Блэр Холден
Девушка плохого парня

Blair Holden

The Bad Boy's Girl

© 2017 by Blair Holden

© Хуако Д., перевод на русский язык

В оформлении использованы изображения с лицензией © Shutterstock

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается

Моей маме – без тебя я бы никогда не набралась смелости писать – и моей дружной семье Wattpad: спасибо, что всегда любите мой мир и этих персонажей.

Введение

Мама и папа снова взялись за свое, и я слышу их крики сквозь наши тонкие, как бумага, стены. Они все еще думают, что если будут кричать где-то на нижнем этаже, то я их не услышу. Но, к великому сожалению для них и для меня, я слышу каждое слово кристально чисто.

Именно так они и поступают: ссорятся до такой степени, что хотят вырвать друг у друга волосы, а потом уходят в свою комнату. В последнее время, однако, мой папа спит в спальне для гостей, из которой он тайком выбирается каждое утро перед моим пробуждением и уходом в школу. Он думает, что я не знаю – но я знаю.

Я знаю, что между моими родителями все плохо, но они никогда не оставят друг друга – настолько они упертые.

Упрямством я вся пошла в них, но я очень надеюсь, что никогда не окажусь в такой ситуации, как они. Хотя мне не нужно беспокоиться о том, что в итоге возненавижу того, кого полюблю. Парень, которого я люблю, никогда не полюбит меня. Он слишком занят тем, что влюблен в шлюшку Никки. О, подождите, давайте я отмотаю назад и расскажу вам, почему Никки шлюха.

Николь Андреа Бишоп, также известная как виновница всех бед в моей жизни, – моя бывшая лучшая подруга и вице-капитан группы поддержки школы. Я знаю ее со времен детского сада, когда все было радужно и бабочково. То, что мы делили чашку желе, означало, что мы лучшие подруги.

Дружба продолжалась около десяти лет. Потом случилась средняя школа, и Никки превратилась в отродье Сатаны.

Исчезла девочка с недостающими передними зубами, которая плела мне косы, потому что я не могла этого сделать сама. Исчезла девочка с акне, которая не спала со мной всю ночь, помогая мне подготовиться к кошмару, коим являлся выпускной экзамен по французскому языку в младших классах. Исчезла девушка, которая стала для меня сестрой, которая ужинала с моей семьей каждую субботу вечером, прежде чем мы начинали еженедельный марафон «Девочек Гилмор».

К концу девятого класса в нее вселился дух Реджины Джордж из «Дрянных девчонок», а я стала той надоедливой мухой, которая постоянно маячила около нее. Я боролась, чтобы сохранить нашу дружбу, я действительно боролась, но моя гордыня не могла долго это выносить.

В этой сцене я расскажу вам, что раньше я была толстой. О, и когда я говорю «толстая», я не имею в виду тот вид толстоты, когда вы можете носить узкие джинсы и топы и все равно находите в себе силы критиковать эти несколько лишних килограммов.

Я весила целых сто четыре килограмма. Я была той девушкой, которая носила спортивные штаны и толстовки XXL с моими конверсами весь день и каждый день, и не задумывалась об этом. Но прежде чем вы начнете меня жалеть, позвольте мне заверить вас, что я никогда не думала о своем весе. На самом деле он меня вполне устраивал. Я не сидела на диетах и не занималась спортом (к большому огорчению моей матери), и я не совершала жертвоприношения маленьких животных, чтобы боги чудесным образом заставили меня сбросить лишний вес. Я ела то, что хотела, сидела дома и смотрела «Сплетницу» на ноутбуке, а в школе меня игнорировали, никогда не задирали, но и не обращали внимания.

Потом Николь присоединилась к команде поддержки, и вдруг все меня возненавидели. Я до сих пор слышу эти восклицания и тихие, ну, не совсем слышные шепоты, когда мы с Николь проходили мимо других учеников: «Что Николь Андреа Бишоп делает с такой девушкой, как она?» – «Как толстушка Тесси шантажирует Николь, чтобы та стала ее подругой? – «Почему Николь просто не хочет избавиться от лишнего веса?»

Да, этот вопрос был просто уморительным. Достаточно сказать, Николь поняла, что я подрываю ее репутацию. Поэтому после месяцев избегания моих звонков и отсутствия «времени», чтобы пообщаться со мной, она дала понять, что я теперь ей мешаю и что мы больше не можем быть друзьями.

Я проглотила свою гордость и приняла это решение. Вот так десять лет дружбы пошли прахом, и все потому, что моя лучшая подруга была слишком большой трусихой, чтобы противостоять людям, которые ставили под сомнение нашу дружбу. Останься она трусихой, я бы смирилась с этим, но она решила, что одного огромного недостатка характера недостаточно. О нет, очевидно, предпосылкой популярности является превращение в какого-нибудь извращенного злодея, каких можно встретить в классических западных фильмах. Что Николь и сделала.

В то время, как я перешла во второй десятый класс на тридцать шесть килограммов легче, она вернулась с парнем. И не просто парнем. Николь вернулась как девушка мальчика, в которого я была влюблена с восьми лет.

Джейсон «Джей» Стоун был первым мальчиком, который подарил мне цветы. Ну, если считать цветком один-единственный грубо сорванный одуванчик. Он сделал это, когда мы были в третьем классе, и я пришла в школу в своем любимом банте. Он сказал мне, что я выгляжу красиво, и всё – я влюбилась. Со временем мы стали хорошими друзьями. Точнее, он был хорошим другом для меня. В его присутствии у меня просто развязывался язык. Он был типичным американским парнем со светлыми волосами, голубыми глазами и блестящими навыками игры в бейсбол. Однако по мере того как я набирала килограммы, я стала стесняться общаться с ним. У меня был лишний вес и подростковая застенчивость. Я сказала себе, что я не та девушка, которая заслуживает проводить время с Джеем Стоуном, и отдалилась от него.

Николь прекрасно знала о моих чувствах к нему. Она даже подталкивала меня пригласить его на свидание, потому что, по ее словам, он был влюблен в меня, несмотря на мои проблемы с весом. Скажем так, я была очень-очень против этой идеи. Однако летом, перед моим вторым годом старшей школы, я поняла, что, возможно, я наконец-то совершу прорыв. Вкалывая на беговой дорожке и потребляя воду в количестве, равном весу моего тела, я почувствовала, что, возможно, это будет тот самый год. Год, когда у меня появится шанс и я, наконец, стану кем-то, кто сможет флиртовать с Джеем Стоуном.

Меня ждало жестокое потрясение.

Первый раз после того лета я увидела Джея в школьном коридоре перед звонком на первый урок. Я надела свои лучшие джинсы-скинни, в которых, по совпадению, хорошо смотрелась моя попа, приталенный топ с намеком на декольте и довольно крутые байкерские ботинки. Я старательно накрутила свои светлые волосы в пляжные волны и мастерски наложила макияж. Однако не прошло и пяти минут, как макияж с глаз потек по моему лицу, когда я увидела его.

Он засунул свой язык в рот моей лучшей подруги – простите, моей бывшей лучшей подруги. Если бы я хоть что-то съела, содержимое моего желудка, несомненно, проделало бы обратный путь наверх. Я отчетливо помню, что почувствовала, как мое сердце будто сначала кто-то крепко схватил, потом сжал его, а затем разделил на мелкие кусочки. Слезы навернулись на глаза, а в горле запершило. Это было худшее, что я когда-либо чувствовала.

Я потеряла Джея Стоуна, любовь всей моей жизни, из-за моей бывшей лучшей подруги, и – надо же! – она бросила мне это в лицо. Как будто потеря веса не имела для них никакого значения. Мне суждено было остаться Толстушкой Тесси без друзей и невидимкой для единственного парня, которого я когда-либо хотела.

Прошло два года, и вот я уже выпускница, идущая на вторую неделю обучения в старшей школе. Не совсем шокирующе: выпускница сидит дома в субботу вечером и следит за любовью всей своей жизни на Facebook. Да, я уже привыкла говорить о себе в третьем лице, потому что так действует умопомрачительная скука.

Я прокручиваю вниз его профиль, который, кажется, заполнен фотографиями его девушки в разных позах для селфи. Отвратительно, вот что такое этот уровень одержимости собой. Его фотография на экране – одна из них, где они вдвоем на пляже. Он приподнял ее за талию и целует в лоб, а она улыбается в камеру злобной ухмылкой Мрачного Жнеца.

Я стараюсь отгородиться от различных фотографий Николь, углубляясь в профиль Джея. Он совершенен, абсолютно красив со своими беспорядочными золотистыми волосами и голубыми глазами. Его улыбка убивает меня, эти ямочки на щеках, веснушки на носу, острые скулы…

Как же я влюблена! Но он даже не смотрит на меня, потому что слишком занят, обмениваясь слюной с чертовой Николь Андреа Бишоп. Они идеальная пара. Та, которая, скорее всего, будет выбрана королем и королевой бала. Именно такая пара в конце концов поженится в один прекрасный день, потому что это кажется единственным логическим завершением. Совершенство в итоге приводит к любви, даже если у этого совершенства есть гнилая-гнилая сердцевина. Почему он не видит, насколько злой является его девушка? Как он может быть слеп ко всем ее недостаткам?

О, подождите, я вспомнила. Клыки появляются только тогда, когда я рядом, а с ним она безобидна, как чихуа-хуа. Надо отдать ему должное, Джей всегда выходит из положения, чтобы поздороваться со мной, и всякий раз, когда у нас занятия, он предлагает понести мои книги. Естественно, я никогда ему не позволяю, потому что Николь всегда находится в нескольких футах от меня с вырывающимся из ее ноздрей огнем.

Я несколько раз обновляю его профиль, потому что у меня особенно садистские пристрастия. Но мои пальцы замирают на полпути, когда я вижу сообщение. Не просто пост, а «пост» – тот самый, от которого мне хочется вскрикнуть и отбросить ноутбук на пятьдесят футов. Смертный приговор, смотрящий мне прямо в лицо, гласит: «Я возвращаюсь домой, брат. Устрой мне убойную вечеринку, Джей-Джей».

Любопытно узнать, кто на земле может заставить меня дрожать от страха, биться в своих сапогах и жалеть, что мы все еще живем в эпоху рейвов?

Имя того, кто злобно смотрит на меня с экрана, – Коул, Коул Стоун, и это имя стоит в одном ряду с именем Николь Андреа Бишоп. Вселенная иногда работает загадочным образом, верно? Но иногда мне кажется, что со мной Вселенная работает с немного больным чувством юмора. Чем еще можно объяснить, что у двух людей, которые посеяли столько хаоса в моей жизни, рифмующиеся имена?

Но я отвлеклась, моя проблема не в рифмующихся именах, а в том, что Коул… подождите, Коул возвращается? О черт побери!

Коул – для тех, кто не знает, почему моя кожа покрывается мурашками при одном только звуке его имени, – сводный брат Джея и единственный человек, кроме Николь, который, кажется, делает меня жалкой. Он без устали издевался надо мной на протяжении всей начальной и средней школы. Однако, прежде чем мы перешли в среднюю школу, он, будучи правонарушителем, неизбежно оказался там, где оказываются все правонарушители. Военная школа отдалила его от меня на три года.

И теперь он возвращается.

Коул Стоун – причина, по которой мы с медсестрами в отделении скорой помощи общаемся на «ты», возвращается в город. О боже, теперь их будет двое! Коул и Николь объединят свои злые сатанинские силы, чтобы превратить мою жизнь в живой дышащий слэшер-фильм.

Я сглотнула и закрыла ноутбук, отбросив его в сторону, словно одержимая.

Один балл за отвратительное чувство юмора Вселенной и ни одного балла за блондинку, которая всегда оказывается мертвой в ванной.

Глава 1

Он мой Буш, а я его маленький Афганистан

В понедельник утром, когда папа подвозит меня в школу, я незаметно натягиваю капюшон своей куртки. Это пережиток дней Толстушки Тесси, и поэтому она такая мешковатая, что почти проглатывает меня. Задача – стать как можно более незаметным для человеческого глаза, а что может быть лучше, чем надеть что-то, в чем «новую меня» не застали бы врасплох? Картофельный мешок был бы более уместен.

Мой отец с любопытством смотрит на меня, пока я на цыпочках крадусь к зданию. Я всегда смогу объяснить ему позже, что пытаюсь спасти свою жизнь. Когда он наконец уезжает, я поспешно, все еще на цыпочках, словно в плохом шпионском триллере, вливаюсь в толпу учеников школы ALHS – пока все хорошо.

План состоит в том, чтобы быстро взять свои книги из шкафчика, – это единственный момент, когда меня сегодня могут опознать. Кроме того, стратегия предполагает, что я буду сидеть далеко сзади, будучи столь же заметной, как блоха на йоркширском терьере. Забавно, как легко стать Джеймсом Бондом, когда тебе угрожает смертельная опасность.

Вы можете сказать, что я слишком остро реагирую и что я даже не знаю, будет ли Коул сегодня в школе. Но дело в том, что я знаю этого мальчика достаточно долго, чтобы быть в курсе его извращенных планов. Он нападет, когда я ослаблю свою защиту, а этого, друзья мои, не произойдет.

– Тесса!

Мое прикрытие раскрыто! Я зажмуриваю глаза и начинаю идти к классу, который, как оказалось, находится в направлении, противоположном тому, в котором стоит человек, разрушающий мой тщательно разработанный план.

– Тесса, подожди!

Я продолжаю идти, оглядываясь по сторонам, надеясь, что Коул не выскочит из-за какого-нибудь угла с краскопультом в руке. Этот коварный бабуин. У него теперь есть приспешники, да? Видно, что паранойя мне не по душе.

Я пытаюсь спешить изо всех сил, но мне не хватает скорости. Рука сжимает мое плечо, я открываю рот, чтобы закричать, но тут мой взгляд падает на браслет на запястье того, кто меня держит, и я вздыхаю с облегчением. Этот браслет с надписью «Мне нравятся задроты» мне знаком, а его владелица – моя лучшая подруга. Я точно знаю, что она не желает мне зла, по крайней мере не намеренно.

– Почему, – она делает паузу для глубокого вдоха, – ты… – снова глубокий вдох, – бежишь так быстро?

Она пыхтела так, будто только что пробежала марафон, а не гналась за мной по школьному коридору, но в ее защиту могу сказать, что она еще больший задрот, чем я, и физические упражнения для нее чуждое понятие.

– Пойдем в класс, и я все объясню, – хватаю ее за руку и тащу за собой, пока она не привлекла слишком много внимания.

– О-о-о, я чувствую запах сплетен, – она мужественно потирает руки, и ее зеленые глаза блестят от восторга.

Знакомьтесь, это Меган Шарп, одна из моих лучших подруг после размолвки с Николь. Мы сблизились из-за нашей общей ненависти к химии и поздних часов в библиотеке. Она отличница, готовится к поступлению в университет своей мечты – Принстон. В свободное время она любит знать все обо всех, даже если эти знания могут быть недостоверными. Меган потрясающая, с ее глубокими рыжими волосами и безупречным цветом лица. Она похожа на фарфоровую куклу, и я завидую ее способности быть миниатюрной и хрупкой, в то время как я полная противоположность.

Мы входим в класс, и, как обычно, мисс Санчес крепко спит в своем кресле, а бумажные самолетики проносятся мимо ее головы. Мы вдвоем замечаем нашу вторую лучшую подругу, Бет, сидящую у окна и яростно пишущую в тетради, и направляемся в ее сторону.

– Эй, Бет! – я вздрагиваю от пронзительного тона голоса Меган, но эту девочку не переубедить. Ее утреннее приветствие – это способ выживания.

Бет не поднимает глаз, и я понимаю, что она в той самой рабочей зоне. Ее состояние под названием «Я пишу песню, подойди ко мне, и я тебя убью», поэтому я отталкиваю Меган от нее, и мы обе молча занимаем свои места.

Бет Романо – моя вторая лучшая подруга после Николь. Она перевелась в нашу школу на второй год старшей школы, поэтому не видела толстушку Тесси, но она видела мучения Николь. Она не очень хорошо относится к задирам, и это еще мягко сказано. Если бы у меня был пенни за каждый раз, когда мне приходилось останавливать ее от того, чтобы ударить Николь по лицу, я бы смогла покинуть город и переехать в Тимбукту. Она выглядит как рокерша в джинсах с потертостями и футболке с символикой группы, а также в своей фирменной кожаной куртке. Черные волосы цвета эбенового дерева и пронзительные голубые глаза только подчеркивают ее внутренний запал.

Для других она может показаться немного пугающей, но она чертовски хороший друг.

– Так ты скажешь мне, почему ты убегала от меня, как будто только что кого-то убила, и почему ты одета так… так? – она воротит нос от моего внешнего вида, и я стараюсь не обижаться. Я одевалась так большую часть своей жизни, и ни у кого никогда не было проблем с этим.

– Ты не в курсе?

Очевидно, это худшее, что можно сказать человеку, который питается сплетнями.

– Что? Чего я не знаю? – на ее лице появляется безумное выражение, а глаза становятся бешеными.

– Коул Стоун возвращается, – я глотаю, и наступает показательная пауза. Пауза, которая подтверждает то, что я уже знаю. Шок, отразившийся на лице Меган, длится всего десять секунд, на смену ему приходит жалость.

– Мне жаль, – сказала она торжественно и положила свою руку поверх моей.

– Я не понимаю, что в этом такого. Почему этот Коул такой страшный? – спрашивает Бет, откусывая чизбургер. Ее лицо скривилось от отвращения, и она выплюнула его. Два года в этом месте, а она так и не поняла, насколько плоха еда. Мы сидим, спрятавшись в самом дальнем углу столовой, который я смогла найти, и, что удивительно, я добралась до обеда живой.

Меган прерывает меня, прежде чем я успеваю открыть рот:

– Коул – сталкер Тессы, – говорит она с легкостью.

Глаза Бет выпучиваются, прежде чем я поправляю Меган.

– Он не мой сталкер. Он просто человек, специально созданный для того, чтобы истязать меня, – говорю я жутко спокойным тоном.

– Не может быть все так плохо, – Бет пожимает плечами и роется в своей сумке, пока не достает наполовину съеденную многократно смятую пачку чипсов.

– Да, это не может быть так плохо, потому что знаешь, что плохо? Плохо – это когда на неделе у тебя заканчивается запас шоколада и фильмов с Райаном Гослингом, Бет. Коул и его господство терроризма достойны гораздо более подходящего названия.

И снова Меган взялась говорить за меня. Алло, мы обсуждаем моего задиру.

– А он горячий? – спрашивает Бет, ухмыляясь, и на вопрос уходит секунда. Я жду несколько секунд, чтобы ответить, пока вытаскиваю из своей спины пресловутый нож. Какая вообще разница, горячий он или нет? Сексуальные монстры все равно монстры.

– Дорогая, этот мальчик заставляет померкнуть Давида Микеланджело! – мечтательно вздыхает Меган.

– Правда, этот парень горяч, – я бью ее по руке, и она дуется.

Если бы она только ошибалась.

Последний урок проходит так, что я не сталкиваюсь ни с одним из близнецов-ужасов, – Николь или Коулом. Но это в основном потому, что Николь весь день торчит на танцевальной практике. Последний урок – это, к сожалению, физкультура, и, хотя я теперь гораздо лучше отношусь к своему телу, толстушка Тесси внутри меня все еще борется против того, чтобы надеть спортивные шорты, расхаживая перед осуждающими мальчиками-подростками.

Но мне все равно приходится, потому что физкультура – это обязательная пытка наравне с понедельником. Когда раздается звонок на последний урок, я стараюсь усыпить бдительность. Можно предположить, что Коула сегодня нет в школе, и, поскольку я не видела Николь, я понимаю, что день прошел довольно хорошо. Слишком рано появились эти мысли. Я мысленно проклинаю себя и прикусываю язык, когда слышу:

– Привет, Толстушка, – скрипя зубами, я меняю выражение лица на нейтральное. Повернувшись на каблуках в раздевалке, я сталкиваюсь лицом к лицу с самой дьяволицей.

– Николь, – говорю я, признавая ее присутствие.

Она стоит там в своем фиолетово-желтом танцевальном наряде из облегающей юбки и еще более облегающего топа. Ее темные волосы собраны в высокий хвост, что позволяет ей подчеркнуть черты лица. Ее кожа, как всегда, безупречна и имеет идеальный карамельный цвет. Ее наряд подчеркивает карий цвет ее глаз, а полные губы накрашены блеском. Моя бывшая лучшая подруга просто сногсшибательна, и она это знает. Благодаря своему латиноамериканскому происхождению она выделяется среди бледнокожего и светловолосого большинства. Как ей удается так хорошо выглядеть, несмотря на то что она целый день проводит в потном спортзале, я не понимаю.

– Я вижу, ты все еще не делаешь упражнения для уменьшения объема бедер, о которых я тебе говорила.

Ну конечно. Высмеивает меня и мою якобы огромную задницу.

– Похоже, на тебя они не действуют, поэтому я решила, что это будет пустой тратой моего времени, – время от времени у меня случается словесная рвота. Знаю, что лучше не мстить, но этот день взял свое. Я вымоталась и, честно говоря, устала бояться.

Она усмехается и сокращает расстояние между нами до нескольких дюймов. Она явно хочет запугать меня, и это, несомненно, работает.

– Что ты сказала?

– Не-а, ничего… Я ничего не сказала, – заикаюсь я, храбрость быстро исчезла.

– Так я и думала. А теперь уйди с дороги, пока я не задавила тебя, как животное, – рычит она и буквально выпихивает меня со своего пути.

После ее ухода я стою на том же месте около десяти минут, пытаясь остановить себя от приступа артериального удушья. Я не умею конфликтовать, и бог знает что заставило меня заговорить с королевой сук. Я делаю несколько дыхательных упражнений, которые видела по телевизору, но они оказываются довольно бессмысленными. Все еще находясь в шоковом состоянии, я иду к своему шкафчику, где храню свою спортивную сумку и телефон. Я привыкла менять комбинацию каждые несколько месяцев после розыгрыша Николь и ее дружков.

Ходить по школе голой в реальной жизни гораздо неприятнее, чем в любом кошмаре, который вам когда-либо приснится.

Собрав свои вещи, я возвращаюсь в спортзал, но в третий раз за день меня прерывают. На этот раз, однако, мое сердце реагирует совершенно противоположно тому, как оно отреагировало на встречу с Николь.

Мое сердце трепещет, оно трепещет!

– Вот ты где, Тесса. Я искал тебя весь день.

Джейсон Стоун появляется в поле моего зрения, и я прислоняюсь спиной к шкафчику, чтобы не упасть в обморок при виде его улыбки. В своей спортивной одежде он похож на белокурого Адониса. Его сильные, подтянутые ноги бегуна и выпуклые бицепсы заставляют мои глаза остекленеть.

– Правда? – мечтательно вздыхаю я, когда он приближается ко мне, а затем мысленно бью себя по рукам за то, что это звучит так глупо.

– Правда? – повторяю я более глубоким голосом, но мне я звучу как мой отец, когда он подавился костью на прошлой неделе.

– Да, правда. Я хотел поговорить с тобой со вчерашнего дня вообще-то.

Я знаю, что должна его выслушать, он явно говорит что-то важное. Но он просто такой красивый. Я позволила своим глазам блуждать по его телу, его лицу, его идеальным светлым волосам…

– Тесса? – он машет рукой перед моим лицом, заставляя меня врезаться в реальность.

– Что?

– Я хотел узнать, в порядке ли ты.

– Я в порядке, – отвечаю, зная, что в эту секунду на моем лице играет улыбка. Джей такой милый, заботится обо мне, спрашивает, все ли у меня в порядке, разговаривает со мной, хотя его девушка категорически против этого.

– Серьезно? – он кажется удивленным. Интересно, почему?

– Да, конечно. В воскресенье меня немного лихорадило, но старый добрый куриный суп мне помог.

– Да я не про это. – Он выглядит таким милым, когда смущен!

– Что?

– Что? – повторяет он, его лицо искривляется в очаровательном замешательстве.

У нас есть секунда, чтобы успокоиться, и я беру себя в руки. Джей расправляет плечи и сочувственно смотрит на меня.

– Послушай, Тесса, я подумал, ты должна знать, что Коул возвращается. Он оставил сообщение и собирается провести свой выпускной год здесь, дома.

Я знаю все это, ты, прекрасное создание, потому что я провожу свои выходные, преследуя тебя. Но ему не нужно это знать. Пора пустить в ход мои несуществующие актерские способности.

– Что? Ты серьезно? Я… вау, он действительно возвращается? – восклицаю я.

– Да, возвращается.

Мне кажется или Джей выглядит таким же несчастным из-за этого, как и я?

– Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке после ваших отношений с Коулом…

– Это не отношения, Джей, это тирания. Он Буш, а я его мини-Афганистан.

Он смеется, на его щеках появляются милые маленькие ямочки, заставляя меня таять.

– Я забыл, какая ты смешная, – его голубые глаза сияют, когда он улыбается мне, о боже! – Слушай, если он доставит тебе неприятности, приходи ко мне, хорошо?

Я киваю.

– Ты защитишь меня? – я звучу жалко для собственных ушей, но к черту.

Джей чешет затылок и бормочет «да», пока я сопротивляюсь желанию зацеловать его до смерти.

– Спасибо, Джей, это много значит для меня.

На его щеках появляется слабый розовый оттенок и остается там, когда мы вместе заходим в спортзал. К счастью, Николь там нет, и на этот час я притворяюсь, что Джей мой и что все идеально.

Глава 2

Я ее злая русская близняшка – Светлана

– Итак, дорогая, я слышал, что Коул вернулся, – говорит мой отец, когда мы садимся вместе за ужин.

«О, он еще не вернулся. Если бы вернулся, то я бы не сидела здесь целая и невредимая», – думаю я, сердито протыкая горошину.

– Он вернулся? Я не знала, – отвечаю я, а мама недоверчиво фыркает и хихикает:

– Вы двое всегда были так очаровательны вместе. Этот мальчик никогда не мог оставить тебя.

Она вспоминает с нежностью, а я пытаюсь сообразить, какая часть страданий, через которые мне пришлось пройти, показалась маме «очаровательной».

– Я бы хотела, чтобы так и было, – ворчу я.

– Тесс, мы не можем допустить, чтобы ты была в плохих отношениях с сыном шерифа, не так ли? Сейчас год выборов, и нам нужна любая помощь, которую мы можем получить, – говорит мой отец.

Я бросаю на него свой лучший взгляд в стиле «ты шутишь?». Если он хочет, чтобы я подлизывалась к своему заклятому врагу только для того, чтобы он выиграл выборы, он может поцеловать свой кабинет на прощание.

– Тем более что твой отец был таким разочарованием в последний срок, – ласково говорит моя мама, но старается, чтобы ее слова пронзили как можно сильнее.

Я чувствую зарождение ссоры, поэтому заканчиваю свой ужин в рекордное время. Все мысли о Коуле забыты, и я спешу наверх, пока кто-то не начал разбрасывать столовые приборы.

– Трэвис, вставай! – кричу я возле двери брата, громко стучу в нее три раза и останавливаюсь, когда он произносит свое обычное приветствие, посылая меня на букву «Х».

Это часть нашего ежедневного ритуала. Будильники у старшего брата не работают, поэтому я взяла на себя обязанность следить за тем, чтобы он не впал в кому. Может показаться странным, что мой брат просыпается около обеда, но мы все привыкли к его ночному характеру. Мои родители понимают, что потеряли своего блудного сына, а я поняла, что лучший способ справиться с новым Трэвисом – это держаться на безопасном расстоянии.

Видите ли, Трэвису уже двадцать один год, и он все еще живет дома, потому что его выгнали из колледжа. За плагиат в сочинении, что довольно глупо для круглого отличника. Затем любовь всей его жизни бросила его, и он начал пить, чтобы, цитирую, «справиться с этим дерьмом».

С прошлого года у него почти всегда хроническое похмелье, и как бы мой отец ни хотел, но ничего не может с этим поделать. Он мэр и не может выносить свое грязное белье на публику. Когда кто-то спрашивает о Трэвисе, мы либо просто игнорируем его, либо говорим что-то вроде того, что он работает над другими своими «амбициями», например, пишет следующий великий американский роман.

В центре этой неблагополучной семьи нахожусь я. Я не в себе и нахожусь перед лицом ядерной атаки, которую другие могут назвать возвращением Коула Стоуна.

Я опускаюсь на кровать и достаю материалы, необходимые для домашнего задания. Завтра мне предстоит написать эссе, которое я уже написала. Ладно, я составила план и написала его в тот день, когда оно было задано, но перепроверка никогда не помешает. Это то, что ты делаешь, когда выполнение домашнего задания – единственное, чем ты можешь себя занять. Николь позаботилась о том, чтобы я была отстранена от любой деятельности, которая могла бы вовлечь меня в общение.

Я вычитываю эссе и добавляю сноски, когда отец входит в мою комнату. Его лицо раскраснелось, и это из-за крика, который только что закончился внизу.

– Ты свободна, Тесс? – с надеждой спрашивает он.

– Ну, не совсем, у меня есть одно задание…

Он как будто даже не слышал, что я только что сказала, когда он сунул мне в руки папку.

– Хорошо, мне нужно, чтобы ты отнесла это шерифу. Я бы и сам это сделал, но я собираюсь уходить, а ему это нужно прямо сейчас.

– Но, папа…

Он хочет, чтобы я пошла к Стоунам? Он что, с ума сошел? Неужели я так сильно его раздражаю, что он с готовностью отправляет меня на тот свет? Я не могу пойти в дом шерифа, потому что этот шериф является отцом Коула. Если Коул вернулся, то идти к нему домой так же заманчиво, как тыкать в улей. Бывало, делала так, и это неприятно.

– Ты сделаешь то, что я скажу, Тесс, или будешь под домашним арестом, – самодовольно говорит он.

– Тогда посади меня, – говорю я ему с огромной ухмылкой на лице.

Не то чтобы я ходила куда-то, кроме торгового центра, иногда с Меган и Бет. Ни одна из них не любит ходить по магазинам, поэтому мы в основном сидим в Starbucks, а Бет заходит в музыкальный магазин и теряется на несколько часов, пока Меган делится сплетнями.

Он вздыхает:

– Просто сделай это, Тесс, и никаких споров. Я бы послал твоего брата, но поскольку сейчас утро по тем часам, по которым он живет, он будет либо слишком пьян, чтобы функционировать, либо в состоянии похмелья, чтобы понять, что я только что сказал.

– Но, папа, там может быть Коул, а ты, как никто другой, знаешь, как плохо он ко мне относится! – хнычу я, практически готовая упасть к его ногам и умолять не заставлять меня идти.

– Сейчас не время для театральных представлений, милая. Возьми эти бумаги и иди, – он поднимает меня на ноги и практически толкает к двери.

– Ты жестокий и бессердечный родитель, ты ведь это знаешь, да? – говорю я, пока он ведет меня вниз по лестнице к входной двери, которую он так любезно открывает для меня.

– Мэром не станешь, если будешь добрым. А теперь поторопись.

Затем он захлопнул дверь перед моим носом. Чертовски гениально. Интересно, сколько костей я переломаю, пытаясь пробраться обратно в свою комнату. Хотела бы я утверждать, что резиденция Стоунов находится за много-много миль отсюда. Если бы это было так, я могла бы сообщить, что испытала сильное обезвоживание, потеряла сознание и попала в местную больницу. Образ моего отца, извиняющегося за то, что он был таким диктатором, удивительно приятен.

К сожалению для меня, Вселенная никогда не подводит, и прошло всего около пяти минут, прежде чем я оказалась возле их огромного трехэтажного дома. Фэрроу-Хилл – город, наполненный людьми со старыми деньгами. Дома здесь больше похожи на поместья, а жители, как правило, неприлично богаты. Шериф Стоун, может быть, и не зарабатывает миллионы, но он родом из богатых, и это видно.

То же самое было и у моих собственных родителей, а это значит, что я уже давно не робею перед роскошью. Моя рука задерживается на звонке, пока я представляю все возможные сценарии, которые могут произойти, если Коул действительно окажется внутри. Большинство из них заканчиваются тем, что я оказываюсь в местной больнице с кучей переломанных костей и сильно уязвленным самолюбием. Хотя Коул никогда не причинял мне физического вреда, многие его выходки были рассчитаны на мой очевидный недостаток координации и каким-то образом я всегда оказывалась в гипсе.

Теперь, хотя не была там почти четыре года, я не то чтобы скучаю по этому месту и чудесному запаху дезинфицирующего средства. Я бы не хотела в ближайшее время навещать старую Марту, мою любимую медсестру. Я зажмуриваю глаза и дважды нажимаю на проклятый звонок. Подождав пять минут, я решаю повернуть дверную ручку. Может быть, мне повезет и никого не будет дома. Тогда я смогу занести бумаги без посторонней помощи.

Шериф часто проводит долгие часы в полицейском участке, а его вторая жена, мама Джея, Кассандра, – врач, которая работает в больнице в поздние ночные смены. «Джей тоже может быть вне дома, – нехотя думаю я. – Он может быть на свидании с Николь». От этой мысли у меня сжимаются кулаки. К счастью, я повернула ручку, и дверь открылась. Быстро произнеся благодарственную молитву, я просовываю голову внутрь и обнаруживаю, что прихожая пуста. Единственная лампочка освещает путь на кухню, где в основном темно.

По памяти я помню, что комнаты мальчиков находятся наверху, а комната шерифа Стоуна – здесь, внизу. Я ступаю осторожно, чтобы не издать ни звука. Мне сказали доставить бумаги кому-то, а не оставлять их валяться где попало, но я всегда могла сказать отцу, что никого нет дома. Я иду дальше в дом с папкой в руках, ступая осторожно, оставляю папку на маленьком столе, где лежат другие важные документы.

– Думай быстрее, Тесси! – раздается голос, от которого у меня по позвоночнику бегут мурашки, и я инстинктивно поднимаю голову. Ошибка новичка после стольких лет. Как только я поднимаю глаза, вижу ведро в его руках, но, как обычно, слишком медленно реагирую. Коул стоит, наполовину спрятавшись за перилами, и выливает содержимое ведра прямо на меня, в считаные секунды я оказываюсь полностью облита смешанной с зеленой краской ледяной водой. Пока шок проходит, я слышу взрыв злобного смеха, который вырывается изо рта монстра. Я стою с открытым ртом и мокрым лицом, не в силах осознать, что меня только что разыграли. Он спускается по лестнице, продолжая смеяться, а я стою на месте.

– Ах, Тесси, как я скучал по тебе, – хихикал он, когда приближался ко мне, но веселье на его лице померкло, когда он увидел меня.

– Ты не Тесси, – он хмурится, встав прямо передо мной.

Дамы и господа, познакомьтесь с Коулом Стоуном.

Один метр восемьдесят пять сантиметров чистого зла, он может обмануть весь мир своими растрепанными каштановыми волосами и голубыми глазами, но только не меня. При первом взгляде на него любой другой человек увидел бы потрясающе красивого бога, модель с подиума, но я бы назвала его просто дураком.

Я вижу его таким, какой он есть, а это воплощение дьявола. Он придурок, полный мудак, набитый травой, и он… Проверяет меня. Черт побери! Мне нужно, чтобы он перестал пялиться на меня, пока я похожа на вымокшую зеленую Смурфетту.

– Но ты все равно незрелый кретин, – рычу я, стягивая с себя промокшую толстовку и убирая волосы, прилипшие ко рту. Привлекательно, Тесса, привлекательно.

– Ты называешь меня тупицей и находишься в моем доме, когда отец Тесси сказал, что она будет здесь. Да кто ты такая и что ты сделала с моим кексиком? – восклицает он, хватая меня за плечи и толкая вперед.

Я бью его по груди и отталкиваю.

– Во-первых, я метр семьдесят три, так что называть меня «кексиком» не имеет смысла. А во-вторых, не трогай меня больше никогда, Стоун, или я тебя кастрирую.

– Серьезно, единственной девушкой, которая могла бы желать зла моим яйцам, была бы Тесси, но ты не она…

– Нет, я ее злой русский близнец, Светлана, и я здесь, чтобы убить тебя во сне, – рычу я на него.

– Сарказм, угроза моим яйцам и называние меня тупицей, когда ты так сильно хочешь ругаться. Ты действительно Тесси, не так ли? – говорит он словно в шоке.

В его защиту скажу, что в последний раз, когда он меня видел, я весила столько же, сколько два борца сумо, и гордилась двойным подбородком. Мои волосы всегда были уложены в немодный боб, а сейчас они достигают талии. Они намокли и вьются с бешеной скоростью, но все равно длинные.

– О, я так благодарна, что ты мне веришь, а теперь уйди с дороги.

– Тесси, ты выглядишь по-другому, – говорит он, все еще выглядя слегка ошарашенным, не обращая внимания на все ругательства, вылетающие из моего рта, когда я понимаю, что у меня стучат зубы.

Я стараюсь не краснеть под его пристальным взглядом, но он, по сути, первый, кто обратил на меня внимание, и мои щеки не могут не разгореться. Не могу же я всерьез краснеть из-за какой-то вещи, которую сказал Коул Стоун. Это кощунство. Но он здесь. Он действительно здесь, во плоти, и я краснею, черт возьми.

– Ну, это больше, чем то, что я могу сказать о тебе, ты такой же урод, как всегда, – я высунула язык, а он ухмыляется, чертов самодовольный придурок.

– Не похоже, что это популярное мнение. На самом деле женщины, которых я знаю, неоднократно называли меня богом.

Он пошевелил бровями, и я почувствовала, что мой обед снова поднимается.

– Ладно, ладно, слишком много информации. Меня от тебя тошнит, и мне лучше уйти, пока меня не стошнило.

– Как в третьем классе во время твоего незабываемого выступления в роли Белоснежки? – невинно спрашивает он, и я бросаю на него взгляд.

– Ты! Ты дал мне тот прогорклый кекс, меня вырвало не из-за нервов.

Хотя есть вероятность, что кекс был в полном порядке, а меня стошнило из-за нервов, но я никогда не признаюсь ему в этом.

– Во что бы ты ни хотела верить, милая.

Я стону и проталкиваюсь мимо него, направляясь к двери. Но так получилось, что она открылась раньше, чем я успела до нее дойти, и, учитывая мою удачу, Джей вошел внутрь. Конечно, он выглядит аппетитно в своих джинсах и спортивной майке. Я на время забываю о своем нынешнем состоянии и откровенно любуюсь им.

– Тесса? – его глаза расширились, когда он оценил мой внешний вид.

Отлично, просто отлично. В тот единственный раз, когда я столкнулась с ним без Николь, стоящей у него за плечом, я выгляжу как собака, которую только что полили из шланга, а затем обмакнули в зеленое желе. О, как приятно быть Тессой О’Коннелл.

– Привет, Джей, – глупо говорю я и слабо улыбаюсь ему.

Он неловко улыбается в ответ, и мы стоим в тишине просто глядя друг на друга. Это идеальная тишина, такая, какая бывает во всех сентиментальных романах, которые я читаю. Она прерывается только тогда, когда парень целует девушку и все становится волшебным. Однако этот роман заканчивается, потому что Коул начинает издавать фальшивые рвотные звуки. Это моя версия романа, и она заставила бы создателей «Арлекина» проливать кровавые слезы.

– Вы, ребята, жалкие. – Он делает вид, что подавился, и мне хочется, чтобы он действительно подавился. Джей смотрит на него и проходит мимо меня, чтобы ударить его по затылку.

– Я думал, я сказал тебе оставить ее в покое, – рычит он, но Коул только закатывает глаза.

– Ты ревнуешь, не так ли? Господи, да что с тобой такое? – говорит он своему сводному брату, который стыдливо отводит взгляд.

– С чего бы мне ревновать?

Я тут же вздрагиваю от безразличия в голосе Джея, но стараюсь не показать обиды.

– Тебе было бы не все равно или ты не был бы почти так слеп, если бы смог вырваться из поводка, на котором тебя держит твоя подружка.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

Я вижу, что Джей вспылил, но разговор перестал иметь для меня смысл.

– Я знаю достаточно, брат, – Коул похлопывает Джея по плечу в притворном сочувствии.

– Пойдем, кексик, я дам тебе сухую одежду, пока ты не превратилась в человеческое… мороженое, – сказал он, не отрывая взгляда от своего брата.

Оба, кажется, участвуют в каком-то соревновании взглядов, но Джей сдается первым и поворачивается ко мне.

– Ты можешь пойти со мной. Я принесу тебе полотенце и, возможно, другую одежду, – любезно говорит он, и я охотно киваю, прежде чем Коул фыркнул и снова испортил момент.

– Я не думаю, что это хорошая идея, Джей. Что скажет твоя девушка, когда узнает, что ты проводишь здесь время с Тесси?

Я собираюсь отчитать его и сказать, что Джей не боится Николь и что он может дружить со мной, не думая о том, как отреагирует Николь. Но колебания, которые появляются на его лице, – как удар в живот, когда я понимаю, что Коул попал прямо в точку. Джей отстраняется от меня, словно между нами существует какое-то невидимое силовое поле. Силовое поле по имени Николь Андреа Бишоп.

Не успеваю я опомниться, как Коул берет меня за руку и ведет в свою комнату. Я не свожу глаз с Джея, хотя он старается смотреть куда угодно, только не на меня. Я влюблена в этого парня, но иногда мне хочется, чтобы он был сильнее, чем сейчас.

Коул затаскивает меня в свою комнату, или то, что похоже на ее каркас. Белые простыни покрывают кровать и двухместный диван, повсюду расставлены коробки. Тонкая пленка пыли покрывает каждую видимую поверхность, и я морщу нос, когда замечаю свинарник, которым является его пол. Одежда разбросана повсюду, и я осторожно встаю на цыпочки, надеясь не наткнуться на его нижнее белье.

Коул роется в одной из коробок и достает толстовку.

– Лови, кексик, – говорит он, но благодаря моим рефлексам толстовка летит мне прямо в лицо, почти ослепляя меня в процессе.

– Спасибо, – говорю я, мой голос заглушается тканью, и я бегу в ближайшую ванную комнату, чтобы сменить свою мокрую рубашку.

Я включаю кран и брызгаю холодной водой на лицо. Я чувствую себя немного ошеломленной, сумеречная зона остается на периферии.

С каких пор Коул стал милым? Ладно, он ведет себя хорошо, после того как превратил меня в мокрого пуделя, но я видела его в общении с Джеем. Было похоже, что он заступается за меня. Почему? Поймите, я не анализирую его действия. Ему место в одном замкнутом ящике в моей голове, в ящике для людей, которые мне крайне неприятны.

Когда я возвращаюсь, Коул лежит на своей кровати и смотрит в потолок, сцепив руки под головой. Он слегка ухмыляется, когда я вхожу, и приподнимается на одном локте.

– Это та часть, где я говорю, что в моей одежде ты выглядишь сексуальнее, чем я когда-либо, но нарциссизм во мне не позволяет мне сделать это.

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

– Нет, я серьезно, Тесси, ты действительно изменилась. И прежде чем ты начнешь называть меня поверхностной свиньей, я имею в виду то, что ты только что противостояла мне и я не ожидал этого.

– Значит, сброс воды был каким-то извращенным экспериментом? Чтобы посмотреть, как я отреагирую? Ты ведь понимаешь, как глупо это звучит, не так ли?

– Ладно, может быть, мне не следовало этого делать… Пойми, это был глупый поступок. Ты поверишь мне, если я скажу, что я нервничал?

Он говорит серьезно, и на мгновение я позволила себе поверить, что он говорит серьезно. Я позволила себе поверить, что в нем действительно есть человеческая сторона. Я не часто позволяю себе оправдывать его поступки и до того, как я узнала, что он вернется, успела забыть о нашей истории. Но сейчас все по-другому, он кажется другим.

– И что? Ты хочешь, чтобы я поверила, что заставляю тебя нервничать?

Сначала он, кажется, не знает, что ответить, но потом говорит:

– Как и тесты по математике, так что не стоит ассоциировать это с тем, что ты мне на самом деле нравишься.

И опять же, я лучше просто дам ему пощечину, чем позволю ему говорить мне приятные или грубые вещи.

– Я бы скорее вырвала себе зубы плоскогубцами, чем когда-либо представила, что могу быть кем-то, кто тебе нравится в любом смысле, Стоун.

Я скрещиваю руки перед грудью, чтобы выглядеть устрашающе.

– О, но я тебе нравлюсь, не так ли? После всех этих лет словесных спаррингов и подколов я думаю, что в какой-то момент твое сердце прониклось ко мне симпатией. Впрочем, не буду тебя винить.

Я насмехаюсь над его высокомерием и понимаю, что просто убиваю клетки мозга, пытаясь разговаривать с ним, поэтому решаю убежать.

– Ну, было очень приятно, что ты вернулся и разрушил мою жизнь, но мне нужно идти, пока я тебя не задушила.

– Извращенка, – подмигнул он мне, а я вскинула руки вверх, возмущенная до такой степени, что инстинкт просто покончить с его жизнью несказанно силен.

– До свидания, Коул.

Я поворачиваюсь на пятках и захлопываю дверь, пока он хихикает позади. Я нахожусь в доме не больше получаса, но мне кажется, что уже несколько веков. Тупая боль распространяется по моему черепу, когда я понимаю, что сегодняшний день только первый из многих, что он вернулся навсегда.

Любой мир и спокойствие, на которые я рассчитывала в выпускном классе, испарились в ту же минуту, когда он – дьявол – решил вернуться в наш великий город. Я научилась справляться с Николь, пусть и самым трусливым способом, но мы сосуществовали и все было хорошо. Очевидно, мое тщательно обустроенное место обитания собирается снести бульдозером некий голубоглазый злоумышленник.

Когда я ухожу, Джея не видно. Его отсутствие наводит тоску. Я на их подъездной дорожке, когда дьявол появляется снова. Коул зовет меня по имени, высунув голову из окна своей спальни. Так вот как он узнал, что я в доме, когда опрокинул на меня ведро, подлый ублюдок.

– Что? – кричу я, когда он улыбается мне своей дьявольской улыбкой.

– Может, я подвезу тебя завтра в школу? Мы можем начать прекрасное путешествие, которое станет нашей новой, вечной дружбой.

– С чего ты взял, что я вообще сяду с тобой в машину, не говоря уже о двадцатиминутной поездке?

– Эй, это было просто предложение. Я знаю, что нам предстоит пройти долгий путь, но попытаться стоит, верно? Я думаю, что, если начну пробовать раньше, ты в конце концов сможешь отнестись к этой идее с пониманием.

– Ты с ума сошел!

– Нет, Тесси, но я люблю подход настолько безумный, что может сработать.

Весь наш разговор состоит из того, что мы выкрикиваем друг другу ругательства, и вскоре из соседнего дома выходит женщина с седеющими волосами. Она плотнее натягивает на себя халат и кричит на нас, «мерзких подростков», чтобы мы закрыли свои пасти. Коул исчезает из моего поля зрения, и мне хочется думать, что старушка напугала его. Но через минуту-другую он уже спускается по лестнице и выходит за дверь, слегка запыхавшись, как будто бежал. Он идет ко мне, и я чувствую потребность исчезнуть под гигантским капюшоном.

– Теперь, когда мы с этим разобрались, – он проводит рукой по волосам, словно нервничая, – я бы хотел стать друзьями. То, что я только что сделал там, с водой, это было глупо. Так как насчет того, чтобы попробовать другой путь?

Он протягивает мне руку, и я смотрю на нее так, будто она заражена зомби-вирусом, заразным зомби-вирусом. Должно быть, он увидел выражение моего лица, потому что рассмеялся.

– У меня нет никаких опасных для жизни болезней, Тесси. Это просто рукопожатие.

– Извини, но, учитывая нашу историю, ты, наверное, понимаешь, почему я немного скептически отношусь к твоему внезапному желанию дружить.

Он кивает, и по его лицу пробегает эмоция, которую я не могу расшифровать. Это не может быть обида, верно? Он убирает руку, и мы неловко стоим. Я отказываюсь чувствовать себя виноватой в том, что только что сделала, поэтому поворачиваюсь, чтобы идти домой.

– До завтра, кексик, – говорит он моей удаляющейся фигуре, и я вздрагиваю. Еще один год с ним, всего один год, и я точно смогу это пережить. Ведь так?

Глава 3

Смерть от ментоловой жвачки – революция в мире преступности

Я могу честно сказать, что у меня очень крепкий сон. На самом деле кран мог бы сорвать крышу моего дома, и я бы проспала это – так уж я устроена. Это чисто генетическое. Мы все дорожим сном гораздо больше, чем обычные люди, а мой брат довел свою любовь к нему до предела, поскольку он только и делает, что спит, ну или безнадежно напивается, а потом спит. Эта наследственная любовь ко сну объясняет ту ненависть, которую я питаю к любому человеку, который будит меня раньше, чем я должна вставать. Любой человек, который знаком со мной достаточно хорошо, знает, что лучше не мешать мне спать. Вы можете издеваться надо мной сколько угодно, можете называть меня всеми именами на свете, можете жестоко отнять у меня любовь всей моей жизни, но вы просто не можете разбудить меня, когда я не хочу, чтобы меня будили.

К сожалению, один человек не получил памятку, и это моя собственная мать.

– Пора просыпаться, дорогая, мы ждем тебя к завтраку.

Я произвожу мысленные расчеты и поднимаю голову с самой удобной подушки на земле, чтобы взглянуть на будильник, который стоит на моей прикроватной тумбочке. Я права, у меня есть еще пятнадцать драгоценных минут сна, которые довольно жестоко у меня отнимают. Мне все равно, если это президент ждет, чтобы разделить со мной овсянку, я лучше посплю. Именно так я говорю своей маме.

Однако она отказывается принимать «нет» в качестве ответа или вообще покидать мою комнату. Мама никогда не была воспитанным человеком. Она уже давно не будила меня в школу, и я думаю, что она все еще застряла в том месте, где мне шесть лет и я закатываю истерику из-за того, что не хочу идти в школу. Она срывает с меня одеяло.

– Невежливо заставлять гостей ждать, Тесса. Пожалуйста, одевайся и спускайся.

Мое раннее утро теперь фактически испорчено, я нехотя собираюсь и топаю вниз по лестнице, готовая поколотить человека, который нарушил мой утренний распорядок. Конечно же это Коул Стоун.

– Ты! – прорычала я, быстро оправившись от шока, когда увидела его в своей столовой.

К счастью, мама находится вне зоны слышимости и не слышит, как я грубо обращаюсь с нашим «гостем». Он непринужденно угощается щедрой порцией яичницы с беконом, пока я придумываю, как заставить его подавиться кофе.

– Что ты здесь делаешь? – шиплю я, направляясь к нему.

– Твой отец спросил меня, могу ли я отвезти тебя сегодня в школу. Он сказал, что не сможет отвезти тебя, потому что ему нужно рано уехать на работу, а машина твоей мамы застряла у механика. Это тебе ничего не напоминает?

– Нет, он не говорил об этом вчера вечером, – качаю я головой.

Как удобно, хорошо сыграно, отец.

– Папа сказал мне, что ты ждешь меня, поэтому я здесь с утра пораньше.

Почему-то я заставляю себя поверить ему, потому что знаю, что мой отец способен на такое. У него был какой-то странный фетиш на сватовство ко мне и одному из мальчиков Стоунов, и, возможно, это его попытка свести меня с Коулом. Это на него я злюсь, а не на Коула, потому что, похоже, Коул такой же невежда, как и я. Я нехотя даю ему поесть, пока иду на кухню, чтобы взять немного еды для себя, но странность его присутствия в моем доме и нашего вежливого отношения друг к другу не проходит.

Дело в том, что мама никогда не готовит. Любой материнский инстинкт, который мог бы побудить ее заботиться о своих детях настолько, чтобы накормить их, уже давно исчез. Я знаю по опыту, что она потрясающе готовит. Но в какой-то момент она перестала быть той мамой, которая каждый вечер готовила ужин и настаивала на том, чтобы мы все вместе сидели и ели.

Видя, что сейчас стоит на нашем столе, я не могу не испытывать ревности, понимая, что мама готовит для Коула, а не для нашей семьи. Это глупо, я знаю. Семейные проблемы не решатся из-за запеканки. Но мне нужен козел отпущения для всей обиды, которую я испытываю, и теперь она, похоже, направлена на Коула. Коул, который, кажется, не замечает всего напряжения вокруг себя и поглощает свой завтрак, как трактор на ходу.

– Итак, Коул, какие у тебя планы на колледж?

Вопрос мамы застал меня врасплох, поскольку она проявляет ничтожный интерес к моим планам на будущее. Она даже не знает, какие занятия я прохожу в выпускном классе и что я отличница. Я внутренне вздыхаю и стараюсь не утонуть в жалости к себе. Логично, что мама подлизывается к нему. В конце концов, он сын шерифа, а шериф – очень важный человек в мире политики маленького городка.

Коул перестает поглощать свою еду и обезоруживает маму очаровательной улыбкой.

– На самом деле я ничего не планировал. Возможно, я даже не пойду в колледж в этом году. Я думаю взять отпуск на год. Может, поехать с рюкзаком по Европе, посмотреть мир.

– Путешествовать по Европе с рюкзаком? Этим оправдываются только те, у кого нет оценок, чтобы поступить в колледж, – фыркнула я в недоумении.

Мама бросает на меня назидательный взгляд, и я понимаю, что она предупреждает меня отступить. Я дуюсь, как упрямый ребенок, и скрещиваю руки на груди, отвечая на ее взгляд. Я уже говорила ей, что ни при каких обстоятельствах не буду подлизываться к Коулу Стоуну. Ничего на планете не заставит меня быть милой с парнем, который взял на себя ответственность делать каждый час моей жизни трудным. Если моя мама думает, что я стану лучшей подружкой Коула, то она явно заблуждается.

– Тесс, милая, насчет той машины, которую ты хотела на свой день рождения… – Она запнулась, без сомнения специально, но ее слова возымели желаемый эффект. Я замираю, моя вилка останавливается на полпути в воздухе, когда моя мать ухмыляется мне из-за стола.

Она не…

Весь год я копила деньги на самый красивый Range Rover Sport. Машина моей мечты – это еще и причина, по которой я позволяла возить себя в школу до самого выпускного класса. Не то чтобы мои родители не могли купить мне машину, но я сама хочу машину, и поэтому в восемнадцать лет меня все еще возят в школу. Я регулярно практиковалась в вождении на машинах родителей, чтобы, когда я наконец стану владельцем своей, не подвести эту красавицу.

Однако в конце концов мои сбережения оказались несколько скудными и родители вмешались, чтобы не дать мне погрузиться в депрессию. Они пообещали, что я смогу получить машину на свой день рождения без всяких условий. Я парила на девятом облаке, мечтая о том, как мы с машиной мчимся по шоссе, ветер развевает мои волосы, а по радио играет Maroon 5…

Но как только слова покидают ее рот, образ разбивается на тысячи кусочков, потому что я знаю, к чему это приведет…

– Что насчет моей машины? – осторожно спрашиваю я, когда ее ухмылка расширяется.

– Я подумала, может, мы купим ее в следующем году. В этом году ты можешь взять старую машину Трэвиса, так как ты все еще немного шатаешься при парковке.

О нет, не так! Я умею парковаться лучше, чем она, и она призналась мне в этом прямо в лицо. Я знаю, что она делает. Она шантажирует меня тем, что я стану собачкой Коула, и угрожает мне тем, что отнимет у меня единственную вещь, без которой, как она знает, я никогда не смогу жить. Мне очень нужна эта машина. Когда у тебя такие проблемы с самооценкой, как у меня, последнее, что тебе нужно, это чтобы отец возил тебя в школу и обратно.

Я сглотнула, осознав, в каком затруднительном положении я нахожусь. Единственный выход, который у меня остается, – поступиться своей гордостью и принять это наказание со щепоткой соли. Когда-нибудь я отомщу вам, родители.

– Не волнуйся, мамочка, я поработаю над своей парковкой, – сказала я, улыбаясь до боли в щеках, но сообщение было доставлено. В расшифрованном виде мои слова означали следующее: «Ты победила, мама, я не буду обрушивать свой гнев на Коула, по крайней мере не сегодня».

– Прекрасно, дорогая, – весело отвечает она и возвращается к своему завтраку.

– Я думаю, нам нужно сказать нашим родителям, что мы не заинтересованы в том, чтобы проводить время друг с другом. Я думаю, что это должен сделать ты, потому что я не думаю, что мои родители понимают большую часть того, что я говорю. У нас явно проблемы с коммуникацией, – говорю я ему, снова и снова прокручивая в голове эту речь во время нашей поездки. Я не хочу быть чрезмерно грубой с ним, но мне необходимо донести до него эту мысль.

– Я думал, мы договорились быть друзьями прошлой ночью, – дуется Коул, но не сводит глаз с дороги.

Я изучаю его профиль и замечаю напряженность его челюсти и плотно сжатый рот. Подождите, неужели я снова задела его чувства? Я зажмуриваю глаза и отгоняю эту мысль. Я не соглашалась быть его другом и никогда не соглашусь.

– Мы ни о чем не договорились прошлой ночью, и я думаю, что будет лучше, если мы разойдемся в разные стороны, как ты думаешь? Прошлое это прошлое, я буду заниматься своими делами, а ты своими. Это не должно быть так уж сложно.

Я пытаюсь его вразумить, потому что если я застряла в замкнутом пространстве с Коулом Стоуном и не могу выбраться, не рискуя погибнуть, то я могу использовать это в своих интересах. Глупо, но я убедила себя, что он не выкинет один из своих трюков, пока мы едем. Но, учитывая как меняется выражение его лица, по мере того как я продолжаю говорить, я понимаю, что могу оказаться не права. Почему он так реагирует?

– Ты действительно думаешь, что это настолько невозможно? Чтобы мы с тобой могли быть друзьями?

Его безмятежность неожиданна, и я не знаю, как ему ответить.

– Я… Я просто думаю, что будет лучше, если мы пойдем разными путями.

– Но что если… Господи, Тесси, что если я хочу попытаться все исправить на этот раз?

Заметив выражение абсолютного шока на моем лице, он замолкает, чтобы не сказать еще больше вещей, которые заставляют содрогнуться основы его мира.

– Хорошо, тогда, прежде чем мы устроим сегодня утром паническую атаку, давай оставим это открытым для обсуждения?

Я не думаю, что ответила:

– Тебе пересадили мозг в военном училище?

– Ты и это твое воображение, кексик. Я вполне способен быть милым.

Он усмехается. Могу поспорить, что мое воображение может придумать тысячу разных способов убить его с помощью этой пачки жвачки, лежащей на приборной панели. Кем бы ни был этот Коул, я еще больше не знаю, как с ним справиться, чем со злой версией. Чем быстрее я от него избавлюсь, тем лучше для моего рассудка. Смерть от ментоловой жвачки – я бы произвела революцию в мире преступности. Они должны дать мне мой собственный эпизод в «Криминальных умах».

Когда мы наконец добираемся до парковки ALHS, я чувствую себя ветераном войны. У меня такое ощущение, что я в шоковом состоянии – именно так можно описать мое нынешнее душевное самочувствие. Не обращая внимания на то, что у меня чуть не случился приступ паники, Коул ставит свой Volvo между двумя парковочными местами. Мои ноги шатаются, когда я выбрасываюсь из машины подальше от Люцифера. Поспешив уйти от него, я натыкаюсь на чирлидершу и готовлюсь к промывке мозгов. Но этого не происходит. У этой болельщицы чуть ли не слюни текут, когда она смотрит на Коула. И не только у нее.

Когда я оглядываюсь вокруг, кажется, что все застыли на месте и смотрят на него. Фигурально. Возвращение Коула – это очень большое событие. Он незабываемая легенда для всего студенческого сообщества. В ALHS его боготворят за многочисленные проделки, которые он совершал на протяжении многих лет. Все знают, кто он такой, несмотря на то что его не было три года, и кажется, что его статус знаменитости ничуть не уменьшился. Радость.

Он намеренно приукрашивает свой выход из машины. Почему он не может вести себя как нормальные люди и выходить из машины без драматизма? Это как смотреть очень плохой эпизод «Спасатели Малибу», когда он в замедленной съемке выставляет одну ногу, а затем другую. Когда Его Высочество наконец вытаскивает свою жалкую задницу из машины, снимает свою кожаную куртку и обматывает ее вокруг плеч. Он демонстративно снимает свои авиационные очки и вставляет их в задний карман джинсов. Затем он вытягивается и делает вид, что зевает, так что его подтянутые мышцы напрягаются и пульсируют, а рубашка не скрывает, насколько он подтянут. Я практически слышу, как каждая представительница женского пола вздыхает с едва скрываемым вожделением, когда он проводит рукой по волосам. Так он выглядит еще лучше, черт возьми. Затем он делает немыслимое и подмигивает мне, и я уверена, что все уловили этот момент.

Я сузила глаза и нахмурилась.

– Кем ты себя возомнил? Дэвидом Хассельхоффом?

Это стирает ухмылку с его лица, и я мысленно поздравляю себя с маленькой победой.

– Пожалуйста, если бы дамы увидели это полуголое, мокрое и блестящее тело, бегущее по пляжу, – они бы не знали, что с собой делать, – говорит он задиристо, и я киваю в знак согласия, удивляя его.

– Ты прав, это был бы трудный выбор между тем, чтобы выцарапать себе глаза или принять крысиный яд.

С этими словами я прохожу мимо него, зная, что все взгляды устремлены на меня и что рано или поздно это вернется и укусит меня за задницу.

* * *

Меган почти в истерике на уроке. Я могу сказать, что ей просто не терпится узнать, действительно ли я появилась с Коулом, и если да, то почему я до сих пор цела и невредима. Это как раз идеальный урок для того, чтобы выложить все, что я думаю, поскольку голова мисс Санчес в данный момент лежит на парте, а изо рта у нее течет слюна. Я вздрагиваю от этого зрелища и переключаю внимание на свою лучшую подругу, которая практически хнычет от желания узнать, что происходит.

У меня также есть Бет, которая старается не подслушивать наш разговор, но я знаю, что ей интересно. Последние пятнадцать минут она застряла на одной и той же странице заданной ей книги для чтения, и не потому, что она вдруг забыла, как читать.

Я рассказываю им все, начиная с того, как меня заставили пойти в резиденцию Стоунов предыдущей ночью, и заканчивая тем, как Коул стал моим попутчиком в школу сегодня утром. И к тому времени, как я заканчиваю рассказ, глаза Меган становятся размером с арбуз, когда она смотрит на меня. Бет просто выглядит забавной.

– Ты обречена, Тесса, обречена, – причитает Меган, и я плюхаюсь на свое место, неоднократно ударяясь головой о парту. – Вот-вот. Она сочувственно гладит меня по голове, и я бросаю на нее взгляд.

– Я не понимаю, в чем проблема, – грозный голос Бет впервые прерывает тишину.

Я прищуриваюсь в недоумении. Она считает, что у меня нет проблем? Неужели прослушивание всех этих альбомов Led Zeppelin окончательно повредило ее мозг? Она закатывает глаза, когда Меган и я бросаем на нее недоверчивые взгляды.

– Слушай, как я вижу, это беспроигрышная ситуация для тебя. Теперь, когда он взял на себя роль главного хулигана, Николь не будет к тебе подходить, а Джей поймет, что есть и другие парни, которые тобой интересуются. Возможно, он действительно вырастет и станет тем другом, которым ты всегда хотела его видеть.

Я бормочу в неверии, пытаясь понять ее логику. Эти слова «парень» и «интересуются» выделяются и кажутся такими чужими, особенно когда применяются ко мне, что я думаю, моя подруга поехала кататься на поезде для чокнутых.

– Бет, что из того, что он Ганнибал Лектер, ты не поняла?

– Да я понимаю, поверь мне, но больше всего я понимаю, что ты нравишься этому парню и он показал это наилучшим способом. Он явно пытается исправиться, ты должна ему это позволить. Так что, возможно, его метод не самый оригинальный, но это классический маневр для парней, – заявляет она, словно обсуждает погоду, и мы с Меган обмениваемся взглядами, думая об одном и том же: вменяемая Бет сегодня не с нами.

– Это классический маневр для мальчиков, когда ты в детском саду. Если есть хоть малейшая вероятность того, что я ему нравлюсь, он бы не стал меня так мучить, – объясняю я спокойно, как будто разговариваю с ребенком с проблемами в обучении.

– Думай, что хочешь, я знаю, что не смогу убедить тебя в обратном, – она пожимает плечами, но добавляет, – я просто чувствую, что его присутствие здесь не обязательно должно быть плохим.

Весь оставшийся день я не могу перестать думать о словах Коула и Бет. На данный момент мне удается спрятать их в уголке своего сознания, но я понимаю, что рано или поздно мне придется о них задуматься. Однако она не может быть не права.

Проходит день, и я понимаю, что люди смотрят на меня с бо́льшим интересом, чем когда-либо. В последний раз я была так популярна, когда была толстой подружкой Николь. Эти люди давили и приставали ко мне, пока она не бросила меня, поэтому неудивительно, что я несколько скептически отношусь к тому, что они замышляют сегодня.

Я стою за дверью класса экономики. Этот урок я веду с Джеем и Николь, и я с ужасом ждала его с самого начала занятий. Николь делает все возможное, чтобы это были худшие пятьдесят минут дня, а я делаю все возможное, чтобы защитить свое бедное сердце. Каждый раз, когда я вижу, как Джей и Николь осторожно или не очень осторожно прикасаются друг к другу, мне кажется, что кто-то режет его ножом.

Я вхожу примерно на пять минут раньше, и счастливая пара уже сидит за своим общим столом. В этом классе у нас партнерская система и само собой разумеется, что я сижу одна. Николь, похоже, предупредила людей, чтобы они не меняли мой статус социального изгоя. Я стараюсь не смотреть на них, проходя мимо, чтобы занять свое место в самом конце, место, которое я ненавижу, поскольку мне нужно иметь сверхчеловеческое зрение, чтобы видеть доску. Но такова жизнь, ты делаешь то, что должен делать.

– Всё в порядке, Тесси, я уверена, что у тебя вырастут сиськи, когда тебе будет лет тридцать, нет необходимости набивать лифчик, – хмыкает Николь.

Уф, я была так близка! На этот раз я почти избежала ее. Но она нанесла удар ниже пояса. Она знает, что моя грудь – главный источник смущения для меня, и все же она решила придираться к ней, тем более когда Джей с ней. Он, должно быть, сравнивает свою фигуристую и пышногрудую подружку с моей плоской грудью и думает, что ему досталась самая удачная партия.

– Или же она может сделать фальшивые, как ты, но она не настолько отчаянная.

На секунду мое сердце взлетает. Я замираю на полпути и думаю, что Джей наконец-то защищает меня и что он наконец-то увидел, насколько гнилая его девушка внутри. В любой момент он собирается поцеловать меня прямо у нее на глазах, говоря, что я всегда была единственной для него. Я поворачиваю голову назад так быстро, что чуть не потянула мышцу, но, к моему полному разочарованию, Джей сидит на своем месте, скорчившись, и еще один человек присоединился к обсуждению моей груди – фантастика.

Коул наклоняется над столом Николь и Джея, и я вижу, что он проверяет Николь. Он хочет знать, хватит ли у нее смелости ответить ему. Видите ли, до ухода Коула Николь не была ни королевой пчел, ни даже рабочей пчелой. На самом деле, она была счастлива быть пчелой-изгоем со мной. И это еще не лучшее, Николь также была очень влюблена в Коула. Я помню все те моменты, когда мы визжали по поводу братьев Стоун и представляли себе нашу совместную свадьбу, после которой мы станем сестрами. Хотя я отметила, что ее будущий муж может не позволить мне дожить до свадьбы.

Очевидно, ничего не вышло.

Бесценно видеть, как она опускает лицо, когда Коул так откровенно оскорбляет ее. Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы. Она с трудом придумывает язвительные замечания, которые использовала в отношении меня все эти годы. Приятно видеть, как над ней издеваются, для разнообразия, я почти испытываю чувство благодарности к Коулу. Почти.

– Отвали, чувак, – Джей встает на защиту своей девушки. Немного поздновато, но все равно больно осознавать, что он прикрывает ее, а не меня.

– Тогда скажи своей девушке, чтобы она перестала быть сукой, – говорит Коул ровно, и я клянусь, что вижу, как лицо Николь краснеет от смущения.

– Коул, – предупреждает Джей, его руки сжимаются в кулаки, а челюсть напрягается.

– Джей-Джей, – отвечает он, явно наслаждаясь всем этим испытанием.

Прежде чем они успевают продолжить, звенит звонок и входит учитель, лысеющий мистер Спрус.

Спрус входит, сжимая в руках свой портфель. Все рассаживаются по своим местам, включая меня. Представьте себе мое удивление, когда стул рядом со мной впервые в жизни отодвигается, и рядом со мной садится Коул Стоун.

Он не делает вид, что ничего не происходит, пока я открыто смотрю на него.

– Ты не можешь здесь сидеть! – восклицаю я, но стараюсь говорить потише, пока мистер Спрус начинает перекличку.

– Если это не убьет меня и не поставит под угрозу мое сексуальное влечение, то, конечно, могу.

Я морщу нос от его непристойности, а он хихикает над моим дискомфортом.

– Нет, ты серьезно не можешь. Здесь никто не сидит!

– У тебя какая-то заразная болезнь?

– Нет! – говорю я, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никто не подслушивает наш разговор, особенно люди, сидящие за два столика перед нами.

– У тебя есть фут-фетиш?

– Фу, нет.

– Планируешь ли ты использовать любую информацию, которую сможешь получить от меня в этом классе, и использовать свои связи в мафии, чтобы назначить цену за мою голову?

Я почти смеюсь над этим вопросом, но сдерживаюсь и качаю головой.

– Тогда я могу сидеть здесь. Я хочу сидеть здесь.

– В конце концов ты окажешься на дне пресловутой пищевой цепочки, так что тебе решать, – говорю я сухо, открывая учебник и переходя к главе, которую мы сейчас изучаем.

Я чувствую взгляд Коула, прожигающий мою голову, но пока не могу посмотреть ему в глаза. Может, я и произнесла эти слова беззаботно, но мне больно от того, что, просто связавшись со мной, человек навечно получает ярлык неудачника. Такое ощущение, что я какой-то грызун, переносящий болезни, от которого нужно предупреждать население, чтобы оно бежало.

– Не позволяй ей задеть тебя, Тесси, – говорит он мягко, так мягко, что я не могу поверить, что эти слова вырвались из его уст. Это противоречит самой его природе быть милым со мной. С каких пор Коул Стоун ведет себя со мной как настоящий человек?

– Это не совсем легко сделать, – говорю я, избегая зрительного контакта, но слышу, как он вздыхает и опускает голову на стол.

– Ты позволяешь ей переступать через себя, но это должно прекратиться, – в его голосе звучит решимость, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

В его глазах неподдельное беспокойство, и мой разум невольно возвращается к тому, что Бет сказала сегодня утром, – неужели я нравлюсь Коулу? Или он просто пытается избавиться от чувства вины за то, как он обращался со мной все эти годы? Если это так, я не могу позволить себе быть благотворительной жертвой и поэтому противостою ему. Даже думать об этом абсурдно, и я вытряхиваю эти мысли из головы.

– Почему тебя это волнует? Чем ты отличаешься от нее? – спрашиваю я, и вижу, как в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но только на секунду.

Он пожимает плечами и улыбается мне своей дьявольской улыбкой.

– Скажем так, я не люблю делиться. Ты моя Тесси, и я чувствую, что мы оба достаточно надежны в этих отношениях, не нуждаясь в таком дилетанте, как Бишоп. Ты согласна?

Я закатываю глаза и понимаю, что он никогда не сможет быть серьезным дольше, чем на наносекунду. Кого я обманываю, не может быть, чтобы его чувства ко мне были глубже, чем его предпочтение постоянно появляться в моей жизни, хочу я этого или нет. Тем не менее во мне живет благодарность к нему, потому что прошло много времени с тех пор, как за меня кто-то заступался, но я никогда не позволю ему увидеть это.

– Мне так повезло, что ты мой личный хулиган.

– Мне только приятно, – он подмигивает и открывает свой учебник.

Иногда мне действительно хочется увидеть, что происходит в его голове. Но поразмыслив, я понимаю, что там, скорее всего, хранятся коварные мысли о том, как превратить мою жизнь в ад. Голова Коула Стоуна – опасная территория, но у меня есть предчувствие, что скорее рано, чем поздно, я стану Дашей-путешественницей.

Глава 4

Во имя твоих яиц размером с горошину я говорю: «Освободи меня!»

Давайте проясним одну вещь, тем более сейчас, когда чума под названием Коул Стоун стремительно распространяется по моей жизни. Я не любительница внимания, я никогда не стремилась и не буду стремиться к нему. Я из тех девушек, которым нравится сливаться с фоном настолько, что хамелеон позавидовал бы моим безумным способностям. Видите ли, моя способность к общению – это нечто ужасное. Я просто ничтожество, когда речь заходит о попытке заговорить с кем-то новым.

Доказательством отсутствия моего мастерства в этом конкретном деле является то, что с пяти до пятнадцати лет у меня была только одна подруга. Когда она бросила меня ради более престижного звания, мне потребовались месяцы, чтобы найти новую подругу – Меган. На самом деле, надо отдать должное девушке: она терпела мои односложные заикающиеся ответы и неловкость, которая для меня так же естественна, как дыхание.

Цель этого объяснения – подчеркнуть, как меня расстраивает то, что на меня постоянно пялятся. Глаза преследуют меня везде, куда бы я ни пошла, будь то занятия, кафетерий, туалет. Эти маленькие сопляки даже следили за мной во время моей смены в закусочной «У Расти». Это, мягко говоря, нервирует, и большую часть времени я терплю это незаслуженное внимание, говоря себе, что они делают то, что свойственно людям, а именно лезут не в свое дело. Если бы я была на их месте, возможно, я бы тоже начала преследовать девушку, которая, кажется, постоянно сопровождает главного плохиша.

Мы сидим за столом в кафетерии, и снова чудом этот стол не оказался ближайшим к переполненным мусорным бакам. Из всех людей Коул угрожал группе футболистов, которые с комичной быстротой разбежались от намеченного ими столика. Теперь снова ощущение, что за мной наблюдают, усиливается до такой степени, что это делает меня параноиком. Это жутко похоже на сон, в котором ты голый в школе.

– Ты собираешься это есть? – спрашивает Коул, глядя на мой кусок пиццы, который я с удовольствием подталкиваю к себе.

Коул сидит рядом со мной, тогда как Меган и Бет сидят напротив нас обоих. Поднос Меган остается нетронутым, пока она разглядывает Коула. Очевидно, она никогда не была в такой близости к Тому Самому Коулу Стоуну, как она его называет, и это лишило ее аппетита. Бет выглядит гораздо более спокойной в этой ситуации и откусывает свое яблоко с легким намеком на веселье на лице.

В какой-то момент во время всего этого у меня начнется приступ паники из-за того, насколько абсурдна эта сцена, но я оставлю это на потом.

– Итак, дамы, у вас есть планы на выходные? – спрашивает Коул.

Это невинный вопрос, но я чувствую, что он больше направлен на то, чтобы положить конец некомфортной враждебной, в основном со стороны меня, обстановке. Он сидит с нами втроем уже неделю, к неудовольствию толпы, особенно Николь. Ее ужасные взгляды становится все труднее игнорировать.

Я понимаю – она злится. Я каким-то образом попала под защиту единственного хулигана, который может ее перехитрить, а она, вероятно, страдает оттого, что не может избавиться от своей зависимости. Прошла целая неделя с тех пор, как она нападала на меня. Считайте это пессимизмом, но я не могу не испытывать страха, думая о том, что затишье на фронте Николь – это затишье перед грозой, которой является моя закадычная подруга.

– Мы могли бы пойти в торговый центр или еще куда-нибудь, – говорю я ему, а потом мысленно даю себе пощечину, понимая, что выдала свое возможное местонахождение на выходные. Я надеялась, что мы с девочками сможем пойти куда-нибудь и заняться чем-нибудь веселым без Коула. Теперь это кажется каким-то невозможным.

– В субботу вечером? Разве торговый центр работает так поздно? – он поднимает бровь, и я пожимаю плечами.

– Не то чтобы было много вариантов. У нас не так уж много вечеринок, – говорю я с надеждой, что для него это прозвучало не так скорбно, как для меня.

Он изучает меня некоторое время и, прежде чем я понимаю, что он делает, встает со своего места и кричит кому-то по имени Джаред через весь кафетерий:

– Эй, парень, ты готов к вечеринке в субботу?

Некто по имени Джаред сидит за столом Николь.

– Да! – кричит он. Вероятно, он спортсмен, так как на нем спортивная форма Jack.

– Круто!

Джаред ухмыляется, и все за его столом тут же начинают гудеть, обсуждая важный вопрос – кто принесет выпивку.

Коул садится обратно на свое место и ухмыляется мне:

– Этот парень всю неделю умолял меня устроить вечеринку по случаю возвращения домой. Я не хотел, так как, ты знаешь, он тупица, но ради тебя я готов на всё. Пожалуйста.

Я уставилась на него, пытаясь понять, на что он пытается намекнуть. Почему я должна благодарить его? Кто-то устраивает для него вечеринку, ну и ладно. Почему это должно быть важно для меня? Меган, как всегда более умная, визжит от восторга и подпрыгивает на своем месте. И это до того, как она начинает хлопать в ладоши, как двухлетний ребенок на пике сахара.

– Что? – я смотрю между ними, задаваясь вопросом, что именно я упускаю.

– У нас теперь есть планы на выходные.

Я хмурюсь и поворачиваюсь на своем сиденье так, чтобы оказаться лицом к Коулу.

– Кто сказал, что я пойду? – говорю я решительно.

– Это не значит, что я забыл, о чем был наш разговор, – серьезно говорит он, и мы смотрим на него, как будто он собирается снова начать расспрашивать нас о Николь.

Но затем его лицо расплывается в самой великолепной из улыбок:

– Я искренне думаю, это хорошая идея, чтобы вы трое пошли на эту вечеринку со мной. Вы не можете и дальше позволять Николь выходить сухой из воды. Мы все пойдем, повеселимся, и никто ничего не сможет с этим поделать.

Должна ли я быть постоянно настороже и подозревать его мотивы? Да, я обязана, но, к сожалению, это просто присоединяется к длинному списку вещей, которые находятся между «должен» и «мог бы». Слушая его, я начинаю думать о том, как я позволила Николь диктовать мне свою жизнь и выбор. У меня и моих друзей нет никакой социальной жизни, но сколько в этом того, что я слишком боюсь встретиться лицом к лицу с Николь? Возможно, много, и, глядя на взволнованные лица моих лучших друзей, я понимаю, что сдаюсь.

– Хорошо, я пойду.

* * *

Коул отвозит меня домой, как он делал всю неделю. Мой отец и его машина удобно пропадают, когда меня нужно подвезти, поэтому мы с Коулом стали неохотными приятелями по автопулу. К этому времени я уже устала ждать, пока он нанесет удар. С тех пор как он вернулся, он не причинил никакого серьезного вреда, и у меня возникает искушение перестать быть начеку.

Он паркует машину на подъездной дорожке, чего я не ожидала. Обычно он просто высаживает меня и уезжает, но сегодня, когда он глушит двигатель, я понимаю, что он планирует что-то еще.

– Я тут подумал, – начинает он, заметив, что я пристально смотрю на него, – раз уж мы проводим все это время вместе…

– Невольно, – бормочу я себе под нос, но он, конечно, подхватывает.

– Точно, – он крепко сжимает руль, – я знаю, что все еще не являюсь твоим любимчиком и, скорее всего, никогда им не стану, но как насчет предложения мира? Как насчет того, чтобы я приготовил тебе обед и мы поговорили?

Слово «поговорили» звучит зловеще, и я боюсь того, что должно произойти, но как раз в этот момент мой желудок заурчал. Звук особенно громкий в тесном пространстве машины, и самодовольный идиот слышит его. Мои щеки краснеют от смущения, но мысль о домашней еде звучит просто чудесно. У меня их не так много. Поэтому я хотела бы пояснить, что дьявол пригласил меня в свой дом из-за еды.

Он выходит из машины, и я следую за ним.

– Так о чем ты хочешь поговорить?

Его затылок слегка покачивается, и я готова поставить свою правую руку на то, что он ухмыляется. Он знает, что разговора, который назревает у меня на глазах, достаточно, чтобы я побежала к холмам. Я избегаю разговоров по душам и конфронтаций, как будто это моя работа.

Он останавливается на крыльце и оборачивается.

– Расслабься, кексик. Я не собираюсь вдруг заявлять о своей безграничной любви и преданности тебе. Если мы собираемся быть друзьями, я подумал, что было бы неплохо, если бы мы проводили немного больше времени вдвоем действительно разговаривая, а не споря.

– Я не думала, что ты способен на такую эмоциональную зрелость.

– Обычно я не способен, но эй! – я готов попробовать учиться, если ты не против.

– А с чего бы мне хотеть это сделать? Попробовать с тобой, я имею в виду.

– Знаешь, когда жизнь дарит тебе лимоны и все такое, кексик, – он усмехается, – дело в том, что ты застряла здесь со мной по крайней мере на год. Ты можешь либо игнорировать меня, либо мы можем попытаться построить что-то великое. Я отдаю голос за последнее.

Я все еще думаю над его словами, когда он отпирает дверь в мой дом. Подождите, это мой дом!

– Почему у тебя есть ключ? – спрашиваю я, потому что нет никакой возможной причины для того, чтобы у него был пропуск в мою жилплощадь. Если только, конечно…

– Твоя мама дала мне его на днях, – он ухмыляется, – она сказала, чтобы я чувствовал себя как дома.

– Прошу прощения? – мой голос настолько высок, что мне самой больно в ушах.

– Ну, она сказала, что у тебя есть склонность забывать ключи, и, поскольку твой отец и она могут оказаться вне дома, чтобы впустить тебя, мне доверили эту обязанность. Я так понимаю, ты не очень этому рада?

Это определенно преуменьшение, но еще хуже! О боже, мои родители были фанатиками Коула Стоуна!

После того как приготовил нам обоим обед, Коул отправляется валяться в мою комнату, занимая все пространство на моей кровати благодаря своему высокому росту. Я дуюсь в углу, пытаясь сделать домашнее задание, все еще не зная, как справиться с его постоянным присутствием. Он возится со своим телефоном, несомненно, договариваясь о следующем свидании. Я не могу понять, почему он все еще рядом, но не решаюсь спросить его об этом. В последнее время его ответы ставят меня в тупик: я не знаю, что с нами происходит, поэтому оставляю все как есть.

– Эй, Тесси? – спрашивает он, и я поднимаю глаза от тетради, чтобы увидеть, что он опирается на локоть и смотрит на меня.

Это комично – наблюдать за кем-то таким высоким, как он, на моей кровати с покрывалом и моей коллекцией Build-A-Bear. Его ноги свисают с конца, когда он потягивается, я беспокоюсь или, скорее, надеюсь, что он может упасть лицом вперед на пол.

– Да? – говорю я, притворяясь раздраженной.

– Ты не против, если я спрошу тебя кое о чем?

– Раньше тебя никогда не волновало, что я думаю. Почему ты спрашиваешь сейчас?

Он не отвечает сразу, и тот факт, что ему требуется так много времени, чтобы высказать свою точку зрения, заставляет меня быть начеку. Я уверена, что мне не понравится то, что он собирается сказать.

– В чем дело? Ты не можешь просто сказать это, а потом даже не задать мне свой вопрос.

– Слушай, возможно, это совершенно не мое дело. Вообще-то я уверен, что не к месту спрашиваю тебя об этом, но… есть ли причина, по которой ты почти не прикасаешься к еде?

Его вопрос требует времени, чтобы произвести должный эффект. Сначала я прихожу в замешательство, затем в шок, а потом в страх. Он ведь не может знать, правда? Он здесь всего неделю, и этого времени недостаточно, чтобы понять, как я питаюсь. Однако по серьезному выражению его лица я поняла, что у меня большие проблемы.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос дрожит, и я ненавижу это, потому что идет вразрез с моим планом держать его на расстоянии в этом вопросе.

– Послушай, просто скажи мне, если я что-то выдумываю, – его голос немного дрожит, прежде чем продолжить, – но даже в школе ты ковыряешься в еде. Всякий раз, когда я ем с твоей семьей, ты откусываешь кусочек-другой, а потом уходишь, думая, что твои родители ничего не замечают. Мы уже два часа как вернулись из школы, а ты не съела и половины того, что я приготовил. Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь, что я вижу то, чего нет. Я… Я знаю, что это не мое дело, но, Тесса, я просто волнуюсь.

Мое сердце бьется быстрее обычного, пока я слушаю его и думаю, насколько точна его оценка. Я понимаю, что он поймал меня, тогда как никто больше этого не сделал.

– Может быть, это потому, что ты меня отвращаешь и я не могу есть, когда ты рядом, – отбиваюсь я, обороняясь.

Он не меняет своей позиции.

– Я не шучу, Тесса. Если действительно есть проблема, я хочу, чтобы ты могла поговорить об этом с кем-то, кому ты доверяешь, если не со мной. Я не знаю, что здесь делать, может быть, я просто выставляю себя идиотом. Но я хочу, чтобы ты знала, что мне не все равно, и если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить…

Такое внимание и забота чужды мне, и так было очень долго. Никто не говорил со мной так, как будто ему не все равно, особенно когда дело касалось заботы о моем здоровье. Мои родители слишком заняты, пытаясь разобраться со своими испорченными отношениями, а мой брат, ну, он… мой брат.

– Не лезь не в свое дело, – язвительно говорю я, удивляясь, где все мои остроумные замечания отдыхают или где они прячутся, когда Коул рядом.

– Ты мое дело, Тесси, – он пытается шутить, но в выражении его лица есть что-то призрачное.

Почему? Почему я вдруг стала ему так дорога? Я на волосок от того, чтобы устроить полноценную истерику, а все потому, что я так много времени провожу с Коулом. Он невероятно разочаровывающий человек, более загадочный и запутанный, чем все песни Ники Минаж, которые я слышала до сих пор. Он как будто обнажил самую грубую, самую уязвимую часть меня и выставил ее на всеобщее обозрение. Я не знаю, что делать дальше. Он знает, он знает мою слабость, но вместо того чтобы использовать эту слабость, чтобы заставить меня чувствовать себя хуже, он, на удивление, поддерживает меня. Я делаю глубокий вдох.

– Как насчет того, чтобы прийти к взаимному соглашению и поговорить об этом в тот день, когда я буду готова, а ты не набросишься на меня с этим буквально из ниоткуда?

– О, хорошо, – он выглядит удивленным, – тогда ты будешь готова это сделать? Поговорить?

– Я могла бы, раз уж ты каким-то образом сделал своей работой влезать во все возможные сферы моей жизни, – ворчу я в отчаянии, но на самом деле я бы предпочла просто поговорить с ним, с тем, кто для меня более незнаком, чем мои друзья или семья.

– Тебе стоит потише ворчать, Венера, а то твой брат может подумать, что мы играем в извращенный теннис, – он вздергивает брови, и я теряю всякую надежду попытаться вести с ним приличный разговор, поскольку он грязнее, чем пол под кроватью Трэвиса.

* * *

В пятницу, когда я достаю книги из шкафчика, чувствую за спиной чье-то присутствие. Поскольку Бет и Меган на уроке домоводства, преследовать меня мог только один человек. Привет, Сталкер Стоун.

– Убирайся, Коул, – говорю я, соскабливая кусочек жвачки, которую кто-то, возможно приспешник Николь, прилепил на мой шкафчик.

– Это не Коул.

Я оборачиваюсь так быстро, что у меня судорогой сводит шею, но это не имеет значения, когда речь идет о Джее. Он стоит передо мной и выглядит немного обиженным, но в то же время очаровательным. На нем бейсбольная майка, и ее насыщенный красный цвет делает его действительно привлекательным. Его завораживающие глаза – это вихрь цвета, переходящий от голубого к зеленому, и я с трудом сдерживаю вздох.

– Джей, – восклицаю я, улыбаясь ему извиняющейся улыбкой. Я машу рукой, отмахиваясь от ошибки. – Прости, я думала, что ты…

– Коул. Я понял, – говорит он сквозь стиснутые зубы, что меня удивляет.

Он никогда не был таким рядом со мной. Обычно, когда Николь далеко-далеко, он очень мил и дружелюбен со мной. Интересно, что с ним не так? Может, этот болван, которого он называет своим сводным братом, опять что-то натворил?

– Что случилось? – кажется, он не услышал меня в первый раз, поэтому я повторяю, – Джей? Что случилось?

Он качает головой, и кажется, что он наконец-то вспомнил, зачем пришел ко мне.

– Я слышал, что ты придешь завтра на вечеринку Джареда, – он звучит недовольно, и я пытаюсь вспомнить, знаю ли я какого-нибудь Джареда. Затем, как лампочка, включившаяся в моей голове, я понимаю, что это тот самый спортсмен, который устраивает вечеринку для Коула. Вечеринка, на которой я неохотно соглашаюсь присутствовать.

– Наверное, да, – нерешительно говорю я и вижу неодобрение на его лице.

– Почему, Тесса? Ты никогда не приходила ни на одну вечеринку раньше, почему сейчас? – кисло спрашивает он, и я отшатываюсь в растерянности.

Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, что это из-за его психованной подружки, я делаю глубокий успокоительный вдох и напоминаю себе, что это Джей. Возможно, он делает это только из заботы. Конечно, ему может показаться странным, что такая девушка, как я, пошла на вечеринку, и он просто проверяет, не случилось ли чего. Я хочу рассказать ему о том, как мои лучшие друзья с нетерпением ждут этого события, о том, что мой малыш Range Rover в опасности, но мы не очень близки и мне было бы немного неловко разглагольствовать перед ним. Не дай бог, он начнет считать меня еще большей сумасшедшей, чем я есть на самом деле.

– Я не знаю. Мне кажется, что я упускаю важную часть школьного опыта, – вот что я говорю ему вместо этого.

Он на секунду хмурится, и я понимаю: это потому, что он не ожидал от меня такого сарказма. Отчасти это моя вина, потому что каждый раз, когда Джей пытается поговорить со мной, я говорю как моя мама, когда она случайно приняла слишком много обезболивающего после того, как ушибла ребра. Достаточно сказать, что я звучу как хиппи в цветочном венчике.

– Коул заставляет тебя идти?

– Нет! – я нервно смеюсь и дергаю за рукава своего свитера. Когда я снова поднимаю глаза, Джей все еще там и выглядит крайне неубедительно.

– Я иду на эту вечеринку, потому что хочу. В субботу вечером можно заниматься не только кипой домашней работы.

На его лице появляется грустная улыбка, когда я говорю это, и… чувство вины? Я пытаюсь понять, почему он так тоскливо смотрит на мою жалкую социальную жизнь, но ничего не понимаю.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается, глядя на что-то в пределах его поля зрения. Прежде чем я успеваю понять, что или кто заставил его замолчать, мне на плечи ложится рука, и я притягиваюсь к очень мускулистой части тела.

– Вот ты где, Тесси, я везде тебя искал, – говорит Коул, взъерошивая мои волосы. Я пихаю его локтем и отстраняюсь, поправляя беспорядок, который он навел в моих волосах.

– Ах, кексик, ты всегда такая ласковая, – он делает вид, что вытирает слезу, и воркует. Он возвращает свою руку на мое плечо.

Я не буду думать о том, что его присутствие рядом со мной на самом деле приятно.

– Отпусти меня, болван! – кричу я, сопротивляясь его хватке, отказываясь быть атакованной его запахом и чувствовать какое-либо влечение к нему.

Он делает это только для того, чтобы досадить Джею, и, хотя я наслаждаюсь выражением полного шока на лице друга, я думаю, что мы зашли слишком далеко.

– Во имя твоих яиц размером с горошину освободи меня! – говорю я и топаю ногой.

Он тяжело вздыхает и отступает, но я подозреваю, что моя слабая попытка ударить его мало что изменила.

– Скажу тебе вот что, мои яйца размером не с горошину!

– Неважно, считай как хочешь, если тебе так крепче спится ночью.

Я смотрю на него, но, прежде чем он успевает наброситься на меня, кто-то прочищает горло. Я чувствую непреодолимое желание удариться головой о шкафчик. Джей стоит там с раздувающимися ноздрями и сжатыми кулаками, глядя на нас двоих. Я никогда не видела его таким злым и не могу понять, почему он так бурно реагирует.

– Разве у тебя нет занятий, Джей-Джей? – спрашивает Коул, словно его раздражает присутствие брата, и мне хочется снова ударить его за то, что он проверяет Джея, когда тот явно не в духе. Клянусь, этот мальчишка пробуждает мою агрессивность, как никто другой.

– Да. Вообще-то у нас с Тессой один и тот же предмет, так что я надеялся, что мы сможем пойти вместе.

Он улыбается мне, но, прежде чем я успеваю сказать «да», Коул отвечает за меня:

– Не получится. Она идет со мной.

– Я? Идёт? – мы с Джеем спрашиваем одновременно, и Коул кивает нам обоим. – Я знаю, что ты не сделала домашнее задание вчера вечером из-за меня, поэтому я освободил нас от уроков, очаровав секретаршу директора, чтобы она разрешила нам сделать дурацкую волонтерскую работу в комнате аудио- и видеотехники.

Хорошо, это удивительно мило для человека, который может быть наполовину демоном. Но это правда – он продолжал раздражать меня прошлой ночью, отказываясь выходить из моей комнаты, как только высадил меня. Я думаю, что он чувствовал себя виноватым за то, что открыл одну конкретную банку с червями, и хотел убедиться, что я не слишком эмоционально уязвима.

Часть меня, та часть, которая не хотела оставаться в одиночестве после такого откровения, была рада его компании в тот момент. Мой отец был внизу и смотрел игру, но я подозреваю, что он тайно разбрасывал конфетти из-за присутствия Коула.

К тому времени, когда он ушел, я почувствовала такую усталость, что сразу же уснула и проснулась только от звонка будильника в школу. Я жаловалась на него за обедом, зная, что учитель истории, без сомнения, поставит мне замечание за невыполненное задание. Коул просто спас меня, спасибо тебе, Господи!

– Вы двое были вместе прошлой ночью? – спрашивает Джей. В его голосе столько сокрушения, что мне хочется обнять его, но страх перед Николь удерживает меня на месте.

Коул пожимает плечами.

– Мы были, а теперь нам действительно нужно идти. Нам нужно упорядочить DVD-диски и распутать провода.

Он разворачивает меня так, что я больше не стою лицом к его сводному брату, и толкает меня в направлении аудиовидеокомнаты. Я не могу удержаться, чтобы не обернуться и не бросить последний взгляд на Джея, все еще стоящего на том же месте. Сердце защемило, и моя влюбленность, которую я испытывала к нему целую вечность, вновь заявила о себе.

– Он того не стоит, – тихо говорит Коул, который теперь идет рядом со мной. У меня нет сил задавать вопросы или отрицать свои чувства к Джею. Все знают, что он мне нравится, вплоть до официантки. Это не такой уж большой секрет, поскольку я сохну по нему уже, кажется, целую вечность.

Коул слегка сжимает мое плечо, прежде чем открыть свой большой рот и так примитивно утешить меня:

– Поверь, ты влюбилась в более уродливого брата. Могу поспорить, что размер у него меньше…

В этот момент я зажимаю ему рот рукой, и его голос заглушается моими пальцами.

– Прекрати говорить, или меня стошнит на эти твои трехсотдолларовые туфли.

Это, конечно, заставило его замолчать.

Глава 5

Если бы ты хотела, чтобы я сыграл роль Сексуального Доктора, а ты его непослушного пациента, ты могла бы просто попросить

Субботним вечером около шести часов я лежу на полу своей спальни, прижавшись спиной к изножью кровати. Мои пальцы дергаются, пытаясь набрать текст на мобильном телефоне, который я держу в руке, однако мой мозг просто не хочет сотрудничать. Как будто Бет и Меган могли быть настолько глупы, чтобы поверить, что я заразилась малярией за двадцать четыре часа.

Насколько я знаю, мой город не страдает от эпидемии комаров. Ладно, тогда малярию точно нужно вычеркнуть из списка возможных оправданий. Я пытаюсь думать усерднее, но для человека со средним баллом 4,0 кажется жалким, что я не могу придумать ничего стоящего. После того как я основательно поломала голову, я решаю, что к черту все это, и включаю ноутбук, отправляясь в святая святых, где можно найти ответы на все вопросы, – Гугл.

Я набираю в строке поиска «Наиболее распространенные заболевания, передающиеся контактным путем», и на мою страницу тут же обрушивается шквал информации, касающейся венерических заболеваний. Я морщу нос от некоторых изображений и с отвращением отворачиваю лицо от экрана. Я быстро пропускаю страницы, на которых упоминаются венерические заболевания, считая несколько возмутительным, что мои друзья поверят, что я не только умудрилась потерять целомудрие за один день, но еще и оказалась настолько невезучей, что впоследствии у меня появились «проблемы».

Я вздрагиваю, прежде чем внимательно изучить другие варианты. Я быстро выбираю пищевое отравление в качестве своего фаворита и после небольшого повторного поиска решаю, что вполне реально, что никто не захочет быть рядом со мной, когда я сделаю эпическое открытие. Я могу просто свалить все на то, что я что-то выпила или съела, и это достаточно серьезное оправдание, чтобы пропустить вечеринку качка.

Ухмыляясь, я достаю свой телефон и пишу сообщение Меган и Бет, объясняя, как я устроилась в ванной. Добавив достаточно грубых подробностей о своем состоянии, я с радостью нажимаю «Отправить». В конце я добавляю, что ходила к врачу, и он сказал, что к понедельнику я буду в порядке, так как я не могу позволить себе пропустить школу. Перед отправкой сообщения я делаю паузу и быстро добавляю Коула в качестве получателя.

Последнее, что мне нужно, это чтобы он вмешался и каким-то образом разрушил мой генеральный план. Надеюсь, он не поймет мою ложь и хоть раз в жизни оставит меня в покое. Я легла в кровать, довольная тем, чего добилась, и решила немного вздремнуть. Накануне я почти не спала, беспокоясь о том, что я могу сделать, чтобы не идти на вечеринку.

Коул не понимает, почему я не могу пойти, а мои лучшие друзья, похоже, восстанавливаются после частичной амнезии. Они притворяются невозмутимыми, когда я заявляю, что Николь превратит нас в маленькие бараньи отбивные, если мы посмеем показаться на любом светском мероприятии, даже на трезвой вечеринке Стейси Миллер. Я помню ее угрозы с предельной ясностью и ни в коем случае не хочу навлечь на себя ее гнев.

Я уже почти погрузилась в самый спокойный сон за всю неделю, когда дверь моей комнаты распахивается. Я сразу понимаю, что сегодня вечером точно не буду дремать, а то, что недостаток сна делает меня раздражительной, хорошо известно. Так что кто бы ни стоял у порога, ему лучше остерегаться. Конечно, это он.

– Да что с тобой не так? – я полукричу на Коула, который стоит в дверях и ухмыляется.

– Я могу задать тебе тот же вопрос, Тесси, разве ты не должна умирать? О, точно.

Он не предоставляет мне возможности оправдаться, вместо этого он идет вперед, покачивая корзину с продуктами и лекарствами, что вызывает у меня некоторое беспокойство.

– Видишь ли, я получил твое сообщение и понял, насколько серьезно твое состояние, – говорит он, занимая место у изножья моей кровати. – Естественно, я забеспокоился, ведь пищевое отравление дело неприятное. К счастью, Кассандра была рядом, я подошел к ней и спросил, что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше.

Я вздохнула, Кассандра – мама Джея и мачеха Коула… и врач.

– Кстати, она передала тебе наилучшие пожелания и предложила принести тебе вот это – очевидно, они творят чудеса.

Я слишком напугана, чтобы смотреть, когда он открывает корзину и достает оттуда небольшой контейнер с очень тревожной жидкостью зеленого цвета.

– Это, кексик, сок, называется «Зеленый злодей». Он хорош для очищения организма, – ухмыляется он, похлопывая себя по животу. Я сжимаюсь обратно в простынях, натягивая плед вокруг себя так плотно, что он скрывает половину моего лица. Я не могу позволить ему увидеть ужас и явное отвращение на моем лице из-за этой мерзости в его руках.

Зеленый злодей? Звучит как антигерой из комиксов Marvel. Зачем кому-то вообще пить что-то, что выглядит так отвратительно?

– Оу, не будь такой, кексик. Ты должна это выпить. Что я буду делать с собой, если ты все выходные просидишь над унитазом? Давай не будем эгоистами, пей, – воркует он, как будто разговаривает с трехлетним ребенком.

Я корчу гримасу отвращения, когда он наливает изрядную порцию сока в стакан и подносит его к моему лицу. «Открой ротик», – поет он, и я чувствую, как желчь поднимается у меня в горле. От одной мысли, что эта склизкая горькая жидкость попадет мне в горло, я потею, и я уверена, что мое сердце учащенно бьется.

Не успела я опомниться, как откидываю одеяло в сторону и вскакиваю с кровати.

– Убери это от меня, – говорю я дрожащим голосом, все еще глядя на стакан, словно его содержимое могло ожить и напасть на меня.

– Вы только посмотрите на это! – говорит Коул в изумлении, хлопая себя по колену, и насмешливо смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Тебе уже лучше. Видишь, я же говорил тебе, что это сработает.

– Хватит нести чушь, Стоун! Ты победил, просто убери эту штуку от меня, – говорю я кисло, все еще немного боясь, что он действительно заставит меня выпить этот чертов сок.

Он удерживает мой взгляд около минуты, прежде чем разразиться смехом, переворачивается на моей кровати, держась за живот, и его смех раздается в моей комнате. Он продолжает делать это около пяти минут, пока слезы не начинают течь по его лицу, и он вроде как задыхается, потому что, очевидно, забыл, что ему нужен кислород. Я в ужасе стою в углу с красным лицом. Возможно, симулировать болезнь было не лучшей моей идеей.

– О боже, Тесси, – задыхается он между очередными приступами смеха.

Я бросаю на него взгляд, мне и без его присутствия так неловко, чтобы меня еще и раздражать. Через пять минут он все еще смеется, но, наверное, видит, как покраснело мое лицо, и его смех стихает. В уголке его рта все еще есть намек на улыбку, но он изо всех сил старается ее сдержать, и этот маленький жест, кажется, согревает меня теплом изнутри.

Пока он не открывает свой большой рот и не портит все:

– Если бы ты хотела, чтобы я сыграл роль Сексуального Доктора, а ты его непослушного пациента, могла бы просто спросить, – он подмигивает, и я стону в отчаянии, что только еще больше его забавляет.

Он встает с моей кровати и идет, пока мы не оказываемся лицом к лицу, положив руки мне на плечи, поворачивает меня в направлении моей пристроенной ванной комнаты и толкает меня, пока мы не достигаем двери.

– Я могу представить это прямо сейчас. Ты можешь называть меня МакСекси и быть моей Бэмби.[1]

Я корчусь от этой мысли, а он продолжает перебирать мои возможные имена проституток, пока я не могу больше терпеть.

– Боже, заткнись, Коул!

– Я достаточно тебя отвращаю? – ухмыляется он.

Я решительно киваю, и он выглядит довольным.

– Хорошо, а теперь иди в душ, все тебя ждут, – говорит он, заталкивая меня в ванную.

– Я не хочу идти, Коул.

Пришло время разыграть карту жалости. Я могу просто добавить слез, и это будет хоум-ран. Ни один парень, даже Коул, не сможет отказать плачущей девушке.

– Со мной это не сработает, Тесси. Используй щенячьи глазки для того, кто не знал тебя всю жизнь, – говорит он, даже не глядя на меня.

– Но, Коул… – хнычу я, топая ногой от ярости.

Он выдыхает и снова подходит ко мне, кладет обе руки мне на плечи и выглядит так, будто готов дать мне ободряющую речь на всю жизнь.

– Я знаю, что это выходит за рамки твоей зоны комфорта, и я знаю, что идея быть окруженной кучей людей, которые плохо к тебе относились, звучит не слишком привлекательно, но обещаю тебе, я не позволю случиться ничему плохому, хорошо? Сделай это и покажи всем, какова настоящая Тесси. Не позволяй Николь диктовать тебе жизнь, пожалуйста, хотя бы сегодня.

Наверное, в его словах есть что-то такое, что действует на меня, потому что я с ним соглашаюсь.

Обернув вокруг себя полотенце, я выглядываю из-за двери, чтобы посмотреть, нет ли здесь Коула. Когда поиски не дали результатов, я на цыпочках возвращаюсь в комнату. Только ради этой вечеринки я направляюсь в ту часть гардероба, которая заполнена вещами, купленными мне мамой. Думаю, у нее были слезы на глазах, когда она наконец-то смогла пойти и купить мне облегающие платья и бикини.

Она немного переборщила, и я думаю, это потому, что покупки для меня – это ее способ быть хорошим родителем. То, чего ей не хватает в материнских инстинктах, она компенсирует пристрастием к Стелле Маккартни. На многих вещах все еще есть бирки, учитывая, что я пользуюсь только джинсами и некоторыми топами. Большая часть моей одежды по-прежнему продается в тех же магазинах, что и у Толстушки Тесси, только теперь она на пять размеров меньше.

Я выбираю обрезанную красную шелковую блузку без рукавов и джинсы с высокой талией, которые сидят на мне как влитые. Я дополняю наряд своей любимой кожаной курткой и байкерскими ботфортами. Мне кажется, что мой наряд должен кричать о том, что со мной не стоит шутить, и я не забываю об этом, когда делаю макияж немного тяжелее, чем обычно. Когда я уложила волосы и была готова к выходу, я отпираю дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с Коулом.

– Будет ли неуместным сказать тебе, что ты выглядишь сексуально?

Это первое, что вылетает из его уст, и я думаю, что мы оба немного ошеломлены этим комментарием. Мои щеки заливает жар, и даже он выглядит немного покрасневшим.

– Возможно, но теперь, когда ты это сказал, полагаю, я должна сказать тебе спасибо.

Он кивает, все еще выглядя немного взволнованным, пока рассматривает мой внешний вид.

– Ну что ж, теперь, когда мы разобрались с этим, пойдем? – я жестом показываю в сторону лестницы.

Если уж я иду, то лучше покончить с этим как можно скорее. Когда мы спускаемся вниз, я обнаруживаю, что он заказал для нас несколько пицц, и мой желудок одобрительно заурчал. Запах пиццы наполняет гостиную, и меня сразу же тянет в комнату за сырной вкуснятиной. Мне немного согревает сердце то, что одна пицца с дополнительными грибами, халапеньо и кукурузой – как раз то, что я люблю. Тот факт, что он обращает внимание на такие мелочи, как то, какую пиццу я люблю, не может не радовать. Но я боюсь, что он сделал это скорее из-за того, как мало я сегодня съела. Слава богу, он больше не поднимал эту тему, но это заставляет меня сомневаться во всех мелочах, которые он для меня делает. Но, конечно, я не могу позволить этому моменту стать слишком уж эмоциональным.

– Ты ведь понимаешь, что переходишь определенную грань, когда начинаешь заказывать еду ко мне домой?

– Я жуткий, но не настолько, кексик. Это для нас обоих.

Он пожимает плечами, но мне нужно знать больше, мне нужно знать, почему он так добр ко мне, почему ему не все равно.

– По крайней мере, позволь мне заплатить за кое-что из этого, – предлагаю я и уже собираюсь достать бумажник, когда он качает головой.

– Считай это мирным предложением. Я знаю, что эта вечеринка – не то, как ты планировала провести свой вечер, но все равно спасибо, что ты дала этому шанс.

Он пожимает плечами. У меня возникает желание задать больше вопросов, тех, которые могли бы прояснить эти странные новые отношения, которые, похоже, развиваются у нас с Коулом. Но, конечно же, раздается звонок в дверь, и я открываю ее, чтобы впустить Бет и Меган, которые выглядят просто потрясающе. Меган впадает в состояние абсолютного шока, когда видит Коула, а Бет ухмыляется, как будто поймала нас на чем-то плохом.

– Ну, тебе определенно стало лучше, – сухо говорит Бет, и мне снова хочется удариться головой о стену за эту минутную глупость.

– Это был мой «Зеленый злодей», – Коул гордо ухмыляется, а я чуть не огрызаюсь на него.

– Ребята, вы выглядите потрясающе! – восхищенно говорю я, повернувшись к своим друзьям.

У нас почти нет возможности наряжаться, так что увидеть их в таком виде большая редкость. На Меган бордовый топ без рукавов с черными кружевными деталями и узкие джинсы. Ее рыжие волосы ниспадают густыми волнами на одну сторону, придавая ей образ старого Голливуда. Бет пошла по противоположному пути, надев облегающее фигуру маленькое черное платье, которое на два дюйма выше колен. Она дополнила его черными кожаными ботинками, а ее неистовые волосы цвета воронова крыла собраны в гладкий хвост.

– Ты думаешь? – визжит Меган и крутится перед моим зеркалом в полный рост.

Я вижу, что она взволнована, и чувствую себя очень виноватой за то, что вычеркнула этот аспект старшей школы из ее жизни. Если бы она и Бет не дружили со мной, они были бы довольно популярны, так как они обе потрясающие как внутри, так и снаружи.

– Я согласен, и я думаю, что по этому случаю нужно съесть немного пиццы! – говорит Коул и встает, чтобы отправиться на кухню и принести нам тарелки. – Вы двое выглядите потрясающе.

Он улыбается, когда уходит, и я практически вижу, как они тают, даже крепкая Бет, чье дыхание немного сбилось. Меган выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок или у нее начнется приступ паники. Он возвращается и угощает всех нас едой.

– Мне нужно ненадолго зайти домой, там какая-то срочная кухонная проблема и им нужна моя помощь. Но я сейчас вернусь, – он подмигивает мне и уходит.

– Боже мой! – вздыхает Меган, опускается на диван после ухода Коула и мечтательно смотрит в потолок.

Я вижу, что она в смятении, и чувствую эмоции, которые не могу определить. Странно видеть, как она так реагирует на Коула, такое ощущение, что наши роли поменялись местами… странно.

– Как ты до сих пор не сошлась с этим парнем? – говорит Бет недоверчиво, и я понимаю ее.

Ее не было рядом, когда мы с Коулом враждовали, и ей кажется странным, что я так против того, чтобы дать ему шанс.

– Легко, он дьявол, – говорю я, а она качает головой.

– Ты ему нравишься, ты действительно ему нравишься, Тесса, – говорит она мне со слишком большой убежденностью.

– Мы больше не будем об этом говорить, – я закатываю глаза и фыркаю.

– Я просто не могу поверить, что ты этого не видишь. Я имею в виду, я знаю, что твои навыки наблюдения нуждаются в серьезной помощи, это так очевидно.

Я уже собираюсь ответить, когда Меган решает мне помочь.

– Ты не можешь винить ее, Бет. Все видели, как Коул постоянно придирался к ней, и чаще всего она плакала из-за его выходок.

Я открыла рот, чтобы возразить, что я не плакала все время!

– Это было в прошлом, наверное, что-то изменилось, но судя по тому, как он с тобой обращается, трудно представить, что он когда-нибудь мог быть с тобой груб. То, что он делает сейчас, – это безобидные розыгрыши, которые он устраивает, чтобы привлечь твое внимание. Это все, что он может сделать, поскольку большую часть времени ты находишься в «Ла-Ла Ленде», думая о Джее и ваших двух-пяти детях.

– Я не думаю! – восклицаю я.

– О, пожалуйста, – говорят Меган и Бет одновременно, и я со стыдом вешаю голову.

Я действительно должна перестать мечтать об этих двух-пяти детях и доме с забором. Я бы руководила успешной издательской компанией, а Джей был бы знаменитым бейсболистом. Что еще важнее, мы бы наняли Николь в качестве няни после того, как она закончила бы школу и начала работать за прилавком в KFC.

К тому времени, когда мы поели и я мысленно подготовилась к этой вечеринке, было уже восемь часов.

В доме царит жуткая тишина, за исключением звука телевизора, доносящегося из гостиной. Мои родители на благотворительном вечере, где собирают деньги на папину кампанию, а Трэвис, очевидно, в каком-то случайном баре снова напивается.

Коула нет уже около получаса, и у меня такое чувство, что дома нет никакой чрезвычайной ситуации. Думаю, он хотел, чтобы я провела это время с друзьями, чтобы я могла успокоиться. Не знаю, скажу ли я ему это в лицо, но я рада, что он сделал это для меня. Поэтому, когда он возвращается, я стараюсь не подавать виду, что очень хочу его увидеть. Когда он провожает нас до своей машины, он снова говорит мне, что я хорошо выгляжу.

– Спасибо, – робко говорю я, и наступает неловкое молчание, пока Бет не кашляет и не подталкивает меня с самодовольным выражением лица.

Я бросаю на нее взгляд, и она ухмыляется, вздергивая брови. Неужели она действительно думает, что Коул может заинтересоваться мной таким образом? Очевидно, что единственная причина, по которой он так себя ведет, заключается в том, что он видел во мне только Толстушку Тесси или Тессу, которая никогда не красится и не носит красивую одежду. Он просто немного удивлен и ошеломлен, чувствуя себя не в своей тарелке. Это вполне объяснимо.

– Так нам пора? – спрашивает Бет у Коула с очень взволнованным видом. Я ловлю его взгляд, и он понимает, что я смотрю на него. Он пару раз встряхивает головой, словно вытирая воду из уха, и показывает Бет большой палец вверх:

– Все системы работают!

Мы втроем бросаем на него растерянный взгляд, и он стонет, потирая лоб.

– Я имел в виду – поехали.

– О, – говорим мы трое в унисон и идем за ним к машине. Меган и Бет, как и подобает предательским подругам, занимают все заднее сиденье «Вольво», оставляя мне только один вариант – сесть на переднее сиденье.

Глядя на них, я занимаю место рядом с Коулом, который поправляет зеркало заднего вида и не может побороть самовлюбленное желание ухмыльнуться своему изображению в зеркале. Самодовольный бабуин.

Он заводит машину, но потом неожиданно смотрит на меня, и я чувствую, что осознаю его пристальный взгляд. Моя рука тянется к лицу, удивляясь, что я уже успела размазать макияж.

– Что? – спрашиваю я, пока он продолжает смотреть.

– Открой бардачок, ладно?

Я настороженно смотрю на него.

– Что там? Крыса или паук? С этими двумя я могу справиться, но позвольте предупредить вас: если там таракан, тебе лучше попрощаться с твоим маленьким другом, – говорю я с укором.

Он закатывает глаза.

– Хотя твоя забота о малыше Коуле переполняет меня счастьем, кексик, этот разговор не о нем. А теперь открой бардачок, там совершенно безопасно.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю, моя рука задерживается на замке бардачка. Он не станет делать ничего потенциально опасного для жизни, пока сам находится со мной в машине, к тому же, похоже, ему нравятся мои друзья, так что он не станет их убивать.

Неохотно я открываю его, и ничто не бросается на меня, как я ожидала, угрожая выцарапать мне глаза.

– Вот.

Коул наклоняется и указывает на угол пространства внутри, но все, что я осознаю, это то, как близко он находится.

– Что именно я ищу? – спрашиваю я в замешательстве, а он вздыхает и наклоняется еще ближе, заставляя меня прижаться всем телом к сиденью.

Меган просовывает голову между двумя сиденьями и взволнованно смотрит на него.

– Это, давай, Тесси, смотри внимательнее.

Он достает маленький черный мешочек и кладет его мне в руку. Я неуверенно дергаю за шнурок, открывающий его, затаив дыхание.

– Там не ядовитый плющ, Тесса, покажи нам! – визжит Меган.

Дрожащими руками я достаю серебряное ожерелье на длинной цепочке с кулоном в виде снежинки. Я задыхаюсь, когда держу его на ладони.

– Ух ты, как красиво, надень его, – предлагает Бет, и не обращая внимания на взгляд Коула, который прожигает дыру в моем боку, я делаю это. Мне сразу же нравится изящное украшение. Оно красивое, нежное и… это подарок Коула?

– Это для меня? – спрашиваю я, все еще отводя глаза. Он кивает, щеки слегка покраснели.

– Я просто… Не знаю, тебе идет.

– Я… спасибо.

Я замечаю, что мои лучшие друзья смотрят на него с восторженным вниманием. Надев ожерелье, я поворачиваюсь к ним, и они хитро ухмыляются.

– Такая красивая, – но это говорят не они.

Я ловлю взгляд Коула и краснею.

– Оно идеально смотрится с ее нарядом. У тебя отличный вкус, Стоун, – говорит Бет.

– Что я могу сказать? Я хорошо лажу с дамами, – он подмигивает, а когда замечает, какого цвета мое лицо, начинает смеяться вместе с моими лучшими друзьями.

Они продолжают смеяться, пока мы едем на вечеринку, и где-то по пути я тоже борюсь с улыбкой, когда вижу, как Коул болтает с Бет и Меган. Он так хорошо с ними ладит, он успокоил Меган и даже сумел разжалобить жесткую Бет. Я с нежностью наблюдаю за ними краем глаза и чувствую гордость за то, что Коул смог подарить счастье этим двоим.

Глава 6

Моя жизнь – одна большая испанская мыльная опера, назовем ее «Дурнушка Тесси»[2]

– Может, нам стоит дать ей пощечину?

– Нет, Меган, это работает только в кино, – объясняет Бет. – Может, отрезать ремень безопасности?

– Не смей так говорить о моей малышке! – ругает ее Коул, и, возможно, именно потому Меган понимает: сегодня у нее не будет никаких светлых идей, она замолкает навсегда. А тут еще я и тот факт, что я невольно начала напевать Call Me Maybe.

– Что она делает? – спрашивает Коул у Бет, и мне кажется, что он выглядит немного испуганным.

– О, это? Не о чем беспокоиться, всякий раз, когда она сильно нервничает или боится, она начинает петь дерьмовые попсовые песни, – говорит Бет и машет рукой передо мной, чуть не ударяя меня по глазам.

– Точно, – Коул растягивает слово, но я могу сказать, что он все еще не уверен, что я в полном рассудке.

Я заикаюсь, напевая снова и снова, чтобы мое тело не дрожало. Я крепко сжимаю ремень безопасности, серебряная застежка впивается мне в кожу, пока я смотрю вдаль. Дом Джареда Джока огромен и сейчас забит до отказа. Если бы я приехала сюда сама, я бы убежала от ворот, увидев количество машин, но поскольку меня держат в заложниках, я должна делать все, что считают нужным мои похитители. Убегать с криками «Я жируха, вытащите меня отсюда!», возможно, не самый желанный для них способ заявить о себе.

Сначала я была настолько глупа, что думала, мы не найдем место для парковки, а Коул, будучи угрюмым, иногда невнимательным и почти всегда упрямым придурком, как он есть, разозлится и уйдет с вечеринки. Представьте себе мое удивление, когда он поставил машину на место, где висела табличка с его именем. Теперь я сижу в машине, потому что замерла в ту секунду, когда все вышли. Я могла бы попытаться позволить своему смущению из-за пения Карли Рэй Джепсен перебороть страх перед большим скоплением людей, но этого не происходит.

Мое тело перешло в режим отключения, я приклеилась к своему месту, мои колени сбились вместе, а руки тряслись от ужаса.

– Слушайте, девочки, почему бы вам не пойти внутрь, а ее я приведу, когда она будет готова, – говорит Коул через некоторое время моим друзьям, которые бросают на меня обеспокоенные взгляды. Они все уже вышли из машины и стоят у моей двери. Я вижу, что они обсуждают, мудрое ли это решение – оставить меня с Коулом, особенно когда я в таком состоянии, но я слегка киваю в знак согласия. Я не хочу им все портить.

– Ты уверена, Тесса? – серьезно спрашивает Бет, и на ее лице написано беспокойство. Я чувствую себя такой виноватой, что испортила ей вечер из-за глупой панической атаки.

– Я в порядке. Мне просто нужна минутка, вы, ребята, идите вперед.

Тот факт, что я говорю это, как Элвин Бурундук, не идет мне на пользу. Они смотрят на меня скептически, но Коул наконец убеждает их.

– Вы двое выглядите сексуально, ясно? Просто заходите и веселитесь. Я заставил вас прийти сюда, так что она под моей ответственностью, ясно? Я посмотрю, что можно сделать.

Он подмигивает, и это, кажется, убеждает их. Когда они уходят, Коул снова оказывается рядом со мной. Дверь машины открыта, и легкий холодок в воздухе вызывает мурашки на моей коже. Я не знаю, как долго я смогу так сидеть, прежде чем замерзну до смерти, и рано или поздно мне придется принять решение, потому что, честно говоря, сейчас я чувствую себя просто глупо.

– Почему ты молчишь?

Я все еще смотрю прямо перед собой, а не на Коула. Уголком глаза я вижу, что он сложил руки на груди и его глаза с любопытством изучают меня. К этому времени я ожидаю, что он будет издеваться или смеяться надо мной, но его молчание пугает еще больше.

– Я просто проверяю, – отвечает он через некоторое время, и я нахмуриваю брови, мои глаза все еще избегают смотреть на него.

– Проверяешь что?

– Насколько тебе нужно довериться кому-то, чтобы он увидел тебя настоящую.

Я только пытаюсь расшифровать его слова, когда чувствую, как сильные руки проскальзывают под мои колени и подхватывают меня. Я пискнула от удивления, мои руки инстинктивно обхватили шею Коула, когда он начал поднимать меня.

– Что ты делаешь?

Прежде чем я успеваю остановить его, он обхватывает меня одной рукой за талию, а свободной рукой отстегивает ремень безопасности. Как только я освобождаюсь от ремня, он полностью поднимает меня и вытаскивает из машины.

– Доверься мне, – решительно говорит он, удерживая меня в воздухе и вглядываясь в мои глаза.

Я ожидаю, что в любую секунду он разразится смехом или скажет что-нибудь унизительное. Вместо этого его взгляд задерживается на мне дольше всего, и моя кожа начинает дрожать самым странным образом. Я не могу определить, какие эмоции испытываю, когда он так смотрит на меня, но я понимаю, что мне это не нравится и что я не хочу испытывать больше таких эмоций.

– Поставь меня на землю, – говорю я, разрывая чары молчания и одновременно зрительный контакт.

Что-то мелькает в его глазах, чужая эмоция, прежде чем он прикрывает ее озорством.

– А я-то думал, что мы закончим этот романтический момент горячим, страстным поцелуем.

Он подмигивает, но все же не опускает меня на землю. Его неприкрытый флирт заставляет мою кожу покрываться мурашками. Тот факт, что я наслаждаюсь его грубыми попытками подкатить ко мне, является достаточным доказательством того, что я не в том душевном состоянии.

– Пожалуйста, я бы не прикоснулась к этим губам, даже если бы ты умирал и нуждался в искусственном дыхании, – отвечаю я по-детски, и мой голос немного задыхается из-за отсутствия пространства между нами.

Это все, на что я способна в данный момент. Я думаю, что Коул жалеет меня, и опускает на землю. Я слегка спотыкаюсь, когда мои ноги касаются земли, и рука Коула тут же протягивается, чтобы поддержать меня, положив ладонь на мою спину.

– Предсмертные слова великого человека, Тесси, – произносит он, ухмылясь, и я пихаю его локтем в бок.

– Этому не бывать.

– Расслабься, Тесси, я шучу. Но разве это так плохо, что ты хочешь этого?

Он шутливо жестом показывает на свое тело. Я на мгновение отвлекаюсь, потому что, черт возьми, этот мужчина хорошо выглядит, и он это знает. Я просто никогда не смогу дать ему понять, что считаю его хоть отдаленно симпатичным.

– Хочу тебя? Конечно, хочу, – я сладко улыбаюсь, а затем гримасничаю в конце фразы.

– Сексуальное напряжение, оно становится слишком сильным, – улыбается Коул.

Я должна успокоиться, он просто шутит, но что-то в моих собственных чувствах раздражает меня. Я вся на виду, когда дело касается его.

– Ты хочешь, чтобы я ударила тебя коленом в промежность? – рычу я, а он качает головой от удовольствия.

Я просто не понимаю, почему он так раздражает меня сейчас, ведь то, как он вел себя в машине с Меган и Бет, заставило меня подумать, что в нем все-таки есть человеческая сторона. Я просто хочу сказать ему, чтобы он прекратил использовать свои глупые односложные фразы в отношении меня, потому что меня просто съедает то, что я хочу услышать эти слова, только от кого-то другого.

Делает ли это меня плохим человеком? Я общаюсь с одним братом, но влюблена в другого, а он влюблен в мою бывшую лучшую подругу, превратившуюся в Медузу. Ух ты, моя жизнь – одна большая испанская мыльная опера, назовем ее «Дурнушка Тесси».

– Я не могу обещать, что больше не буду приставать к тебе, но на эту ночь я остановлюсь, потому что мы здесь, – говорит он самодовольно.

Когда я заканчиваю свой маленький внутренний монолог, то понимаю, что одной ногой я уже в доме, а другая стоит на пороге. Мои глаза расширяются, когда я вижу заполненное пространство с музыкой, звучащей так громко, что стекла окон вибрируют.

Я также вижу десятки красных пластиковых стаканчиков повсюду: на полу, в руках людей и на голове дорогой статуи русалки. И тут до меня доходит. Я на школьной вечеринке, и она такая же дешевая и безвкусная, как любая вечеринка, которую я видела на «Джерси Шор». Это потрясающе!

– Я так понимаю, тебе нравится? – Коул звучит забавно, пока мы ходим вокруг, уворачиваясь от тискающихся парочек.

Я вздрагиваю и понимаю, чего мне не хватало почти всей моей жизни, – кучки очень возбужденных подростков, которые напиваются и совокупляются посреди танцпола.

– Нет, на самом деле я счастлива, что это так ужасно, как всегда себе это представляла.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня так, будто я умудрилась потерять еще одну клетку мозга.

– Ты странная, Тесси, – говорит он просто, и я пожимаю плечами. – А ты заноза в моей заднице. К чему ты клонишь?

Я не знаю, откуда взялась эта внезапная храбрость. Я даже не прикоснулась к алкоголю, но все еще испытываю этот волнующий прилив сил, который заставляет меня делать стойки на голове и пируэты одновременно. Я виню в этом пульсирующую музыку. Моя нога торопливо постукивает, во мне бурлит потребность просто отпустить себя и повеселиться. К черту последствия, я просто хочу получить удовольствие!

– Эй, Тесси? – Коул качнул головой в сторону и наблюдает за мной с забавной улыбкой на лице.

– Хм? – рассеянно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам в поисках угла, в котором могла бы незаметно раствориться и танцевать от души.

– Тебе ведь это нравится, не так ли?

Я не знаю, что выдало меня, может быть, большая жирная ухмылка на моем лице или тот факт, что начала раскачивать свое тело. Но что бы это ни было, я не пытаюсь это скрыть.

Я энергично киваю:

– Да. Это, черт возьми, лучше, чем сидеть в своей комнате и учиться, – ухмыляюсь я ему, и он ухмыляется в ответ. О-о, моя кожа снова покрывается мурашками.

– Пойдем подарим тебе ночь, которую ты никогда не забудешь.

Коул берет меня за руку, и мы проходим сквозь толпу. Я чувствую затишье в суматохе, где бы мы ни проходили. Люди смотрят, и я не удивлена, что это так. Эта вечеринка для Коула, и нет смысла в том, чтобы главная достопримечательность тусовалась с изгоем. Я прохожу мимо любопытных зрителей и девушек, чьи лица напоминают мне о том, как моя мама позволила мне использовать свои краски, чтобы разрисовать ее лицо.

Да, я думаю, что достигла тогда гораздо большего, нежели их макияж сейчас. Но есть одна девушка, с которой я не хочу столкнуться сегодня вечером, и даже мысль о том, что я ее увижу, заставляет меня броситься к двери. Николь будет не слишком довольна тем, что я так грубо нарушаю ее законы, но Королева Стерва может утонуть в океане, настолько мне сегодня плевать.

Я вижу, что Меган танцует с кем-то, но не могу разобрать, кто это, так как он стоит ко мне спиной. Но он высокий, со светлыми аккуратно подстриженными волосами, и кто бы он ни был, выглядит так, будто делает Меган счастливой. Ее щеки раскраснелись, зеленые глаза блестят, как изумруды, и я вижу, как она влюбилась в этого парня, хотя, возможно, только что познакомилась с ним.

У меня перехватывает дыхание при виде всей этой нездоровой пищи, разложенной на длинном общем столе, который явно взят напрокат. Мои ноги тянутся ко всей этой еде, как будто мы противоположные полюса магнита. Я тянусь к миске с читосами, желая попробовать сырное лакомство, но моя рука отдергивается прежде, чем я успеваю до них добраться.

– О нет, первое правило любой вечеринки – не есть еду, если она в открытом доступе, – предупреждает Коул.

– Но я… – хнычу я при виде всей этой еды, – только один читос, пожалуйста!

– Ты понимаешь, что в этой миске больше микробов, чем в общественном туалете?

Я корчу лицо от отвращения, пока он начинает объяснять, как разные руки побывали в миске и где эти руки могли быть. Скажем так, я больше никогда не буду есть на вечеринках.

– А вот это я тебе принес.

Он предлагает мне пакет с жевательными червями, и я почти набрасываюсь на них, выхватывая пакет прямо из его рук и открывая их со скоростью света. Я выбираю все красные и жадно их ем. Жевательные мишки – моя слабость, только KitKat превосходят мою любовь к ним. Стоит положить передо мной пачку этих жевательных конфет, и я тут же схожу с ума.

Коул знает это. Он постоянно воровал те конфеты, которые я приносила в школу. Это было так больно. Теперь он просто стоит и смотрит, как я так изящно поглощаю красных червячков. Мне кажется, что в его присутствии я должна вести себя немного по-женски, но сейчас я использую свой внутренний образ дровосека.

Когда я закончила поглощать конфеты, он снова берет меня за руку. Он отводит нас в угол, где не так тесно, как в остальном помещении, и в тот момент, когда я слышу первые слова песни Starships, я прыгаю от счастья. Я чувствую прилив сил и головокружение, когда люди вокруг меня начинают танцевать под единственную песню, под которую я слишком часто зажигала в уединении своей комнаты.

Коул смеется, когда я начинаю свою рутину, которую я отточила именно под эту песню, и начинает танцевать со мной. Я не протестую, когда он кладет руки мне на талию и начинает двигаться в том же темпе, что и я. Я всегда знала, что он хорошо танцует – качество, которое, к сожалению, Джей не разделяет. Я стараюсь не думать о нем, когда кладу руки ему на плечи, и мы оба позволяем захватывающему ритму направлять наши шаги, подпевая песне самым уморительным образом.

Это действительно сюрреалистично, как будто вне тела я наблюдаю за синхронным движением наших тел и понимаю, что мы с Коулом хорошо проводим время. Нет, не так – прекрасно проводим время вместе. Мы, кажется, не можем перестать смеяться, когда показываем сумасшедшие, неловкие движения. Он отпускает меня только для того, чтобы покружить меня, а затем прижать к своей груди, обхватывая руками мою талию, покачивая нас под звуки музыки. Мне кажется, что я нахожусь на девятом облаке, танцуя от души с Коулом рядом.

Песня заканчивается, и проходит несколько секунд, прежде чем начинается следующая, но этого достаточно, чтобы две вещи произошли почти одновременно. Первое – я понимаю, что слишком тесно прижата к Коулу и наши груди вздымаются и опускаются почти с одинаковой скоростью. Я стою к нему спиной, поэтому не могу видеть его лица, но по тому, как он держит меня, я понимаю, что, возможно, он получает от этого слишком большое удовольствие.

Второй момент, который, несомненно, более важен, заключается в том, что в то же время, когда я практически приклеена к его брату, встречаюсь взглядом с Джеем. Он обнимает Николь, и она стоит спиной ко мне. Я бесконечно благодарна тому, кто присматривает за мной наверху, за то, что она не видит убийственного, почти оскорбленного выражения лица своего парня, когда он смотрит на нас с Коулом.

Я сразу же отпускаю Коула, позволяя своим рукам упасть в сторону, и с трудом вырываясь из его хватки. Он понимает это и отпускает меня. Я чувствую его присутствие позади себя и уверена, что он видит то же, что и я, а именно очень рассерженного Джейсона Стоуна.

Я не понимаю, почему он так на меня смотрит и что я могла сделать, чтобы так его разозлить. Он отдалился с тех пор, как Коул стал сидеть рядом со мной на уроках экономики, и я не могу отделаться от мысли: ему не нравится, что я провожу время с его братом.

Николь, вероятно, осознает перемену в настроении своего парня и поднимает голову с его груди. Она поворачивается, чтобы посмотреть на источник его недовольства, и, когда ее взгляд падает на меня, я уже хочу быть погребенной под землей.

Я вижу, как она скрежещет зубами и обрушивает на меня весь гнев своего ужасающего взгляда. В ее глазах столько ненависти, что я чувствую, как она просачивается сквозь мою кожу и вызывает тошноту. Ничем хорошим это не закончится, и я знаю это. Ее глаза практически превращаются в щели, когда Коул кладет руку мне на плечо, и хотя он, вероятно, делает это, чтобы успокоить меня, это последнее, что мне нужно в данной ситуации. Мне не нужно показывать Николь, что парень, в которого она влюблялась годами, рядом со мной.

– Мы должны уйти, – говорю я, все еще не отрывая глаз от мест, где стоят Джей и Николь, которые смотрят на нас так, словно хотят, чтобы мы растворились в воздухе.

– Это их проблема, а не наша, нам не нужно уходить.

– Коул, ты не понимаешь. Когда Николь злится, она…

– Не беспокойся о ней. Я сказал тебе, что все исправлю, пожалуйста, доверься мне.

Я собираюсь спросить его, что он имеет в виду под «исправлю», но застываю на месте, когда хитрый лукавый блеск целенаправленно сверкает в глазах Николь. Вот сейчас она сделает что-то такое, что заставит меня пожалеть о том, что я вообще сюда пришла. Она поворачивается в руках Джея, хватает его за обе стороны лица и, прежде чем он успевает среагировать или я успеваю оттащить ее от него за волосы, набрасывается на его губы и целует так грубо, что это выглядит почти болезненно. Хотя Джею, возможно, не так уж и больно, поскольку он обхватывает ее руками и начинает целовать в ответ с не меньшей настойчивостью.

Мое сердце… словно товарный поезд проносится по нему снова, снова и снова. Слезы, которые я всегда изо всех сил стараюсь сдерживать, застилают глаза, и злая волна тошноты проходит через меня, заставляя меня хотеть блевать на месте. Они не отрываются друг от друга, и я уверена, что они начали тереться друг о друга. Но все, что я могу делать, это смотреть, как мое сердце вырывается из груди и топчется ногами Николь сорок второго размера.

– Тесса…

Я почти забыла, что Коул стоял там все это время, и я не могу посмотреть ему в глаза, я не могу позволить ему видеть меня слабой и жалкой девушкой, которая тоскует по его сводному брату. Если я это сделаю, он может начать относиться ко мне так же, как раньше относился к Толстушке Тесси, слабой и уязвимой, неуверенной в себе идиотке, которую он бросил.

Я проталкиваюсь мимо него и мимо всех танцующих, смеющихся и веселящихся в огромном зале. Я не вижу ни Меган, ни Бет, пока бегу, и я благодарна им за это. Последнее, что мне нужно сделать, это испортить им вечер. Оказавшись на свободе, я направляюсь по длинному извилистому коридору, пытаясь найти тишину и покой.

Как будто мое желание исполнилось – парень, спотыкаясь, выходит из комнаты, которая может быть только ванной. Я щипаю себя за нос и нерешительно вхожу. Когда я не вижу ни рвоты, ни чего-то слишком тревожного, я позволяю себе вздохнуть и закрываю за собой дверь.

Оказавшись в одиночестве, я прислоняюсь к прохладной стенке ванны и подтягиваю колени к груди. Как я могла поверить, что смогу пережить эту ночь невредимой? Николь добивается того, чего хочет, а когда ты встаешь на ее пути, она тебя сжигает. Это так просто. Видеть, как она целует Джея, было так больно, что интенсивность боли, которую я почувствовала в тот момент, застала меня врасплох. Эти двое встречаются уже три года, я смирилась с этим и жила с этим, так почему же сегодняшний вечер так изменил ситуацию?

«Потому что ты хочешь быть той, кто поцелует его вот так», – говорит голос в глубине моего сознания. Я опускаю голову на колени и жду, когда пройдет непреодолимая потребность вырвать. Если все пройдет хорошо, я больше никогда не пойду на вечеринку – оно того не стоит. И все же, когда я вспоминаю танцы с Коулом, я с болью думаю о возможности сделать все это снова, быть свободной, а не в плену у Николь.

Не слишком ли многого я прошу? Я размышляю над этим вопросом, когда дверь распахивается, и я ударяюсь головой о ванну, испуганно вскакивая. Мое сердцебиение учащается, когда я вижу незваного гостя, и теперь моя кожа снова покрывается мурашками, но уже по худшей из причин. Это парень в белой футболке, подчеркивающей его мощные мышцы и широкие плечи. Он высокий, около метра восьмидесяти, и такой громоздкий, какими бывают только качки. У него грязные светлые волосы, и когда я замечаю его остекленевшие глаза, мое сердце падает в желудок. Он пьян.

Я нахожусь с ним наедине в туалете, и он пьян, о боже! Я еще больше вжимаюсь в угол, когда он закрывает за собой дверь и с усмешкой смотрит на меня. Я не знаю, почему чувствую себя такой неподвижной и беспомощной. Я знаю, что мне, наверное, нужно бежать, кричать, делать что угодно, чтобы выбраться отсюда, но я чувствую себя парализованной, а это не лучшее, что может случиться в подобной ситуации.

– Привет, блондиночка, – невнятно произносит он и подходит ко мне.

Ванная комната маленькая, и ее величия по сравнению с остальным домом не хватает. Ему требуется всего минута, чтобы подойти и возвыситься надо мной. Я дрожу, все еще плотно прижавшись в своем углу.

– Оу, маленькая девочка плакала? – воркует он и своими грубыми, склизкими руками трогает мое лицо, наклоняется так, что наши лица оказываются на одном уровне, и ловит слезу на большой палец, который он кладет в рот и тошнотворно облизывает.

Я отталкиваю его руку, и он смеется над моей слабой попыткой.

– Не трогай меня! – пискнула я, и это прозвучало слабо и жалко для моих собственных ушей.

Он не обращает внимания на мои протесты, хватает меня за руку и прижимает к своей твердой груди. Он притягивает меня к себе так, что мы оба стоим. Я чувствую себя грязной и тошнотворной, от него воняет пивом, и я закрываю рот рукой, чтобы меня не стошнило на него.

– Я видел, как ты танцевала со Стоуном.

Его голос заставляет волосы на моей шее встать дыбом, его рука медленно поднимается от бедер к шее, он ощупывает меня. Внезапно я чувствую себя оскорбленной до глубины души, и вся эта кожа, выставленная напоказ, заставляет меня молить об удобных толстовках.

– Ты выглядишь сексуально. Почему бы тебе не показать мне движения, на которые ты способна?

Я зажмуриваю глаза, когда он приникает губами к впадинке под моим горлом и лижет ее. Я толкаюсь и изгибаюсь в его руках, но он хватает меня за запястья и прижимает к стене ванной. Моя голова сразу же начинает раскалываться от боли, и я знаю, что на ней уже образуется шишка.

– Пожалуйста, не делай мне больно.

Я зажмуриваю глаза, прекрасно понимая, что мне придется прибегнуть к мольбам, поскольку он оставил меня полностью скованной. Одна его рука держит мои запястья в железной хватке, его тело прижимается к моему, почти перекрывая кровообращение, а его другая рука лежит на моей шее ниже головы, чтобы я не могла отвести взгляд.

– Это не будет больно, детка, на самом деле ты будешь кричать от удовольствия, – шепчет он, его глаза темнеют от вожделения, когда рука чувственно движется по моей спине.

Мне плохо, мне так плохо и противно, и единственные крики, которые вырвутся из моего рта, будут криками о помощи.

– Нет… пожалуйста… не надо.

Он просто смеется над моими жалкими ответами, а его рука движется к низу моей рубашки, чтобы поднять ее, в то время как его губы приклеиваются к моей ключице. Я хочу плакать, хочу кричать, кричать и бить его до тех пор, пока в его теле не останется ни одного вздоха, но я не знаю как. В голове я придумываю все эти сценарии, как оторвать ему голову, но правда в том, что он тяжелее, сильнее и пьянее.

– Достаточно, Хэнк.

Мои глаза распахиваются, когда я слышу этот голос, и я не знаю, испытывать ли мне облегчение или испугаться до смерти. Кусок дерьма по имени Хэнк, похоже, не в настроении отпускать меня, особенно если судить по большой выпуклости в его штанах. Я скулю, когда он продолжает лизать мою шею, как собака, которой он и является, и бросаю умоляющий взгляд на единственного человека, присутствующего в комнате вместе с нами.

– Пожалуйста, скажи ему остановиться, – умоляю я, и Николь одаривает меня леденящей душу улыбкой.

– Не знаю, мне нравится видеть тебя такой, готовой упасть к моим ногам.

– Николь, пожалуйста.

Его губы везде, и его руки тоже, мои плечи вздымаются в беззвучных рыданиях.

– За то, что ты сделала сегодня, явилась, когда я столько раз просила тебя не показывать мне свою жирную задницу больше, чем я уже должна видеть, разве ты не заслуживаешь наказания, Тесси?

Я не могу поверить, что когда-то дружила с такой, как она, с такой мерзкой, так сильно желающей добиться своего, что они прибегают к самым отвратительным вещам. Я чувствую вкус желчи в горле, когда Хэнк продолжает нападать, его потрескавшиеся губы теперь сосут мочку моего уха.

– Прости меня. Я обещаю, что больше никогда не буду этого делать, пожалуйста, просто попросите его остановиться, – проглатываю я свою гордость.

Она смотрит, как я корчусь, еще около двух минут, явно наслаждаясь моей болью, прежде чем хватает Хэнка за волосы и оттаскивает его от меня.

– Хороший мальчик, а теперь уходи, пока никто тебя не увидел. Помни, никому ни слова об этом, – приказывает она, и мой рот открывается, когда она целует его в губы с языком до тех пор, пока он не готов потерять сознание. Он выглядит ошеломленным с широко раскрытыми глазами, когда наконец выходит из ванной, почесывая затылок, заставляя меня выпустить дыхание, которое я так долго сдерживала.

Мне нужно идти, мне нужно идти и мыться до конца жизни, чтобы смыть с себя его микробы. Я чувствую себя такой грязной и использованной, что мне просто хочется разрыдаться.

Он мог пойти дальше, он мог сделать еще хуже, напоминаю я себе, чтобы остановить рыдания. Я пытаюсь оттолкнуть Николь, чтобы уйти, но она обхватывает меня за плечи и оттаскивает назад.

– Это просто пустяк, Тесса. Если ты еще раз будешь мне перечить, я позабочусь о том, чтобы твое наказание было еще хуже, – прорычала она, отпихивая меня, как только произнесла свою угрозу. Я стою, не давая ее словам остыть, пока она выходит, захлопнув за собой дверь.

Я стою перед раковиной, пытаясь опознать незнакомку в зеркале. Мой макияж уже стекает по лицу, тушь создает следы слез, стекая вниз. Моя помада размазалась, румяна теперь почти незаметны на моих красных щеках. Мои волосы спутаны и торчат во все стороны, на голове болезненно пульсирует шишка. Моя рубашка задралась и слегка порвана на концах, в общем, я выгляжу как девчонка, которая быстро перепихнулась в кабинке туалета. Пару раз обрызгав лицо холодной водой, я вытираюсь полотенцем, чтобы стереть яркий макияж, но при мысли о руках Хэнка я чувствую себя грязной как никогда.

Я спешу на улицу, стараясь не столкнуться с кем-то, кого я могу знать. Я не хочу сталкиваться с кем-то или объяснять, почему я выгляжу как Кортни Лав в плохой день. Вечеринка все еще идет полным ходом, и это идеальный вариант, чтобы сбежать незамеченной.

Пока…

– Тесса? Ты в порядке?

Джей хватает меня за руку, и я вздрагиваю, все еще немного боясь прикосновений. Он стоит прямо передо мной с обеспокоенным видом. Я не могу найти в себе силы посмотреть ему в глаза, учитывая, что его девушка только что напала на меня.

– Я… в порядке, просто отпусти меня, – тихо говорю я и отдергиваю от него руку. Он немного отступает, но все еще не освобождает место, чтобы отпустить меня.

– Нет, это не так, что случилось?

– Слушай, мне просто… Мне просто очень нужно домой.

Мой голос срывается, и я в нескольких секундах от того, чтобы расплакаться.

– Нет, Тесса, это…

– Тесси!

Я слышу второй голос, и что-то внутри меня щелкает. Это Коул, он стоит в нескольких футах от нас с Джеем, но очевидно, что он знает, что что-то не так. Он направляется к нам, проталкиваясь и расталкивая людей, наши взгляды прикованы друг к другу, и я забываю, что Джей тоже здесь со мной.

Он с облегчением проводит рукой по волосам, приближаясь ко мне, и кладет обе руки мне на плечи.

– Куда ты ушла? Я искал тебя повсюду. Я… потерял тебя из виду, и никто не знал, куда ты пошла. Ты в порядке?

Его голос, который раньше был наполнен паникой, становится мягче с каждым словом. Возможно, это связано с тем, как опустошенно я выгляжу, что он жалеет меня, но сейчас я не чувствую ничего, кроме злости к нему. Мне нужен кто-то, кого можно обвинить за сегодняшний вечер, и он счастливый победитель.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня, ожидая, что я отвечу на его чертов вопрос; ожидая, что я извинюсь за то, что заставила Его Высочество беспокоиться обо мне, когда на меня напали в ванной. Я чувствую ярость, гнев и ярость, направленные на него. Он сделал это, он привел меня сюда, даже когда я сказала ему, что это ужасная идея. Он не послушал меня, потому что считает себя чертовски умным. Внезапно плотину прорвало. Я ударила его. Я ударила его несколько раз, колотя по его груди, когда его глаза расширились от шока.

– Ты! Ты сделал это! Ты привел меня, я говорила тебе снова и снова, что я не должна приходить, ты должен был выслушать меня, и ты не должен был заставлять меня приходить сюда! Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я так тебя ненавижу! – истерически рыдаю я, и удары теряют свою силу. Я сжимаю в одной руке ткань его рубашки, и он притягивает меня к себе.

– Тсс, Тесси, все хорошо, я здесь.

Он говорит потерянно, как будто не понимает, что происходит, но все равно делает все возможное, чтобы утешить меня. Я зарываю голову в его грудь и крепко обхватываю его талию.

– Почему ты не послушал меня? – задыхаюсь я, а он гладит меня по спине, кладет свой подбородок на мою голову.

– Мне жаль, Тесси, мне так жаль, – шепчет он.

Я прижимаюсь к нему еще крепче, потому что мне кажется, что если я отпущу его, то потеряю свое одеяло безопасности и Хэнк может вернуться. Я не хочу, чтобы Хэнк вернулся. Я плачу и плачу, пока Коул продолжает поглаживать рукой мою спину.

– Что с ней случилось? – спрашивает голос, и это напоминает мне, что Джей все еще здесь. В этот момент я больше ничего не хочу делать, кроме как рассказать ему о том, что сделала Николь. Я хочу причинить ей боль и порезать ее так же глубоко, как она порезала меня. Но теперь я хорошо знакома с последствиями того, что я иду против нее, и поэтому знаю, что мне нужно держать рот на замке.

– Можешь не сомневаться, я уверен, что твоя девушка имеет к этому какое-то отношение, – сердито прошипел Коул, и, поскольку я так близко к нему, я чувствую, как напряглись его мышцы.

– Не начинай, Коул, она даже не…

– Заткнись, Джейсон, просто заткнись.

Когда я все еще цепляюсь за него, он начинает вести нас прочь от всего этого шума. Возможно, мы выходим из дома, но я не знаю, так как не поднимаю голову с его груди. Когда на меня падает прохладный свежий воздух, я понимаю, что мы на улице. Коул отпускает меня, и мне хочется снова ударить его за это, но я быстро замолкаю, когда он снимает свою кожаную куртку и накидывает ее на меня. Ее материал обеспечивает мгновенное тепло, но в то же время она поглощает меня из-за своего массивного размера, а также пахнет им, и я снова чувствую себя в безопасности.

Коул гладит меня по щеке и заставляет поднять глаза от того места, где я вдыхаю аромат его куртки.

– Ты в порядке, Тесси?

Его большой палец вытирает слезу, которая все еще остается на моей щеке. Это действие напоминает мне о Хэнке, но оно не отталкивает меня, как это было с ним. Это заставляет меня чувствовать тепло внутри.

Он не просит меня рассказать ему, что случилось, он только спрашивает, все ли у меня в порядке, и я благодарна ему за то, что он понимает, что я сейчас чувствую. От одной мысли о том, что чуть не случилось, слезы грозят пролиться снова.

Я чуть заметно киваю, и он вздыхает, обхватывает меня руками и крепко обнимает. Я осознаю, что мы на парковке и вокруг никого нет, только мы вдвоем, и это приятно. Я обнимаю его в ответ, не понимая, почему из всех людей, которые могут утешить меня сейчас, именно Коул заставляет меня чувствовать себя лучше.

Не мои лучшие друзья и уж точно не Джей, а Коул, и я просто не знаю почему.

Глава 7

Мы воруем ложки, а не проходим миссию в Grand Theft Auto!

– Я не подпишу это.

– Не то чтобы у тебя есть выбор – подписывай.

– Нет!

– Да.

– Откуда я знаю, что ты не используешь мою подпись для того, чтобы, ну я не знаю, украсть все мои сбережения?

– Ну да, как будто твоя работа у Расти сделала тебя настоящим миллиардером, – говорит он, закатывая глаза.

– Хочу тебя уведомить, что на моем счету в банке лежит внушительная сумма.

– Как скажешь дорогая, а теперь подписывай.

Я энергично кручу головой в разные стороны и в очередной раз отодвигаю от себя салфетку в сторону Коула. Мы занимаемся этим вот уже двадцать минут, и на этом моменте, я уже уверена, что официантки считают, что они наблюдают за нелегальной встречей наркоторговца и его покупателя. Это можно понять, ведь сейчас одиннадцать часов вечера, суббота, а мы вдвоем сидим в дальнем уголке забегаловки и спорим над контрактом, который звучит довольно подозрительно.

– Окей, а как тебе такое предложение? Я вступлю в твою ренджроверскую кампанию. Твои родители в восторге от меня, так что я могу временами давать им парочку намеков, если это ускорит процесс.

Я наклоняюсь над столом, внезапно наш разговор перетек в интересное для меня русло.

– Ты действительно сделаешь это для меня?

– Можем поговорить о том, какой я прекрасный в следующий раз, Тесса. У нас здесь есть одна важная салфетка, которая ждет своей подписи, – говорит он и ухмыляется, а я дарю ему свой испепеляющий взгляд.

Я стону от проигрыша и подтаскиваю салфетку к себе, подписываю ее своим именем одолженной ручкой и затем подталкиваю обратно Коулу, который выглядит таким довольным, что мне хочется стереть это выражение с его лица. Например, с помощью кислотного очистителя, которым наша домработница иногда моет унитазы.

– Ну вот, молодец. Разве это было так сложно?

Как же я близка к тому, чтобы вывернуть ему на голову мою порцию клубничного мороженого. Хотя кого я обманываю, я бы ни за что не поступила так с моей прелестью, моим прелестным мороженым. Оно заслуживает гораздо большего, чем быть потраченным на такого тупоголового парня, как Коул.

Ах точно, сейчас последуют объяснения, что тут происходит, потому что наш вышеописанный разговор может кого-то запутать. Давайте перемотаем и вернемся назад к вечеринке, хотя это последняя вещь на всем белом свете, которую я бы хотела вспоминать, но что ни сделаешь ради правильного повествования моей истории.

Видите ли, после того как мой принц на белом коне… Хотя нет, в моем случае нужно сказать по-другому, давайте заново. Видите ли, после того как мой шут на не таком уж дорогом «Вольво» спас меня и у нас случился наш маленький момент, все стало слишком неловко. Это почти больно вспоминать, как он протягивал мне салфетку за салфеткой, пока я рыдала, как беспомощное существо.

Я, кстати, ничего ему не рассказала. Даже слова не сказала о том, почему потоки моих слез затопили его машину быстрее, чем океан «Титаник». А он ничего не спрашивал, хотя я знаю, что ему до смерти хочется узнать, что произошло. Может, это из-за постоянного постукивания ногой или из-за, того что его пальцы барабанят по столу, но я точно знаю: он хочет, чтобы я сдала ему все с потрохами.

Может, поэтому он привез меня в круглосуточно открытое кафе «Рокко», чтобы подкупить меня единственной слабостью, которая у меня осталась с дней, когда я была еще Толстушкой Тесси, кроме KitKat конечно же. На данный момент я ем свою третью порцию вкуснейшего мороженого, и в то время, как я вдыхаю его аромат, я понимаю, что совсем скоро я изолью на него все, что у меня на сердце, просто чтобы он купил мне еще одну порцию.

Теперь о контракте, вернее о грязной салфетке, которая немного поизносилась из-за того, что мы бесконечно ее дергали. Салфетка должна скрепить сделку между нами. Подписав ее, я признаю, что солгала о том, что Коул был причиной того, что я однажды сломала руку в средней школе. На самом деле это произошло из-за того, что я пошла за Джеем на каток, больная любовью идиотка, которой я была.

Учитывая мое полное отсутствие координации, все закончилось не очень хорошо, но плюсом было то, что я смогла свалить всю вину на Коула и одну из его шалостей, а Джей даже помог подтвердить это. Оба родителя поверили мне, а не ему, и, скажем так, у него было много неприятностей. Теперь Коул пытается очистить свое имя, и даже когда мы ссоримся, я понимаю, что он пытается отвлечь меня, и с облегчением понимаю, что это в какой-то степени работает.

Я трясу головой, словно физически пытаясь выкинуть из головы воспоминания об этом инциденте, и ложкой отправляю в рот еще немного мороженого, поскольку это единственное, что помогает мне оставаться в здравом уме. Ночь явно прошла не по плану, и моя первая попытка вступить в круговорот вечеринок привела к тому, что на меня напали в туалете.

Я содрогаюсь, вспоминая злобный взгляд Николь, которым она одарила меня, когда уходила, это было похоже на то, что она вдруг решила поэкспериментировать с каннибализмом и я буду ее первой пищей. Я не знаю, что я сделала такого, что бы заставило ее так сильно меня ненавидеть. Никто не ненавидит другого человека так сильно без веской причины, а Николь, которую я знала раньше, никогда не делала ничего без причины.

Я чувствую, как кто-то пинает меня под столом, и от неожиданности роняю ложку на пол. Я смотрю на Коула, который хихикает на своем месте. Он не понимает, насколько это серьезно! Персонал в «Рокко» ужасный, особенно в ночную смену. Большинство из них запираются в кладовой и занимаются там бог знает чем до утренней смены. Откуда мне теперь взять новую ложку и как, черт возьми, я доем свое несчастное мороженое?

– Что с тобой не так? – рычу я, вставая со своего места и направляясь к стойке. Работая в конкурирующей закусочной, я научился нескольким вещам, поэтому знаю, где искать дополнительные столовые приборы. Обычно они хранят их в ящиках возле кассы, чтобы ограниченному числу работников не приходилось бегать туда-сюда. Я перепрыгиваю через прилавок и убеждаюсь, что комод на месте, единственное, что может сработать против меня сейчас, это если ящик… заперт. Этот чертов ящик заперт!

– Ты планируешь ограбить это место? – Коул звучит так, будто он находится прямо за мной, и, конечно, когда я слегка поворачиваю тело и шею, он стоит там и ухмыляется.

– Я пытаюсь, Стоун, найти себе ложку, чтобы съесть свое мороженое.

Я несколько раз дергаю за ручки, но бесполезно. Они заперты, и ключ у менеджера. По тому, как он подмигивал нашей официантке, можно было только догадываться, что эти двое задумали.

– Ты действительно привязана к этим вещам, не так ли?

Он все еще стоит там, совершенно бесполезный и раздражающий. Именно из-за него мне придется воровать столовые приборы или, возможно, проникать в комнату снабжения.

– Было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты перестал болтать и попытался найти способ помочь мне.

Он фыркает и легко отталкивает меня в сторону.

– Смотри и учись, новичок, – он говорит мне, заняв мое место перед ящиками.

Он достает из заднего кармана отвертку и удивительно обычным для меня движением начинает взламывать замок.

– Конечно, я забыла, я же общаюсь с преступником, – сухо говорю я, и он подмигивает мне.

– Только для тебя, детка.

– Мерзость! Никогда больше не называй меня так.

В этот момент он разражается смехом, верхний ящик распахивается, и он уходит назад, увеличиваясь вдвое. Я смотрю на него так, словно он наконец-то стал сумасшедшим, которым он грозил стать с того самого дня, как я его встретила. Но внезапно его смех начинает весело звенеть у меня в ухе, причем не пронзительно, внезапно мне хочется просто стоять и смотреть, как он смеется, и мое сердце скачет в груди.

– Я говорил это ящику, кексик.

Ну, это неловко. После того как мы с преступником украли, нет, позаимствовали ложку, я спокойно доедаю свое мороженое и пускаюсь в бегство. Я не могу не оглядываться через плечо, опасаясь, что официантка Бетси побежит за нами и бросит в нас свои смертоносные коньки.

О, Тесса, Тесса, мы же воруем ложки, а не проходим миссию в Grand Theft Auto!

Мы убегаем с большой осторожностью, особенно я, и Коул направляется к моему дому. Я знаю, что он едва сдерживает смех из-за моих действий, но я не такая опытная, как он, даже если это была ложка и я ее украла. Он превращает меня в преступницу! Мне действительно нужно перестать позволять ему так часто находиться рядом со мной. На самом деле, когда он меня высадит, я попрошу его перестать шантажировать меня, чтобы я проводила с ним время. Я должна постоять за себя и показать ему, что он не может просто так ходить вокруг меня.

– Тесси? – спрашивает он, разрушая чары мыслей, которые сейчас у меня в голове и которые заключаются в том, что я прогоняю его из своего дома с огромной бейсбольной битой в руке. Он смотрит на дорогу впереди, но по тому, как сжимаются костяшки его пальцев на руле, я могу сказать, что его мысли где-то в другом месте и он точно не думает о позитивном.

– Да? – спрашиваю я немного нерешительно, поскольку знаю, к чему приведет этот разговор.

Я не знаю, готова ли я отвечать на его вопросы, тем более что я уже пытаюсь навсегда выкинуть из головы воспоминания о Хэнке и его грязных руках.

– Тебе сделали больно?

Его слова повисли в воздухе, и в то же время мне кажется, что они тяготят меня, что это какой-то якорь, который тянет меня за собой, когда тонет. Я размышляю над его вопросом, пока мы едем по тихой дороге. Мне не больно – по крайней мере, физически, но душевно это совсем другая история. Я в ужасе, мне кажется, что каждый видимый участок моей кожи покрыт грязью и что в любой момент может появиться Хэнк, чтобы закончить начатое. Если добавить к этому больную шишку на голове, постоянно напоминающую о случившемся, я могу честно признаться, что да, мне больно, даже если этого не видно.

– Нет.

Я никогда не говорила, что могу честно признаться в этом Коулу.

Мы оба молчим, пока мои слова висят в воздухе.

– Если ты ненавидишь меня сейчас, я понимаю. Я сказал, что буду заботиться о тебе, и не справился. Но, пожалуйста, просто… расскажи мне, что случилось. Ты выглядела такой обиженной, такой испуганной. Я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть выражение твоего лица. Тот, кто это сделал, заслуживает худшего вида ада.

Он скрипит зубами.

Мои губы начинают дрожать, и я почти сдаюсь, почти. Он прав, думая, что я злюсь на него. Конечно, он не Николь, как и Хэнк, но, если свалить все на него, мой гнев получит немедленный выход. Я почти рассказала ему о том, что произошло, но я знаю, что у него есть история насилия, поэтому вероятность того, что он сорвется, очень высока. Мне не нужна эскалация ситуации, и я действительно должна пресечь все это в зародыше, пока у меня есть шанс.

– Я не хочу об этом говорить.

– Может быть, ты поговоришь об этом и о том, что я действительно… – он давит, и я стону.

– Я просто не хочу.

– А ты когда-нибудь захочешь?

– Не уверена.

Я сжимаю руки, глядя вниз на свои колени. Он не толкает меня снова, но наступившая тишина так же нервирует. Мое сердце начинает учащенно биться, и мой желудок неловко сжимается, когда Коул едет по дороге. Необходимость рассказать кому-то, особенно Коулу, заставляет меня почувствовать вкус желчи, потому что от произнесения необходимых слов меня начинает тошнить.

– Мне нужно немного времени, – говорю я ему и краем глаза замечаю, как он вздрагивает. Все должно быть настолько плохо, что я не могу даже говорить об этом и наблюдать за тем, как осознание этого поражает его, очень больно.

– Хорошо, – он тяжело сглатывает, – когда будешь готова.

Машина останавливается возле моего дома, и я выбегаю, жадно вдыхая свежий воздух, словно только что побывала под водой. Надеясь оказаться как можно дальше от Коула, пока не наговорила лишнего, я бросаюсь внутрь дома и внутренне ругаюсь, когда понимаю, что снова забыла ключи. Я слышу, как Коул подходит ко мне сзади, и отворачиваюсь от него, когда он отпирает дверь и позволяет мне войти первой.

Я слышу шаги позади себя, когда вхожу в гостиную, я все еще немного дрожу, не зная, что это – близость Коула или последствия вечеринки. Я знаю, что это он, конечно он, и он, оказывается, также против того, чтобы дать мне немного пространства, как кенгуру своему новорожденному.

– Тесси, подожди…

– Нет, всё, нет. Я закончила, я просто закончила со всем. Я сказала тебе, что мне нужно немного времени и пространства, а ты все еще следуешь за мной сюда. Что ты хочешь от меня? – кричу я, повернувшись к нему лицом, и он сжимает челюсти, его глаза горят. Я ожидаю увидеть ярость, но это не так, это что-то совсем другое.

– Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Его голос мягкий, он подходит ко мне, как к раненому животному.

– Почему? После всего, через что ты заставил меня пройти, ты действительно ожидаешь, что я поделюсь с тобой своими самыми темными секретами? Это был твой главный план, Коул, потому что если это так, то я должна сказать, что военная школа тебя просто уничтожила.

Он выглядит изможденным, как будто я ударила его, и, возможно, именно это я и хотела сделать – дать ему словесную пощечину. Я выхожу из себя, мне нужен кто-то, на ком можно выместить весь свой гнев, и он ближайшая цель.

– Я последний человек, который хотел бы причинить тебе боль. Я знаю, что в прошлом я совершил несколько глупых поступков, но… – он с трудом подбирает слова, – сейчас я бы никогда намеренно не сделал ничего такого, что могло бы причинить тебе хоть малейшую боль.

– Как ты можешь ожидать, что я поверю в это? Ты думаешь, что можешь просто вернуться в мою жизнь и попытаться, что называется, все исправить? Ты никогда не задумывался о том, что есть причина, по которой я не пытаюсь что-то сделать со всем этим? Я не хочу вовлекать себя в то, с чем не могу справиться!

Его лицо смягчается, и он делает несколько шагов, так что теперь он ближе к тому месту, где я тяжело дышу. Я все еще злюсь, но теперь я знаю, что мой гнев направлен не на него.

– Ты сильная, Тесси, ты такая сильная, и я знаю это, как никто другой.

– Это потому, что я до сих пор не загнулась, несмотря на все твои попытки? – сухо говорю я.

Это отчаянная попытка закончить наш спор. Я просто не чувствую себя комфортно, когда между нами возникает путаница. Все должно быть либо черным, либо белым, он должен либо беззлобно издеваться надо мной, либо игнорировать меня. Мне не нравится, когда мы теряем из виду, каков характер наших отношений на самом деле.

– О, пожалуйста, я и мухи не обижу. Под этой горячей, сексуальной, грубой внешностью скрывается золотое сердце.

Коул, я думаю, хочет, чтобы мы перестали говорить о чувствах, так же, как и я. Мы пришли к молчаливому согласию поднять белый флаг пока что.

– Я думаю, ты имел в виду камень, Стоун.

Я прохожу мимо него и направляюсь к холодильнику. Достаю бутылку воды, откручиваю крышку и жадно глотаю. Между всеми этими плачем и криками очень хочется пить. Рядом со мной Коул на минуту остывает, и я вижу, как он что-то пишет в своем телефоне. Уверена, он заботится обо всем, о чем нужно позаботиться, потому что у него это хорошо получается. И несмотря на нашу ссору, я рада, что он здесь, потому что, если бы я была одна, я бы, наверное, плакала на полу.

– Твои родители не вернутся? – спрашивает Коул, прислонившись к моему туалетному столику, пока я переодеваюсь в пижаму в ванной.

– Они уехали к моим бабушке и дедушке, так что на выходные их не будет, – кричу я, начиная чистить зубы.

Мамин отец был мэром до моего родного отца, и теперь, когда выборы так близко, мой отец понял, что ему отчаянно нужна поддержка. Очевидно, что моя мама была в восторге, видя, как ее муж с такой готовностью умоляет ее о помощи.

– А что с Трэвисом?

– Я не знаю, куда он ходит по ночам и чем занимается.

– Я не говорю, что у меня самая нормальная семья, особенно с Джеем в качестве брата, но тебе не кажется, что в этой картине что-то не так?

– В какой части? О моих отсутствующих родителях или о моем депрессивном брате?

Я наконец выхожу, тщательно приняв душ, оттирая каждый сантиметр своей кожи от сырости. Я чувствую себя намного лучше после того, как убедила себя, что на мне не осталось следов Хэнка, и я снова чувствую себя почти нормальной, но не совсем.

– Все это, Тесси. Что, черт возьми, произошло за эти три года?

Он наблюдает за мной, пока я вытираю полотенцем волосы, но он как будто знает, что в данный момент все, что хоть отдаленно напоминает о сексе, испугает меня, поэтому он отводит взгляд. Я специально достала свою самую длинную одежду для этой ночи. Красная рубашка с полными рукавами украшена изображением Снупи, а полосатые пижамные штаны настолько длинные, что мне пришлось подвернуть их три раза, чтобы не споткнуться.

– Все худшее. Мой отец стал мэром, мой брат потерял все, а моя лучшая подруга решила, что я недостаточно хороша для нее. Из более свежих новостей – ты решил вернуться.

– Ах, твоя любовь ко мне просто переполняет меня, Тесси.

– Рада, что смогла сделать твой день, – сарказм просачивается из моего голоса, когда я сажусь на маленький табурет, стоящий перед моим туалетным столиком, и поворачиваюсь к нему.

– Ах да, ты такой лучик солнца, кексик, – он кладет руку на сердце, – что я сделал, чтобы заслужить такого друга, как ты?

– Друга? Может быть, в твоих мечтах.

Я не смотрю на него и начинаю расчесывать волосы.

– По крайней мере ты не против того, что я мечтаю о тебе. Я думал, мне придется иметь дело с ситуацией полного запрета. Заметка для себя: мечтать о Тесси – это нормально.

– Прекрати флиртовать со мной, это тошнотворно!

Эффект от моей команды ослаблен огромным зевком, который я выпустила, пока говорила это. Все мои мышцы болят, голова как будто весит тонну, глаза запали, и я чувствую, что если встану с маленького табурета, на котором сижу, то просто упаду лицом в пол.

– Ты высказала свою точку зрения, соня, теперь давай ложись в кровать.

Коул помогает мне подняться и ведет меня в кровать. Поскольку события этой ночи взяли свое, я без раздумий забираюсь в кровать и натягиваю на себя одеяло. Только когда я замечаю, что Коул все еще находится в моей комнате и выглядит немного неловко, я поднимаю голову с подушки.

– У тебя случайно нет запасного матраса, на котором я могу переночевать? – спрашивает он.

У нас есть целая свободная комната, но я не думаю, что хочу говорить ему об этом.

– Зачем тебе это делать? Ты живешь буквально в пяти минутах ходьбы.

– Послушай, я не могу оставить тебя здесь одну, не после сегодняшнего вечера.

Я открываю рот, чтобы поправить его и сказать, что мне не нужно, чтобы он нянчился со мной, но он продолжает говорить.

– Я знаю, что тебе неприятна эта идея, я понимаю, но я видел, как ты оглядываешься через плечо каждую вторую минуту с тех пор, как мы ушли с этой чертовой вечеринки, поэтому я знаю, что ты боишься. Мне будет спокойнее, если ты будешь здесь не одна.

– Если ты действительно хочешь, ты можешь переночевать в гостиной, – бормочу я себе под нос, и он выдыхает, как будто испытывая облегчение оттого, что я разрешаю ему остаться. Я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю, когда слышу, как он уходит.

Полчаса спустя я трушу в своей спальне и плотнее натягиваю на себя одеяла, чтобы они окружали меня, как кокон. Мои глаза то и дело бросаются на запертую дверь и закрытые окна, словно ожидая, что кто-то вот-вот выпрыгнет из них. Скорее, ожидая, что Хэнк выломает их.

Я пытаюсь заснуть, но стоит мне закрыть глаза, как я начинаю вспоминать и видеть все, что произошло, и от этого мне становится плохо. Я больше не знаю, что делать, ничего не помогает. Ни глубокое дыхание, ни дрянные поп-песни. Все, что я могу сделать, это передумать и дойти до гипервентиляции, когда я думаю об угрозе Николь, выражении лица Джея, а больше всего о руках Хэнка по всему моему телу. Я фыркаю и вскакиваю с кровати, так как необходимость отвлечься сводит меня с ума. Если я хочу перестать думать об этой ночи, мне нужно досадить до смерти, и, конечно, есть только один человек, чьи услуги доступны круглосуточно.

Я спускаюсь и первым делом замечаю, что Коул без рубашки! Он без рубашки и лежит на раскладном диване, завернувшись в плед. В руках у него моя копия «Алхимика», и он, кажется, очень увлечен ей, поэтому я не думаю, что он заметит, если я прокрадусь мимо него и свернусь калачиком рядом. Но он как будто чувствует мое присутствие в комнате и поднимается, откладывая книгу в сторону.

– Ты в порядке?

Я отказываюсь от своих ниндзя-планов и просто стою, чувствуя себя неловко. То есть я, по сути, сказала ему, что мне не нужно, чтобы он беспокоился обо мне, и вот веду себя как слабачка, которой на самом деле являюсь.

– Не могла уснуть, – признаюсь я, а потом начинаю объяснять, – я была напугана, и кошмары постоянно будили меня.

Он выглядит немного ошарашенным, и я уже собираюсь убежать обратно, предварительно решив, что никогда так не раскалывалась, но его отношение ко мне удивительно мягкое. Как будто он точно знает, как сделать так, чтобы я не сломалась и не отгородилась от него.

– Эта выдвижная кровать достаточно большая для двух человек… – предлагает он, и я качаю головой, прежде чем он успевает закончить предложение, – …или, может, ты вернешься в кровать, а я могу лечь на полу. Это может помочь тебе справиться со страхом, – мягко говорит он.

Глядя на диван и думая о своей кровати наверху, я понимаю, что он прав. Как бы мне ни было неприятно это признавать, он может быть нужен мне рядом.

– Просто не пытайся даже дотронуться до меня, и все будет хорошо. Ты останешься на полу, – предупреждаю его, когда он начинает садиться.

Я тут же отвожу взгляд от его обнаженной груди.

– Расслабься, кексик, я обещаю быть полным джентльменом. Никаких прикосновений.

Мне кажется, мы оба думаем о его обещаниях, которые он давал раньше, и о том фиаско, которым была моя первая вечеринка. Я вздрагиваю от этой мысли.

– Отлично, спасибо. И давай постараемся никому об этом не говорить, хорошо? Это только на один раз. Я… я обычно не прошу мальчиков спать в моей комнате. Это один раз, я уже говорила?

Я чувствую себя сумбурной, а его брови нахмурились в замешательстве, пока я спешу вверх по лестнице, утешаясь звуком шагов Коула, идущего за мной. Я замираю на пороге своей комнаты.

– Тесси, – осторожно говорит он, – что случилось?

– Я сейчас слишком устала, я объясню завтра, обещаю.

Я не хочу, чтобы он услышал панику в моем голосе, но она есть, и она очевидна. Он вздыхает, но больше ничего не говорит, пока мы вместе работаем над созданием импровизированной кровати для него на моем полу, и я понимаю, что он больше не будет задавать мне вопросов, по крайней мере не сегодня.

Я просыпаюсь, задыхаясь посреди ночи после очень ужасного и очень яркого кошмара. Кто-то зовет меня по имени и трясет. От мысли, что кто-то прикасается ко мне, в моих венах появляется лед. Я открываю рот, чтобы закричать, когда слышу его голос.

– Т-с-с, Тесси, это всего лишь я. Это Коул, ты в порядке, я с тобой.

В моей спальне кромешная тьма, но лунный свет из окна освещает его лицо. Я поднимаюсь, чтобы сесть прямо, пока Коул приносит мне воды. Совершенно смущенная, я начинаю беспокоиться о том, как я объясню это Коулу. Он, конечно, знает, что со мной случилось что-то плохое, но настолько плохое, чтобы мне снились кошмары? Да, его воображение, должно быть, разбушевалось.

Я начинаю паниковать, дышать становится все труднее. Я уже почти готова попросить бумажный пакет, когда Коул садится рядом со мной, медленно и неуверенно проводит успокаивающие круги по моей спине. Он колеблется, как будто не уверен, как я отреагирую, но круговое движение кажется таким успокаивающим, что я почти мурлычу.

– Ты в порядке, – повторяет он.

Я вдыхаю и выдыхаю, позволяя себе успокоиться. Кошмар все еще не выходит из головы, но осознание того, что Коул здесь и что я в безопасности в своем доме, позволяет легко отогнать мысли о вечеринке в сторону. Я прислоняюсь к Коулу, как бы ища больше его тепла, и кладу голову на плечо, его очень голое плечо.

Теперь мое сердцебиение учащается по совершенно другой причине. Несмотря на все мои попытки не пускать его в мое пространство, в мою постель, он оказался именно там, и я… я на самом деле не возражаю. Очевидно, что я нахожусь в противоречии, потому что даже когда я пытаюсь сдвинуться и увеличить расстояние между нами, мне не хватает тепла его ладони на моей спине. Коул не пытается сделать шаг, он просто сидит со мной и обнимает меня. Его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего, я отчетливо вижу каждую черточку и контур его лица.

Он великолепен, конечно великолепен, я не буду этого отрицать, но он также…

Злой. «И все же он позаботился о тебе сегодня», – говорит ворчливый голос в моей голове.

Высокомерный. «Он сидел с тобой на всех уроках и за обедом с того дня, как только появился. Он явно не беспокоится о своем имидже», – ругается голос.

Самонадеянный. «С таким лицом, как у него, кто бы им не был?»

Я вытряхиваю эти мысли из головы, пока этот дурацкий голос не начал защищать Коула. Это раздражает, и мне не нравится, что какая-то часть меня, какой бы маленькой она ни была, начинает принимать его недостатки и все остальное. Я в долгу перед ним за сегодняшний день, а он передо мной в долгу за десять лет унизительных воспоминаний.

Хотя это не то, о чем я думаю, когда придвигаюсь чуть ближе к нему, ища его тепла. Его дыхание обдувает мое лицо, и, боже, как хорошо он пахнет. Этот запах вызывает привыкание и мне хочется придвигаться к нему все ближе и ближе. Застав меня врасплох, его рука обхватывает меня и притягивает ближе, так что я оказываюсь прижатой к его груди.

Я бы усомнилась в его мотивах, но в том, как он держит меня, нет ничего сексуального, он просто пытается утешить, когда я так в этом нуждаюсь. И хотя мое дыхание сбивается, а кожу покалывает, я не отстраняюсь от него. Я просто чувствую, как его сердце бьется о мое собственное, и это как-то расслабляет. Я смотрю на его лицо некоторое время, пытаясь понять этого мальчика с его преступными инстинктами и непоправимой привычкой постоянно встряхивать мою жизнь и понимаю, что он изменился.

Он изменился, он уже не тот парень, который бросил меня четыре года назад с бомбой-вонючкой в шкафчике в качестве прощального подарка. Что-то случилось, что заставило его изменить свое отношение ко мне. Что-то, что мешает ему объединиться с Николь и присоединиться к ее стремлению превратить мою жизнь в ад.

Сейчас, когда я впервые в жизни ночую с Коулом Стоуном, я пытаюсь придумать причину, почему он ведет себя так, как ведет, и, честно говоря, я просто слишком напугана, чтобы выяснить это.

Глава 8

Ты улыбаешься, как озабоченный парень на углу сомнительной улицы

На следующее утро я просыпаюсь от назойливого света, который, проникает в мое окно. Я стону, переворачиваюсь на бок так, что лицо вжимается в простыни, мысленно проклиная себя за то, что не задернула шторы перед сном. Я натягиваю на голову свое пушистое фиолетовое одеяло и пытаюсь снова заснуть.

Однако даже когда пытаюсь погрузиться в глубокую дрему, я чувствую, что-то изменилось, и это меня раздражает. Мне все еще слишком тепло и уютно в моей постели, чтобы встать и посмотреть, почему это сон – опыт, которым я иногда дорожу больше, чем самой жизнью, – становится таким беспокойным. Затем я чувствую причину, по которой мой тупой мозг отказывается отключиться и дать мне немного поспать, я знаю, в чем разница.

Мои простыни не пахнут моющим средством с ароматом цветущего персика, которое использует наша уборщица. Как будто этот запах был перебит чем-то более сильным, чем-то гораздо более утонченным и манящим. Прежде чем я позволяю себе жадно вдохнуть побольше восхитительного аромата, мой мозг переходит в режим перегрузки, и в голове раздаются тревожные звонки. Этот запах не принадлежит мне, этот запах не может быть связан ни с кем из членов моей семьи, потому что я знаю только одного человека, который мог бы оставить следы такого запаха, и я действительно не хочу думать о том, как и почему в этой конкретной ситуации.

Сон мгновенно покидает меня, когда я понимаю, что уже не сплю, а просто лежу и веду себя как одержимый преследователь, обнюхивая свои простыни. Быстро вставая, я стону и ворчу, топая ногами по полу, раздраженная, потому что мне действительно не помешало бы еще поспать. Я зеваю, широко открывая рот, и провожу рукой по спутанным волосам.

– И тебе доброе утро, Тесси.

Мои глаза все еще затянуты остатками сна, поэтому мне приходится щуриться и фокусироваться, чтобы разглядеть человека, который имеет наглость доставать меня, когда я чувствую себя пещерной женщиной. Конечно, это он, кто же еще может быть? Коул прислонился к двери и выглядит до смешного хорошо для того времени, которое, черт возьми, сейчас наступило. Я могла бы сказать, что забыла о том, как он обнимал меня прошлой ночью; могла бы сказать, что при виде его у меня не отпадает челюсть и глаза не вылезают из глазниц, но это было бы ложью.

– Не в настроении, – ворчливо бормочу я и запираюсь в ванной, хотя все еще слышу его смех снаружи.

Несмотря на то что вчера вечером я приняла душ перед сном, я все еще чувствую себя грязной и поэтому позволяю горячей воде атаковать себя, чтобы вывести меня из состояния зомби. Как только я становлюсь блестящей и новой, как попка младенца, я чищу зубы и натягиваю халат. После этого я закрываю дверь и иду к своему шкафу.

Обычно на выбор наряда у меня уходит около двух минут, но сегодня мне почему-то не хочется надевать свою старую дырявую толстовку и джинсы. Моя рука словно отталкивается, когда я пытаюсь взять что-то из своей повседневной одежды, и я хмурюсь. Сегодня выходные, идеальная возможность одеться поприличнее, но я просто не хочу. Вздохнув, я иду в самый конец гардеробной и стараюсь не вздрогнуть от количества розового цвета.

Я люблю розовый цвет, не поймите меня неправильно, но его можно иметь в шкафу в таком количестве, что он начинает выглядеть как что-то, чем вырвало Розовую Пантеру. Я выбрала приталенный серый топ с длинными рукавами и джинсы с потертостями. Поскольку мы дома, я обуваю симпатичные сандалии. Одевшись, я завязываю волосы в беспорядочный пучок и наношу блеск. Затем я спускаюсь по лестнице, внезапно обнаружив, что у меня хорошее настроение.

Я нахожу Коула занятым на кухне. Блендер взбивает, кастрюли и сковородки стоят на плите. Он держит перед собой разделочную доску и возится с овощами как профессионал. На секунду я замираю от восхищения его мастерством и чувствую себя немного неловко из-за того, что единственный раз, когда я пыталась готовить, я в итоге взорвала духовку.

– Закончила пускать слюни, кексик?

Я останавливаю взгляд, когда замечаю его слова, и мне удается придать своим словам некоторую остроту, хотя в данный момент я не настроена спорить с ним.

– Извини, но я не играю за твою команду, Марта Стюарт. – Его ухмылка спадает, и он смотрит на меня.

– Теперь ты просто сексистка.

– На тебе старый фартук моей мамы, ты должен был это предвидеть, – хихикаю я и сажусь напротив кухонной стойки.

– Это, – он показывает на свою футболку, – новая и стоила мне пятьдесят баксов, мне все равно, если я буду выглядеть как одна из «Настоящих домохозяек Нью-Джерси», лишь бы не пачкать ее смесью для блинов.

Я замечаю, что он тоже изменился, возможно, он в какой-то момент ушел домой.

– С каждым днем ты все больше и больше похож на девушку.

Он громко задыхается, и не успеваю я опомниться, как он швыряет в меня горсть муки.

– Возьми свои слова обратно, – говорит он, а я просто сижу в шоке, морщась от горького мучного привкуса во рту.

– Ты идиот! Я только что приняла душ, – хнычу я, пытаясь стереть муку с лица, волос и своего новенького топа.

– Ты поставила под сомнение мою мужественность, плохой ход, Тесси.

– Ты такой, такой…

В расстройстве, и в основном в раздражении, – оттого что он превратил мой хороший яркий солнечный день в тот, когда я, возможно, в настроении для убийства, – я хватаю свой стакан апельсинового сока и выплескиваю его ему в лицо. Хотя когда я осознаю, что сделала, то задыхаюсь от шока и закрываю рот руками. Я не импульсивный человек, всегда обдумываю что-то миллиард раз, прежде чем сделать это.

На самом деле я не просто думаю, я слишком много думаю. Я королева страны рефлексии, поэтому для меня сделать то, что я только что сделала, совершенно не в моем характере. Я каким-то образом умудрилась облить апельсиновым соком парня, который больше известен своей способностью держать обиду, чем своими сексуальными похождениями, и, по сути, попала в центр импульсивных ошибок.

– Мне так жаль! Я не хотела, то есть ты был там, и я разозлилась, и мне так жаль, – мой голос звучит приглушенно, когда я закрываю лицо руками и смотрю сквозь пальцы, чтобы увидеть, дышит ли он огнем и должна ли я начать декламировать свою последнюю волю и завещание, но, к моему удивлению, он выглядит… забавным?

– Что? – спрашиваю я, когда наконец открываю лицо, и он во всей своей красе, пропитанной соком, улыбается мне. Интересно, получил ли он серьезное повреждение мозга за те часы, что я спала?

– Ты разбрызгала сок по всему моему лицу, – размышляет он, все еще улыбаясь.

– Да, Эйнштейн, это так, но это не объясняет, почему ты улыбаешься, как озабоченный парень на углу сомнительной улицы.

Он разражается смехом, и его смех заразителен: я присоединяюсь к нему, хотя до сих пор не знаю, почему он не душит меня голыми руками. Когда перестает смеяться, Коул берет полотенце для посуды и вытирает лицо. Футболка, которую он так старался защитить, теперь испачкана, поэтому, очевидно, он делает то, что считает наиболее рациональным шагом. Он ее снимает.

Мои глаза расширяются, а дыхание сбивается, когда он медленно отряхивается от липкого материала. Это как смотреть рекламу Abercrombie & Fitch, только лучше, потому что его тело гораздо более грехотворное, чем у любой из их отфотошопленных моделей. Я сдерживаю вздох, когда он вытирает полотенцем свой живот, и чуть не падаю в обморок, когда вижу восемь кубиков. Матерь божья, восемь чертовых кубиков.

– Постарайся не спалить дом, в то время как я положу это в прачечную, – хихикает он и выходит из кухни, а я стою там, чувствуя себя абсолютно ошеломленной.

Я знаю, что видела его без рубашки прошлой ночью, но это была ночь и мы были в постели. Тогда это имело смысл, но сейчас, среди бела дня, мое сердце и мозг просто не могут справиться с этим – они оба работают на пределе. Я смотрю на его широкую, гладкую спину и впадины его мышц, пока он уходит от меня в прачечную.

Я смутно помню, как выключаю блендер и пытаюсь перевернуть блинчик, но при этом едва не падаю на пол.

– Главное – это запястье.

Я подпрыгиваю, когда из-за моей талии появляются руки и хватают мою руку, в которой я держу лопатку. Внезапно меня окружает тот же запах, от которого я опьянела утром, и нет ни малейшего намека на сомнение в том, кто стоит за мной. Звук его голоса говорит мне, что он ближе, чем я хочу, и тот факт, что его руки окружают меня, серьезно разрушает мою решимость. Я не хочу, чтобы он знал, что его близость оказывает на меня такое воздействие, поэтому я выпрямляю позвоночник и киваю, как будто слушаю его указания. Его пальцы нежно сжимают мое запястье и помогают мне подбросить блинчик в воздух, чтобы он идеально приземлился в центр сковороды.

– У меня получилось.

Улыбаясь про себя, я пытаюсь повернуться к нему лицом, но в тот же момент, когда я поворачиваю голову, и прежде чем успеваю осознать ситуацию, Коул хватает миску с блинным тестом и выливает его мне на голову.

Я визжу, когда прохладная густая жидкость стекает с макушки, постепенно проникая внутрь моего топа, заставляя меня извиваться. Я брызгаюсь и задыхаюсь, пока Коул сжимает свой живот, гогоча, как склизкая гиена, которой он и является.

– Это было, – он не может остановить свой смех, и я вижу, что его глаза слезятся от этого, – эпично!

Он задыхается, как будто в этот момент ему не помешал бы баллон с кислородом. Я прислоняюсь к стойке и сердито вытираю все доступные уголки своего лица, но тут меня осеняет, что в данный момент ничто не может быть спасено и мне понадобится еще один душ.

– Ты!

Я бросаюсь к Коулу, который пытается отдышаться, но безуспешно. Схватив миску со взбитыми яйцами, я пользуюсь его рассеянным состоянием и почти разбиваю миску о его голову, так что липкая жидкость размазывается по его великолепным волосам.

Покрасьте мои волосы в рыжий цвет и назовите меня Храброй – выкуси, Дисней!

– Ты не сделала этого! – рычит он и шагает ко мне. Я мило улыбаюсь.

– Оу, малышу больно? – воркую я и щипаю его за щеки, и, видимо, именно это нужно, чтобы привести в действие предохранитель Коула Стоуна, так как он хватает меня за талию и перекидывает через плечо быстрым, как молния, движением.

– О, сейчас ты пожалеешь, – говорит он, в его голосе звучит обещание и чистое зло.

Мне действительно неприятно признавать это, но я не против того вида, который открывается мне сейчас. Его все еще обнаженная спина полностью на виду, а то, что он идет, заставляет мышцы напрягаться. Его джинсы приспущены, и я должна признать, что у него прекрасный, прекрасный зад.

– О нет, о нет, пожалуйста, не делай того, что ты собираешься сделать, – умоляю я, пока он легкой трусцой бежит в направлении бассейна.

– Ты должна была подумать об этом раньше, – от озорства в его голосе у меня по спине пробегает дрожь, и я усиливаю удары по его спине.

– Опусти меня, Стоун! – я пытаюсь вложить в свои слова немного силы, но он лишь усмехается в ответ, я вижу, что его плечи дрожат. Кровь приливает к моей голове, пока я вишу вниз головой и из-за завесы волос вижу, как мы приближаемся к краю бассейна. Коул ослабляет хватку на моей талии, я зажмуриваю глаза и готовлюсь к падению.

– Сделай глубокий вдох, Тесси! – кричит он, и я готовлюсь к падению.

Но, к моему удивлению, он прыгает вместе со мной, и мы оба падаем в бассейн с огромным всплеском. Меня захлестывает вода, и Коул, наконец, отпускает меня, и даже под водой я вижу жирную ухмылку на его лице. Положив руки ему на плечи, я толкаю его вниз, выталкивая себя из воды. Оказывается, это не лучший ход, так как он обхватывает меня руками за талию и притягивает к себе.

Он всплывает на поверхность, выглядя как настоящая мужская модель, и ухмыляется мне. Я ненавижу видеть, что он совсем не задыхается и не волнуется, как я. На самом деле его ликующее выражение лица приводит меня в замешательство. Я больше не знаю, кто мы такие, у нас нет определенных отношений, и наша компрометирующая позиция не очень-то этому способствует. Мы прижаты друг к другу, его грудь без футболки и мой намокший топ не в состоянии противостоять воде.

Оглядываясь назад, я должна была что-то сделать. Ведь было так много вариантов на выбор. Я могла бы использовать одно из множества остроумных замечаний, хранящихся в моем арсенале. Я могла бы ударить его коленом в промежность или сломать ему нос одним быстрым ударом, наученная любезностью здравомыслящего Трэвиса. Но я не делаю ничего из этого.

На самом деле, когда я вижу, что он смотрит на меня, как сейчас, – его голубые глаза сияют, а уголки рта растягиваются в искреннюю улыбку, – я не могу не хотеть быть ближе к нему. Все это так чуждо мне. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждая улыбка для меня в новинку, ведь в свои восемнадцать лет я никогда не целовалась и никогда не встречалась. Когда ты ссоришься с девушкой, в чьих маникюрных лапках находятся бразды правления всей школой, парни не очень-то хотят быть рядом с тобой.

Ни один парень, кроме Коула.

Я дрожу, когда его руки перемещаются с моей талии, слегка касаясь кожи моих боков, пока его ладонь не обхватывает мою шею, наклоняя мою голову к нему. Я знаю, что он ждет реакции, любого знака, что я хочу, чтобы он остановился, но я не думаю, что сейчас у меня есть настроение настраивать его на ниндзя. Он как будто чувствует это, и его лицо озаряет сердечная улыбка, от которой мое сердце делает победное олимпийское сальто.

Я кладу руки ему на плечи, нуждаясь в поддержке, чтобы просто быть в вертикальном положении. В этой ситуации многое не так, и прежде всего то, что я нахожусь в объятиях парня, который только и делал, что превращал мою жизнь в ад на протяжении всего времени, что я его знаю. Должен ли тот факт, что он сейчас страдает от синдрома ангела-хранителя, обязательно все изменить? Должна ли я доверять ему, зная нашу историю? Должна ли я…

– Перестань думать, Тесси, просто наслаждайся моментом.

Он подмигивает и наклоняет голову так, что наши лбы оказываются тесно прижатыми друг к другу вместе с нашими телами.

– О чем… – начала я, но он положил палец на мои губы.

– Наслаждайся моментом, – повторяет он.

На этот раз я действительно слушаю его. Коул не сдвигает свое лицо ни на дюйм, потому что он это сделает, то наши губы точно соприкоснутся, и эта мысль пугает меня почти так же сильно, как и возбуждает. Я смотрю в его глаза, пытаясь понять, какие тайны скрываются в их сапфировых глубинах. Расстояние между нами становится почти воображаемым, и есть тонкая грань, которую мы должны пересечь, прежде чем все изменится.

– Коул, это ты?

Или нас могут просто прервать.

Я замираю, мгновенно опуская руки с плеч Коула. В ответ его глаза напрягаются, вглядываясь вдаль. Он видит человека, который только что окликнул его, и кто бы это ни был, именно он ответственен за поворот его настроения на сто восемьдесят градусов. Несмотря на то что он немного отступает назад, чтобы наши лица не соприкасались, его рука все еще сжимает мою шею, и кажется, что он не хочет ее отпускать. Я чувствую, что он бросает вызов человеку, наблюдающему за нами.

Печально однако, что я узнаю, кто этот человек, только по звуку его голоса. Имея эту информацию, я просто хочу утонуть в пяти футах воды, в которой мы сейчас стоим.

– Ты, как всегда, не вовремя, Джей-Джей.

Я отцепляюсь от Коула, который, поняв, что я чувствую себя крайне неловко, отпускает меня. Подплыв к большим прямоугольным ступеням, ведущим из бассейна, я начинаю выбираться наружу. Полностью осознавая, что за мной наблюдают две пары глаз и что моя одежда насквозь промокла и капает, я обхватываю себя руками и направляюсь в дом, проносясь мимо Джея, который, к его чести, даже не смотрит на меня.

Я спешу в свою комнату и, быстро освобождаясь от одежды, бросая ее в сторону. Я вытираюсь и натягиваю другие рубашку и джинсы. Мои сандалии плавают где-то в бассейне, поэтому я меняю их на шлепанцы. Мои длинные светлые волосы делают меня похожей на кузину Оно, поэтому я распускаю их по плечам и провожу по ним щеткой, чтобы убрать путаницу.

Мне даже не важно, как я выгляжу, я делаю два шага, надеясь, что братья Стоун еще не порезали друг друга в кровь. Я нахожу их в своей гостиной, стоящими друг напротив друга.

Коул с засунутыми в карманы руками и Джей со скрещенными на груди руками. В то время как первый выглядит высокомерно, как всегда, у второго на лице глубокий хмурый взгляд, который значительно уменьшается, когда он замечает мое приближение. Я замираю, глядя на эту маловероятную сцену, никогда бы не подумала, что Джей окажется в моем доме.

– Тесса!

Он называет мое имя и улыбается, но улыбка выглядит вынужденной. Коул поворачивает голову и, бросив на меня взгляд, отводит глаза.

– Что ты здесь делаешь? – я пропускаю любезности, зная, что атмосфера не располагает к ним.

– Я думаю, она имеет в виду «как, черт возьми, ты попал в мой дом?» – добавляет Коул.

– Ты выглядела довольно расстроенной прошлой ночью.

Джей игнорирует Коула и обращается ко мне. Я вздрагиваю, вспоминая это, но он не замечает.

– Вот я и решил проверить, как ты там. Я звонил в звонок пару раз, но ты не ответила. Я забеспокоился и спросил у вашей соседки, нет ли у нее запасного ключа. Она знала, кто я, и впустила меня, – объясняет он, по-прежнему не глядя на Коула.

Как бы мне ни хотелось упасть в обморок от его слов, это кажется неправильным. Прошло почти четыре года с тех пор, как он приходил ко мне, и, поверьте мне, за эти четыре года было много случаев, когда мне не помешал бы друг. Я не сержусь на него, но меня вполне устраивает то, как мы живем. Я тоскую по нему на расстоянии, а он остается недосягаемым и неприкасаемым – это прекрасно работает.

– Ты увидел ее, она стоит целая и невредимая, так что, думаю, пришло время попрощаться, – Коул говорит язвительно, жестко, и я как будто чувствую волны ревности, исходящие от него, но это только я, верно?

– Я не думаю, что это твое дело, Коул. Отвали, – говорит Джей с едва сдерживаемым гневом.

Я не думаю, что помогаю ситуации, когда наконец подхожу к ним и встаю рядом с Коулом. Он как будто чувствует, что я выбрала сторону.

– Черта с два, ты уже достаточно ей сделал, парень. Если ты не можешь ей помочь, то не делай ей хуже.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – рычит Джей и идет вперед с весьма угрожающим видом. Я понимаю, что это может привести к чему-то, что может выйти из-под контроля, поэтому я встаю перед Коулом и кладу руку на грудь Джея, когда он приближается к нам.

– Успокойся, Джей.

Мои попытки успокоить его, кажется, вылетают в окно, когда на его лице мелькает обида и разочарование.

– Это он причинил тебе боль, а ты его защищаешь? Что он имеет над тобой, Тесса? Почему ты проводишь с ним так много времени? Я думал, ты его ненавидишь.

Да, мы с тобой оба.

– Это долгая история, и ее нелегко объяснить, так что просто оставь это, пожалуйста.

– И что, вы теперь приятели, так что ли? Все эти годы он заставлял тебя проходить через ад, и я был единственным, кто должен был вмешаться и помочь тебе, но теперь, когда он проявляет небольшой интерес, ты меняешь сторону.

Я отступаю от него, как будто он дал мне пощечину, и падаю прямо на грудь Коула. Он поддерживает меня и обхватывает рукой, прижимая меня к одной стороне, где я опираюсь на него.

– Тебе нужно прекратить болтать, пока я не разбил тебе лицо, – угрожающе рычит Коул, и лицо Джея немного опускается, когда он встречает мой взгляд.

Я знаю, он понимает, что причинил мне боль и что его нападение было неуместным. В этот самый момент я не узнаю его. В его глазах нет тепла, в котором я теряюсь каждый день, и на его лице нет улыбки, грозящей вырваться наружу. Он выглядит холодным, измученным, подавленным и потерянным, и я понятия не имею, кто он такой.

– Тесса, мне так жаль, это вышло неправильно, я не должен был.

– Это ты выбрал кого-то другого, Джей. Я всегда была твоим другом, – говорю я, чувствуя удушье в горле.

Я не собираюсь плакать перед этими двумя, у них не будет повторения вчерашнего шоу, ведь я намного выше этого.

Некоторое время он выглядит ошарашенным, а затем стыдливо опускает голову: он знает, о чем или, скорее, о ком я говорю. Рука Коула крепко обхватывает меня, но это не то, что мне сейчас нужно. Мне нужно немного пространства от них обоих.

– Я думаю, вам, ребята, пора идти, – тихо говорю я, убирая руку Коула и отступая назад.

С этим я бегу обратно в свою комнату и падаю на кровать. В жизни очень много всего, размышляю я. Она жесткая, жестокая и несправедливая, непредсказуемая и т. д., но она определенно не ограничивается Коулом и Джеем Стоунами. Прежде чем кто-то из них попытается загладить свою вину передо мной, им нужно разобраться со своими собственными демонами, правда нужно.

Глава 9

По крайней мере, в наши дни похитители держатся стильно

Осмотрительность и скрытность – это не то, что некоторые могут назвать моими сильными сторонами. Когда большую часть своей жизни вы проводите с избыточным весом, вы становитесь неуклюжим, и на фоне всего этого лишнего веса вы так же становитесь заметным. В коридоре вы всегда можете выделить толстую девушку на фоне остальных. Именно к толстухе всегда пристают в очереди за обедом, и именно толстуха считает, что выжить в спортзале сложнее, чем идти в бой. Я была такой толстушкой три года назад.

Теперь, когда я вписалась в общество как приемлемая школьница, мне удалось лишиться тонны этих недостатков. Люди в большинстве своем стараются оставить меня в покое. Но что мне не удалось потерять, так это отсутствие тонкости, поэтому в тот момент, когда я крадусь в школу, я попадаю в засаду одного из дружков Николь.

Несмотря на то что я накинула капюшон и мое лицо почти не видно, они все равно как-то узнают меня, и одна из них, Марси, пихает меня так сильно, что все содержимое моей сумки рассыпается по полу. Вздохнув, я наклоняюсь, чтобы собрать все разлетевшиеся записки и важные листки бумаги. Они выбрали именно этот день для нападения, ведь это первый раз почти за две недели, когда я пришла сама, а не была подвезена Коулом.

Коул… Еще один подавленный вздох вырвался у меня, когда я подумала о нем и о том, как все прошло, когда я видела его в последний раз. После их ухода я отключила мобильный телефон и ноутбук и провела остаток дня, просто бродя по дому, слушая грустные песни Шанайи Твейн и читая депрессивные рассказы Эдгара Аллана По.

Прежде чем я успела дотянуться до своего ноутбука, кто-то другой уже взял его, и пока мои глаза путешествовали от ее конверсов с рисунком черепа и костей до ее рваных колготок, тепло и чувство облегчения наконец-то начали наполнять мою грудь. Быть растерзанной кучкой приспешников – не лучший способ начать утро понедельника, не так ли?

– Привет, – Бет улыбается, когда я поднимаюсь с пола.

Она протягивает мне блокнот, ее руки слегка дрожат, пока она смотрит вдаль, несомненно, на Вещь Первую и Вещь Вторую.

– В один прекрасный день я вырву их фальшивые белокурые волосы, и ты не сможешь меня остановить.

Она все еще в ярости, пока мы идем в класс. Я понимаю, почему она так остро реагирует на эти вещи. В своей прежней школе она была задирой, сказала она мне однажды, и ей понадобился один опыт, близкий к смерти, чтобы понять, что с эмоциями людей нельзя так долго играть. Бет выглядит довольно устрашающе, но внутри она очень мягкосердечная, и то, что она видит, как пользуются людьми, заставляет ее вспомнить об этом. На месте Николь я бы действовала осторожно, потому что никто не знает, когда моя подруга достигнет точки насыщения, если дело дойдет до издевательств.

– Тебе не нужно, чтобы это было в твоем послужном списке, хорошо? Вспомни Беркли, университет твоей большой мечты, сомневаюсь, что они принимают убийц с топорами, – говорю я.

– По крайней мере, я избавлю мир от этих безмозглых Барби.

– Эй! Мне нравятся Барби. Тебе стоит как-нибудь взглянуть на мою коллекцию, ну, по крайней мере, на то, что от нее осталось. Коул обычно скармливает их головы своей собаке, – торжественно заявляю я ей.

Она смеется и качает головой, когда мы входим в наш класс. Мисс Санчес прячет лицо за экземпляром «Макбета», но мы все знаем, что она спит. На доске написана тема сочинения, которую никто не потрудится написать. Ну, никто, кроме Меган, которая уже сидит на своем месте и строчит как сумасшедшая. Когда мы занимаем свои места, я позади нее, а Бет рядом с ней, она даже не поднимает глаз.

– Что с ней случилось? – спрашиваю я, доставая свой блокнот и делая вид, что переписываю тему.

– Ее наказали, потому что она вернулась домой совершенно разбитая и ее вырвало в самую дорогую мамину французскую вазу.

Бет пытается сдержать смех, и я тоже. Чего бы я только не отдала, чтобы увидеть выражение лица миссис Шарп, когда это произошло.

– Почему я не знала? – спрашиваю я недоуменно.

– Ну если бы ты действительно включила свой телефон, то поняла бы, что эти выходные прошли не по планам нашей маленькой Мэг, – ухмыляется она, и я вижу, как девушка делает паузу, как будто собирается что-то сказать, но потом передумывает и продолжает что-то писать.

Я чувствую себя немного виноватой и смотрю на свой телефон, лежащий на дне сумки. В тот момент было логично отключить его, поскольку мне нужно было побыть наедине с Коулом и Джеем, но я не подумала о том, что мои друзья попытаются связаться со мной. В конце концов, я бросила их в доме практически незнакомца, оставила их в подвешенном состоянии на время поездки, а затем избегала всех их звонков и сообщений после отъезда.

– Говоря о выходных, Коул сказал, что тебе нужно время, прежде чем ты захочешь рассказать нам о них. Но серьезно, Тесса, мы были вне себя, когда не могли найти тебя. Потом Джей начал вести себя странно, очевидно, он ударил стену или что-то в этом роде, а Николь была очень противной. Это как-то связано с твоим исчезновением?

Я опускаю лицо, чтобы избежать зрительного контакта, так как мое моргание будет свидетельствовать о лжи, которую я собираюсь им сказать. Я хочу рассказать кому-нибудь о Хэнке, очень хочу, но всякий раз, когда я пытаюсь вымолвить нужные слова, у меня сжимается горло и начинают дрожать колени. У меня перед глазами мелькают его руки, его взгляд, полный похоти, и все, что я хочу сделать, это запереть эти воспоминания в самых глубоких уголках своего сознания.

– Нет, конечно, нет, – говорю я своим слишком высоким писклявым голосом, – я просто попросила Коула отвезти меня домой, потому что я неважно себя чувствовала. Кажется, кто-то подливал мне в напиток, поэтому я была не в своей тарелке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Персонажи популярного американского сериала «Анатомия страсти».

Вернуться

2

Отсылка к сериалу «Дурнушка Бетти» о жизни девушки, которая работает в модном журнале, при этом не вписывается в стандарты модельной красоты и считает себя непривлекательной.

Вернуться