в первую очередь от обильной пищи? Сегодня ему надо дать кусочек хлеба и стакан чая. Завтра поек увеличим.

Музя взял за руку старика и осторожно повёл его в сторону жилой палатки. Мы продолжили свою работу до завтрака. После кусочка хлеба и стакана чая старик уснул в жилой палатке. На приготовленной Музей свободной постели, которая осталась от умершего Козюли, так и не успевшего попользоваться благами вольного поселения.

Мы ни стали беспокоить сонного старика. Только сказал Музе, чтобы он присматривал за стариком, который сдуру может сбежать от нас в лес. Ведь старик, как Маугли из одноименной сказки, давно не видел людей. Пускай привыкает к нам.

Старик действительно, когда выспался, пытался сбежать из жилой палатки. Лишь запах вкусной пищи и маленький кусочек хлеба, пропитанный мясным бульоном, остановили старика возле выхода из жилой палатки.

Несмотря на мои предупреждения об опасности жирной пищи, Музя не выдержал жалобной просьбы глазами старика, дал ему кружку тёплого чая и кусочек хлеба, который слегка обмакнул в жирный бульон тёплого супа, сваренного на обед.

Больше старик не пытался бежать. Сидел в углу жилой палатки и испуганными глазами разглядывал все вокруг себя. Потому, как он так любопытно и с опаской разглядывал наш современный армейский инвентарь, можно было понять, что старик вообще ничего подобного не видел в своей жизни. Старик был больше похож на неандертальца или гуманоид, прибывший к нам с другой планеты и затерялся в дремучем лесу тайги.

На человека старик не похож. Разговаривать старик совершенно не мог. Мы думали, что он глухонемой. Но когда ночью со всех сторон из тайги стали доноситься звериные звуки, то старик стал реагировать на звуки леса. Угрожающе отзывался на звуки леса рычанием и воем, как хищники леса. Мы поняли, что старик просто озверел и отучился говорить, как человек. Нам надо было время, чтобы старик привык к нам и научился вновь разговаривать по-людски. Лишь бы старик не умер от болезней, а также от современной пищи, которая не знакома ему.

– Надо старика сдать майору к врачам. – сказал, в понедельник утром, когда мы ждали прилёт вертолёт. – Иначе он помрёт здесь в тайге. Надо ему п

– Меня никому не надо сдавать. – впервые за трое суток, сказал старик. – Должен умереть в тайге. Здесь мой дом и моё логово.

– Хорошо! Мы тебя никому не сдадим. – сказал Гнус, старику. – Придётся тебя куда-нибудь на время спрятать.

– Уйду в тайгу. Пока большевики будут здесь. – сказал старик. – Затем обратно вернусь к вам в лагерь. С вами можно жить.

– Старик думает, что мы политические заключённые. – сказал, зекам, когда старик скрылся в чаще леса. – Надо ему объяснить, что мы из другого измерения жизни, где нет большевиков.

– Когда старик вернётся обратно, то мы ему скажем, что строим посёлок таким, как он, жителям тайги. – печально, сказал Гнус. – Надо чтобы старик привык, что здесь его место. Пусть хоть немного поживёт человеком. Со времени Гулага прошло шестьдесят лет. Ведь этому старику сейчас не меньше восьмидесяти лет. Как только он один выжил? Один в тайге, среди зверей!

Вертолёт с иностранными специалистами прилетел вскоре после нашего завтрака. Вполне возможно, что по фотографиям или по документальным кадрам о Гулаге, иностранцы знали о нашем вольном поселении? Но когда они увидели чистую площадку с палаточным городком с вылизанными клумбами огорода, то едва не потеряли дар речи, как наш одичавший старик.

Майор не больше иностранцев был удивлён нашим усердиям. Он сразу стал хвалить нас. Майора и иностранцев удивлял наш вид с обросшими лицами. На вопрос к нам, почему мы не бритые?

Ответил за всех, что мы дали обед не бриться до сдачи вольного поселения под ключ хозяину стройки и звероводческой фермы. Майору и иностранцам понравилось наше стремление к работе.

Иностранцы дружно стали приветствовать наше стремление к быстрой работе. Майор через переводчика сказал иностранцам, что обязательно будет поощрять нашу успешную работу и с разрешения хозяина этой таёжной застройки увеличит нам месячную зарплату.

Мы, конечно, не очень-то верили в большую зарплату, но насчёт повышения пойка могли точно рассчитывать. Если мы будем работать за двоих, то питаться также должны за двоих.

О своих выводах поделился при всех с майором. Майор в свою очередь при всех зеках и при иностранцах заявил, что будет ходатайствовать перед высшим начальством об увеличении продовольствия перед строителями вольного поселения и строителями звероводческой фермы.

– Сейчас специалисты из Германии будут устанавливать сборный домик. – сказал майор, всем зекам. – Вы должны принимать участие в установке сборного домика и хорошо запоминать каждую деталь сборки.

Иностранные специалисты больше сюда не приедут показывать вам, как собирать стационарные и стандартные домики. Нам это очень дорого стоит. Поэтому вы будьте внимательны. Дальше вы сами будете заниматься сборкой стандартных домиков.

На месте установки домика руководитель бригады иностранных специалистов сверил чертёж с планом местности. Затем распорядился выносить заготовленные бруски на пол и на фундамент установки сборного домика.

Заранее назначил самых бестолковых пацанов, которые будут участвовать в качестве грузчиков. Остальные пацаны вместе со мной и с иностранными специалистами будут участвовать в установке стандартных домиков на указанном месте.

На первый взгляд установка сборных стационарных и стандартных домиков показалась мне настолько простой, что даже высказал тайком своё мнение о целесообразности приглашения сюда за валюту иностранных специалистов.

Однако майор пресёк меня. Сказал мне, что это такой умный при участии иностранных специалистов, которые отлично знают своё дело. Без иностранных специалистов такая работа покажется нам каторгой. Надо точно нам знать, куда прикрутить какой болтик, куда поставить какой щит, совершенно не заглядывая в чертёж по сборке домиков.

Майор оказался прав, когда в конце рабочего дня, после полной установки сборного домика, иностранные специалисты предложили нам при них начать самостоятельно заняться установкой сборного домика.

Мы сразу растерялись от такого неожиданного предложения и начали вытаскивать на улицу из своего склада совершенно ни те бруски, которые нужны были нам в начале установки сборного домика. У нас тут же произошла заминка. Работа остановилась.

– Ничего страшного. – сказал нам переводчик со слов руководителя иностранных специалистов. – Образец установки сборного домика перед вами. Первый сборный домик самостоятельно вы соберёте за несколько дней. Последний домик будет собран вами за несколько часов. Все приходит с опытом. Тоже так начинал, как вы на сборке домика.

Мы поблагодарили иностранных специалистов за помощь в установке первого сборного домика.

Перед вылетом иностранные специалисты вытащили нам из вертолёта несколько ящиков презента, которым оказались бутылки разных иностранных напитков и разных консервных банок. Мы с жалостью сказали, что сейчас весной в тайге ничего нет.

Мы не можем им дать свой презент. Тогда иностранные специалисты предложили нам обменяться кепками, которые им очень понравились. С неуверенностью посмотрел на майора, который только развёл руками. Мы охотно обменяли свои кепки заключённых, на размалёванные бейсбольные кепки иностранных гостей. Все были довольны.

– Со следующими иностранными специалистами махну свою робу на их джинсы. – сказал Гнус, когда иностранцы и майор сели в вертолёт под вооружённой охраной конвоя. – Эти иностранцы какие-то с приветом. На робу зеков зарятся. Словно зона иностранцам в диковинку.

– Это мы с приветом, а они миллионеры. – задумчиво, сказал Хорёк. -Тоже на воле обязательно займусь бизнесом. Буду разъезжать на импортных автомобилях, а также летать отдыхать за границу, как сейчас иностранцы прилетели к нам ни столько на работу, сколько на отдых. За границей нет такого таёжного леса.

– Ты вначале отзвони срок на поселении, а после мечтай о бизнесе. – напомнил Гнус, наше положение. – Пока по Закону, мы все зеки на вольном поселении в тайге.

Хорёк больше ничего не сказал. У меня тоже на уме были свои совсем другие мысли. Завтра надо постараться установить второй сборный домик и переселиться из жилой палатки в два жилых домика.

Последние две ночи был не большой дождик, и мы чуть не подмокли на фанере в жилой палатке.

Надо было вокруг жилой палатки прокапать дренажные канавки к стоку дождевой воды. Как сразу не догадались сделать дренаж? Едва не промокли от дождя.

– Пока у нас есть время до сна, то надо прокапать вокруг палаток дренажные канавы. – сразу после ужина предложил. зекам. – Иначе мы в эту ночь промокнем до ниток. Над тайгой собираются тучи. Ночью, может быть, сильный дождь?

Зеки, задрав головы к верху внимательно посмотрели в вечернее небо с огромными хлопьями черных облаков. Согласившись с моими выводами, зеки дружно взялись за лопаты. До полной темноты было около двух часов.

За это время надо было выкопать канаву глубиной около полметра, такой же ширины и пару сотен метров вокруг двух огромных брезентовых палаток. С отводов стока дренажных вод в сторону от палаток. Земля в таёжном лесу мягкая.

– Отступить от палаток на один метр. – распорядился с началом работы. – Грунт кидать на края брезента. Так будет намного теплее в наших палатках, также не будет у нас опасности попадания дождевой воды внутрь наших палаток.

Не успели мы немного до конца прорыть сток дренажных вод, как над тайгой разразилась сильная гроза с молнией, громом и с проливным дождём. Мы едва успели скрыться в жилой палатке от проливного дождя, который сильно стал барабанить по нашей жилой палатке.

Нам казалось, что дождь вот-вот пробьётся сквозь брезентовую крышу и зальёт нас с ног до головы, как рыбок в аквариуме. Но мы ведь не рыбки, а поэтому можем захлебнуться дождевой водой. Тогда наши планы на быстрое освобождение буду затомлены вместе с нами в тайге под проливным дождём.

Однако брезент армейской жилой палатки оказался настолько прочным и не проницаемым, что к нам в палатку не проникла ни одна капля воды. Мы могли спокойно ложиться спать без опаски на то, что проливной дождь в тайге может подмочить нас и нашу репутацию на дальнейшую работу по установке сборных домиков на территории вольного поселения.

Нам не страшна была грязь, которую создаст проливной дождь. У нас на эти цели имеются резиновые сапоги. Мы опасались лишь продолжительности проливного дождя, который может украсть у нас много времени.

– Старик-то наш не вернулся из тайги. – вдруг, вспомнил Гнус, нашего старого Маугли. – Какие мы все-таки подлые люди. Мало того, что разорили логово старика, к тому же оставили старика жить в тайге под проливным дождём. Надо было передать старика ментам. Все равно ему срок не повесят. Он тут отсидел сполна.

– Конечно, мы не хорошо поступили со стариком. – согласился, с выводами Гнуса. -Так думаю, что старик имеет где-то в тайге дополнительную нору от холода и дождя. Так что будет ему, где спрятаться от стихии до самого утра. Завтра мы поищем старика в лесу. Думаю, что старик вернётся к нам. Он нам доверяет.

Все согласились с моим мнением и стали укладываться спать. Подождал, пока все зеки разместятся в свои постели, только после этого выключил контрольный свет. Нам надо было экономить напряжение аккумуляторов, от которых горели наши фонари.

Ведь мы не знали, как часто будут посещать нас менты с большой земли, а на нашем островке жизни среди огромного моря зелёной тайги не было условий зарядки аккумуляторов. У нас вообще много чего не было из условий быта к нормальной жизни на вольном поселении зеков.

Пока у нас все будущее на бумаге. Стал было засыпать, как, вдруг, услышал сквозь стихший дождь, что кто-то стонет и скулит за пределами жилой палатки. Вначале подумал о наших щенках, которые лежали в картонной коробке по самой середине нашей жилой палатки.

Но со стороны щенков не было слышно никаких подозрительных звуков. Щенки копошились во сне в своём уютном местечке и тихо издавали какие-то лёгкие звуки, как зевание сквозь сон или подсасывание груди матери.

Когда обратно кто-то заскулил и застонал за пределами нашей жилой палатки, то сразу догадался, что наш местный старый Маугли вернулся из тайги и словно загулявший в лесу щенок, просится с холода в тёплую жилую палатку. Надо впустить в палатку старика. Ни дай Бог помрёт старик от холода и дождя у нашей жилой палатки.

Нам только этого не хватало. Старик и без того настрадался за свои долгие годы проживания среди зверей в таёжном лесу. Пускай хоть сейчас вместе с нами поживёт по-человечески. Дальше время покажет, как нам быть.

– Батя! Ты чего не заходишь в палатку? – спросил, старика, расстегнув накидку на брезентовой двери жилой палатки. – Мы за тебя переживаем, а ты бродишь по тайге. Теперь наш дом – твой дом тоже. Живи вместе с нами.

Старик ничего не сказал на мои замечания. Сгорбившись в три погибели, старик прошёл в палатку так, словно пролез в свою берлогу, в которой он прожил много десятилетий свой жизни в дремучей тайге.

Почти за трое суток проживания с нами, старик отказывался одеть на себя предложенную нами одежду. Так спал все прошедшие сутки в обрывках своих лохмотьев и в клочьях вонючей звериной кожи. Но тогда на нем все было сухое. Сейчас же со старика, как из-под душа лилась вода. Старик мог заболеть и намочить свою постель. Достал из ящика комплект белья.

– Батя! Тебе придётся переодеться в сухом белье. – осторожно, сказал, старику, протягивая ему полотенце и комплект сухого белья. – Ты можешь простудиться и умереть. К тому же постель у тебя будет мокрая. Переоденься и ложись спать в сухую постель. Чувствуй себя человеком, а не зверем. Мы все здесь равны…

Старик, не глядя на меня, взял у меня из рук полотенце и комплект нового сухого белья. Ни стал смущать старика своим присутствием вовремя его переодевания. Застегнул брезентовый вход в палатку и тихо прошёл на своё место. В это время старик при свете сверкающих молний медленно стал снимать с себя своё барахло. По его движениям можно было понять, старик нехотя прощался с тем, что много лет было на нем, как его собственная шкура на теле. Теперь старик, словно пресмыкающееся или хищник, менял на себе то, чем его наградила дикая природа. Можно было подумать, что у старика наступила весенняя линька, которая бывает у многих животных в мире дикой природы. Может быть, таким образом, старик обновит свой вид в новой жизни и постепенно вернётся к человеческой жизни?

Треск моего будильника в шесть часов утра всполошил в первую очередь наших щенков и старика, которые заметались на своём месте. Они не знали, куда спрятаться от противного металлического трезвона будильника. Тут же нажал на кнопку будильника. Наши щенки и старик, покрутились на своих местах и обратно улеглись спать. Показал пальцем зекам, чтобы они не шумели. Дали выспаться нашим животным, которым не куда было спешить. У щенков вся жизнь была впереди. Щенки успеют послужить человеку, когда станут взрослыми собаками. У старика наоборот вся жизнь прошла в тайге.

Теперь старику тоже некуда спешить, так как он у нас живёт на полном пенсионе. Старику не нужно метаться по всей тайге в поисках пищи, которую надо старику отвоёвывать от своих хищных конкурентов. Проливной дождь за ночь прошёл.

Отчего в тайге стало свежее и приятно пахло хвоей вперемешку с цветами, которые буйно цвели, вокруг нашего вольного поселения. Только грядки нашего огорода сильно пострадали от крупного дождя. Проливной дождь изрядно постарался на грядках.

Так сильно поливал, что сквозь размытую мягкую почву видны труды нашей сельскохозяйственной работы. Почти все семена и клубни картошки оказались наружи почвы.

– Надо майору сказать, чтобы он нам привёз пару рулонов целлофановой плёнки. – с тревогой за наш труд, сказал Гнус. – Иначе мы останемся без свежих овощей. Нужно чтобы посадки пустили корни и листья под плёнкой.

– Обязательно скажу майору за целлофановую плёнку. – ответил, на просьбу Гнуса. – Пока вам придётся обратно заняться своим огородом. Два человека сегодня будут заниматься устранением балагана на огороде. Остальные начнут устанавливать сборный домик. Нам надо сегодня к вечеру перебраться жить в сборные домики, в которых намного уютнее и суши, чем в жилой палатке. Армейский полевой сезон у нас закончился. Переходим в стационар.

– Мне кажется, что полевой сезон не закончится до тех пор, пока мы будем пользоваться полевой кухней. – угрюмо, заметил Музя, хлопая рукой по баку полевой кухни. – Мы так и будем питаться на свежем воздухе.

– По проекту имеются стационарная кухня и столовая со всеми условиями домашнего быта. – объяснил, на замечание Музи. – Третьим сборным домиком будет кухня. При хорошей погоде к концу недели соберём.

– Надо придумать, куда убирать отходы после кухни. – пользуясь моментом, напомнил Музя. – Отходов у нас так много, что можно прокормить целое животноводческое хозяйство в таёжном лесу.

– У нас будет полностью безотходное хозяйство. – уверенно, заверил повара. – Мы разведём скотину, которая будет пожирать все наши пищевые отходы. Пока пищевыми отходами корми наших псов и диких лосей, которые благодаря запахам твоей кухни шастают вокруг нашего вольного поселения. Так что ты, Музя, сейчас подкармливай животных в тайге. Смотришь, через пару месяцев мы будем с молоком, с мясом и с шерстью. Старайся Музя, на благо пацанов! Постепенно освоишься на пожизненное, вольное поселение в тайге.

Зеки подхватили на смех нашего повара. Стали подшучивать насчёт будущего хозяйства, которое разведёт Музя. Ни стал делать замечание на колкие шуточки зеков. Лишь напомнил Музе, о том, что от хорошей пищи бывает хороший труд. Музя понял моё замечание и тут же приступил приготавливать завтрак всей нашей компании. Наш завтрак каждый день был из двух блюд.

Первого и третьего блюда. Первым блюдом был суп, борщ или какая-нибудь каша с мясом. Третьими блюдами у нас были чай или компот из сухих фруктов. Второе блюдо нам не в чём было варить. Обещал Музе, что обязательно научу его, как готовить блюда восточной и кавказской кухни, чтобы разнообразить нашу пищу. Из мясных консервов можно было готовить плов, шурпа, лагман, харчо и много других разных мясных блюд, а также разнообразные мясные пирожки манты, беляши, самбуса и другие, которые изготовляют народы Средней Азии и Кавказа.

Таким образом, можно было экономить на мясных консервах. Сочетая мясные консервы с мукой. Мне неизвестно, что было причиной не прилёта вертолёта в этот день к нам на вольное поселение. Плохая грозовая погода с громом, ветром, дождём и молниями или майор решил предоставить нам свободный день на самостоятельную установку сборного домика. В любом случае, нам было на руку отсутствие посторонних глаз. Зеки от души баз подсказки со стороны, старались быстро сообща установить сборный домик.

Видимо всем надоело спать в жилой брезентовой палатке. Каждому зеку хотелось ощутить прелесть домашнего очага, чего они не ощущали многие годы своей отсидки на зоне. Независимо от преступлений совершенных зеками все они были выходцами из какого-то дома. Где были мама, папа, бабушка, дедушка, а также все другие многочисленные родственники и домашний уют.

Установить самостоятельно первый сборный домик мы успели только поздно вечером. Собирать деревянные кровати, у нас не было времени и сил, которые мы потратили на установку сборочного домика. Однако все зеки решили перебраться в жилые домики, чтобы переспать эту ночь на своих матрасах прямо на полу.

Щенков мы решили оставить в жилой палатке. Старик наотрез отказался переселяться с нами в собранные домики. Сказал нам, что ему уютнее спать с щенками чем с людьми. Так как животный мир дикой природы давно стал его семьёй.

Мы ни стали настаивать на переселение старика в наши стационарные домики. Нам самим было неуютно рядом с этим стариком. От старика пахло зверем, а не человеком. Мы предлагали старику помыться, но он сказал, что если он помоется, как все люди, то тогда тайга откажется от него. Он не хочет терять то место, которое было его домом на протяжении многих десятков лет жизни. В этом диком доме живой природы похоронены его враги и друзья. Он хочет быть с ними.

– Батя! Расскажи нам кто ты? Откуда появился здесь? – обратился старику, когда он немного освоился жить у нас. – Мы, например, строители вольного поселения в таёжном лесу. Прибыли сюда, чтобы строить здесь в тайге современный посёлок. Будем разводить пушного зверя и отпускать зверя на волю в тайгу.

– Давно забыл своё имя и фамилию. – нехотя, стал отвечать нам старик. – Помню только, что мы жили в столице России в Санкт-Петербурге. Наша семья была на приёме у батюшки царя Николая. Затем была революция. Мы хотели уехать из России. Но большевики схватили нашу семью. Всех расстреляли. Меня под конвоем привезли сюда. Заставили строить бараки, в которых жило много людей со всей российской империи. Со мной в бараке жили в основном бывшие приближенные царя. Нас били кнутами и заставляли рыть землю. Большевики думали, что здесь много золота. За год нашли всего несколько килограмм золота. После все большевики куда-то исчезли.

Мы остались одни. Никто из нас не решил уходить с этого места. Так как отсюда было месяц ходьбы до ближайшего населённого пункта. К тому же нас всюду могли убить большевики. Мы жили здесь долго. Никто не считал года.

Постепенно наши поселенцы стали умирать от болезней и от возраста. Все похоронены здесь на большом кладбище. Когда все умерли, то остался здесь жить один. Летом жил в бараках, которые постепенно разрушились и сгнили также как люди.

Зимой жил в берлоге с медведями, которые знали меня с первого дня своего рождения и не трогали меня никогда. Затем появились машины, которые могли летать по воздуху. Следом за этими машинами прибыли вы. Вам не надо было приходить сюда. Тайга никого не выпускает из своего дома. Все остаются до смерти в этом таёжном лесу. Вокруг вашего лагеря весь таёжный лес усеян скелетами ни в чем не виновных людей.

Старик прекратил свой рассказ. Зеки не посмели нарушить молчание. Видимо каждый из нас подумал о том, что никогда мы не выберемся отсюда из таёжной глухомани.

Помрём все на этом вольном поселении. Не зря майор сказал мне, что нельзя нарушать традицию таёжного места. Никто не должен отсюда вернуться на большую землю. Каждый должен быть похоронен здесь, как многие десятки лет тому назад.

Тайга сделала нас всех своими заложниками. Поэтому так тщательно вооружённый конвой охраняет вертолёт, чтобы никто не посмел захватить вертолёт и вернуться на большую землю.

После рассказа старика у нас в душах поселилась какая-то тревога. Мы больше не шутили и не слушали радиоприёмник.

Кто-то умышленно сломал приёмник, чтобы мы полностью были оторваны от большой земли. Каждый понимал, что у нас нет обратной дороги на большую землю.

Нам будут создавать условия жизни, чтобы мы могли быть трудоспособными создавать богатство на благо местных и зарубежных капиталистов. Мы все стали заложники тайги.

Когда мы начнём стареть и умирать, то на смену нам пришлют других вольных поселенцев из зоны. Так будет всегда, пока тайга будет давать пушнину, а лагеря с заключёнными будут поставлять дешёвых рабочих на вольное поселение.

Видимо новая власть, таким образом, решила извести поколение преступников, чтобы преступники не плодились, им не будут предоставлять на вольное поселение женщин.

Так с годами через много лет на земле исчезнет ген преступного мира, по крайней мере, в одной взятой стране с названием Россия. Вот только мне никак не хочется оставаться здесь в этой золотой клетке.

Надо как-то удрать отсюда. Лучше умереть в тайге свободным, чем жить здесь. Мы прекрасно понимали, что если мы прекратим хорошо работать, то в лучшем случае зимой вымрем поголовно от холода. В худшем случае нас просто перестреляют, как бешеных собак.

На наше место пришлют других зеков, которые клюнут на вольное поселение. Сделают все, чтобы сохранить свой бизнес и ни дать расползтись слуху среди зеков о методах вольного поселения в тайге.

За бешеные бабки бизнесмены пойдут на все. Бизнесменам деньги дороже человеческой жизни. Надо что-то придумать, чтобы удрать отсюда. Пускай даже идти до людей целый месяц.

– Черепок! Не знаю, как ты, но мне отсюда надо сделать ноги. – доверительно, шепнул Гнус, мне на ухо, когда мы остались одни. – Не хочу заканчивать свою жизнь в тайге без кайфа и без женщин. Лучше погибну в тайге, чем буду жить здесь на вольном заключении среди зверей. Не хочу озвереть также как этот старик.

– Погибнуть в тайге не мудрено. – оглядевшись по сторонам, ответил, Гнусу. – Вот как уйти из тайги живым? Мы с тобой должны хорошо подумать. На то у нас в голове имеются мозги.

У нас впереди три месяца до морозов. Надо отлично работать, чтобы никто не заметил нашей подготовки к побегу. Где-то, примерно, через месяц, нам можно будет удрать.

Двоим пройти тайгу сложно. Надо нам прихватить с собой Цыпу и Хорька. Вчетверо легче пройти тайгу. К тому же Цыпа с самого детства знает тайгу. Будет хороший проводник.

– Цыпа и Хорёк мне во всем доверяют. – согласился Гнус на мой вариант побега с зоны вольного поселения. – Их подготовлю, а затем мы все четверо сядем за стол переговоров. Главное, чтобы никто не заподозрил, что мы хотим удрать. Если вольное поселение решит бежать, то нас легко обнаружат с вертолёта и перестреляют с автомата или даже закидают гранатами.

– Скажу пацанам, что сложно одному выполнять задание по строительству вольного поселения. – предложил свой вариант конспирации нашей группы побега. – Ты скажешь, что надо создать исполнительную группу и предложишь кандидатуру Цыпы и Хорька. Сам войдёшь в эту группу, как пахан нашей зоны. Ведь ты сам стремился стать паханом нашей зоны вольного поселения. Не виноват, что майор назначил именно меня начальником строительства вольного поселения. Пацаны все равно в душе признают тебя паханом зоны вольного поселения. Бери дела в свои руки.

– Да, ладно! Хватит тебе оправдываться. – хлопнув меня по плечу, дружелюбно, сказал Гнус. – Ты не виноват перед пацанами и тем более передо мной, что тебя выбрали начальником строительства вольного поселения. Например, мне было бы невыносимо разбираться с правилами ведения строительных работ на вольном поселении зеков. Мне куда проще разбираться с воровскими законами, которые знаю с малолетки. Так что не тушуйся и работай также.

Мы в этот же день вечером собрали воровскую сходку и осуществили наш план выбора исполнительной группы. Цыпа и Хорёк с огромным удовольствием приняли предложение Гнуса выбрать их в исполнительный совет.

Тут же за Хорьком закрепил строительную группу. Цыпе отдал руководство благоустройством и сельским хозяйством, а также контроль, за нашей кухней.

Себе оставил общий контроль за вольным поселением, как посредник между майором и поселением. Гнус стал, как пахан зоны или как с партийный секретарь, который контролировал дисциплину зеков.

– Теперь у меня гора с плеч! – радостно, воскликнул Музя. – Один окончательно зашился с палевой кухней.

– С тебя обязанности повара никто не снимает. – остановил, чрезмерно возбуждённого Музю. – Ты также будешь готовить нам вкусные блюда. Вот только за чистотой нашей кухни будет следить Цыпа. На его совести гигиена на кухне.

Если Цыпа не сможет наводить со своими людьми чистоту на кухне, то ему самому придётся после завтрака, обеда и ужина выполнять повинность на кухне. Драить до блеска на кухне котлы и кастрюли, как палубу на корабле. Убирать всюду грязь. От грязи можно получить любую инфекцию.

Свои замечания высказал искренне. Так как мне не хотелось, чтобы до нашего побега мог возникнуть какой-нибудь конфликт среди зеков или хуже бунт. Тогда сюда на вольное поселение могли менты прислать карательный отряд солдат или хуже поставить вокруг вольного поселения забор с колючей проволокой.

В таком случае все наши планы на побег могли рухнуть. Нам пришлось бы вкалывать здесь до своей смерти. Надо умно удрать с вольного поселения, чтобы живыми и здоровыми добраться до большой земли.

– С вами что-то произошло? – глядя на наши лица, вопросительно, сказал майор, когда через день прилетел на вертолёте. – Вас словно подменили за одни сутки. Случайно инопланетяне не прилетали на ваше вольное поселение или вы задумали драпать отсюда? Так это глупо с вашей стороны. Отсюда уйти невозможно.

– Нет! Ничего не случилось. – поспешил, ответить за всех. – Просто мы сильно устали. Ведь мы работаем каждый день по пятнадцать часов без выходных. Поэтому у нас такой вид. Мне пришлось выбрать исполнительную группу заместителей по строительству и по сельскому хозяйству. Сразу стало легче работать на поселении.

– Из тебя получится хороший директор звероводческой фермы. – гордо, сказал майор, как бы подчёркивая то наше положение, в которое мы вляпались на всю свою дальнейшую жизнь, что мы никогда не выйдем с зоны вольного поселения. -буду рекомендовать тебя хозяину фирмы, чтобы ты стал директором фермы.

Майор даже не поинтересовался о моем мнении. Согласен или нет, быть директором звероводческой фермы. Со слов майора во мне больше закрепилась уверенность побега из зоны вольного поселения. Теперь был убеждён в том, что майор все сторонне доверяет мне в строительстве посёлка вольного поселения и звероводческого фермы.

Оставалось только соблюдать строгую конспирацию перед зеками. Ведь кто-нибудь из них мог быть стукачом. Гнусу, Цыпе и Хорьку можно было доверять все сто процентов.

У них было несколько ходок на зону. Так что они не могли клюнуть на досрочное освобождение, выполняя роль стукача перед майором. К тому же все трое зеков должны были откинуться на волю по звонку в течение трёх месяцев. Им незачем марать себя перед пацанами. Легче уйти в тайгу.

Однако почти за сорок лет моей жизни у меня тоже было несколько ходок на зону.

За это время мне пришлось повидать всякого брата на зоне. Бывало так, что самые верные зеки и даже паханы зоны, сдавали своих пацанов начальнику зоны.

Вполне возможно, что пахан нашей зоны со всеми потрохами сдал своих пацанов на вольное поселение, чтобы улучшить свою жизнь на зоне или откинуться с зоны досрочно с хорошей пенсией со своими детьми? Ведь пахан нашей зоны, а также начальник нашей зоны давно знают друг друга. Оба в хороших отношениях друг с другом.

Оба пенсионного возраста. Почему бы им ни заработать хорошую пенсию на старости лет. Выслуживаясь перед высшим начальством или перед хозяином звероводческой фермы, на деньги которого строится посёлок и сама звероводческая ферма. Сейчас такое время, что за большие деньги любой человек может мать свою продать.

– Думаю, что ты прав. – размышляя над моими выводами, сказал Гнус, когда поделился с ним своими мыслями. – Мне на зоне сразу не понравился такой резкий поворот Буффало в сторону начальника зоны. У меня было какое-то не здоровое предчувствие беды. Однако Буффало купил меня на зоне "лапшой", как салагу с вольным поселением.

– Поэтому нам с Цыпой и Хорьком надо быть осторожным. – высказал, свои опасения. – Как бы они не оказались стукачами. Будем проверять их до последнего дня перед нашим побегом. Думаю, что ты так низко не пал, как Буффало, который нас сплавил сюда, чтобы самому лучше жить на своей зоне?

– Ты! Черепок! Осторожно с такими выводами. – прошипел Гнус, мне в лицо. – За такие слова ты можешь в бок перо схлопотать. Уважаю свободу, но не потерплю подлянку в свой адрес.

– Гнус! Извини меня! Сейчас такое время. Сам знаешь. Должен был тебя проверить. – поднимая руки, извинился перед Гнусом. – Теперь тебе доверяю с полна. Вижу, что ты толковый пацан. Будем жить мирно в тайге.

– Ладно! Извиняю! Сам хотел тебя проверить. – опуская мои руки, спокойно, сказал Гнус. – Обговорим детали побега. Мы никак не должны проколоться. Все надо сделать чисто, чтобы нам не сгнить в таёжном лесу.

– Думаю, что нам надо определить, где есть река в этой местности в глухой тайге. – начал, объяснять свой план побега. – Нам стоило во время полёта на вертолёте, посмотреть на тайгу с высоты. Хотя бы в какую-нибудь щель, чтобы определить место таёжной реки и сплава по реке к людям на большую землю.

– Ты забыл, что вертолёт ни сарай, а крытая машина. – тихо засмеялся Гнус, рассматривая в целях конспирации чертежи домика кухни. – Мы сидели в железной камере с плотными стенками без окон и дверей вокруг нашей клетки. Так что определять было нечего. Все свои определения мы сделаем во время побега.

– Мы все равно как-нибудь определим место нахождения речки. – продолжил. объяснять план нашего побега. – Расположение рек Сибири можно определить по звёздам. Мы все со школьной скамьи хорошо знаем звёздное небо России.

Поэтому совершим свой марш-бросок в сторону возможного расположения рек. Возле реки затаимся на время. Пока менты закончат поиски нас по тайге и по рекам с вертолёта.

Затем построим плот и спустимся на плоту по реке до ближайшего населённого пункта. Все реки ведут к населённым пунктам. Во всём мире люди всегда живут у воды.

– Ну, ты прямо, как индеец следопыт! Все знаешь. – удивлено, сказал Гнус. -до такого никак не смог бы додуматься. Большую часть своей жизни провёл на зоне и ничего толком не знаю на воле вокруг себя.

– Не в обиду тебе скажу. Надо было больше учиться в школе, а не шарить по чужим карманам. – упрекнул, Гнуса. – До того, как свалить на зону много учился. Поэтому много чего знаю из жизни людей.

– О прошлом мне больше не напоминай. – обиженно, сказал Гнус. – Давай лучше с тобой хорошо обсудим наш побег с зоны вольного поселения. Когда выберемся на волю, так сразу буду учиться, как все люди.

– Нам в дорогу надо взять с собой больше консервов и других не портящихся продуктов. – стал дальше обсуждать план нашего побега с зоны вольного поселения. – Кроме того, с собой надо взять верёвки, топоры и гвозди на постройку плота к сплаву в реке.

– Откуда мы возьмём топоры и гвозди? – удивлённо, поинтересовался Гнус. – У нас только дрели и шурупы имеются. Денег и магазинов в тайге нет, чтобы мы могли все это приобрести с целью будущего побега.

– Скажу майору, что нас достали лоси и медведи. Весь огород истоптали. – объяснил. Гнусу, откуда возьмутся гвозди и топоры. – Скажу майору, что могу из веточек и старых досок сделать плетёный забор, который затем прорастёт. Так делают терские казаки на Северном Кавказе. Такой забор без верёвок, топора и гвоздей собрать невозможно. Майор клюнет на моё предложение.

К тому же такой забор строить намного экономнее, чем строить стационарный забор. Рано или поздно, забор вокруг фермы и нашего вольного поселения строить придётся все равно. Так как звери всех видов из тайги все равно повалят на запах человека и его пищевых отходов. Майор точно согласится с моей просьбой. Он полностью доверяет мне.

Мои выводы насчёт майора сбылись до мелочей. Даже превзошли мои ожидания. Майор следующим рейсом вертолёта привёз нам не только гвозди и топоры, но даже привёз столбы и горизонтальные, длинные рейки, через которые можно было заплетать забор веточками.

Так что себе получил дополнительную работу. Но зато у нас Гнусом появился повод ходить далеко в тайгу, чтобы не оголять лесные заросли вблизи строительства посёлка вольного поселения. Каждый день Гнус со мной, по очереди, брали пару пацанов, отправлялись в лес за веточками кустарников, которые росли везде в просвете огромных хвойных деревьев. Нам надо было хорошо осмотреться вокруг по тайге.

– Черепок! У нас беда. – закричал мне, Гнус, когда с веточками вернулся из леса. – Наш старик скончался.

Увлечённые работой и планами побега с вольного поселения, мы совсем забыли о своём старике, который постоянно возился с щенками и лишь во время прилёта вертолёта старик скрывался в тайге. Почему-то никто из нас не привязался к этому старику.

Впервые дни, когда мы нашли старикам, мы постоянно следили за его звериными повадками. Но вскоре привыкли к его присутствию, также как привыкли к щенкам. Поэтому обращали внимание на старика только тогда, когда мы обедали. Старик садился кушать вместе с нами за стол и тут же подкармливал наших щенков.

– Деда надо похоронить, как следует по-христиански. – с грустью, сказал, пацанам. – Сегодня и завтра не будет вертолёта. Так что прямо сейчас надо сделать гроб и похоронить деда в середине кладбища рядом с его друзьями. Надо уважать старость покойника и христианский обычай, с которым жил наш старик.

Мы тут же отложили всю свою работу по строительству вольного поселения. Занялись траурной церемонией похорон нашего старика. Гроб сделали из старых досок. Изнутри гроб обложили картоном из-под ящиков. Яму под могилу вырыли, как следует по канонам христианской религии. Длина могилы два метра. Ширина могилы один метр. Глубина могилы два метра. Когда подняли гроб с покойником, то удивились, что в старике почти нет веса.

Настолько старик отощал на таёжных харчах. На наших харчах не успел откормится. Удивительно, как он вообще ухитрился так долго жить в тайге. За пару недель проживания в нашем вольном поселении старик не поправился ни на один килограмм. Наверно, калории нашей пищи уходили на содержание духа жизни и на рост волос, которые старик не постриг?

– Мы даже не знаем его имени, что написать на кресте. – сказал Гнус, втыкая крест из черных реек в сырую землю. – Как поступить нам в данной ситуации с погребением старика по христианским обычаям.

– Нам нельзя писать ничего на его кресте. – объяснил. Гнусу. – Если майор заметит крест, то мы скажем, что поставили крест Козюле. Насчёт отсутствия надписи на кресте мы скажем, что клички ворам на крест не ставят. Фамилию Козюли никто из нас не знает. Не к чему вору фамилия. Козюля родился вором, вором и умер. Земля ему будет пухом. Имею в виду нашего старика, а не вора Козюлю, который ничего не заслужил.

Немного подросшие щенки и звери в тайге, словно знали, что умер их лучший друг. Две ночи подряд из жилой палатки, а также из леса доносился жалобный вой щенков и диких хищников. Звери дикой природы словно прощались со своим другом. Мы тоже крепким чаем чифирь помянули старика, который унёс с собой тайну своей жизни, но открыл перед нами тайну нашего ужасного будущего, которое ждало нас в таёжном лесу здесь на вольном поселении.

За месяц проживания в тайге на вольном поселении мы сильно продвинулись в своей работе и в подготовке к побегу. Вокруг нашего вольного поселения вырос надёжный плетёный забор из зелёных веточек, которые по моему выводу могли пустить корни если не в этом году, то в следующем году точно. Но меня и Гнуса не интересовал забор, который может пустить корни.

Мы точно знали, что скоро сделаем ноги из этих мест и никогда не увидим забора. Вот только Цыпу и Хорька в известность не поставили. Боялись, что кто-то из них может оказаться стукачом. Поэтому решили познакомить Цыпу и Хорька в известность нашего побега как бы за месяц до назначенного времени, а совершить побег значительно раньше, чтобы стукач и майор не успели приготовить нам ловушку.

Если в день побега засветится стукач, ты мы вынесем ему свой приговор. Привяжем стукача к дереву далеко в лесу. Дальше будет видно, как ему повезёт. Съедят стукача хищники или вскоре найдут его менты в таёжном лесу во время поиска нас.

За неделю до побега с зоны вольного поселения мы с Гнусом отправили всех зеков заканчивать плетённую изгородь возле кладбища, а сами остались в домике готовить месячный отчёт по работе перед майором, который должен скоро прилететь на вертолёте. В действительности мы решили перетаскать наши котомки, приготовленные к побегу в условленное место далеко в тайге, куда никогда никто из зеков не ходил. Стараясь обезопасить котомки от лесных хищников, мы договорились повесить котомки высоко на дереве, куда не может забраться ни один большой хищник.

Пока после завтрака занимался подготовкой отчёта за месяц, Гнус отнёс половину наших котомок в условленное место. После обеда, буквально за час до прилёта вертолёта, отнёс в условленное место вторую половину котомок. Хорошо, что с собой прихватил дополнительный топор, как бы подстраховал себя.

Когда возвращался обратно из тайги, то в это время услышал треск летящего вертолёта. Тут же срубил несколько веток и потащил их в сторону плетённого забора вокруг нашего вольного поселения. Заранее договорился с Гнусом, что он прикроет меня.

Если прилетит вертолёт или кто-то из зеков спросит, про меня, то Гнус должен сказать, что пошёл за ветками на продолжения забора. Почти все зеки, иногда, действительно в одиночку ходили за ветками. Все зеки вольного поселения могли подтвердить мой поход за ветками к продолжению забора. У нас заранее были обдуманы все варианты прикрытия.

– За неделю сделаю несколько рейсом на вертолёте. – сказал майор перед посадкой в вертолёт. – У вас будет большой запас в работе по строительству посёлка. Продукты вам тоже с запасом привезу. После на месяц ухожу в отпуск. Так что вы постарайтесь так же, как в прошлом месяце хорошо поработать. Когда вернусь из отпуска, то у меня к вам будет долгожданный сюрприз. Не всем, а некоторым, кто лучше всех будет работать. Вы сами определите, кто из вас самый достойный.

– Не уж то на волю начнут отпуска? – осторожно и удивлённо, поинтересовался. – Рановато нам на волю.

– О сюрпризе заранее никогда не говорят, – уклончиво, ответил майор. – Дождитесь моего возвращения.

Слова майора, также как слова умершего старика, обратно посеяли сомнения в наших рядах. По лицам зеков можно прочитать, что пацаны в растерянности от сказанного. Никто не знал, как понимать ожидаемый сюрприз от майора. Сюрпризом будет наша воля или какое-то поощрение и почему только избранные.

Ведь мы одинаково вкалываем ради свободы, которая одна на всех, и мы здесь все равны перед мыслями о будущей свободе. Вполне возможно, что майор так сказал умышленно, чтобы мы не держали в голове мыслей о побеге с вольного поселения? После отпуска майора обратно все станет на свои места. Ежедневные прилёты вертолётов на вольное поселение. Постоянный контроль над зеками.

Чего доброго, поставят где-нибудь на соснах видеокамеры на аккумуляторах. Будут наблюдать за нами со стороны. Тогда точно никуда не сбежишь. Караул над нами поставить.

– Не знаю какой сюрприз готовит нам майор. – сказал. Гнусу, когда улетел вертолёт. – Но если мы не смоемся отсюда во время отпуска майора, то тогда мы точно никогда не удерём с этих мест. Так и подохнем мы здесь в таёжном лесу на вольном поселении.

– Как только майор улетит на последнем вертолёте перед отпуском, так мы сразу будем смываться отсюда. – сказал Гнус. – Хорьку и Цыпе мы скажем после вылета последнего вертолёта. Если даже кто-то из них окажется стукачом, то все равно не успеет настучать майора. За месяц мы далеко удерём из этих таёжных мест зоны вольного поселения.

Целую неделю, до последнего вертолёта, мы вкалывали так усиленно, словно хотели получить сюрприз от майора, который был искренне доволен нашей работой. Майор постоянно напоминал нам, что сюрприз ограничен своим количеством. Поэтому нам придётся выбирать к сюрпризу, самых, лучших из лучших. Самых достойных из достойных. Если все окажутся самые лучшие и достойные, то придётся тянуть жребий по количеству ограниченных сюрпризов.

– У нас к вам тоже есть сюрприз. – сказал. Хорьку и Цыпе, когда улетел последний вертолёт. – Мы с Гнусом делаем ноги с этого вольного поселения. Так как нам не хочется увеличивать местное кладбище на зоне вольного поселения.

Мы предлагаем вам присоединиться к нам, так как другого такого случая удрать отсюда у нас больше не будет. Майор ни настолько глуп, чтобы оставлять рабскую силу без надзора. Вполне возможно, что его сюрпризом в наш адрес будет вооружённая охрана с сигнализацией и овчарками?

Посмотрите на карту нашего вольного поселения. Вся наша зона обведена жирной линией с квадратиками по углам, по четырём сторонам и жирными точками между квадратиками. Долго думал, зачем на нашей карте жирная линия, квадратики и жирные точки. Но когда случайно услышал разговор между майором и капитаном о сигнализации на нашей зоне, то сразу понял расположение на карте жирной линии вокруг нашей зоны с квадратиками и жирными точка. Нас здесь хотят оградить современной сигнализацией.

– Чего тут не понимать. – поддержал меня, Гнус. – Жирная линия, это ограждение с колючей проволокой. Квадратики – сторожевые будки с собаками. Жирные точки, это видеокамеры или собачьи будки с овчарками и снайперы кругом. Мы здесь скоро будем жить, как раньше жили политические заключённые в этом лагере.

– Мы сами себе готовим зону с оцеплением, откуда невозможно будет удрать. – подчеркнул. собственные выводы. – Через пару месяцев отсюда удрать никто не сможет. Все вокруг нас будут контролировать менты.

– Присоединяюсь к вам. – не задумываясь, согласился Хорёк. – Готов дёргать отсюда на волю с вами хоть прямо сейчас. Мне совсем не хочется гнить на зоне в таёжном лесу.

– Пацаны! Хочу, чтобы вы меня правильно поняли. – осторожно и задумчиво, сказал Цыпа. – У меня здоровье ни настолько крепкое, как у вас. Мне трудно будет пройти всю тайгу в быстром темпе. Просто умру в тайге. Майор породил во мне надежду на волю своим неизвестным сюрпризом. Поэтому останусь на вольном поселении до победного конца. Если вы думаете, что стукач, то можете меня прикончить хоть сейчас. Давно подозревал, что вы готовитесь к побегу. Видел, как вы готовили котомки и затем прятали их в лесу. Сам готов был напроситься к вашему побегу. Но последнее время стал себя плохо чувствовать. Поэтому решил остаться. Хочу в последний раз попробовать, по закону откинутся на волю и полностью завязать…

– Тебя не здоровье подвело, а похвала и тайный сюрприз от майора. – со злостью, сказал Гнус, прямо в лицо Цыпе. – Ты ментам стал доверять больше, чем пацанам на зоне. Смотри, Цыпа, не прогадай с ментами.

– Мы поверим тебе, но у нас здесь остаётся свой человек, как прикрытие к нашему побегу на случай стукача. – с угрозой в голосе, сказал. в лицо Цыпе. – Так вот, наш человек будет внимательно следить за тобой. Если он засечёт, что ты стучишь на нас, то тебе не жить на вольном поселении.

Ты прекрасно знаешь, что делают на зоне с стукачами. Поэтому хорошо подумай, как дальше жить на вольном поселении в отсутствии нас или уйти в тайгу.

– Пацаны! Если вы не верите мне, то можете меня прикончить прямо сейчас. – обиженным голосом, сказал нам, Цыпа. – Никогда не был стукачом и сукой. Просто хочу закончить свою жизнь на воле, а не на зоне.

– Мы успеем с тобой разобраться. – ехидно, сказал Гнус, перепуганному до смерти Цыпе. – Пока ты можешь жить спокойно. Но если в чём-то проколешься, то получишь перо в бок. Мы не оставим шкурника живым.

Выпроводив Цыпу за дверь, мы втроём стали обсуждать время побега из зоны вольного поселения. Несмотря на то, что мы с Гнусом перестраховались на Цыпе и Хорьке, всё равно не доверял до конца никому из зеков, участников нашего побега. Поэтому имел в голове собственное время к побегу с зоны вольного поселения. Против времени побега, установленного отдельно с Хорьком, а также Гнуса со мной. Так было лучше нам удрать с зоны вольного поселения без риска за потерю своей жизни и воли на свободе.

4. Побег с зоны вольного поселения.

Хорьку мы сказали, что будем дёргать отсюда через две недели. Сами решили удирать через неделю. Решил по-своему, что лучше будет удрать нам в ближайшую субботу в ночь на воскресенье.

По выходным дням мы договаривались ложиться спать на час раньше обычного времени, а вставать на работу на час позже обычного времени, чтобы немного больше отдыхать от обычного рабочего дня, когда мы все вкалывали по пятнадцать часов и сильно уставали.

Так что в выходные дни у нас будет дополнительное время на отдых перед побегом, а также дополнительное время на время пробуждения зеков. Пока зеки определят, что мы удрали с зоны вольного поселения.

Пока возможный стукач сможет связаться по рации с майором, который наверняка мог оставить рацию стукачу на случай побега зеков из зоны вольного поселения. К этому времени мы будем далеко от вольного поселения. Затеряемся в тайге.

– Гнус! Тихо, поднимай Хорька. – шепнул. на ухо Гнусу, в три часа ночи. – Вопросы будешь задавать позже. Мы уходим сейчас.

 Быстро оделся в заранее приготовленную одежду и вышел на улицу. Чистое небо, усеянное звёздами и освещённое яркой луной, давали мне надежду на успех быстро удалиться из зоны вольного поселения в тайгу. Не дожидаясь выхода из жилого домика Гнуса и Хорька, сразу направился в сторону тайги, где на расстоянии нескольких сот метров от нашего вольного поселения на сучьях деревьев весели наши котомки, приготовленные к побегу. Теперь на троих беглецов у нас будет четыре котомки. Одну котомку придётся разделить между нами, чтобы легче было нести.

Добравшись до окраины леса, спрятался за дерево и стал смотреть в сторону забора вокруг вольного поселения. Вскоре оттуда появились Хорёк и Гнус. Не успели они дойти до меня, как увидел, что следом за ними из забора выбрался ещё кто-то. Когда пацаны подошли близко ко мне, то сказал тихо Хорьку и Гнусу, чтобы они не шумели, показал им за спину на двигающуюся в нашу сторону чью-то фигуру, которую нам было трудно издали разглядеть даже в лунную ночь.

Когда фигура неизвестного нам человека приблизилась на расстоянии нескольких метров, то мы в этой фигуре признали Цыпу. Мы искренне были рады, что Цыпа все же решил присоединиться к нам с побегом.

– Последние дни всё никак не мог решиться, как поступить с собой. – шёпотом, объяснил нам, Цыпа. – Когда увидел, что вы уходите, решился идти с вами. Лучше умереть на свободе в тайге, чем умереть на этой зоне.

– Цыпа! Ты правильно решил. – хлопая по плечу Цыпе, радостно, сказал Гнус. – С тобой нам легче удрать.

Пацаны ни стали задавать мне вопрос, почему сменил время побега. Видимо они подумали о том, что чем раньше удерём мы с зоны вольного поселения, тем раньше мы выберемся из тайги до того времени, пока нас кинутся искать.

Теперь нам надо быстрее найти свои котомки и до рассвета уйти как можно дальше от места вольного поселения. После чего можно будет сбавить скорость и идти по тайге равномерным шагом. Надо нам беречь свои силы на длительный побег через таёжный лес.

– Черепок! Посмотри! Наши котомки валяются на земле. – удивлённо, сказал Гнус, светя фонариком вниз под дерево. – Кто-то в наше отсутствие распотрошил наши котомки с продуктами.

– Мы должны были предвидеть, что в тайге хозяева не мы, а звери. – сказал. собирая с земли распотрошённые котомки. – Наверно, куницы и соболя хотели поживиться нашим добром? Хорошо, что у нас консервы в железных банках.

Зверям понравились лишь мучные продукты и конфеты. Придётся нам остаться без десерта на время нашего побега через таёжный лес.

– Сейчас в тайге имеется много спелых ягод. – напомнил нам, Цыпа. – В пути без десерта мы не останемся.

Примерно полчаса у нас ушло на сбор распотрошённых котомок. Как только наши котомки обратно были поровну укомплектованы, так мы сразу стали набирать скорость своего побега от вольного поселения, чтобы наверстать утерянное нами время, затраченное на сбор распотрошённых котомок.

До рассвета было часа три. За это время можно уйти далеко. Хорошо, что между гигантскими хвойными деревьями почти нет мелкой растительности. Поэтому в тайге легко идти даже ночью. Ничто не путается у нас под ногами. Кроме сухих веточек больше ничего нет в тайге. Когда солнечные лучи осветили верхушки хвойных деревьев, мы сбавили скорость движения по тайге.

Надо было найти какое-нибудь укромное место на отдых и немного перекусить. Калории и силы надо беречь в дороге. Ведь, как сказал нам старик, то к людям мы можем выйти, примерно, через месяц своего пути через таёжный лес. Если конечно у нас была бы с собой карта, то можно было ускорить время побега через таёжный лес.

Без карты мы можем блуждать очень долго по таёжному лесу. Лишь бы окончательно нам не заблудиться в тайге. Главное, чтобы до холодов выбраться из тайги к людям. В населённом пункте все равно найдём место на отдых в тепле и продукты найдём.

– С продуктами нам надо быть экономнее. – сказал. пацанам, когда мы присели на завтрак на маленькой полянке. – Утром и вечером мы будем пользоваться своими продуктами, а в пути питаться плодами и ягодами таёжного леса. Цыпа лучше нас знает тайгу, он родился в тайге. Будет говорить, что можно кушать, а что нет. Иначе мы отравимся.

Пацаны что-то пробурчали в знак согласия с набитыми продуктами ртами. Затем мы вскоре собрались после лёгкого завтрака. Равномерным шагом направились строго на запад.

Мы с Гнусом во время обсуждения побега решили двигаться строго в западном направлении. Так как реки России в восточном направлении текут на Север, а в западном направлении реки России текут на Юг.

В северном направлении нам делать нечего. Там тундра. Сильно холодно. Мало людей. В южном направлении тепло и много живёт людей. Сейчас на Юг нам никак нельзя. Там нас быстро вычислят.

Зеки, как перелётные птицы, во время побега с зоны всегда стремятся удрать как можно дальше на Юг. Однако так как мы находимся севернее Красноярска, то большинство малых рек здесь впадают в большие реки Сибири, такие реки, как Обь и Енисей.

Обе реки имеют северное направление. Почему-то впадающие в Обь и Енисей малые реки в большем случае текут в юго-западном и в юго-восточном направлении по таёжной низменности. Сейчас идти нам строго на юго-запад или строго на юг никак нельзя. Мы попадём либо в ту зону, откуда нас перебросили вертолётом на вольное поселение, либо угодим на зоны стоящие, вблизи реки Енисей.

Поэтому у нас один выбор идти строго на запад. Там почти нет зон и населённых пунктов с ментами. Зато там есть много малых рек южного и западного направления, которые затем впадают в реку Обь.

Кроме того, в южном направлении имеются железные дороги с маленькими полустанками, где нам товарным поездом можно уехать куда угодно дальше от тайги.

– Черепок! Скажи! Почему ты стал зеком, а не путешественником? – удивлённо, спросил Гнус, когда выслушал меня. – Ведь у тебя столько много знаний о природе, что можно путешествовать по всему миру.

– Денег не хватило на путешествия по земному шару. – шутя, ответил ему. – Иначе ты мог часто меня видеть не на зоне, а по телевизору в клубе путешественников.

– Теперь нас всех будут показывать ни только по телику, но также в прессе о нас напишут. – ехидно, подметил Хорёк. – Как только майор вернётся с отпуска, так о нас заговорить вся Россия или даже целый мир.

Первый день нашего побега из зоны вольного поселения прошёл у нас вполне благополучно. Кроме лосей в тайге других зверей мы не встречали. Белки, куницы и соболя на ветвях деревьев не в счёт.

Мы к ним относились как к птицам, которые в огромном количестве населяли тайгу. Совершенно не знал тайгу. Поэтому в моем понятии птицы разделялись на синичек, дятлов и других неизвестных мне птиц, которых видел лишь в книгах или в кино по телику.

В месте нашего продвижения по тайге не было никаких вершин и скал. Всюду сплошная равнина, покрытая густым лесом. Спать в лесу под деревьями опасно.

Ночные хищники могут напасть на сонных людей и загрызть их до смерти. Поэтому нам до заката пришлось искать деревья с такими ветками, на которые нам можно забраться на ночлег.

Разжигать костёр в тайге, нам было опасно по случаю обнаружения себя со стороны возможной погони. Нам надо было незаметно пройти сквозь таёжный лес до ближайшей реки и там спуститься на плоту к населённым пунктам. Почти в сплошной темноте ночи мы наконец-то нашли хвойное дерево с низко росшими раскидистыми ветками.

Кой-как забрались на дерево. Привязались к стволу дерева по кругу сплошной линией ремней и верёвок под мышками. Чтобы нам было легко сидеть на ветках деревьев и не упасть с дерева вниз во время сна. Спать нам надо было обязательно. Иначе не сможем продвигаться днём. Нас днём постоянно будет тянуть ко сну. Идти будем медленно.

Никогда не думал, что так тяжело спать на ветках деревьев. Задолго до утра у меня болели задница и спина. Было такое невыносимо тяжёлое состояние всего тела, словно меня под тяжестью огромного веса хотели продавить сквозь металлические прутья, к которым меня привязали за какую-то повинность. Поэтому также как мои попутчики не смог терпеть до самого рассвета. Мы медленно спустились с веток и по очереди дремали возле дерева до утра.

– Нам надо либо спать на ходу во время движения, привязавшись друг к другу, чтобы не упасть. – сказал, пацанам после завтрака. – Либо спать на земле с дежурством по два часа каждому. С собой в побег прихватил будильник. Мы можем наблюдать своё время дежурства по будильнику и отправляться в дальнейший путь.

– Надо быстрее добраться до какой-нибудь возвышенности и ночевать в пещере. – уныло, сказал Гнус.

– Можно подумать, что мы находимся в горах Кавказа или Средней Азии, или горы растут на заказ. – сказал Цыпа. – Будем отдыхать там, где застанет нас ночь. На месте разберёмся, где нам отдыхать будет лучше. Сейчас нам надо идти в течении всего дня. Днём легче передвигаться в тайге, чем ночью без света.

Никто ни стал спорить с Цыпой. В этом Цыпа был прав. Зачем нам обсуждать то, чего нет на нашем пути. Куда доберёмся к ночи, там и будем отдыхать. Главное, чтобы у нас не было проблем в пути. Ночью вокруг нашего дерева шастали какие-то хищники. Ночь в тайге была тёмная. Ничего под ветками не видно. Но движение было слышно отчётливо. Шорохи было слышно не только мне, но также моим попутчикам. Они тоже сказали мне, что ночью кто-то ходил вокруг дерева и тёрся о ствол дерева так сильно, что раскачивал все дерево. Мы едва не попадали с дерева.

– Так сильно раскачивать ночью дерево могли только лоси или медведи. – объяснил. своим попутчиками. – Лоси людьми не питаются, и медведи нападают на людей только с цель защиты своей берлоги или защиты своих детёнышей. Так что нам не стоит боятся зверей. Летом сытые волки, тоже ни станут на нас нападать.

В течение второго дня пути нам пару раз издали на глаза попадали медведи и лоси. Мы сразу начинали орать, как дикари, чтобы спугнуть со своего пути хищников и копытных животных. Больше всего нас боялись медведи. При виде нас медведи сразу давали деру.

В то время как лоси удивлённо смотрели на нас и после своего любопытного взгляда не спеша скрывались в глубине густого леса дальше от хвойных деревьев, по пути, из леса они объедали кустарники. Лоси и медведи не встречались нам среди огромных хвойных деревьев. Постоянно мы видели лосей и медведей в зарослях кустарника, а также среди небольших лиственных деревьев.

Причём на одной и той же площади кустарников и лиственных деревьев, одновременно встречали на приличном расстоянии друг от друг стадо лосей и пару медведей. Они как бы делили площадь объедания кустарников на две семьи. Медведи и лось объедали зелёные кусты, а также низко растущие ветки деревьев.

Мы обходили такие места стороной. Прекрасно знали, что медведи и лоси могут даже сообща напасть на нас, чтобы отстоять территорию своего постоянного места обитания и объедания. Если заросли кустарника и лиственных деревьев были небольшими.

Там не было диких животных, то мы обязательно заходили туда. В кустарниках было чем поживиться. В таких зарослях было множество съедобных плодов и ягод.

Мы словно лоси и медведи приступали объедать все подряд, что только можно было нам кушать. Некоторые ягоды нам были знакомы с детства.

Поэтому мы без опаски съедали их. Другие ягоды были знакомы ни всем. Тогда мы обращались к Цыпе, который был родом из Сибири и в свободное время от воровских дел, иногда бывал в тайге. Если говорить вполне серьёзно, то больше всего мы доверяли животному миру дикой природы. Ягоды и плоды, которые объедали до нас дикие животные и таёжные птицы, можно было спокойно употреблять себе в пищу.

Дикие животные и таёжные птицы намного умнее людей. Кушать не съедобные плоды и ягоды, животные и птицы не будут. Мы без опаски за своё здоровье, могли съедать все, что употребляют себе в пищу дикие животные и таёжные птицы. Вот только мошкара и комары доставали нас повсюду. Хорошо, что майор привёз нам на вольное поселение целый ящик мази от комаров и марлевые накидки.

На вольном поселении, постоянно продуваемом ветром, комаров мошкары почти не было. Зато в тайге возле болот, ручьёв и маленьких озёр, где были заросли кустарника и камышей, комары и мошкара летали целыми облаками вокруг нас. Мы спасались от полчищ комаров и мошкары лишь благодаря крему от насекомых, а также прикрывали лицо марлевыми накидками.

Обильно пропитывали своё лицо и руки кремом от комаров. Кроме того, на руки надевали тонкие перчатки, которыми тоже снабдил нас майор после того, как иностранные специалисты сказали майору, что в таких условиях при комарах и мошкары мы долго не сможем работать. К тому же производительность резко упадёт. Наша производительность иностранным капиталистам, прежде всего.

Если мы не будем выращивать в русской тайге пушнину, то зарубежные капиталисты зачахнут без роскоши. Теперь в тайге во время побега с вольного поселения мы добрым словом вспоминали иностранных специалистов, которые позаботились о нас, чтобы майор, кроме рабочих рукавиц от мозолей, снабдил нас также кремом и перчатками от комаров.

Помогали нам также и сетки от мошкары и от комаров, но сеткой от мошкары и от комаров мы почти не пользовались. Так как сетка от мошкары и от комаров мешала нашему движению, а также объеданию даров природы во время движения. Однако сетки от мошкары мы держали при себе за пазухой и одевали себе на лицо во время сна.

Так что на нас была полная таёжная экипировка, как у русского спецназа в тылу невидимого противника. Вторая ночь застала нас в небольшом овраге. Мы нагребли в овраг руками сухие ветки и листья.

Сверху положили байковые одеяла, которые несли на своих плечах, как скрутки шинели у русских солдат. Котомки с пожитками положили себе под голову. Договорились дежурить по парам, чтобы не заснуть в одиночестве во время дежурства. Первой парой по жребию дежурил с Гнусом. Второй парой два часа дежурили Хорёк и Цыпа. Так прошла вторая ночь.

– Вот это совсем другое дело. – радостно, сказал Гнус, когда мы утром после лёгкого завтрака двинулись дальше. – Так можно идти хоть на край света. После хорошего сна ночью, мы днём тут в таёжном лесу наверстаем много вёрст на свои ноги.

– Если бы мы поспали в пещере на сухих листьях и ветках, то было бы на много лучше идти. – сказал, выбираясь из оврага. – Утром в овраге выпала обильная роса и подмочила нас. Теперь надо нам высохнуть во время своего движения, чтобы с потом на ветру проветрить свою одежду и тело тоже. Лишь бы не заболеть.

Удивительно, как хорошо чувствуется запах в таёжном лесу на огромном расстоянии. Едва мы прошли пару километров по тайге, как почувствовали запах дыма костра. Мы стали принюхиваться к запаху дыма костра. Таким образом, по лёгкому движению воздуха мы определили, откуда тянет дымком. Мы прошли несколько километров в таёжном лесу, прежде чем точно смогли определить источник дыма. В огромной таёжной просеке между корабельными соснами источником дыма оказалась какое-то небольшое поселение, чем-то сильно напоминающее нашу застройку на вольном поселении. С той лишь разницей, что вокруг нашего вольного поселения была плетёная изгородь. Все остальные строения точно такие же, как у нас на вольном поселении. Также две армейские палатки и несколько сборных домиков. Нет только огромного дерева с родником у своих корней, а также не видно какой-нибудь живности.

– Так это же вторая группа с нашей зоны! – разглядев парней в робе, удивлённо, сказал Гнус. – Капиталисты даже на зеках в тайге экономят. Нет бы, в одну группу нас поселить, на вольном поселении. Так менты в тайге сразу две группы зеков грабят. Было бы у нас оружие, так мы сразу разобрались бы здесь с ментами.

– Жаль, что нам нельзя туда в сухие домики или хотя бы в солдатские палатки. – угрюмо, заявил Цыпа. – Могли бы хорошо выспаться, а завтра опять двинутся в дорогу. С пацанами можно найти общий язык.

– Нам даже думать об этом нельзя. – сказал. увлекая попутчиков в тайгу. – Там на вольном поселении могут оказаться менты с оружием. Тогда наши планы о побеге рухнут сразу при встрече с ментами. Отсюда нас отвезут не на вольное поселение, а на другую зону на новый срок с пожизненным заключением.

– Вот бы было! Ели бы мы сейчас пришли к ним и сказали, что пришли обмениваться опытом, как строить зоны вольного поселения или устраивать побег с зоны вольного поселения. – тихо смеясь, сказал Хорёк. – Тогда бы точно зеки и менты посчитали нас дебилами. Сразу первым вертолётом отправили бы в психушку.

Мы поспешили удалиться от своих бывших сокамерников. Нам никак не хотелось возвращаться обратно к местам заключения. Впереди нас ждала свобода, которую мы обрели самостоятельно всего три дня назад.

После развала Советского Союза за время перестройки и огромного бардака в России, когда всюду к власти рвался криминал, мы легко могли устроить свою жизнь в любом месте России, где нас никто не знает в лицо. Опыт в криминале большой.

Здоровья у нас достаточно, чтобы честным путём и криминалом заработать деньги и сделать себе новые документы.

По таёжному лесу мы идём вторую неделю. Никто нас с вертолётов не ищет. В тайге мы ни разу не встретили, ни одной человеческой души. Вокруг нас лишь дикая природа.

Хорошо, что мы так ни разу не побрились со времени нашего вылета с зоны на строительство вольного поселения. Теперь нас бороды греют во время прохладной ночи в таёжном лесу.

Сквозь бороды нас не достают комары и мошкара. Даже кремом не мажем, обросши участки лица. Днём нам не холодно. Мы постоянно в движении. Останавливаемся в пути лишь на приём пищи утром и вечером, а также на сон. Все остальное время идём равномерным шагом, чтобы не уставали ноги во время продвижения сквозь густой таёжный лес.

В течение дня питаемся за счёт плодов таёжного леса. От этого наш побег из вольного поселения у нас вроде прогулки по бесконечной тайге, которая действительно кажется бесконечной, как огромный космос.

Пока у нас все идёт без проблем. Вот только гроза нас достала в таёжном лесу. Третий день льёт проливной дождь. Хорошо, что мы догадались прихватить с собой целлофановые мешки из-под продуктов. Благодаря целлофановым мешкам и огромных деревьев мы в движении ни разу не промокли.

Однако спать одну ночь пришлось стоя под деревом. Так как вся земля в тайге была пропитана дождевой влагой. Даже присесть под деревом нам не было места.

– Мужики! Себя плохо чувствую. – пожаловался Цыпа, после того, как мы дважды попали под проливной дождь и во время пробежки по лесу немного промокли. – Нам надо посушиться у костра и обсохнуть. Весь промок до нитки. У меня нет никаких сил двигаться дальше. Могу умереть на ходу.

– Цыпа! Потерпи немного. – сочувственно, попросил, Цыпу. – Как только выйдем к реке, так сразу разведём костёр. Возле реки костёр ни так сильно видно. Там дым прижимает ветерок вдоль реки. Если мы сейчас разведём костёр, то нас за тысячу километров будет видно. Меты моментально найдут нас здесь без всяких проблем и отвезут обратно.

Цыпа молча согласился с моей просьбой. Мы также продолжили свой путь. Однако к реке мы не вышли в течение следующих трёх дней. Тем временем здоровье Цыпы сильно ухудшилось.

Он трясся весь, как веточка на сильном ветре и угасал прямо на наших глазах. Мы всячески старались помочь Цыпе, чтобы вылечить его от простуды. Нацепляли на Цыпу все тёплое белье. Заставляли его бегать, чтобы он потел хорошо. Так как через пот выходит вся простуда.

Кормили Цыпу одной тушёнкой. В то время как сами питались исключительно дарами дикой таёжной природы. Ночью во время сна укрывали Цыпу как можно теплее. Сами по очереди спали на двух байковых одеялах.

– Все, мужики! Помираю. – тяжело вздохнув, сказал Цыпа, медленно сползая по стволу дерева. – Свою жизнь провёл зверем. Поэтому не хороните меня. Оставьте меня зверем, как есть. Пускай звери съедят меня, как своего брата.

– Брось говорить всякую чушь. – печальным голосом, неуверенно, сказал Гнус. – Сейчас мы разведём хороший костёр. Ты согреешься и будешь вполне здоров. Наплевать нам на ментов и на лесников. Здоровье друга дороже свободы.

Прямо у его ног мы стали разводить костёр. Когда язык пламени охватил кучу хвороста, мы быстро переодели Цыпу в сухом белье. Подвинули Цыпу ближе к огню. Мокрое белье стали трясти над языками пламени. За тем сухое, горячее белье надели обратно на Цыпу.

В это время он безразлично смотрел на огонь, даже не протягивал руки к огню. Можно было подумать, что Цыпа смерился со своей участью, ждал смерть. Мы старались спасти своего друга по зоне.

Он так остался сидеть в той самой позе, как был у костра. По соскользнувшей руке с колена Цыпы, мы поняли, что он скончался. Гнус потрогал пульс Цыпы. Убедившись, что он мёртв, Гнус поднял свою котомку.

Снял с себя импортную кепку. Молча, постоял несколько минут. Мы тоже последовали примеру Гнуса. Затем, не сговариваясь друг с другом, мы ушли от догорающего костра вглубь тайги.

Выполняя последнюю волю покойника. Оставили труп Цыпы в том положении, в каком закончил свою жизнь в таёжном лесу. Мы даже не взяли с собой личные вещи Цыпы.

Весь этот день мы шли по тайге, не проронив ни единого слова. Каждый думал о своём. Мне было жаль Цыпу. Он словно предчувствовал, что умрёт в таёжном лесу.

Поэтому вначале Цыпа отказался бежать с нами с зоны вольного поселения. Но в последний момент Цыпа все же решил сбежать из вольного поселения. Как он сам нам сказал, что лучше ему умереть свободным в тайге, чем рабом на вольном поселении или зеком за решёткой.

Наверно, всё-таки Цыпа предчувствовал свою смерть? Часто слышал от мамы, что многие наши родственники предсказывали дату своей смерти за много лет раньше, чем впоследствии умирали именно так, как предсказывали смерть через сон.

Может быть, в день нашего побега Цыпе приснился сон, что он уйдёт с нами и умрёт в таёжном лесу на съедение хищникам? Иначе бы с чего это Цыпа вскочил в два часа ночи и пошёл за нами? Он в обычные дни был тяжёлым на подъем даже в шесть часов утра.

Тогда без толчка со стороны вскочил с постели и последовал следом за нами с зоны вольного поселения. При этом, не забыл прихватить с собой в дорогу байковое одеяло и целлофановый мешок. Умер человек, а мы даже ничего о нем не знаем.

Кроме воровской клички за ним больше ничего не осталось. По его коротким рассказам известно, что жил он где-то возле таёжного леса в Сибири. Было у них какое-то хозяйство в таёжном лесу.

Затем он ушёл из дома. На этом его рассказ обрывался. Никто не знает о его дальнейшей жизни. Даже возраст Цыпы никому не известен. На вид Цыпа мой ровесник.

Примерно, около пятидесяти лет ему было от жизни. В своих траурных размышлениях мы не заметили, как наступила очередная ночь. Когда наше движение в ночи было бесполезно, мы остановились на небольшой возвышенности, на маленькой полянке между деревьями.

Не говоря ни единого слова друг другу, побросали на траву свои байковые одеяла и тут же свалились спать. Не устанавливая дежурства. Даже не подумали об опасности, которая может нам угрожать со стороны диких зверей в таёжном лесу.

Проснулся не от солнечных лучей, а отчего то, что дышало мне в лицо и щекотало щеку волосами. Сквозь сон подумал, что это Гнус или Хорёк, наверно, подумали, что мёртв и проверяют моё дыхание вблизи своего лица?

Можно подумать, что у меня нет рук, по которым можно проверить пульс. Надо мне напугать мужиков. Сейчас осторожно открою глаза и укушу за усы того, кто своими мокрыми усами измочил мне лицо. Даже неприятно от мокрой рожи.

Чуть-чуть приоткрыл осторожно глаза и сквозь ресницы увидел любопытную рожу маленького медвежонка, который обнюхивал моё лицо своим влажным носом. У меня сразу в голове мелькнула мысль, что если мамаша медвежонка сейчас увидит, куда добрался её сосунок, то от меня не останется мокрого места. Мама медвежонка размажет меня по всей поляне. В туже секунду меня охватил страшный ужас. Заорал на всю тайгу. Резко отскочил в сторону.

В туже секунду медвежонок с дикими воплями кинулся в сторону таёжного леса. Следом за медвежонком с поляны кинулся ещё один точно такой медвежонок. В том месте таёжного леса, где скрылись медвежата, послышался рёв взрослой медведицы.

В одно мгновение мои попутчики вскочили со своих лежанок и словно ошпаренные заметались по маленькой полянке. Совершенно не соображая о том, что случилось здесь рядом с ними на маленькой полянке.

– Ты чего это орёшь, как резанный? – испуганно, спросил меня, Гнус. – Мертвецы, что ли во сне приснились?

– Никакие мертвецы мне не снились. – ответил. придя в себя от неожиданного страха. – Семья медведей нас на вкус определяла. Только что меня обнюхивал медведь.

Показал пацанам рукой в сторону тайги, где медведица угрожающе размахивала в нашу сторону своими огромными лапами. Нам нельзя было проявлять свою трусость. Тем более бежать с этого места. Иначе медведица тут же может кинуться за нами, чтобы до конца освободить свою территорию от своих незваных гостей. Провоцировать угрозой медведицу тоже нельзя.

Медведица тут же может напасть на нас в защиту своих детёнышей, которые крутились вокруг медведицы, находясь под её защитой. Нам надо было выдержать мирную паузу, чтобы спокойно без вражды разойтись с хозяйкой тайги. Вступать на тропу войны с хищниками было опасно.

У нас собой кроме топоров и ножей другого оружия не было. С таким холодным оружием мы выглядели, как дикари небольшой группы с каменными топорами против мамонта или того же медведя в дремучем лесу бесконечной тайги. Нам бы выжить в дикой природе.

Медведица пару минут угрожающе постояла на задних лапах. Не обнаружив с нашей стороны никакой угрозы своим детёнышам, медведица опустилась на все четыре лапы и неспешна ушла вглубь тайги, увлекая за собой своих сосунков.

Мы подождали немного, пока медведица окончательно скроется из нашего вида. Затем быстро собрали своё барахло и поспешили удалиться с опасного для нас места. Позавтракать решили в пути движения на запад. В дальнейшем мы учли урок ночёвки в открытом месте. Теперь обратно устанавливали дежурство на месте своего отдыха.

Первый дежурный по жребию не спал три часа. Затем каждый следующий дежурный по жребию не спал по два часа в одиночку. Таким образом, у нас на сон ночью уходило семь часов. Этого было достаточно на время бодрого вида на весь день пути.

Мало того, мы в течение дня понемногу дремали в пути своего следования, чтобы не изматывать себя. Ведь мы шли по тайге больше месяца, но долгожданной реки на своём пути так и не встретили.

– Лучше бы мы сразу двинулись прямо на юг. – сказал Гнус. – Тогда бы точно давно вышли к людям без реки.

– Тогда бы точно давно вышли на зону. – напомнил. Гнусу. – Ты забыл, что вертолёт с нами летел на север.

Гнус больше ничего ни стал говорить. Мы продолжили своё движение строго на запад, горизонт которого почему-то постоянно удалялся на возможную встречу от нас. Вполне возможно, что мы всё время уходили влево? Наша прямая линия движения к реке получилась огромной дугой.

Старший брат Сашка в детстве объяснял мне, что когда человек находится в огромном лесу, то во время ходьбы по огромному лесу человека постоянно немного как бы заносит в левую сторону. В результате чего любой человек, находясь в незнакомом лесу может заблудиться и погибнуть. Может быть, мы действительно заблудились в незнакомом огромном таёжном лесу?

Вместо прямой линии сделали огромный полукруг. Хотя мы постоянно ориентировались по солнцу и старались идти строго на запад. Сейчас нам бесполезно как-то менять траекторию своего движения в таёжном лесу.

В любом случае мы потеряли тот момент, когда могли изменить своё движение на северо-запад, чтобы природа движения человека в лесу вывела нас на прямую линию к западу.

Точнее, к реке, которая, возможно, совсем близко от нас? Мы просто идём вдоль реки в нескольких километрах. Надо взять немного правее и тогда мы точно выйдем к реке, которая где-то совсем рядом с нами.

– Может быть, ты прав? – согласился Гнус с моими выводами. – Мы действительно заблудились и ходим почти гигантскими кругами. Давай немного возьмём правее. Если через пару дней не будет реки, то пойдём так, как природа диктует наше движение в лесу. Мы когда-нибудь выйдем к реке или к людям. Нам надо всего лишь здоровье и терпение.

Насчёт здоровья и терпения Гнус был прав. За время пути мы переболели простудными и кишечными заболеваниями. Лишь благодаря своему терпению и выносливости все свои болезни перенесли на ногах. Мы учли урок смерти Цыпы. Когда кому-нибудь из нас было худо, то мы тут же разжигали костёр и начинали растирать больного до красна.

Затем делали отвар из ягод в плоском армейском котелке, в котором у нас была на запас питьевая вода. Такая профилактика помогала нам восстановить здоровье больного.

Так мы продолжали свой путь на запад в таёжном лесу. Хорошо, что в тайге было много родников и небольших озёр, которые снабжали нас ни только питьевой водой, но также яйцами из гнёзд птиц расположенных на небольших деревьях и кустарниках возле водоёмов в тайге. Вот только рек на нашем пути все также не было. Словно все таёжные реки превратились в болота, озера и ручьи.

– Ура! Река! Река впереди. – заорал Хорёк, показывая в сторону длинного просвета в тайге, откуда доносился шум воды. – Наконец-то мы дошли до большой воды. Мы спасены. Теперь спустимся на плотах по реке к людям.

От радости мы визжали на всю тайгу словно дети, которым показали долгожданную игрушку. Однако идти до реки нам пришлось пару часов. На пути к таёжной реке оказалось множество оврагов. Очевидно, по этим оврагам когда-то было русло таёжной реки.

Овраги были обрывистыми и скалистыми. Так что нам вместо прямой линии к реке приходилось делать большой крюк, чтобы найти место перехода оврагов зачастую наполненных давно протухшей водой.

Когда мы наконец-то вышли к таёжной реке, то сразу поняли, что можем похоронить свою мечту на спуск по воде с помощью плота. Река оказалась настолько узкой, что никакой плот не мог двигаться по этой реки. Кроме того, вода в реке была стремительной.

Берега были настолько обрывистые, что невозможно было спуститься к воде. К тому же берег таёжной реки в основном был рыхлый. Здесь спуститься к воде было совершенно невозможно и даже опасно.

– Дошли до реки! – со злостью, сказал Гнус. – Теперь вдоль реки плестись придётся столько же много дней и недель, как мы плелись по тайге со времени нашего побега. Никто из нас не знает, когда мы выйдем к людям.

Единственным преимуществом у реки нам было то, что на длинной многокилометровой полосе земли вдоль реки, с обрывами с двух сторон, нигде не было видно медведей. Даже следы медведей или каких-нибудь других животных отсутствовали на этой земляной косе между оврагами и устьем реки.

Наверно, часто здесь гибли хищники и травоядные животные во время обвала берегов рыхлой земли, поэтому у зверей выработался рефлекс опасности и сохранения особей? Здесь мы могли хорошо выспаться на земляной косе.

В полной безопасности с отсутствием хищников. Мы хорошо посмотрели самое широкое место на естественном земляном валу. Выбрали место повыше и поближе к оврагу, обрыв которого вряд ли мог обвалиться.

Если даже обвалится, обрыв оврага, то мы просто свалимся в вонючую воду оврага. Нас никуда не унесёт стоячая вода из оврага. Просто после придётся искать чистую воду, чтобы отмыться от вони протухшей воды. Затем придётся развести костёр и высушить над огнём наше постиранное белье.

– Ты смотри не свались в речку, когда будешь ночью выходить писать. – сказал Гнус, Хорьку, который имел привычку ходить ночью оправляться по меленькому в стороне от спячки. – Нам не хватало, чтобы ты утонул в речке.

– Перед сном отолью сполна, чтобы ночью не вставать. – сказал Хорёк и пошёл в сторону от нашего места.

Расположившись ногами ближе к оврагу, чтобы не скатиться в овраг или в речку, мы тут же крепко уснули впервые с того времени, как умер Цыпа. Надо было хорошо выспаться.

Так как больше такого места у нас в пути могло не быть. Вниз по течению, куда нам предстояло идти, могли быть острые скалы или заболоченные места. Там не будет такого уюта, какой выпал нам на эту ночь возле таёжной речки.

Так что нам надо тут выспаться на полную катушку. Несмотря на рёв воды в таёжной реке и на звериный рёв из таёжного леса, мы спали спокойно, как младенцы, до тех пор, пока солнечные лучи распарили нас до пота в тёплой одежде.

Мы так хорошо выспались в эту ночь, так что в этот день можно было ускоренным шагом преодолеть огромное расстояние вдоль реки. Тем более, что теперь мы будем всегда идти вниз по течению реки. Так мы за пару недель и без плота доберёмся до места жилища людей.

– Черепок! Куда наш Хорёк делся? – спросил Гнус, потягиваясь на своей лежанке. – Опять его живот припёрло что ли? Как он мне надоел с проблемами своего живота. По этой причине мы идём медленно…

– Наверно, Хорёк в кусты за овраг пошёл? – удивлённо, ответил. вглядываясь в заросли кустов на другой стороне оврага. – Меньше ягод зелёных ему надо было кушать. Тогда бы он не бегал каждый час в пути по кустам. Понос его пробрал так сильно, что не может терпеть. Может быт, у него дизентерия от лесных ягод?

Мы разложили свои провианты на завтрак и стали ждать Хорька из кустов к завтраку. Но наш Хорёк почему-то не хотел появляться из кустов. Тогда мы стали звать Хорька.

Орали так сильно, что даже рёв воды в реке глушили и птицы в тайге перестали издавать своё разнообразное пения. Наверно, звери сбежали с этих мест от нашего дикого крика? Вот только Хорёк на наш дикий рёв никак не хотел появляться.

Возможно, что Хорька сильно приспичило, что даже голос потерял и не может ответить на наш зов? Надо нам пойти поискать Хорька в кустах за тухлым болотом.

– Ты побудь здесь возле наших вещей. – сказал Гнусу. – Схожу за овраг в кусты. Посмотрю, где там сидит Хорёк. Если конечно засранного Хорька в лесу не загрызли хищники. Любым зверям не нравятся засранцы.

Пройдя немного вниз по течению реки, спустился вниз в доступном месте и по сухим веткам перебрался на другую сторону оврага с тухлой водой. Прошёл вдоль оврага за кустами. Но никаких признаков Хорька там не было видно. На всякий случай, чтобы дважды не ходить сюда, прошёл вглубь леса и позвал Хорька зычным голосом.

Но нашего Хорька нигде не было слышно и видно. Лишь одна медведица, увлечённая объеданием ягод на кустах малины, услышала мой крик и в страхе рванула вглубь леса, своим рёвом сотрясая огромные заросли таёжного леса.

– Хорька нигде в лесу не было видно. – сказал, Гнусу, подойдя к месту нашей спячки. – Куда только он мог деться? Столько много времени мы зря потеряли из-за поноса Хорька.

– Ты посмотри туда. – с глазами полными слез, сказал мне, Гнус, показывая рукой с обрыва к веткам у самой воды. – Наверно, мы потеряли Хорька навсегда?

Осторожно наклонился, чтобы посмотреть вниз с обрыва на ветки возле воды. Там отчётливо была видна кровь на куске торчащей скалы, а на ветках болталась разноцветная безбольная кепка, которую подарил Хорьку иностранный специалист. Не успел как следует разглядеть место гибели Хорька, как в это время качнулась земля под моими ногами.

Прямо как вратарь в прыжке бросился в сторону оврага, сбивая по пути стоящего за мной Гнуса. В тот же миг обвалился край рыхлого обрыва, где только что стоял с Гнусом.

Мы тут же схватили в охапку своё барахло и поспешили в сторону переправы по веткам, на другую сторону оврага с тухлой водой. Дальше от опасного места.

Едва мы оказались в безопасном месте, как место нашего ночного отдыха почти полностью обрушилось в бурлящую воду реки, которая смыла не только безбольную кепку Хорька, но также следы своего преступления.

Теперь никто не узнает, как погиб Хорёк и никому не будет известна его могила. Все получилось, как в одной воровской песне, где говорится, что никто не узнает где могилка твоя. Мы остались с Гнусом вдвоём возле опасной таёжной реки.

– На моей совести гибель Хорька. – сквозь слезы, печально, сказал Гнус. -вчера вечером накаркал ему смерть. Какой всё-таки подлый человек. Никто не тянул меня за язык сказать хорьку гадость.

– Не надо себя винить в смерти Хорька. – печально, сказал, Гнусу. – На то воля судьбы умереть нам в таёжном лесу. Правильно говорили старик и майор, что никто не выйдет живым из таёжного леса. Все тут в тайге сгниют.

– Тоже так думаю, – грустно, сказал Гнус. – Никто из нас не выйдет из этой проклятой тайги. Мы все помрём здесь. Все равно в нашей гибели вина вся на мне. С меня началась затея побега через таёжный лес из зоны нашего вольного поселения.

– Мысли о побеге были у многих. Ты в этом тоже не причём. – не согласился, с выводами Гнуса. – Не накручивай на себя. До появления старика, когда сказал майору от трупа Козюли, то майор мне сказал, что не нужно нарушать традицию этих мест.

Отсюда никто не вернулся на большую землю живым или мёртвым. Тайга поглотила всех людей. Старик своим рассказом лишь подтвердил сказанное майором, что люди остались в дремучем таёжном лесу.

– Так думаю, что отряд красноармейцев, которые ушли из зоны с золотом, так и остались в таёжном лесу. – задумчиво, сказал Гнус. – Ты помнишь, как в пути нашего следования иногда попадались обглоданные кости людей. Нам надо было быть внимательными. Где-то на последней стоянке красноармейцев осталось лежать золото с зоны.

– Если бы даже золото попалось мне не глаза, то обошёл бы золото стороной. – грустно, сказал Гнусу. – В том золоте затаилась смерть. В одном лишь поселении на зоне из-за этого золота остались лежать в земле сотни политических зеков. Не хочу свою жизнь разменять на килограммы золотых самородков. Моя жизнь стоит дороже любого золота.

– Глупость, какая! – усмехнувшись, сказал Гнус. – Ты зря стал таким суеверным. Представляешь, что такое несколько килограмм чистого золота?! Можно в наше время целый город купить вместе со всем имуществом и жить спокойно.

– Ладно! Остап Бендер! Если мы найдём это золото, то свою долю оставлю тебе. – глупым голосом, сказал Гнусу. – Посмотрим, как ты сможешь распорядиться килограммами золотого запаса. Если только останешься жив в этом таёжном лесу.

Гнус больше ничего ни стал говорить. Разделил пожитки Хорька на двоих. Собрал свою долю в котомку и не спеша отправился вниз вдоль реки. Тоже собрал свои пожитки и поспешил догонять Гнуса, по пути объедая сочные ягоды малины, которая густой полосой кустарника проросла вдоль оврагов и возле берега таёжной речки. Понимал, что теперь мы не скоро присядем на отдых за пищей в наших котомках. Нам надо быстро догонять упущенное время. После того, как мы потеряли двух своих попутчиков, мы стали более внимательны к своему продвижению в южном направлении. Прекрасно знал, что любой приток реки Обь рано или поздно повернёт строго на запад, прежде чем будет впадать в реку Обь.

Дальше у нас будем много проблем. Мы должны будем идти в южном направлении пешком против течения реки Обь или нам предстоит делать плот и спускаться по реке Обь строго в северном направлении.

Конечно, сделать плот вдвоём мы едва ли сможем. Поэтому нам скорее всего придётся пробираться в южном направлении к ближайшему населённому пункту или к железной дороге. Лишь бы нам успеть до первых морозов. Наверно, за время своего пути мы окончательно потеряли счёт времени или природа решила ускорить приход зимы?

Но с каждым днём вечера становились все холоднее и холоднее. Опасаясь замёрзнуть ночью, мы поменяли время нашего движения в южном направлении. Теперь мы днём спали где-нибудь у костра вблизи реки, чтобы не было видно дыма нашего костра. Зато ночью мы устраивали такой темп продвижения, что стали за ночь проходить на много больше, чем мы проходили днём.

Даже по изгибу реки мы поняли, что река резко повернула строго на запад. Таким образом, получалось, что через несколько дней мы будем у реки Обь. Надо успеть до сильных холодов. Однако мы не успели дойти до реки Обь, как нас в таёжном лесу прихватила зима.

Ночью выпал крупный пушистый снег. От этого даже стало теплей. Снег словно белой шубой прикрыл землю, замёрзшую ночью от первых морозов. Но от этого нам легче, ни стало. Теперь мы не могли продвигаться по снежным сугробам вдоль реки.

Надо было войти в дремучий таёжный лес, который огромными верхушками гигантский хвойных деревьев прикрывал землю от первого снега. Нам по таёжному лесу было идти намного легче, чем по открытой местности покрытой первым снегом.

Когда мы в пути больше всего стали находиться в лесу. То теперь в наглую стали высматривать разные норы и медвежьи берлоги. Если возле больших нор и медвежьих берлог мы не замечали звериных следом, то тут же разводили костёр у входа в логово зверя.

Таким образом, мы утверждали себя хозяевами данной норы или берлоги хотя бы на одну ночь. Так отдыхать нам было намного легче, чем мы ютились где попало в течении всего пути. Нам надо было только собрать перед сном побольше дров и всю ночь по очереди следить за костром.

Иначе к нам в гости ночью мог пожаловать старый хозяин берлоги, чей дом мы заняли без его спроса. Костер отпугивал от нас хищников.

– Нашёл! Нашёл! – вдруг, радостно, закричал Гнус, когда мы с ним искали новое место к ночлегу. – Там в пещере мешок с золотом. Теперь мы будем самые богатые люди в России. Мы с тобой купить целый город с новыми машинами. Будем разводить "телок" и трахать каждый день новую "телку", как восточные шейхи.

Посмотрел в сторону орущего Гнуса и обомлел. Прямо на меня на двух лапах шёл огромный медведь. Зверь был такой огромный, что среднего роста был медведю где-то на половину его роста. Медведь был больше двух метров и шириной больше одного метра. Почему-то у меня в голове мелькнула первая мысль, что у медведя около тонны съедобного мяса. Даже не подумал, что это ни зверь, а сейчас буду лакомым кусочком у зверя в таёжном лесу.

– Черепок, спокойно. – тихо, сказал Гнус, вытаскивая из-за пояса свой топор. – Ты только не смей удирать от медведя. Звери гоняться за убегающими. Сейчас прикончу косолапого, пока он не прикончил нас.

Мне было не понятно, как Гнус собирается разбираться с таким гигантом. Ведь своим топором Гнус не сможет достать даже до головы медведя. Однако. Гнус подошёл сзади с левой стороны медведя и что было силы, воткнул медведю топор высоко в бок в область сердца.

Медведь ужасно страшно заревел от боли и тут же кинулся в сторону Гнуса. Словно обезумевший кинулся в сторону медведя и нанёс удар топором медведю в то самое место, куда только что медведя поразил топором Гнус. Медведь заревел сильнее прежнего и тут же упал сверху прямо на Гнуса.

В этот момент, что было силы, нанёс медведю сразу два подряд удара обухом по голове медведя. В тоже мгновение понял, что лучше бить медведя лезвием топора и продолжил свои удары топором лезвия по толстой шее фактически мёртвого медведя.

Бил медведя по голове и по шее лезвием топора до тех пор, пока это место медведя не превратилось в какую-то кровавую массу, смешанную с мозгами, костью и темно-красным мясом огромного зверя.

– Прекрати бить медведя! Медведь давно мёртв. – заорал из-под медведя Гнус. – Вытащи меня быстрее из-под медведя. Он сильно тяжёлый. Задыхаюсь от тяжести медведя.

Попробовал вытащить за руку из-под медведя всего окровавленного Гнуса. Но медведь почти всей тушей подмял Гнуса под себя. Тогда взял за лапу медведя и что было силы, потянул тушу медведя в ту сторону, куда туша медведя больше был наклонен.

Туша медведя поддалась. Гнус сам выбрался из-под наклонившейся в сторону туши медведя. Посмотрел на Гнуса снизу-вверх. В тоже мгновение обомлел от страха того, что увидел перед глазами.

Все тело Гнуса вместе с одеждой распорото, словно несколькими саблями одновременно. Из лохмотьев бывшей одежды Гнуса торчали оголённые ребра, а внизу под рёбрами свисали кишки.

Буквально лишился разума и голоса. Гнус какое-то мгновение сгоряча ничего не мог понять о случившемся с ним. Жестикулировал руками, смеясь, рассказывал что-то мне о своей драке с медведем. Потом посмотрел на меня. В тот же момент перевёл взгляд на себя.

– Черепок! Быстрее заруби меня, как зарубил медведя! – заорал Гнус, оглушая тайгу. – Не хочу умирать в мучениях! Выполни мою последнюю волю. Всё равно не жилец.

– Как могу зарубить тебя! – опомнившись, заорал. на Гнуса. – Ты же человек, а не зверь! Ты мой друг!

– Заруби меня, как друга! – кричал Гнус. – Ни дай мне умирать в муках! Всё равно не выживу! Заруби!

– Прости меня Гнус! Прости друг! Спасибо, что ты спас меня! – сказал рыдая, подойдя к Гнусу с топором. – Господи! Прости нас за грехи земные.

Гнус ничего ни стал говорить, опустил глаза и покорно подставил мне свою голову. Сколько у меня было сил, размахнулся топором и с такой силой ударил Гнуса по голове, что он буквально влип задницей в огромную лужу крови, которая натекла от трупа медведя и от только что живого тела моего спасителя Гнуса.

Разделавшись с медведем и с Гнусом, словно обезумевший пару часов бродил вокруг трупов зверя и человека. Никак не мог сообразить, что мне делать дальше. Умереть от разрыва сердца или утопится в таёжной реке. Мне не хотелось жить после того, как зарубил топором человека и остался совсем один в лесу. Однако от разрыва сердца не умер и в таёжную реку топиться не пошёл.

Кружил вокруг трупов зверя и человека до тех пор, пока ноги стали заплетаться и меня потянуло ко сну. Обтерев снегом лицо и руки от обильной крови. Немного пришёл в себя. Стал собирать к пещере сухие ветки и куски сухой коры от деревьев. Разжёг у входа в пещеру такой огромный костёр, что даже испугался о возможном пожаре в таёжном лесу. Поэтому в пещеру сразу не пошёл. Подождал, пока костёр погаснет до безопасного пламени.

Затем разбросал угли костра возле входа в пещеру. Когда был готов отправиться спать в пещеру, то прежде всего посветил фонариком в глубину пещеры. Там в пещере тоже была не из лучших картин.

У входа в пещеру валялась груда человеческих костей, видимо вытолканных медведями из пещеры. За грудой человеческих костей разодранный мешок, из которого поблёскивали золотые самородки. Дальше за мешком с золотыми самородками лежали два небольших медвежонка, посасывая свои лапы.

У медведей совсем недавно началась зимняя спячка в таёжном лесу. Ни стал тревожить малышей, ведь им спасть до самой весны. Если конечно они не умрут без материнского молока.

По своим размерам малыши вроде выросли с того возраста, когда нуждаются в материнском молоке. Может быть, сама природа ни даст погибнуть малышам без матери?

Здесь в тайге столько много медвежьих семей. Вполне возможно, что какая-нибудь медведица примет этих сирот в свою медвежью семью и не даст погибнуть медвежатам?

Мне некуда было идти искать место ночлега. Выгреб из пещеры ногой давно истлевшие белые кости людских скелетов. Посыпал освободившееся место тёплым пеплом от костра. Подбросил в угли костра сухие ветки и кору деревьев. Постелил у входа в пещеру два байковых одеяла.

Двумя байковыми одеялами укрылся сам и вскоре заснул так крепко, что проснулся лишь тогда, когда вокруг берлоги тайгу осветили совсем не по-зимнему яркие лучи солнца. Посмотрел в сторону трупов медведя и человека. Они лежали все там же в застывшей луже собственной крови.

За кустами у берега реки мелькнули серые тени. Наверно, волки пришли на запах крови, чтобы полакомится свежатиной медвежьего и человеческого мяса? Мне тоже не мешало, полакомится медвежатиной. Говорят, что мясо медведя очень полезно людям.

Уйти отсюда все ровно успею. Теперь у меня в таёжном лесу остались всего лишь две дороги. Одна моя дорога к людям, куда едва ли дойду. Другая дорога в пасть хищникам, которые давно ждут меня в кустах. Но так просто хищникам не дамся.

Пока у меня есть власть над огнём, то не один хищник не приблизится ко мне. В свою защиту могу лес поджечь, но в пасть хищникам живьём не дамся. Если только сама старуха Смерть меня достанет во время болезни. Тогда пускай хищники наслаждаются моим мясом.

Не пропадать же добру в тайге? Не освобождаясь от дурных мыслей, стал собирать вокруг сухие ветки и кору деревьев, которых было так много в лесу, что хватило бы на сотню гигантских костров.

Так что мне без труда удалось быстро собрать дрова на разведение хорошего костра, на котором собирался поджарить мяса медведицы. Мне надо было хорошо подкрепиться в дорогу и сделать запас жареного мяса с собой на несколько дней. Из нашего совместного пайка осталось не больше десятка консервных банок с тушёным мясом.

После того, как на нашу голову упал первый снег, то у нас стало мало доступа к спелым лесным плодам и ягодам, которыми питались на протяжении светового времени. Поэтому нам пришлось обратиться к своим запасам сухого пойка, который мы прихватили с собой из зоны вольного поселения.

Если можно так сказать, то за счёт утраты наших двух попутчиков, Хорька и Цыпы, нам нельзя было жаловаться на отсутствие натуральной пищи в виде тушёного мяса.

Избавившись от гвоздей к сборке плота, который нам не суждено было построить, мы уравняли освободившееся место грузом дополнительных продуктов, оставшихся от Хорька и Цыпы.

За время движения по тайге вдвоём мы хорошо питались. Мне почти ничего не осталось от Гнуса. Теперь мне предстояло пополнить свой запас продуктов за счёт жаренного медвежьего мяса. Такого случая у меня больше не будет. Скорее достанусь следующему медведю, чем следующий медведь достанется мне в гуще таёжного леса.

Как только костёр занялся огнём, подошёл к туше медведя. Бесцеремонно испортил медвежью шкуру на том самом месте, где по моим предположениям могло быть сочное мясо.

Оголил мясо медведя от шкуры и стал срезать ножом филе мяса медведя. Длинные куски красного мяса продел тонкой веточкой и положил на рогатки из веток над углями костра. Пака мясо медведя поджаривалось над углями костра.

Продолжал срезать куски мяса с туши медведя и в это же время подкидывал кусочки коры в угли костра, чтобы поддерживать огонь в костре до тех пор, пока будет готово поджаренное мясо медведя. Провёл почти полдня у костра.

Стараясь больше нажарить в дорогу мяса. Когда вдоволь насытился жареным медвежьим мясом и сделал хороший запас жареного мяса в дорогу. Собрал свои вещи и помолившись за упокой Гнуса, отправился дальше в путь.

Мне обратно надо было навёрстывать упущенное время и воспользоваться тёплым днём, которых становилось, все меньше и меньше, в таёжном лесу. Скоро наступят зимние холода. Тогда мне будет трудно продвигаться и обогреваться ночью кострами.

Все будет засыпано снегом, который постепенно начинает падать на землю в тайге не только с неба, но также с верхушек деревьев. Сытому идти всегда легче, чем голодному.

В половине этого дня прошагал по тайге на много больше, чем в последний день мы прошли на пару с Гнусом. В котомке за плечами, а также в обеих руках у меня было жаренное медвежье мясо.

Все запасное белье одел на себя, чтобы не замёрзнуть ночью. Поверх бейсбольной импортной кепки натянул себе на голову свитер. Лишь лицо с прорезями глаз, губ и носа были доступны свежему воздуху. В таком виде ложился спать.

В таком виде передвигался во время холода. От такого моего ужасного вида могли шарахаться не только звери в тайге, а также встречные люди. Если бы мне посчастливилось встретить в таёжном лесу людей.

Одна только борода на моем лице стоила многого. Среди черных волос моей бороды стало больше седых волос. Видимо так сильно постарел от того ужаса, который мне пришлось пережить во время гибели попутчиков.

5. Наедине с тайгой.

Сколько дней брёл по тайге в одиночестве, мне не было известно. Давно не считал дни. Время мне тоже было не знакомо. Будильник выбросил на второй день своего одиночества. Лишний груз мне был ни к чему.

На мне было лишь то, что спасало меня от холода, а также спички и зажигалки к разведению костра в таёжном лесу. Больше не думал о том, что меня могут обнаружить люди. Пускай даже люди посадят меня обратно на зону. Главное выжить. В котомках у меня находились десять банок мясных консервов и последний кусок жареного мяса медвежатины.

Хорошо, что природа наградила меня отличным здоровьем. Столько много километров прошагал по тайге, а всего пару раз болел простудными заболеваниями, когда мы попали под дождь. Все остальное время чувствовал себя вполне здоровым.

Единственное, что меня доставало в пути, так это усталость за целый день ходьбы по таёжному лесу. Поэтому перед сном едва дотягивал до своего лежбища.

Если мне не удавалось найти какое-то укрытие в пещерах, норах или в пустом логове зверя с костром у входа. Тогда забирался на дерево и спал в хвойных ветках, привязавшись к дереву ремнями, которые прихватил с собой у погибших попутчиков. Мне также хотелось выжить в тайге.

Последние три дня бреду налегке. Из запаса моих продуктов осталась банка тушёного мяса. Стараюсь питаться таёжными плодами и ягодами. Держу в запасе банку тушёного мяса на тот случай, когда нечего будет кушать из лесных ягод и плодов, которые изредка отыскиваю на деревьях и кустарниках. Дары природы, которые ни съели жители дикой природы, словно китайские фонарики ярко горят на фоне белого снега. Такие дары природы вижу издалека. Сразу ускоряю шаг, чтобы до моего прихода жители леса не съели эти спелые ягоды, оставшиеся в запас диким животным на долгую холодную и голодную зиму в таёжном лесу.

Теперь как таёжный зверь пытаюсь плодами тайги. Вчера вечером съел последнюю банку тушёного мяса. Если сегодня не выйду к людям, то в тайге устрою пожар, чтобы таким образом привлечь к себе людей. Живут люди где-то совсем рядом.

Вчера слышал лай собак и выстрелы из охотничьего ружья. Пытался кричать, но у меня совсем нет голоса. Потерял голос, наверно, потому, что вчера орал как резанный при виде волков, которые кружились стаей вблизи меня? Видимо волки хотели полакомиться моим мясом.

Хорошо, что смог разжечь костёр возле пустой медвежьей берлоги. Таким образом, с помощью огня отогнал от себя волчью стаю. Волки убежали в лес поживиться слабыми животными. Наверно, не зря волков называют санитарами леса? Так как волки уничтожают слабых и больных животных леса.

Более сильные животные могут постоять против стаи волков. Выходит, что пока вполне сильный животный, если волки до сих пор не загрызли меня в лесу. Как только увидел большую пещеру на склоне небольшой возвышенности, то сразу решил, что это место будет моим последним местом в таёжном лесу. Натаскаю сюда множество сухих веток и древесной кары.

Весь световой день буду заниматься запасом даров природы себе в пищу, а также запасом дров на костёр. С наступлением темноты буду жечь костёр у входа в пещеру.

Постепенно сделаю пещеру тёплой от углей и пепла. Буду жить до весны. Если старик полуголый ухитрился прожить в тайге несколько десятков лет. Причём не замёрз в лютые морозы. Как говорил старик, что зиму проводил с медведями, которых своими руками выкормил с первых дней рождения. Каждое лето старик готовил запас на зиму. Чем питался всю холодную зиму.

Одежда на мне вполне тёплая. Пока лютых морозов нет, успею запастись лесными дарами дикой природы. В самые сильные холода буду отсиживаться в пещере. Если смогу выжить до весны, то тогда все равно дойду до людей. Жить в лесу, как тот старик, мне совсем не хочется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.