Сильвия Мерседес
Невеста Короля Теней

Sylvia Mercedes

Bride of the Shadow King

© 2022 by Sylvia Mercedes

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1. Фэрейн

– Если бы тебе тогда удалось соблазнить наследного принца Корнейта, мы бы сейчас не оказались в такой ситуации.

Я закрываю глаза, пытаясь унять пробегающую по спине дрожь. Слова брата подобны хлестким пощечинам. Они слетают с его губ так небрежно, будто он рассуждает о погоде или фасоне его туники. Однако горькие невысказанные эмоции, стоящие за этими словами, заставляют вздрагивать и жалеть, что у меня нет возможности каким-то образом зарыться в подушки моего сиденья и просто исчезнуть.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть глаза и посмотреть на сидящего напротив Теодра. Он выглядит крайне эффектно в отороченном мехом дорожном плаще и шляпе с пером, занимающей слишком много места в нашем маленьком экипаже. На его коленях покоится декоративный меч, рукоять которого украшена драгоценными камнями – под стать поясу. Шесть массивных колец, достаточно больших, чтобы налезть на его облаченные в бархатные перчатки пальцы, сверкают при каждом движении его рук. Сейчас он полирует одно из них, дуя на ограненный камень и вытирая его о рукав.

– Знаешь, война – это такой ужас, – говорит он так, будто подобная мысль никогда бы сама не пришла мне в голову. – Обычный мужчина больше не может следить за своим хозяйством, потому что он должен бросить все и идти воевать. Урожай портится, и тогда женщинам приходится выполнять всю грязную работу. И в каких же уродин они превращаются! Скелеты с ввалившимися глазами и костлявыми бедрами. От одного их вида просто выворачивает желудок. Вон они еле идут со своими плугами и косами, а за ними тащится орава их маленьких отродий в лохмотьях. Совсем никакого уважения к королю и стране.

Он поднимает на меня взгляд, его темные глаза сверкают в полумраке кареты.

– Союз с Корнейтом мог все исправить. Их кавалерия заставила бы наших врагов пуститься наутек! Но вместо этого чертовы фейри ползают по всей сельской местности, устраивают набеги, сжигают посевы, крадут скот, и все это забавы ради. Поэтому люди с плачем приходят к воротам отца, голосят, причитая и демонстрируя своих голодающих детей, как будто он может что-то сделать, кроме как отправить еще больше народа на поле боя.

И это твоя вина.

Он этого не говорит. Ему и не надо. Я и без того чувствую обвинение, сквозящее в каждом его слове, жесте, взгляде. Я чувствую его так отчетливо, что почти начинаю в это верить.

Моя вина.

Сожженные посевы. Люди, потерявшие свой дом. Голодающие дети.

Моя вина.

Я должна была справиться лучше. Я должна была быть лучше. Когда принц Орсан Корнейтский начал за мной ухаживать, я должна была улыбаться, флиртовать и кокетничать. Мне не следовало тихо сидеть в сторонке, прятаться в самых темных углах помещения, стремясь найти место, где свет, шум, смех и колоссальное давление общества не прорвали бы всю мою защиту и не заставили бы меня задыхаться от боли. Я должна была задвинуть эту боль в самые дальние уголки своего сознания – в конце концов, она ведь существует лишь у меня в голове, не так ли? – и притвориться, что все в порядке. Притвориться той, кем я должна была быть, кем мне суждено было быть как старшей дочери короля Гаварии.

Но я не смогла.

И даже так принц Орсан готов был жениться на мне. Переговоры между его королевством и моим шли полным ходом, почти достигнув кульминации. Пусть даже я не была той невестой, о которой он всегда мечтал. Пусть даже каждый раз, когда он смотрел на меня, я не чувствовала ничего, кроме разочарования и покорности, плещущихся во взгляде его проницательных карих глаз. Однако как наследный принц, он понимал всю ценность нашего союза. Он понимал насколько мудрым было решение объединить силы Корнейта и Гаварии против угрозы вторжения фейри. К тому же нельзя не учесть мое солидное приданое. Да, в свете этих соблазнов он был готов смириться с чем угодно. Кроме того, что я сделала, когда он попытался поцеловать меня в саду.

О боги! Я снова закрываю глаза, пытаясь не вспоминать тот ужасный момент. Мы прогуливались при лунном свете, со стороны являя собой идеальную картину влюбленной пары, если не обращать внимания на то, как тщательно я соблюдала дистанцию в добрых три фута между нами. Он был довольно красив в расшитой серебром тунике, его светлые волосы были зачесаны назад, а украшенный драгоценными камнями обруч обрамлял лоб. На мне было романтичное платье нежно-розового цвета с открытыми плечами, волосы украшал жемчуг. Вслед нам звучала музыка, исполняемая скрытыми за цветочной завесой музыкантами. Намереваясь сделать какое-нибудь замечание по поводу их игры, я повернулась к принцу. К моему величайшему удивлению, Орсан сделал два быстрых шага, схватил меня за плечи, до боли сжав пальцами оголенную кожу, и притянул к себе. Его губы впились в мои. Это было слишком внезапно. Все, что он тогда чувствовал, нахлынуло на меня волной разочарования, решимости, страха, гнева, смущения и ощущения неадекватности происходящего. Все и сразу. Эти чувства обрушились на меня в одном болезненном столкновении губ, зубов, языка. Мое тело отреагировало мгновенно. И меня вырвало. Прямо на его роскошную тунику.

Делегация Корнейта покинула дом моего отца на следующее же утро, переговоры были сорваны. Еще через день отец отправил меня в монастырь, посвященный Норнале. Он не сказал мне ни слова, даже о том, как глубоко я его разочаровала. Как будто он просто хотел полностью забыть о моем существовании.

С тех пор прошло почти два года. За это время я ни разу не получила из дома никаких вестей, ни единого письма от моих сестер. Так что я была потрясена, когда три дня назад Теодр без предупреждения вошел в мою комнату, заняв весь дверной проем своей огромной шляпой с пером.

– Я пришел забрать тебя домой, Фэрейн, – заявил он без лишних предисловий. – Король Теней ищет невесту, и ты нужна нам немедленно.

Я все еще не до конца понимаю, почему отец послал брата за мной. Кем бы ни был этот зловеще титулованный Король Теней, у меня нет сомнений в том, что я не та невеста, которую он ищет. Однако моя младшая сестра Ильсевель, судя по всему, заявила, что не собирается вступать в брак по расчету. Она закатила грандиозный скандал и заперлась в восточной башне, швыряя посуду в голову всякого, кто пытался к ней приблизиться.

– Кажется, отец думает, что ты сможешь вразумить глупую девчонку, – сказал Теодр, с насмешкой разглядывая мою маленькую, скудно обставленную комнату. – Никто другой с этим не справится, да помогут нам боги. Но ты всегда находила общий язык с Илси. Заставь ее осознать свой долг перед короной. Докажи, что от тебя есть хоть какая-то польза.

Едва удержавшись, чтобы тяжело не вздохнуть, я отворачиваюсь к окну и, отодвинув занавеску, начинаю разглядывать сельские пейзажи. Мы спускаемся по горному перевалу. Мой взгляд охватывает мили бескрайних долин под сумеречным небом. Недалеко от нас я замечаю остатки деревни – разрушенные дома, из-под обвалившихся крыш которых все еще поднимается дым. Сгоревшие жилища, почерневшие стены. Разруха. Опустошение. И что стало с теми, кто когда-то называл эту деревню своим домом? Они уже мертвы или их сейчас преследуют и убивают? Или же они бродят по сельской местности, бесприютные, беспомощные, без малейшей возможности укрыться от бушующих на земле ранних весенних ураганов?

Весь мир, кажется, источает отчаяние.

Отпустив занавеску, я откидываюсь на спинку сидения. Холод пробирает до костей, но, несмотря на это, я стягиваю перчатку с правой руки, пальцы пробираются под плащ, нащупывая на груди цепочку с хрустальным кулоном. Я сжимаю его так сильно, что острые края амулета до боли впиваются в ладонь. Сначала кулон кажется холодным и безжизненным. Однако вскоре он начинает медленно согреваться в моей руке. И мне удается уловить слабую вибрацию глубоко внутри. Вновь закрыв глаза, я пытаюсь синхронизировать свое дыхание с этим ритмом. Боль отступает; меня больше не мутит. Глубокий вздох окончательно помогает прийти в себя. Чувствуя на себе пристальный взгляд Теодра, я открываю глаза и смотрю на него в ответ. Он приподнимает бровь.

– Не очень приятный вид, да?

Я качаю головой.

– Я и не осознавала, насколько все стало плохо, – когда я говорю, мой язык кажется распухшим и тяжелым.

– Тебя слишком долго прятали в этом монастыре, – фыркает Теодр.

Прятали. Не замужем и не рожаю детей. Не обеспечиваю страну военной поддержкой наших ближайших соседей. Бесполезная. Сплошное разочарование. Это все здесь. Висит в воздухе между нами. Невысказанное, но реальное.

Я опускаю голову. Возможно, я несправедлива к Теодру. В конце концов, я не очень хорошо его знаю. Он на несколько лет старше меня и провел бо́льшую часть своего детства вдали от замка Белдрот, где выросли мы с сестрами. Я видела его на официальных мероприятиях и нескольких семейных встречах, не более того. Это путешествие из монастыря – самый большой промежуток времени, что мы провели в обществе друг друга. И я сомневаюсь, что кто-то из нас захочет вновь встретиться в будущем.

– Ну что ж, – вздыхает Теодр, крутя еще одно из своих колец, как будто оно его щиплет. – Если Илси сможет заполучить этого Короля Теней в женихи, все будет хорошо. Насколько я понимаю, в его распоряжении довольно внушительная армия, и он не питает любви к нашим врагам. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда отец заключит сделку с троллями, но, эй! Отчаянные времена и все такое. Ильсевель совсем не в восторге от этой идеи, но отец говорит, что ты можешь использовать свой дар и образумить ее. Я надеюсь, тебе это и вправду удастся, ради всех нас! Хотя на самом деле мне даже жаль бедную Илси. Я имею в виду… Он же тролль.

На последнем слове он морщится, от него исходит волна отвращения. Я сжимаю свой амулет чуть крепче, дыша в такт его слабой пульсации. Мне, конечно, приходилось слышать разные истории о троллях: рассказы караванных торговцев, которые останавливались в монастыре в поисках убежища по пути через Эттрийские горы. Они описывали троллей как отвратительных монстров с каменной кожей, достигающих не менее семи футов в высоту, с кулаками, похожими на валуны, и зубами из сверкающих драгоценных камней. Людоеды. Костоломы. Безумные звери без мозгов и совести.

Мне трудно представить, что у таких существ есть король. Еще труднее представить, как мой отец торгуется с этим королем за руку Ильсевель. Каким бы ни было его отношение ко мне, отец всегда любил мою сестру, с ее веселым нравом и вспыльчивым характером, безрассудством и отвагой. Из всех детей Ильсевель больше всего похожа на него, и я часто слышала, как он сожалел о том, что она не родилась мальчиком.

Насколько все стало плохо, что он решил выдать ее замуж за монстра?

Внезапно карета останавливается. Я едва не падаю со своего места. Теодр чертыхается и вскидывает обе руки в стороны, чтобы опереться о стенки и удержать равновесие.

– Что, во имя семи тайных имен, происходит? – он рычит, хватает свой меч и три раза резко ударяет рукоятью по потолку. – Эй! Фантар! Что за задержка?

Приглушенный крик. За ним что-то тихо ударяет по крыше кареты.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

– Теодр?

Мой брат, не обращая на меня никакого внимания, лишь бормочет еще одно ругательство и отдергивает занавеску на окне, высовывая голову наружу.

– Фантар! Эй, парень, здесь чертовски холодно. Ты же не собираешься оставить нас ту… А-а!

Теодр сотрясается от шока. У меня хватает сил только на то, чтобы вытянуть руки, ухватиться за его украшенный драгоценностями пояс и затащить обратно в карету. По ту сторону окна вспыхивает огонь, лезвие меча рассекает то место, где мгновение назад была его шея.

– Черт возьми! – выдыхает Теодр, откинувшись на спинку сиденья. Кровь отхлынула от его щек. – Там эти проклятые единороги!

От шока я теряю дар речи. Прямо за дверью кареты творится настоящий ад.

Люди кричат, лошади визжат от ужаса. Сквозь щель в занавеске я вижу вспышки красного пламени, мерцающие всполохи. Мою голову разрывает от ужаса. Не моего собственного, чужого, но пробивающегося в сознание подобно тарану. Я опускаюсь со своего сиденья на пол кареты, сильнее сжимая в руке хрустальный кулон. Мой брат смотрит на меня сверху вниз. Его страх хуже всего творящегося снаружи ужаса, он бьет по мне с намного более жестокой силой. Теодр моргает один раз. Затем, резко схватившись за свой декоративный меч, он бросается к двери с другой стороны кареты, распахивает ее и вываливается наружу. Его ужас уходит вместе с ним, и на мгновение меня переполняет облегчение.

Еще один крик раздается у меня в ушах. Теодр? Кто-то из наших людей? Я не могу сказать точно, а гадать бессмысленно. Что же мне делать теперь? Прятаться здесь, как попавшему в ловушку зверьку, смиренно ожидая, когда меня найдут и за волосы выволокут из кареты? Нет, это точно будет не лучше, чем лицом к лицу столкнуться с тем, что ожидает меня снаружи.

Стиснув зубы, я пробираюсь к полуоткрытой двери кареты, слегка толкаю ее и понимаю, что это было ошибкой. Моему взору предстает полнейший хаос. Мимо проносятся всадники на существах, похожих на лошадей, но с чудовищными пылающими рогами, торчащими из их черепов. Это прекрасные, устрашающие и величественные творения природы, на которых восседают столь же необыкновенные создания. Длинные волосы развеваются, сияющие лица светятся кровожадной радостью, а в руках у них мечи, которые горят так же ярко, как рога их скакунов.

Они не носят доспехов – на самом деле кажется, что на них вообще почти ничего нет, их мускулистые, богоподобные тела полностью выставлены напоказ, пока они окружают свою добычу и убивают ее.

Я замечаю серебряные шлемы кавалерии моего брата. Они доблестно сражаются, изо всех сил пытаясь защитить карету. Одного за другим их стаскивают с коней. Ужас, кровь и смерть овладевают мной. Я застываю на месте, парализованная.

И вновь мой дар оказывается проклятием.

Внезапно один из всадников поворачивается, его фиалковые глаза горят на лице такой душераздирающей красоты, что у меня перехватывает дыхание. Он замечает меня и улыбается, сверкая острыми клыками. Упираясь пятками в бока своего единорога, он подгоняет животное прямо ко мне. Весь мой мир сужается до пламени его глаз, смеха и острия поднятого меча.

Ведомая инстинктом выживания, я вываливаюсь из кареты и пытаюсь забраться под нее, почти не обращая внимания на боль от падения. Широкий подол платья мешает нормально двигаться, но мне удается полностью спрятаться как раз перед тем, как раздвоенные копыта единорога останавливаются на уровне моих глаз.

В следующее мгновение на дорогу ступает пара босых ног. Мой преследователь опускается на четвереньки, поворачивает голову и улыбается, глядя прямо на меня.

– Привет, красавица, – говорит он на языке, который я слышу впервые, но каким-то образом понимаю. – Выйдешь поиграть?

Он просовывает руку под карету, пытаясь ухватиться длинными ногтями за мое лицо. Его дикая похоть, подобно острейшему ножу, пронзает меня насквозь. Я отползаю назад. Лошади издают испуганное ржание – и карета кренится. Мне едва удается увернуться от покатившегося колеса, которое в итоге прищемляет мое платье и плащ, приковывая меня к месту. Давясь криком, я расстегиваю плащ, а затем хватаюсь за юбки обеими руками и выдираю их из ловушки. Ткань с треском рвется, оголяя бедро. Я отшатываюсь от кареты, пытаясь восстановить равновесие.

Мое внимание привлекает движение. Поднимаю взгляд и вновь вижу того же монстра, сидящего на крыше кареты и нависающего надо мной. Для сохранения равновесия он держит свой меч в стороне, но, когда замечает меня, высоко поднимает его над собой. Запрокинув голову, это существо издает горловой триумфальный вопль.

А затем внезапно, словно по волшебству, в его шее появляется кинжал.

Он широко распахивает глаза. Его замешательство волной накатывает на меня. Он роняет свой меч и тянется к торчащей из шеи рукояти. На его лице шок и недоумение. Будто он не может понять, каким образом этот кинжал вообще мог там оказаться.

В следующее мгновение его тело безжизненной грудой падает к моим ногам.

Я опускаю взгляд на существо, такое прекрасное даже в момент смерти. Спокойствие и тишина после тех сильных эмоций, которые терзали меня всего несколько секунд назад, поразительны. Ошеломленная, я застываю на месте.

Прежде чем мне удается осознать происходящее, в ушах раздается грохот копыт. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить огромный сгусток тьмы, стремительно движущийся в мою сторону. Вдруг бесформенная фигура начинает обретать очертания, и мне удается различить склонившееся в седле тело и протянутую ко мне. Я издаю негромкий удивленный возглас за секунду до того, как из моих легких выбивают весь воздух, а меня саму отрывают от земли. На какой-то ужасный миг мне кажется, что это чужой удар отбросил меня в сторону.

И вдруг – покой.

Я с трудом могу описать это ощущение. Всего несколько мгновений назад весь мой мир сотрясался от ужаса, а каждое чувство взрывалось болью, но теперь здесь царит тишина. Умиротворение. Поначалу потрясение оказывается настолько сильным, что я даже не пытаюсь осознать, что происходит. Я не могу ничего сделать, кроме как закрыть глаза и погрузиться в это спокойствие, в эту благоговейную тишину.

Медленно ко мне начинает возвращаться сознание. Я понимаю, что больше не стою на своих двоих. Я сижу. Сижу на спине большого скачущего зверя, заключенная в кольцо двух сильных рук. Я почти давлюсь воздухом и поворачиваюсь на месте, пытаясь хоть как-то разглядеть своего похитителя. Пара поразительно серебристых глаз смотрит на меня сверху вниз.

Мне требуется с десяток секунд, чтобы осознать, что лицо моего компаньона неестественно синего цвета. Но я не обращаю на это внимания, ведь сейчас я могу думать лишь о его глазах.

Глядя в них, я сразу понимаю, что было источником этого спокойствия.

Губы моего спасителя шевелятся. Он пытается что-то сказать, но я не могу разобрать ни единого слова.

– Я… Прошу прощения?

– Вы в порядке? – повторяет незнакомец. Он говорит на моем языке, но в его словах слышится сильный акцент, хриплый, незнакомый мне рычащий говор.

– Я не знаю! – Я моргаю, качаю головой и опускаю взгляд на свое дрожащее тело. – Полагаю, что да?

– Хорошо, – говорит он, а затем добавляет: – Пригнитесь.

Рука на моей спине заставляет меня наклониться к шее животного, на котором мы едем. Толстая мускулистая шея с копной черной гривы, которую я сначала принимаю за лошадиную. Но нет, под клочьями меха виднеется блестящая чешуя. Это определенно не лошадь. Но сейчас нет времени на дальнейшие расспросы: сбоку от нас я замечаю вспышку огня. Всадник на единороге приближается к нам, его рот широко раскрыт в диком, убийственном смехе. Он замахивается своим оружием, но мой спаситель натягивает поводья, и его зверь отступает в сторону. Сталь и пламя свистят у меня над ухом.

Раздается звук удара клинка о кожу. Единорог издает душераздирающий вопль. И животное, и наездник падают навзничь. Я наблюдаю за происходящим с раскрытым от ужаса ртом. Но все же эта тишина, это спокойствие продолжают окружать меня. Самое странное и неожиданное ощущение.

В следующую секунду меня обхватывают за талию, притягивая к сильной груди.

– Лучше держитесь, – шепчет голос со странным акцентом прямо мне в ухо. Я едва успеваю ухватиться за густую гриву, прежде чем он пришпоривает своего зверя. Существо бросается вперед, но его движения не похожи на галоп. Чудище как будто превратилось в стремительную тень. Я все еще чувствую теплую твердость его тела под собой, но вижу не больше, чем несущийся поток тьмы.

Мы движемся в сторону другого пламенного единорога и всадника. Я отворачиваюсь и закрываю глаза, пока мой спаситель поднимает руку с мечом. Отдаленные крики ярости и смерти разрывают воздух, но, кажется, принадлежат другому миру, в то время как я здесь, в собственной маленькой вселенной, окружена всеобъемлющим покоем.

Незнакомец натягивает поводья. Его зверь резко останавливается, внезапно обретая плотность. Его огромные копыта цокают по камням. Оказывается, мы уже не на дороге, а проскакали прямиком вверх по горному склону. Ни одна лошадь не смогла бы преодолеть столь крутой подъем. Когда я оглядываюсь назад, от открывшегося вида у меня сводит живот.

– Не бойтесь, миледи. – Рука на моей талии сжимается чуть сильнее. – Уж кто-кто, а Кнар никогда не оступается. Вернемся к остальным?

От шока я не могу вымолвить ни слова, а потому в ответ лишь киваю и еще крепче вцепляюсь в гриву. Мне кажется или я вдруг начинаю ощущать биение чужого сердца у себя за спиной? Оно такое сильное и ровное, что пробирает до самых костей. Как успокаивающая пульсация моего кристалла, только гораздо сильнее.

Я качаю головой и осматриваюсь. Почти все всадники на единорогах скрылись, и я вижу, как последние из них исчезают в сгущающихся сумерках, их мечи сверкают, а рога зверей пылают. Затем я перевожу взгляд на искореженную карету, вокруг которой лежит слишком много безжизненных тел.

– Мой брат! – выдыхаю я, наконец обретя дар речи. – Где мой…

Я не успеваю договорить, как вдруг слышу знакомый голос, кричащий:

– Уберите от меня свои руки, вы, грязные камнегрызы!

Обернувшись на звук, чуть дальше по дороге я замечаю Теодра, окруженного тремя высокими фигурами. Они поразительно бледны, их кожа имеет голубоватый оттенок, а волосы белы как снег. Двое мужчин и одна женщина стоят с поднятыми руками и обмениваются тревожными взглядами. Теодр стоит по центру, описывая причудливые дуги своим декоративным мечом. Он потерял шляпу, и его длинные намасленные локоны поблескивают в свете огня. Он чем-то напоминает мелкую собачонку, огрызающуюся на стаю волков.

– Я так понимаю, это тот самый брат, о котором идет речь? – произносит голос у меня за спиной.

– Да, это он. – Я краснею, когда Теодр извергает очередной поток ругательств в адрес наших спасителей. Погодите, а точно ли они наши спасители?

Оглядываясь по сторонам, мне попадается на глаза еще больше странных чешуйчатых монстров, похожих на того, что сейчас везет нас. Они такие же пугающие, как единороги, если не страшнее. А эти человекоподобные создания, должно быть, фейри. Неужели я была спасена от одних врагов лишь для того, чтобы попасть в плен к другим?

– Прошу вас, не сердитесь на него, – говорю я, разворачиваясь лицом к всаднику за моей спиной. – Мой брат напуган. Он не понимает, что говорит.

– Да поразят боги ваши внутренности гнойными язвами! – визжит Теодр.

Незнакомец приподнимает бровь.

– Но речи у него довольно пылкие. – Его губы изгибаются в полуулыбке. – Но вы правы, он всего лишь испуган. Не все мужчины созданы для сражений. Посмотрим, сможем ли мы развеять его страхи.

С этими словами он подъезжает на своем чудовище к шумной группке. Теодр замечает наше приближение, и его лицо тут же бледнеет при виде ужасного скакуна. У него подкашиваются колени, и я опасаюсь, что он может упасть в обморок.

– Все в порядке, Теодр! – кричу я. – Теперь ты в безопасности.

Брат пристально вглядывается в мое лицо – его страх сменяется удивлением.

– Фэрейн! Что, во имя семи богов, ты там делаешь? – говорит он с осуждением, одаривая меня таким взглядом, каким обычно смотрят на предателей.

Я сжимаю губы в тонкую линию, а затем пытаюсь слезть с седла. Незнакомец помог мне спуститься и встать на ноги. Меня слегка пошатывает, но мне удается протиснуться между высокими фигурами к брату. Его все нарастающий страх яркий и хлесткий, как удары кнута. Я вздрагиваю, но все равно протягиваю ему руку.

– Теперь мы в безопасности, брат, – повторяю я. – Это наши спасители. Я не чувствую от них никакой угрозы.

– Они фейри, – выплевывает Теодр, кривя в отвращении губы. – Они всегда представляют угрозу.

– Возможно. – Я оглядываюсь на окружающие нас бездыханные тела, как людей, так и фейри. – Но не для нас. По крайней мере, не в этот раз.

Теодр изо всех сил пытается овладеть собой. После секундного колебания он берет мою протянутую руку. Я сдерживаю крик, когда от соприкосновения нашей кожи его эмоции передаются по моей руке. Собравшись с духом, я пытаюсь передать что-то обратно через эту связь, какую-то малую толику спокойствия, которое я только что столь неожиданно испытала. Теодр вздрагивает и начинает отстраняться, но, когда я сжимаю его пальцы чуть крепче, он перестает сопротивляться. Мгновение спустя он, кажется, собирается с силами. Подняв подбородок, он поворачивается и обращается к незнакомцу, все еще сидящему на спине зверя:

– Эта дорога принадлежит королю Гаварии Ларонгару. Отвечай, кто ты такой, раз осмелился проехать по ней.

Съежившись от смущения, я поднимаю взгляд. Незнакомец склоняет голову набок, задумчиво глядя на моего брата сверху вниз. В уголках его рта едва различима тень улыбки.

– Я тот, кто только что не дал вам стать кормом для единорогов.

Теодр выпрямляется, выпячивает грудь, его ноздри широко раздуваются.

– Ты ответишь на мой вопрос! Именем короля! – одна из бледных фигур, стоящих рядом, делает шаг вперед, касаясь рукой меча в ножнах у себя на поясе.

– Сэр, я настоятельно рекомендую вам проявлять должное уважение, – зловеще рычит она.

– Спокойно, Хэйл, – говорит незнакомец. Неподалеку лежит пламенеющий меч, его красное свечение озаряет голубоватую кожу незнакомца и резко очерчивает черты его лица. – Я уверен, что этот маленький человечек не причинит вреда.

– Маленький человечек?! – голос брата звучит так, словно он вот-вот взорвется от гнева. Я снова пытаюсь сжать его руку, но он отдергивает ее.

– Да ты вообще знаешь, кто я такой? Я Теодр, принц из дома Сайхорнов, наследник трона Гаварии!

– Да неужели? – незнакомец смотрит на Теодра сверху вниз, его брови слегка приподнимаются. – А я Фор, король Мифанара, лорд-протектор Подземного королевства.

Я с изумлением смотрю в эти сияющие серебряные глаза. Мое сердце, кажется, застревает где-то в горле. Я внезапно понимаю, кто наш спаситель: сам Король Теней.

Глава 2. Фор

Легко переходя из тени в свет огня, затем снова в тень, я пробираюсь между павшими и ранеными. Я видел, как юный Йок свалился со своего морлета в разгар битвы, и сейчас, когда все закончилось, меня переполняет решимость найти его. В конце концов, Йок был слишком юн и неопытен для подобной миссии. Он только лишь в этом цикле прошел свой путь ва, оставляя детство позади и становясь мужчиной. Несмотря на смелость и целеустремленность, мальчик еще не познал боя. Но Йок так стремился присоединиться к нам и доказать свою доблесть, что, когда он умолял меня взять его с собой в мир людей, у меня не хватило духу сказать «нет». Если бы я только знал, что мы столкнемся с ликорнами на единорогах.

Я нахожу мальчишку в куче грязи в метре от одного из всадников. По крайней мере, Йоку, кажется, повезло больше, чем его врагу, который раскинулся на земле, все еще сжимая меч в руке, уставившись остекленевшими глазами на свод темнеющего пурпурного неба, в то время как дух его уже улетел к своему богу.

Я обхожу труп и присаживаюсь на корточки рядом со своим воином. Йок с силой сжимает свою руку выше локтя, густая синяя кровь струится меж его пальцев.

– Что произошло, Йок? – говорю я, осторожно отводя его руку от раны. – Неужели ты забыл, что я говорил тебе насчет того, чтобы бросаться всем телом на клинки наших врагов?

– Вы против этого, сир, – говорит Йок сквозь стиснутые зубы. – Категорически против.

– Верно. В следующий раз, быть может, ты будешь слушать меня внимательнее.

Я осматриваю порез в свете меча, что все еще мерцает в руке мертвого всадника. Рана глубокая. До кости. И что-то в том, какого цвета его плоть, мне не нравится.

– Тебя ранили не мечом, не так ли?

Йок качает головой. Его кожа стала мертвенно-серой, глаза ввалились в глазницы.

– Боюсь, что нет, сир.

Он не хочет этого говорить, по крайней мере вслух. Но мы оба знаем правду. Эта рана могла быть нанесена только рогом единорога. А значит, в нее попал яд.

Я сажусь на корточки, оглядывая кровавую бойню. Милостью Глубокой Тьмы мой народ остался относительно невредим. Кроме Йока, только двое других получили поверхностные ранения. У людей дела обстояли не так хорошо. К тому времени, как мы прибыли на место происшествия, от охраны уже почти ничего не осталось, в живых были лишь буйствующий принц Теодр и его прекрасная спутница. При этом, кажется, единственная причина, по которой они все еще живы, заключается в том, что ликорны намеревались сделать их своими заложниками.

Словно влекомый какой-то невидимой силой, мой взгляд перемещается к карете, где принц расхаживает взад-вперед, заламывая свои украшенные драгоценностями руки.

Но не он привлекает мое внимание.

Его сестра стоит рядом, наблюдая. Ее лицо спокойное и неподвижное, что резко контрастирует с маниакальными манерами принца.

Его сестра. Одна из трех принцесс Гаварии.

Интересно. Очень интересно.

Быстро тряхнув головой, я перевожу взгляд на своих бойцов и тут же нахожу капитана: она склонилась над телом тлеющего единорога, пытаясь срезать все еще пылающий рог с его лба своим большим каменным ножом.

– Хэйл! – зову я.

Она мгновенно поворачивается, видит меня, быстро встает и поспешно направляется в мою сторону. Когда она спускается по склону, ее взгляд падает на юного воина рядом со мной.

– Йок! Ты, обглоданная дьяволом мелкая пещерная рыбина! Я обещала мар, что не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты что, решил сделать из меня обманщицу?

Йок пытается улыбнуться. Выходит у него, прямо скажем, скверно.

– Прости, сестренка, – выдавливает он болезненно-слабым голосом. – Можно подумать, я хотел, чтобы мне оторвали руку.

– Оторвали? – Хэйл приседает рядом со мной, ее взгляд быстро пробегает по младшему брату. Увидев, что его конечность все еще прикреплена к телу, она дает ему подзатыльник.

– Ай, – возмущается он.

– Хватит калечить моих солдат, Хэйл. – Я показываю ей рану. – Боюсь, эта проблема серьезнее, чем я сначала подумал. Его пырнул единорог.

– Морар-джук! – сплевывает Хэйл.

– Следи за языком, сестренка. – Йок слабо качает головой. – Ты же знаешь, что мар не нравится, когда ты так ругаешься.

– Ага, а еще ей не нравится, когда ее сынишку разрывают на части единороги.

Мой капитан поворачивается ко мне, на ее лице хмурое выражение, но за этой маской ей совершенно не удается скрыть беспокойства, тлеющего в ее глазах.

– Мы должны отвезти его домой.

– Нет! – Йок взвизгивает.

Хэйл оборачивается и бросает на брата сердитый взгляд.

– Думаешь, мы возьмем тебя с собой, чтобы ты мог умереть медленной, мучительной смертью, пока Фор танцует с человеческими принцессами? Подумай-ка еще разок, братишка!

– Я не собираюсь подвергать миссию опасности.

Йок с силой сжимает челюсть и силится сесть. От этого простого действия он тут же бледнеет, глухо стонет, но упрямо предпринимает очередную попытку встать.

– Лежи, мальчик.

Я твердо кладу руку ему на грудь. Он сопротивляется всего мгновение, прежде чем снова опуститься на землю.

– Хочешь верь, хочешь нет, но твое присутствие не сильно скажется на исходе миссии.

– Вы уверены? – голос Йока слабый. Пот выступает у него на лбу, веки тяжело опускаются. – Разве вам не понадобится моя обезоруживающая улыбка, чтобы очаровать человеческих дев?

– Им придется обойтись моей.

Я поворачиваюсь к Хэйл и встречаюсь с ней взглядом.

– Ему нужен целитель уггра. И как можно скорее.

– Я отвезу его в Мифанар, – тут же отвечает она. Но я качаю головой.

– Тебя отпустить не могу. Я не знаю, чего ожидать по прибытии в замок Белдрот. Ларонгар обещал нам дружбу, но люди прирожденные лжецы. Я не хочу входить в дом человеческого короля без сопровождения моего капитана.

Она прикусывает губу, будто изо всех сил стараясь сдержать возражения. С трудом сглотнув, она коротко кивает.

– Тогда я отправлю с ним Рага и Тоза. Они отделались лишь царапинами, так что в случае необходимости смогут его защитить. Хотя это сократит размеры нашего отряда гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

– У нас нет другого выбора.

Я снова смотрю на Йока, нежно похлопываю его по плечу.

– Я скажу Умог Зу обработать твою рану и произнести над тобой благословение на безопасное путешествие. После этого ты отправишься в Мифанар, мой друг. Обязательно передай своей матери мои наилучшие пожелания.

Губы Йока кривятся в горькой усмешке, но сквозь эту напускную браваду я замечаю, что дела идут как нельзя плохо: у него нет сил даже на то, чтобы просто открыть глаза. Яд распространяется слишком быстро. Я молюсь, чтобы Йок успел вернуться к целителю до того, как отрава достигнет его сердца.

Оставив мальчишку на попечение его сестры, я иду за жрицей, как и обещал. Зу занята тем, что прикладывает припарку к ране на лбу Тоза, но стоит мне отдать приказ, как она тут же отрывается от парня, велит ему закончить обработку самостоятельно и поспешно идет к Йоку.

– Ты в порядке, Тоз? – спрашиваю я, на секунду замерев. – Кому-то удалось испортить твое хорошенькое личико?

Он усмехается, сверкая заостренными зубами.

– Да я этим хорошеньким личиком расквашу нос следующему же эльфу, который попытается меня ударить!

В отличие от большинства, его кожа по большей части состоит из твердого камня, черты лица резкие и шероховатые, как плита базальта. Его голова – такое же хорошее оружие, как и дубинка, которую он любит носить с собой. Тем не менее ликорнам каким-то образом удалось ранить его. Что может означать только одно: у них с собой вирмейеровые клинки, заколдованные магией, достаточно мощной, чтобы пробить даже шкуры трольдов.

Не самая приятная мысль.

А я-то думал, что эта небольшая прогулка в человеческий мир будет простой.

Напоследок хлопнув Тоза по плечу, я отворачиваюсь от него и перевожу взгляд на двух людей у кареты. Принц Теодр все еще расхаживает взад-вперед. До меня долетает его разглагольствующий голос, ежесекундно перескакивающий с одной интонации на другую, он дико жестикулирует, и кольца на его пальцах вспыхивают в свете огня.

Все это время его сестра тихо стоит рядом, сложив руки на груди. Время от времени она что-то тихо отвечает, но я нахожусь слишком далеко, чтобы разобрать ее слова.

В этой девушке есть что-то странное. Что-то… чего я даже не могу уловить.

Ее платье порвано, волосы выбились из-под аккуратной шляпки с вуалью, лицо перепачкано грязью. И все же она держится с таким достоинством, что я бы и без слов догадался о ее королевском происхождении.

Но это не главная причина, по которой я не могу оторвать от нее взгляд. Есть что-то еще. Что-то большее. Словно, глядя на нее, мне почти удается уловить звучание нежной мелодии, будто создающей вокруг этой необычной девушки особую сияющую ауру.

Я моргаю, на секунду отвожу взгляд, а затем смотрю вновь. Однако то ощущение, чем бы оно ни было, пропало. Я больше не вижу ничего, кроме маленькой, хрупкой человеческой женщины в рваном, заляпанном грязью платье.

– Наслаждаешься видом?

Я оборачиваюсь на голос Сула. Руки моего брата сложены на его отполированном нагруднике, который все еще сверкает, незапятнанный битвой. Ни один волосок не выбился из его прически, а лицо такое спокойное и непринужденное, как будто он только-только встал из-за обеденного стола, вдоволь насладившись сытным пиршеством и изысканными винами.

Он ловит мой взгляд, ухмыляется, поигрывая бровями.

– Знаешь, я никогда не был любителем человеческих женщин, но этот конкретный экземпляр, стоит признать, поразителен. Я заметил, что ты тут времени не терял и уже успел прокатить ее на своем морлете. Ну и как она чувствовала себя в седле, а?

Я бросаю на него грозный взгляд.

– Достань свои мысли из врухага. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы уберечь бедную девушку от беды. Ничего больше.

– О, разумеется! – улыбка Сула становится шире. – Никто не сомневается в твоей благородной натуре, честнейший из королей и лучший из братьев. Только вот, видится мне, безупречная добродетель помешала тебе заметить, что разрез на платье этой девушки опасно высок. Когда она сидела верхом на твоем морлете, на всеобщее обозрение была выставлена значительная часть ее стройной маленькой ножки. Ты, конечно, отвел бы взгляд от такого зрелища, однако многие не упустили возможности полюбоваться ее прелестями, пока вы спускались с горы.

Неприятный жар вдруг разносится по телу. Мне было прекрасно известно, как много моя спутница, сама того не желая, показала миру во время нашей короткой совместной поездки. Я специально прикрыл ее полой своего плаща. Но ничем не смог помочь, когда она соскользнула с седла. Сейчас же платье висит на ней так, что невозможно догадаться, что разрез вообще есть, так что сомневаюсь, что девушка представляет, как много она обнажила в пылу битвы.

Словно прочитав мысли, брат толкает меня в плечо:

– Теперь, после того как заглянул в кладовую короля людей, ты готов сделать свой выбор? Или планируешь попробовать еще несколько его сладостей, прежде чем сделать окончательный выбор?

Я свирепо смотрю на него.

– Держи язык за зубами, или я его вырву и как следует тебя выпорю.

– Спокойно, братец! – Сул откровенно смеется. – Однако, рискуя лишиться языка, я все же должен отметить, что карета людей в ближайшее время никуда не поедет. Сбруя перерезана, а лошади убежали. Боюсь, что твоей милой человеческой малютке придется умолять нас подвезти ее, куда бы она ни направлялась. – Он кладет руку на сердце. – Со всей искренностью заявляю, что буду безразмерно рад предложить ей место в своем седле. О, и не стоит благодарить меня за мою жертву.

Я не удостаиваю этот поток бреда ответом и оставляю брата хихикать у меня за спиной. Сейчас не время для шуток, принц и его сестра находятся в крайне уязвимом положении. Здесь, на горном склоне, в сгущающихся сумерках, без лошадей и хотя бы какой-то охраны, они оказываются совершенно беспомощными.

Мои люди тем временем усердно трудились, складывая в одну кучу бездыханные тела павших воинов, как ликорнов, так и людей. Народ трольдов не верит в то, что можно оставлять тела мертвецов так просто, особенно если это тела врагов. Поверья гласят, что неупокоенные души могут преследовать убийц до самой смерти. Потому наша жрица прочтет заупокойные молитвы над телами убитых, прежде чем мы продолжим наш путь. Однако их оружие мы оставляем там, где оно упало. Плохая примета – забирать клинок мертвого врага, ведь однажды он может захотеть отомстить. Поэтому горящий клинок ликорна лежит рядом с каретой, превращаясь в тлеющие угольки и отбрасывая красные отблески на принца и его сестру.

– Это твоя вина, – гневно бормочет Теодр. Он театрально размахивает руками, что со стороны выглядит довольно нелепо. – Надеюсь, ты это понимаешь? Если бы ты вышла замуж за Орсана, как было задумано, отец никогда бы не отправил тебя в этот забытый богами монастырь. И мне не пришлось бы сейчас проделывать весь этот путь, чтобы вернуть тебя домой. Боги небесные, да меня тошнит от одной мысли об этом! Я надеюсь, ты будешь готова объяснить отцу, почему сегодня погибли хорошие люди.

Я подхожу на несколько шагов ближе. Теодр продолжает свою тираду, не подозревая о моем присутствии. Но его сестра поворачивается и смотрит прямо на меня. По крайней мере, именно так все и выглядит, хотя я почти уверен, что она не может видеть меня в темноте. Ее брови морщатся в легкой неуверенности, но взгляд остается твердым и непоколебимым.

И тут я замечаю одну интересную деталь, которая ускользнула от меня раньше: ее глаза разного цвета. Один голубой, другой золотистый.

– Ты меня вообще слушаешь? – требовательно произносит Теодр, внезапно поворачиваясь к сестре. Угрожающе сжав кулаки, он делает три резких шага в ее сторону.

– Брат! – Она бросает на него предупреждающий взгляд и многозначительно кивает в мою сторону.

Теодр замолкает на полуслове. Он поворачивается, щурясь от яркого света горящего меча. Еще шаг, и я полностью вхожу в круг света.

Кровь отхлынула от лица принца, сделав его кожу пепельно-серой. Он тяжело сглатывает. По людским меркам его можно было бы счесть красивым. Мне трудно об этом судить, но его фигура кажется достаточно широкой и крепкой, и он безупречно одет по человеческой моде. Возможно, его челюсть слегка слабовата, но этот изъян удачно скрывает аккуратно подстриженная бородка.

Однако в этом человеке есть какая-то отвращающая деталь, которую трудно описать словами. Как будто его дух атрофировался, что делает этого человека малость ничтожным.

Однако его сестра… Я ловлю себя на том, что, глядя на нее, пытаюсь выявить присутствие той странной ауры, которую мне удалось ощутить ранее. Той неуловимой мелодии, которую я чувствовал, но не слышал. Быть может, она мне померещилась.

Тем не менее мне, как ни странно, не хочется отводить от этой девушки взгляд. По стандартам моего народа ее вряд ли можно назвать привлекательной: слишком она маленькая и хрупкая. Ее волосы напоминают мне по цвету теплый нектар джиру. Ее рот широкий, нос узкий и длинный, брови такие же темные, как и густые ресницы, обрамляющие ее необычные двухцветные глаза. Интересно, считается ли она красивой среди себе подобных?

Интересно, смогу ли оценить ее красоту, если пройдет достаточно времени?

По ее щекам расползается румянец. Она опускает взгляд, склоняясь в почтительном реверансе. Кажется, ее смутил мой долгий молчаливый взгляд. Я поспешно кланяюсь в ответ.

– Принцесса.

– Славный король, – отвечает она, кротко посмотрев на меня и тут же вновь опустив взгляд в землю.

– Не разговаривай с троллями, Фэрейн, – рычит ее брат. На слове «тролль» мои волосы чуть не встают дыбом, но мне удается, хоть и с трудом, взять себя в руки и натянуть маску равнодушия, когда принц поворачивается ко мне. Он делает полшага вперед, частично заслоняя собой девушку. – Прошу простить мою сестру, Король Теней. Она уже несколько лет не была в обществе, а потому ее манеры оставляют желать лучшего.

Проглотив замечание о том, кому из них на самом деле не хватает манер, я заставляю себя холодно улыбнуться и обращаюсь к принцессе:

– Похоже, боги благоволят мне сегодня, ибо я имею удовольствие вновь предложить вам и вашему брату помощь.

Она неуверенно смотрит на Теодра, а затем отвечает своим мягким голосом:

– Вы и ваши люди уже оказали нам большую услугу, рискуя собственными жизнями, славный король. Мы у вас в долгу.

– Подожди-ка, мы не совсем у них в долгу, – встревает ее брат. – Если так подумать, мы вообще в расчете, ведь они безвозмездно используют дороги короля Ларонгара, тем самым наслаждаясь его гостеприимством. Да и само собой разумеется, что он должен оказать помощь семье своего покровителя, не так ли?

– Теодр! – шипит девушка.

– Что? – огрызается принц в ответ. – Они фейри! Ты что, совсем не знаешь, как работает этот мир? Никогда не позволяй себе оказаться в долгу перед фейри!

– Совершенно верно, друг мой, – мягко говорю я, больше для того, чтобы успокоить его сестру, что бросает на меня виноватые извиняющиеся взгляды. – Я и не собирался брать с вас никакой платы. Скорее, я прошу вас быть столь любезными, чтобы позволить мне помогать вам впредь. Я не могу не заметить, что сейчас вы остались без охраны или средств передвижения. Для меня было бы честью сопроводить вас в дом вашего отца, поскольку я сам направляюсь туда, дабы засвидетельствовать ему свое почтение.

Теодр смотрит на свою сестру. Та в ответ приподнимает брови. Кажется, они умеют понимать друг друга без слов.

Поджав губы, Теодр обращает свой взор на обрезанную упряжь, а затем переводит взгляд на горы, едва различимые в темноте ночи.

– Ну что ж, – говорит он наконец, снова поворачиваясь ко мне. – Мы дождемся рассвета здесь. Утром ваши люди найдут наших лошадей, и мы продолжим путь вместе.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать в ответ какую-нибудь колкость.

– Мои люди предпочитают путешествовать ночью. Мы продолжим путь и при наилучшем раскладе сможем прибыть в Белдрот до рассвета.

Человеческий принц пристально смотрит на меня.

– И каким образом, по-вашему, мы будем путешествовать без наших лошадей?

– Все просто. Вы поедете с нами.

Теодр медленно поворачивается и, сощурившись, пытается разглядеть границей отбрасываемого огнем света зловещие очертания наших скакунов-морлетов, стоящих в глубокой тени. Они вскидывают головы, топают копытами и раздраженно хлещут своими колючими хвостами. Один из них фыркает, испуская сноп красных искр. Из его ноздрей валит дым.

Принц в ужасе распахивает глаза.

– Да вы, верно, смеетесь надо мной!

– Уверяю вас, поездка на наших скакунах доставит вам удовольствие. Это будет всяко лучше, нежели тащиться в этом несуразном ящике на колесиках.

Но принц резко качает головой, а затем начинает мотать ею так, будто какой-то механизм в его шее вышел из строя.

– Я не опущусь до того, чтобы ехать верхом на одном из этих монстров!

– Теодр, – мягко говорит его сестра, – будь благоразумен. Мы не можем провести здесь всю ночь, в одиночестве. Фейри могут вернуться, а у нас нет ни оружия, ни охраны.

– Мне все равно! – Теодр судорожно переводит взгляд с принцессы на меня, а затем на укутанного тенями морлета. – Я бы предпочел быть затоптанным единорогами до смерти, чем скакать на одном из этих дьяволов!

– Прекрасно. – Принцесса расправляет плечи, ее глаза сужаются. – Тогда поеду я. – Она поворачивается ко мне, полностью игнорируя истеричные вопли своего брата:

– Фэрейн! Я запрещаю тебе это делать!

Слегка склонив голову набок, она говорит:

– Я готова ехать вместе с вами, куда бы вы ни решили отвезти меня, король Фор.

Я встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах горит смелость, неожиданная и вызывающая. Быть может, она и не воин, но это не значит, что она слаба.

Я протягиваю ей руку. Она колеблется. Ее губы сжимаются в тонкую линию, а затем, сделав быстрый шаг, она легко кладет пальцы мне на предплечье. Она не встречается со мной взглядом. Я чувствую тепло ее прикосновения сквозь рукав и жалею, что она не приняла мою ладонь. Возможно, это противоречило бы нормам этикета в человеческом обществе. Что ж, в будущем нам предстоит быть очень осторожными, чтобы ненароком не обидеть друг друга.

– Фэрейн! – рычит Теодр. Я игнорирую его и увожу принцессу туда, где ждет мой собственный морлет. Он закусывает удила и широко раздувает ноздри. Воздух этого мира ему не подходит, а потому он теряет большие клочки шерсти на холке и боках, обнажая уродливую чешую под ними. Даже я, привыкший к грозному виду морлета, не могу сдержать легкую дрожь при взгляде на него. По сравнению с тупозубыми длинноносыми существами, которых люди используют для перевозки своих экипажей, Кнар, должно быть, выглядит устрашающе.

Но принцесса приближается, ее шаги тверды, а рука на моем предплечье лишь слегка дрожит. Я ловлю себя на том, что пытаюсь вновь почувствовать ту мелодию, что окружала ее ранее. И на секунду мне кажется, что мне удается ее ощутить, – но нет. Она остается за пределами моего сознания – и невозможность дотянуться до нее оказывается на удивление достаточно мучительной.

– Не бойтесь, принцесса, – говорю я в надежде успокоить ее. – Кнар принадлежит мне с тех пор, как он был жеребенком, рожденным от выброса серы и дыма из земли под Огненной рекой.

– Правда? – она бросает на меня быстрый взгляд. – Он выглядит довольно злобным.

– О, он определенно такой и есть. Он проглотил бы меня в два счета, если бы знал, что это сойдет ему с рук. Но в этом и заключается великое достоинство морлета: ты никогда не сомневаешься в том, что он о тебе думает. Морлеты не станут притворяться вашими друзьями, но если будете относиться к ним с уважением, они ответят тем же.

Принцесса некоторое время обдумывает мои слова.

– Напоминает жизнь при дворе.

Я кривлю губы в улыбке.

– Ну что вы, все совсем не так. Морлеты воспитаны гораздо лучше, чем все придворные, которых я знаю.

При этих словах Кнар запрокидывает голову и издает пронзительный вопль, который вызывает у девушки легкий вскрик. Затем она прижимает руку к сердцу и звонко смеется. Здесь, на горном склоне, этот звук звучит ярко и тепло. У меня возникает странное чувство, что я мог бы потратить уйму времени и усилий, чтобы снова услышать этот смех.

Она поднимает взгляд вверх, на седло.

– Мне понадобится ваша помощь, – говорит она.

– Конечно, принцесса.

С губ принцессы срывается удивленный вздох, когда я обхватываю ее тонкую талию и поднимаю над землей. Она весит так мало, что усадить ее в седло – дело одного мгновения. Однако из-за моих действий ткань на ее изорванном платье вновь расходится. Опустив взгляд, она замечает собственную наготу и судорожно принимается возиться со складками ткани, пытаясь прикрыться.

Я демонстративно отвожу взгляд и сажусь позади нее. Устроившись в седле, снимаю плащ и набрасываю ей на плечи. Она мгновенно закутывается в него.

– Спасибо, – бормочет она.

В моем горле образуется комок. Я проглатываю его и отвечаю:

– Не за что.

И снова я почти уверен, что чувствую ту мелодичную ауру. Но она, как и прежде, исчезает до того, как я успеваю ухватиться за нее.

Я поворачиваю уродливую голову Кнара в сторону кареты, где все еще стоит Теодр, с раскрытым ртом наблюдающий за сестрой.

– У вас есть выбор, друг мой! – кричу я ему. – Вы можете прямо сейчас поехать с нами в Белдрот или остаться здесь до рассвета в ожидании, что кто-нибудь явится и поможет вам отловить ваших лошадей. В любом случае решать лишь вам, я ни на чем не настаиваю.

Принц выглядит так, словно вот-вот подавится ругательствами, рождающимися у него в глотке. Но, к моему удивлению, он лишь коротко кивает.

Приняв это за согласие, я поворачиваюсь в седле и кричу:

– Хэйл!

– Да, мой король?

– Найди сопровождение для принца Теодра.

Мой капитан недовольно рычит, но отдает честь. Доверив ей выполнение этого задания, я направляю Кнара туда, где двое моих людей помогают юному Йоку сесть в седло. Раг и Тоз, уже взобравшиеся на своих скакунов, парят рядом, на их лицах озабоченность. Ко лбу Тоза все еще прижата припарка, а рука Рага на перевязи. Но им обоим досталось намного меньше, чем Йоку, который, похоже, вот-вот упадет в обморок. Сможет ли он добраться обратно в Мифанар?

– Присмотрите за мальчиком, – обращаюсь я к парням. – Доставьте его домой в целости и сохранности.

Раг торжественно кивает. Тоз ухмыляется, сверкая острыми зубами.

– Удачи, Ваше Величество. Желаю вам успеха в вашей миссии.

– А мне кажется, успех уже у него в руках, – заявляет мой брат.

Я поворачиваюсь и вижу Сула, гордо восседающего на своем морлете с многозначительной ухмылкой на губах. Раг и Тоз смеются, и я внезапно радуюсь, что девушка, едущая впереди меня, ни слова не понимает на трольдском.

Резко натянув поводья, я направляю своего морлета вниз по склону.

– Держитесь, принцесса, – шепчу я девушке на ухо. Я смотрю, как ее пальцы вплетаются в темную гриву Кнара, пока я гоню своего скакуна вперед, в ночь.

Глава 3. Фэрейн

Если бы кто-нибудь сказал мне всего несколько часов назад, что еще до рассвета я окажусь верхом на спине огромного, шипастого, кошмарного зверя, заключенная в объятия великолепного, голубокожего короля-воина, уверена, что в ответ лишь громко рассмеялась бы. Меня уж точно нельзя назвать романтичной натурой. В конце концов, я провела бо́льшую часть своей жизни, пытаясь избегать любых сильных и неоднозначных эмоций.

Однако чудесным образом все же обнаруживаю себя на месте героини какой-нибудь баллады!

Спустя некоторое время я окончательно прихожу в себя и наконец начинаю обращать внимание на то, что происходит вокруг. Тролли общаются на своем грубом, скрежещущем языке. Воин, едущий по правую руку от короля, особенно разговорчив. Я изучаю его исподтишка, пытаясь составить более четкое впечатление. Он очень похож на короля, у него такая же форма лба и сильная челюсть, однако он немного выше и бледнее своего правителя, его кожа лишь слегка отдает голубизной.

В один момент он внезапно поворачивается в мою сторону и ловит мой взгляд. Всего на секунду – но за это мгновение я успеваю испытать такой укол недоверия, что у меня в желудке все скручивается. Я быстро отворачиваюсь.

Всадница слева от короля – та, кого он назвал Хэйл. Я не могу ее как следует прочувствовать, ведь позади нее едет мой брат, и его тревога настолько сильна, что мешает почувствовать другие эмоции. Тем не менее, даже прорвавшись сквозь бурю переживаний Теодра, ловлю отзвук чего-то сильного, исходящего от нее. Тревоги, если я не ошибаюсь.

– Вам удобно, принцесса? – Услышав голос Короля, я вздрагиваю. От его дыхания на моей шее по спине бегут мурашки, но мне быстро удается вернуть себе самообладание.

– Фэрейн, – говорю я. – Прошу вас, зовите меня Фэрейн.

Несколько мгновений он ничего не говорит, а затем:

– И вы позволите мне подобную фамильярность?

Я морщусь… Как я могла забыть? Фейри считают имена драгоценными и опасными. Доверить свое имя фейри может быть смертельной ошибкой. Но я же не могу теперь взять свои слова обратно, не так ли?

– Да, пожалуйста, – я надеюсь, что мой голос не выдает внутреннего напряжения. – Последние два года я жила вдали от двора и немного отвыкла от титулов.

– В таком случае вы должны звать меня Фор.

– Боюсь, я не смогу.

– А почему бы и нет? Если вы желаете, чтобы я звал вас по имени, будет справедливо, если вы окажете мне такую же любезность.

– Но мой… мой отец был бы недоволен.

– Вашего отца здесь нет.

Что ж, с этим сложно поспорить. Однако с каждым движением могучего зверя подо мной я чувствую, как приближаюсь к замку Белдрот. Скоро я вновь предстану перед строгим и разочарованным взором моего отца, и, если честно, я сомневаюсь, что готова к этому.

Поспешно меняю тему:

– А как насчет ваших приближенных? Как бы они отнеслись к подобной фривольности?

– О, они были бы шокированы, потрясены до глубины души, – сразу отвечает он. – А это будет то еще зрелище, так что вы просто обязаны мне уступить.

Мне не удается сдержать тихий смешок.

– Хорошо, – говорю я спокойно, пытаясь вернуть себе самообладание вместе с утраченным достоинством, а затем, для пущей убедительности, добавляю: – Фор.

Это странное имя, такое грубое и отрывистое. Оно, кажется, совсем ему не подходит.

Мы вновь замолкаем. На самом деле довольно странно, что мне сейчас так хорошо. После нападения на карету, всей той смерти, что окружала меня, всего страха и ужаса, мой разум должен быть разрушен. Такой поток чувств обычно выводит меня из строя на несколько дней. Но сейчас все, кажется, в порядке: голова ясная, боли нет. Это странно и невероятно. Мне хочется держаться за это чувство.

Король Теней останавливает своего зверя. Мы добрались до скалистого мыса, с которого открывается вид на долину внизу. Вдалеке, едва различимые в лунном свете, возвышаются высокие башни Белдрота.

Мое сердце сжимается при виде этого зрелища. Не могу сказать наверняка, испытываю ли я страх, тоску по родным местам или какое-то странное сочетание того и другого. Хоть я и скучала все это время по сестрам, дом всегда был для меня местом боли. Жизнь в монастыре Норналы, конечно, была одинока и скучна, но там я наслаждалась относительным покоем по сравнению с суматохой, что извечно царит во дворце моего отца.

– Это и есть наш пункт назначения? – спрашивает Фор.

– Да.

– Занятно.

Я поворачиваюсь, пытаясь разглядеть его лицо. Он кажется задумчивым, возможно даже немного растерянным.

Вдруг его взгляд встречается с моим.

– Это мое первое путешествие в мир людей, – говорит он. – Мне кажется очень странным строить крепость под открытым небом. На мой взгляд, она выглядит опасно незащищенной. Скажите, принцесса, чего мне следует ожидать, когда мы прибудем во дворец?

Я колеблюсь. К ответу на подобный вопрос следует подходить с максимальной осторожностью.

– Я полагаю, это зависит от обстоятельств. А чего ожидаете вы?

Я чувствую исходящую от него неуверенность.

– Ваш отец обещал мне пир и дружбу. Его послания были довольно… эмоциональными. Мы оба заявили о наших надеждах на установление прочного союза и крепкой дружбы между народами Мифанара и Гаварии на поколения вперед.

Брак. Под «союзом» он подразумевает в первую очередь брак. Даже если это слово не было произнесено вслух, и так понятно, что Фор говорит именно об этом.

– Что ж, – продолжаю я, решив отвечать прямо, – раз мой отец обещал, значит, должно быть много еды, выпивки и развлечений. Именно так он принимал потенциальных женихов раньше.

– Неужели? – его тон слегка меняется. – Насколько мне известно, у короля Ларонгара три дочери. Он выдал замуж кого-нибудь из ваших сестер?

– Пока нет.

Фор на мгновение замолкает, а затем направляет своего скакуна вниз по горному склону, и вся наша компания вслед за ним начинает спуск. Затем он вновь обращается ко мне:

– Какое положение вы занимаете в семье? Ваш брат является старшим ребенком, я прав?

Его интерес приводит в замешательство. За время этой поездки он уже успел задать мне больше личных вопросов, чем принц Орсан за весь месяц ухаживания. Одна часть меня недоумевает, стоит ли мне проявить больше скрытности и осторожности. Другая же не может не наслаждаться вниманием. Но я должна помнить: он стратег и хочет подготовиться, прежде чем вступать в переговоры с моим отцом. Только и всего.

Так почему же от него исходит столько… тепла?

– Я родилась второй, и у меня также есть две младших сестры, Ильсевель и Аура.

– В самом деле? – Фор снова замолкает, погружаясь в раздумья. Хоть мой божественный дар и не позволяет мне читать чужие мысли, я почти чувствую, как к нему приходит осознание, что именно меня отец неудачно пытался выдать замуж в прошлом. Сейчас Фор, вероятно, задается вопросом, что же со мной не так, раз помолвка была разорвана.

Я с трудом сглатываю и быстро пытаюсь увести его подальше от подобных размышлений:

– Вам предстоит большое удовольствие познакомиться с моей сестрой Ильсевель.

– В самом деле? И почему же?

– Ее многие считают самой красивой женщиной во всей Гаварии. К этому достоинству она добавляет множество иных: у нее есть талант и к танцам, и к верховой езде, и к охоте, и к рукоделию. Ее ум острее, чем у всех придворных дам, и ей нет равных как в чувстве юмора, так и в обаянии.

– Ты, кажется, очень гордишься своей сестрой.

– Верно. В моем сердце она занимает особое место.

– Я уверен, это высокая похвала.

– Самая высокая, что я могу дать. – Я опускаю взгляд на свои руки, на пряди черной гривы, в которые впились мои пальцы. – И, конечно, нужно учитывать ее божественный дар.

– Божественный дар?

– Именно. Разве вы не знали? Все дети короля Ларонгара были благословлены богами необыкновенными дарами в день своего крещения. Ильсевель была наделена даром пения. Во всем королевстве нет голоса, который мог бы соперничать с ее, и она блестяще играет на всех инструментах.

– В таком случае я с нетерпением жду ее выступления.

Фор умолкает. Я стараюсь этого не делать, но просто не могу не потянуться к нему своим даром, чтобы понять, что он чувствует. Его эмоции сложны. Не уверена, что смогла бы их определить.

– Если вы не возражаете, я задам один вопрос, – внезапно говорит он, – каким даром боги наградили вашего брата?

– О, а вы еще не догадались? – я ухмыляюсь. – Его дар – красота.

Некоторое время Фор молчит, а затем произносит:

– Если честно, я не могу определить, подшучиваете ли вы надо мной или же говорите серьезно.

Услышав это, я разражаюсь громким смехом, привлекая тем самым к нам несколько настороженных взглядов.

– Нет, в самом деле! Среди людей Теодр считается потрясающе красивым. Куда бы он ни пошел, за ним тут же увязывается вереница воздыхательниц, восхваляющих каждый его шаг. Мой отец, конечно, надеялся, что ему достанется дар войны, который мог бы пригодиться короне. Однако брата, кажется, абсолютно устраивает текущее положение вещей.

Низкий смешок вырывается из горла Короля Теней. Звук проходит будто сквозь меня, пьянящий, как глоток крепкого вина.

– Прошу меня простить, принцесса, но я с трудом могу себе это представить.

– О, вы просто еще не видели моего брата в его стихии.

– Верно. – Я чувствую, что следующий вопрос уже готов сорваться с его губ. Какое-то время он молчит, но я не позволяю себе расслабиться, понимая, что он неминуем.

– Простите за дерзость, – говорит Фор наконец, – могу ли я спросить о вашем божественном даре?

– Спросить можете.

Еще мгновение он колеблется, а затем:

– Но вы мне не ответите.

– Нет.

– В таком случае я лучше придержу язык за зубами.

На некоторое время мы погружаемся в молчание. Мерная поступь нашего монстроподобного скакуна под звездным небом почти убаюкивает. Стоит признать, ехать верхом на морлете гораздо удобнее, чем в карете. Если закрыть глаза и попытаться забыть отвратительный облик зверя, можно почувствовать, что тебя несет теплый и нежный ветер. Вкупе с необъяснимым умиротворением, исходящим от Короля Теней, я обнаруживаю, что совершенно расслабилась. Почти готова погрузиться в сон, положив голову на твердое широкое плечо.

– Проклятье! – внезапный вскрик Теодра нарушает мое спокойствие. – Эфес твоего меча впивается мне в живот! Да помогут мне боги, это же недопустимо. Я требую, чтобы ты немедленно остановила своего монстра и разобралась со своим оружием, женщина!

Низкий смешок вновь гремит возле моего уха:

– Красота, значит?

Я улыбаюсь.

– Что ж, в конце концов, красота в глазах смотрящего.

– Боюсь, трольдов это не касается.

Жар приливает к моим щекам, и я не могу точно сказать, вызвано мое смущение неподобающими словами брата или же чем-то другим.

Внезапно в моей голове возникает вопрос: если этот величественный король не считает моего благословенного богами брата красивым, что он тогда думает обо мне? Меня никогда особо не волновали мысли о собственной привлекательности, ведь я никогда не жила в иллюзиях и понимала, что в сравнении с Теодром и Ильсевель я выгляжу довольно невзрачно. Ситуацию усугубляет еще и то, что особенность моего дара не позволяла мне часто выходить в свет достаточно, так что у меня не было особой возможности развить в себе обаяние или остроумие. Всякий раз, когда принц Орсан пытался флиртовать со мной, меня переполняло таким количеством противоречивых чувств, что максимум, на который я была способна, – это хотя бы попытаться разобрать смысл его слов. За всю свою жизнь мне так и не удалось научиться вовремя отпускать колкости или игриво строить глазки. Не то чтобы меня это беспокоило. Орсан, к примеру, был заинтересован во мне лишь из-за моего титула и положения. Правда, как оказалось, этого все же не хватило, чтобы его покорить.

Но что насчет этого короля? Ему явно предначертано быть с кем-то получше, чем я. Так почему же меня должно волновать, что он или ему подобные подумают о моей внешности?

– Трольды, – говорю я, ухватившись за возможность перевести разговор в другое русло. – Вы уже произносили это слово раньше. Это правильное название вашего народа?

– Да, – отвечает Фор. – Это то, как мы называем себя. А что, вы думали, что настоящие тролли?

Его тон игрив, но мне удается распознать в нем едва различимую нотку презрения. Я вздрагиваю, вспоминая, с какой неприязнью мой брат произносил это слово.

– Прошу прощения, – говорю я, – мне сообщили, что засвидетельствовать свое почтение моему отцу направляется король троллей.

– И вы, конечно, представляли себе громадную каменную глыбу?

– Что ж, некоторые ваши воины действительно соответствуют этому описанию.

– Ваша правда.

На мгновение мне кажется, что мои слова обидели его. Однако, когда я обращаюсь к его чувствам, мне не удается обнаружить ни следа раздражения или недовольства. Вместо этого я натыкаюсь на скрытую печаль, источник которой остается для меня загадкой.

И пока я пытаюсь решить, стоит ли мне продолжать эти расспросы, Фор продолжает более серьезным тоном, чем раньше.

– Несколько поколений назад с моим народом произошли изменения, – говорит он голосом более тяжелым, чем раньше. – Все больше и больше детей трольдов рождаются с каменной кожей. Как будто скала, из которой мы были высечены на Заре Времен, теперь стремится вернуть себе наши тела и души.

Я искоса смотрю на капитана Хэйл, которая теперь усадила моего брата перед собой и держит его за талию. Она такая высокая и сильная, что по сравнению с ней Теодр выглядит ребенком. При этом нельзя не отметить ее бледную красоту, такую же, как и у остальных трольдов, внешность Хейл была бы совершенной, если бы не жесткая, бугристая, серая кожа, покрывающая ее шею, часть челюсти, правую сторону лица и правую руку, кажущуюся из-за этого нароста в два раза больше левой.

– Вы уже обнаружили причину, по которой это происходит? – спрашиваю я, надеясь, что мой вопрос не покажется Фору излишне бестактным.

– Никто не знает наверняка, – отвечает он. – Но есть теории. Наши жрицы называют это доргараг.

– Что это значит?

Он начинает размышлять вслух:

– Это трудно перевести на ваш язык. Возможно, лучшим словом было бы «возвращение». Согласно преданиям троллей, нашим богом является Морар тор Граканак, Бог Глубокой Тьмы. Мы считаем, что он высек первого мужчину-тролля из куска обсидиана, а первую женщину-тролля из черного алмаза. Когда он вдохнул в них жизнь, камень отпал, обнажив податливую плоть. Но их сердца все еще были каменными, и в камень они когда-нибудь должны вернуться. Таким образом, наши жрицы верят, что сейчас Глубокая Тьма пробуждается, призывая весь народ троллей вернуться к своему истинному и первоначальному состоянию камня.

Его голос тяжелый, зловещий. Чему бы ни учили его жрицы, он не похож на верующего человека, говорящего о долгожданном спасении.

– А во что верите вы? – мягко спрашиваю я.

Я чувствую, как тяжело вздымается его широкая грудь у меня за спиной.

– Не имеет значения, во что я верю. Я король Подземного королевства. Защищать свой народ – мой священный долг.

Всего на мгновение из глубины его души исходит одна-единственная сильная эмоция – страх. Она врывается в меня быстро и внезапно, как резкий удар ножом. В любой другой ситуации подобный удар заставил бы меня вскрикнуть и на некоторое время уйти глубоко в себя. Однако сейчас, хоть я и ощущаю его с совершенной ясностью, чужие чувства не причиняют мне боли.

И это странно.

Я поворачиваю голову, пытаясь еще раз взглянуть на лицо Короля Теней. Под таким углом и при лунном свете трудно что-либо разглядеть. Чего именно он боится? В разгар битвы он казался абсолютно уверенным и спокойным. Но, вероятно, причина его тревоги кроется в том, что заставило его покинуть собственный мир в поисках союза с Гаварией. Что, по его мнению, может дать ему мой отец? Ведь, честно говоря, я ни за что не поверю, что он пришел сюда из другого мира с единственной целью – найти человеческую невесту. Уверена, на карту поставлено нечто намного большее.

Дорога перед нами начинает выравниваться, горы остаются позади. Сколько же миль мы успели проехать за такое короткое время? Монстры двигаются столь плавно, что я и не замечала их скорости, пока мы не выбрались на равнину. До замка Белдрот, примостившегося на скалистом мысе, осталось еще около двух миль, но сейчас это расстояние представляется совершенно незначительным.

Волны чужой тревоги вдруг нарушают окружившее меня спокойствие. Мой взгляд блуждает по другим всадникам из народа трольдов: каждый из них сидит верхом на собственном огромном монстре, при этом глаза воинов широко раскрыты, а плечи напряжены. Я собираюсь с духом, готовясь к боли, которая обычно сопровождает сильные эмоции окружающих меня существ, но ничего не происходит. Нет, до меня доносятся обрывки их чувств, но они слишком слабы, будто какой-то защитный барьер мешает им врезаться в меня со всей силы. Я так поражена неожиданным благославлением, что не сразу замечаю тот факт, что и сам король так же встревожен, как и его спутники. Его челюсть сжата, и я почти слышу, как он скрипит зубами.

– Фор, с вами все в порядке? – спрашиваю я.

Он моргает, и его лоб морщится от легкого удивления.

– Ах да. Конечно. – Через мгновение он добавляет: – Это небо. Пока мы путешествовали по горам, его было легче игнорировать, но сейчас… – Он вздрагивает, на его горле резко выступают жилы. – Я нахожу это зрелище глубоко тревожащим.

Я поднимаю взгляд на небесное полотно. Ночь ясна и прекрасна, и звезды гордо блистают, милостиво освещая наш путь.

– Почему же оно вас так беспокоит?

– Разве вы не знали? – Он снова ловит мой взгляд. – Мифанар – подземное королевство. Трольды предпочитают жить в каменных пещерах, будучи защищенными со всех сторон, а в особенности сверху.

Я морщу лоб, когда до меня доходит смысл его слов. Подземное королевство? Я не задумывалась об этом. Это нехорошо… совсем нехорошо. В моем сознании образ Ильсевель, моей милой, энергичной сестренки, всегда был связан с чем-то величественным, просторным, как бесконечная небесная гладь или же бескрайние зеленые долины. Она была рождена для седла, свободы, далекого горизонта. Как бы ей жилось в качестве королевы темного Подземного царства?

Я качаю головой, отгоняя эту мысль. Нет смысла думать о вещах, которые мне неподвластны. Вместо этого мое внимание возвращается к растущему беспокойству Фора. С течением времени оно лишь усиливается, и теперь я ощущаю его в каждом судорожном вздохе моего путника.

Погрузившись в размышления, я слегка покусываю внутреннюю сторону щеки. Пришедшей мне в голову идее лучше не воплощаться в жизнь. Мне не следует лезть не в свое дело, у меня и без этого хватает проблем. Мой мир и так полон магии, которая не всегда поддается моему контролю. Но сейчас, в этот конкретный момент… я не могу просто оставить все как есть.

Отпустив прядь темной гривы, я просовываю руку под плащ и нахожу свой хрустальный кулон на цепочке у себя на шее. Я закрываю глаза, позволяю дыханию выровняться, а сердцу биться в такт вибрациям спасительного камня.

Затем, отпустив кулон, осторожно тянусь к запястью Фора. В тот момент, когда кончики моих пальцев касаются его кожи, что-то острое вспыхивает между нами. Ленты энергии поднимаются по моей руке вверх, взрываясь горячими всполохами где-то в голове. Это больно, но по мере того, как этот импульс, успокоившись, спускается вниз по позвоночнику, заполняя собой каждую клеточку моего тела, боль тает, сменяясь чем-то странным и приятным.

Впервые за время нашего совместного путешествия Фор расслабленно выдыхает. Я чувствую его растущее удивление по мере того, как ядовитая тревога покидает сознание. На ее месте остается лишь спокойствие.

Я убираю руку с его запястья и хватаюсь за спутанную гриву монстра. Мы едем в тишине, и я не отрываю взгляд от приближающихся башен.

Спустя достаточно долгое время голос Фора вновь гремит у меня в ухе:

– Вы что-то сделали?

Я удивленно моргаю. Это было так очевидно?

– Да, – тихо отвечаю я.

Вздох. А затем:

– Если я спрошу вас об этом, вы мне ответите?

– Нет.

– Эх.

Белдрот уже совсем близко. Вскоре стражники вдоль зубчатых стен протрубят в горны, оповещая обитателей замка о приближении Короля Теней. После чего я вернусь в отчий дом – туда, где все будут смотреть на меня с неприязнью и разочарованием. Как на случайную ошибку. Или даже обузу. И единственная польза от всего моего существования будет заключаться лишь в том, чтобы убедить мою сестру выйти замуж за этого неземного мужчину, с которым я сейчас еду верхом.

По какой-то причине теперь, когда я познакомилась с Фором, эта мысль кажется мне еще более тревожной. Возможно, все дело в том, что я узнала о Подземном королевстве, в котором моей сестре придется провести остаток своих дней. Я знаю, что Ильсевель будет до ужаса несчастна, похороненная так далеко от солнца и звезд.

Но, если честно, это не единственная причина моего беспокойства. Что-то еще вонзается в мое сердце, как горькая заноза, яд, которому, сквозь стыд и отрицание, я все-таки осмеливаюсь дать название – ревность.

Это глупо. Даже смешно! После моего горького опыта с принцем Орсаном я начала чувствовать признательность по отношению к отцу за то, что он отправил меня в монастырь Норналы, благодаря чему мне больше никогда не пришлось бы столкнуться с ужасом брака по расчету. Хотя жизнь в монастыре, безусловно, обрекала меня на некоторую печаль и одиночество, мне, по крайней мере, не пришлось бы жертвовать собственными желаниями и свободой. А потому я не позволю случайной встрече с прекрасным незнакомцем – пусть даже и спасшим мне жизнь – заставить меня сомневаться в собственном выборе. Я смирилась. Я знаю свое место. Я способна здраво оценивать свое положение. И когда я вернусь домой, то сделаю все, что в моих силах, чтобы утешить Ильсевель и помочь ей смириться с собственной судьбой.

Плотнее запахнув плащ, я выпрямляюсь в седле, пытаясь, насколько это возможно, увеличить расстояние между мной и Фором. Я крепко сжимаю свой кулон. Пульсация в его центре слаба, но, закрыв глаза и сосредоточившись, мне удается ее ощутить. Я концентрируюсь на этой вибрации, погружаясь глубоко внутрь себя. Но даже так у меня не выходит заглушить эмоции, которые вызывают обнимающие меня сильные мужские руки и теплое дыхание у самого уха.

Глава 4. Фор

Мы мчимся по открытой равнине под мучительно огромным небом, освещенным миллионом звезд. Я чувствую тихий ужас в сердцах моих спутников, скачущих позади. Ужас, который заполнял и мое сознание еще несколько мгновений назад. Теперь же этот страх кажется лишь далеким воспоминанием. Спокойствие и уверенность медленно наполняют меня по мере того, как расстояние до человеческого замка сокращается.

Я украдкой изучаю девушку, сидящую передо мной. Что-то в ней заставляет меня чувствовать напряжение. Однако мне никак не удается определить, что именно.

Закрыв глаза, я осторожно вдыхаю. Ее мягкие волосы, хоть и спутанные и взъерошенные, источают сладкий, нежный аромат. Я не привык к таким запахам, но неприятным его называть бы не стал. Возможно, если бы я был чистокровным трольдом, я бы счел ее отталкивающей. Однако же ощущаю я явно не отвращение.

Я всегда знал, что мне суждено вступить в брак по расчету. Мой собственный отец женился дважды. При этом его первая жена, моя мать, была человеком – факт, который только усложнил мою жизнь. Хотя я выгляжу как трольд и живу в соответствии с их обычаями, есть те, кто не может простить мне природу полукровки. После смерти моего отца даже ходили разговоры о том, чтобы передать корону моему чистокровному брату-трольду.

Но если я заключу этот союз – если я возьму в жены человека, – в моих детях будет больше человеческой крови, чем трольдской. Интересно, примет ли мой народ когда-нибудь таких отпрысков в качестве законных наследников престола?

С другой стороны, если я не заключу этот союз, само существование всего Подземного королевства окажется под угрозой.

Эта мрачная мысль отвлекает мое внимание от молодой женщины и перенаправляет его к месту нашего назначения. Это огромный мрачный замок, стоящий на вершине высокого мыса над раскинувшимся под ним городом. Шесть высоких башен тянутся вверх, словно зубы, готовые вот-вот вонзиться в небеса, а его стены высоки и неприступны. Это ужасное зрелище: столько прекрасных камней вытащено из их естественной среды обитания и нагромождено друг на друга таким странным и бесполезным образом. Трольды строят жилища совсем по-другому. Мы бы никогда не обошлись с камнем так жестоко.

Я прищуриваюсь, фокусируя взгляд, и пересчитываю стражников, стоящих вдоль этих несуразных стен. Не меньше двадцати, даже больше, учитывая, что многие попросту скрыты от моего взора. Более того, я замечаю легкое мерцание магии, окружающей их.

Сул подъезжает ко мне на своем морлете рядом со мной.

– Ты видишь то же, что и я? – спрашивает он на трольдском. Я киваю.

Чары мифатов.

Мой брат сверкает своей фирменной улыбкой:

– Неужели мы отправимся прямо к ним в лапы, о мудрый и достойный король? Это один из тех моментов славы и почета, о которых поют беспечные барды?

– О чем это ты?

– Знаешь, это похоже на одну из тех баллад, где герой забывает обо всех доводах рассудка ради хорошенького личика и безрассудно мчится навстречу неминуемой гибели, увлекая за собой всех остальных. Ох, как же это романтично.

Я издаю низкий горловой рык:

– Следи за языком, братец.

– Конечно, – его улыбка становится только шире. – Я буду следить за своим языком, пока ты следишь за своим морлетом.

Он пристально смотрит на Фэрейн, его взгляд скользит по фигуре девушки, буквально облизывая ее, и мне это не нравится. Как будто он может видеть прямо сквозь складки окутывающего ее плаща.

Я слегка поворачиваюсь в седле, жалея, что не могу полностью скрыть девушку от его взгляда.

– Должен ли я напомнить тебе, что человеческий король обещал нам теплый прием?

– Ларонгар обещал, да неужели? Конечно, нас тепло встретят, даже горячо, учитывая, как быстро огненные заклинания Мифата превратят нас в пепел.

Услышав имя своего отца, Фэрейн напрягается. Она резко вскидывает подбородок, ее плечи слегка вздрагивают. Как много она смогла понять из нашего диалога? Конечно, язык трольдов ей неизвестен, но она крайне чувствительна к интонациям. Я ощущаю, как непринужденность между нами исчезает и теперь она сидит передо мной словно статуя из мертвого камня.

Я пришпориваю Кнара, заставляя двигаться немного быстрее, увеличиваю расстояние между нами и Сулом.

– Прошу простить скверный характер моего брата, – шепчу я ей на ухо. – Мы не ожидали увидеть явные признаки магии Мифатов так скоро по прибытии. Ваш отец может похвастаться впечатляющей защитой.

Легкая дрожь пробегает по ее спине.

– Конечно. Мы ведь сражались с фейри много лет.

Это справедливое замечание. Столкнувшись с ликорнами, Ларонгар поступает мудро, используя своих магов-Мифатов для защиты собственного дома. В конце концов, эти холодные, мертвые каменные стены не способны защитить от целеустремленного войска фейри.

Тем не менее человеческая магия таинственна. И опасна. Я слышал много историй о Мифатах и их чудесных способностях. И я надеюсь, эти истории окажутся правдой, потому что я очень нуждаюсь в чуде. Хоть мне и не нравится слепо отдавать себя на милость этой неизвестной силы.

– Фэрейн, – говорю я, – могу я задать вам дерзкий вопрос?

Она бросает на меня быстрый взгляд своих необычных глаз.

– Только если вы готовы получить дерзкий ответ.

Я криво улыбаюсь:

– Я могу стерпеть любую дерзость, если ваш ответ будет честен.

– В таком случае спрашивайте.

– Мне только интересно, насколько велика вероятность того, что я сейчас веду свой отряд в засаду.

Она отвечает не сразу. Оскорбил ли я ее? Сомневаюсь. Она кажется справедливым и прямолинейным человеком, который ценит искренность. С другой стороны, я знаю ее недостаточно долго, чтобы составить четкое представление о ее характере. Почем мне знать, быть может, я только что перешел всякие границы.

– Какой бы ни была вероятность, – говорит девушка наконец, – она резко снизилась из-за того простого факта, что вместе с вами сейчас наследник моего отца.

Я сухо усмехаюсь.

– Выходит, удача на моей стороне. Однако надеюсь, наше маленькое спасение не превратится в итоге во что-то столь неприятное, как ситуация с заложниками.

– Ваши бы слова да богам в уши.

Ее спина прямая, как древко копья. Жаль, я не могу сказать что-нибудь, чтобы снять ее напряжение. Мне бы хотелось, чтобы она доверяла мне, знала, что у меня нет желания подвергать ее риску.

Но прежде всего я должен думать о своем отряде. Мы уже достаточно близко к Белдроту, и я слышу крики, доносящиеся из замка: стражники оповещают о нашем приближении. Хэйл едет верхом на своем морлете рядом со мной, вцепившийся в седло Теодр выглядит довольно болезненно в бледном свете звезд.

– Мой король, – говорит Хэйл достаточно громко, чтобы быть услышанной сквозь неизменное ворчание Теодра. – Позвольте мне выйти вперед с принцем. Было бы разумно сделать так, чтобы люди увидели его первым.

Я киваю, и Хэйл берет дело в свои руки. Полная решимости, она выглядит довольно устрашающе даже среди трольдов. Отважная, бескорыстная душа, которой я бы доверил свою жизнь. Я знаю, как на самом деле тяжело ей продолжать выполнять эту миссию, когда всего несколько часов назад ее брат чуть не погиб в битве, а сейчас его судьба все еще остается неопределенной. Однако, как бы тяжело ни было, Хэйл ни за что не позволит эмоциям взять верх и любой ценой исполнит свой долг.

Она уверенно приближается к воротам.

– Стоять! – кричит человеческий голос с нескрываемой тревогой. – Кто там?

– Король Мифанара – Фор, – отвечает Хэйл, – прибыл по приглашению Ларонгара Сайхорна, короля Гаварии. Мы встретились с вашим наследным принцем по дороге в замок и предложили сопроводить его.

– С принцем? – с некоторым сомнением произносит человек. Иногда я забываю, что люди плохо видят в темноте. – Принц Теодр с вами?

– Да, я, мать вашу, с троллями! – орет Теодр, складывая ладони у рта наподобие рупора. – Открой уже ворота, парень. Здесь чертовски холодно!

На мгновение устанавливается тишина, прерываемая тихим бормотанием. Затем, с тяжелым скрипом рычагов и цепей, решетка на воротах поднимается. Сул ловит мой взгляд и приподнимает бровь. Это момент истины. Как только мы пройдем через эти врата, то окажемся во власти короля людей. Все это время во мне кипела уверенность в том, что я делаю, но теперь, когда мы преодолели весь этот путь и так близко подошли к желаемой цели, меня начинает мучить вопрос, действительно ли я готов рисковать жизнями этих храбрых мужчин и женщин, которые последовали за мной в этот странный, холодный мир.

Словно почувствовав мое беспокойство, Фэрейн внезапно поворачивается и смотрит на меня снизу вверх. Она так близко, что я вижу маленькие зеленые искорки, мелькающие в ее глазах. Они неожиданно прекрасны, и я ловлю себя на том, что мне хочется заглянуть еще глубже, поискать скрывающуюся за ними душу.

– Не волнуйся, Фор, – мягко говорит она. Мне нравится, как звучит мое имя, слетающее с ее губ. Ее акцент делает его мелодичным и нежным. – Мой отец на многое готов ради этого союза. Он ведь даже жертвует своей любимой дочерью.

Любимой дочерью. Она имеет в виду не себя, а Ильсевель – невероятную Ильсевель, о которой за несколько минут разговора она успела рассказать больше, чем о себе. Ларонгар не упоминал ни одну из своих трех дочерей по имени ни в одной из наших переписок. Пока что мы лишь тактично обходили тему брака, говоря лишь намеками и даже не пытаясь обсудить все прямо, поэтому я думал, что когда придет время, то смогу сам выбрать себе невесту. Неужели мои предположения оказались ошибочными?

Я качаю головой. Сейчас не время беспокоиться о таких деталях. Фэрейн уже сказала все, что мне необходимо было услышать. Ларонгар хочет этого союза. Мне не нужно бояться засады. Во всяком случае, не сегодня.

Хэйл поворачивается в седле:

– Мой король?

Я киваю, и она пришпоривает своего морлета, первой проходя через открытые ворота. Я следую сразу за ней, а остальные десять членов моей свиты выстраиваются в линию у меня за спиной. Приятно снова оказаться в окружении камня – даже такого мертвого камня, как эти грубо отесанные блоки, сложенные вместе грубыми бесчувственными руками.

Люди окружают нас. Исходящий от них запах почти невыносим – вонь существ, чьи тела подвержены быстрому разложению. Я украдкой разглядываю фигуры, выстроившиеся вдоль стен. Король Ларонгар не хочет рисковать. Даже с будущим зятем.

– Снимите меня с этой чудовищной твари! – звенит недовольный голос принца. Я поворачиваюсь и вижу, как он пытается слезть со спины своего скакуна. Хэйл удается вовремя поймать его за ворот рубашки и удержать в нескольких футах над брусчаткой.

– Опусти принца, Хэйл, – резко говорю я на трольдском.

Ее губы презрительно кривятся. Но она повинуется и разжимает руку, позволяя Теодру упасть на пол. Принц поспешно поднимается, поправляя одежду и приглаживая свои длинные, намасленные волосы. Затем, пошатываясь, он делает несколько шагов, его ноги подгибаются от долгой езды на спине морлета, и Теодр чуть не падает прямо посреди двора. Слегка встряхнувшись, он восстанавливает равновесие.

Затем он резко поворачивает голову, бросая на меня свирепый взгляд:

– Отпусти мою сестру, король троллей.

Если бы у меня не было такой отчаянной нужды в заключении этого союза, я бы уже расквасил ему нос и посмотрел, что это сделает с его дарованной богами красотой. Моя рука неосознанно сжимается вокруг талии принцессы. Мне кажется или это действие побудило ее расслабиться и прислониться ко мне спиной?

Нет, должно быть, мне это почудилось.

Я поспешно спрыгиваю с седла.

– Позвольте мне помочь вам, принцесса, – говорю я, отказываясь от неформального обращения к ней по имени, даже когда кладу руки ей на талию. Она хватает меня за плечи, и я поднимаю ее, ставя на ноги. Она шатается, как и ее брат, непривычная к таким долгим часам в седле. На мгновение она прижимается ко мне опоры ради. Мое сердце совершает странный скачок к горлу.

Она отстраняется, плотнее запахивая мой плащ вокруг своего тела. Я чувствую холод и пустоту ее отсутствия, и мне это не нравится. Фэрейн моргает, смотрит на себя, а затем начинает снимать плащ со своих плеч.

– Нет, пожалуйста, – быстро говорю я, протягивая руку, но не касаясь ее. – Оставьте его. Вы можете вернуть его позже.

Она смотрит на меня снизу вверх, ресницы мягко трепещут. Ее губы приоткрываются, и я наклоняю голову, желая услышать, что она хочет сказать.

– Фор! Друг мой! – голос эхом отражается от каменных стен, заставляя морлетов вскидывать головы и рычать. – Это наконец-то ты? Мы ожидали твоего прибытия с захода солнца. А кто эти оборванцы, которых ты подобрал в своем путешествии?

Я поворачиваюсь лицом к широкой каменной лестнице, ведущей к массивному парадному входу. В каменной арке стоит мужчина – пугающий, квадратный воин с огромными руками, предназначенными для поднятия боевых топоров, и некогда красивым лицом, теперь обезображенным большим красным шрамом и пустой глазницей. Этот человек, полагаю, и есть король Ларонгар.

Движение позади него привлекает мой взгляд. Трое бородатых мужчин в искусно расшитых одеждах стоят сразу за королем. Я пытаюсь рассмотреть их лица, но у первого из них длинная белая борода, в то время как у двух других темные. Все они определенно наделены магической силой. Я сразу понимаю, кто они, – Мифаты короля.

Они соблюдают дистанцию в пару шагов, пока Ларонгар спускается к нам по ступеням.

Теодр на негнущихся ногах ковыляет навстречу отцу, а затем отвешивает тому небрежный поклон.

– Как же так, мой мальчик? – спрашивает Ларонгар без особого интереса, поворачиваясь к сыну. – Ты выглядишь так, словно тебя прожевали, а затем выплюнули. Что произошло?

Его сын хмурится.

– Это не моя вина, отец. На нас напали всадники на единорогах на Эттрийском перевале. Ублюдки перебили большую часть нашей охраны. Остальные разбежались, бросив нас на произвол судьбы.

Усы Ларонгара изгибаются, то ли от веселья, то ли от презрения.

– Что ж, – говорит он грубовато, – немного приключений идет мужчине на пользу. И я уверен, что ты достойно показал себя со своим сверкающим мечом, не так ли, мой мальчик?

Теодр проводит пальцами по своим блестящим волосам и расправляет плечи.

– Я сделал все возможное ради защиты сестры, – решительно заявляет он.

Интересная версия событий. Я видел, как принц бросил Фэрейн в карете, пытаясь сбежать.

Ларонгар недовольно хмыкает.

– Сестры, да? И где же она?

– Здесь, отец, – говорит Фэрейн, отступая от меня. Я провожаю ее взглядом, когда она приближается к королю и опускается в глубоком реверансе.

Ларонгар смотрит то на меня, то на Ферэйн. Его взгляд острый, пристальный.

– Ну что ж, Фэрейн, – проговаривает он с явным недовольством. – Рад снова видеть тебя дома. Надеюсь, у тебя все в порядке?

– Да, спасибо, отец.

– Отлично, – он колеблется. Затем, словно следуя какому-то заранее заготовленному сценарию, он протягивает руку и гладит ее по голове. – Твоя сестра в восточной башне. Иди к ней и… э-э… помоги ей подготовиться к встрече наших гостей. Ты знаешь, что делать.

– Да, отец, – говорит Фэрейн, делая еще один реверанс. Затем она разворачивается и направляется к лестнице, но вдруг останавливается. На мгновение я задаюсь вопросом, обернется ли она и посмотрит ли на меня. Не знаю почему, но мне бы очень хотелось в последний раз взглянуть на ее бледное, серьезное лицо. Но Фэрейн не оборачивается. Ее руки лишь крепче сжимают плащ, когда она поднимается по лестнице и исчезает в замке.

– Что ж, друг мой, – говорит Ларонгар, возвращая мое внимание к себе. – Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Подойди же скорее! Обними меня!

За несколько широких шагов он сокращает расстояние между нами и хватает меня за плечи, заключая в медвежьи объятия. Я вырываюсь из его хватки так быстро, как только могу, стараясь не показаться грубым и не пялиться на зияющую дыру там, где должен был быть глаз. Этот человек сделал себе имя своими военными походами против фейри. В течение последних двух десятилетий он боролся за то, чтобы изгнать их со своих земель, и есть некоторые, кто верит, что Ларонгар может стать тем человеком, который полностью вытеснит фейри из мира людей. Глядя сейчас в его единственный здоровый глаз, я вижу в его глубине огромную силу, убежденность, гордость… и злобу.

– Итак, я должен поблагодарить вас за благополучное возвращение моих детей, не так ли? – говорит он. Его тон настороженный. Он, как и его сын, не хочет быть в долгу перед одним из фейри.

– Мне было приятно оказать помощь, – быстро говорю я. – Мой народ и я раньше сталкивались с ликорновыми наездниками. Это смертельно опасная шайка.

– Да, и они создали мне немало проблем в прошлом сезоне, когда поклялись служить принцу Рувену. Симпатичные ублюдки, все до единого.

Затем он поворачивает голову, чтобы осмотреть остальную часть моей компании, разбросанную по двору. Его глаза округляются, когда он замечает наших скакунов, особенно моего крупного Кнара.

– Твой скакун поистине впечатляющ, друг мой. Это то, что считается лошадью в твоем мире? Похоже, ему нравится вкус красного мяса!

– Действительно, морлеты предпочитают лакомиться своими более слабыми сородичами, – отвечаю я, бросая нежный взгляд в сторону Кнара.

– Ты не шутишь? – Ларонгар почти становится белее своей бороды. – Боюсь, наши конюшни могут оказаться немного тесноватыми для такого стада.

Эти слова вызывают у меня смех. Я пытаюсь сдержать его, но идея загнать морлета в конюшню со смертными лошадьми до боли забавна.

– Не волнуйся, друг Ларонгар, – спешу я успокоить его. – Пока тени достаточно глубоки, наши морлеты свернутся в них калачиком и будут спокойно отдыхать.

Единственный глаз Ларонгара непонимающе моргает. Он поворачивается к белобородому Мифату, стоящему подле него:

– Я чего-то здесь не понимаю?

Мифат наклоняет голову.

– Насколько я понимаю, Ваше Величество, морлеты – это межпространственные существа.

– И что это значит?

– Они магические. Не беспокойтесь об этом.

– Ах! – Король пожимает плечами и поворачивается обратно ко мне. – Что ж, это меняет дело. Я всегда считал, что лучше оставить магию Мифатам. Я полностью полагаюсь на старого Вистари, моего главного мага и визиря. Его слово в наших краях – считай что закон.

Я изучающе оглядываю пожилого Мифата, который встречает мой взгляд с обманчиво безмятежным спокойствием. У меня нет сомнений: это тот самый человек, который нужен мне, чтобы спасти мой народ от катастрофы.

Внутри у меня все сжимается в узел. Этот союз обязан быть заключен. Для Мифанара, для всего Подземного королевства нет другой альтернативы. Я должен заполучить силу человеческих магов. Иначе мы все обречены.

– Что ж, Фор, полагаю, ты проголодался, – говорит Ларонгар, обнимая меня за плечи и ведя к лестнице. – Я распорядился, чтобы твоим людям сразу же подготовили комнаты и подали ужин. Скоро рассветет, и я знаю, что ваш народ предпочитает спать днем. Надеюсь, вы сможете хорошенько отдохнуть, а затем присоединитесь к нам на закате. Я подготовил небольшой прием, чтобы представить вас моему двору.

– Жду с нетерпением. А ваша дочь Ильсевель будет там присутствовать?

Я внимательно наблюдаю за его реакцией. Уголок губ Ларонгара нервно дергается. Маленькая, но информативная деталь.

– Ах, так ты хочешь познакомиться с моей Илси, не так ли? Я знаю, слухи о ней распространились далеко за пределы королевства. Такая очаровательная малышка, как она, – это предел мечтаний любого мужчины. К тому же красавица, как и ее мать, но с моим характером и силой воли. Во всем мире ты не найдешь девушки, равной ей.

– В самом деле? – Я заставляю себя улыбнуться. – В таком случае я горю желанием познакомиться с ней.

Глава 5. Фэрейн

Я замираю в дверном проеме и смотрю вниз, во двор. Король Теней, такой высокий, торжественный, полный исключительного великолепия, о чем-то сосредоточенно переговаривается с моим отцом.

Я вдруг понимаю, что вновь хочу оказаться рядом с ним. Последние несколько часов я наслаждалась спокойствием его присутствия, такого необъяснимого и желанного. Но теперь, расставшись с ним, мне придется вернуться в мой привычный мир – мир противоречий, хаоса и боли.

Я смотрю на него дольше, дольше чем следовало бы, но мне все равно не удается отвести взгляд. Необычная серебристая кольчужная рубашка, создающая эффект драконьей чешуи, идеально сидит на нем, подчеркивая ширину плеч и узость талии, а высокие сапоги облегают его ноги до колен. Он просто невероятная смесь чистой мускулатуры и безумной красоты.

Как странно он выглядит, стоя сейчас посреди пейзажей моего детства. Родные для сердца места подчеркивают потусторонность присутствия Фора, который при этом держится с таким достоинством, будто сам является королем этих земель. Контраст с моим отцом поразителен. Жизнь Ларонгара подчиняется неиссякаемой жажде властвовать. Он завоевал свой трон в кровавых бойнях и держался за него с упорством хищного зверя. Он могущественный человек, впечатляющий и смертоносный.

Но Фор… о нем складывается совершенно иное впечатление. Я видела его мастерство в бою и не сомневаюсь, что он превосходит моего отца, когда дело доходит до грубой силы. Но, в отличие от Ларонгара, Фору нечего доказывать. Он ведет себя как тот, кто просто рожден повелевать.

У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю комок в горле. Боги, что же я делаю, из тени любуясь этим незнакомцем? Незнакомцем, который, если отец добьется своего, очень скоро женится на моей сестре.

Моей сестре.

Хватит бездельничать. У меня есть работа, которую нужно сделать.

Отступив от дверного проема, я поплотнее запахиваю плащ Короля Теней и стремительным шагом прохожу по знакомым коридорам Белдрота. В этот час ночи довольно темно, лишь несколько факелов освещают мне дорогу. Но я выросла здесь и знаю путь так хорошо, что могла бы добраться до нужных покоев даже во сне.

Я никого не встречаю. Те из обитателей замка, кто не спит, заняты последними приготовлениями к приезду гостей короля. Поэтому я, оставаясь незамеченной, беспрепятственно прохожу в восточную башню и открываю дверь на лестничную клетку.

До меня доносится звонкий голос:

– Мне все равно, даже если он сын самой богини Любви! Я не выйду из этой комнаты, пока он не уедет.

Я поджимаю губы. Очевидно, кто-то сообщил Ильсевель о прибытии ее предполагаемого жениха. Я надеялась, что смогу сообщить ей эту новость сама. Ну что ж. Теперь уже ничего не поделаешь.

Я подхватываю подол длинной юбки и поднимаюсь по винтовой лестнице. Мои ноги и спина болят после долгой поездки на призрачном скакуне-монстре. Последние два года спокойной жизни в монастыре Норналы, к сожалению, сделали меня слишком слабой. Но, пыхтя и с трудом дыша, я добираюсь до вершины башни и небольшой площадки перед дверью самых верхних покоев. Фонарь вспыхивает, и я прикрываю глаза от его яркого света, щурясь, чтобы разглядеть две фигуры, стоящие передо мной. Одна из них поворачивается ко мне и тихонько ахает, а затем бросается в мои объятия.

– Ох! Фэри! Ты наконец пришла!

– Аура, дорогая, это ты? – Я отстраняюсь, пытаясь разглядеть лицо моей младшей сестры в тусклом свете фонаря. Огромные светло-карие глаза смотрят на меня с надеждой и беспокойством. – Боги небесные, как ты выросла!

Когда я уезжала из Белдрота два года назад, Аура была неуклюжей пятнадцатилетней девочкой, худой как палка, с острыми локтями и коленками. Расцветающая женственность смягчила ее фигуру ровно настолько, чтобы можно было увидеть, какая она на самом деле красивая, с ее густыми каштановыми волосами и лицом в форме сердечка.

Аура крепко держит меня за руку, отказываясь отпускать, даже когда я тайком пытаюсь высвободиться из ее хватки. Страх и беспокойство поднимаются по моим пальцам вверх, смешанные с внезапным приливом облегчения.

– Я так рада, что ты здесь, – говорит она. – Это было просто ужасно, ты даже не представляешь! Отец сказал Ильсевель, что ей придется выйти замуж за короля троллей, и в ответ на это она накричала на него. Перед всем двором! Я думала, что умру. Потом она попыталась убежать. Взяла лошадь, уехала глубокой ночью и добралась аж до границы с Корнейтом, прежде чем ее поймали. Ее вернули сюда, но потом она заперлась в этой башне и отказалась выходить. С тех пор уже неделя прошла.

– Другими словами, типичная истерика Ильсевель, – раздается другой голос из-за спины моей сестры. Еще одна женщина. Как и Аура, она одета только в ночную рубашку, на ее плечи накинута толстая шаль. В одной руке она держит фонарь, и его свет играет на ее золотистых волосах, подчеркивая высокие скулы и изящную переносицу.

Она криво усмехается.

– Добро пожаловать домой, принцесса, – говорит она и приседает в реверансе так элегантно, как будто на ней придворный наряд. – Как тебе жилось в изгнании? Тебе назначили епитимью за то, что ты не смогла охомутать этого пижона Орсана? Я слышала об этом в «Хагмере». Это была тема сезона! Никогда не думала, что ты можешь устроить скандал. Ты преподнесла нам всем приятный сюрприз.

Я морщу лоб.

– Простите, я вас знаю?

– Как глупо с моей стороны! – Ее улыбка становится шире и холоднее, светлые глаза становятся похожи на кусочки льда. – Конечно, с чего бы тебе меня помнить. Лирия Аракиан, к твоим услугам.

Ох. У меня камень падает с души. Теперь я узнаю ее. Эта златовласая красавица официально является дочерью лорда Аракиана, одного из главных членов совета моего отца. Она очень похожа на свою мать, красивую и жизнерадостную леди Финдру, любимицу двора. На самом деле она была бы точной копией своей матери, если бы не ее глаза. Их она унаследовала от Ларонгара.

Общеизвестно, что Финдра была любовницей короля по меньшей мере последние двадцать лет. До меня доходили слухи, что Лирия на самом деле не была внебрачным ребенком лорда Аракиана, как официально сообщалось, но поскольку саму Лирию в юном возрасте отослали из Белдрота, доказать это, так или иначе, не было никакой возможности. Теперь, впервые увидев ее взрослой, я не могу отрицать эту связь. Она дочь моего отца. Моя сводная сестра.

Наши взгляды встречаются в мерцающем свете фонаря. Когда-то, давным-давно, когда обе были совсем маленькими, мы были друзьями. Однако в этот момент мне кажется, что от той старой дружбы не осталось и следа. Ее глаза сверкают такой злобой, что мне почти хочется повернуться и сбежать обратно вниз по лестнице.

Но вместо этого я остаюсь здесь и отвечаю ей:

– Ах да. Конечно, я помню тебя. А когда же ты вернулась в Гаварию, Лирия?

Она пожимает плечами:

– О, разве ты не слышала? После твоего провала с принцем Орсаном никому из Гаварии не рады в Корнейте. Они попросту вышвырнули меня! Король Гордун отозвал свои войска с южной границы, и теперь фейри беспрепятственно вторгаются на нашу территорию. Вот почему Ларонгар так торопит заключение союза с троллями. Ему нужна новая военная поддержка, и как можно скорее, иначе нам конец. А это значит, что нашей Илси придется засунуть куда подальше свою гордость и выйти замуж за этого короля троллей, нравится ей это или нет.

– Как думаешь, Фэри, ты сможешь ей помочь? – вмешивается Аура. Ее глаза такие большие, такие тревожные и мягкие. – Илси открывала дверь всего три раза за последнюю неделю, и то только для того, чтобы впустить меня с небольшим количеством еды и запасным ночным горшком. Первый горшок она выбросила из окна на головы охранников, которых отец послал выбить дверь. Теперь отец не разрешает мне ничего ей приносить.

– Сколько времени прошло с тех пор, как она ела в последний раз? – спрашиваю я.

– Два дня. Она объявила голодовку. – Я ловлю взгляд Лирии. Она приподнимает бровь. – Меня пугает это, – говорит она, – принцесса страдала от заблуждения, что, поскольку она любимица короля, он не будет использовать ее для собственной выгоды так же, как и остальных.

– Лирия! – ахает Аура.

– Что? Мы все так думаем. Просто я единственная, кто не боится сказать это вслух. – От нее исходит еще одна волна негодования, с силой бьющая по мне. Я чувствую, как быстро нарастает головная боль. Нужно побыстрее покончить с этим, пока у меня еще есть хоть немного сил.

Высвобождаясь из цепкой хватки Ауры, я делаю шаг к двери. Лирия отходит в сторону, из-за чего фонарь в ее руке покачивается и наши тени танцуют в узком пространстве коридора. Поджав губы и на мгновение замерев, я прижимаюсь ухом к двери и закрываю глаза. Даже сквоь толстый слой древесины ее бурлящая ярость ощущается довольно ярко.

– Илси? – тихо зову я. – Ты меня слышишь?

– Я не выйду, Фэрейн, – рычит Ильсевель из-за двери. – Мне жаль, что тебя заставили проделать такой путь впустую. Я не выйду, и ты меня не заставишь.

Я оглядываюсь на Ауру и Лирию. Они внимательно наблюдают за мной. Аура морщит лоб, Лирия изгибает губы в полуулыбке. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, затем снова поворачиваюсь к двери.

– Ильсевель, пожалуйста, впусти меня. Нам лучше поговорить с глазу на глаз.

– Даже не пытайся проделать это со мной! – ее голос срывается, как у сторожевой собаки, защищающей свой дом. – Я знаю, о чем ты думаешь. Ты возьмешь меня за руку, и я почувствую тепло, спокойствие и умиротворение, а затем начну думать: «О, почему я все это время так сопротивлялась тому, чтобы позволить продать себя, как скотину? Как это бесчувственно с моей стороны!» А потом произойдет следующее: меня выдадут замуж за уродливого тролля и утащат в его логово, удивляясь, как, во имя семи тайных имен, я позволила себя уговорить на это.

Я моргаю. В конце концов, это именно то, чего хочет мой отец. Именно для этого Теодр лично приехал забрать меня из монастыря Норналы.

– Если ты впустишь меня, я клянусь, что не прикоснусь к тебе. Мы поговорим. Вот и все.

Тишина.

– Пожалуйста, Ильсевель. Я здесь, чтобы помочь тебе. Видишь ли, я встретила Короля Теней. Этой ночью, по дороге сюда. На наш отряд напали фейри, и он и его люди спасли нас. Я поговорила с ним, и он совсем не такой, каким ты его себе представляешь.

Снова молчание. А затем:

– Ты хочешь сказать, что он не громадный каменный монстр, склонный пожирать юных дев на завтрак?

– Совсем нет! На самом деле он… ну, он довольно красив.

– Довольно красив? Избавь меня от этих размытых описаний, Фэри!

– Хорошо. Ладно. Он прекрасен. Потрясающе красив, с телосложением полубога, глазами, подобными далеким звездам, и голосом таким теплым, что он способен растопить даже каменное сердце. Такое описание тебе больше по душе?

– Ты преувеличиваешь.

– Клянусь, это не так! У меня напрочь отсутствует воображение.

– Это правда. Ты всегда была довольно скудоумна.

– Тупейшая из тупиц. Поэзия оставляет меня совершенно равнодушной, и я засыпаю, когда менестрель начинает петь.

Я жду, сосредоточившись на своем дыхании. Как только я делаю семь медленных выдохов, моя сестра снова заговаривает:

– Если я впущу тебя, ты поклянешься, что не прикоснешься ко мне? Я не позволю тебе использовать свой дар богов, чтобы заставить меня подчиняться.

– Я клянусь, дорогая. Прошу тебя, я скоро охрипну, крича вот так через дверь.

Еще пять вдохов. Затем, к моему облегчению, звучит скрежет поднимающегося тяжелого засова. Краем глаза я замечаю резкое движение Лирии, готовой рвануться с места. Я делаю знак рукой, бросая на нее суровый взгляд. Аура быстро хватает Лирию за предплечье, удерживая ее на месте.

В следующий момент дверь открывается. Из-за нее с опаской выглядывает Ильсевель.

– Ты одна?

– Да, – говорю я, жестом приказывая Лирии и Ауре отойти. Ильсевель открывает дверь чуть шире, хватает меня за плечи и затягивает внутрь. Она закрывает дверь и задвигает засов, прежде чем развернуться и прислониться к ней спиной, а затем наконец испускает долгий расслабленный вздох.

Я оглядываю комнату. Простая кровать, пустой холодный камин, ночной горшок и несколько других безделушек – вот и все наполнение этого небольшого помещения.

– Здесь довольно уютно.

Моя сестра вздрагивает.

– Это просто ужас. Три дня назад у меня закончилась еда, и отец запретил Ауре приносить мне еще. Думает, что может уморить меня голодом.

У нее глубокие темные впадины под глазами, щеки ввалились, кожа будто натянулась, стала тонкой и прозрачной. Конечно, она все еще прекрасна – потребовалось бы больше трех дней голодания, чтобы лишить Ильсевель ее естественной красоты. Но выглядит она совсем неважно.

– Ты же знаешь, что в конце концов тебе придется смягчиться, – говорю я.

– Ты серьезно? – В ее глазах вспыхивает огонь. – Я не позволю ему так поступить со мной, Фэри. Ты меня слышишь?

Я вздыхаю и сажусь на единственный маленький стульчик у холодного камина, кутаясь в складки плаща Фора. Я закрываю глаза и вдыхаю его запах – аромат земли и пьянящих специй, который на мгновение усмиряет стук в висках. Забавно, что даже этого призрака его присутствия достаточно, чтобы вернуть хоть малую толику того спокойствия, что он вселял в меня во время нашего путешествия.

Я быстро отгоняю от себя эту мысль, а затем, вздернув подбородок, снова ловлю взгляд сестры.

– Нет смысла изображать мученицу, Ильсевель. Мы всегда знали, какой будет наша жизнь. Мы слуги короны, такие же, как и все остальные. Мы вступаем в брак ради блага королевства.

– Но ты этого не сделала.

– Я сделала бы, если б смогла.

Ильсевель прищуривает глаза.

– Знаешь, а что-то в этом есть. Лучше всего сделать вид, что это была его идея отказаться от союза. Как ты думаешь, сможешь пронести сюда немного рвотного корня? Если я приму его в нужное время, меня вырвет завтра вечером во время приема. А в качестве мишени я бы как раз могла использовать своего будущего жениха.

Я бросаю на нее взгляд.

– Не шути так, Ильсевель.

– Я и не шучу! Я никогда по-настоящему не отдавала тебе должное за то, как ловко ты выскользнула из петли два года назад. Скажи мне, неужели жизнь в монастыре настолько плоха? Как ты думаешь, монахини позволили бы мне ездить верхом?

Сложив руки, я делаю глубокий вдох, выдерживая пристальный взгляд сестры.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, не так ли?

– Я помню, что ты была ко мне ласкова на протяжении многих лет, да. – Ильсевель вздыхает и идет к своей кровати, которой ей служит какой-то несуразные тюфяк. – Неужели это та часть разговора, где ты говоришь мне, что ставишь мои чувства и интересы в приоритет?

– Нет. Это та часть, где я говорю тебе, что ты совершаешь ошибку.

– Верно. Потому что ты встретила Короля Теней и он оказался великолепным. Так что я должна просто смириться с тем, что со мной обращаются как с племенной кобылой.

– Это признак зрелости – принять свою судьбу с достоинством, а затем извлечь из нее максимум пользы.

– Ну, все знают, что взрослая, из нас ты, Фэри. Я же – озорной огонек; Аура – душка. А другая наша сестра, о которой никто не говорит… она дьявол, – Ильсевель грустно улыбается. – У всех нас есть свои роли, не так ли?

За ее шутливыми словами – страх. Она делает все возможное, чтобы скрыть его, но, кажется, эта искусственная плотина вот-вот должна прорваться.

– Ты же понимаешь, что встреча с ним все равно неизбежна? – говорю я после нескольких мгновений молчания. Ильсевель опускает взгляд.

– Да, – она горько усмехается. – Как бы мне ни хотелось доказать обратное, я не похожа на героиню баллады, готовую умереть за правое дело. У меня на подобное просто не хватит духу. – Она шмыгает носом и трет его, смаргивая слезы. – В конце концов, я просто трусиха.

– Нет, Илси.

– Тем не менее я такая! Когда я услышала твой голос за дверью, знаешь, о чем я подумала? Я подумала: «О, слава богам! Фэрейн здесь. Она вразумит меня». Мне кажется, я ждала тебя все это время. Ты поможешь мне сдаться окончательно.

Я хмурюсь.

– Дорогая, я хочу, чтобы ты была счастлива. И я… Я думаю, как только ты встретишься с Королем Теней, ты будешь приятно удивлена.

– Раз так, сама выходи за него замуж.

Тепло приливает к моим щекам. Нельзя сказать, что эта мысль не приходила мне в голову раз или два во время поездки в Белдрот. Каково это – быть избранницей Фора? Что, если бы мне пришлось провести остаток своих дней рядом с таким мужчиной? Мысль, на самом деле не лишенная привлекательности. Спокойствие, которое вызывало его присутствие даже в разгар битвы, было необыкновенным само по себе. И во время этой поездки мне показались его манеры и речь очень приятными. Я не могу отделаться от мысли, что со временем я могла бы… полюбить его. Полюбить по-настоящему.

Я играю с краем его плаща. Раньше я не замечала, что его украшает тонкая вышивка. Теперь же, присмотревшись, я различаю стилизованное изображение дракона, его извивающееся тело протягивается вдоль подола. Это прекрасная, ювелирная работа. Совсем не такая, которую я бы ожидала от троллей. Но, с другой стороны, они вовсе не тролли. Они трольды. Очаровательный народ из завораживающего мира. Мира, о котором я хотела бы узнать больше.

Нет. Я не должна позволять таким мыслям проникать в мой разум. Они приведут только к разочарованию.

– Прости, Фэрейн, – говорит Ильсевель, неверно истолковывая мое молчание. – Я не это имела в виду. Ты ведь знаешь, что я не это имела в виду, верно?

– Конечно, – я улыбаюсь сестре и пытаюсь придать своему голосу дразнящую беспечность. – В конце концов, это будет его выбор, не так ли? – Затем, прежде чем она сможет прочесть в моих словах больше, чем я хочу, я спешу продолжить: – Пожалуйста, Илси, ты хотя бы встретишься с ним на приеме? Если он тебе не понравится, я сама запру тебя обратно в этой башне и проглочу ключ.

– Обещаешь? – Ильсевель пристально смотрит на меня.

– Клянусь самой богиней Норналой, – я делаю торжественный знак правой рукой. – Пусть я буду страдать от несварения желудка тысячу жизней, если подведу тебя.

Ильсевель поднимается с кровати и медленно приближается. Как будто внезапно почувствовав себя слишком измученной, чтобы продолжать этот разговор, она опускается на колени и кладет голову мне на бедра. Я закрываю глаза от внезапного потока ее эмоций. Сильных, захлестывающих, как волна в беспокойном море.

Собравшись с духом, я прикасаюсь к своему кристаллу, нащупывая вибрацию глубоко внутри него. Другой рукой я глажу Ильсевель по лбу, медленно позволяя умиротворяющей пульсации от кристалла пройти через кончики пальцев и успокоить сестру.

– Ты делаешь это, не так ли, – бормочет она, лежа у меня на коленях. – Используешь свой божественный дар.

– Шшш. – Я нежно убираю волосы с ее глаз.

– Я действительно чувствую себя спокойнее. Да проклянут тебя боги. – Она поднимает голову, ловя мой взгляд. – Ты придешь на прием сегодня вечером, не так ли? Я не уверена, что смогу вынести встречу с Королем Теней без тебя.

– Я буду там, – обещаю я. Хотя я знаю, что толпа людей на таком мероприятии причинит мне много боли, которая будет терзать мои тело и разум еще несколько дней. Но не могу бросить свою сестру. Не сейчас.

– Я буду там, – повторяю я.

И, может быть, все получится. Может быть, Ильсевель не нужно бояться. Может быть…

Может быть, Фор выберет меня вместо нее.

Глава 6. Фор

– Эти люди – сущие варвары! Ты представляешь, они ожидали, что я повешу свою одежду в гардеробной! Ты когда-нибудь слышал о чем-то более ужасном?

Я поворачиваюсь, когда дверь в мою комнату распахивается и в помещение неторопливо входит мой брат. Он бросается поперек кровати, которая зловеще скрипит под его весом, и я почти опасаюсь, что ее деревянные ножки рухнут, как срубленные деревья.

Сул закрывает лицо рукой, принимая позу томного горя, и стонет.

– Водопровода тоже нет. Говорю тебе, брат, я не знаю, как мы собираемся выживать в этом злачном месте!

– Следи за своим языком, Сул, – рычу я не в первый и, конечно, не в последний раз, непослушными пальцами пытаясь застегнуть украшенный драгоценными камнями воротник, лежащий на моих плечах и ключицах поверх свободной мерцающей туники из шелка хугагуг. – В конце концов, они всего лишь люди. Мы с самого начала знали, что их общество не особенно развитое.

– Не особенно развитое? – Сул поднимает руку и ловит мой взгляд. – Мы перенеслись в эпоху настолько примитивную, что они бы еще не открыли огонь, если бы боги не уронили его на их тупые головы.

– У тебя нет причин для жалоб. Я видел, что ты плотно пообедал их яствами. А днем спал как младенец. Я слышал твой храп через стену.

– Да, что ж, мучительные скачки под пустым небом, следующие за битвами не на жизнь, а на смерть, как правило, выматывают. – Сул садится, скрестив ноги и опершись локтями о колени. – Скажи мне, брат, ты действительно собираешься сделать одно из этих созданий своей невестой?

Я прищуриваюсь, глядя на него. Иногда мне приходится задаваться вопросом, является ли упрямый отказ моего брата признать мою человеческую родословную оскорблением или проявлением доброты. Возможно, и то и другое. Или ни то ни другое. В конце концов, Сул не самый честный тип.

Оставив его вопрос без ответа, я обматываю талию золотым плетеным поясом, закрепляя его сбоку по моде Мифанара. В комнате нет зеркала, а у меня – слуги, который мог бы помочь с подготовкой к приему, так что мне приходится справляться самостоятельно. Сул уже надел свою тунику, воротник и пояс с тройным плетением, что обозначает его принадлежность к королевскому дому. Мой пояс из четырех шнуров усыпан драгоценными камнями, как и подобает королю.

– Прихорашиваешься для кого-то конкретного? – спрашивает Сул. Так и не дождавшись от меня ответа, брат приподнимается на кровати и, опершись на локти, смотрит прямо на меня. – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

– Надеюсь, что нет.

– О, ты ничего не сможешь от меня скрыть, – он ухмыляется. – У тебя с головой не все в порядке с тех пор, как ты посадил эту маленькую смертную мисс к себе на колени. Тебе лучше быть осторожным.

– Я всегда осторожен.

– Ха! – смех Сула похож на лай. – Возможно, это и было правдой вплоть до недавнего времени. Но давай посмотрим правде в глаза, брат, за твоим каменным фасадом скрывается сердце поэта. Тебе нравится идея вскружить этой девчушке голову и вместе с ней отправиться в Вечное путешествие, как пара влюбленных, встреча которых была предначертана богами, ну и все такое.

– Уж не знаю, Сул, – я бросаю на него короткий взгляд. – Но мне кажется, из нас двоих поэт именно ты. Уверен, что не упустил свое призвание? Мифанару не помешал бы официальный королевский бард. Или, может, ты предпочел бы роль шута?

– Не неси чепухи, – фыркает Сул. – Из нас двоих прагматиком можно скорее назвать именно меня. Мне нравится наслаждаться обществом одной хорошенькой девушки так же, как и любой другой, – он вздергивает подбородок, пристально глядя на меня. – С твоей стороны было бы разумно последовать моему примеру.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– О, неужели? – Сул набирает воздуха, чтобы продолжить, но, к моему великому облегчению, дверь открывается и в комнату входит Хэйл. Ее шею, ключицы и плечи закрывает сияющий серебряный воротник, а длинные изящные юбки из мерцающего шелка, усеянного сверкающей россыпью мельчайших бриллиантов, облегают бедра, удачно подчеркивая ее изгибы.

– Пора, мой король, – говорит она. – Прием уже начался, все ждут вашего появления.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Сул вскакивает с кровати, его глаза внезапно загораются.

– Что с тобой, капитан Хэйл? – заявляет он, оглядывая ее с ног до головы. – Что происходит? Да неужто это тот стойкий воин, которого мы все знаем и любим? Но если быть совсем честным, с определенных ракурсов ты просто восхитительна!

Хотелось бы мне схватить брата за голову и несколько раз ударить о глухую каменную стену. Взглянув на Хэйл, я вижу, что от нее не ускользнуло это тонко завуалированное оскорбление… Намек на каменную кожу, закрывающую правую сторону ее тела и лица. Трудно не обращать внимания на это уродство и увидеть ее сильные и поразительные черты.

Хэйл была влюблена в Сула с тех пор, как мы все были детьми, но мой брат всегда ухаживал только за великими красавицами при дворе. К Хэйл же он относился с братской привязанностью, смешанной с презрением, что я нахожу диким и ужасающим. Я надеюсь, что он просто не подозревал о ее чувствах к нему и на деле был не такой черствый, каким кажется.

Сул кланяется и галантно предлагает Хэйл руку.

– Могу я иметь честь сопроводить леди вниз на ужин?

Она смотрит на его руку так, словно он только что предложил ей личинку червя.

– Я сегодня работаю, – коротко говорит она, затем поворачивается ко мне. – Вы готовы, мой король?

– Да. – Я в последний раз поправляю ремень и расправляю ткань на плечах. – Ведите, капитан.

Я следую за ней из своих личных покоев в приемную. Ларонгар выделил мне и моим спутникам несколько комнат в западном крыле Белдрота, расположенных немного в отдалении от остальных покоев. Стоит отдать ему должное за попытку быть гостеприимным. Я с удовольствием подмечаю подарки, которые были отправлены ему из Мифанара за последний цикл переговоров: гобелены из хугагуга, развешанные по стенам, шкуры волков-вартуров, перекинутые через спинки стульев. Драконья чешуя стоит на пьедестале в центре комнаты, в ее изогнутом основании разведен небольшой костер, излучающий свет, который одновременно кажется знакомым и странно чужим. В Мифанаре мы поджигаем лунные камни, и исходящий от них свет чистый и абсолютно белый. Сходство, конечно, есть, но отличия все равно бросаются в глаза.

Мои спутники, принарядившиеся к торжественному приему, стоят вокруг костра. Умог Зу, наша жрица, надела головной убор из крыльев мотылька и черепов, из-за чего выглядит теперь довольно свирепо. Остальные одеты в более сдержанные туники и платья с поясами; ткань и покрой чрезвычайно высокого качества, но в целом выглядят просто. Только Хэйл надела поверх праздничных одежд броню и, я подозреваю, оружие, пристегнутое к бедрам и предплечьям.

Я ловлю себя на том, что ищу взглядом Йока среди остальных. Печаль пронзает мое сердце, когда я вспоминаю, почему мальчишки нет с нами. Если бы только был какой-нибудь способ узнать, как он сейчас…

– Что ж, друзья мои, – говорю я, торжественно оглядывая остальных. – Еще раз позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы отправились в это путешествие вместе со мной. Мы уже сталкивались с испытаниями, и то, что нам предстоит сделать в ближайшие дни или, возможно, недели, еще раз проверит нашу решимость. Только постарайтесь помнить, что мы делаем все это ради Мифанара. – Я прикладываю руку к сердцу. – Я горжусь тем, что в грядущих испытаниях рядом со мной будут такие благородные души.

– Боги, брат, – говорит Сул, скрещивая руки на груди и прислоняясь к стене. – Мы же не лезем к дракону в глотку! Всего лишь немного вина и пара танцев. Что плохого может случиться?

– А мне кажется, это хорошая речь, – рычит Хэйл ему в ответ. – Вдохновляющая.

Сул одаривает ее милой улыбкой.

– Ты еще сапоги ему поцелуй! Хотя пока ты в таком платье, можешь целовать меня где захочешь.

– Хватит! – Я быстро встаю между ними, блокируя убийственный взгляд Хэйл. – Нам пора идти.

Паж ждет нас в коридоре рядом с нашими апартаментами. Бедный парень, кажется, чуть не отдает богу душу при виде нас. Он быстро кланяется на неуклюжий человеческий манер, его шапочка с перьями падает с головы. Он ловит ее и водружает обратно на макушку, все время бормоча:

– Прошу вас, следуйте за мной, великий король! Милорды!

Сул фыркает. Я игнорирую его и встаю на место позади дрожащего мальчика. Он ведет нас вниз по ряду лестниц и переходов. Довольно скоро я слышу бормотание и незнакомые переливы человеческих музыкальных инструментов, играющих довольно визгливую мелодию на струнных и духовых. Если это предвестники ожидающих нас развлечений, то, судя по всему, будет долгая ночь.

Мы оказываемся в конце длинной галереи, освещенной медными жаровнями, полными ярко-красного пламени. В моих глазах, привыкших к лунному огню, этот свет кажется адским сиянием. Люди толпятся, наряженные во множество слоев ткани с бесчисленными оборками, объемными рукавами и высокими головными уборами, которые затмевают своей экстравагантностью даже творение Умог Зу.

Запах смертности поражает меня с ужасающей силой, и я начинаю жалеть, что не нанес побольше духов джиру, просто чтобы заглушить это зловоние.

Мальчик-паж дергает за рукав человека в белой ливрее. Прежде чем повернуться к залу, мужчина тяжело смотрит на нас из-под нависших век, выражение его лица нечитаемо.

– Король Мифанара Фор, лорд-протектор Подземного королевства, – объявляет он гулким голосом.

Реакции почти нет. Несколько человек, стоящих ближе к этому концу галереи, поворачиваются и настороженно смотрят в нашу сторону. Дамы перешептываются, прикрывая рты руками, в то время как мужчины откровенно насмехаются. Не совсем тот прием, которого я ожидал.

Я ловлю себя на том, что ищу одно бледное лицо среди всех этих глазеющих незнакомцев. Несомненно, она будет здесь сегодня вечером. Как принцесса королевства, она просто обязана появиться на таком мероприятии. Но я не вижу ее.

Однако я сразу замечаю Ларонгара. Он стоит на другом конце комнаты и что-то шепчет на ухо потрясающе чувственной женщине с роскошными золотистыми кудрями. Королева? Если так, то она совсем не такая, какой я представлял мать Фэрейн. Женщина ловит мой взгляд и лукаво улыбается. Король хмурится и, повернувшись, чтобы проследить за траекторией ее взгляда, замечает меня, стоящего у входа. Его лицо расплывается в улыбке.

– Фор! – кричит он. – Друг мой! Проходите, проходите и познакомьтесь со всеми.

Я расправляю плечи. Пора окунуться в это море людей. Ларонгар заключает меня в еще одно пугающе знакомое объятие, как только я оказываюсь в пределах его досягаемости. Люди, безусловно, гораздо более эмоциональны, чем я ожидал.

– Я надеюсь, тебе удалось хорошенько отдохнуть, дорогой мальчик, – говорит он. – У нас впереди целая ночь, полная удовольствий. О, и раз уж речь зашла об удовольствиях, позволь мне представить леди Аракиан.

Я поворачиваюсь к спутнице короля и принимаю протянутую мне руку. Наклонившись к ней, я бормочу:

– Очень приятно, мадам.

– О, милый король! – Она прикасается к своему сердцу, привлекая внимание к пышной груди и глубокому вырезу платья. – Надеюсь, приятно будет как раз мне!

Взгляда, сопровождающего это заявление, достаточно, чтобы заставить мою кровь вскипеть. Я поспешно отпускаю руку леди, в то время как Ларонгар рычит:

– Не надо этого сейчас, сокровище моего сердца. – Он щиплет ее. Леди Аракиан хихикает и хлопает его по руке, встряхивая своими кудрями. Переводя взгляд с одного из них на другого, я внезапно понимаю, кто эта женщина. Определенно не королева.

Ларонгар резко поворачивается и кричит сквозь толпу:

– Теодр! Почему бы тебе не подойти сюда и не поприветствовать своего спасителя?

Наследный принц развалился за столом, вокруг него собралась группа молодых леди и джентльменов. Он выглядит великолепно в отороченной мехом накидке и наряде из золотого бархата почти того же оттенка, что и его блестящие волосы, весь украшенный драгоценностями. Его вид пленяет взгляд, и, кажется, принц и сам прекрасно об этом осведомлен.

Он бросает на меня скучающий взгляд.

– Ну, привет, король троллей. Уверен, мои сестры скоро спустятся. Не хочешь скоротать время ожидания за игрой с нами? Ставкой будет, ммм, скажем, твой пояс?

Я открываю рот, чтобы холодно отказаться, но Ларонгар прерывает меня:

– Не все хотят терять свои рубашки и ботинки за игровыми столами, как некоторые молодые бездельники. Имен называть не буду. – Он поворачивается ко мне, тяжело качая головой. – Этот мальчишка убивает меня. Ох уж эта дарованная богами красота! Но боги никогда не дарят подарков, не взяв что-нибудь взамен. Они отняли у этого мальчика мозги и сделали его самым симпатичным болваном в королевстве. Чего бы я только не отдал за настоящего сына рядом со мной в эти темные времена! Но сейчас, – добавляет он с многозначительным видом, – возможно, боги все-таки услышали мои молитвы. Скажи мне, Фор, ты любишь танцевать?

– Да, люблю. Хотя, боюсь, я знаю не так много человеческих танцев.

– Это не проблема. Мы найдем тебе симпатичную учительницу в кратчайшие сроки! И, возможно, ты сможешь научить нас каким-нибудь танцам троллей, а?

Я внутренне вздрагиваю от столь небрежно произнесенного оскорбления. Сул, стоящий рядом со мной, наклоняется ближе и шепчет на трольдском:

– Если кто-нибудь еще раз употребит это слово, да помогут мне боги, я начну крушить черепа, отрывать конечности и бить себя в грудь обоими кулаками.

– Успокойся, Сул, – шиплю я в ответ. – Они не понимают, что говорят.

– Ты в этом уверен? – мой брат многозначительно приподнимает бровь.

Прежде чем я успеваю ответить, голос герольда снова заполняет пространство:

– Королева Мерет и принцессы, Ильсевель и Аура Сайхорн.

У меня внутри все переворачивается. Боги небесные! Не думал, что буду сегодня так нервничать. Не то чтобы действительно имело значение, какое впечатление у меня сложится о принцессе, покажется ли она мне привлекательной, остроумной или хотя бы отдаленно интересной. Я пришел сюда, чтобы завоевать ее отца и его Мифатов, а не ее руку или сердце. И все же мне не удается избежать внезапных кульбитов в груди, когда, повернувшись ко входу, я готовлюсь впервые увидеть Ильсевель.

В дверном проеме стоят три фигуры. Первая и самая заметная – утонченная и деликатная дама, выделяющаяся на фоне других своим статным видом и возрастом. Я сразу понимаю, что она, должно быть, мать Фэрейн. Ее волосы с серебристыми прядями уложены в два пышных завитка, по одному над каждым ухом, а на голове покоятся изящная корона и вуаль. Глаза у нее очень серьезные, даже немного грустные.

Однако гораздо сильнее мое внимание привлекает вторая фигура, одетая в красное и белое и самая высокая из троих, – эта девушка поражает своей красотой. Она держит плечи, по которым рассыпаны ее густые темные кудри, расправленными, а спину очень прямой, как будто готовится ринуться в бой. Хотя я не могу представить себе, чтобы такое тонкокостное создание владело мечом, ее вид говорит мне, что она попыталась бы, если бы ей пришлось. Ее окружает едва уловимая аура свирепости.

Следующая девушка, стоящая прямо за ней, – хорошенькая малышка в голубом платье с огромными испуганными глазами, довольно юная и боязливая. Определенно не такое энергичное создание, как ее сестра. Я не могу представить, как можно договориться о ее руке; она похожа скорее на ребенка, нежели на девушку, достаточно взрослую для того, чтобы вступить в брак.

Они степенно входят в зал, опустив глаза и скромно сложив руки. За ними следует группа дам, некоторые помоложе, другие постарше. Но лица, которое я ищу, среди них нет. Где же Фэрейн? Неужели она слишком устала после вчерашнего путешествия, чтобы присутствовать на празднествах этим вечером?

Наконец я замечаю ее, стоящую в тени позади ее сестер и их фрейлин. Она одета в простое серое платье, на волосах белая вуаль, голова склонена.

Словно почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, она поднимает глаза, встречаясь с моими. Мое сердце на секунду замирает.

И тут кто-то хватает меня за руку.

– Пойдем, Фор! – Ларонгар ревет мне почти в самое ухо. – Давно пора тебе познакомиться с моими женщинами.

С этими словами он тащит меня вперед, и толпа расступается перед ним.

– Вот она, – величественно объявляет он, взмахнув рукой, – хранительница моего сердца и мать моего наследника, королева Мерет. Мэрри, любовь моя, познакомься с королем Фором из Мифанара.

Маленький рот королевы, похожий на бутон розы, раскрывается в короткой улыбке.

– Приветствую вас, Ваше Величество, – мягко произносит она. – Добро пожаловать в Белдрот.

Я бормочу что-то, надеюсь, уместное, но едва успеваю договорить, как Ларонгар берет за руку высокую темноволосую девушку в алом платье и тянет ее вперед. Она пронзает меня улыбкой, как кинжалом.

– Это Ильсевель, мое третье дитя, – с нежностью говорит Ларонгар, когда девушка приседает в глубоком реверансе. – Я знаю, у отца не должно быть любимчиков. Но, скажем так, я сомневаюсь, что вы найдете более красивое лицо где-либо в мире! Но если кто-то и может составить ей конкуренцию, так это моя младшенькая, Аура.

При этом он выводит девушку в голубом вперед. Она тоже делает реверанс, очень грациозный и осторожный, у нее едва хватает смелости бросить в мою сторону мимолетный кроткий взгляд. Я пытаюсь по-доброму улыбнуться, но подозреваю, что это только пугает ее еще больше.

Затем я поворачиваюсь к Фэрейн, все еще стоящей позади толпы. Разве она не должна быть сейчас здесь, рядом со своими сестрами, когда их представляют? Я открываю рот, чтобы произнести какое-нибудь приветствие, но прежде, чем успеваю сказать хоть что-то, Ларонгар возвращает мое внимание к девушке в алом.

– Возможно, Ильсевель, – говорит он, – ты будешь так любезна провести этот вечер в компании короля Фора? Ему не помешал бы компаньон, который рассказал бы ему о наших обычаях и спас от студня из свиных ножек.

Придворные вокруг нас тихо хихикают. Неужели я стал объектом какой-то шутки?

Я смотрю на Сула и Хэйл, стоящих неподалеку. Выражение лица брата совершенно каменное, непроницаемое, но капитан, заметив мой взгляд, приподнимает бровь и ободряюще кивает, намекая, чтобы я продолжал изображать из себя очаровательного ухажера.

Расправив плечи, я обращаюсь к темноглазой принцессе:

– Для меня было бы честью насладиться обществом такой прекрасной спутницы за ужином.

Она удивленно моргает, глядя на меня, ее губы слегка приоткрываются.

– Ой! Я не… то есть… – румянец заливает ее щеки, и она бросает взгляд на своего отца.

– Продолжайте, – говорю я, надеясь, что мой голос звучит мягко. – Не бойтесь. Я сказал что-то не так?

– Нет, великий король, – девушка снова храбро встречает мой взгляд. – Просто… я не ожидала, что вы так хорошо говорите на нашем языке.

Я улыбаюсь.

– Да, я знаю, что большинство людей представляют трольдов большими неуклюжими каменными монстрами, которые общаются только с помощью рычания и хрюканья.

Румянец Ильсевель становится еще ярче. На мой взгляд, это необычно. Трольды не так легко меняют цвет лица. Однако я не могу назвать эту особенность отторгающей, скорее уж милой.

– Боюсь, я смутил вас, принцесса, – быстро говорю я, надеясь успокоить ее. – Пожалуйста, простите меня. Возможно, вам покажется, что моих знаний в области человеческого этикета слегка недостает. Тем не менее я надеюсь, что смогу проявить себя прилежным учеником, если вы согласитесь стать терпеливым учителем.

С точки зрения флирта эта реплика была неплохой. Я наблюдаю за тем, как мои слова производят на девушку желаемый эффект. Она улыбается мне, на этот раз более искренне, чем раньше. Возможно, мне все-таки удастся разобраться со сложностями этого вечера.

– А теперь, Ильсевель, – говорит Ларонгар, желая поторопить события, – проводи нашего гостя к его месту, хорошо? Он проделал долгий путь, чтобы нанести нам этот визит, и наверняка проголодался!

– Конечно, – принцесса протягивает мне руку. – Если позволите, добрый король?

Я знаю, что должен показать себя с лучшей стороны, быть уступчивым и приятным. Но что-то мешает мне взять ее за руку.

Вместо этого я поворачиваюсь к ее старшей сестре.

– А вы, принцесса Фэрейн? – говорю я, обращаясь к ней поверх голов нескольких наблюдающих дам. – Как у вас дела после нашего путешествия? Я по опыту знаю, насколько утомительной может быть долгая поездка на спине морлета.

Она испуганно поднимает взгляд. В ее глазах мелькает какая-то эмоция, которую я не могу определить. Удивление, да, но и что-то еще. Может быть, радость? Или я вижу только то, что хочу увидеть?

– Все в порядке, спасибо, Ваше Величество, – говорит она.

Я чувствую легкую боль от того, что она не называет меня по имени. В конце концов, мы на публике; непринужденность, которой мы наслаждались во время нашей ночной прогулки, была бы неуместна в этой обстановке.

Легкая улыбка появляется на ее губах.

– Поездка на морлете определенно заставила меня ощутить части те тела, о существовании которых я раньше и не подозревала!

– Держу пари, что так и было, – бормочет Сул мне в спину на трольдском. С усилием я сохраняю невозмутимое выражение лица.

– Ну-ну, Фэрейн, – говорит Ларонгар, делая шаг между мной и ней. – Не приставай к королю троллей. Ты планируешь остаться до конца праздника?

Фэрейн уже было открывает рот для ответа, но Ильсевель вмешивается первой.

– Я попросила Фэрейн остаться. – Ее глаза ловят пристальный взгляд отца. – Если она уйдет, я тоже уйду.

Воздух между ними искрит в безмолвной битве воль. Я отступаю на полшага. Что именно происходит между королем и его любимой дочерью? Судя по выражению лица Ларонгара, я бы совсем не удивился, если бы он сейчас набросился на нее и безжалостно избил. Однако в конце концов Ларонгар лишь спокойно улыбается:

– Конечно, Фэрейн может оставаться столько, сколько захочет, – с этими словами он зовет прислугу, чтобы те приготовили место для его старшей дочери за длинным столом. Затем он поворачивается ко мне и хлопает меня по плечу. – Не обращай на нее внимания! Она странная, эта Фэрейн. По большей части она не появляется при дворе, но если Ильсевель хочет, чтобы она была рядом, что я могу поделать? Это редкий день, когда я не могу отказать моей прелестной крошке, чего бы она ни пожелала! Ты, конечно, уже понял это, а, мальчик мой?

Я вежливо соглашаюсь с ним и протягиваю руку Ильсевель, как того и требует ситуация. В следующий момент меня ведут через весь зал к собравшимся за столом людям.

Не успев сделать и пяти шагов, я оглядываюсь через плечо. И на краткий миг мне удается выхватить из толпы блеск двух разноцветных глаз, пока поток людей не смыкается и не закрывает их от моего взгляда.

Глава 7. Фэрейн

Я сижу в самом конце семейного стола, дальше всего от света и всего в паре метров от ближайшего выхода. Не самое почетное место для старшей дочери короля. Но меня более чем устраивает такое положение вещей. Если понадобится, я могу спрятаться в тени и наблюдать за происходящим, оставаясь незамеченной. Моя спутница за ужином – троюродная сестра матери, ей почти восемьдесят лет, и она совершенно не заинтересована в том, чтобы поддерживать беседу. Она спрашивает, нравится ли мне мое платье, а затем почти сразу переключает все внимание на еду.

Я ем мало. Мой желудок скручивает, а в висках уже пульсирует от напряжения, царящего в банкетном зале. Я не смогу долго это выносить. Я изо всех сил сжимаю свой кристалл, но из-за какофонии чужих эмоций мне едва удается ощутить его пульсацию.

Прошептав короткую молитву о придании сил, я поднимаю взгляд на противоположную сторону стола, где расположились остальные члены моей семьи. Мой отец, конечно, сидит во главе, Фор по правую руку от него, а рядом с ним – Ильсевель. Я стараюсь не позволять себе слишком пристально смотреть на Короля Теней.

Однако, по правде говоря, мне трудно отвести взгляд. И снова я поражена его странной красотой. Он больше не одет в кольчугу или сапоги для верховой езды, вместо этого на нем легкая свободная туника, которая распахнута так, что открывает бо́льшую часть груди. Вероятно, это что-то вроде традиционной одежды трольдов, поскольку другие мужчины в его отряде одеты аналогично.

Широкий пояс обхватывает его талию, а золотой воротник ниспадает на плечи, подчеркивая крепкую фигуру. Яркий свет обеденной залы ласкает его светлые волосы, рассыпанные по плечам так небрежно, но притягательно. Интересно, каково было бы запустить пальцы в эти шелковистые пряди?

Стоп. Я прочищаю горло и смотрю на нетронутую еду на своей тарелке. Боги, что я делаю? Глазею на прекрасного короля, как какая-нибудь голодная гончая, пускающая слюни на кусок мяса! Что бы подумали монахини, если бы увидели меня сейчас? Я печально улыбаюсь и качаю головой.

Хотя мне, конечно, мало что удается контролировать в своей жизни, то, что происходит в сознании, просто обязано быть подвластным моему контролю. Я не должна и не буду предаваться глупым мечтаниям. Не сейчас. Никогда.

Снова подняв взгляд, я устремляю его на сестру. Ильсевель сидит очень прямо, расправив плечи. Вздернув подбородок, она откусывает маленькие кусочки от мяса, насаженного на кончик украшенного драгоценными камнями ножа. Фор наклоняется к ней, чтобы заговорить, и она кивает ему в ответ. Затем, к моему удивлению, Ильсевель смеется и одаривает его быстрой улыбкой. Я прикусываю нижнюю губу. Чуть крепче сжимая свой кристалл, я пытаюсь уловить чувства моей сестры. Находит ли она этот вечер более приятным, чем ожидала? Неужели ее защита рушится перед лицом неоспоримого обаяния и красоты Фора? Она… могла бы она?..

Но нет. Я не могу почувствовать ее. Всеобщее напряжение настолько велико, что не позволяет среди клубка чувств ясно различить какое-то одно. Чем больше я стараюсь, тем сильнее нарастает давление у меня в голове. Я снова опускаю взгляд, стараясь выровнять дыхание и позволяя своим чувствам притупиться. Если бы только я могла выскользнуть из зала! Но я обещала Ильсевель, что останусь до конца ужина. Я, конечно, не понимаю, каким образом оказываю ей поддержку, сидя так далеко в тени, но я собираюсь сдержать свое слово.

Внезапно по моей коже пробегают мурашки.

Встревоженная, я поворачиваюсь… и натыкаюсь взглядом на пару ледяных голубых глаз, устремленных на меня. Лирия, сидящая за одним из нижних столов с другими фрейлинами, ловит мой взгляд. Она медленно улыбается, как кошка, у которой есть секрет, а затем, чуть склонив голову, поднимает свой кубок в знак приветствия. Я же опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях. В этой девушке есть что-то глубоко сбивающее с толку.

– Эй, вы там! Менестрели! – отрывистый лай отца эхом отдается по всей зале. На галерее менестрелей появляется несколько лиц, а сверху продолжают литься мелодичные звуки разных инструментов. – Хватит этой меланхолии. Пришло время потанцевать!

Опираясь на подлокотник своего кресла, отец поворачивает голову в сторону Фора.

– Что скажешь, мальчик мой? Почему бы тебе не пригласить мою дочь на танец? Она очень хороша в этом деле! – Ильсевель слегка прищуривает глаза. Хоть на лбу сестры не появляется ни единой морщинки, я чувствую, как сгущаются грозовые тучи ее недовольства.

Однако прежде, чем она успевает ответить, Фор говорит:

– Хотя для меня действительно было бы честью пригласить принцессу Ильсевель, боюсь, я еще слишком плохо знаком с человеческими танцами.

– Это не проблема, – отец пренебрежительно пожимает плечами. – Илси научит тебя всему, что тебе нужно знать. В остальном дай волю своей фантазии. Я всегда так поступал, и у меня до сих пор неплохо получалось, не так ли, моя дорогая? – этот последний вопрос он адресует моей матери. Она бросает на него взгляд из-под полуопущенных век.

– Вполне.

– Вот, видишь? Все просто.

Улыбка Фора выходит слегка натянутой.

– Спасибо тебе, друг Ларонгар. Но в данный момент я предпочел бы просто наслаждаться наблюдением за танцами.

К моему большому облегчению, отец решает не форсировать события.

– Поступай как знаешь, – говорит он. – Трамьяр!

Рыцарь, сидящий на противоположном конце стола от меня, подскакивает на своем месте и привстает.

– Ваше Величество?

– Выведи мою дочь в центр зала и покажи, как хорошо она умеет двигаться. Менестрели, чего же вы ждете? Играйте, да проклянут вас боги!

Звучит веселая мелодия, и сэр Трамьяр спешит к моей сестре, кланяясь и протягивая руку. Ильсевель аккуратно откусывает кусочек мяса, медленно пережевывает, проглатывает и только затем откладывает нож в сторону и, тщательно вытерев руки салфеткой, принимает предложение Трамьяра. Причем она проделывает все это, ни разу не взглянув ни на Фора, ни на нашего отца. Другие молодые люди также перемещаются на танцевальную площадку, заполняя пространство длинными прямыми рядами. На руку Ауры претендует овдовевший герцог примерно на двадцать лет старше ее, который определенно слишком сильно превосходит мою сестру в росте. Другой рыцарь предлагает танец Лирии, и я наблюдаю, как она занимает место через несколько пар от моих сестер, которые стоят во главе своего рода.

Пары начинают свои первые повороты. Их движения легки, грациозны и синхронны. Ильсевель, безусловно, держится достойно и достаточно элегантно, однако Аура затмевает ее своим мастерством.

Ее застенчивость, кажется, тает, когда она вливается в поток музыки. Шаги этой хрупкой девчушки невесомы, грациозны и так естественны, что она становится похожа на лебедя, скользящего по кристально чистому озеру. В такие мгновенья нетрудно догадаться, в чем заключается ее божественный дар.

Я успеваю понаблюдать за этим завораживающим выступлением еще несколько мгновений, пока какое-то движение возле отца и Ильсевель не заставляет меня перевести взгляд. Леди Финдра приближается к королевскому креслу и приседает в глубоком реверансе, демонстрируя все прелести, которые даже не пыталось скрыть ее платье с глубоким вырезом. Улыбка отца хищная, как у изголодавшегося волка. Моя мать, однако, лишь холодно смотрит в другую сторону.

– Мой дорогой король, – говорит Финдра, протягивая отцу руку, – верно ли, что ты должен подавать своим гостям пример?

Отец хихикает и наклоняется к Фору, говоря что-то, чего я не слышу. Лицо Фора – нечитаемое, закрытое для любых интерпретаций. Моя мать, однако, наклоняется к отцу и резко говорит:

– Ларонгар! Ради богов.

– Что? – отец смеется и отодвигает свой стул. – Ты ведь сама не собиралась танцевать со мной, – с этими словами он берет Финдру за руку и позволяет вывести себя в центр зала. Они вдвоем занимают ведущую позицию, вливаясь в вихрь танца. Финдра двигается с выработанной за годы тренировок грацией, в то время как мой отец шагает по полу, как по полю битвы. Он громко смеется на каждом повороте, который приближает его достаточно близко, чтобы ущипнуть или приласкать свою даму, которая в ответ визжит и хлопает его по руке.

Я крепко сжимаю свой кулон. Давление в голове растет с каждой секундой. Интересно, какую его часть составляют эмоции моей матери, сидящей в напряженном молчании с бесстрастным лицом-маской? Конечно, можно подумать, что после стольких лет она должна была привыкнуть к повадкам отца. Однако каким-то образом он каждый раз все равно ухитряется причинить ей боль.

Первая песня заканчивается, и сразу же начинается другая веселая мелодия, от которой так и хочется встать с места и вприпрыжку пуститься в пляс. Впервые с тех пор, как я вошла в этот зал, напряжение в атмосфере несколько падает. Никто, слушая эту песню, не может не почувствовать душевного подъема.

Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула. Мои пальцы барабанят по краю стола в такт ритму. В детстве я брала уроки танцев. Я помню, как меня ставили в пару с Лирией и мы хихикали, как маленькие дьяволята, игнорируя строгие требования учителя танцев соблюдать тишину и вести себя прилично. О, как давно это было! Еще до того, как проявился мой божественный дар. Тогда я еще могла жить обычной жизнью.

– Разве вам не нравится танцевать, как сестрам?

Низкий рокот за спиной заставляет меня вздрогнуть. Я резко разворачиваюсь на месте и натыкаюсь взглядом на светлые глаза Короля Теней, стоящего прямо за мной. Ему, по всей видимости, удалось каким-то образом ускользнуть со своего места за столом и незаметно подобраться к моему.

Фор улыбается. Но хотя выражение его лица остается спокойно-доброжелательным, от выразительности его взгляда и бури чувств в глазах у меня перехватывает дыхание, а щеки заливает румянец. Несмотря на скромный покрой платья, я внезапно чувствую себя слишком обнаженной. Мои пальцы по привычке сжимают кристалл чуть крепче, хотя в этом вряд ли есть необходимость. Теперь, когда я снова рядом с ним, напряжение в комнате, кажется, тает.

Понимая, что не ответила на его вопрос, я поспешно говорю:

– О да! То есть я люблю танцевать, да. Но мне редко выпадает такая возможность.

– Почему? – Фор опирается локтем на спинку моего стула. – Насколько мне известно, Ларонгар прославился в том числе своими роскошными банкетами. Белдрот – настоящий центр кутежа в вашем мире, не так ли?

– Все верно. Однако, видите ли, последние годы я провела вдали от дома и двора – в монастыре Норналы в Эттрийских горах.

– Ах! – Фор некоторое время обдумывает мои слова. – Значит, вы ехали из монастыря, когда я встретил вас прошлой ночью?

– Да.

– Выходит, Белдрот не ваш дом?

– Нет. Больше нет.

Несколько мгновений он молчит, его взгляд направлен на кружащиеся в танце пары. Затем он задумчиво спрашивает:

– Напомните, пожалуйста, что это за богиня – Норнала?

Я улыбаюсь.

– Богиня Единства.

– А! В данных обстоятельствах это кажется уместным. И, если позволите, я наберусь смелости спросить: не намерены ли вы посвятить свою жизнь служению Норнале?

И снова жар заливает мои щеки.

– Да, намерена.

– Приняв святые обеты?

– Есть много способов посвятить себя делу единства. Я еще не определилась со своим.

– Понимаю.

Я чувствую его пристальный взгляд, но не могу заставить себя посмотреть на него в ответ. На мгновение мне кажется, что Фор закончит наш разговор на этом и пойдет искать кого-нибудь более общительного. Но вместо этого он говорит:

– Боюсь, я смутил вас своими вопросами, Фэрейн.

Бабочка расправляет крылья у меня в животе. До этого момента я не осознавала, как сильно мне хотелось, чтобы он снова произнес мое имя. На мгновение я возвращаюсь к той поездке на спине монстра под усыпанным звездами небом. Я открываю рот, желая произнести его имя в ответ. Но нет. Это опасно. В конце концов, он пришел в дом моего отца с одной-единственной четкой целью. Я должна позаботиться о том, чтобы мои ненужные мысли не помешали исполнению плана отца.

– Вы не смутили меня, добрый король, – говорю я, сохраняя дружелюбный, но отстраненный тон. – Просто… Мужчины, которых я встречала, не стали бы задавать даме таких вопросов.

– Нет? И почему же?

– Потому что мои ответы были бы им неинтересны.

– В самом деле? – Он приподнимает бровь, выражение его лица недоверчивое. – Значит, человеческие мужчины не поддерживают дружеских отношений с женщинами?

– Крайне редко, полагаю. Вероятно, даже никогда.

Фор выглядит удивленным.

– Это… Ну, вы простите, что я это говорю, но это абсурд.

Я не могу удержаться от смеха. В его голосе звучит такое искреннее изумление.

– Я полагаю, у трольдов все по-другому?

– Уверяю вас, совсем по-другому. – Он кашляет и запускает пальцы в свои блестящие серебристые волосы. – Прошу прощения. Я не хотел показаться излишне критичным по отношению к людям.

– Вовсе нет, – я позволяю своей улыбке задержаться. – Как человек, выросший в этом обществе, полагаю, я привыкла к тому, как все делается, и никогда не думала подвергать это сомнению. Итак, расскажите мне о женщинах-трольдах. Они… считаются равными мужчинам?

Стул рядом со мной пуст, так как престарелая кузина моей матери уже давно покинула вечеринку и отправилась спать. Фор отодвигает его, слегка поворачивая ко мне, и садится. Он такой высокий, что удивительно, как ему удается так грациозно уместиться на таком маленьком стуле, но он расставляет свои длинные ноги и упирается локтями в колени, умудряясь выглядеть совершенно непринужденно.

– Равными мужчинам, вы спрашиваете? – Он обдумывает эту идею, его глаза блестят в свете свечей. – Странный вопрос. Разве все трольды – как мужчины, так и женщины – не одинаковы? Мы не можем нормально существовать друг без друга, так как же можно считать, что одни превосходят других?

– У нас считается, что, поскольку мужчины физически сильнее, они, естественно, должны брать на себя доминирующую роль защитников и добытчиков. – Я поднимаю свой кубок и лениво покачиваю его в руке, оставляя невысказанный вопрос висеть в воздухе между нами. Губы Фора изгибаются в полуулыбке.

– Достаточно ли сильны ваши мужчины, чтобы вынести тяготы родов? – Моя рука дергается. Вино выплескивается через край моего кубка, и я поспешно ставлю его на стол.

Фор усмехается.

– Вижу, я снова смутил вас. Прошу меня простить. Я так понимаю, роды – это еще одна тема, которая не обсуждается среди ваших людей.

– На самом деле нет. – Я прочищаю горло и кладу обе руки на колени. – О таких вещах редко говорят вслух.

– Ах! Это все объясняет.

– Объясняет что?

– Почему вашим мужчинам так легко притворяться, что они сильнее своих женщин. Если бы они признали, через что проходят женщины просто ради того, чтобы принести жизнь в этот мир, им обязательно пришлось бы изменить свое мышление.

Я пристально смотрю на него – ничего не могу с собой поделать. Никогда в жизни мне не доводилось слышать подобные слова из уст мужчины. Его улыбка становится шире.

– Вы считаете меня очень странным, не так ли?

Еще одна бабочка просыпается и трепещет крылышками у меня в животе. Боги, что этот его голос делает со мной!

– Да, – признаю я. – Очень странным. – А затем, осознав, что я сказала, поспешно добавляю: – Мне искренне жаль, добрый король. Я не хотела показаться грубой.

– Разве грубо быть честным?

– Иногда! – Теперь моя очередь улыбаться. – Немного честности действительно может быть хуже любой пошлости в этих местах. Нужно быть осторожным, чтобы правда не разошлась по людям.

Улыбка Фора медленно исчезает. Выражение его лица становится задумчивым.

– Понимаю, – говорит он.

– Что вы понимаете?

– Вы живете в монастыре не из-за своей преданности Норнале. Вы – истина, которую запрещено признавать.

– Мои глаза расширяются. Я поспешно моргаю, отводя взгляд, и смотрю вниз на свои сложенные руки. Мое сердце бьется в неудобном ритме, и когда сжимаю свой хрустальный кулон, я обнаруживаю, что он пульсирует в том же беспорядочном ритме. Фор наклоняется немного ближе.

– Я не прав? – его голос, понизившийся на октаву, обжигает мои и без того горящие уши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.