Бумеранг
Борис Алёшин

Антонина Ламыкина Корректор

Б. Алёшин при помощи нейросети «NightCafe Studio» Иллюстратор

Б. Алёшин Дизайнер обложки

© Борис Алёшин, 2024

© Б. Алёшин при помощи нейросети «NightCafe Studio», иллюстрации, 2024

© Б. Алёшин, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0064-1786-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0064-1787-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается всем тем, без кого эта

книга никогда не была бы написана

Это история о том, что каждый поступок имеет свои последствия, а бумеранг судьбы всегда возвращается к своему отправителю.

Бриллиант, сверкающий на руке прекрасной женщины, не может не притягивать взор. Но мало кто задумывается о том, какой путь пришлось пройти этому алмазу, прежде чем стать украшением на чьем-то пальце. Через какое количество рук он прошел и сколько человеческих судеб он связал воедино.

Это история о пути. О пути человека и редкого по своей красоте алмаза.

Все истории, описанные в этой книге, основаны на реальных событиях.

Некоторые имена, события и названия были придуманы автором для художественного эффекта. Любые совпадения с реальными людьми или фактами из их жизни являются случайными.

Автор с теплотой и благодарностью вспоминает всех тех, о ком написана эта книга. Он признателен этим людям за то время, что они провели вместе, за их помощь и поддержку, за их юмор и доброту и за то видение мира, которым они с ним поделились.

ПРОЛОГ

Иногда целью пути является не пункт назначения.

Целью является сам путь.

25 января 1996 года, побережье Атлантики

Косые струи дождя хлестали по лицу человека. Соленые брызги, срываемые ветром с пенистых гребней волн, попадали в открытый в беззвучном крике рот.

Грохот вертолета заглушал все звуки вокруг, кроме секущего звука ветра, демонически завывающего в ушах несчастного, подвешенного за ноги на крепкой веревке, тугими кольцами стянутой на его лодыжках.

Второй конец веревки терялся в темноте открытой двери вертолета, в проеме которой смутно маячили два лица.

Вертолёт, с подвешенным вниз головой человеком, с грохотом несся над водами Атлантики сквозь пелену внезапно налетевшего дождя, удаляясь от побережья, где теплыми звездочками перемигивались огни Фритауна.

В голове бедняги вдруг промелькнула мысль, что огни остающейся за пеленой дождя столицы – это последнее, что ему суждено увидеть в этой жизни. А ведь еще вчера ему здесь принадлежало всё. И эта столица, и вся эта страна, президентом которой он являлся до сегодняшнего дня.

Неожиданно справа от человека ярко полыхнула молния, а гром с жутким грохотом и треском разорвал непрочное покрывало призрачного бытия…

Вертолет внезапно изменил курс и, заложив вираж, направился в сторону побережья, на призывно манящие огни города.

Глава 1

Касым. Битва за алмаз

12 марта, 2008 года, Фритаун

Старый Касым опустил ноги с кровати, привычно пошарил ступнями в поисках домашних тапочек и с кряхтением поднялся. В свои годы он был еще подвижным и активным человеком, однако все чаще стал ловить себя на том, что утренние пробуждения и подъем иногда стали проходить «со скрипом». То ступни начнут ныть, то спина, а то колени начинают предательски похрустывать, как плохо смазанный механизм.

Касым был невысокого роста кряжистым ливанцем, лет шестидесяти, с еще крепким торсом и сильными руками. Загорелое лицо, с крупным носом и живыми карими глазами, обрамляли короткие седые волосы с залысинами на темени.

Отодвинув штору, первым делом Касым глянул на небо. Несмотря на ранний час, солнце уже начало выжигать синеву, окрашивая небосвод в бело-голубые тона. День обещал быть жарким. Касым неодобрительно причмокнул губами, переводя взгляд ниже, на вечно грязные и шумные улицы города.

Торговки заученными движениями раскладывали свой нехитрый товар на тротуарах, делая их практически непроходимыми для пешеходов, которые толпами сновали взад и вперед.

Внизу, по улице, протарахтел грузовичок. Он был необычно раскрашен. Кузов и кабина были выкрашены в синий цвет, а крылья грузовичка были покрашены белой краской. Они смотрелись на синем фоне грузовичка, как два белых крыла чайки на синем небе. Под лобовым стеклом, сверху, была видна надпись «Благословение матери».

Касым снова причмокнул, покачал головой и крикнул Джаваду, местному пареньку лет шестнадцати, чтобы тот приготовил кофе.

Услышав шлепанье босых ног по цементному полу, он, не торопясь, поставил на стол лепешки и хумус. Достал с полки вазочку с сахаром и сел в ожидании Джавада.

Шлепанье босых ног в обратном направлении возвестило о том, что кофе готов; в дверь стукнули, и в проеме появилась заспанная физиономия Джавада, а в комнате разлился аромат кофе с кардамоном.

Именно такой кофе готовили на родине Касыма и менять его на какой-то другой, пусть даже самый новомодный, он не собирался.

Касым был ливанцем во втором поколении, родившимся и проживающим в этой стране. Здесь же родились и его дети. И здесь же родятся дети его детей, если на то будет воля Аллаха.

Потягивая крепкий кофе, Касым вспомнил, что сегодня к нему заглянут покупатели. Прихватив чашку, он не спеша миновал коридор с двумя железными дверями и мощными засовами и прошел в другую комнату, служившую ему кабинетом.

Отхлебнув горячего напитка, он поставил чашку на стол и открыл черный железный сейф. На верхней полке лежала старая и вытертая тетрадь в синей клеенчатой обложке. Сверху она была завалена несколькими небольшими полиэтиленовыми пакетами, перетянутыми резинками. Сквозь прозрачный пластик пакетов смутно просвечивали алмазы.

Касым потянул один из нижних пакетов, но он за что-то зацепился и вытянулся вместе с тетрадью. На ее обложке была закреплена ржавая скрепка, за нее- то пакет и зацепился резинкой. Освободив пакет, перетянутый красной резинкой, Касым небрежно бросил его в открытый ящик стола. Внутри, он знал, были самые дешевые камни, со сколами и многочисленными включениями внутри.

Еще раз взглянув внутрь сейфа, он достал второй пакетик, поменьше, с камнями покрупней и лучшего качества. Этот пакетик был перетянут резинкой зеленого цвета. Также небрежно он бросил в ящик и его. Уже собираясь закрыть сейф, Касым вдруг осознал, что продолжает держать в левой руке старую, затертую тетрадь. Она уже давно валялась в сейфе, Касым и не помнил точно, что в ней, поскольку давненько в нее не заглядывал. Подцепив ржавую скрепку пальцем, он раскрыл тетрадь.

Внутри, под скрепкой на обложке, была закреплена купюра в один доллар.

Ржавая скрепка оставила едва заметный след ржавчины на бумаге. С купюры на Касыма взирал Джордж Вашингтон, а слева от него шариковой авторучкой кто-то нарисовал забавного пляшущего чёртика, с задранным хвостом и кривыми ручками, поднятыми вверх.

Казалось, что чёртик был чему-то безумно рад, потому и пустился в пляс, размахивая кривыми ручонками и радостно помахивая задранным хвостом в сторону старины Джорджа.

По лицу Касыма пробежала тень. Он сунул тетрадь на свое место и захлопнул сейф.

***

12 марта, 2008 года, Фритаун

Абдулкарим, Алекс и Виктор медленно поднимались по узкому лестничному пролету, с грязными стенами и заплёванным полом. Не верилось, что в этом здании находится офис одного из самых крупных алмазных дилеров этой страны.

– Как можно здесь жить, да еще и вести бизнес, ужас просто! – Абдулкарим брезгливо поморщился.

На самом деле его звали не Абдулкарим, но однажды при знакомстве с местными, он представился им своим русским именем. Местные недоуменно переглянулись и решили уточнить, как правильно оно произносится. В тот день у них это не очень хорошо получалось. Не в состоянии правильно произнести простое русское имя, они его страшно коверкали.

Поэтому вскоре раздалось:

– Да, сколько же можно… Так, всё! Достали вы меня уже, лингвисты недоделанные…

И далее уже на английском:

– Короче, для вас я Абдулкарим! Уловили?!

– А… Абдулкарим, Абдулкарим, – загалдели и сразу заулыбались местные. – Ну так бы сразу и сказал! А то начал тут…

Местные еще раз подозрительно посмотрели на него в попытке в чем-то уличить человека, который сначала не захотел раскрыть им свое истинное имя, а начал представляться не пойми кем.

Вот Абдулкарим – здесь все нормально, понятное человеческое имя, без подвоха.

– Почему именно Абдулкарим? – удивился Алекс.

– А кем тут еще назовешься, когда тебя окружают сплошные Мухаммеды, Мусы и Абдуллы?!

Позже Алекс узнал одну особенность, характерную для местного населения. При первой встрече с незнакомым им человеком они не спешили называть свое настоящее имя. Они легко могли представиться любым другим именем, объясняя при случае, что это, якобы, – одно из его имен. Они также хранили в тайне любую информацию, касающуюся своего дня, месяца, а иногда и года рождения. Почему, спросите вы? Для африканца причина была более чем прозаична…

Если на него будут наводить порчу или насылать колдовство – зловредные духи не смогут обнаружить его под другим именем и датой рождения. По крайней мере, они в это верят. А если еще и с местом жительства приврать, то у духов вообще шансов остается мало.

Наивно, конечно, но в стране, где процветают местные верования и анимистические культы, а процент последователей вуду стабильно высок, вопрос защиты от колдовства становится вопросом выживания.

Поэтому, когда Мухаммеды, Мусы и Абдуллы услышали имя – Абдулкарим, в их головах все встало на свои места. Ну вот, человек раскрыл, наконец, свое истинное имя и перестал прятаться за каким-то непроизносимым словосочетанием.

Значит с этим Абдулкаримом уже можно работать. Ну, или колдовство наслать при случае. Ну а то, что у Абдулкарима светлые волосы, серые глаза и типично славянское лицо, это уже неважно.

Новоиспеченный Абдулкарим шел впереди в окружении почитателей его нового имени и образа. Алекс плёлся следом по жаре и что-то бормотал.

– Абдулкарим… Почему Абдулкарим? Почему не Али-Баба или Навуходоносор?

Пройдет немного времени, и он оценит все преимущества нового имени своего товарища.

Они, наконец, остановились перед серой металлической дверью, краска с которой местами облупилась, а вокруг дверной ручки был виден лоснящийся грязный ореол, оставленный руками многочисленных посетителей.

Их сопровождал Джек, местный парень, с которым они познакомились вскоре по прибытии в страну. Его мама была русской, а папа коренным жителем этой страны, прибывшим в давние времена на учебу в Советский Союз. Там он и познакомился с будущей мамой Джека, в результате чего тот и появился на свет. Сейчас мама жила в России, а Джек здесь, изредка навещая ее, когда появлялась такая возможность. Все его детство прошло в этой стране, здесь он вырос и закончил школу, здесь он впитал все местные традиции, менталитет и язык этого народа. Он свободно говорил на русском, английском, французском и креольском языках. Все местные говорили преимущественно на креоле – смеси ломаного английского с местными диалектами. Вот почему Джек был незаменимым помощником с его знанием местных традиций, языка, города, дорог и водительской лицензией.

Джек нажал на замусоленную кнопку звонка, и что-то негромко тренькнуло за дверью. Раздался железный лязг, и в двери на уровне глаз приоткрылось маленькое металлическое оконце, больше похожее на амбразуру. В прорези амбразуры показалось черное лицо, с глазами, настороженно осматривающими каждого из пришедших.

Джек что-то сказал на креоле. Оконце захлопнулось, и послышалось металлическое бряцанье, после чего дверь распахнулась. Охранник еще раз внимательно осмотрел прибывших. Это был рослый черный парень с недобрым выражением лица. Рубашка на животе топорщилась, обнаруживая наличие пистолета, рукоятка которого стала видна, когда он закрывал дверь на металлический засов.

Он был немногословен. Молча провел посетителей до двери в кабинет и махнул рукой, приглашая войти. Сам же остался стоять, привалившись к стене, в коридоре, напротив.

Джек постучал.

– Мистер Касым, сэр, можно?

Абдулкарим, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь, и они вошли. Это была довольно просторная комната, освещенная лучами солнца. У стены, напротив входа, стоял большой стол с особой люминесцентной лампой, в свете которой алмазные дилеры и эксперты осматривают алмазы. В лучах этой лампы алмаз не флюоресцирует и не дает ложных оттенков цвета, которые могли бы исказить его истинные характеристики, способные повлиять на оценку стоимости.

На столе лежал лист белой бумаги большого формата, на котором эксперты оценивали камни, определяя их чистоту и цвет. Здесь же лежала лупа с десятикратным увеличением, через которую просматривают алмазы на предмет инородных включений, которые могут в разы снизить стоимость кристалла.

Бумага, на которую кладут алмаз для оценки, должна быть строго определенного параметра белизны, чтобы не ошибиться в цвете лежащего на ней камня. Все это невозможно было найти на местном рынке. Эти товары завозились из Бельгии, были недешевы, но все это было необходимым реквизитом для любого, кто работает в алмазном бизнесе.

Пока прибывшие оглядывались по сторонам, из неприметной двери в углу кабинета вошел и сам хозяин офиса. Все церемонно поздоровались, и Касым предложил сесть. Гости сели на стулья напротив старого чёрного сейфа, который стоял слева от стола.

Возникла небольшая пауза, в течение которой гости рассматривали владельца кабинета, а он их.

– Ок. Рад вас видеть, господа. Что же привело вас в эту страну и ко мне, в частности?

В эту страну их привело дело. Сьерра-Леоне была одной из нескольких стран, выбранных Алексом и его партнерами для того, чтобы организовать скупку алмазов для своего инвестора, активного и успешного бизнесмена. Здесь они встретили Джека, и уже он вывел их на Касыма, который являлся одним из крупнейших дилеров в этой стране.

Задачей Алекса было собрать всю информацию по ценам, каналам скупки и продажи, а также выяснить все нюансы и условия работы на алмазном рынке этой страны.

Далее все это нужно было сопоставить и предоставить информацию инвестору для принятия окончательного решения о целесообразности проекта в Сьерра-Леоне. Об этом они и сказали Касыму.

– Работать в этой стране сможет не каждый. – усмехнувшись, покачал головой Касым. – Здесь своя специфика, местный менталитет, свои правила игры. Большую часть из белых, которые приезжают в надежде быстро здесь разбогатеть на алмазах, ждет провал. Скорее всего, не зная местной специфики, они выйдут на мошенников, которые покажут им реальные камни и фотографии их «собственных» алмазных концессий. А потом они кинут их на первой же сделке. Так будет примерно с половиной приехавших сюда белых.

– Но ведь кто-то же остается и работает здесь, – возразил Абдулкарим.

– Да, работают. Это около сорока процентов оставшихся, которые сумеют обойти мошенников и закрепиться в этой стране. Затем, скупая камни, они сделают первое открытие. Алмазы, которые им предлагают здесь, стоят дороже, чем на бирже в Антверпене! – Касым рассмеялся.

– Почему?

– Потому что вы, европейцы, всегда спешите. Запомните одну мудрость, которую я извлек для себя, работая в этой стране.

Касым не торопясь потянулся к ящику стола и достал пачку сигарет. Вынув одну, он закурил и задумчиво пустил струю дыма в потолок.

– Запомните, кто спешит, тот покупает дорого. Кто не спешит, покупает дешево. – Касым оглядел их по очереди. – Вот взять меня. Я живу в этой стране и мне не нужно выплачивать командировочные, оплачивать перелеты, платить за гостиницу и за разрешение на работу. Я местный.

Касым стряхнул пепел в корзину, возле стола. Алекс заметил, что на столе нет пепельницы.

– И что самое важное, я всегда здесь, на месте. И мои офисы по скупке алмазов есть в каждом районе этой страны. Там сидят мои сыновья и племянники. И они тоже всегда доступны, в режиме ожидания. Ведь никто не ответит на вопрос, когда и где?

– Что именно, «когда и где»? – спросил Виктор.

– Никто не знает, когда и где местный, оборванный старатель, найдет тот самый заветный крупный алмаз, который изменит всю его жизнь. И такие камни здесь находят. Нечасто, но находят. Местные алмазы – одни из наиболее чистых и дорогих во всем мире.

Алекс уже знал, что кимберлитовым трубкам Сьерре-Леоне около 250 миллионов лет и что в этой стране действительно находят уникальные по своему цвету и чистоте камни.

Касым опять обвел гостей взглядом.

– И когда это произойдет, куда придет этот оборванный и счастливый старатель, как вы думаете? Кому он принесет это сокровище, которое он нашел, ползая в грязи старательского забоя и надрывая свою спину по четырнадцать часов в сутки?

Касым глубоко затянулся, глядя на посетителей, и выпустил в потолок очередную струю дыма.

– Он принесет его мне… Почему, спросите вы? А потому, что именно я через свои офисы в глубинке снабжаю этих старателей питанием и минимальным набором оборудования. Нет, я не даю им много. Мешок риса на артель, немного денег, чтобы купить лопаты, кайла и сита для отмывки. Конечно, они не смогут вернуть мне этот долг, если не найдут ничего. Я это понимаю, но иду на этот оправданный риск. Потому что, как показывает опыт, эти затраты с лихвой окупаются иногда даже одним найденным камнем. А я скупаю у них всё, что они нашли.

– Но ведь они могут продать найденный камень любому скупщику в глубинке или привезти в столицу и продать здесь дороже, – предположил Абдулкарим.

Касым усмехнулся.

– Могут, конечно. Но не будут. Алмазный бизнес в этой стране держат ливанцы. А мы хорошо знаем друг друга, многие являются родственниками. Если появляется интересный камень, мы сразу узнаем, откуда он и кто его нашел. Есть, конечно, часть старателей, которые работают самостоятельно, не обращаясь к нам за помощью. Хотя и они чаще предлагают камни нам. Потому что мы заплатим сразу же и любую сумму. Но по нашей цене. Какой ему смысл ехать в столицу, чтобы искать покупателей там, где его могут кинуть или просто отнять камень?

Касым опять затянулся.

– Так что я не спешу. Сижу и жду… Вот почему я покупаю дешево. А все остальные пришлые белые спешат, хотят быстро и дешево заполучить лучшие в мире алмазы и разбогатеть. Но в результате, покупают их дорого.

– Так что же с теми сорока процентами белых, которые сделали открытие, что камни здесь не дешевы? – спросил Абдулкарим.

– О, эти? Они начинают искать свободные участки и алмазные россыпи на них, получают лицензии и начинают добычу своих собственных камней. Это, конечно, самый правильный подход. Но только, если повезет с местом. Около половины из них разорится в первый же год, остальные в течение следующего года-двух. Только единицы смогут удержаться более трех лет. Эти самые стойкие и гибкие. Этих я уважаю. Именно они могут стать победителями в этой игре на выбывание. А дальше все зависит от удачи. Кому-то повезет, кому-то нет.

Касым вопросительно взглянул на Джека и, притушив окурок о сейф, бросил его в корзину.

– Итак, но вы же пришли, чтобы купить у меня камни, не так ли, Джек? Может, и вам сегодня повезет. Купите у меня хорошие алмазы по приемлемой цене, иншаллах. Да будет на то воля Аллаха… ¹

Касым приоткрыл ящик стола и вынул оттуда пакет, перетянутый красной резинкой. Небрежно, как будто какую-то безделицу, он бросил пакет на стол. Позднее Алекс отметил этот характерный для местных жест.

Все они небрежно бросали перед скупщиком свои алмазы, внешне демонстрируя полную незаинтересованность в продаже и свое пренебрежение перед первым предложением цены.

– Мы пришли посмотреть на ваши камни, – поправил его Абдулкарим.

– Наш эксперт, – он кивнул на Виктора, – оценит их, ну а потом мы поговорим по поводу стоимости. И если цена будет действительно приемлема, то, иншаллах, мы купим их.

– А-а-а! – Касым погрозил пальцем, – говоришь по-арабски?

– Немного… – скромно ответил Абдулкарим, у которого в институте арабский был вторым языком, после английского. – Но сначала мы посмотрим камни.

– Правильно! Сначала смотрим, потом покупаем. Здесь, у Касыма, вы сможете купить лучшие камни в стране!

Виктор прошел за стол, достал из портфеля свою лупу и, не торопясь, стал рассматривать алмазы, которые Касым предусмотрительно распаковал и высыпал на стол.

Судя по тому, как Виктор хмурился и откладывал в сторону один камень за другим, качество «лучших в стране камней» оставляло желать лучшего.

Наблюдая за тем, как Виктор отбраковывает его алмазы, Касым затянулся и выпустил в его сторону струю дыма.

– Мистер Касым, – не выдержал дымовой атаки Алекс, – вы же знаете, что курение не способствует продлению жизни. Зачем курите?

Касым медленно наклонился, притушил сигарету и отправил ее по уже известному маршруту. Затем развернулся к Алексу.

– Ты прав, конечно, это вредно. Дурная привычка. Я бросил курить еще в молодости и долгое время не курил. До одного случая… Тогда я закурил снова. Рассказать почему?

– Почему? – отозвался Алекс.

Спросил не потому, что был излишне заинтригован, а, скорее, чтобы дать эксперту побольше времени для изучения камней.

И старый Касым начал свой рассказ.

***

10 января, 1992 года, Фритаун

В те времена Касым был крепок и удачлив, дела шли в гору, а старший сын Салим уже начал помогать отцу, возглавив один из его офисов по скупке в провинции Коно. Там он находился под присмотром племянника Касыма и своего старшего двоюродного брата Салеха, с которым они вместе закупали камни.

Касым оформил несколько лицензий на реках Мано и Бафи, и там активно велись работы, отсыпались дамбы вдоль берегов, с целью отделения участка реки от основного русла. Затем завозились мощные, производительные помпы, которые днем и ночью откачивали воду из отдамблённого участка. Задача состояла в том, чтобы добраться до алмазоносного гравия раньше, чем вода, постоянно дренирующая из реки, зальет выкопанный людьми карьер. А произойти это может в любой момент, а уж причин для этого хоть отбавляй. Например, может выйти из строя одна из помп, а остальные просто не справятся с откачкой, и карьер постепенно начнет заполняться водой быстрее, чем ее откачивают. ²

Или, к примеру, в верховьях реки пройдут сильные ливни. После чего вода в русле поднимется так, что никакая дамба уже не сможет справиться ни с напором реки, ни с уровнем воды в ней.

Хорошо, если экскаватор и бульдозер будут на ходу и их вовремя удастся выгнать из карьера. Бывали случаи, что потоки воды накрывали всю тяжелую технику и через пару часов на месте бывшего карьера река уже несла свои мутные воды.

У алмазодобытчика или майнера, как их здесь называют, очень много рисков и причин, по которым они могут потерять свой бизнес.

И у майнера очень мало счастливых случайностей, в результате которых им удается ухватить эту своенравную птицу удачи за ее столь прекрасный, с радужными переливами, но такой скользкий хвост.

Но, видимо, в тот год, месяц и день звезды Касыма сошлись в какой-то крайне редкой, но удачной комбинации и предоставили ему ту самую невероятную возможность, что лишь иногда выпадает на долю удачливого человека, бизнес которого связан с алмазами.

Закончилось время вечернего намаза, и уже не слышны были напевные призывы муэдзина, усиленные мощными динамиками, направленными на четыре стороны света.

Касым сложил молитвенный коврик и уже собрался выйти из комнаты, как вдруг раздался звонок.

Это был самый обычный звонок. Зачастую самые необычные и поворотные моменты в нашей жизни сопровождаются самыми рядовыми событиями. И лишь со временем подсознание человека наполняет произошедшее какими-то тайными смыслами и знаками, которых, вероятно, и не было, а возможно, их просто не удалось уловить.

Касым поднял трубку и услышал взволнованный голос Салима:

– Отец, здравствуй! Как быстро ты сможешь приехать? И какую сумму в долларах ты сможешь срочно собрать до завтра?

– Что случилось? – Касыма накрыла волна беспокойства.

– Отец, нам принесли камень. Он такой чистый! Он белый, без тени желтизны… Он такой большой… Больше… ста карат! – голос Салима сорвался на шёпот.

Касыму стало передаваться волнение сына. Ладонь, держащая трубку, мгновенно покрылась испариной. Он с удивлением отметил, что рука мелко подрагивает.

Такая удача выпадет некоторым только раз в жизни и число этих счастливцев можно пересчитать по пальцам.

Сто карат. Чистый камень. Совершенно белый, как сказал Салим. Да еще если алмаз будет первых цветов D или E, пусть даже F… Такой камень можно продать за миллионы долларов. Мысли вихрем пронеслись в голове Касыма.

– Кто принес? – неожиданно охрипшим голосом спросил он.

– Лансана. У него лицензия на пять акров, он копает в районе Кундумы. Ты в прошлом году отдал ему трехдюймовую помпу, и в этом году он просил четыре мешка риса. Я дал два. – Салим заговорил сбивчиво. – Он не один пришел, здесь целая делегация. Говорят, что камень принадлежит им всем. Но добыл его именно Лансана.

– Сколько просят? – Касым мысленно уже прикидывал варианты, где и у кого можно постараться собрать деньги.

– Ну ты же их знаешь… Начинают говорить о миллионах… Ты нужен здесь и как можно быстрее, пока они не унесли камень кому-нибудь еще. Ты сможешь их убедить, сторговаться!

– Дай трубку Лансане!

В трубке что-то зашуршало, послышался приглушенный гомон голосов, было слышно, как где-то там, далеко, истошно прокукарекал петух. Наконец, раздался голос.

– Здесь Лансана…

– Лансана, друг мой! Я так за тебя рад, ты такой молодец! Я всегда верил, что тебе когда-нибудь подвернется удача. Есть в тебе что-то! И как ты помнишь, я всегда поддерживал тебя в трудную минуту, поддерживал всем, чем мог. Ты же это знаешь… И я всегда верил, что ты не забудешь своего старого, доброго друга Касыма, если найдешь что-то стоящее.

– Да, мистер Касым. Поэтому я и пришел сначала к вам, хотя все они говорили идти к Ишаму, говорят, он дает лучшую цену.

– Лансана… Друг мой, ну зачем тебе идти куда-то ещё, когда мы с тобой давно знаем друг друга. И ты знаешь, что я тебя никогда не обману. Что же касается цены, то поверь, я дам тебе самую лучшую цену! И не слушай там никого! Давай так, завтра после обеда я буду у тебя. Я привезу тебе деньги, большие деньги, Лансана!

Касым мысленно уже прибросил, сколько он сможет собрать сегодня за ночь со всех своих многочисленных родственников.

– Деньги у меня есть, с этим нет проблем. Но ты же знаешь, я не храню их дома под матрасом. С утра я зайду в банк, сниму часть денег и привезу тебе. Пятьдесят тысяч долларов. Наличными. Ты сможешь сразу купить себе лучший дом и новый автомобиль. Это задаток, я оставлю его тебе, если камень действительно так хорош, как ты говоришь.

– Камень прекрасен, мистер Касым! Бог послал его мне, услышав мои мольбы, и он вознаградил меня и…

– Отлично, я очень рад за тебя, друг! – перехватил инициативу Касым. – Если это так, то я оставлю тебе задаток, чтобы ты был уверен, что деньги на покупку у твоего друга Касыма есть. А я буду уверен, что ты не понесешь камень кому-то другому. Времена сейчас неспокойные, всякое может случиться. Поверь мне, лучше работать с тем, кого ты уже давно знаешь.

– Да… – только и успел вставить слово Лансана.

– Да! – подхватил Касым, – а потом мы с тобой сядем, посмотрим твой камень, оценим его и обсудим его полную стоимость. Для этого я привезу мой любимый виски Johnnie Walker. Ты когда-нибудь пробовал Johnnie Walker с красной этикеткой? Это что-то! Я привезу тебе в подарок.

***

11 января, 1992 года, провинция Коно

Алмаз слегка холодил разгоряченную ладонь Касыма и его приятная тяжесть вселяла уверенность в том, что всё в Мироздании устроено мудро и справедливо. Никто и представить не может, какими неисповедимыми путями Аллаха путешествовал этот камень из подземного мира в мир людей.

Сотни тысяч лет вымывали его из недр подземные и небесные воды, прежде чем он, наконец, вышел на дневную поверхность.

Сколько тысячелетий потребовалось ручьям и рекам на то, чтобы алмаз, перекатываясь по их руслу, прекратил, наконец, свое путешествие. И в результате, осел в голубоватой глине на низкой террасе реки, где его случайно и обнаружил Лансана, копая шурфы в хаотичном порядке.

«Аллах велик! – думал Касым, любуясь алмазом на своей ладони. – Аллах даровал этот камень не Лансане, он даровал его мне! Лансана лишь временный хранитель этого сокровища, которое скоро станет моим…».

Касым тогда не понимал, что алмаз не может быть ни его, ни чьим-то еще.

Алмаз, возраст которого составляет сотни миллионов лет, не может принадлежать человеку, срок жизни которого ничтожно мал, по сравнению с возрастом камня.

Как можно сравнить срок человеческий жизни в восемьдесят лет, с камнем, возраст которого более двухсот пятидесяти миллионов? Такой временной период находится за пределами человеческого восприятия.

Алмаз существовал задолго до появления человека. Даже динозавры еще не успели появиться на земле, а он уже был. В древние времена он был сформирован в недрах земли при экстремально высоком давлении и температуре, в результате чего и возникло его невероятное свойство – твердость.

Такое же свойство иногда обретает человеческий дух, если сможет пройти через огненное горнило жизненных испытаний, где человек испытывает невероятный прессинг со всех сторон, когда выгорают все нечистые, земные качества, но при этом человеку удается остаться Человеком, сохранив свои высшие аспекты души.

Недаром в буддизме алмаз символизирует чистоту и твердость духа, а также вечность и нерушимость. Люди издавна считают алмаз царём минерального царства, наделяя кристалл магическими свойствами.

Когда Касым держал алмаз на ладони и очень хотел стать его единственным обладателем, он не понимал того простого факта, что человек не может быть хозяином этому камню. Человек может быть лишь его временным хранителем.

Таким же, как и Лансана и те многие, кто затем сменит Касыма и тех, кто сменит их самих.

Если проследить цепочку всех хранителей известных крупных алмазов, невольно возникает мысль: как же происходит выбор хранителя? Кто совершает выбор в этой сделке, связывая на время судьбу человека и камня?

Человек вряд ли осознает, что платит огромные деньги лишь за право стать на время хранителем алмаза. Платит за возможность всё это время ухаживать за ним, протирать его и любоваться его игрой, лишь изредка демонстрируя сокровище особо доверенным людям. И порой их взаимоотношения переходят в разряд, когда уже не камень служит человеку, а человек начинает служить камню.

Человек обрекает себя хранить драгоценность в недоступном месте, подобно старому и богатому старику-ревнивцу, который заточает в башне юную прелестную супругу, красотой которой он может только восхищаться. Он боится показывать ее другим, более молодым и сильным соперникам, в страхе потерять свое сокровище. И его опасения не случайны.

В истории известны случаи, когда владение крупным и драгоценным алмазом полностью меняло психику человека, а кого-то это сводило с ума.

Взять, к примеру, историю редчайшего синего бриллианта «Хоуп», весом 45.5 карат. Такие крупные драгоценные камни всегда окружены большим количеством домыслов и реальных фактов.

Существует легенда, что когда-то алмаз украшал в Индии статую богини Ситы. Вор, укравший камень из храма, был поражен молнией при попытке сбежать с ним.

Первым владельцем камня стал француз Жан-Батист Тавернье, который продал его королю Франции Людовику XIV. Но что-то пошло не так, Жан-Батист обанкротился и умер в нищете.

Мадам де Монтеспан, любовница Людовика XIV, как только увидела камень, страстно захотела его заполучить. Она умоляла короля подарить алмаз именно ей. Но в этом же году она теряет расположение короля. И в результате оказывается в обители святого Иосифа, где и умирает в забвении.

О камне стали расползаться нехорошие слухи. Чтобы убедить всех в безвредности алмаза, Людовик XIV решил продемонстрировать его послу персидского шаха в 1715 году. В том же году Людовик умирает.

В результате возникло убеждение, что алмаз приносит несчастье своему владельцу.

Новый король Франции Людовик XV благоразумно приказал хранить камень в сундуке, не открывая его. Возможно, благодаря этому, он и дожил до преклонных лет.

Мария-Антуанетта, супруга следующего короля Франции Людовика XVI, не верила в суеверия, связанные с синим алмазом.

Начиная с 1774 года она стала щеголять в нем сама. Она также давала алмаз принцессе Ламбальской, чтобы та могла покрасоваться в изысканном украшении. Как известно из истории, Мария-Антуанетта и Людовик XVI закончили свою жизнь на гильотине, а принцесса была жестоко растерзана толпой.

Все эти смерти связывают с проклятием синего бриллианта «Хоуп».

Сейчас камень хранится в Смитсоновском институте в Вашингтоне, и никто не знает, какова будет его дальнейшая судьба и судьба его возможных владельцев.

Кто-то думает, что некие силы выбирают хранителей камня.

Тех, в ком алмаз, благодаря своей магической природе, должен проявить всё то низменное или возвышенное, что есть в человеке на данный момент.

Существует мнение, что владеть алмазом может лишь сильный духом человек, с чистыми помыслами. Слабого камень поработит.

Но вероятнее всего, алмаз является лишь катализатором тех внутренних процессов духовного преобразования, которые всегда протекают в душе человека. А далее проявятся и разовьются лишь те качества, семена которых уже находились в сосуде человеческой души.

Алмаз лишь ускорит их созревание, и вскоре они проявятся в человеке и станут очевидны всем.

Алмаз, не имея собственного сознания, не может быть вершителем судеб своих владельцев, но он может быть инструментом кармы, иначе именуемой законом причинно-следственных связей. А уж эта госпожа умеет филигранно переплетать человеческие судьбы воедино, вплетая их в событийный поток Бытия таким образом, что каждому участнику этого фееричного представления по имени Жизнь, придется сполна оплатить все неоплаченные счета и получить все те воздаяния, что должны быть получены.

Это как бумеранг, который всегда возвращается к тому, кто отправил его в пространство. Бумеранг нейтрален сам по себе, пока лежит без движения. Но он становится активным носителем того импульса, с которым был брошен в пространство. Если намерения, пославшего его человека были благими и добрыми, бумеранг вернет их обратно, умножив многократно. И наоборот.

Если намерения были злыми и низменными, бумеранг также принесет их обратно, усилив соответственно.

Проблема состоит в том, что многие люди не улавливают связи между причиной, когда-то посеянной ими, как семенем, брошенным в землю, и следствием, когда бумеранг уже вернулся и, прошелестев над головой в пространстве, неожиданно сильно ударил отправителя по затылку.

Семя дает свои плоды не сразу, ему нужно время, чтобы вырасти. Так же и карма. Ей тоже необходимо время, чтобы плод кармического деяния созрел.

Именно этот временной разрыв между деянием и воздаянием за содеянное, порождает в человеке непонимание момента.

И пострадавший, недоуменно потирая шишку на затылке, задается вопросом: «За что это сейчас прилетело? И почему именно мне?! Ведь я всю неделю был хорошим, уступал старушкам место в автобусе, а вчера никому даже не нагрубил. Целый день! За что же меня жизнь наказывает?»

А ответ очень прост. Кармический плод за совершенный в прошлом неблаговидный поступок созрел именно сегодня. И именно сегодня он неожиданно обрушился на голову тому, кто его когда-то породил. Один киногерой как-то сформулировал это следующим образом: «Запомни! Наказания без вины – не бывает!».

Большинство из нас обычные люди. А простому человеку сложно, да и невозможно увидеть и понять все хитросплетения кармы.

Поэтому лучше следовать простому правилу – бросать в пространство бумеранг наших мыслей, слов и поступков только с добрыми намерениями.

Как сказал известный буддийский учитель: «Есть простой экономический закон, который приведет вас к благосостоянию. Быть добрым и щедрым – экономически выгодно. Так будьте ими!».

Тогда и бумеранг кармы будет приносить только щедрые плоды.

***

11 января, 1992 года, провинция Коно

Касым, не отрываясь, смотрел на крупный алмаз, лежащий на его ладони.

Он на глаз сразу же определил, что это был, несомненно, цвет D – лучший цвет, что может быть у алмаза.

Это оттенок белого, подобный сиянию полной луны на чернильном небосводе, это ослепительный луч света, застывший в капле кристально чистой воды из горного источника.

Касым определил этот цвет сразу, как только Лансана положил алмаз на лист белой бумаги, лежащий на столе.

А еще алмаз был совершенно чист. Ледяную прозрачность камня абсолютно ничего не загрязняло. Алмаз был чист, как слеза, без единого инородного включения. Это был алмаз чистоты IF – высшая степень чистоты камня. ³

Камень был действительно великолепен!

«Это настоящее сокровище, – думал Касым, двумя пальцами придерживая камень и рассматривая его на свет. – Но для того, чтобы оно стало моим, мне сегодня придется сильно потрудиться…».

Он небрежно, но достаточно аккуратно бросил алмаз на белый квадрат бумаги. Камень с мягким, тяжелым стуком приземлился на стол и в силу своего большого удельного веса остался лежать, даже не перевернувшись. Луч дневного света, падающий на стол из окна, преломившись в идеальных гранях алмаза, бело-голубым высверком полыхнул в полумраке комнаты.

Касым смог, наконец, оторвать взгляд от камня и оглядел группу из семи человек, пришедших вместе с Лансаной на переговоры и теперь настороженно наблюдавших за ним.

Касым тогда еще не знал, что где-то там, наверху, выбор уже был сделан…

И чем бы сегодня ни закончился этот разговор, следующим хранителем этого прекрасного алмаза будет он, Касым. Именно ему, потомку славного рода Баззи, выпадет честь или проклятие стать на какое-то время владельцем этого камня.

И, хвала неведению, Касым даже не догадывался, насколько короток будет этот срок.

Ему были неведомы те вселенские силы и механизмы, что приводят в движение всё, что происходит в этом мире. Те силы, что филигранно связывают ниточки человеческих судеб, выстраивая цепочки событий так, как они и должны быть навечно высечены на скрижалях истории.

Или уже были высечены, задолго до наступления самих событий…

Незнание тоже сила. Незнание будущего, но предвосхищение того, что оно будет связано с обладанием этим гигантским алмазом и поэтому обязательно должно быть прекрасным, столь мощно мотивировало Касыма и придавало ему столько сил, что он с легкостью бы снес пару ближайших гор, даже не прибегая к помощи своих бульдозеров.

Он вновь оглядел группу из семи человек, пришедших вместе с Лансаной.

Касым приготовился к игре.

Фигуры были расставлены… Поле битвы очерчено параметрами комнаты, в которой сейчас находились десять игроков…

Семь человек во главе с Лансаной сидели кто на стульях, кто на полу, выжидательно глядя на противника.

Трое других, возглавляемых Касымом, находились по другую сторону невидимого барьера, которым служил алмаз.

Солнце чуть изменило свое положение на небосклоне, послав яркий луч света сквозь запыленное стекло офиса. Луч, преломившись в оконном стекле, ярко высветил центр стола, квадрат белой бумаги и прозрачный камень цвета чистой воды, лежавший на нем.

Алмаз испустил бело-голубую вспышку, подобную молнии.

Сигнал был дан… Битва за камень началась.

Глава 2

Валентайн. Пиратская гавань

1983 год, Фритаун

Валентайн Стайнер рос симпатичным, обаятельным и энергичным парнем, умеющим договариваться и хорошо ладить с людьми. Без этих навыков было бы непросто расти во Фритауне, где банды молодых и дерзких юнцов тоже пытались выживать и отвоевывать свое место под солнцем.

Ему повезло, он вырос в относительно нормальном районе, где поселилось много выходцев из Ливана, среди которых у него было много приятелей. Но его основным другом был, конечно же, Али. Именно с ним Валентайн делил все приключения, вылазки на море, исследование старых доков и драки со сверстниками. Делил всё, что выпадало на их долю в детстве.

Однажды, будучи подростками, они нашли свою «пиратскую гавань», которая на долгие годы стала местом их уединения и где они проводили большую часть своего времени.

Это было место в стороне от старых доков, заваленное старым железобетоном и ржавыми металлоконструкциями. Попасть туда можно было, пробравшись через пустырь с колючими, местами непроходимыми зарослями, в которых они зачастую оставляли лоскуты своей одежды, а иногда и кожи.

Если бы кому-то удалось преодолеть этот непроходимый колючий барьер, то его взору открылся бы небольшой заливчик подковообразной формы, не более восьмидесяти метров шириной.

Там было очень красиво и уютно. А еще там было все для того, чтобы почувствовать себя полноправным владельцем небольшого необитаемого острова.

Это был, пожалуй, единственный участок берега на многие километры вокруг, с собственным крохотным пляжем, устланным белоснежным песком, на котором они часами могли валяться, вдоволь накупавшись.

Сухой кварцевый песок издавал необычный скрип, если по нему идти. Возникало ощущение, словно ты идешь по тоннам крахмала, рассыпанного вокруг.

Высокий и скалистый берег окружал это волшебное место, делая его недоступным. Спуститься к пляжу можно было лишь в одном месте, по извилистой, узкой расселине между скалами. Они не смогли бы обнаружить этот вход, если бы не были тогда детьми. Вход в расселину скрывался за двумя огромными скальными выступами и был вначале очень узок для взрослого.

Затем расселина делала несколько поворотов, становилась шире и выходила прямо к центру их крохотного заливчика, открывая уютный пляж с разбросанными на нем огромными валунами.

Позднее, когда они стали постарше, они просто преодолевали узкий участок пути, пробираясь выше него, по острой поверхности скалы, режущей голые ступни, и спрыгивали дальше, в уже расширившийся проход.

Они проводили в «пиратской гавани» много времени, часами купались и загорали на песке, мечтая о своем будущем. В их мечтах они непременно были пиратами и у них был свой собственный корабль, на котором они совершали дерзкие набеги на зазевавшихся купцов.

Там, рядом с огромным куском старого железобетона, когда-то подмытого океаном и рухнувшего с берега, в скалистом берегу была их небольшая потайная пещерка. Она была совсем небольшой, но достаточно вместительной, чтобы они могли хранить в ней свои «сокровища».

В «пещере сокровищ» лежала старинная бутылка из толстого темно-зеленого стекла, с глубоко вдавленным дном. Она была найдена здесь же, в прибрежном песке их гавани. А еще там лежали старый складной нож и небольшая корабельная рында без языка. Однажды после налетевшего шторма, рынду вымыло волнами на берег, и они нашли ее, когда инспектировали свои владения.

Бутылка, по их общему мнению, была из-под рома, который пили пираты. А выбросил ее какой-нибудь лихой корсар, загулявший на берегу в ожидании шлюпки со своего корабля.

А рында, наверняка, висела рядом с капитанским мостиком пиратского корабля, и бородатый громила-боцман, с серьгой в ухе, отбивал с ее помощью склянки. А может, боцман звонил в рынду и свистал всех наверх, когда на горизонте появлялся корабль, который они собирались взять на абордаж.

Пещерка была сухой и даже в самые бурные, штормовые дни океан не мог дотянуться до нее своими мокрыми щупальцами. Они приваливали вход одним из камней, когда-то отколовшихся от скалистого берега и во множестве валяющихся вокруг.

Привалив пещерку, они могли быть спокойны за сохранность своего детского «клада». Камень был ничем не примечателен, и никому в голову не могло бы прийти, что за этим неприметным валуном лежат их сокровища.

Когда голод напоминал о себе недовольным бурчанием в пустом желудке, они ловили крабов и варили их здесь же, в большой железной банке, которую подобрали на пустыре.

Или запекали на костерке клубни ямса или пару початков кукурузы. Всё то, что смогли добыть в этот день из кухонных запасов своих родителей.

Иногда, чтобы разнообразить свое меню, они собирали яйца птиц на утёсе, что находился в конце их гавани, там, где заканчивался песок и начинались острые скалы.

Утёс был неприступный и отвесный, около тридцати метров в высоту, и поэтому чайки облюбовали его для своих гнезд.

Однажды они вместе с Али пошли проверять гнезда. На утёсе было несколько узких трещин-расселин, по которым можно было спуститься вниз, чтобы подобраться к двум небольшим уступам, где гнездились птицы. Ниже этих узких карнизов, на которых можно было стоять лишь боком, начинался отвесный двадцатиметровый обрыв с острыми скалами внизу.

Али полез в одну из расселин, а Валентайн направился ко второй.

Он миновал самый опасный участок отвесной стены, где практически не за что было зацепиться, и уже поставил одну ногу на камень, выступающий над скальным карнизом в полутора метрах.

Он уже перенес вес всего тела на правую ногу, как вдруг под ней возникла пустота. Камень, на котором секунду назад стояла его нога, неожиданно выломился из выступа и, с грохотом ударившись о каменный карниз ниже, улетел в пропасть.

Руки Валентайна скользнули по стенке расселины, и он, не имея возможности зацепиться за гладкую поверхность скалы, сорвался вниз, полетев вслед за камнем.

От удара об узкий карниз его подбросило и развернуло. Нелепо размахивая руками, он пытался зацепиться за любую опору. Но пальцы рук хватали лишь воздух. Он соскользнул вниз с каменного карниза, но в последний момент успел ухватиться левой рукой за его край. Нащупав носком ботинка крохотный выступ и уперевшись в него, он смог слегка подтянуться и уцепиться за скальный выступ и второй рукой. Носок ботинка тут же сорвался с крохотного выступа.

Валентайн вновь попробовал подтянуться, чтобы попытаться выбраться на карниз, но у него ничего не получилось. Силы рук не хватало, а под ногами не было опоры. Он держался за скальный карниз лишь кончиками пальцев и чувствовал, как от любого его движения пальцы начинают соскальзывать с гладкого камня. От удара о скалу дыхание сбилось, руки дрожали, а тело сотрясала дрожь от внезапного выброса адреналина и напряжения.

Однако сознание было ясным, а голова работала как никогда чётко. Он понимал, что не сможет висеть долго. Пальцы уже начинало ломить от напряжения.

Валентайн осторожно склонил голову и скользнул взглядом ниже, оценивая шанс разжать пальцы и, оттолкнувшись от стены, попробовать упасть вниз.

Но до земли было очень далеко. Он понимал, что не выживет после такого падения. К тому же, у основания утёса, на котором он сейчас висел, был не песок, а лишь острые скалы, о которые сейчас разбивались редкие волны.

Он вдруг представил внизу своё изломанное тело, лежавшее на острых камнях, как старая тряпичная кукла, выброшенная кем-то за ненадобностью. И набегавшие на скалы волны, окрашенные его кровью в розовый цвет.

Он почувствовал, как задрожали кончики пальцев, уже не в силах удерживать вес тела и готовые вот-вот разжаться.

Вдруг каменная крошка посыпалась на него сверху и в следующий момент чья-то рука крепко вцепилась в его запястье.

Это был Али.

В тот день, рискуя своей жизнью, он спас жизнь Валентайну.

Семья Дахиров жила неподалеку от домика, где снимали квартирку Стайнеры, и мальчишки проводили вместе почти все свое свободное время. Они и в школе были неразлучны, сидели рядом и часто над чем-то оживленно хихикали, за что получали выговор от учителя.

Они одинаково любили рассказы про путешествия, пиратов и сокровища, рассказы о неизведанных землях и приключениях.

Али много читал, а еще он умел хорошо рисовать. На обратной стороне тетрадки или вырванном из нее листе он часто изображал смешных скелетиков с саблями, которые отвоевывали друг у друга награбленные сокровища. Иногда получались целые эпохальные битвы, черепушки летели направо и налево, а лист тетрадки быстро заканчивался.

Но как это часто бывает, в самый неподходящий момент что-нибудь мешало нашим героям одержать окончательную победу. То урок быстро заканчивался, то тетрадный лист. А то учитель, неожиданно подкравшись сзади, выводил обоих пиратов из класса, крепко держа каждого за ухо.

Когда до выпуска из школы оставалось меньше месяца, Али неожиданно заболел. Все подумали, что это обычная малярия, которой все их сверстники болели так же часто, как в Европе болеют гриппом.

Али пил какие-то лекарства, прописанные доктором-ливанцем, а Валентайн приносил другу бутылки с горьким настоем коры какого-то дерева, который готовила его мама. Этим же настоем лечилась от малярии и вся семья Стайнеров.

Настой был очень противный, насыщенного желто-коричневого цвета и очень горький. Али всегда корчил жуткие гримасы, когда пил его, немало потешая при этом Валентайна.

К каждому приходу Валентайна, Али рисовал для него какого-нибудь смешного персонажа. Чаще всего это был забавный пляшущий чёртик, с задранным хвостом и кривыми ручками, поднятыми вверх.

Каждый раз в рисунке он умудрялся передавать настроение чёртика. В то время, когда Али пил горький настой коры, принесенный Валентайном, чёртик тоже корчил жуткие рожи, совсем такие же, как и Али, когда пил противное лекарство.

Вскоре он пошел на поправку, и доктор-ливанец даже разрешил ему делать небольшие прогулки. Чёртик на рисунках сразу воспрянул духом и стал радостно скакать на бумажке, иногда вступая в борьбу за награбленные сокровища с кривобокими скелетами.

В тот вечер они вместе с Али решили подольше прогуляться по улочкам их района. Они неторопливо бродили и беседовали о планах на будущее. Внезапно из переулка слева от них выскочил худощавый чернокожий парень, лет семнадцати. Он был странно возбужден и временами делал резкие движения всем телом, словно его тело жило отдельной жизнью, никак не согласуя свои действия с хозяином. Заметив двух подростков, он резко встал посреди улицы, гримасничая лицом и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Похоже, он обкурился или принял дозу, – шепнул другу Али.

– Эй, вы! Ко мне идите! Когда громила из Вест-Сайда отдает вам приказ, вы обязаны повиноваться!

Он говорил замедленно и косноязычно и на громилу не тянул даже с большой натяжкой. Худой, с болезненным выражением лица и мутными глазами, он выглядел скорее жалко, нежели опасно.

Район Фритауна под названием Вест-Сайд, был печально известен. Там постоянно происходили стычки между враждующими криминальными группировками, с неизбежными перестрелками и жертвами, как среди бандитов, так и среди случайных прохожих. В Вест-Сайде часто случались вооруженные ограбления магазинов, лавок и просто горожан, которым не повезло, и они оказались не в том месте и не в то время.

Друзья жили в относительно благополучном районе города, где встречи с подобными отморозками случались нечасто.

– Давай, уйдем, – предложил Валентайн, которому не хотелось портить этот вечер, общаясь с обкуренным идиотом.

Он уже хотел развернуться, но ситуация вдруг резко изменилась. В руке парня неожиданно появился пистолет.

– Я кому сказал?! Быстро ко мне! Выворачивайте карманы. Часы, деньги, всё что есть, складывать сюда! – он ткнул пистолетом себе под ноги.

Ни у Валентайна, ни у Али не было с собой ни денег, ни часов. Видимо, увидев на пустынной улице двух подростков, бандит решил их ограбить, чтобы найти денег на очередную дозу.

– Послушай, у нас ничего нет, – Али похлопал по пустым карманам.

– Заткнись, лебаниз! ⁴

Грабителя передернуло, и он скривился, как от боли.

– Ты, черный! Выворачивай карманы, – он направил пистолет на Валентайна, жутковато тараща глаза и скаля зубы.

Али заметил, как в уголках его губ начинает скапливаться пена.

Примирительно подняв руки, он сделал шаг вперед и встал между Валентайном и грабителем. Он закрыл собою друга, но сам оказался на линии огня.

Парня вдруг начало трясти, и он беспорядочно стал тыкать пистолетом в пространство, словно пытаясь отогнать мучившие его наркотические видения.

– Слушай, приятель! Нам не нужны неприятности. Если хочешь, мы… – договорить Али не успел.

Раздался выстрел.

Грабителя накрыла очередная судорога, и скорчившись от приступа, он случайно нажал на курок. Бросив пистолет и что-то бессвязно выкрикивая, отморозок побежал на подгибающихся ногах в переулок, из которого недавно появился. Вскоре топот его ног растворился в привычном шуме города.

Али остался лежать на проезжей части рядом с бордюром. Он лежал на спине, раскинув руки, с застывшим выражением удивления на лице. Его взгляд был устремлён в небо, как будто он пытался рассмотреть и пересчитать все звезды на небосклоне. Они так часто делали в детстве, забираясь на крышу старого дока и растягиваясь на нагретом за день железе.

Только сейчас Али не считал звезды. Его глаза замерли неподвижно, а на груди проступило мокрое пятно, почти чёрное в наступивших сумерках.

Когда Али принесли к дому Дахиров и стали заносить внутрь, из кармана его брюк выпал сложенный листок. Валентайн подобрал бумажку, выпавшую из кармана друга, и принес ее домой. Когда утихли обсуждения случившегося и все ушли спать, он заперся в своей комнате и, вдоволь наревевшись, развернул этот клочок тетрадного листа в клетку.

Там был нарисован забавный пляшущий чёртик, с задранным хвостом и кривыми ручками, поднятыми вверх.

Казалось, что сегодня чёртик был особенно чему-то рад, потому и отплясывал более энергично. Видимо, он узнал какую-то особую тайну и, размахивая кривыми ручками, приглашал следовать за ним, чтобы ею поделиться.

Внизу была приписка, сделанная рукою Али: «Моему лучшему другу, Валентайну С.».

Валентайн уже не раз видел, как выглядит смерть. В Африке с этим сталкиваются часто. Но это был первый случай в его жизни, когда она забрала у него очень близкого человека. Вырвав из его жизни Али, смерть безжалостно отняла и какую-то часть самого Валентайна.

Смерть друга изменила его: он стал задумчив и забросил часть прежних привычек и увлечений. Он много думал. Что он может противопоставить смерти, чтобы она не отнимала у него близких?

Живя в неспокойной столице, он чаще встречал смерть, как результат распространённых тропических болезней или вооруженных нападений преступников, когда под дулом пистолета людей лишали имущества, а иногда и самой жизни.

Что он мог этому противопоставить? И тогда он решил. Он должен стать сильным, он должен уметь с оружием в руках защитить то, что ему дорого. И тех, кто ему дорог.

Тогда он окончательно решил, что станет военным.

***

1 января, 1992 года, Восточная провинция

Батальон капитана Стайнера стоял под Дару, из последних сил сдерживая повстанцев, которые превосходили их количеством и, к тому же, были лучше них вооружены. У правительственных вооруженных сил заканчивались боеприпасы, а продовольствие подвозили крайне нерегулярно. Все гонцы, отправленные в столицу с просьбами о поставке боеприпасов, денежного и вещевого довольствия, возвращались обратно с пустыми руками.

Среди офицеров все сильнее зрело недовольство, готовое прорваться в виде бунта в любой момент.

В тот день к Валентайну подошел капрал Монсэрэй с раздутой от флюса щекой.

– Сэр, мне нужно отлучиться к местной знахарке. Сил нет, как болит! – он, морщась, приложил ладонь к распухшей щеке.

– Далеко?

– Она живет где-то между Дару и Шегвемой, мой боец оттуда. Он покажет.

– Пойдем вместе. Мне тоже кое-что нужно.

Он уже несколько дней страдал от болей в животе. Возможно, виной тому была некачественная пища, которую им приходилось есть, а возможно, местная вода, которую они набирали из соседнего болота.

Знахарка жила на окраине маленькой деревушки Дамбу, пока ещё расположенной в нейтральной зоне, между двумя противоборствующими сторонами.

– Это тётушка Фатмата. Наша местная колдунья, – представил знахарку сопровождавший их боец. – Она очень сильна в своей магии!

Последние слова он добавил шепотом, обращаясь к своим офицерам, после чего уважительно склонился перед пожилой женщиной, которая сидела на пороге своей глинобитной хижины.

Фатмата дала капралу красноватую кору какого-то дерева, наказав ему размочить ее в горячей воде и наложить на щеку под повязку.

Валентайн получил снадобье от живота, небрежно завернутое в обрывок старой газеты. Он поблагодарил женщину и уже направился к выходу, когда был внезапно остановлен повелительным окликом колдуньи.

– Вернись!

Колдунья сидела на низкой лавочке в углу. В косом луче света, падавшем из крохотного оконца слева, перепархивали мириады мельчайших пылинок, поднятых Валентайном, когда он двинулся к двери.

Остановившимся взглядом Фатмата смотрела в дальний и темный угол своего жилища, не обращая внимания на повернувшегося к ней капитана.

– Очень скоро ты высоко взлетишь… Но взлетев, не соверши ошибки! – неожиданно осипшим голосом произнесла колдунья. – Если ошибешься, то будешь долго и мучительно падать….

От этого голоса и ее слов, из глубин души Валентайна, как легкий дымок начинающегося пожара, возникла зыбкая струйка страха, которая холодной змеёй скользнула в сердце, постепенно заполняя эманацией паники всё его естество.

Армейского капитана вдруг накрыло тошнотворное облако суеверного ужаса.

Сковавший его страх не позволял ему ни двигаться, ни говорить.

– А смерть твоя придет в тот день, когда к тебе вернутся твои деньги… – хрипло добавила Фатмата.

Валентайн пулей вылетел из домика колдуньи и до самого лагеря не произнес ни единого слова, чем немало встревожил капрала Монсэрэя.

На следующий день прибыл очередной гонец, которого они отправляли в столицу. Ни подкрепления, ни боеприпасов им так и не дали. В деньгах им тоже было отказано. Получив такие известия, возмущенные военные решили сниматься с позиций и идти колонной на Фритаун, чтобы поговорить с руководством о сложившейся недопустимой ситуации.

Одновременно поступили разведданные, что рэбэлы перешли в атаку и уже захватили деревеньку Дамбу, которую только вчера посещал Валентайн. ⁵

– Проверить наличие боеприпасов и готовиться к выходу! – скомандовал капитан Стайнер.

– Сэр, у нас остался еще один снаряд! Последний. – доложил капрал Монсэрэй.

– Разворачивай орудие на позиции рэбэлов! – прозвучал приказ.

Когда команда была выполнена, Валентайн вращая маховик, скорректировал угол прицеливания и собственноручно произвел выстрел. Выпущенный снаряд прошелестел в воздухе и по какому-то странному стечению обстоятельств разорвался в сотне метров от домика старой колдуньи Фатматы, живущей на самой окраине небольшой деревеньки Дамбу.

Глава 3

Фатмата, Абубакар и гнев духов

Посвящается памяти Зулы Карухимби

1 января, 1992 года, Восточная провинция

Абубакар вместе со своим закадычным другом Амаду возвращался с верховьев ручья Сембе, где они вот уже две недели закапывались в низкую террасу правого берега, стараясь добраться до алмазоносного гравия и песка. Они работали бы и дальше, если бы не группа беженцев, которые прошли с ними рядом и принесли тревожные вести. Рэбэлы подходили все ближе и уже заняли большую часть Восточной провинции. На своем пути они грабили и убивали, жгли деревни и дома тех, кто оказывал им хоть какое-то сопротивление.

Сообразив, что дальнейшее промедление будет смерти подобно, друзья решили отложить до лучших времен свой алмазный бизнес и двинулись в сторону небольшой деревушки, где жила родная тетушка Абубакара.

– Осталось уже немного, – сообщил другу Абубакар. – Сейчас русло повернет влево, а там уже рукой подать до её дома.

Они шли по руслу пересохшего ручья, удачно укрываясь за его крутыми берегами от непрошенных взоров. Времена настали беспокойные и излишняя осторожность была разумной мерой безопасности. Время от времени они слышали вдалеке автоматные очереди и отдельные выстрелы, гулким эхом разносящиеся по джунглям. Эти звуки еще больше подхлестывали двух путников, заставляя их ускорять шаг, а временами переходить на бег. Им нужно было как можно скорее покинуть этот опасный район. Беженцы говорили, что нужно уходить в сторону Фритауна, там позиции правительственных войск, а значит там безопасность.

Когда все успокоится, они вернутся сюда и продолжат работу на ручье Сембе, где в одной из старых ям они спрятали свои нехитрые инструменты, пару лопат, кайло и два сита для промывки.

Русло ручья повернуло влево и Абубакар неожиданно встал, как вкопанный. Амаду с ходу ткнулся ему в спину головой.

Впереди, в пяти метрах от них, стояли два человека. Обросшие, с небольшими бородками, в забрызганной бурыми пятнами одежде, эти двое просто стояли и молча смотрели на выскочившего на них Абубакара. В их молчании и тяжелом взгляде было что-то опасное и демоническое. Тягостное и давящее чувство возникло в груди Абубакара, когда он взглянул в лица этих двоих. Их темные, ничего не выражающие глаза, словно смотрели сквозь него и всколыхнули в его душе волну смятения и растерянности, которая переросла в страх, когда он заметил два автомата, направленных в их сторону.

– О, Иисус…, – раздался сзади выдох, больше похожий на всхлип. – Рэбэлы!

Амаду медленно вышел из-за спины Абубакара и встал рядом.

– Ближе! – хрипло скомандовал крепкий верзила, повелительно качнув стволом автомата.

Друзья сделали пару шагов вперед.

– Алмазы! – второй, на голове которого была бандана, шагнул к ним, протягивая руку. – Выкладывайте, все, что намыли в буше! Золото, алмазы. Всё, что есть!

Подойдя ближе, он принялся обыскивать Абубакара, тщательно ощупывая его карманы и складки одежды. Не найдя ничего, оттолкнул его и принялся за Амаду.

– Оба пустые, – сообщил он напарнику. – Но я им не верю!

Отойдя на пару шагов назад, рэбэл передернул затвор. Неожиданный грохот автоматной очереди разорвал тишину. Фонтанчики песка взметнулись у самых ног Абубакара. Острые песчинки обожгли кожу ног.

– Где спрятали алмазы?! Говорите, если жизнь дорога!

Оглохший от грохота неожиданных и близких выстрелов, Абубакар вдруг заметил, что пунктирная линия взвившихся фонтанчиков песка опасно приближается к его ступням. Он вдруг увидел себя словно со стороны. С бесстрастностью стороннего наблюдателя он безучастно отметил, что еще секунда и пунктирная линия разрывающих песок пуль будет прочерчена через его ноги, а затем пройдет далее, через его живот и грудь.

В следующий миг он осознал, что скачет по песку пересохшего ручья, высоко вздергивая колени и уворачиваясь от встречи с этой страшной пунктирной линией, которая может подвести итог его короткой жизни, перечеркнув ее несколькими финальными кровавыми точками, оставленными на его теле.

– Сэр, у нас ничего нет! Мы простые люди, бегущие от войны!

«Чей это охрипший голос? Кто это кричит?», – подумал оглушенный близкими выстрелами Абубакар, секундой позже сообразив, что это его собственный голос.

– Мы не старатели, сэр! Заберите все, что у нас есть, одежду, обувь. Но не отнимайте наши жизни, молю вас! – вторил ему Амаду.

– Врёшь! Вставай к пальме!

Крепкий верзила качнул стволом автомата. Абубакар послушно подошел к растущей на дне ручья пальме и оперся на трухлявый обломок старого ствола, торчащий рядом. Ноги дрожали и плохо держали его. Сердце бешено колотилось, мощными толчками прокачивая кровь с переизбытком адреналина.

– Ты тоже! – приказал верзила Амаду.

Его подельник в бандане ударил Амаду прикладом по лицу, разбив ему губу.

– Что стоишь, сволочь! Иди к дружку! Всё, пришло ваше время. – радостно осклабился он.

– Встань подальше, чтобы кровью не забрызгало, – предложил напарнику верзила и вскинул автомат. – Если не отдадут алмазы, я им головы прострелю.

Тот ухмыльнулся и обогнув товарища, встал за его спиной в тени мощной пальмы, растущей на обрывистом берегу ручья.

– Ну! Считаю до трех. Если не скажете, где зарыли алмазы и золото, я пристрелю вас. Раз!

Верзила начал отсчет.

– Два!

Где-то вдалеке прогремел гром.

«Ну вот и всё!», – подумал Абубакар, окидывая прощальным взглядом чистый небосклон, подсознательно отметив какое-то несоответствие этого безоблачного неба и звука далекого раската грома, который возможно ему просто почудился.

Что-то прошелестело в воздухе.

Счета «три» Абубакар не услышал.

Последний снаряд, выпущенный армейским капитаном Стайнером где-то там, в районе военных бараков Дару, прошелестел в воздухе и по какому-то странному стечению обстоятельств разорвался в сотне метров от домика старой колдуньи Фатматы, живущей на самой окраине небольшой деревеньки Дамбу. Снаряд разорвался рядом с руслом пересохшего ручья, совсем недалеко от мощной пальмы, растущей на его берегу, в тени которой только что расположились два рэбэла.

Мотая головой, Абубакар поднялся на ноги. Он не мог понять, как оказался на земле. Секунду назад он еще стоял, оглядывая безоблачное небо. Последнее, что он помнил, это страшный грохот, после чего он словно в преисподнюю провалился.

Земля плыла, голова гудела, а в ушах стоял звон с металлическим привкусом крови на губах. Уши словно ватой заложило. Звуки природы пробивались сквозь плотный слой ваты с большим трудом.

Он провел рукой по лицу и увидел на ней полоску крови. Что-то коснулось его ноги. Он перевёл взгляд вниз. Припорошенный древесной трухой, землей и какими-то щепками, с земли поднимался Амаду. Абубакар огляделся. Русло ручья вокруг них было засыпано посеченными взрывом ветками и осыпавшейся листвой. Крутой берег ручья уберег их от осколков разорвавшегося наверху снаряда, но не смог уберечь от легкой контузии. Амаду тоже мотал головой, беззвучно открывал рот и испуганно озирался по сторонам, вращая круглыми от ужаса глазами.

Мощная пальма, в тени которой только что стояли два рэбэла, стала их последним пристанищем. Как бритвой срезанная крупным осколком посередине, она сложилась и рухнула на головы стоявших под ней повстанцев.

Абубакар завороженно уставился на торчащие из-под толстого ствола пальмы мертвые тела. Он стоял и смотрел, как мокрые пятна все шире и шире расползались по их одежде. Сейчас эти люди уже не казались ему такими страшными. Еще минуту назад они были готовы отнять его жизнь. Но по чьей-то незримой воле, они лежали сейчас перед Абубакаром, все еще ужасные в своем желании отнимать чьи-то жизни, но уже неспособные причинить кому-либо вред.

Абубакару вдруг вспомнился случай из его детства. В тот день он работал на их семейной плантации вместе с мамой. Тогда он срубил и бросил на кучу сухой травы несколько веток кустарника, от которого они расчищали землю. В тот же миг из-под кучи выметнулась здоровенная кобра и сделав выпад, метнулась в сторону мальчишки. Парализованный неожиданным появлением змеи, он замер, не в силах отскочить в сторону или защищаться. Весь красочный мир, что окружал его минуту назад, вдруг схлопнулся до размеров небольшой картинки, в центре которой была открытая розовая пасть кобры, с двумя торчащими клыками. Он приготовился к неизбежному. Последнее, что он увидел перед тем, как зажмуриться, это сверкнувший мачете его матери, рассекающий его картинку пополам.

Когда Абубакар открыл глаза, змея извивалась перед ним, скручиваясь в кольца и разбрызгивая по земле струйки крови. Отрубленная голова лежала рядом с туловищем и, к ужасу Абубакара, некоторое время еще продолжала рефлекторно открывать и закрывать пасть. С тех пор он стал испытывать перед змеями панический страх, всегда парализующий его тело и волю, когда такие встречи случались. В тот день он завороженно, не в силах оторвать взгляд, стоял и смотрел на эту отрубленную голову. Огромную, размером с его детскую ладонь, с грозными глазами и смертоносными зубами. Отделенная от тела, голова уже не несла той угрозы, что раньше и уже не казалась ему столь опасной и ужасающей, как минуту назад. Но даже мертвая, она продолжала вызывать в его душе мистический трепет.

Сейчас Абубакар стоял перед телами двух рэбэлов и смотрел на то, что минуту назад было двумя людьми, готовыми распорядиться его жизнью. В его душе уже не было той волны смятения и страха, что накрыла его при встрече с повстанцами. Сейчас там была странная пустота и лишь бешеные удары сердца напоминали ему, что он все еще жив, в отличие от этих двоих, что лежали перед ним, раздавленные пальмой. А еще был звон в голове, привкус крови во рту и полное непонимание того, что сейчас произошло. По мановению чьей руки и по чьей воле, за секунду до рокового выстрела к ним пришло спасение? Он этого не знал и никогда об этом не узнает.

– О, Иисус! О, мой б-о-о-г…

Амаду высунулся из-за плеча Абубакара, разглядывая тела своих мучителей, торчащие из-под ствола.

Фатмата стояла на тропинке и ждала. Тропа шла от русла ручья, петляла среди посадок кассавы, проходила мимо домика Фатматы и вела дальше, в деревню. ⁶

Старая женщина тревожно прислушивалась к звукам джунглей и с надеждой всматривалась в зеленую стену буша. Вдруг страшный грохот раздался неподалеку и над джунглями взметнулся столб черного дыма. Испугавшись, она присела, прикрыв голову руками и быстро забормотала заклинания, обращаясь к местным божествам и духам-защитникам. Вскоре она услышала отдаленный топот и вот уже различила две маленькие фигурки, вынырнувшие из сухого русла и бегущие ей навстречу.

– А я ждала тебя сегодня, племянник! – Фатмата обняла Абубакара, нежно прижимая его к своей иссохшей груди. У нее не было своих детей, но сына средней сестры Фатмата любила, как своего собственного. – Что там случилось? Я слышала страшный грохот, словно Маа-Ндоо и Нгево обрушили небеса на землю! ⁷

– Нас там чуть не убили, тетушка. Рэбэлы! – Абубакар отстранился, разглядывая свою постаревшую тётю. – Как ждала? Откуда ты могла знать, что я приду сегодня?

Суровое до этого лицо Фатматы на миг разгладилось и морщинки улыбки лучиками разбежались вокруг ее глаз.

– Духи сообщили мне, что ты придешь сегодня.

Но уже через минуту ее лицо вновь стало суровым и серьезным.

– Рэбэлы захватили и нашу деревню, – сообщила она.

– Тогда нам нельзя идти к тебе, нужно уходить ближе к Фритауну.

– Нужно, но не сейчас. Вас могут схватить! Они здесь повсюду. Переждёте у меня в доме, а ночью уйдете. Днем идти опасно. Я тебе соберу еды и дам немного денег.

– Не нужно, тетушка! Мы поработали не впустую.

Абубакар довольно улыбнулся и, пошарив во рту языком, вынул из-за одной щеки два алмаза помельче, а из-за второй он достал камень около двух карат. Положив камни на ладонь, он продемонстрировал свое богатство. Алмазы под полуденным солнцем испускали яркие лучики света и сверкали на его ладони.

– Амаду!

Повинуясь Абубакару, напарник тоже достал из-за щеки и выложил на ладонь четыре алмаза, чуть более карата каждый.

– Вот, смотри, тётушка! – Абубакар радостно хвалился добытыми алмазами. – Так что нам деньги не нужны, я сам хочу один камень тебе оставить. Продашь его и будет чем продержаться, пока здесь все не утихнет.

– Вот, дурная голова! – Фатмата шутливо ткнула его пальцами в лоб. – Что ты такое говоришь? Кому я здесь продам твой камень?! Не нужен он мне. Я на своей земле, а она меня прокормит. Это тебе деньги нужны, чтобы до города добраться.

Подталкивая его в спину, она погнала племянника вперед по тропинке, но через минуту уже обогнала его и шустро засеменила впереди.

Амаду убрал алмазы обратно в свое «хранилище», разместив попарно за каждой щекой.

– А если бы он выстрелил?

– Ну, не выстрелил же! – Абубакар на ходу обернулся к другу и беспечно улыбнулся.

Домик Фатматы, крытый пальмовыми листьями, стоял на самом краю деревни, скрытый от чужих взоров разросшимися банановыми деревьями.

Рядом стоял небольшой сарайчик, в котором она хранила немудрёную хозяйственную утварь. Абубакар с удивлением заметил, что на двери сарайчика висел замок. Тётушка никогда не запирала ни дом, ни сарайчик, даже если уходила на свою плантацию или в буш за кореньями и травами. Репутация самой известной колдуньи в округе защищала ее владения лучше любых замков. Кто в здравом уме полезет воровать в дом, который охраняют злые духи и колдовская магия.

Особенно после одного случая, который надолго остался в памяти людей, постепенно переходя в область преданий и легенд.

Однажды местный пьянчужка по имени Чима, захотел поживиться в домике старой колдуньи. Но он был явно не в здравом уме, когда эта глупая мысль пришла в его пустую голову.

Чиме было далеко за сорок, но к этому возрасту он не нажил ни ума, ни достатка. Все, что он нажил, так это большое количество недоброжелателей, поскольку натуры он был подлой и шкодливой. Чима тащил все, что плохо лежало. Всё, что удавалось украсть, он обменивал на пальмовое вино в соседних деревнях. Его часто ловили и били, но это не добавило ему ни ума, ни здоровья, ни совести. Чима был лодырем, трудиться не любил и лишь иногда помогал то одним, то другим односельчанам, работая за еду и выпивку. Был он невысокого роста, субтильного телосложения, с вечно бегающими маленькими глазками. Жил Чима один в полуразвалившейся хибаре, недалеко от Фатматы.

В тот день, ближе к вечеру, она возвращалась из джунглей с запасами листьев и млечного сока дерева хура. Дома Фатмата пересыплет листья хура солью и положит под пресс, чтобы позднее использовать для лечения опухолей и нарывов. В шипах и коре дерева хура содержится крайне ядовитый млечный сок, который при попадании на кожу, разъедает ее, вызывая нарывы и ужасную боль. А при попадании в пищу, сок способен вызвать сильное отравление. Его было непросто собирать, но сок тоже был нужен старой травнице, которая в малых дозах использовала его для приготовления мази от ревматизма и болей в суставах. ⁸

Одно из деревьев хура росло неподалеку от ее дома и собрав всё необходимое, Фатмата пошла домой через джунгли, поскольку так было короче. Когда ее домик уже стал различим сквозь заросли, она вдруг уловила какое-то движение впереди. Замерев и притаившись за стволом дерева, женщина увидела, как от ее дома идет человек и тащит на спине какой-то узел. Он не пошел по тропинке, где его могли бы заметить сельчане, которые к вечеру возвращались по ней в деревню. Человек сразу нырнул в заросли джунглей, которые счел безопасным укрытием от чужих глаз. Он прошел совсем рядом от притаившейся за стволом женщины. Может ему и удалось скрыться от чужих глаз сельчан, но только не от острых глаз старой целительницы, хотя под кронами деревьев уже становилось темно. Человек шел, бормоча что-то под нос и покачиваясь. Смрад свежего перегара от выпитого пальмового вина удушливым облаком повис в пространстве. Это был Чима.

Зайдя в дом, Фатмата отметила отсутствие старого котла, в котором она готовила отвары. Пропала также посуда, старое одеяло и что-то еще по мелочи. Она мудро рассудила, что вор не пойдет ночью в соседнюю деревню, чтобы сбыть краденое. Чима был труслив, как и все подлые люди.

Фатмата аккуратно открыла емкость с соком хуры и смочила им кусок тряпицы, который положила на предварительно сорванный кусок листа бананового дерева. Свернув банановый лист, она укрыла его в складках своей одежды. Плеснув пальмового масла в глиняную миску, на которую не позарился даже вор, колдунья опустила кончики пальцев в масло и энергично растёрла его между пальцами.

Чиму она нашла в бари. Он сидел под навесом, сонно покачивая головой, в стороне от собравшихся односельчан, которые вели неторопливую беседу о событиях прошедшего дня. Он лишь на минуту оживился, когда мимо проходила местная красавица Аниса, девушка добрая и работящая. Чима стал приставать к ней, распуская руки, но получив болезненный удар локтем в бок, ругнулся и опять перешел в дремотное состояние. ⁹

Люди почтительно поздоровались с Фатматой, уступив ей лучшее место на скамье. Где-то недалеко громыхнул гром.

– Видно ночью будет дождь, – таун-чиф Умару стал растирать колени. – Стариковские колени всегда начинают ныть перед непогодой. ¹⁰

В сгущающихся сумерках молния внезапной вспышкой высветила кроны деревьев на краю деревни. Раздался близкий раскат грома.

– Духи гневаются! – Фатмата мрачно взглянула на односельчан. – Сегодня кто-то осквернил своим вторжением их вместилище и мое жилище.

Под ее суровым взглядом люди поежились и тревожно зашептались.

– Кто же посмел сделать такое? – таун-чифу стало не по себе, и он хмуро оглядел каждого, кто находился в бари. – Кто не побоялся навлечь на себя проклятие твоих духов-защитников?

– Я тебе больше скажу! – гневно воскликнула Фатмата. – Тот, кто это сделал, кое-что украл из моего дома. В том числе часть атрибутов, которые я использовала для подношения духам.

Несколько голов повернулись к Чиме, с которого тут же слетела пьяная сонливость.

– Чего на меня уставились?! – глумливо кривляясь, закричал он. – Я весь день тут проспал, все видели! Чуть что случится, все сразу на меня думают…

Он сегодня и правда полупьяный валялся в тени бари почти весь день. Лишь к вечеру он ненадолго отлучался, когда жители деревни были заняты своей работой.

Многие действительно видели его днем в бари. Люди встревоженно переговаривались, теряясь в догадках о причинах случившегося.

– Проспал, говоришь?

Фатмата медленно встала и подошла к Чиме вплотную, заложив правую руку в складки своей одежды. Вынув руку, она неожиданно ткнула его пальцами в лоб.

Голова Чимы пьяно мотнулась.

– Беги, найди свой ум! А заодно и совесть. Ты их где-то потерял!

– Не тронь меня, ведьма! – заорал Чима, отшатнувшись от старой женщины. – Я не виноват! Все видели, что я был здесь и не мог ничего украсть.

– Если ты не виноват, то нечего тут орать и оправдываться.

Фатмата подняла левую руку, словно призывая небеса в свидетели. Чима, заметив движение руки, испуганно дернулся.

– Завтра духи укажут мне вора! – повернувшись к односельчанам, торжественно провозгласила опытная травница Фатмата, незаметно вытирая пальцы правой руки о свою юбку. – Они отметят вора знаком!

Она проснулась утром от какого-то назойливого звука. Звук шел с улицы и напоминал поскуливание щенка, который потерялся.

Женщина мрачно усмехнулась и вышла из своего жилища.

Чима сидел недалеко от её порога и тонко подвывал, с ужасом глядя сквозь слезящиеся глаза на грозную колдунью, что с суровым видом стояла перед ним.

Рядом с Чимой лежал узел со всеми украденными вещами.

На его лбу алели четыре язвы, там, где вчера пальцы старой травницы коснулись его кожи.

Когда Абубакар и Амаду вошли внутрь домика Фатматы, то с удивлением обнаружили, что в жилище почти не осталось свободного места. Четыре женщины с детьми и пара мужчин сидели в дальнем углу на полу, тесно прижавшись друг к другу и настороженно глядя на незнакомцев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ин ша́’ Аллах (иншаллах) – если Бог пожелает. Ритуальное молитвенное восклицание в исламе.

Вернуться

2

Участок реки, отделенный насыпной дамбой от основного русла.

Вернуться

3

IF от англ. internally flawless – внутренне чистый

Вернуться

4

Lebanese (англ.) – ливанец. Общепринятое обозначение представителей ливанской диаспоры в Сьерра-Леоне.

Вернуться

5

Rebel (англ.) – повстанец, мятежник, бунтовщик. Наёмники, воевавшие против правительственных сил.

Вернуться

6

Кассава – африканское название маниока, съедобного крахмалистого клубневидного корня, который является источником углеводов. Кассава преимущественно потребляется в варёном или печёном виде.

Вернуться

7

Нгево – верховное божество у народности менде. Его жена Маа-Ндоо – мать земли и всего сущего.

Вернуться

8

Хура – дерево с шипами, относится к роду . В коре и шипах содержится ядовитый млечный сок. молочайных

Вернуться

9

Бари – место сбора и проведения мероприятий в деревне

Вернуться

10

Таун-чиф – глава поселения

Вернуться