Ханна Николь Мерер
Ассистентка Злодея

Hannah Nicole Maehrer

Assistant To The Villain

Copyright © 2023 by Hannah Nicole Maehrer

Translation copyright © 2024

© Куралесина И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство „Эксмо“», 2024

Маме и папе – за те часы моего детства, которые вы провели, рассказывая мне свои истории, и за те годы, которые провели, слушая мои.

Знаете, ваши – мои любимые.

И всем вам: вот так я представляю себе, каково быть ассистенткой фэнтези-злодея без особых моральных ориентиров

Пролог

Давным-давно…

Эви встретила Злодея в самый обычный день.

Ещё одна провальная попытка найти работу в деревне. Ещё один день без источника дохода. Ещё один раз, когда она подвела больного отца и сестрёнку. Над всем этим она и размышляла, пока брела к стене деревьев, с которой начинался Ореховый лес, – а потом пошла вглубь.

Раньше в этом лесу было людно, но теперь никто, в ком имелась хоть капля здравого смысла, не заходил сюда. Особенно в одиночку. Ну, если только вы не Эванджелина Сэйдж, для которой даже прогулка по запретному лесу казалась куда более манящей, чем перспектива вернуться домой и признаться семье, что работу-то ты нашла… только сразу уступила её.

Эви со вздохом провела пальцами по шершавой коре ближайших деревьев, проходя мимо. Лес вообще-то был очень красивый.

Королевство Реннедон было одним из самых скромных среди волшебных королевств, и в нём было непросто держаться подальше от Орехового леса – он занимал изрядную часть территории. Но жители как-то ухитрялись.

Так повелось лет десять назад, с тех пор как в лесу завёлся ужасный Злодей. Слишком уж много слухов ходило о том, что он поджидает на опушке свои жертвы, желая запытать их. Эви не особо разбиралась в злодействах, но подозревала, что Злодею есть чем заняться, кроме как лесным духом бродить меж деревьев. Хотя духов она тоже не видывала: они водились дальше к северу.

– Злодей… – фыркнула Эви и сунула руки в глубокие карманы простого коричневого платья. Она заходила всё глубже в лес. – Может, он такой злющий, потому что у него кличка такая дурацкая.

Если, конечно, это не было имя, данное ему при рождении, – тогда оставалось только поражаться дару предвидения его матушки.

Эви споткнулась об наглую ветку, выдернула руки из карманов, чтобы ухватиться за ближайшее дерево, и поплелась на журчание ручья.

Пока шла, она вспоминала, что знает об этом человеке. В основном её скудные сведения опирались на страшненькие листовки «Разыскивается!». Его всегда рисовали стариком с седой бородой и лицом, которое прорезали крупные шрамы – следы борьбы его жертв. Зубы часто рисовали заострёнными, намекая, что он выгрызет тебе сердце, но возможно, ему просто пора к стоматологу.

Вокруг ходило столько слухов о величайшем враге королевства, что Эви не знала, чему верить. Она знала, что много лет назад Злодей сжёг рыбацкую деревушку в Западном Реннедоне. Без рыбы королевство голодало несколько месяцев, пока деревушку не отстроили заново. Рассказывали и многие другие ужасные вещи. Любимое занятие Злодея тоже имело мало общего с законом: он часто пробирался в богатые дома, пугал обитателей и линял с фамильными ценностями.

Она медленно подходила к ручью, который оказался шире, чем она думала, любуясь тем, как красиво солнце падает сквозь прорехи в листве и как нежно сияют в этом свете цветы вдоль потока. Пейзаж был такой, что она чуть не забыла о своём затруднительном положении. Но потом вспомнила.

Отец даже не знал, что ещё в прошлом месяце она лишилась работы в кузне. Она не сомневалась, что устроится куда-нибудь, прежде чем семья заметит, что еды стало меньше, а дома – холоднее от нехватки дров. Но вечером придётся рассказать: скудные припасы подходили к концу.

Она с тяжёлым вздохом присела у ручья, уйдя коленями в пружинистый мох. Опустила ладони в чистый голубой поток, брызнула холодной водой на лицо и шею, пытаясь унять сердце.

На этот раз она в серьёзной беде. И не по вине какого-то мифического злодея.

Нет. Сама во всём виновата.

Хуже всего, что она почти получила хорошую работу. Утром ей предложили должность горничной в благородной семье, поместье которой располагалось недалеко от деревни. Не лучший вариант: всё-таки пришлось бы ходить туда, но она была готова с радостью взяться за эту работу. Но потом, разумеется, обернулась и увидела, как за ней стоит другая женщина и в её окружённых улыбчивыми морщинками глазах светится такая надежда, что у Эви сжалось сердце. Хуже того, за женщиной стояли три малыша.

Эви вручила ей документы об устройстве на работу. Женщина со счастливым видом обняла Эви и расцеловала в обе щеки.

«Я всё правильно сделала. Так почему тогда так тяжело на душе?»

Она вздохнула, ещё раз умылась красной водой и начала вспоминать, где ещё можно поискать работу. Может, стоит сходить в соседнюю дерев…

Стоп… Красная?!

Охнув, Эви попятилась, испуганно уставившись на ручей: прежде прозрачная, чистая вода теперь окрашивалась насыщенным багрянцем.

Кровь.

Эви зажмурилась и попробовала успокоить дыхание. Досчитала до десяти, встала, чуть не споткнувшись об подол длинного платья, и медленно подобралась обратно к воде. Было хорошо видно, что поток несёт кровь откуда-то сверху по течению.

Эви неуверенно шагнула в ту сторону, сама не зная, что надеется найти.

Чем выше она заходила, тем больше ручей напоминал реку крови, насыщенный красный забивал остатки голубого. Наверное, раненое животное, и крупное, если судить по количеству крови. Личного вмешательства Эви определённо не требовалось.

В лесу вдруг стемнело: солнце уже опускалось за деревья. А она всё-таки шла вверх по кровавому ручью.

Она потихоньку остановилась, ощущая, как проминается под ногами трава, покачала головой. Надо идти обратно. Вообще-то, она уже почти развернулась, когда заметила чёрный мех какого-то зверя – животное, съёжившись, пряталось под огромным деревом в высокой траве у ручья.

Что бы это ни был за зверь, он ещё жив: он стонал и болезненно вздыхал. Наклонившись, Эви приподняла юбку и достала ножик, который на всякий случай носила в ножнах на лодыжке.

Нужно положить конец страданиям животного. Это всего лишь милосердие. Но чем ближе она подходила, тем меньше существо напоминало зверя. Скорее…

Из-под чёрного меха, который оказался вовсе не шкурой, а тёмным плащом, взметнулась человеческая рука. Рука схватила её за запястье и дёрнула к себе.

– Уф!

Она упала, ударившись плечом, а рука ухватила её за талию и подтянула поближе. Эви оказалась на боку, спиной она чувствовала что-то тёплое и твёрдое. Здесь в дело включился здравый смысл, и она завопила и задёргалась.

Рука вокруг талии стиснулась плотнее, а другая зажала рот. Эви услышала тихий голос, от которого по всему телу побежали мурашки:

– Не шуми, зараза, а то нас обоих из-за тебя пристрелят.

Только теперь Эви разглядела ещё один зловещий силуэт впереди – вообще-то, даже несколько. Серебристые доспехи. Здоровенные клинки, некоторые даже светятся. «Славная Гвардия короля!»

Эви заёрзала, пытаясь освободить рот, но незнакомец другой рукой прижал её к себе, а тяжёлую ногу закинул ей на лодыжки так, что она не могла и дёрнуться.

– Ффусти! – Она выронила нож, когда упала, так что теперь шарила в траве свободной рукой, пытаясь нащупать его.

– Расслабься, – повторил он.

Ага. Самое время расслабляться, учитывая, что её прижимает к земле незнакомый мужик, за которым, в этом нет сомнений, и охотится королевская гвардия. Но она же сама напросилась. Шла вверх буквально по кровавой реке – ну и чего ещё ждала?

– Я фовная дуа, – тяжело вздохнула Эви.

Вдруг он убрал ладонь от её лица, и она вновь услышала его голос.

– Что ты там бормочешь?

– Я как всегда… – прошептала она в ответ.

– Как всегда, валяешься на земле с посторонними? – с подозрительным любопытством спросил он.

– Ну нет. Но кому расскажи, никто не удивится. – Она врезала ему локтем по рёбрам, и похититель охнул и выругался. – Ой, прости. Больно? – Она врезала ещё раз, поясняя, о чём речь.

– Хватит! – прошипел он и махнул смуглой рукой в сторону солдат, которые прочёсывали лес на той стороне ручья. – Они не посмотрят, что ты невинная жертва, угодившая в лапы демону. Убьют глазом не моргнув, ещё и смеяться будут.

– Демону? – Эви хихикнула, пытаясь вывернуться и посмотреть на мужчину с самомнением, но он крепче сжал её, не позволяя обернуться.

– Ты же понимаешь, кто я? – спросил он без следа самолюбования. Но всё-таки было в его тоне что-то такое, от чего Эви стало не по себе. Он просто знал, что репутация опережает его.

В жизни с ней случалось много неприятного. Почему-то все эти вещи начинались с буквы П. Промахи, провалы, противоречия, позор, а теперь она по удивительному стечению обстоятельств наконец получила ещё два словечка на П в завершение своей коллекции.

«Полный пипец».

Это точно. Она не знала, почему так уверена в этом, но не сомневалась.

Её схватил Злодей, Король Тьмы, Повелитель Кошмаров. Что ещё хуже – она почему-то боялась куда меньше, чем следовало. Честно говоря, вообще не боялась, а скорее…

Божечки. Ей что, смешно?

Ага. Она ничего не могла с собой поделать, а стоит заржать ещё погромче, гвардия тут же прибежит. Злодей, кажется, тоже об этом подумал, потому что озадаченно моргнул и вновь зажал ей рот.

– Сейчас медленно поползём вон за то дерево. – Он приподнял Эви, чтобы ей стал виден большой дуб. – А потом побежим.

– Мы? – спросила она, но её внезапно перевернули и подтолкнули в сторону дерева.

Спорить было не к месту, так что Эви ползла не поднимаясь, как было велено, пока не спряталась с другой стороны ствола. Пока пыталась отдышаться, разглядела, что рука у неё вся в крови, испугалась, выглянула проверить, где Злодей.

Его не было.

– Ну и куда он вообще…

– Я тут.

Эви поражённо развернулась на голос:

– Как ты сюда…

Но умолкла, стоило ей разглядеть его.

В её оправдание: посмотреть там было на что.

Первой мыслью было, что листовки «Разыскивается!» всё наврали: никакого седобородого деда со шрамами. Вообще-то, в тёмных густых волосах не пряталось ни ниточки седины. Высокие скулы, резкий подбородок, двухдневная щетина. Эви прикинула: лет на шесть-семь старше её самой, не больше. Если подумать… лет двадцать восемь, двадцать девять? Но такого же быть не может. Наверняка есть какое-то правило, по которому тёмные властелины обязательно должны быть дядьками за полтинник, а то и старше.

Но не молодой же парень! И уж точно не такой катастрофически красивый.

Но он был красавчиком. Кожа гладкая, смуглая. Как будто в свободное от террора время он возлежал на травке, читая стихи и потягивая чаёк, и при этом изящно оттопыривал мизинчик.

Эви представила всё это и истерически хихикнула. Злодей приподнял идеальную густую бровь. Глаза – самые тёмные глаза, какие Эви только доводилось видеть, – смотрели на неё оценивающе, со сдержанным недоумением. Злодей словно не вполне осознавал, что она – такой же живой человек, потому что взирал так, будто само её существование оставалось для него загадкой.

– Тебе не положено так выглядеть, – сказала она и, к собственному удивлению, почти залюбовалась озадаченным выражением его лица.

«Да он же убийца!» – возмутился разум, но остальная её часть – которая не была приделана к крайне мудрому мозгу – считала, что он слишком хорош, чтобы париться по этому поводу.

Эви осторожно шагнула к нему и попыталась разыскать внутри себя непременный страх. Тот страх, от которого можно в любой миг оцепенеть или побежать куда-нибудь с воплями, – но до Злодея было рукой подать, а она всё никак не убегала.

Хм-м. Страха не было, вместо него – лёгкая тревога. Надёжный признак того, что здравый смысл окончательно с нею попрощался. И эту лёгкую тревогу заглушали позорные мысли о том, чем он пахнет, если наклониться и понюхать.

– У меня что-то не так с лицом? Тебе противно? Или это потому, что у меня кровь течет сразу из трёх ран? Так за это спасибо твоим односельчанам, – говорил он тихо и казался спокойным, но Эви видела в тёмных глазах сдержанную злость.

Он решил, что она осуждает его?

– М-м, да… Кровь – это не здорово… Но я вообще про то, что ты выглядишь как мраморная статуя, а мне кажется, должно быть какое-то базовое правило, по которому злые душой должны и внешне быть уродливыми.

Злость испарилась, будто и не было, и он лишь моргнул в ответ.

– Просто нельзя убивать людей и при этом быть красавчиком. Сбивает с толку. – Эви принялась разматывать шерстяной шарф, который ей подарила на прошлый день рождения сестра Лисса, потом шагнула к Злодею, протягивая шарф в качестве примирительного подарка. – Кстати, насчёт крови, Ваше Злейшество.

Злодей забрал шарф, обернул вокруг пояса и туго затянул, чтобы остановить кровотечение.

– По-твоему, я красавчик?

Он поморщился, и Эви почему-то показалось, что он предпочёл бы считаться уродливым.

– Да при чём тут я, это факт. Посмотри, какие у тебя скулы симметричные.

Она подошла вплотную и положила ладони ему на щёки.

Он удивлённо посмотрел на неё, и она ответила тем же, когда до неё дошло, что она вытворяет.

– Ты меня за лицо трогаешь, – спокойно сказал он.

– …Да.

– Уверена, что это хорошая мысль? – Он снова приподнял бровь.

«Он профессиональный убийца, так? Может, убьёт меня прямо на месте, если очень вежливо попросить».

– Хотела доказать свою точку зрения. – Она пожала плечами и опустила руки.

Он покачал головой, слегка удивлённо взирая на неё:

– Ты хаос во плоти.

– Напишешь мне это в рекомендации? Может, так я найду работу за неделю, а то мне очень надо.

Он не успел ответить: соседний куст зашуршал, и у Эви волосы встали дыбом.

Она повернула голову на звук и опасливо шагнула к Злодею, а тот молниеносно схватил её за плечи и прижал к себе.

– Что…

Она услышала стрелу раньше, чем почувствовала.

Спину резанула боль: стрела скользнула по плечам, и Эви прижалась к твёрдой груди Злодея.

– Больно, – заметила она будничным тоном, будто речь шла о занозе.

Их заметили, но он тоже ответил без паники:

– Просто зацепило. Больно, знаю, но надо бежать.

Он развернул её – мягко, но быстро, – и они бросились в противоположном направлении. Раненый Злодей слегка прихрамывал.

– Держись за меня, – велел он. Они бежали меж деревьев, Эви вслед за Злодеем.

– Зачем? – пропыхтела в ответ Эви, когда он прижал её к себе. – Я не отстаю!

Весёлая ухмылка осветила его лицо, как прекрасная комета, которая тут же скрылась за горизонтом.

– Я бегу медленно, чтобы ты не отставала.

И тут до Эви дошло. Масштаб её проблем серьёзно вырос: уже не безработная дочь мясника, а помощница и пособница главного врага королевства, и всё это – за пугающе короткий срок.

Боги милосердные, она и правда хаос во плоти. Ну хоть полчаса-то прошло?

Тут сам собой напрашивался один деликатный вопросик. И лучше бы не подавать Злодею таких мыслей. Но поздно: вопрос уже сорвался с губ.

– А почему ты вообще боишься, что я отстану? Можешь ведь бросить меня и сбежать, пока эти разбираются со мной.

«Ага, Эванджелина. Подкинь ему идею бросить тебя, а потом объясняй, с чего ты вообще бежала вслед за Злодеем. Подписывай себе смертный приговор. Умница!»

Он посмотрел ей в глаза – это не помешало ему уклониться от стрелы, которая просвистела мимо. Эви позавидовала. Она бы и от трухлявого пня прямо по курсу не увернулась.

– Какая расчётливость, мисс?..

Она услышала в его голосе нотки усталости и порадовалась. Он не был супербегуном. Он не был идеален, не был непобедим.

Но он спрашивал, как её зовут.

– Эванджелина Сэйдж… или просто Эви.

Ладно, может, он чутка притомился, но её-то голос звучал так, будто её в мясорубке прокрутили. Бег никогда не был ей другом, а уж такой, спринтерский, по её мнению, вполне напоминал смертельного врага.

– Хм-м, – только и ответил Злодей, и это было малоприятно, учитывая, что он так и не сказал, собирается ли последовать отвратительно мудрому совету и бросить её.

Оставалась возможность, что кто-нибудь из сельчан её узнает, но шансы на то, что жаждущие крови мужики оставят её в живых, были скромные. Особенно учитывая, что она убегала вместе с целью их охоты – с человеком, который, возможно, собирался бросить её на съедение волкам.

Разумеется, вселенная болела не за неё, так что не стала дожидаться, пока Злодей подставит ей подножку, и всё сделала сама. Под кустом ежевики притаилась ветка, за которую Эви зацепилась носком ботинка и неуклюже повалилась на землю.

Мужские голоса были уже близко. Все были навеселе.

Только Эви было совсем не весело. Злодей небось прихватит её шарф да и срулит в закат во всём своём злодейском величестве. С земли она уставилась ему в затылок. Посмотрела, как точны и экономны его движения. Будто мир создан, чтобы подчиниться его воле.

Посмотрела, как его кошмарно идеальная башка повернулась к пустому месту рядом, а потом – назад, где она беспомощно распростёрлась на земле. Спину жгло, плечо болело. Плюс здоровенный синяк, набитый после второго падения за день.

Голоса – сердитые – приближались. Эви попыталась подняться, хотя бы чтобы спрятаться. Но перед ней возникла знакомая рука, и Эви вцепилась в неё, несмотря на испуг, который перехватывал контроль над принятием решений.

– Постоянно падаешь. – Злодей окинул её взглядом с ног до головы, будто диковину, о которой он узнал новый факт. – Давай-ка ходу, Сэйдж.

Презрев официозное обращение по фамилии, она взорвалась в ответ:

– Вообще-то в первый раз я упала, потому что ты меня дёрнул!

Она ухватила его за руку, и они припустили прочь от погони.

– Да ты сама упала. Я едва коснулся.

– Нельзя винить меня за то, что я не удержалась на ногах, когда меня за руку дёрнули!

Он не удостоил это заявление ответом, лишь крепче ухватил её, и они помчались по лесу, как парочка разбойников. Наконец бесконечный лес вокруг потемнел. Не потому, что солнце быстро садилось, просто деревья тут росли другие. Длинные кривые стволы и ветви, листва сочного цвета зелёного мха, крики незнакомых птиц, наполняющие сгустившийся воздух. Эви пробрало мурашками.

– Мы куда? – помедлив, спросила она. Последние лучики света угасли за несколько секунд, и ночь укутала их непрошеным одеялом. Ну, по крайней мере, для неё оно было непрошеное. Злодей окинул эту черноту взглядом, и Эви впервые с момента встречи увидела, что его глаза блестят воистину зловеще.

Эта ночь, эта тьма – его время.

А Эви… Она всё ещё не боялась.

Очень странно.

– Туда, где безопасно. Ко мне домой.

Эви попыталась выдернуть свою руку, чтобы припустить в противоположном направлении.

– Безопасно? В месте, которое народ кличет Маньяк-мэнор? Нет, спасибо. Рискну, пожалуй, вернуться к деревенским мужикам.

Его пальцы стальным захватом держали её запястье, и она не могла даже дёрнуться. Её будто приварили к нему.

– Если бы я хотел, чтобы тебя убили, мог бы прямо там тебя бросить.

Она подняла брови. Теперь они бежали куда медленнее, а тихий шум голосов за спиной почти утих.

Они оторвались. Пока что. В безопасности любопытство Эви снова взяло верх.

– А почему они вообще за тобой гнались? – спросила она, кивнув на сумку у него на боку. – Спёр что-нибудь? Оружие? Деньги? Чьего-нибудь первенца?

Злодей на миг остановился, и Эви взвизгнула, увидев, что сумка шевелится. Не успела она возразить, как Злодей достал оттуда здоровенную лягушку отчаянно-зелёного цвета, почти такого же, как его глаза с золотыми ободками по краю радужки. Лягушка мирно сидела на ладони Злодея и глядела на Эви. Эви глядела в ответ.

– У неё что, корона? – помолчав, спросила она.

Злодей не ответил, просто поднял лягушку повыше.

– Не стану отрицать, красть я умею. Но в этом случае пытались обокрасть меня самого.

Точки потихоньку соединялись, только картинка получалась какая-то слишком странная даже для Эви.

– У тебя пытались украсть… лягушку… в короне?

Злодей вновь зашагал вперёд, и Эви тихонько пошла за ним.

– Это не просто лягушка, – пояснил он. – Он… понимает людей и может общаться на равных. – Лягух жизнерадостно квакнул, будто показывая, как отлично умеет общаться, но Злодей проигнорировал его. – И я за него отвечаю. – У Эви мурашки пошли от этих слов: звучало как предупреждение. – Волшебных животных часто продают за серьёзные деньги. Деревенские решили выяснить, сколько можно заработать, если выкрасть его, пока я на прогулке. Прекрасная идея.

Эви испуганно охнула.

– А корона у него почему?

Злодей остановился, поднёс лягуха к Эви, будто причина очевидна.

– Его зовут Кингсли.

Эви какое-то время просто смотрела на него.

– Серьёзно?

– А похоже, что я шучу?

Справедливо. Эви и так надеялась, что шутить он не станет: она бы не вынесла потрясения.

Злодей поднял открытую сумку и осторожно пересадил лягуха Кингсли в неё, потом обернулся к Эви:

– Почти пришли.

Эви пошла следом, но уже не молча.

– Откуда мне знать, что ты спасал меня не для того, чтобы потом убить как-нибудь повеселее?

– Убить повеселее – это как, скажи на милость?

Вид у него был невозмутимый, но она поняла, что ей вновь удалось его удивить.

– Да откуда я знаю! Уж наверное, тебе нравится убивать, раз ты постоянно этим занимаешься.

Она споткнулась о бревно и схватилась за его плечо, чтобы не упасть.

Он напрягся под её пальцами, и Эви не то чтобы было это неприятно; но лицо его осталось бесстрастным.

– Ты права. Есть парочка потешных способов. – Он дождался, пока она перелезет через бревно, и отошёл подальше, так что она опустила руку. – Но они вряд ли понадобятся: ноги у тебя не из того места растут, сама справишься.

– В последний раз говорю: я не неуклюжая! Я упала всего раз. А в первый раз ты был виноват. – Эви скрестила руки, задрала голову. – Знаете, Ваше Злейшество, у меня есть недостатки, но я точно не склонна к…

Бац!

Голова Эви резко дёрнулась назад. «Ай!»

Она озадаченно уставилась вперёд, совершенно не понимая, что произошло: перед ней ничего не было.

За спиной послышался тяжёлый вздох, Злодей обошёл её и положил ладонь на невидимого врага. Но едва он коснулся преграды, сверкнул голубой свет и барьер начал рассеиваться. Пейзаж истаял, а на его место пришли высокие каменные стены и чугунные ворота. За ними вздымались башни, сложенные из крупных валунов.

Его замок прятал магический барьер – вот обо что она ударилась головой.

Ворота распахнулись, и Злодей пригласил её пройти первой. Она послушалась с ощущением, будто ныряет в яму с голодными морскими драконами. Серьёзно, а что теперь ещё делать? С тех пор как она решила помочь ему и приняла помощь в ответ, других вариантов не осталось. Можно уже и дождаться печального, кровавого конца.

Маньяк-мэнор был так велик, что вообще не тянул на простое здание. Сюда наверняка без проблем поместилась бы вся её деревня и ещё парочка соседних. Кое-где он обветшал и разваливался, но это тоже выглядело по-своему очаровательно. Всё было сложено из серого и коричневого камня, мох и лоза росли в расщелинах и затягивали проёмы. Но весь этот беспорядок добавлял замку нечто загадочное, влекущее.

Может, даже чуточку уюта.

Они шли мимо потрескавшихся фонтанов, тоже поросших мхом, и Эви разглядывала сад. Удивительно ухоженный. Вообще-то она успела заметить даже клумбу с нарциссами и чуть не хихикнула.

Но сам масштаб этого места пугал сильнее всего, потому что замок, кажется, рос по мере их приближения, надвигался так же неумолимо, как и рок, нависший над Эви.

Короче, здоровенный был замок – ничего себе местечко, чтобы умереть.

Эви с трудом сглотнула, глядя на высокую дверь из тёмного дерева, и обернулась к Злодею с вопросом в глазах.

– Если толкнёшь, дверь откроется.

Во всех его словах была ирония, от которой становилось неловко. То ли у него всё-таки было скрытое чувство юмора, то ли он правда верил, что все вокруг – полные неумёхи.

– Я знаю, как работают двери.

Он недоверчиво прищурился.

– Тогда почему она до сих пор закрыта?

«Ну да, полные неумёхи, Ваше Злейшество».

– Позвольте, сэр! – донёсся из окна грубый голос, Эви пискнула от неожиданности и попятилась, наткнувшись на Злодея.

– Скорее, Марвин. У миз[1] Сэйдж сердечный приступ.

– И давно он там стоит?

Она отстранилась от его твёрдой груди и поразилась, какой приятный у него запах. Разве ему не полагается пахнуть смертью? Уж точно не корицей, виски и гвоздикой.

– Он из стражи. Он там всегда.

Именно в этот момент дверь открылась со зловещим скрипом.

Эви зашла вслед за Злодеем в тёмный холл.

– Ладно, я у вас в логове, Ваше Злейшество. Зачем ты меня сюда привёл?

Он закатил чёрные глаза и пошёл к большой каменной лестнице в дальнем конце холла, невесть куда ведущей. Бросил через плечо Эви:

– Если собираешься на меня работать, Сэйдж, прекращай меня так звать.

Шаги у него были размашистые, и Эви бегом бросилась за ним вверх по лестнице.

– Работать на тебя? – Какая чепуха. – Я не могу. Ты… Ты… Плохой!

Он застыл на площадке, прислонился к витражному окну.

– Да, – ответил он, не собираясь отрицать. Подошёл, нависая над ней. Эви понимала, что он пытается запугать её. – Но ты сказала, что тебе нужна работа.

Она так сказала? А, ну да, её тогда вообще несло. Эви привыкла, что люди пропускают такое мимо ушей, а не воспринимают как просьбу.

– Нужна, – устало согласилась она. – Но с чего тебе предлагать мне работу? Что сегодня подсказало тебе, что я гожусь на какую-то должность?

– У тебя оригинальный образ мышления, я ценю такое, и ты мне помогла, несмотря на то что слышала о моей репутации. – Он опустил взгляд на окровавленный шарф на талии.

– Ты же ранен! – Эви отшатнулась, неверяще глядя на него. – Совсем из головы вылетело. Очень больно?

Он поморщился, но шарф не снял.

– Я быстро исцеляюсь. А что насчет тебя?

На бедре будет кошмарный фиолетовый синяк. А порез от стрелы, которая чуть не сняла ей кожу со спины, болел, но уже не так сильно.

– Выживу. – Она пожала плечами и не стала упоминать ещё одну ножевую рану на левом плече. Подарок от прошлого нанимателя.

Вот она болела как сволочь.

Он кивнул и протянул ей руку:

– Что скажешь, Сэйдж?

Эви помедлила. Понимала: сказать то, что она собиралась, – значит подписать себе смертный приговор, но и соврать не могла.

– Ты не передумаешь предлагать мне работу… какой бы она ни была… если узнаешь, что мой отец раньше был королевским рыцарем?

Он не изменился в лице – всё тот же скучающий вид.

– А сейчас?

– Нет, нет! Это всё было задолго до моего рождения. Он просто хотел накопить денег и открыть мясную лавку. Женился на маме и вышел в отставку. – Дальше было неприятно, так что она протараторила: – Да и вообще, он болеет и больше не может работать, а верен только семье.

Злодей пожал плечами.

– В таком случае не вижу никакой проблемы.

Отлично, с этим разобрались, но она не сомневалась, что придумает что-нибудь ещё.

– Что входит в мои обязанности? – спросила она, разглядывая его ладонь: и линия жизни, и смертный приговор. – Не хочу вредить людям или помогать тебе с этим. И быть твоей… подружкой тоже не хочу.

Он опустил руку, уголки губ изогнулись, как будто он пытался… улыбнуться?

– Ты не из тех, кого я тащил бы в постель.

Эви покраснела, а боль в плече превратилась в ничто по сравнению с ощущением, что её отвергли.

Смешно, конечно: ей и не хотелось, чтобы этот тип её возжелал, но боги милосердные, есть же у неё какая-то гордость!

Он вновь протянул руку, красивое лицо стало совершенно бесстрастным – полная пустота, разве что глаза смотрели чуть мягче – и сказал:

– Давай прямо. Я не стану принуждать тебя, но ты теперь знаешь, как найти Маньяк-мэнор, как ты любезно назвала это место. Ты знаешь, что меня можно зарезать, и, что хуже всего, видела моё лицо.

Он не отрываясь смотрел на кудри у неё надо лбом. Выглядела она, наверное, ужасно после всех этих разбойных пробежек по лесу.

– Ты опасна, а у меня нет времени, чтобы Татьянна изменила тебе воспоминания и стёрла сегодняшний день. Я пачкаю кровью любимую рубашку. Тебе нужна работа, а я хочу предложить тебе отличную должность с отличным жалованьем. – Она не шелохнулась, и он добавил со вздохом: – И могу заверить, я ни разу не обидел невиновного.

– А что насчёт моей деревни? – выпалила она, не успев подумать. – А вдруг я помогу тебе навредить кому-нибудь из знакомых?

– Неловко бы вышло, – без намёка на сочувствие ответил он.

Она с прищуром взирала на него, пока он не сдался.

– Избавлю твоих односельчан от моих чудовищных злодейств. – Он вроде бы согласился, но было в его тоне что-то такое, он будто говорил о чём-то, что она могла понять.

Эви поверить не могла: она в самом деле раздумывает над предложением Злодея, но при мысли о том, что получится содержать семью, на душе теплело. Не успев сообразить, она схватила его за руку.

Думала, ладонь будет ледяной, но она оказалась тёплой, и от прикосновения его пальцев голова шла кругом.

– Ладно, я принимаю твоё предложение. Какими извращениями я буду заниматься для вас, Ваше Злейшество?

Он посмотрел ей в глаза, не отпуская руку, и на полных губах заплясала ухмылка.

– Поздравляю, Сэйдж, с этого дня ты моя новая личная ассистентка. – Он выпустил её руку и пошел по лестнице, но через три ступеньки вновь обернулся и посмотрел на неё. Она застыла внизу. – И если надо ко мне обратиться, простого «сэр» будет достаточно.

Глава 1

Эви

Пять месяцев спустя…

С потолка свисали отрубленные головы – опять.

Эви вздохнула, помахала Марвину, закрыла за собой тяжёлую дверь замка и поспешила через холл, стуча низкими каблучками в такт колотящемуся сердцу.

Злодей был не в духе.

Одна отрубленная башка – в рамках нормы. Эви встречала их регулярно и уже привыкла за то время, что провела здесь, хотя этот факт сам по себе вызывал тревогу. Но сегодня там висели целых три мужских головы – рты распахнуты в немом крике, будто умирали люди, вереща от ужаса. А если приглядеться…

Фу, у одного не хватало глаза.

Эви внимательно осмотрела пол, прежде чем сделать следующий шаг: она отчаянно надеялась, что не наступит на глазное яблоко, как пару недель назад, когда пошла в пыточную передать сообщение. Тогда она лишь пискнула, но сомневалась, что, если такое повторится, сможет сдержаться. Отрубленный палец руки или даже ноги – ещё ладно, но глаза лопались, если на них наступить, и кажется, где-то здесь и проходила граница терпения Эви.

Она фыркнула и пошла дальше. «Я и так многое терплю, знаете ли».

Но глаз нигде не валялся. Эти ежедневные кошмары не тревожили её, как следовало. С начала работы здесь её потребность в нормальности испарилась, но она не возражала. Нормальность – для тех, кто не способен осознать и принять вещи за гранью. Так когда-то в детстве сказала ей мама, и по некой причине именно этим советом Эви не смогла пренебречь.

В любом случае от кошмаров было некуда деться. В конце концов, она работала личной ассистенткой Злодея. Название должности веселило её: она всё представляла, какой потешной была бы вакансия в новостном листке.

ДОЛЖНА БЫТЬ ХОРОШО ОРГАНИЗОВАННА.

ДОЛЖНА БЫТЬ ГОТОВА К ПЕРЕРАБОТКАМ.

ДОЛЖНА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПИСАТЬ ДЛИННЫЕ ДОКУМЕНТЫ.

ДОЛЖНА ОДОБРЯТЬ И ДАЖЕ ПОДДЕРЖИВАТЬ ПОДЖОГИ, ПЫТКИ, УБИЙСТВА.

НЕ ДОЛЖНА ВОПИТЬ, ЕСЛИ СЛУЧАЙНО ОБНАРУЖИТ НА РАБОЧЕМ СТОЛЕ ТРУП.

В оправдание босса следовало заметить, что такое случилось всего раз с тех пор, как она приступила к работе. Она пришла вовремя, как обычно, зашла в офис и сразу же заметила труп какого-то здоровяка на своём столе. Всё тело в резаных ранах, кое-где не хватало целых кусков.

Его пытали, прежде чем убить, – это было очевидно, и босс решил бросить труп на её аккуратном белоснежном столе, который стоял прямо перед его огромным захламлённым кабинетом. Эви навеки запомнила выражение лица Злодея, когда она вошла, обнаружила труп и тут заметила босса в дверях кабинета. Он просто стоял со скрещёнными руками, прислонившись к косяку, и пристально глядел на неё.

«Ну да, конечно. Проверка».

Хорошо хоть, на лице не читалось, что он ждёт провала.

К этому она так привыкла среди односельчан, что внесла такой взгляд в список вещей, которые вызывали в ней жажду насилия.

Так что Эви просто прикинула, как будет правильнее отреагировать – то есть что поможет ей сохранить работу, – и твёрдо решила оставаться собой.

Ну, собой с изувеченным трупом на столе.

Она покосилась на босса – он так смотрел на неё, что у неё перехватило дыхание. Он будто желал, чтобы она всё сделала правильно. Но какой в этом смысл? Может, у него несварение от утренних пыток и всего такого.

– Доброе утро, сэр. Мне работать с этим джентльменом? Или это тонкий намёк на то, что тело нужно переместить в более подходящее место? – спросила Эви, дружелюбно улыбаясь.

Злодей лишь вскинул брови, потом отлип от косяка и подошел к её столу – и к трупу.

Она с трудом сдержала вздох, когда босс наклонился через стол и чёрная кожа обтянула бёдра – потому что он закинул труп на плечо, как мешок картошки, а не потому, что бёдра были весьма хороши. Глядя ей в глаза, он выпрямился и понёс тело к ближайшему окну… и не задумываясь вышвырнул наружу.

Эви подавила вскрик, пытаясь соответствовать. Впрочем, пока всё шло куда лучше, чем на предыдущей работе.

Глубоко вздохнув, Эви выдержала взгляд Злодея, не позволяя себе думать о кожаных штанах или, ещё хуже, бёдрах.

– Очень оригинальный метод решения проблемы, сэр… Принести вам чашечку зелья из котла Эдвина?

Кухонный огр каждый день готовил коричневое зелье из волшебных зёрен и свежую выпечку. Она раньше не слышала о таком напитке, но он повышал продуктивность труда и, кажется, настроение – даже несмотря на трупы.

Губы Злодея дрогнули, в глазах плясало веселье. Он не то чтобы улыбнулся по-настоящему, но почти, и у Эви заколотилось сердце.

– Да, Сэйдж, ты знаешь, что мне нужно.

С тех пор она ни разу не обнаруживала на рабочем столе труп, но это не значило, что последние месяцы были простыми. Злодей частенько отсутствовал, наверное, кошмарил жителей ближайшего городка, но она не хотела вникать в детали. Они договорились, что он не станет трогать её родную деревню – ну, по крайней мере, он что-то буркнул, а она приняла это за согласие. Но всё равно что-то подсказывало ей: даже труп на рабочем столе лучше, чем его сегодняшнее настроение.

Потому что сразу несколько голов значили только одно: что-то опять пошло не так, уже в третий раз за два месяца.

Эви со вздохом подошла к бесконечной винтовой лестнице. Постояла, глядя на неё и гадая: ну почему магии в стенах достаточно, чтобы вещи перемещались сами собой и чтобы держалась комфортная температура, но недостаточно, чтобы лестницы сделались… ну, не такими кошмарными. Покачала головой. Надо добавить в ящик для предложений.

«Не забыть: предложить завести ящик для предложений».

Она начала ежедневный подъём, сторонясь двери слева на первой площадке: она вела в личные покои босса.

Одним богам ведомо, чем он занимался в своей личной части огромного, намеренно мрачного каменного домища.

«Не думай про его личную жизнь, Эви».

Ещё одно отличное правило в список, который непрерывно пополнялся с первого дня работы.

«Не пытайся рассмешить босса, Эви».

«Не трогай волосы босса, Эви».

«Пытки не привлекательны, Эви».

«Не говори Эдвину, что зелье слишком крепкое, Эви».

Тяжело дыша, она преодолела ещё один пролёт и повисла в свете свечей на перилах следующего пролёта. Икры горели под плотной синей юбкой по щиколотку длиной.

Из пыточной в подземелье донёсся вопль, эхом отразившийся от стен, и она остановилась. Моргнула, встряхнула готовой и заторопилась наверх.

Несмотря на все свои гнусные злодейства, босс обладал своеобразным моральным компасом, которому усердно следовал: во-первых, он никогда не причинял вреда невиновным, к облегчению Эви. Его зло оказалось скорее возмездием. Ещё ей понравилось, что в его правилах было относиться ко всем женщинам с тем же уважением и почётом, что и к мужчинам. Если подумать, ничего впечатляющего, но, по крайней мере, на этой работе всё было куда последовательнее, чем во внешнем мире.

До того как начать работу на повелителя зла, Эви работала у деревенского кузнеца, Отто Варсена. Наводила порядок, подавала инструменты, чтобы он не отвлекался от ковки. Достойная работа, и денег хватало, чтобы помочь больному отцу, но при этом возвращаться пораньше – приготовить ужин для него и сестрёнки.

По крайней мере, это была достойная работа. А потом всё изменилось.

Эви провела рукой по плечу, нащупала под льняной рубашкой выпуклый, неровный шрам. Будь он от обычного клинка, уже зажил бы как следует. Но какие бы чары ни содержались в том белом кинжале, рана была проклята. И серьёзно: стоило Эви почувствовать боль в любой части тела, шрам раскалялся. Весьма досадно, учитывая, что неодушевлённые предметы подозрительно часто выскакивали на дорогу перед ней.

Если где-нибудь можно споткнуться, Эви обязательно споткнётся.

Посмеиваясь и тяжело дыша, она пошла по последнему лестничному пролёту. Логово такое, что деревня влезет, а они работают под самой крышей? О Злодей, тебе имя – коварство… Но она упрямо шла наверх, к человеку, который изменил её жизнь.

«Человек», подумалось ей, неподходящее определение для босса. Во многих смыслах он был чем-то бо́льшим, но она отвечала за все его прихоти и потребности, и это неким образом очеловечивало его. Завеса тайны, окружавшая его вначале, соскользнула, и взгляду её предстала более чёткая картинка.

Но ей предстояло ещё многое узнать.

Например, что за тьма разверзлась в его душе, если с бедного потолка свисают три башки?

Она добралась до верхней ступеньки и вытерла пот со лба, оплакивая время, потраченное утром на наведение красоты. И без зеркала было понятно, что щёки горят, а выбившиеся из косы волоски липнут ко лбу. Пока шла, она чувствовала между бёдер скользкий пот.

Она мечтала о свободных штанах.

Босс внятно объяснил, что нет никаких правил насчёт одежды для сотрудников, а значит, впервые в жизни Эви могла надеть на работу что-нибудь, кроме унылых сереньких платьев. Но она всё ещё опасалась, что скандальные вещи вроде штанов привлекут к ней слишком много внимания.

«Ноги? У женщин? Зовите глашатая!»

Нет, загадочная работа, на которую она уходила каждый день, и так вызывала в деревне слишком много подозрений. Лучше не выделяться, чтобы и взгляда лишнего не привлекать.

Если кто-нибудь спрашивал про работу, она отвечала, что работает горничной в большом поместье в соседней деревне.

Не совсем даже ложь. Она постоянно прибиралась за Злодеем, и обычно речь шла о крови.

Эви пересекла холл, потянула за ближайший к витражному окну светильник и отошла назад, а кирпичная стена медленно скользнула в сторону, открывая потайную бальную залу, которая служила рабочим местом. Эви торопливо зашла – стена вернулась на место – и глубоко вздохнула. Знакомый запах пергамента и чернил в воздухе успокаивал, неизменно вызывая у Эви улыбку.

– Доброе утро, Эванджелина.

Утро пошло насмарку.

Ребекка Эрринг и её штат управленцев располагались слева, и все оторвались от работы, чтобы посмотреть на Эви. Ребекка пристально глядела ей в глаза сквозь большие круглые очки.

– Доброе утро, Бекки.

Та разгладила перёд наглухо закрытого платья на пару размеров больше, чем нужно.

– Посмотрим.

Шесть пар глаз вернулись к пергаментам – все осознали, что сегодня кровавой бани не будет.

Честно говоря, Бекки выглядела вполне симпатично. Она была всего года на два старше Эви, но два года превращались в десять, если смотреть, насколько увереннее держалась Бекки.

У неё была идеальная смуглая кожа, а строгая улыбка очень шла ярким чертам. Широкие скулы, широкая челюсть – это привлекало взгляд к точёному лицу. Если бы она была хоть на десятую часть столь же мила, сколь прекрасна, Эви сочла бы Бекки лучшим человеком на свете.

Но увы, Бекки была мерзкой.

Эви сладенько улыбнулась и заправила волосы за ухо.

– Трудное выдалось утречко?

Бекки улыбнулась в ответ – улыбка вышла такая жёсткая, хоть дорогу к замку ей мости.

– Я сегодня пришла первая, так что пришлось засучить рукава.

В переводе с Беккиного это означало: «Я пришла раньше тебя, а значит, я лучше, чем ты. Трепещи перед моей ужасающей пунктуальностью».

Глядя прямо перед собой, чтобы не дать себе закатить глаза, Эви протолкалась сквозь толпу народа – каждый мчался по своим делам. Босс требовал от каждого работника результатов, и каждый отчаянно пытался доказать свою незаменимость.

В этой просторной, открытой комнате, за потайной дверью, стояло множество столов. В бежевых кирпичных стенах через равные промежутки были витражные окна с изображениями разнообразных пыток и злодеяний, и тёплый свет заливал всё помещение. Под потолком поблёскивала на свету затянутая паутиной люстра, и Эви вспомнила отрубленные головы, свисающие со стропил внизу. Она всем сердцем надеялась, что крик из пыточной не означал, что скоро появится ещё одна.

Она всего несколько раз спускалась в подземелья, но ненадолго, и так и не добралась до этой комнаты ужасов. Но некоторые стажёры там побывали. Это стало центральной темой их брезгливых шепотков у кухни.

– Несёт тухлой рыбой и отчаянием, – сказала одна.

Эви тут же уточнила, чем пахнет отчаяние, но девчонки не ответили, лишь зашептались о своём.

Заводить друзей ей никогда особо не удавалось.

Начать хотя бы с того, что с самого детства, когда пропала мама, Эви слишком уж хорошо наловчилась избегать всего неприятного, как приливных волн, не позволяя таким вещам ранить.

Она мельком подумала, что эта работа может сделать её угрюмее. Чтобы люди, глядя на неё, видели жизненный опыт и умудрённость. Но несмотря на возможность стать персонажем мрачным и пугающим, Эви осталась такой же, какой и была всегда, – оптимисткой, а это, поверьте, такая себе черта, когда работаешь в злодейском офисе. Конечно, она не хотела бы становиться злодейкой, но когда всю жизнь тянешься к солнышку, можно и о дожде помечтать.

Наедине с собой она гадала, каково это – прожить остаток дней без улыбки, каково – когда тебя боятся так, как босса. Но Эви Сэйдж не была злодейкой, и любого, кто счёл бы её таковой, незамедлительно бы подняли на смех.

Разумеется, нечего удивляться тому, что все вокруг смотрели на неё как обычно, если она продолжала терпеть и улыбаться. Эви солгала и всей деревне, и отцу, так что они с Лиссой оставались в неведении, куда она ходит каждый день. Серьёзно, для их же блага. Отец и так терзался тем, что стал обузой для дочерей, когда заболел и больше не смог работать из-за Неведомой болезни – недуга, который опустошал королевство последние десять лет.

Эта болезнь поражала всех без разбору – никаких видимых причин для выбора жертвы. Кому повезло, те умирали быстро. Другие ослабевали настолько, что не могли подняться с кровати, а болезнь медленно крала их жизни, как коварнейший из воров.

Отец прожил с болезнью достаточно долго, чтобы лекарь заверил их с Лиссой, что папа не умрёт в ближайшее время. Но теперь он был слишком слаб, чтобы вернуться к своему труду.

К счастью, он был мясником – Эви с этим повезло, потому что она выросла среди крови и трупов, а теперь сама занималась ровно тем же самым. Правда, туши животных и трупы людей – очень разные вещи.

Она села за стол и принялась за работу с документами, напомнив себе, что, по крайней мере, сегодня у неё на столе нет трупа. Прошёл всего час – и в стену за её спиной что-то врезалось. Эви подскочила и с нелепым шлепком свалилась на пол. А пока падала, задела руками документы, и теперь два часа работы над счетами осыпались вокруг неё, как бумажные снежинки.

«Очень профессионально, Эви».

Она знала, что её стол стоит слишком близко к кабинету начальства, чтобы расслабляться хоть на минуту.

Последняя бумажка спланировала ей на грудь, и Эви проследила за ней взглядом, не торопясь вставать и подбирать документы. Там что-то или кто-то определённо врезалось в стену… Ещё один удар, за ними два шлепка потише и звон стекла.

«А это картина в рамке, которую я только на прошлой неделе повесила заново».

Не поднимаясь с пола и ощущая себя крайне глупо, Эви перевернулась и встала на колени, чтобы собрать разбросанные бумаги. Тихонько айкнула, потирая зад.

Могла бы и не таиться – чёрная дверь кабинета Злодея распахнулась так, что стены затряслись, а остальные сотрудники замерли.

Эви медленно подняла взгляд от бумаг в руках: сперва на носок блестящего чёрного сапога, а потом – выше. Предполагалось, что тёмные штаны сидят свободно, но вместо этого они обтягивали мускулистые бёдра, а выше начинался впечатляющий торс.

Глаза скользнули по полурасстёгнутой чёрной рубашке, как у пирата – она открывала крепкую грудь. Даже в мятом Злодей выглядел ошеломительно.

Когда она наконец подняла взгляд на его лицо, пришлось проглотить вздох и запрятать его поглубже, чтобы никто не нашёл. Но как тут удержаться? Челюсть такая резкая, что сама по себе может считаться оружием, и такая твёрдая, что невозможно не трепетать.

«Не трепещи при виде босса, Эви».

Она раньше думала, что труднее всего смотреть ему в глаза, поразительно чёрные, – они будто затягивали в себя, как сеть для души. Такие глаза умоляли отвести взгляд, но Эви пренебрегала этой мольбой, потому что на них было очень приятно смотреть.

«И на губы».

Пожалуй, самая выразительная часть его лица: любое движение едва заметно, но значит так много, что Эви принялась коллекционировать его выражения. Например, сейчас он плотно сжал губы. Она бросила взгляд на глаза: он пристально глядел на неё сверху вниз. Голову он слегка наклонил, и Эви несколько поплохело при мысли о том, что он, должно быть, думает о ней, когда она позорно стоит тут перед ним на четвереньках, будто играет в чехарду.

«Он озадачен? Смущён? Прибьёт меня за неуклюжесть?»

Он медленно опустился на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне.

Не ощущая ни капли должного страха, Эви вместо этого радостно улыбнулась человеку, в ужасе перед которым жило целое королевство.

– Доброе утро, сэр. – Из кабинета босса донёсся сдавленный стон. Она подняла брови, покосилась в сторону кабинета и добавила: – То ещё утречко, да?

Босс тоже поднял брови.

– Да уж.

Покачал головой, будто поражаясь собственному ответу, и принялся собирать оставшиеся бумаги с пола, а потом положил их на стол.

Эви попыталась встать и поморщилась, а воплощение зла бросило на неё внимательный взгляд. Уголки рта хмуро опустились. Он… сердился? Ну разумеется, он сердился. Эви побеспокоила его, плюхнувшись на задницу.

Ухватившись за край стола, она подтянулась, но босс взял её за талию и поднял, не дав возразить. Да она и не стала бы – его крупные ладони были, что уж, весьма приятны.

Поставив её на ноги, босс немедленно опустил руки, вытянул по швам. Чувствуя, как горят щёки, Эви старательно избегала смотреть ему в глаза – боялась, что увидит ухмылку или что похуже, и в итоге заглянула в вырез его рубашки.

И её рот по какой-то неведомой причине решил выработать ударные объемы слюны.

«Эванджелина Селия Сэйдж, если ты выбрала именно эту секунду, чтобы распустить слюни, больше никаких тебе горяченьких книжек!»

Отвлёкшись на его грудь, Эви не сразу заметила, как на неё смотрит босс. Не так, как предыдущие начальники: он будто осматривал её. Будто искал, что не в порядке.

– Как ты упала, Сэйдж? – Он говорил спокойно, изысканно. Переливчатый акцент только добавлял голосу привлекательности.

– Стул взбунтовался, – спокойно пояснила Эви. – И я плотненько познакомилась с полом.

Уголки его губ чуть приподнялись, и Эви подумала, что нашла сокровище. Повернулась, чтобы отложить бумаги на стол, и спину вновь прострелила острая боль. Она поморщилась.

Тень улыбки сбежала с губ босса, и Эви рассердилась на саму себя за неуклюжесть, из-за которой он перестал улыбаться.

– Сходишь к врачу? – спросил он, опираясь ладонью на стол и подаваясь к ней. Это движение обрисовало крепкое предплечье ниже закатанного рукава.

Хмм… У неё вдруг пересохло во рту.

– Нет, сэр, не хотелось бы вовлекать Татьянну в войну со стулом. – Она наклонилась к нему, поманила поближе. Он повернулся к ней ухом, и Эви прошептала, не дав себе удивиться, что он потакает её шуточкам: – Пусть всё останется в тайне, а то остальные стулья поднимут бунт.

Тут босс сделал такое, что смертная душа Эви чуть не покинула тело: он рассмеялся. Ну, точнее, длинно закашлялся, прикрыв рот ладонью. Так он, очевидно, прятал улыбку, с которой боролся не на жизнь, а на смерть.

Эви потрясённо буркнула себе под нос:

– Не так уж и смешно.

Тут они оба заметили, что за ними внимательно наблюдает весь офис, но не успел босс одарить всех предупреждающим взглядом, как все разбежались по делам, будто муравьи, над которыми уже занесена нога.

Разумеется, кроме Бекки, которая ястребиным взором сверлила их через всю комнату.

– Сходи к врачу, Сэйдж. Неделя будет тяжёлая, нельзя допустить, чтобы ты свалилась замертво.

– Сэр, никто ещё не умирал от синяка на попе.

Он сощурился, знакомым образом кривясь, и даже Эви поняла, что переборщила.

Она слегка попятилась.

– Но первой я стать не хочу, так что… ну, схожу прямо сейчас.

Она обошла его по широкой дуге, прошла мимо кабинета. Успела подсмотреть, что внутри лежит щуплый мужичонка, придавленный кирпичом. Кирпич, очевидно, вывалился из стены после того, как в неё швырнули этого мужика.

На краю стола босса, по обыкновению, сидел Кингсли – последние несколько месяцев это было его место. Он окинул Эви немигающим взором и поднял перепончатой лапкой крошечную табличку. На ней красным мелом было написано: «АЙ».

Эви очень нравилось это крошечное существо. Обычно он просто сидел на столе, смотрел за всем и молчаливо советовал – босс дал ему грифельную дощечку для письма. Маленькая золотая корона неизменно блестела на скользкой голове.

«Ещё как ай», – одними губами ответила Эви и снова посмотрела на пострадавшего на полу.

Попыталась вызвать в себе сострадание, которое следовало бы проявить, учитывая боль мужчины, но слишком уж много человек на её памяти заходило в этот кабинет и выходило из него, так что она экономила сострадание для тех, кто был его достоин.

Похожий на хорька тип, который, кажется, на той неделе кидался камнями в уток у неё в деревне, не подходил под это определение. Эви улыбнулась, пытаясь заверить себя, что босс, наверное, не за честь уток боролся, когда превращал этого мужика в кровавое месиво. Но тут ей подумалось, что даже если он не вступался за уток намеренно, всё равно вышло именно так.

И это почему-то казалось не менее милым.

Она спрятала улыбку, вернув на лицо спокойное выражение, и пошла дальше – к коридорчику, который вёл к врачу. Из-за синяка. На попе.

Не успела она схватиться за голову, оплакивая утро-катастрофу, как вспомнила босса на коленях перед ней, подающего ей бумаги, с распахнутой рубашкой, смеющегося.

Может, не такая уж и катастрофа.

Конечно, нельзя предсказать реакцию босса, когда она вернётся за стол и будет вынуждена признаться, что в документах нестыковка – она обнаружила её с утра. Она ещё не всё знала о Злодее, но уже поняла: он ненавидел ошибки в документах не меньше, чем она – чужие глазные яблоки на полу.

Глава 2

Эви

– Наклонись.

Эви не пошевелилась.

– Может, сначала ужином угостишь?

Честно, даже за ужин в лучшей таверне она не согласилась бы оголить зад перед целительницей. Магия наверняка сработает через юбку – если мысленно повторять это утверждение, может быть, оно станет правдой.

Она села на кушетке, стараясь не морщиться – движения вызывали боль – и не отводя взгляда от Татьянны, потому что в этой игре Эви не собиралась сдаваться.

Эви ещё ни разу не видела Татьянну без чего-нибудь розового из одежды. Сегодня нежный цвет явился в виде заколочек в прелестных волосах, и она выглядела моложе своих двадцати семи, но от этого не казалась менее лютой. Она подняла тёмную бровь, когда Эви отказалась поворачиваться.

– Да ладно, Тати, – умоляюще улыбнулась Эви. – На сегодня с меня хватит унижений, позорометр просто зашкалит, если я оголю перед тобой задницу.

Наконец Татьянна вздохнула, убрала тёмную косичку за ухо, сощурилась, и ладони окутало тёплое сияние.

«Уф, хвала богам».

Свет привлёк внимание Эви к полупрозрачным рукавам очередного роскошного платья, облегающего щедрые изгибы Татьянны. Обычно Эви не осмеливалась тратить зарплату на такие глупости, как наряды, но это не значило, что она не завидовала красивому гардеробу Татьянны.

Татьянна протянула руки перед собой и провела вдоль тела Эви, не касаясь, и вдруг Эви ощутила себя так, будто села на разогретые летним солнышком камни на деревенской площади.

– Ты повредила копчик, подружка. И сильно.

Голос Татьянны, чистый, как родниковая вода, звонкий и ровный, слегка успокаивал. Эви облегчённо выдохнула. Ушиб – это ничего.

– Ну конечно. – Эви потёрла лоб. – И сколько стоит его вылечить?

Татьянна ласково улыбнулась – такая улыбка успокоила бы самого нервного человека, если только не знать лекарку. Но Эви её знала – и эта улыбка была, как бы сказать… пугающей.

– Хмм, – протянула Татьянна, задумчиво постукивая по подбородку. – Если совсем вылечить, то два секрета.

– Значит, будет тебе два секрета – ни за что на свете не стану работать с больным копчиком. – Эви помассировала виски, вскинула бровь: – А насколько большие секреты нужны?

Посмеиваясь, Татьянна отошла к столу с мазями и зельями, метя пол подолом платья.

– Лучше, чем сплетенки на кухне, но не такие, чтобы потом шантажировать тебя.

Эви порылась в памяти в поисках чего-нибудь подходящего, пока Татьянна перебирала свои настойки и водила светящимися руками над чашечкой. Эви не видела ничего такого в том, чтобы поделиться секретом: по ней и так всё видно. У неё была обратная проблема: как не выболтать слишком уж личное, особенно Татьянне.

Будь у неё возможность за всё платить своими дурацкими мыслишками и привычками – она не работала бы больше ни дня.

Эви переполняло волнение, так что она спрыгнула с кушетки, бесцельно подошла к полке у двери и увидела на ней бутылочку. Красивую такую. Эви подумала, что вышло бы неплохое украш…

– Не трожь! – воскликнула Татьянна, и у Эви ухнуло сердце.

– Что? Почему? Что там? – Эви испуганно посмотрела на бутылочку и на свою руку, которая чуть не коснулась стекла. – Превращусь в лягушку или что?

– Что? – Татьянна удивлённо покачала головой. – Нет, это медленное снотворное. Очень сильное.

Эви отдёрнула руку, будто обожглась, и поморщилась, когда Татьянна улыбнулась и добавила как бы между прочим:

– Лягушачьи зелья в другом шкафу.

Эви хрюкнула, но не успела уточнить, шутка ли это, потому что Татьянна попросила:

– Секрет, будь добра, – и вернулась к зелью.

Эви призадумалась, потом широко улыбнулась.

– Прошлой ночью мне снился босс.

Со стороны Татьянны раздался треск и скрежет, но неловкость была ей столь несвойственна, что Эви задалась вопросом, нет ли в комнате какого-нибудь невидимки.

Тут Татьянна резко обернулась, по пути опрокинув ещё несколько предметов.

Эви распахнула рот, подняла руку к лицу – кажется, на нём было написано что-то невидимое.

– Что?

Во всём Реннедоне, даже в трущобах на востоке, не набралось бы достаточно воров, чтобы выкрасть коварный блеск в глазах Татьянны.

– Ммм, и чем же вы с боссом занимались, маленькая развратница?

Хмыкнув, Эви попыталась наклониться, чтобы подобрать упавшие свитки, но тут же выпрямилась, ощутив боль.

– Почему ты сразу решила, что мы делали что-то эдакое? Всё было невинно.

Татьянна возмущённо фыркнула и вернула всё на стол взмахом руки. Для целительницы – редкий дар, но очень полезный: порой Татьянне приходилось использовать его, чтобы доставать из раны посторонние предметы, не прикасаясь к ним.

– Ты его вообще видела? Откуда там невинность? – Она сделала драматическую паузу и всплеснула руками. – Ходячий грех.

Эви обвела ладонью голову на манер нимба, но Татьянна лишь рассмеялась и снова принялась перемешивать зелье в чашке. Руки её вновь светились тёплым светом.

– Обожаю тебя, Эванджелина, но ты тоже далека от невинности. – Она с усмешкой вручила Эви коричневую чашечку, из которой пахло чем-то приторным. – Ты с нами и уже поэтому испорчена, дорогая. Давай, втирай в попку, но сперва надень перчатки, а то кости рук пострадают.

Эви спешно натянула перчатки, схватила чашку и скрылась за ширмой в углу, обеспечивающей некоторое уединение. Приспустила юбку и нанесла мазь между краем юбки и низом спины. А пока намазывала, размышляла, в какое сомнительное положение поставила её работа здесь. Она уже повидала много ужасных вещей, и каждая новая была хуже предыдущей. Но ни разу не испытала позыва прекратить происходящее, только желание помочь, если могла, или не мешаться, если нет.

Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Даже самые образцовые горожане были способны на ужасающую жестокость. С чего ей чувствовать себя виноватой за то, что она просто зарабатывает себе на хлеб? Особенно на такой работе, где с ней неизменно хорошо обращались, не как с игрушкой.

Она ощутила, как отломленный кусочек кости встаёт на место, и её затошнило, до того это было неприятно и неестественно. Тело не было готово лечиться с такой скоростью, но Эви не хотелось тратить время на какой-то перелом.

Когда последний кусочек встал на место, как элемент пазла, Эви выпрямилась, сделала пару наклонов и поворотов, чтобы проверить подвижность. Острая боль прошла без следа, осталось только ноющее чувство, и это было куда предпочтительней.

– Поболит ещё пару часов, но потом должно пройти. – Татьянна выплеснула остатки средства в каменный очаг и закатала рукава. – Поберегись пока, кости ещё подвижные. Если сядешь неправильно, могут сместиться.

Эви поморщилась, потрясла головой, чтобы изгнать этот образ.

– Какая гадость.

Татьянна протянула Эви маленькую розовую бутылочку, закрытую крышкой.

– Когда в следующий раз попросят описать работу, я так и отвечу. – Она повела плечами, выглянула в окно и заботливо добавила, Эви даже не успела спросить, что в бутылочке: – Это твоему папе. От боли. Прости, больше ничем помочь не могу.

У Эви защипало в глазах, она шмыгнула носом и прокашлялась, пытаясь прогнать это ощущение. Осторожно взяла бутылочку и убрала в карман юбки.

– Так что, если буду неправильно сидеть… Правая ягодица станет больше левой?

Татьянна рассмеялась и слегка толкнула Эви в плечо:

– Веришь всему подряд, подружка! Всё с тобой будет в порядке, моё колдовство – сильная штука. Давай, пора за работу.

Несмотря на неотступающую печаль, Эви широко улыбнулась и бросилась к двери.

– Ой! – Она повернулась обратно. – Второй секрет!

Татьянна подняла бровь, бросила на Эви короткий взгляд.

– Второй?

– Да! – решительно ответила Эви. – Тот сон про босса… – Она склонилась к Татьянне. – Он был очень грязный.

Татьянна потрясённо посмотрела на Эви, та хихикнула, развернулась и тут же застыла на месте.

Сглотнула комок в горле и произнесла, глядя прямо перед собой:

– Здравствуйте, сэр… Случайно, не хотите добавить мою голову к выставке в холле?

Глава 3

Эви

Эви пошла вслед за боссом к офису. Лицо горело, будто она наелась острого, а темп ходьбы босса не помогал унять полыхающие щёки и шею.

Он лишь равнодушно посмотрел на неё. Совершенно безэмоционально. Честно говоря, ей показалось, что последние крошки чувств испарились из его глаз, когда он встретился взглядом. Будто её замечание было таким глупым, что не стоило ни смущаться, ни злиться.

«Блин, моя глупость достойна признания!»

Она уже собралась заявить именно это, но босс остановился перед большими деревянными дверями, которые выходили на замковую стену, открыл их и жестом пригласил её пройти. Она шагнула вперёд, вытирая вспотевшие ладони об юбку, и почувствовала, как пригревает утреннее солнышко.

Эви не слишком-то любила высоту, так что попятилась к каменной стене и прижалась к ней спиной, едва увидев, какое расстояние отделяет её от земли.

– Посмотри, какой вид. – У босса был низкий, хрипловатый голос, отдающийся в голове, как дробь дождя по крыше.

– Я знаю, как выглядит Ореховый лес, – возразила она и зажмурилась. Но и так отлично могла представить себе величественные деревья внизу. Она выросла в деревне на опушке этого леса, который занимал большую часть территории Реннедона. Гигантские деревья занимали всё пространство вокруг замка, густая зелёная листва контрастировала с безоблачным голубым небом. Приятная тёплая погода была обычной для мягкого климата королевства, так что в их скромный уголок мира съезжались самые разнообразные существа.

Набравшись наконец смелости, Эви открыла глаза и ухватила самый краешек улыбки на губах босса.

«Восхитительно».

«Фу, нет, не восхитительно, Эви».

Ей точно требовалось успокоительное.

Злодей заговорил, будто не слышал, какую чепуху она несла:

– Хотел поговорить без чужих ушей. – Он придвинулся ближе: смуглая кожа, слегка вьющиеся тёмные волосы. – Вопрос крайне серьёзный.

Он как-то так стоял, а ветер развевал за его спиной чёрный плащ, что Эви охватило крайне тревожное предчувствие. Разумеется, это ощущение немедленно сдалось под напором менее разумной части мозга, которая, презрев опасность, любовалась боссом.

Здравый смысл подсказывал, что самые красивые клинки опаснее всего, но у Эви здравого смысла не было. Её смысл мотало из стороны в сторону, и ничего здравого в нём не крылось.

Нервно ковыряя пол носком сапожка, она взглянула боссу прямо в глаза.

– Ладно, давайте проясним, пока вы не начали изображать Тёмного Лорда: сон был грязный, но не в том смысле. С грязью, знаете, с землёй. Вокруг была слякоть, а мимо проехала карета и обрызгала нас обоих, и вы сказали: «Придётся постирать, Сэйдж». – Она чувствовала, как слова сыплются изо рта комками: так бывало, когда она волновалась или пыталась заполнить неловкую паузу, так что она продолжила: – Самый обычный сон, правда. Ничего неприличного или двусмысленного.

Она размахивала руками, как крыльями, будто пыталась взлететь.

Хуже того, на его резких скулах проступил румянец, а в глазах мелькнуло удивление, когда он услышал, что она несёт.

Умный человек немедленно замолчал бы, увидев эту реакцию, но Эви была не такой. Точнее, она не была глупой, но рот у неё жил отдельно от мозга.

– Никто не раздевался, – уверенно подвела она черту, качаясь на каблуках.

«Никто. Не. Раздевался?»

Он блеснул глазами, и её извращённое воображение имело наглость разглядеть, как они горят, но миг – и всё погасло. Он кашлянул, почесал в затылке, будто слегка нервничая.

Эви слишком уж понравилось смотреть, как он теряет крошечку своей безупречности.

– Я говорил не о твоих ночных фантазиях, Сэйдж.

У него дёрнулся кадык, пока он обходил её, чтобы посмотреть на окрестности. Замок стоял в самой чаще леса, чтобы никто и подумать не мог отправиться сюда. Все реннедонские деревни строились на прогалинах, будто боги вручную рисовали карту страны.

Но Маньяк-мэнор был исключением – лес окружал его как броня.

Босс упёрся ладонями в парапет. Эви знала, что под плащом, скрывающим всё зрелище, играют мышцы плеч и спины.

– Сэйдж?

Ой, он же что-то говорил. Она слишком увлеклась – пожирала его глазами, как последний кусочек пирога.

– А, да, я… согласна. – Она энергично покивала, раскачиваясь вперёд-назад и изо всех сил скрывая непонимание за напускной уверенностью.

– В самом деле? – Он присвистнул и потёр рукой идеальную щетину. – Ну, раз ты согласна, начну приготовления к твоей свадьбе с одним из речных гремлинов, что обеспечит нашим грузам беспрепятственный проход из южных королевств.

– Что? – охнула Эви. – Сэр, я… Нет, я не… Вы издеваетесь!

Но он мог и всерьёз говорить. На глазах у Эви он проделывал вещи и похуже с теми сотрудниками, которые не приносили пользы; более того, зачастую Эви всё это и организовывала. Сердце колотилось, за шумом крови в ушах она почти ничего не слышала.

Не замечая, она придвинулась поближе, ища хоть проблеск человечности в чёрных глазах. Хоть какой-нибудь признак того, что он сжалится над не умеющей колдовать девчонкой с концентрацией как у золотой рыбки.

Но вместо проблесков человечности она увидела смешливые морщинки в уголках его глаз. Эви сделала широкий шаг назад, чтобы оценить картину целиком. Уголки его губ поднимались кверху, и Эви завопила, едва заметила это:

– Это что, шутка?

Незамутнённый шок в собственном голосе покоробил её саму, но она не могла сдержаться, когда происходили такие неожиданности.

Он улыбнулся шире – такой улыбки Эви ещё не видела, – и на левой щеке появилась ямочка.

– У вас есть ямочки?

Он закатил глаза, ямочка пропала.

– Всего одна. Ну а теперь, раз я привлёк твоё внимание…

– В первый раз? – перебила Эви, у которой никак не получалось справиться с валом новой информации.

Босс удивлённо вскинул голову.

– В каком смысле – в первый раз, ураганчик?

– В первый раз шутите?

Он заворчал – честно говоря, кажется, он рассердился.

– Из всех… – Он замолчал, потёр переносицу. – Сэйдж, ты всерьёз думаешь, что я не умею шутить?

– Конечно, я так не думаю, – искренне ответила она. – Вы же наняли меня.

Он тяжело вздохнул, педантично убрал выбившуюся прядь тёмных волос.

– Я и трёх минут с тобой не поговорил, а у меня уже голова кругом идёт – чувствую себя хуже, чем стажёры в мой любимый день недели.

– Конечно: я же не пускаю в вас стрелы.

Эви выразительно посмотрела на него, чтобы подчеркнуть своё неодобрение по поводу этих его тренировок по «самообороне» для тех бедолаг, которые приезжали сюда на «стажировку». Дети обнищавших дворян, проигравшиеся должники и прочие сомнительные личности постоянно откликались на вакансии.

Маньяк-мэнор располагался на изрядном удалении от Сиятельного, столицы королевства, откуда и сползалось большинство стажёров. Блеск и разврат столицы разительно отличались от запустения их нового места работы – а для многих вообще первого. Эви однажды в детстве побывала в Сиятельном. Пришлось целый день ехать от деревни на север – тогда ещё считалось, что лес безопасен. Она была слишком мала и почти ничего не запомнила, кроме вибрации заразительной энергии большого города. Смутно припоминала также, как поехала с родителями к специалисту по магии, и он оказался добрым, очень хотел помочь и знал, кажется, всё на свете – прямо как рассказывали ребятишки в деревне.

Хорошо, что некоторые стажёры обладали магическим даром, так у них получалось работать быстрее.

«Уж наверное, с магией проще чистить туалеты», – хихикнула про себя Эви.

Но они всё шли и шли, возвращались, несмотря на тяжёлую работу.

Доказательством тому служила гора писем, полных горестных причитаний о том, как удача отвернулась от дворянского сына, который вдруг оказался по уши в долгах перед каким-нибудь крайне дорогим борделем. Это всегда были истории об отчаянной надежде на второй шанс, и хотя об опасности этой работы прекрасно знали в менее популярных частях королевства, такова была цена.

Эви не сомневалась, что стажёры зарабатывают лишь чуточку меньше, чем она. В других обстоятельствах она бы несколько возмутилась, но она же работала на Злодея. Следовало быть благодарной за то, что она занимала одну из немногих позиций, которая не подразумевала участия в игре «Спасайся кто может».

Это событие происходило в конце каждой рабочей недели, если, конечно, у босса не выдавался плохой день. Тогда всё могло случиться в начале недели, в середине, утром, на обеде или… Ну и так далее. По крайней мере, одно было стабильно: игра «Спасайся кто может» заключалась в том, что босс выгонял стажёров наружу, чтобы они убегали от чего-нибудь. Она уже успела посмотреть, как они неслись от арбалета и от своры волшебных тварей. Но больше всего Эви понравилось, когда босса настолько достали все их ужимки, что он вышел сам, чтобы погонять их по заднему двору замка.

В тот раз они бежали быстрее всего.

– Напоминаю, что, как и обещал, я не убил ни одного стажёра за последние несколько месяцев.

Эви обречённо покачала головой:

– Сэр, не хотелось бы преуменьшать ваши успехи, но есть люди, которые за всю жизнь вообще никого не убили.

Он не изменился в лице.

– Скукота.

– Да и не сказать чтобы месяцы, правда? Вы же скинули Джошуа Лайтенстона с этой самой стены на прошлой неделе, и он сломал шею.

– Ну, он заслужил.

Она всплеснула руками, сдаваясь.

– Чем?

Босс почесал подбородок и поморщился, будто вспомнив какую-то гадость.

– Сказал кое-что неприятное.

– Будь у меня такая привилегия, Бекки уже несколько раз слетела бы вниз. – Эви задумалась. – Кстати, сэр…

– Нет.

– А если подам крайне официальный и структурированный список плюсов и минусов? – взмолилась она.

– Назови хоть один минус Ребекки Эрринг как работницы.

Поднялся ветер, бросил непокорную прядь ему на лоб.

– Она твёрдо решила быть моим врагом.

Его лицо вдруг снова посуровело – так резко, что Эви охнула.

– Всегда держи врагов поближе, Сэйдж. Так гораздо интереснее. – Он улыбнулся, и в улыбке не было ни следа радости, одна жестокость.

Эви с трудом сглотнула и с досадой поняла, что хочет медленно отступить назад. Подальше от него, обратно в себя.

– Кстати о врагах. Может быть, перейдем к тому, ради чего я тебя сюда привёл, пока остальные сотрудники не решили, что я пошёл сбрасывать со стены тебя? – предложил он.

Эви закатила глаза и махнула рукой:

– Давайте.

Он нахмурился, отвернулся обратно к лесу.

– Ещё одну поставку накрыли.

Эви постаралась не застонать, но её досада была осязаема. Она потратила несколько недель, чтобы организовать эту поставку и обустроить идеальные, необнаружимые точки отсюда до самого Сиятельного. Они занимались входящей и исходящей контрабандой: продавали, покупали, но чаще всего крали прямо у короля Бенедикта.

– Я подозревала, учитывая лишние… – Эви постучала указательным пальцем себе по голове.

– Это была Славная Гвардия.

Личная стража короля Бенедикта? Они никогда не влезали в дела Злодея. Честно говоря, Эви всегда удивлялась, почему Злодей столько раз воровал у Бенедикта ресурсы и товары всех сортов, но никогда не нарывался на отпор.

– Значит, мы не получим ничего из того, что позаимствовали?

Это дельце должно было принести как минимум четыре больших ящика оружия из личной коллекции короля Бенедикта. Эти мечи и ружья были ценны любезному правителю не только как оружие, лишиться их – огромная потеря для него.

Была бы, если бы у них всё выгорело.

– Моя Бесславная Гвардия утащила два ящика.

Бесславной Гвардией назывался элитный отряд, который занимался самой жестокой частью дел Злодея – «полевой работой», как нарекли это стажёры. Туда набирали самых отбитых воинов, зачастую – магов разных школ и направлений. Большая часть сотрудников старалась держаться от них подальше, а Эви помогала Эдвину готовить для них бутерброды.

«Блин, забыла заказать ещё сыра. А им нравится проволоне»[2].

– Лучше, чем ничего, наверное, – ответила Эви. Она была готова радоваться любым мелочам, лишь бы только не ползать снова по карте, выискивая другую незаметную тропинку в лесу.

– Как всегда, оптимистка, да, Сэйдж? – Он говорил спокойно, но лицо выдавало, что он не видит в этом ничего хорошего.

– Предпочитаю думать о хорошем: так проще… Даже когда случается плохое.

Босс как-то непонятно посмотрел на неё.

– Вот бы все смотрели на мир твоими глазами.

– Было бы очень красочно. – Она широко улыбнулась и подставила лицо ветру. – Значит, уже три поставки накрыли за последние два месяца.

– Целых три. – Он вдруг понизил голос. От этого тона даже храбрейших рыцарей пробирала дрожь, Эви сама видела. А она почему-то успокаивалась, и это… тревожило.

«Опасность не может быть привлекательна, Эви, она пугает».

«Или… И то и другое», – мысленно возразила она.

– Если не считать висельничков внизу, как вы собираетесь разбираться с этим?

Эви боялась ответа, но ситуация очень чётко повторялась. Схемы, которые работали многие месяцы, вдруг начали отказывать, и общий знаменатель вырисовывался очень ясно.

– У нас завёлся предатель, – тихо сказала она. Вздохнула: босс стоял, высокий и мрачный, обещая одним своим видом кары небесные, и ей пришло в голову только одно: – Чем я могу помочь?

Эви не сомневалась, что часы на стене принимаются тикать громче, как только она пытается сосредоточиться. Каждое движение стрелки будто стучало ей по черепу.

Тик-так, тик-так.

– Уф…

Эви опустила голову на стол. Последние два дня она составляла в любимой тетради с золотой фольгой список сотрудников с краткими примечаниями напротив каждого имени. Нужно было записать всё подозрительное, все признаки нелояльности, выяснить, кто мешал работе, – и вручить его боссу на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Чем занята?

Ай, ещё раз по черепушке!

Эви подняла голову и захлопнула тетрадь, едва не прищемив любознательную руку Ребекки Эрринг. Торопливо вернула перо в любимую чернильницу, подаренную папой.

– Ничего такого, не беспокойся. – Эви натянуто улыбнулась, борясь со всякими неприличными словами, которые рвались изнутри.

– Зачем ты составляешь список сотрудников? Мне нужно знать обо всём, что здесь происходит, – заявила с надменным смешком Бекки.

Эви пристально посмотрела на неё и уложила голову на руки.

– Значит, ты в курсе, что офисные пикси тратят чернила, чтобы рисовать автопортреты собственных задниц?

Пикси по мелочи помогали в офисе, обычно в качестве переписчиков. Им это давалось легко, учитывая, как их было много, но их взрывной темперамент порой приводил к появлению чернильных художеств.

Бекки сердито застонала, выпрямилась и покачала головой.

– Опять?

Она торопливо обернулась и сощурилась сквозь очки, заметив мелких летучих тварюшек. Хихикая, они раскидывали по офису бумаги.

– А ну идите сюда, поганцы! – рыкнула Бекки и умчалась прочь, а Эви облегчённо вздохнула. Взяла ванильный леденец из баночки, которую ей подарила Лисса, и закинула в рот.

Несмотря на вечную вражду, Эви не завидовала работе Бекки. Той приходилось разбираться с любой бытовой драмой, с любым скандалом между стажёрами или постоянными сотрудниками. Когда босс представлял Эви остальным, он объяснил, по какому принципу здесь всё устроено. Каждый работник отвечал за свои задачи в своей области. Как в улье. Областью Бекки были люди (и другие существа) – так боссу не приходилось самому разбираться с вечной мелодрамой.

Сперва Эви думала, что они подружатся, несмотря на необъяснимо ледяной приём со стороны Бекки. Эви приложила к этому все усилия, но Ребекка Эрринг была твёрдо намерена не любить новенькую. Эви до сих пор не разобралась: это потому, что она ужасно раздражала Ребекку сама по себе, или, может, сплетни, которые она услышала от одного из стажёров, были правдивы. О том, что Бекки раньше хотела сама работать ассистенткой Злодея, но эту должность получила Эви.

Как бы то ни было, очевидно, им с Бекки не стать подругами, и Эви это вполне устраивало.

Она ещё раз закрыла тетрадь, встала и взяла керамический кубок, надеясь, что сегодня Эдвин приготовил такое крепкое зелье, чтобы поднять даже мёртвого.

Но пока Эви шла на кухню, она никак не могла избавиться от тихого голоса, который спрашивал, так ли невинна их борьба или она могла подтолкнуть Бекки на кривую дорожку.

Дорожку предательства.

Глава 4

Эви

Остаток дня Эви топила печали в волшебном вареве Эдвина, устало наблюдая за коллегами. Кто-то точно был виноват, и как бы ей ни хотелось, чтобы это оказалась Бекки, та была слишком уж твердолобой и правильной, Эви не могла представить, что она способна на такое.

Эви со стоном выпрямилась, ощутив, как хрустнула при повороте спина. Мышцы болели, требуя внимания, и она как раз доделала свой подозрительно небольшой объём работы, который оставался на сегодня.

Вот-вот должен был прозвонить большой колокол на северной башне, и все сотрудники вернутся к своим монотонным жизням за стенами замка.

Пикси улетят в лес, пугающая стажёров тварь, кем бы она ни была, уползёт в пещеру, стажёры разбредутся по своим конурам, у кого на что хватает денег, ну и остальные тоже отправятся домой.

В замке постоянно жило всего несколько сотрудников: Татьянна, Эдвин и единственный человек, которого слушался дракон во дворе, – Блэйд.

Будто отвечая на мысли Эви, очаровательный укротитель дракона явился сам: он быстрым шагом шёл по офису с глубоким порезом на лбу.

– Татьянна свободна? – Он застенчиво улыбнулся Эви, как и всегда, когда заявлялся с очередной раной от чешуйчатой зверюги, которая завелась у них вскоре после того, как Эви устроилась.

Эви с улыбкой покачала головой:

– Не знаю, мистер Гушикен. Почему бы вам не спросить у неё самой?

Блэйд склонился к ней, продемонстрировав рельефную грудь под крайне обтягивающей майкой. Эви не была уверена, намеренно ли, но Блэйд постоянно носил самые несочетающиеся цвета. Сегодня майка была такого яркого зелёного цвета, что глазам делалось больно, а штаны были оранжевые – цвета закатов и бабочек.

Он драматически схватился за грудь:

– Так сурово, моя милая! Ты ранишь меня!

Эви хихикнула в ответ на эти нехитрые заигрывания и закрыла список сотрудников. Поднялась из-за стола, обошла его, чтобы подойти к Блэйду. У него были янтарного цвета глаза – тёплые, как он сам. Он улыбнулся, изгиб полных губ смягчил резкие линии скул и узкого подбородка с ямочками. Из всего офиса Блэйд был ближе всего к ней по возрасту: всего на год младше.

– Я не твоя, проказник! – Она отвела его длинные тёмные волосы со лба, поморщилась при виде сорванной кожи. – Эта тварь однажды тебя прикончит.

Когда Блэйд только приехал, его дракон был размером с ладошку, и она даже пару раз держала на руках это крошечное существо, умиляясь ему, как беззащитному младенчику. Но зверюга за каких-то несколько месяцев вымахала до пугающих размеров и теперь рычала и бросалась на всех подряд. Он подпускал к себе только Блэйда, да и для того встречи не проходили даром.

Но именно он нашёл яйцо. Он исследовал восточные горы и нашёл кладку, брошенную драконицей. Блэйд рассказывал, что зверушка сразу привязалась к нему, едва лишь вылупилась.

Он и сам полюбил дракончика и не нашёл в себе сил расстаться с ним, но потянуть содержание не смог. К счастью, в то время он наткнулся на вакансию, в которой говорилось, что некий Злодей ищет самых разнообразных магических животных. Так что Блэйд объявился на пороге замка через две недели после Эви, предлагая дракона в обмен на жильё и должность укротителя. Босс согласился, но пока не нашёл дракону применение – по ряду причин.

Одна из них состояла в том, что когда зверюга не пыталась откусить Эви голову, то боялась всего на свете.

Блэйд широко улыбнулся:

– Эта «тварь» – сладенький малыш, просто с перепадами настроения. – Он заметил Бекки со стопкой документов, которая шла мимо, направляясь к доске на стене, и просиял: – Прямо как ты, милая Ребекка!

Бекки застыла и осуждающе посмотрела на них:

– Мистер Гушикен, не стоит так обращаться к коллеге.

Она буквально сочилась неодобрением, но, к чести Блэйда, её осуждение не смутило его.

Честно говоря, эта строгость скорее его раззадорила.

– Может, обсудим это в Вечнозелёной таверне? – Он наскрёб где-то отваги подмигнуть ей. – Зачитаешь мне свой длиннющий список жалоб.

Бекки фыркнула, поправила очки и взглянула на него, будто на гадость, в которую наступила:

– Лучше краски выпью, чем потрачу своё свободное время на разговор с таким, как вы. Единственная причина, по которой я говорю с вами, – потому что мне платят за то, чтобы я сообщала вам, что ваша гигиена оставляет желать лучшего. – Она смерила взглядом кровь, текущую у него по щеке, скрипнула зубами и добавила: – Эта ваша кровь не менее оскорбительна, чем запах. Немедленно избавьтесь и от того и от другого, иначе в конце недели недосчитаетесь зарплаты.

Эви закатила глаза, когда демоница умчалась прочь:

– Зачем ты с ней так?

Блэйд пожал плечами и стёр кровь с лица кожаным наручем.

– Она забавная, когда такая взъерошенная. – Он посмотрел на закрытую дверь и тихо спросил: – Слышал, ещё одна поставка сорвалась. Как он?

– Вход видел? – с иронией ответила Эви.

– То есть как обычно? – Блэйд хохотнул и замер, осознав, что они стоят совсем рядом с кабинетом Злодея.

– Расслабься. Его уже два дня нет, делся куда-то.

– Сегодня никаких поджогов, выходит? – Блэйд делано нахмурился.

Эви рассмеялась, но не слишком весело: Блэйд не совсем шутил. Она видела, как люди просто горели на этой работе – и фигурально выражаясь, и буквально.

– Знаешь, я не только этим занимаюсь.

Он торопливо кивнул:

– Знаю. Мне говорили, ты свела жажду разрушения босса до двух раз в неделю.

– Не пускаю его говорить со стажёрами до завтрака, в этом всё дело. На голодный желудок он злющий, – ответила она, гадая, сколько жизней коллег спасли булочки с глазурью.

Прислонившись к столу, Эви посмотрела на большие часы на стене. По комнате разнёсся громкий звон, некоторые сотрудники испуганно подпрыгнули, а другие вскочили с мест и подхватили уже собранные сумки, спеша домой к любимым.

Кое-кто косился на закрытую дверь кабинета Злодея. В конце дня босс обычно присутствовал на работе. Он распахивал дверь, чтобы показать, что не убьёт никого, кто соберётся уйти домой.

Эви взглянула на них и кивнула, сознавая, что имеет право командовать:

– Идите. Его сегодня не будет.

А если босс разозлится, она ответит.

Не задавая вопросов, все поспешили к потайной двери и загрохотали по ступенькам. Эви подошла к сумке, убрала в неё вещи, пытаясь прогнать беспокойство.

«В какие бездны занесло Злодея на этот раз?»

– С ним всё хорошо, – заверил её Блэйд и помахал Татьянне, которая вошла в офис. – Эй, Тати!

– Я и не беспокоилась о нём… – начала Эви.

Но Блэйд уже бежал к целительнице. Татьянна осмотрела его лоб, одарила его раздражённым взглядом, махнула рукой в сторону лазарета и сама пошла следом.

Эви закончила собирать вещи, ещё раз с тоской посмотрела на дверь кабинета босса.

«Не беспокойся о нём больше, чем следует, Эви».

Она вздохнула и пошла к лестнице.

«Поздно уже».

Вышла, на пороге не удержалась и оглянулась ещё раз на закрытую дверь Злодея, гадая, что будет, если однажды он не вернётся.

Глава 5

Эви

– Совсем пресно, – буркнула десятилетняя сестра Эви Лисса.

– Тсс! – Эви прижала палец к губам.

Отец медленно шагал к столу со своей чашкой супа. Сегодня у него было замечательное настроение. Поэтому он решил заняться готовкой.

С тех пор как отец заболел, мало что в жизни радовало его, но когда он чувствовал в себе силы, то готовил дочерям. Так он проявлял заботу. И пусть его блюда частенько напоминали по вкусу бульон из сапога, Эви считала, что они с Лиссой обязаны съесть всё до последней капли.

Потому что, если отец готовил, значит, он чувствовал себя лучше, и это напоминало о том, какой их семья была… раньше.

Эви посмотрела на два стула за столом: один напротив отца и другой рядом с ней. Эти места раньше занимали мама и старший брат, Гидеон, но теперь они пустовали. Но стулья остались на месте, будто память о потере преследовала семью.

– Как дела, девочки?

Гриффин Сэйдж был крупным мужчиной с тёплой улыбкой и пышной каштановой шевелюрой. В молодости он казался завидным женихом. С нуля основал процветающую мясную лавку. Их мама была чужестранкой из Мирталии, прекрасного королевства, которое занимало юго-восток континента вместе с Реннедоном и ещё пятью странами. Мама любила папу до безумия… пока не покинула их.

Первые воспоминания Эви были о родителях, смеющихся вместе, поющих и танцующих на маленькой кухоньке. Она откашлялась и улыбнулась отцу.

– Просто объедение, пап. – Она выразительно посмотрела на сестричку и добавила: – Кажется, Лисса не откажется от добавки.

Под столом её ощутимо пнула в голень маленькая ножка. Эви хихикнула и налила в чашку Лиссы ещё половник комковатой жижи. Она радовалась, что оставшаяся семья здорова и счастлива, хотя понимала: это не продлится долго. Но не было такого правила, которое запрещало бы радоваться прямо сейчас.

– Как дела в поместье? – Отец ласково улыбнулся ей. На его щеках играл здоровый румянец, какого она не видела несколько месяцев.

Эви с трудом проглотила твёрдый кусок картошки и принялась возить в тарелке ложкой, изображая беззаботность.

– Да ничего интересного.

– Я тоже хочу работать в замке, – заныла Лисса и поморщилась, сунув в рот ложку.

Эви подавилась, закашлялась.

– Это… Это не замок, Лисса. Просто особняк.

– Но здоровенный небось, как замок, да? – Сестра вопросительно уставилась на неё.

Эви очень многое нравилось в работе: люди, планы. Но вот это она ненавидела. Враньё.

Она не могла рассказать семье ни слова о том, чем занималась на самом деле. И они, и вся деревня считали Злодея чудовищным мерзавцем. Любой, кого хотя бы заподозрят в связи с ним, ответит по всей строгости закона. Она понимала, что однажды её могут поймать, что гнев королевства обрушится на неё, но это не пугало. Честно говоря, скорее будоражило.

Такая же безрассудная, как мама.

– Он очень большой, это правда. – Собираясь с духом, Эви отпила вина, которое купила по пути домой, и попыталась сменить тему. – А как твоя учёба?

К её облегчению, один вопрос – и Лисса разразилась тирадой про одноклассника, который вечно дёргает её за косички. Эви вздохнула: было приятно отвлечься на невинную жизнь Лиссы. Она отдала бы всё на свете, чтобы хоть на миг вернуться в беззаботную юность.

Эви было всего двадцать три, но она чувствовала себя изрядно пожившей на свете. И как она ещё не поседела, учитывая, что ей приходилось заботиться о семье и выносить скверное обращение от тех, кто был сильнее и злее?

«Чудо, что ты дожила до двадцати трех, учитывая, в какое дурацкое положение ты вечно попадаешь».

Она подозревала, что именно поэтому так легко приняла новую работу. Она понятия не имела, в чем состоит финальный замысел Злодея, если не считать таковым задачу как можно сильнее попортить жизнь королю. Но Эви знала самое важное: он не злоупотреблял положением с сотрудницами, всем честно платил и клал в своё зелье из котла добрых полкило сахара.

Последняя добродетель была не самой важной, но нравилась Эви больше всего. В её обязанности входило каждое утро воровать с кухни нужное количество сахара, а с ледника – сливки и добавлять всё это в его чашку как можно незаметнее. Она не понимала, почему он стесняется своих вкусов, но полагала, что такие вещи не идут на пользу его репутации.

Ещё больше ей нравилось, что она входила в число немногих посвящённых, – так нравилось, что она застыла, с улыбкой глядя в стену и чувствуя, как колотится сердце.

Отец доел и принялся убирать деревянные тарелки со стола в корзину у плиты. Эви вскочила, едва не опрокинув стул.

– Папа, я уберу!

Она улыбнулась и похлопала его по руке, не обращая внимания, что он нахмурился.

– Эванджелина, я могу и сам…

– Расскажешь мне сказку? – Лисса подёргала его за рукав, широко улыбаясь, и понимающе посмотрела на Эви. Так она выглядела гораздо старше. Как бы Эви ни пыталась оградить её от мира, порой сестра встречалась с его жестокостью.

Они уселись, и Эви замерла на миг, увидев, что отец занял мамин стул. Лисса залезла к нему на колени и уставилась на него, а он пустился в один из своих бесчисленных рассказов о героях, которые побеждают злодеев. Эви пришлось проглотить горькую правду о том, что теперь она работает на одного из тех, кого презирает отец.

Она отвернулась к корзине, взяла тряпочку и принялась с силой тереть горшок. Она чувствовала, как горят щёки, колотится сердце и учащается дыхание. Потрогала воду, прикрыла глаза и начала напевать простенькую мелодию, которую часто пела мама, когда мыла посуду.

Это почему-то успокаивало Эви, несмотря на всю боль, которую причинила ей мама. Эта песенка стала одной из последних хороших вещей, которые подарила мама до того, как настал тот день, до луга с одуванчиками, просто – до.

Эви увидела отражение в окне перед собой, увидела, как папа за её спиной уносит заснувшую Лиссу в комнату. Вновь посмотрела на собственное лицо и обнаружила, что улыбается. Той самой улыбкой, которой так долго училась. Даже когда казалось, что лёгкие не справятся, даже когда сердце было готово разорваться от боли – она всегда умела растянуть губы в улыбке.

В голове зазвучал мамин голос. «Не печалься, хасибси. Сломанный мир можно починить одной улыбкой».

Конечно, она ошибалась. Эви ничего не починила – ни в тот день, ни потом.

Но всё равно улыбалась.

Просто на всякий случай.

И не в последний раз надеялась, что этого хватит, чтобы уберечь близких.

Глава 6

Злодей

Она снова напевала.

Тристан Артур Маверин, более известный публике под звучным прозвищем Злодей, побарабанил длинными пальцами по гладкому чёрному столу. Звук её пения должен был раздражать его. Врезаться в мозг. У него и так болела голова от смеха других сотрудников за дверью. Работа тёмного лорда – нелёгкий труд, и мигрень тому доказательство.

Но он держал себя в руках. Он и так выпустил пар в начале недели, когда поубивал тех парней из Славной Гвардии и повесил их под потолком на всеобщее обозрение.

И снова её весёлый голос просочился через щёлочку в приоткрытой двери кабинета. Будь на её месте кто-нибудь другой, он не сомневался – распахнул бы дверь и потребовал, чтобы раздражающий звук немедленно прекратился. Он угрожал бы и запугивал, пока все не затряслись бы от ужаса – а заодно так можно упрочить свою репутацию. Так безопаснее – и для него, и для них.

Но там был не кто-нибудь, а Сэйдж – мысленно он звал её только так. Ему приходилось работать совсем рядом с ней, он ощущал её ванильный аромат, и в этом было больше близости, чем нужно.

Он как дурак подошёл к двери и прижался ухом. Хотелось разобрать, что это за песня так нравится ей, раз она запомнила мелодию наизусть.

А может…

Хрясь!

Он отскочил назад и схватился за нос, рыкнув от боли. Он увлёкся разгадыванием песни и даже не заметил, что голос приближается.

Пение оборвалось, уступив место потрясённой тишине: его сконфуженная ассистентка стояла у двери, которой только что врезала ему по лицу.

Она наморщила изящный носик и сделала шажок назад, всплеснув руками.

– Упс… – Тут её чётко очерченные губы изогнулись в широкой улыбке, и он вдруг понял, что нос не так уж болит, если сравнивать с тем, что творится в груди. – Простите, сэр! Надо было сперва постучать. – Она пожала плечами, будто говоря: «Ну что со мной поделать?»

Была у него пара мыслей на этот счёт.

Он покачал головой, вперив в неё гневный взгляд.

– Сэйдж, зачем ты ворвалась ко мне в кабинет, как таран? Или просто надеялась прикончить меня моей же дверью?

Она распахнула светлые глаза, обходя его и вторгаясь в его личное пространство. Как будто она и так уже не влезла в каждую сферу его жизни.

– «Прикончить» – как-то громковато, не находите? Уверена, вас и не так лупили, причём по более нежным местам.

Она помолчала – до неё явно доходило, что она только что ляпнула. Мозг у неё работал не так, как у других. Будто любая мысль, любое произнесённое слово запускали колёсики чепухи в её голове, которые крутились, пока она не придумывала для всего свой собственный смысл. Удивительно интригующе. И…

Что бесило: отвратительно отвлекающе.

А потом она выдавала что-то такое, от чего он просто терял дар речи. Как сейчас.

– Не то чтобы я думала про ваши нежные места! В смысле теперь-то я думаю, когда говорю о них, но я имела в виду нежные, ну например… – Она примолкла, и по некой неизъяснимой причине ему стало просто необходимо узнать, чем она закончит. Так что он подождал… – Ухо?

Эта знакомая, раздражающая жизнерадостность бурлила вокруг, из-за неё он чувствовал всякие гадкие вещи, например радость и бесспорное желание рассмеяться.

Он твёрдо воззрился на неё. Довольный блеск в глазах, круглые щёчки, лёгкий изгиб губ – она словно в любой момент была готова заулыбаться. Он вздохнул, пригладил волосы и отвернулся к столу. Ему нужно было заземлиться.

– Сегодня утром моё терпение на пределе, Сэйдж.

– А в любое другое утро не так, сэр?

Тристан обошёл стол и уселся на стул, не обращая внимания на Кингсли, который заметно придвинулся к Сэйдж. Кингсли добрых десять лет подряд каждый день проводил у него на столе, давая тихие непрошеные советы в одно слово своими потешными табличками. Поразительно, как этому земноводному хватало всего одного слова, чтобы взбесить. Истинный дар.

Тристан жестом пригласил Сэйдж сесть на стул поскромнее напротив стола. Он не говорил ей, что этих стульев не было, пока каких-то пять месяцев назад не появилась она. Ему раньше никогда не хотелось видеть, как сотрудники расслабляются в его присутствии настолько, чтобы сидеть.

Но теперь было логично завести стулья, раз уж у него появилась помощница, с которой он проводил ежедневные планёрки. И желание сделать ей удобно тут совершенно ни при чём.

Абсолютно.

Она вздёрнула тёмную бровь и села на стул. Ярко-жёлтая юбка колыхалась у ног. Тёмные волосы, как обычно, были заплетены в косу, но одна прядь вечно убегала и ложилась на щёку. Сэйдж тепло улыбнулась Кингсли, который прыгнул к ней и ткнулся зелёной башкой ей в ладонь.

– Доброе утро, мой маленький король! – сказала Сэйдж, поправляя ему корону. – Кто это у нас тут такой красивый сегодня?

Кингсли одобрительно квакнул.

Сэйдж осторожно взяла его в руки и потёрлась об него щёчкой. Тристан понял, что планирует свергнуть это земноводное.

– Сэйдж, прекрати тискать моих пленников.

– Тогда прекратите держать таких чудесных пленников. – Она подмигнула Кингсли и вернула предателя обратно на стол.

– Принято, – сдался он, поднимая обе ладони. Вздохнул и попытался вернуться к тому, над чем работал, пока в его личное пространство не ворвалось это ожившее стихийное бедствие.

«Ты воплощение зла. Мир трепещет при звуках твоего имени. Хладнокровный убийца».

От неё послышался внезапный писк, подозрительно похожий на чих. Она застенчиво посмотрела на него.

Он растёкся в лужу. Каждая пылинка в комнате сейчас была его личным врагом.

– Продолжай, – процедил он сквозь зубы.

Её бледные руки оказались на столе: она подвинула ему лист бумаги.

– Я составила список всех сотрудников и собрала о каждом как можно больше информации. Уверена, если понадобится, Бекки или Татьянна дополнят её. Татьянна любит секреты, а Бекки так тщательно ведёт записи, что ей следовало бы работать в королевском совете.

Он удивился тому, что Сэйдж высоко отозвалась о миз Эрринг в каком бы то ни было контексте. Он знал о непримиримой вражде между ними. Он ни за что бы не признался, но эта вражда его слегка забавляла.

Он посмотрел на лист. Аккуратным почерком Сэйдж перечислила имена всех сотрудников и написала небольшие комментарии о них. Учитывая детальность, она наверняка потратила много часов на эту работу.

Он кашлянул, одарил её редким одобрительным взглядом.

– Отличная работа, Сэйдж. – Он собрал остальные листы и пролистал стопку. – Это очень поможет.

Она просияла, и он ощутил, как внутри нарывом поднимается нечто отвратительное. На его глазах колёсики её чепухи вновь раскрутились.

– Сэр…

Он опустил бумаги и переключился на неё.

– Что-то не так?

Она беспокойно перебирала пальцами.

– Просто интересно, а почему вместо всего этого расследования… просто не спрашивать до тех пор, пока преступник не найдётся?

Вот поэтому он её и нанял. Ну, среди прочего. Она была умна и коварна – этого она сама в себе почти не замечала, но имелась в ней некая тихая безжалостность, которая просто обезоруживала, когда исходила от неё – от человека, просто лучившегося добротой.

– «Спросить» в смысле… Почему бы не пытать всех сотрудников подряд, пока кто-нибудь не сознается?

У неё заалели щёки, и он стушевался. Её лицо исказил карикатурный гнев.

– К-конечно нет! – выпалила она.

Тристан едко хохотнул, не сдержавшись, потом наклонился, поставил локти на стол.

– Не сомневайся, Сэйдж, эта идея приходила мне в голову. Но я хочу не просто найти человека, который разрушил все наши тщательно выверенные планы. – Он помолчал, глядя, как она подаётся к нему будто загипнотизированная, хотя это было невозможно. – Я хочу напасть неожиданно. – Она вскинула брови, осознавая сказанное, и он добавил: – Пусть сидят себе спокойно в этом офисе и думают, что всё обошлось. Что так оно и продолжится. А в это время мы тихо их вычислим. Пусть чувствуют себя в безопасности, а когда решат, что всё в порядке, я сокрушу их.

Он подождал, не мелькнёт ли на её лице страх. Подождал, не проявится ли отвращение. Но вместо этого она понимающе улыбнулась. Поблёскивая глазами, откинулась на спинку стула, скрестила руки.

– Вы знаете, если предатели выяснят, что вы ищете их, они сообщат своему начальству. А вы хотите застать врасплох не только исполнителей.

Он не справился с удивлением.

– Ты… Да, именно.

Она усмехнулась, потом широко заулыбалась, как обычно. Будто радовалась, что поняла ход его мыслей.

– Кстати, мы не вычёркиваем никого. Я тоже в списке.

Это удивило его больше всего, потому что, разумеется, она должна быть в списке. Никто не избежал подозрений. Но меньше всех – этот маниакальный ураганчик напротив, хотя он знал, что она ни при чём.

– Себя вычеркни, – буркнул он.

Сэйдж нахмурилась, покачала головой.

– Не надо обращаться со мной по-особому. Запросто могу быть и я: я к вам ближе всех.

– Говорю тебе: кто угодно, но не ты. – Он посмотрел на блестящий золотой ободок у неё на мизинце, потом снова в глаза.

Она проследила за его взглядом, и на её лице отразилось понимание.

– Ой, да, договор о приёме на работу.

Хранителей договора было непросто разыскать, как и волшебные чернила, которые использовались при заключении сделки. Тот, что работал у Тристана, драл с него целое состояние каждый раз, когда требовались его услуги. Поэтому договоры обычно скреплялись зелёным цветом только с Бесславной Гвардией.

Они выступали в роли охраны Злодея и шпионов, если требовалось. Договор зелёными чернилами гарантировал, что они никогда не предадут. Подписывая документ, новый гвардеец привязывал себя к жизненной силе Тристана с помощью татуировки на пальце. Случись что с Тристаном по их вине, чернила обратились бы в яд, который проник бы в кровоток и быстро убил.

Легко добиться верности, если альтернатива – смерть.

Сначала он хотел и для Эви сделать зелёное кольцо – у него ещё оставалось немного чернил. Но когда прибыл хранитель, он не смог.

Кольцо было золотым.

– Я не смогу тебя предать, даже если пожелаю, – твёрдо сказала она, с лёгкой тоской разглядывая рисунок. – Не буду врать, я не расстроена, что меня убрали из списка подозреваемых. Предатель похерил столько лично моей работы, что я сама не отказалась бы кого-нибудь запытать.

Порой ему нравилось дразнить её – хотелось бы ему отучиться от этой привычки.

– В темнице сидит пара бедолаг. Хочешь попробовать?

Он шутил.

Она вскочила со стула, несколько неуклюже бросилась к выходу.

«Славно».

Уже почти у двери она обернулась и посмотрела на него.

– Знаете, я бы не отказалась. Кого-нибудь запытать, – с тревожной искренностью в голосе пояснила она. – Если бы знала, что это вам поможет, если бы этот человек навредил вам… Я бы пошла на это, и может, мне бы даже слегка понравилось.

С этими словами она развернулась, и солнечное платьице уравновесило тяжесть её слов.

Тристан потёр грудь, чувствуя, что все её слова крошат стену, которую он воздвиг. И трещины уже протянулись до самых ушей, в которых стучала кровь. Он выругался, встал со стула и подошел к окну в углу, чтобы посмотреть вдаль.

Покосился на стол: Кингсли посмотрел на него почти сочувствующе, а потом поднял одну из табличек: «БЕДА».

Точно.

Тристан резко отвернулся к окну, пытаясь унять дыхание.

Дурацкий орган под рёбрами всё колотился. Тристан выругался снова, вцепился в подоконник так, что пальцы побелели, но сердце не успокаивалось.

Будто настойчиво напоминало о своём существовании.

Глава 7

Эви

Хотелось закричать.

Эви весь день слонялась по всем углам офиса, не привлекая к себе внимания. Подслушивала разговоры, старалась поймать хоть намёк на что-нибудь. Но сотрудники говорили лишь об одном: куда сходить выпить после работы или кто с кем переспал в раздевалке.

Последнее, следовало признать, было довольно интересным.

Ей отчаянно хотелось рассказать Татьянне про офисную крысу, но, к огромному сожалению, саму Татьянну никак нельзя было исключить из списка. По крайней мере, пока что. Честно говоря, глядя вокруг, на интерьеры, которые Эви знала уже как свои пять пальцев, она поняла: никому, ни единому человеку здесь нельзя доверять. Ну, кроме самого Злодея. Какая ирония.

Её не оставляло безнадёжное, всепоглощающее чувство предательства. Всё это оказалось таким личным. Она не хотела отдаляться от остальных, но так получилось. Она потратила так много своего драгоценного времени, чтобы здесь всё и все работали на благо компании.

Дело было даже не в самой работе, а в людях, которые её окружали. Здесь никто не пытался казаться хорошим. У всех были свои недостатки, так что любые фантазии о высокой морали уступали простому выживанию.

Это чудесно успокаивало: только здесь Эви не чувствовала себя такой отчаянно одинокой.

Она со вздохом поднялась с рабочего места, взяла тетрадь, обошла комнату и направилась на удивительно просторную офисную кухню. Поздоровалась там с Эдвином, чувствуя, как тянет теплом от печи.

– Мисс Эви! – Эдвин щегольски поклонился и достал из печи противень. – Возьмите слоечку! Я настаиваю!

Как и все огры, Эдвин был ростом под потолок и со светящейся бирюзовой кожей. Он широко, дружелюбно улыбался, а последний штрих к образу добавляли очки на пару размеров меньше, чем надо. Он был невероятно умён и всегда говорил вещи, которые Эви ещё долго обдумывала после беседы, а ещё они оба любили книги.

Эви кивнула на распахнутый роман на столе.

– Чуть попозже. Что читаете?

– Вам понравится, мисс Эви. – Эдвин подмигнул ей, и металлическая серёжка в ухе закачалась. – Там о любви.

– Правда? – улыбнулась Эви.

– Сходите к своему окошку, а я пока налью вам чашечку. – Он кивнул в другой конец кухни, откуда лился мягкий свет. Эви понимающе улыбнулась и пошла туда.

В поместье было полно прекрасных окон, но этот укромный уголок нравился ей больше всего. Хаотично разбросанные стёклышки собирались в изображение яркого солнца, лучи которого падали на старую книгу. Эви казалось, что это очень точная иллюстрация, потому что хорошая книга часто грела её, как солнечные лучи, ласкающие лицо.

Она часто сидела в кухне, изливая обиды Эдвину, но всё больше – глядя на эту сияющую картину. Иногда Эви тихо нашёптывала ей, а та будто почти отвечала. Время от времени на кухню забредала Бекки и оставляла какое-нибудь язвительное замечание, и Эви приходилось отбиваться. Это тоже стало частью повседневной жизни, к которой она до нелепого сильно привязалась.

Наконец Эви встала и пошла обратно в офис. Едва подошла к столу, как услышала щелчки где-то в комнате.

Посмотрела на большие часы на стене, на секундную стрелку, скользящую по кругу. Стало не по себе.

Эви огляделась: может, кто-то ещё услышал этот звук? Но головы не поднимались от столов, а тихий гул голосов заверил её, что щёлканье заметила лишь она.

«Может, ерунда».

Но её охватила тревога, которая уже не давала переключиться ни на что другое.

Захотелось разыскать босса, куда бы там его ни унесло. После планёрки с утра он спешно сбежал, никому не потрудившись доложиться.

В любой другой день она бы и внимания не обратила. У него были свои секреты, своя аура загадочности, которая поддерживала его тёмную репутацию. Но потом её заело: он доверял ей так много и всё же так мало. Ей хотелось знать о нём больше, и сама уже эта мысль была слишком опасна, чтобы заходить дальше.

«Щёлк. Щёлк. Щёлк».

Тихо рыкнув с досады, Эви прошлась по комнате, пытаясь понять, откуда доносится звук. Где громче? Она сходила в один конец комнаты, в другой, ища, где звук утихает, а где раздаётся сильнее. Если её растущее подозрение было правильным – так оно и оказалось – то звук вёл прямо к её столу.

Ну, не совсем, но близко.

Щелчки перекрыл краткий «квак», Эви посмотрела вниз и увидела, что у носка её туфли сидит Кингсли. Он ловил её взгляд, пытаясь передать нечто, что не мог выразить словами.

– Привет, дружок. – Эви медленно опустилась на колени и протянула руку, чтобы Кингсли запрыгнул на ладонь. – Кингсли, осторожнее по офису-то прыгай. Если тебя случайно раздавят, как мы будем без тебя?

Она улыбнулась ему, на миг забыв про щелчки, а потом всё вспомнила.

Кингсли, кажется, тоже услышал этот звук, потому что спрыгнул с её ладони и поскакал в единственное место, куда Эви не хотелось заглядывать. К двери за её столом, в кабинет босса.

Эви вздохнула, подошла к приоткрытой двери и распахнула её.

Чутьё кричало ей не делать ни шагу дальше. Но между ней и загадочным звуком будто протянули ниточку, и порвать её было нельзя, пока она не найдёт источник.

Обширное пространство казалось меньше без Злодея. При виде стола сердце не участило бег, как обычно, – вероятно, потому что кое-кто не сидел в кресле за ним. Следовало бы уйти. Она так и собиралась сделать.

Но тут Кингсли вспрыгнул на стол с другой табличкой в лапке. При виде единственного слова на ней Эви похолодела. «ОПАСНОСТЬ».

Голос разума твердил, что следует прислушаться к предупреждению Кингсли. Ей не следовало без разрешения заходить в этот кабинет и уж точно не следовало копаться в столе босса в поисках предмета, который мог оказаться просто сломанными часами или… каким-нибудь особо шумным оружием?

Но поздно было прислушиваться к голосу разума: другой голос, её собственный, уже кричал ей: «ПОИЩИ В СТОЛЕ! ЛЯГУШКА ФИГНИ НЕ СКАЖЕТ!»

– Уф, – буркнула она, почесала голову. Слово отозвалось в тишине.

Она подошла к столу, собираясь с духом и ощущая странное удовлетворение – она наконец-то нашла источник шума.

Склонилась, подметая краем платья пол. Нехотя протянула руку, схватила что-то маленькое и холодное и аккуратно вытащила, чтобы рассмотреть. Щёлкало теперь будто прямо у неё в голове, хотя сама эта вещица выглядела крайне непритязательно.

Эви перевернула добычу, и ликование тут же вытеснилось волной страха.

– Ну конечно, – удивительно спокойно сказала она. С лёгким раздражением вздохнула и добавила сама себе: – Ну конечно, это бомба.

Глава 8

Эви

Сначала всё будто замедлилось. Воздух замер, Эви тоже застыла, глядя в чистом ужасе на маленькое устройство в руке.

Затем её сердце начало осознавать неотвратимую катастрофу и заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Свободной рукой Эви схватилась за грудь, умоляя сердце успокоиться. Думать не получалось. Ничего не получалось.

Устройство было прямоугольное, золотое, снизу свисали часики. Очень осторожно, трясущейся рукой Эви перевернула их. Когда наконец увидела то, что искала, и без того похолодевшая кровь в жилах просто застыла, сковывая тело.

Три минуты. Всего три минуты до того, как золотые стрелочки покажут на двенадцать.

В ушах так зазвенело, что захотелось швырнуть устройство наземь и схватиться за голову. Эви прерывисто вздохнула, потом тихо всхлипнула.

У неё истерика и…

Она теряет время.

«Выкинь его!»

Она стиснула устройство, ещё раз посмотрела на часики.

Осталось две минуты тридцать секунд.

Она подумала, не выкинуть ли бомбу в окно, но Блэйд тренировался с драконом прямо под кабинетом Злодея, так что это был не вариант. Может, если она изолирует взрыв, получится спасти хоть кого-нибудь. По крайней мере, защитить замок. Она подняла взгляд и увидела, что Кингсли смотрит на неё и держит новую табличку: «БЕГИ».

Одной рукой распахнув двери, Эви рванула в офис, не обращая внимания на сотрудников, которые замирали и пялились на неё. Иные замечали устройство в её бледных пальцах и с криками разбегались, а она искала, куда бы сунуть эту штуку.

Раздался знакомый голос, который при иных обстоятельствах раздражал бы Эви, но теперь успокоил:

– На стену!

Эви обернулась к Бекки, которая распахнула дверь на улицу и отчаянно махала руками, призывая поторопиться.

Эви поторопилась.

Она выскочила на свежий воздух, попутно пропыхтев слова благодарности Бекки. Видимо, зрение застилал некий адреналиновый туман, потому что Эви почудилось, как Бекки обеспокоенно хмурится.

Летнее солнышко напекало макушку – оно выглянуло из-за облаков впервые за всё утро. Сердце колотилось, юбки разлетались в такт яростным шагам. Устройство не нагревалось в руках, несмотря на то что Эви становилось жарко, и жестоко тикало в напоминание о себе.

«Тиканье – это хорошо! – напомнила она себе. – Если не тикает, значит, ты труп!»

Только бы добежать до конца стены, до высокой башни, и перекинуть бомбу через неё! Замок был бы в безопасности, ну или хотя бы большая его часть. А что ещё важнее – люди внутри.

Стена всегда была такая бесконечная? Кажется, Эви даже не рядом с её концом. Она через силу заставляла ноги двигаться ещё быстрее, глядя, как цель всё приближается. Всё равно слишком медленно! Она напрягла последние силы и почти добежала, но тут… «Блин!»

Шпилька сапожка провалилась в щель между цементными плитами, Эви споткнулась, неестественно изогнув лодыжку.

Эви с ужасом смотрела, как бомба выскальзывает из рук и летит. Как взлетает все выше и выше, так высоко, что ударилась о парапет на башне, но не перелетела через него. Упала на пол, но слишком близко – от взрыва не спастись.

– Боги… – прошептала Эви и наклонилась, чтобы вытащить каблук из дыры, в которой он застрял. Она дышала так мелко, что в глазах потемнело, на пальцах выступила кровь – она расцарапала их об плиты, пытаясь освободиться.

Но каблук не поддавался. Её окатило холодным осознанием. Она повернулась к другому краю стены, к дверям в той стороне.

«Вот и всё». Туда ни за что не добежать.

Она забыла обнять Лиссу сегодня утром перед школой, но, разумеется, решила, что успеется ещё. Крикнула папе, что любит его, но услышал ли он? Понял ли?

В памяти всплыло другое лицо – её босс, Злодей. Эви поверить не могла, что покидает его, когда нужна сильнее всего. Ну и кто теперь вызовет у него неохотную улыбку?

По щеке Эви скатилась одинокая слезинка, и она подумала, что это, наверное, самое грустное.

Глава 9

Злодей

Незадолго до этого…

Тристан пробирался по западному Ореховому лесу. В этой части королевства горы были более скалистые, так что заплутать несложно.

Но и спрятаться – тоже.

По крайней мере, так Тристан подумал, когда начал размещать опорные пункты под мшистой лесной подстилкой. Его Бесславная Гвардия копала небольшие укрытия в разных точках пёстрого леса и хранила там самое ценное.

Чаще всего это были краденые товары, которые посылали королю соседние государства. Союзники желали помочь королю в его изнурительной битве с «тёмным врагом», который появился лет десять назад, в правление короля Бенедикта, и принялся вредить ему.

Тристан улыбнулся. Он обожал свою работу.

Когда он только начинал много лет назад, он и представить не мог, какую империю выстроит, сколько людей будет работать на него и помогать достичь цели.

Для народа Реннедона это значило, что он вмешивается в экономику королевства, медленно, но верно приводя к обнищанию и короля, и страны. Для Тристана это значило, что король Бенедикт никогда не получит желаемого, и не важно, какой ценой.

Бесславная Гвардия тренировалась, всё с большим успехом перехватывая грузы с оружием, алкоголем и товарами, но он всё равно пытался найти дело покрупнее, что-нибудь такое, что разрушит всё, чем дорожит Бенедикт…

Он убрал с пути ветку. Лошадь он привязал к дереву у подножия холма. Магия вилась под кожей, будто почуяв угрозу.

Он не собирался утром убегать в такой спешке, но пришлось. От одного из воронов – так звали себя его шпионы – пришло срочное донесение о том, что ещё одно укрытие обнаружили.

Он яростно откинул волосы со лба. Медленно подошёл к потайной двери и замер, увидев серебристый блеск доспехов Славной Гвардии.

«Эти!» – гневно подумал он.

Как они нашли ещё одно укрытие? Их расположение было известно только охране, которая при всём желании не смогла бы выдать секрета, Кингсли, который по очевидным причинам не сказал бы ни слова, и Сэйдж, которая собиралась кого-нибудь запытать ради него.

Но сейчас было некогда раздумывать обо всём этом: Тристан заметил, что в рощице перед входом лицом вниз лежит один из давнейших его гвардейцев. Остальные ещё держались – они бились с рыцарями, и Тристан вдруг понял, что сам утром попросил их загрузить ещё товаров, и прямо на виду, где их было легко заметить.

Вина лежала на нём.

Магия Тристана не стала ждать. Она пробудилась и сорвалась с кончиков пальцев водой, что сочится из трещин в плотине. Никто, кроме него самого, не видел эту серую дымку, окружающую Славную Гвардию, которая всё ещё счастливо резала его сотрудников, его стражу, его людей.

Первый Славный гвардеец не сразу понял, что происходит, но когда серая дымка окружила его, Тристан сразу увидел, как именно ранить его: магия подсвечивала лучшие места для удара красочными вспышками цвета среди серости.

Ярко-красное вокруг живота рыцаря показывало Злодею идеальный вариант: там было слабое место. Магия, обвивая рыцаря, просочилась внутрь, и серая дымка, приняв форму острого шипа, ударила. Рыцарь издал вопль, от которого кровь стыла в жилах, упал на колени и повалился наземь.

Убийство придало Злодею сил, подпитало магию. Теперь её хватило на то, чтобы окутать серой дымкой оставшихся рыцарей, найти их слабые места и убить всех. Зрелище тел в серебристой броне, падающих одно за другим, пока на ногах не осталось ни одного рыцаря, доставило Злодею нездоровое удовольствие.

Капитан его Бесславной Гвардии Кили стояла в стороне, помогая товарищу, который держался за раненый бок.

Тристан подошел, чтобы оценить потери.

– Что-нибудь забрали? – спросил он, не меняясь в лице, пока пересчитывал убитых. Четверо.

Трое мужчин и одна женщина погибли из-за него.

Он скрипнул зубами, игнорируя кипящее чувство вины. Это ничем не поможет. Никого не спасёт давящее ощущение, что все эти люди умерли за него. Но он знал, что не стоит этой жертвы.

– Нет, – отстранённо ответила Кили. – Но придётся всё перевозить, сэр. Один из рыцарей уехал с сообщением до вашего прихода.

Тристан кивнул, медленно осознавая новости. Остальные выжидательно смотрели на него, но горевать было некогда. Им требовался приказ; им требовался Злодей.

– Пусть всё перевезут в другое убежище, побезопаснее, – приказал он. – Мёртвых заберите в замок, и… – Человечность заставила его сделать паузу. – Их похоронят.

Гвардейцы кивнули, в их глазах сквозило почтение, которого он не желал. Тишину разорвал другой стражник:

– Что будете делать с этим, сэр?

Тристан стиснул зубы, окинул взглядом своих выживших, мёртвых, а за ними – Славных гвардейцев.

– То, что должен, – загадочно ответил он, раздал окончательные приказы и пошёл обратно к лошади.

Поднялся в седло, поехал обратно и снова вспомнил этот вопрос.

«Что будете делать с этим?»

Ему не пришлось задумываться: он уже знал ответ. Он ехал на юг, набирая скорость – странное чувство щекотало шею, – и клялся:

«Я отомщу за любого, кто пострадал за меня».

Когда он наконец добрался до замка, быстрым шагом миновал потайной проход и вошёл в офис, он уже понял: что-то случилось, может, почувствовал, но и шага не сделал, как перед ним возникла Ребекка, удивительно встрёпанная для такого обычно собранного человека.

– Сэр!

По рукам побежали мурашки жути.

– Бомба! Там в кабинете… была бомба… Эви…

Её имя вернуло его в реальный мир, и он схватил Ребекку за плечи.

– Где она?

Он знал, что говорит сдавленно и грубо, но сейчас было не до нежностей.

– Стена. Понесла бомбу наружу!

Он выпустил Ребекку и бросился бегом, не дав ей договорить. Вылетел в двери, не останавливаясь. Чёрный плащ развевался за спиной, Тристан взбежал по лестнице на стену и вдалеке заметил фигурку Сэйдж, такую отчаявшуюся и обречённую.

Бомба, где бомба? Он проследил за взглядом Сэйдж на верх башни в конце стены. Заметил маленькое золотое устройство – так близко, совсем рядом.

– Беги! – Он припустил сильнее, подпитываясь собственным ужасом.

Она вскинула на него отчаянный взгляд, заморгала, будто не в силах поверить, что он настоящий.

– Нога застряла! – ответила она так же заполошно.

Он не мог поверить своим ушам.

– Ну так вытащи! – закричал он в ответ, сбивая дыхание. Вышел почти рык. Она дёргала ногой, но он видел, что у неё ничего не получается.

Лоб покрылся испариной, свободная чёрная рубашка начала липнуть к телу то там, то здесь, грохот сапог эхом отражался от каменного пола. Это был не страх – просто он бежал изо всех сил.

Он почти успел, когда почувствовал, как задрожал воздух. Подбегая, он бросил взгляд на золотое устройство. Часики, прикреплённые к бомбе, затряслись, и Злодей ощутил, как гудит ближайшая башня. Едва добежав до Сэйдж, он обхватил её за талию, толкнул её на землю, прикрыл собственным телом и окружил обоих всей магией, какую только смог собрать, – но он знал, что этого вряд ли хватит.

А потом мир стал красным.

Глава 10

Эви

У Эви шла кровь.

Медленно моргая, она чувствовала, как тёплая жидкость каплями стекает по затылку. Она почти ничего не видела. Поле зрения перекрывала чёрная ткань и мускулистая грудь. Она почти ничего не ощущала, кроме запаха гари, но всё-таки был ещё какой-то аромат. Тёплый, уютный. Её голову поддерживали, и когда к ней наконец вернулось зрение, она встретилась взглядом с чёрными глазами. Но у неё не получилось прочитать их выражение, она была слишком дезориентирована.

– Сэйдж? – позвал её по имени голос Злодея с мягким акцентом, и у неё встали дыбом волоски на руках.

– Здрасте, сэр, – вяло ответила она, пытаясь разобраться в мельтешении мыслей.

Его лоб разгладился, и он рвано выдохнул. Ладонью коснулся её щеки и выругался, заметив кровь.

– Где ещё болит? – резко, даже сердито спросил он.

Она попыталась понять, откуда именно идут болевые сигналы, но если честно, она особо ничего не чувствовала, кроме удовольствия, когда он держал её вот так. Он, видимо, принял её молчание за шок, потому что передвинулся так, чтобы оба сидели.

Оторвал клочок плаща и приложил к её голове, чтобы остановить кровь, а потом оглянулся на разрушенный участок стены. Ближнюю башенку размолотило в щепки.

– Скажи что-нибудь, пожалуйста. Мне не по себе, когда ты молчишь. – Он говорил ровно, но что-то в нём выдавало потрясение.

– Я рада, что не взорвалась.

Он посмотрел на неё теплее, улыбнулся, вновь мелькнула потайная ямочка.

– Я тоже этому рад.

Она застонала, вспомнив, как он бросился к ней и чуть не умер из-за неё.

– Почему ты не убежала?

Он не обвинял, просто спрашивал.

Она опустила взгляд на лодыжку. Кажется, тело вспомнило, что ноге полагается болеть, и Эви охнула, ощутив, как запульсировала боль.

Злодей склонился к ней и положил её руку на тряпочку, которую прижимал к ране. Мягко приподнял её ступню.

– Можно?

Не находя слов, Эви просто кивнула.

Он потянул вверх закопчённую жёлтую юбку, открывая одну лишь лодыжку. Аккуратно взялся за поношенный сапожок на каблуке и медленно потянул. Эви зашипела от боли, и он замер.

– Извини. – Он поморщился и снял сапожок, а с ним – шерстяной носок, открывая покрасневшую, опухшую щиколотку.

Тёплые мозолистые руки обхватили ногу выше травмы, и Эви подумалось, что, если он отпустит, она просто улетит.

– Шевелить можешь?

С ней говорил будто другой человек, или, может, тот же самый, но без привычного слоя понтов, которыми он размахивал, будто вся его жизнь зависела от этого.

Сейчас он был настоящим, и у Эви просто перехватывало дыхание от того, какой он без всей этой защитной блистательности.

Он пристально глядел на неё, ожидая ответа, и она торопливо пошевелила ступнёй, пока он не разглядел в её глазах что-нибудь лишнее.

– Могу, но больно.

– Хорошо, значит, не сломана.

Наверное, Эви почудилось, что его ладони на миг задержались на её щиколотке. Такого не могло быть. Бедолага просто проверял, не пострадала ли Эви, а она никак не могла унять дрожь от его прикосновений.

Он отдал ей сапожок и взял за руку. Медленно поднял на ноги. Она старалась стоять на здоровой ноге. По привычке наступила на травмированную, охнула и упала прямо ему на грудь. Обеими руками обняв его за плечи.

– Простите, – пискнула она.

Он прокашлялся – раз, другой, боги, третий! – потом поддержал её за талию.

– Да… ничего.

Эви посмотрела на руины вокруг и содрогнулась.

Дым развеялся, пыль осела, и им было прекрасно видно разрушенную башню. Верхушка просто исчезла: вокруг валялись большие куски, остальные, очевидно, упали прямо во внутренний двор. За башней рухнула изрядная секция западной стены. Отсюда Эви было видно руины то ли какого-то кабинета, то ли небольшой библиотеки.

«Только не книги! Что угодно, только не книги!»

Стена, на которой они стояли, обрывалась в никуда. От пропасти их отделяла всего пара шагов. В волосы набился мусор – наверное, так по всей длине, если судить по кончикам, а когда она посмотрела на босса, то увидела, что он почти седой от пепла.

Глаза обожгли слёзы, и Эви почувствовала, как ужас последних секунд заполняет её до краёв.

– Бедный замок…

Она терпеть не могла рыдать, особенно при посторонних. Особенно при боссе.

Но поздно: горячие слёзы уже текли по лицу.

– Поверить не могу. Зачем… Если бы только… Поверить не могу… Мне так жаль.

Эви всё ещё держала босса за плечи, так что он наверняка чувствовал, как трясутся у неё руки, но она не смела поднять на него взгляд.

Взрыв оказался локальным. Обломки вокруг разрывали сердце, но сам замок остался на месте. Могло быть куда хуже. Но всё равно частично он обрушился, а ведь это был дом босса, и она так боялась.

У неё вырвался всхлип, и она прижала ладонь к животу, чтобы сдержать рыдания, но кажется, подействовало наоборот. Она снова всхлипнула. Злодей взял её за плечи, всмотрелся в лицо. Эви не нашла в себе сил сопротивляться.

– Ты что… плачешь?

Он пришёл в ужас, судя по голосу, и ей так захотелось отвернуться, спрятаться, но конечно, раненая нога никуда не пустила.

– Нет. Болезнь такая: слёзные железы вырабатывают слишком много тёплой солёной воды, когда я устала или расстроена.

Замечание пропало даром: босс спокойно достал из кармана носовой платок. К удивлению Эви, он оказался не чёрным, как все остальные вещи Злодея, а ярко-голубым.

– Держи. – Он передал ей платок и махнул рукой в сторону руин башни. – Там ничего ценного не было, не важнее… Ну, ничего важного.

Он что-то недоговаривал, это было очевидно. Но Эви слишком радовалась, что он решил не замечать её всплеск эмоций, и не стала допытываться. Шмыгнула носом, слабо улыбнулась ему сквозь слёзы, и на миг ей подумалось, что в его глазах мелькнула боль.

Что бы там ни было в той башне, оно было очень важным.

Он ещё раз откашлялся и подхватил Эви под колени и под спину.

– Держись. – И это всё, что он сказал, прежде чем поднять её на руки.

– Ух!

Она обняла его за шею. Разумеется, твёрдую и жилистую, а так как лицо её теперь находилось совсем близко, она видела даже биение ровного пульса.

Она покачала головой и сцепила ладони у него за шеей, пытаясь вести себя как ни в чём не бывало, насколько это вообще возможно.

– Неудивительно, что вы такого высокого о себе мнения! Я бы тоже так себя вела, если бы смотрела на мир с такой высоты!

Он закатил тёмные глаза и понёс её обратно к распахнутым дверям. Там уже собралась толпа зевак, и Эви увидела, как сощурился Злодей, впереди кто-то охнул, и все рванули внутрь.

– Я не выше среднего, – спокойно ответил он.

– Меня как будто дерево несёт. – Довольно тёплое дерево, от прикосновений которого к спине и ногам мозги превращались в кашу.

Он поднял её повыше. Так, что её губы нечаянно скользнули по его плечу, и он, видимо, почувствовал, потому что споткнулся и чуть не упал вместе с ней.

– Простите. – Она вспыхнула.

– Хватит извиняться, – процедил он. Конечно, он злился: всё происходящее явно было для него просто невыносимо. – Слишком часто это повторяешь. Бесит.

Они уже почти добрались до дверей. Эви удивилась его словам. Он упорно глядел прямо перед собой мрачным взглядом.

– Я нечаянно. Извиняться за всякое – моя вторая натура.

Он, кажется, разозлился ещё сильнее.

– Больше никаких извинений, кроме необходимых, а не то урежу зарплату.

Эви зашипела, а потом вздохнула, когда оказалась в офисе, в знакомом месте, которое уже и не чаяла увидеть вновь.

Держа её на руках, Злодей громко произнёс низким, властным голосом:

– Кажется, кто-то по ошибке оставил в моём кабинете взрывное устройство. – По комнате пробежала дрожь. – Хорошо, что миз Сэйдж нашла его прежде, чем случилось непоправимое. – Ей показалось, или он крепче стиснул её ноги? – Если кто-нибудь что-нибудь знает об этом, пожалуйста, разыщите меня. В противном случае… я разыщу вас.

В словах таилась недвусмысленная угроза. Сотрудники бросились врассыпную по местам, а Злодей понёс Эви к Татьянне.

За ними затихал шелест бумаг. Она вновь прильнула к нему, пытаясь насладиться последними секундами в его руках.

– Кто-то пытался вас убить.

Он сжал губы.

– Да.

– Вы какой-то очень спокойный, – недоверчиво заметила она.

– Не обманывайся наружностью, Сэйдж.

– Значит, вы злитесь?

Он остановился прямо перед дверьми к Татьянне, опустил взгляд – он был так близко, что Эви пришлось приложить усилие, чтобы не отвернуться. Его глаза опять вспыхнули при виде пореза у неё на голове – он всё ещё кровоточил, хотя уже слабее.

– Моя ярость не знает границ, – признал он. – Но я… не удивлён.

Она вскинула брови.

– Вы ждали этого?

Он вздохнул и распахнул двери. Татьянны в комнате не было, так что он вошёл и осторожно опустил Эви на кушетку, и её глаза вновь оказались на уровне его груди.

– Нет, но меня не просто так вызвали в другое место разбираться с очередной накрытой точкой в тот же самый день, когда кто-то подкинул бомбу ко мне в кабинет. Кто бы ни стоял за этим, он не хотел, чтобы я был в кабинете в момент взрыва. – Он расстроенно потёр лицо. – Хотели ударить побольнее.

– Подорвав безделушки на столе?

Он усмехнулся – на левую щёку вернулась ямочка – и покачал головой:

– Помимо прочего.

Эви хотелось уточнить, но она не успела задать вопрос: в двери ворвалась Татьянна в развевающейся нежно-розовой мантии.

– На пять минут отошла зашить Блэйда, и тут стажёры говорят, что ты убежала с бомбой!

Татьянна протиснулась мимо босса, будто не замечая его, откинула волосы с лица Эви и крепко обняла её.

– Смелая дурочка…

– Стажёры всё приукрасили, – невнятно ответила Эви в плечо Татьянне.

– Она подвернула лодыжку. – Голос Злодея доносился издалека. Эви обернулась и увидела, что он идёт к двери. – Вылечи как можно скорее, а потом я отвезу миз Сэйдж домой.

Обе девушки подняли головы и поражённо уставились на него.

– То есть прямо где я живу?

– Обычно люди называют домом то место, где живут, не так ли, Сэйдж? – Не дав ей времени на ответ, он вышел, бросив через плечо: – Подожду снаружи.

Глава 11

Эви

Эви морщилась: экипаж подпрыгивал на кочках и тревожил плечо. Ей очень повезло, что свет от шрама не пробивался через платье. Лодыжка и голова болели, а значит, шрам, как и при любой боли, светился так, что мог бы ослепить того, кто заглянет под плотную ткань. Но Татьянна знала своё дело и касалась лишь тех мест, которые требовалось исцелить.

Безответственно, конечно, надолго оставлять такую магическую рану, как её порез от ножа, без лечения. Но когда отчаянно пытаешься двигаться дальше, нет ничего хуже физического ограничения, не пускающего тебя вперёд. Если показать рану лекарю, начнутся вопросы, а к этому Эви не была готова. Она сходит к целителю, обязательно сходит, когда будет готова.

Неприятность, случившаяся с Эви по вине её бывшего нанимателя, ничем не отличалась от ситуаций, в которые попадали многие девушки, получающие от ухмыляющихся хозяев сомнительные предложения. Если подумать, ей ещё повезло отделаться одной лишь магической царапиной.

Сама эта мысль – что ей радоваться бы пусть и небольшой, но травме, не говоря уже о том, что не только ей, а вообще любой женщине, – была столь смехотворна и несправедлива; будто у тебя украли драгоценности, а ты ещё должна спасибо сказать.

В Эви вспыхнул такой гнев, что пришлось набрать воздуха, чтобы не закричать. Она откинула голову назад, прохладный вечерний ветерок поцеловал её в щёки, успокаивая. Она расскажет Татьянне, когда поутихнет и свечение, и буря в душе. Глупо это – стыдиться того, что оказалась в уязвимом положении. Она не виновата. Может, самое время обратиться за помощью.

Она покачала головой, выбросила рану из головы и огляделась, ища, на что бы посмотреть. Гладкий открытый чёрный экипаж, в котором они катились по дороге, был простым и не требовал украшений, чтобы привлекать внимание, – прямо как босс.

Птички и какие-то ещё существа чирикали не так, как по утрам, когда она шла в замок: теперь лес пробудился.

После того как Татьянна вылечила её лодыжку, попутно засыпав Эви миллионом вопросов, босс отвёл её ко входным воротам, где ждал экипаж и лошади.

С тех пор они не сказали друг другу ни слова.

Обычно у Эви уходило около часа на то, чтобы добраться до завесы, окружающей замок Злодея, срезая путь где только возможно. Но они ехали кружным путём по гравийной дороге, и Эви отчаянно хотелось заполнить неприятную паузу.

Она ненавидела тишину.

Было тихо, когда она видела брата в последний раз. Было тихо, когда ушла мама. Было тихо, когда заболел папа. Тишина уже принесла слишком много боли. Эви инстинктивно шарахалась от неё, ожидая беды.

Она отвлеклась, глядя на чёрные кожаные перчатки босса и поводья. Он правил экипажем угрюмо и внимательно, не отрывая взгляда от дороги и заходящего солнца.

Эви перевела взгляд на Кингсли, который сидел на маленьком насесте – она не сомневалась, что насест здесь исключительно ради лягушки.

– Ты часто берешь с собой Кингсли на прогулки?

Не взглянув ни на неё, ни на их перепончатого друга, босс ответил:

– Даже я не такое зло, чтобы запретить ему… солнце. – Он почти споткнулся на последнем слове. – Кроме того, чем больше я ему позволяю, тем реже это безобразие пытается сбежать.

Он выразительно посмотрел на Кингсли. Тот сдался первым и отвернулся.

– Спасибо за заботу, но ноге уже получше, я могла бы и пройтись.

Коса совсем расплелась, прядки чёрных волос щекотали шею.

– Я не знал, что ты ходишь пешком. – Он стиснул поводья, не глядя на неё.

– Я ездила пару раз, но семье лошадь не по карману. Не говоря уже о том, что бедную животинку просто некуда ставить. Да и вообще я люблю гулять.

Он кивнул – кажется, сам себе.

– Конечно. Кому не понравится ежедневный двухчасовой вояж.

Эви не нашлась ни с пристойным ответом, ни с непристойным – положение было воистину отчаянным.

Но кажется, ему тишина нравилась не больше, чем ей, поэтому он вновь заговорил, прежде чем она придумала следующую фразу:

– Всё носишь в сапоге кинжал?

Она не сразу поняла, о чём он говорит и откуда вообще узнал о её единственном оружии, но потом вспомнила ту давнюю встречу.

– Да… Ношу, хотя не тот же. Тот я так и не подобрала после…

Он кивнул, не дав ей закончить:

– Хорошо. Не ходи по здешним лесам в одиночку и без защиты. – Злодей наконец повернулся к ней с лукавой улыбкой. – Никогда не знаешь, на каких негодяев напорешься.

Она хотела просто пошутить, но получилось гораздо серьёзнее:

– Ну, не знаю. В прошлый раз всё обернулось неплохо.

Зря она это сказала.

Улыбка сбежала с его губ, и атмосферу веселья между ними вдруг придавило событиями этого дня.

– Я бы не сказал, что неплохо, Сэйдж. Ты чуть не умерла.

Он цокнул лошадям, они пустились галопом. Злодей явно спешил избавиться от неё.

– Да, но не умерла же, так что всё обернулось как нельзя лучше… ну, я получила место и всё такое. Повезло, я же как раз искала работу, да?

«Эви, заткнись».

Он склонил голову набок и, кажется, тщательно взвешивал слова, пытаясь подобрать нужные.

– Если захочешь уйти… Мне будет крайне неприятно. Но учитывая твой труд, учитывая, как много ты вложила в компанию, я приму твою отставку.

В душе взревела паника, расцвела ядовитым цветком.

– Да не хочу я уходить! – Она так спешила выпалить эти слова, что вскочила на ноги и чуть не вывалилась из экипажа, когда он подскочил на яме. Эви закачалась, Кингсли сердито квакнул.

Злодей быстро перехватил поводья одной рукой, а другой поймал её за запястье и усадил.

– Я не хотел тебя огорчать. Просто обрисовал варианты.

– Ну так ты огорчил! Мне нужна эта работа, сраный ты эгоист!

Он вскинул брови, но ей было наплевать: она ужасно расстроилась, сердце колотилось как бешеное. Только подумать, что она не сможет прокормить семью или купить лекарства отцу…

– Разумеется, я бы назначил тебе достойное выходное пособие. Достаточное, чтобы ты и твоя семья не знали нужды ещё пару лет, пока ты ищешь другую работу.

Он произнёс это так спокойно, будто это была обычная практика.

Но Эви лишь разозлилась ещё пуще.

– Мне не нужна милостыня, – сухо ответила она.

– Что навело тебя на мысль, что это милостыня? – Он оскорбился, и по его виду это было заметно. – Я предлагаю тебе этот вариант, потому что ты хорошо работала и показала себя верной компании. Ещё сегодня ты спасла мой кабинет и сотрудников от взрыва. Не нужно воспринимать благодарность как милостыню.

Его слова не уняли её гнев – не только на него, но и на себя за то, что отказывается от очевидно щедрого и спасительного предложения. С этими деньгами можно будет позволить приходящего учителя для Лиссы, а может, даже врача-специалиста для папы, но благодарности она не ощущала.

Она вспомнила свежий утренний воздух по пути на работу через Ореховый лес, неприятную, но знакомую лестницу, гул рабочего пространства, Блэйда, в которого влюбился весь офис, Кингсли и его таблички. Даже Бекки, которая ненавидела практически всё, что было связано с Эви.

Это был её дом.

Она нуждалась в нём. Это её место. Всё остальное приходилось делить с отцом и сестрой. Но работа на Злодея была лично её.

В бездну эгоизм, работу она не бросит.

– Нет. Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться. – Кажется, некая вселенская сила сжалилась над ней, потому что Злодей не стал задавать вопросов, лишь резко вздохнул и расслабился.

– Очень хорошо.

До них явственно донёсся шум оживлённой деревенской площади, и Эви указала налево на небольшой развилке:

– Поверните сюда, проедем прямо к дому, чтобы не заметили.

Злодей подчинился без вопросов и направил экипаж по знакомой дороге, которая привела к домику, где жила с семьёй Эви. Жёлтые тюльпаны у дорожки смотрелись сейчас странно: из экипажа… знаменитого убийцы.

Странная штука жизнь.

Когда Злодей свернул на обочину, до Эви дошло, что он отвёз её домой. Смешно: она всю дорогу понимала, куда они едут, но почему-то сейчас голова отказалась принимать эту абсурдную ситуацию.

Во имя всего хорошего, что есть на свете, босс смотрел на её дом! Даже хуже – он заметил бельевые верёвки рядом, на которых реяло на ветру её бельишко.

Покраснев, Эви повернулась к боссу, пытаясь отвлечь его:

– А вдруг вас заметят?

Он повернулся к ней – его повеселило её предположение, и из-за этого он почему-то казался моложе.

– Никто, кроме моих сотрудников, не знает меня в лицо. Если меня и увидят, то решат, что я заурядный высоколобый аристократ.

«Заурядный».

Эви едва не расхохоталась, настолько ему не подходило это словцо. Но не успела – в голову пришла другая мысль:

– А те солдаты, которые шли за тобой в лесу, когда мы встретились?

Он усмехнулся, не потеряв ни грамма веселья, и ответил:

– Они шли за мной не потому, что я Злодей. Им нужен был Кингсли. Не забывай, волшебные животные дорого стоят. Я просто недооценил их вооружение.

– Ну, спасибо за…

– Эви! Ты уже дома! – Голос Лиссы прорезал воздух, и Эви вздрогнула.

Во имя всего…

Эви застонала, увидев Лиссу – встрёпанную и грязную.

– Эммалин сказала, что видела тебя в крутом экипаже, а я сказала, что это точно не ты, но… – Лисса замолчала, разглядев, что они сидят вдвоём. – Ой, здрасте. – Лисса присела в поклоне, и Эви заподозрила, что умерла и попала в мучительное посмертье.

Злодей поднялся во весь рост, вышел из экипажа и подал руку Эви. Спустившись, она произнесла:

– Эм, Лисса, это мой… Ну, он… Э-э…

– Тристан Маверин.

Глубокий голос прозвучал спокойно, хотя она удивилась, услышав имя. «Когда только успел придумать?»

Он низко поклонился и продолжил:

– Я начальник твоей сестры. На работе случилась небольшая неприятность, поэтому я отвёз её домой.

Лисса вытаращила карие глаза и присела в ответ.

– А! Да, с Эви вечно что-нибудь случается.

Забавно, что с Лиссой тоже что-нибудь случится… когда Эви её придушит.

Но босса, кажется, это десятилетнее недоразумение не бесило так сильно, поскольку она заметила лёгкую улыбку.

– Сочувствую.

Лисса не замолкала:

– Ага, всё время падает. Один раз свалилась в колодец! Нет, правда! Прямо в колодец! Хотела спасти птичку и свалилась сама. Застряла там и просидела несколько часов, а когда мы её наконец вытащили, она была вся насквозь мокрая и сморщенная, как изюм!

Босс медленно обернулся к Эви, и кажется, этот рассказ ему понравился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Миз – нейтральное обращение к женщине, используемое в том случае, если её семейное положение неизвестно или она сознательно подчёркивает своё равноправие с мужчиной. (Прим. ред.)

Вернуться

2

Проволоне – твёрдый итальянский сыр. (Прим. перев.)

Вернуться