Александр Алексеенко
Изгоняющий Остылых

Предисловие Первое: "О чем данная книга?"

Данная книга посвящается моему отцу.

Предисловие Первое: «О чём данная книга?»

Действие данной книги происходит в третью эпоху Терресии. Главный герой становится узником договора и вынужденным участником событий по новому освоению Рубежного Тракта. Замок Феанот возлагает большие надежды на взаимовыгодный договор с Костеградом, и даже Лорд Олень готов отдать свою младшую дочь за Владетеля тех земель. Сложность лишь в том, что почти весь Рубежный Тракт погряз в серой земле, заражении, опасном как для людей, так и для животных и растительности.

В то время граф Миртель Феанот, наследник одноимённого замка и Барьерных Земель, для отбраковки слишком слабых участников решает провести турнир, чтобы отобрать наиболее благонадёжных воинов, которые отправятся на Рубежный Тракт для очищения его от орд остылых и заражённых существ Полога Неведения. «Всё крупнее пероотля должно лечь в землю», – отдаёт приказ Граф.

Посчитав недостаточным освоение тракта только с помощью рыцарей и наёмников, Граф Миртель отправил зов Ордену. Ему были нужны специалисты, что сражались с чудовищами Загорья – охотники, что пять лет сдерживали куда как более страшных существ, исполняя службу под контролем Хранителя их крепости. И тогда Собор Крепости Рух, предварительно оценив ситуацию, сформировал боевую группу для зачистки тракта – четырнадцать бойцов, готовых выполнить поручение Ордена и связавших себя с ним договором.

Обособленный от королей и указов, охотник занимает весьма высокое положение в иерархии Империи. Однако, жрецы Хотта считают его «нечистым». Сам Император Ретрих Могильный Мохховик отделил охотников и предоставил им особое положение, позволяющее проводить судебные процессы и расследовать преступления.

Энвнир, главный герой книги, получает не простое задание от Ордена, а убийственную миссию по зачистке тракта вместе с тринадцатью другими охотниками на остылых. Став участником событий, он вынужден искать решение проблем, свалившихся на него, и у жнеца мертвецов есть все средства для выполнения задач, поставленных перед ним Графом. Движет ли им предопределение, или только от его воли зависит его будущее, а быть может, и от того, и от другого, и сможет ли он достигнуть конца Рубежного Тракта – он узнает уже в пути.

Предисловие Второе: "Страшная сказка это."

Предисловие Второе: «Страшная сказка это…»

И всё же жанр сказочного ужаса предполагает что-то наподобие сказок Братьев Гримм. В практике некоторых регионов Европы существовала традиция рассказывать детям страшные сказки на ночь, чтобы они «лучше спали». Выросшие из этих историй, что мы читали с вами в детстве, настоящие сказки, похожи на систему современных шахмат (раньше в шахматах были разные фигуры до их общей стандартизации). Они были обтёсаны и представлены таким образом, чтобы позабавить ребёнка, но не напугать. Только когда читаешь взрослые, более старинные варианты, где царевич идёт глубже в лес, и ему попадается уже третья Баба-яга, Костяная Нога, начинаешь задумываться, какой должна быть современная история в жанре фольклорного ужаса?

Стиль сказки предполагает наличие небольших историй. События, с которыми сталкивается путешественник на своём пути, будь то путевой камень или очередная обитательница дома на куриных ножках. В этом же стиле составлены первые истории о ведьмаке. Геральт прибывает в обезлюдевшую деревню, и ему открывает чудище, гостеприимно принимая его. И это не просто чудище, оно может исполнить желание. Анджей Сапковский мастерски работал с речью и даже предположил её прогрессивное развитие, отражая движение и тенденции русского языка при написании своего произведения. Тем самым он задал высокую планку для всех, кто дерзнёт попробовать себя в жанре тёмной фантазии. В последствии эти небольшие истории перерастут в нечто большее, появится ребёнок предназначения. А потом люди будут ещё долго показывать и говорить, что «этот человек пришёл с севера…»

Мной уже давно двигало желание написать что-то этакое. Заготовка целого, тёмного, особенного мира пылилась на полке и ждала того часа, когда я к ней вернусь. И вот время пришло. Я увидел новый конкурс "Страшная Сказка" и сразу понял – в этом соревновании я хочу поучаствовать. У меня есть чёткое представление о том, о чём я хочу написать.

Если вы хотите узнать прошлое Терресии и ознакомиться с дополнительными материалами, загляните в приложения данной книги. Приложение Первое: «Записка». Этот клочок бумаги стал причиной контракта. Приложение Второе: «Эпохи Терресии» – расскажет вам об ушедшем времени этого мира. Приложение Третье: «Экспедиция Йодмунгейма и Могильного Мохховика», или иначе «Легенда о Закате и Рассвете». Более подробно остановится на событиях путешествия. Приложение Четвёртое: «Письмо Инквизитора Флавкинса». Остановится на рапорте, который составил Инквизитор. Приложение Пятое: «Карта Терресии: Города и села». Расскажет кратко о том, какие места освоены людьми на Терресии. Здесь же есть наглядная карта (надеюсь, я не забыл её добавить). Приложение Шестое: «Пророчество немой-от-рождения и Забытый Монолит». Здесь описываются события, которые произошли сразу после пророчества, и о Лияме Могильном Мохховике – первом убитом своими. Приложение Седьмое: Я решил не добавлять, поскольку разместил картинки в тексте.

Ах, да, конечно… кхм… «В далёком-далёком краю жили три человека. Мать, Отец и их маленький кроха-сын, которому едва исполнилось четыре…»

Глава 1. "Новый охотник"

Осенняя гроза вконец рассвирепела. Шипела и плевала брызгами в редкие для тех мест остеклённые окна, приняв свою смену у светлой и плодовитой сестры-соседки в ухаживаниях за своей матерью – природой. «Вот опять моет посуду и гремит», – посетуют сельчане тех мест. «Так она всю посуду побьёт», – покачают головами другие. «Да и нам достанется!» – воскликнут третьи, когда стремительный порыв пройдет по крышам. А Желтоглазая остервенело, переглянувшись со своей зеленоглазой сестрой, грозилась и вовсе выселить её вскоре из дома. Здесь и там проступали её жёлтые наряды. Но и они исчезли, когда наступила тёмная и беззвёздная ночь. Великий Сонм Светлых не пожелал смотреть на своенравную и не объявился в небесах. Обидевшись на себя и весь белый свет и растерзав свои золотые наряды на лоскуты, она села у порога и завыла.

А в доме было тепло. Уютно потрескивал огонь камина. Он пылал, согревая всех своим танцем. Жар от огня волнами разливался во все комнаты из огромной каменной печи. Деловито уплетая дрова, оранжевый язык на неведомом трескучем наречии шумел о своей весёлой жизни, а может быть, просто просил добавить ещё пищи.

Здесь время словно остановилось, и ненастье, и воющая под дверью Желтоглазая, больше не тревожили матерь и дитя. Женщина гладила по голове её первенца, который никак не желал засыпать без очередной истории. Она положила руку на спину ребёнка. В это мгновение для них не существовало ничего.

– Ласскажи мне сказку! – потребовал ребёнок, приподнявшись на кровати. Ему едва исполнилось четыре, и он всё ещё не выговаривал первый звук «рун». Совсем кроха. Молодая мать улыбнулась и пригладила его непослушные пряди волос.

– Хорошо. Будет тебе сказка, – по-доброму отозвалась она, совершенно забыв о стучащей за окнами непогоде.

– Это было давным-давно. В стародавние времена, когда ещё Титан Йодкейм не проходил в этих местах. К берегам самого большого острова Глубокого Залива, того самого, названного первыми людьми – Янтаресвет, прибыла группа живых людей, что победили далёкую тьму и Полог Неведения у себя на родине. Там, на своём далёком материке, после победы названным Светлым, они преследовали зло, и, подражая небожителям ночного сонма, уничтожили его полностью. – Мать положила ребёнку руку на спину. Она ощущала его осторожное дыхание. Поправила одеяльце. Шкура вепря закрывала брёвна избы в изголовье, казалась, и она внимательно прислушивается к этой истории.

– Это были отважные герои, что сразили множество порождений тёмного покрова, и потому их не пугали морские чудища. Люди из экспедиции плыли на двух кораблях, через Великий Тёмный Предел. Один из кораблей звался «Рассвет», а другой – «Закат». Огромное чёрное пространство вод бушевало под ними, и непроглядный Полог Неведения подходил со всех сторон. Но отважные мореплаватели преодолевали свой страх, их корабли двигались всё дальше от земель, где они родились. – Мать говорила, и глаза её ярко заблестели. Отсветы огня заплясали и отразились в них.

– Полог – это селая земля? – переспросил ребёнок. Его глаза были широко раскрыты, желая понять новое об этом мире. Женщина улыбнулась: «Как такое могло прийти вообще в голову?» А потом она поняла, что ребёнок видит связь между тем и другим. И снова обрадовалась тому, какой он у нее всё-таки смышлёный.

– Нет, ну что ты, Энвнир, они же плывут по огромной воде! Великому Тёмному Пределу. Там нет вообще никакой земли. Ни сухой, ни сырой, ни светлой, ни серой. – Она наклонилась к нему и, увидев осознание в его глазах, поцеловала в макушку.

– Ты правильно заметил, что они одной природы. Говорят, что Полог ушёл в землю, сделал её плохой, – кивнула женщина, подтверждая свои слова. Небольшая кроватка, больше похожая на лавку, от этого движения заходила ходуном. – И с тех самых пор он больше не летает.

– А если он опять взлетит? – не унималось любопытное дитя в своей непосредственности.

– Он не взлетит. Полог побеждён давным-давно. Пелена Неведения – это как бы такая тьма, висящая в воздухе и желающая поглотить неосторожного путника. Против неё не помогает ни огонь, ни вода, только особые древние кристаллы, что остались у охотников и жрецов. А серая земля… – Молодая мать задумалась. – …Она пришла после. Ты и сам её видел, помнишь? – заметила блеск понимания в глазах ребёнка рассказчица, и он с готовностью закивал.

– И вот, когда отважные герои высадились на остров, что и сейчас возле материка, на котором мы живём… То первым на него сошёл Дюммаль Могильный Мохховик, далекий пращур Императора и первый король людей. Его потомки так до сих пор и правят с этого Янтарного Острова всей землей Терресии и архипелагом, – в этот момент скрипнула дверь, и мать ребёнка обернулась. Отец семейства, наконец, зашёл в дом и появился на пороге. В руках у него были отсыревшие дрова, пахнущие свежей смолой. «Пришлось нарубить новых», – догадалась молодая женщина. Он оббил грязь с обуви о порожец и неподвижно замер.

– Высадка людей близ материка стала Первой Вехой в освоении новых земель, что тогда ещё были сокрыты Пологом Неведения. – Женщина подняла глаза на мужчину. Их взгляды встретились. Он позвал её, кивнув в сторону, и вошёл в другую комнату.

– Дорогой, давай я тебе завтра расскажу продолжение? – она спросила, а по её щеке побежала предательская слеза.

– Ты плачешь? – его вопрос прозвучал как-то особенно пронзительно.

– Нет! Просто очень жарко от огня – глаза заслезились. Прошу, сказку я тебе рассказала. Ложись спать, а завтра узнаешь продолжение. Договорились? – подтянула она одеяльце и, укрыв его, встала и прошла из комнаты к двери.

– Договорились, – согласился ребёнок, и женщина вышла.

Мальчик лежал и смотрел на огонь, слушая своё спокойное дыхание. Пламя играло с ним, лаская его лицо и закрывая глаза.

– Ты узнал? – раздался приглушённый голос.

– Они придут за ним завтра, – вздохнув, огорчённо ответил собеседник.

– Ты не пробовал оспорить решение? – не унимался первый голос.

– Куда там… – здесь в речи возникла пауза, – пробовал, – не помогло.

– Может быть, просто сбежим? – оттенок лёгкого безумия и надежды проступил в голосе.

Ответом было молчание.

Тишина длилась и длилась. Языки пламени закружились, и ребёнок отвлёкся на них. Он сам не заметил, как уснул, так и не догадавшись, о чём говорили его родители.

И только потом послышался приглушённый всхлип. Ещё один и ещё. Град бил по крыше и смахивался словно метлой под порог. Гроза стояла прямо над домом. Буря всё сильнее стучалась в окна и ставни со всех сторон, и вскоре рыдания стали не слышны. Снова завыла Желтоглазая, она не считала горе других важнее своего.

Глава 2. "Забытая деревня."

Воды воспоминания схлынули столь же резко, как и подступили к ресницам.

На тройном распутье стоял человек в чёрных одеждах. Одеждах, которые носят в Ордене вестники ночи. Изорванный плащ хлопал на ветру, а вытянутая вверх длиннополая шляпа больше походила на капюшон. Рот странника надёжно скрылся за маской милхимика для фильтрации воздуха, но поверь мне, он поморщился от привкуса воспоминаний. Как кот брезгливо передёргивает лапой, попав в воду, так и мрачный путник постарался поскорее забыть его. Неприятное прошлое, оно словно делало его слабее, уязвимее. Он больше не узнавал в нём себя. Там был кто-то другой, наивный, с открытыми для мира глазами, готовый верить всему. А здесь стоял совсем другой человек. Огромной глыбой гранита высился перед ним указывающий путь камень. Он был похож на него. На тот холодный путеводный кусок скалы из воспоминаний.

Лошадь всхрапнула позади, вскопала землю копытом, оставив на ней ещё одну рытвину. Животное снова потребовало двигаться дальше. Человеку тоже было не по себе. Холодок пробежал по его спине. Здесь осерение проникло далеко на юг. Все пространство кругом, насколько хватало глаз, было отравлено серой землей, и только лес впереди горел зелёным огнём жизни. Путник опустил голову. Длинный и чёрный орденский плащ хлестнул по кожаным сапогам с защитными вставками из металла.

Он перехватил свой арбалет. На ручке его оружия взвилась перевязь. А на ней звякнул жетон на отстрел остылых. Мрачный жнец беспокойных мертвецов посмотрел вперёд. Его плотные, прилегающие к самой маске очки блеснули двумя алыми молниями в покрасневших прядях, висящего над лесом Титана Йодкейма. Светила синего свода. Близился покров ночи.

Ты хочешь узнать о прошлом этого мира? Скажу прямо – я не лучший рассказчик. Посмотри вперёд, друг. Титан небосвода – Йодкейм идёт всегда по своему обычному пути, грозя вскоре скрыться в дальних горах. Там он, согласно легендам, сразится со всем злом этого мира и победит в битве с Тлекорцем Учеником. Вспомнив это имя, изгоняющий, а если судить по его арбалету, то это был именно убийца нечисти, сплюнул на землю, приоткрыв свою защитную маску.

Хочешь знать, почему его зовут Учеником? Вынужден тебя разочаровать – я и сам не знаю. Уж слишком рано меня извлекли из семьи орденские приспешники, а им нет дела до легенд. Им важно лишь то, чтобы мы хорошо убивали беспокойных мертвецов. Чтобы не умирали каждый раз встретив остылого на своём пути. Впрочем, сейчас речь не об Ордене, а о легенде. На чём я остановился? Ах да… Но в той древней схватке сам Йодкейм погибнет, чтобы заново родиться за морем и пойти по своему пути, снова вернувшись на континент с запада Светлого Материка, откуда и пришли первые корабли. Только идти он будет по синему своду, а не плыть по Великому Мрачному Пределу, чтобы ещё издали осветить своей гривой волос древний остров и одноименный столичный град – Янтаресвет Великий. Убийца остылых осмотрел свою перчатку.

Первая дорога развилки шла к замку лорда-мятежника, который решил больше не служить Короне Могильного Мохховика. И вот его владение лежит в запустении, а слуги остыли и бродят среди руин замка на одинокой скале. Многие мелкие лорды старались обрести больше самостоятельности, или даже независимость. Теперь, когда серая земля распространяется столь стремительно, что я не узнаю даже тех цветущих мест, где некогда был, все пожрало гиблое осерение. И потому Крепость Рух убивает каждого, кто приблизится ближе десяти шагов к Вторым Воротам Света. И это теперь, когда Первожрец Хотта бежал с островов из янтарной столицы в Крепость Рух. Он украл с собой «Ребёнка Титана Йодкейма» и провозгласил земли громовых птиц Последним Владением Света. Теперь, когда подлый Культ Костей влияет на разум Императора Ретриха Могильного Мохховика, правитель лишь посмеется в ответ посланцу и его бедам. И выпьет больше вина, рассматривая через грани бокала его подданных – мелких букашек с незначительными проблемами. Многие пытались, но не у всех получалось.

Одинокие стены и камни, вот что осталось от этого замка. Имя местного лорда ушло со страниц летописей, и теперь никто не знает, кто там жил. Возможно, если бы была жива деревня подле замка, то люди бы ещё помнили, но её не пощадило осерение. Люди либо ушли, либо погибли от голода. «Быть может, Свет будет милостив к их душам», – с яростью подумал я, спустив стрелу из арбалета в неосторожно приблизившегося ко мне восставшего. Тот издал возглас, чем-то похожий на удивление и осел на землю. Мёртвый стражник мятежного лорда резко попытался вырваться, пригвождённый стрелой к земле. Он махал руками, сбив несколько изумрудно-зелёных грибов, вылезших из-под забрала его шлема. Одна из латных перчаток слетела, обнажив чёрную гнилую плоть. Стражник начал стонать и рваться вперёд, но я знал, что у него ничего не выйдет.

«Охотник определился с дорогой. Охотник пойдет по длинному пути», – снова зазвучали слова пророчества оракула Света Йодкейма. Охотник поедет прямо в Темнолесье. Там ещё есть живые. Деревня в половине дня пути.

Почему охотником был выбран центральный путь? Потому что последняя дорога вела назад. Через запустевшие земли и небольшой мостик, где некогда он рос, и шла к карликам и северянам. А человек и не знал об этом и не догадался, почему его посетило воспоминание, что с таким рвением охотник старался отбросить от себя. Вернее, он знал, ведь именно у такого камня его отдали Ордену. Вот только у этого или у другого – охотник не помнил. Он медлил, пытаясь понять, но не догадался, слишком многое здесь изменилось. Он вскочил в седло и поскакал в сторону Темнолесья. Камней было много, а он был один…

…

До вырубки возле поселения я добрался, имея всего две стрелы в колчане. Лесные твари ели их, как не в себя. Сожрали они и лошадь. Весьма потрёпанный и уставший, весь в грязи и мелких порезах, я больше походил на остылого, чем на живого человека, особенно после того как убегал от ночного хищника – иссиня-когтя, крупной и опасной лесной кошки. Почему я убегал от преследователя? Ответ прост – мне за них не платят. А таких как он – очень много.

Пошатываясь, я шёл вперёд к частоколу. ещё издали жители заметили меня и выстроились на стенах с оружием. Старый городничий и вовсе не хотел мне открывать, не верил, что кто-то смог преодолеть ночью лес. Приказал арбалетам дать залп в меня, перепутал с остылым путником – обычное дело. Но он сразу передумал, когда чёрная стрела вонзилась в метре от его головы.

– Это-о-охотник! – истошно завопил, как в последний раз, старик. Жидкие и редкие пряди волос, не знавшие стригущего, взметнулись во все стороны, а глаза безумно завращались. Я уже подошёл достаточно, чтобы рассмотреть его образ. Глупая пальба прекратилась. Деревенские жители разве что в противоположную сторону не стреляли, настолько ужасна была точность их стрельбы. Кто-то из них умудрился разрядить арбалет себе в ногу. Поэтому под шумок, пока было не до него, один кучерявый с веснушками паренёк продолжал перезаряжать арбалет и выпускать стрелу за стрелой, дорвавшись до такого занятия. Пришлось старосте приблизиться и отвесить вразумляющий подзатыльник, да лично конфисковать оружие.

– Тебе что, пажитник уши забил? Али приказов не слышал? – отчитал ребёнка старик.

Цепи ворот загрохотали, и я закрыл сердце рукой в чёрной перчатке от взметнувшейся пыли, когда они с грохотом ударились о землю. Больше на инстинктах, чем с какой-либо пользой. В Ордене нас так и учили – «Кто закроет лицо рукой – тот труп! Закрывать нужно сердце!» Пыль развеялась и мне навстречу осторожно вышли два бойца в полу-доспехах. Я про себя подумал, что видел такие только в замке Феанот у танцовщиц графа – не прикрывали они ровным счётом ничего.

– Ты погляди, живой человек! – воскликнул один из стражников. Златовласый даже попробовал ткнуть в меня пальцем, чтобы убедиться, что перед ним не наваждение, но замер на полпути, столкнувшись с моим тяжёлым взглядом.

– Да он охотник на тварей, а значит уже – труп… – ответил деловито второй, но вынужден был остановиться на полуслове, арбалетный болт упёрся ему прямо в лоб. Меня пошатывало, что придавало картине ещё большей изящности.

– И почему же я труп? – требовательно спросил я. – «О! Мне и правда было очень интересно!»

Очень медленно, как бы нехотя, деревенские во второй раз подняли свои арбалеты и направили на меня.

– Ты это, не серчай, разве вы все, кто побывал в горах, ну это… не стали полуживыми, потому вы и лицо закрываете, – он почти задыхался. Судорожно сглотнул, бросил косой взгляд на товарища за моей спиной, тот развёл руками, растерявшись. Я внимательно изучил, как по его лбу струится пот. Он и глаза выкатил из орбит. Как же его трясёт!

– Нет, не стали. – Я отстегнул маску с лица свободной рукой. Замок щёлкнул. Маска захрустела резиной и бумагой, показав мое лицо. А затем я убрал арбалет в крепление на спине и вошёл в поселение. Если стражники хотели меня обыскать, то, похоже, уже передумали.

Тем временем староста деревни спустился. Его поддерживали сразу двое молодцев. Было видно, что спуск со стены, в основном из частокола да насыпи из камней промеж старых стен, был для него уже непосильной задачей. Оказавшись внизу, он опёрся на узловатую, но отполированную палочку.

– Давненько, – начал он свою речь, и прищурившись посмотрел на меня. – Давненько мы здесь не видели путников, а вот вашего брата на моем веку лет десять не видно было.

– Твари спускаются с гор всё более опасные, неофиты Ордена всё чаще гибнут в схватках. Все силы уходят на сдерживание, почти никто не выдерживает пять лет, чтобы окончить службу и вернуться в мир живых.

– А вы, стало быть, выжили? – спросил деревенщина. «Вот спросил так спросил», – подумал я. Сбитый с толку вековой мудростью, я даже задумался о былом. Из своего прошлого я помнил многое урывками. Как прошёл обряд посвящения в стражи поста и как очнулся после пяти лет забвения, лёжа на спине в снегу.

Тогда была оттепель, снег лежал мокрый, но запомнилось мне небо, оно светило серебристо-белым светом, как жемчужина. Я их видел ещё будучи послушником Ордена, разгружая коробки в порту. Из них ещё орденский травник потом варил что-то. Голубые отсветы пробивались между клубящихся облаков, где-то высоко струились пряди Йодкейма, лаская мое лицо. Пели какие-то дивные птицы, перескакивая с ветки на ветку сосны. Именно тогда я осознал, что мой долг Ордену выплачен, что я свободен.

Догадавшись, что ответа он не получит, старейшина достаточно противно пошамкал губами. Посмотрел на своих провожатых, словно забыл, где они находятся, или искал у них поддержки и подсказки. А потом, снова собравшись с мыслями обратился ко мне:

– Мы рады приветствовать вас в нашей деревне, милсдарь. Какое дело вас привело? – Почесал седые и редкие волосы староста. Я видел три большие коричневые родинки на его голове сквозь редеющую седину.

– Граф из замка Феанот собирается в следующем месяце проехать к Костеграду, и ему нужно, чтобы охотники почистили Рубежный Тракт от особо опасных тварей полога и остылых. Особенно остылых.

– Рубежный Тракт? – задумался старейшина. – Он проходит южнее, прямиком возле старого замка. Вот помню, в старые времена, там была деревушка Сгулли. То-то тогда было веселье! К нам и караваны заезжали, и времена были. Не то что сейчас…

Я закусил губу, понимал же, что эта глухомань на отшибе. Но я также знал, что местные быстрее введут меня в курс дела. Мне нужно было понять, что беспокоит деревню, и что в этих землях представляет опасность.

Со стены сбежал другой мальчишка, похожий как две капли воды на богатырей за спиной старика. Я осмотрелся. Деревенские жители, спускающиеся со стены, все они, по сути, были на одно лицо, как близкородственная родня. «Похоже, уже много лет живут здесь в изоляции, в этой самой глуши. А ведь правда, куда им идти? Вокруг – осерение, оно-то и сделало их невольными узниками этой чащобы». Мальчишка протянул мне мою чёрную стрелу, завёрнутую зачем-то в белый платок:

– Ваша стрела, сударь, – с поклоном он протянул мне своё великое сокровище. Я поблагодарил его и взял инструмент. Как только мальчишка отдал свою ношу, он сразу убежал куда-то и скрылся среди дворов. Посмотрев на старосту деревни, распинающегося о богатом прошлом, весёлых днях, частых заездах южных торговцев и теперешних суровых условиях жизни, я решил, что пора брать инициативу в свои руки. Так и до гибели Йодкейма можно вести переговоры.

– Тёмные времена настали! Говорю вам, – погрозил пальцем осипший от длинной речи старик.

– Есть ли у вас чёрные стрелы? – перебил я старейшину.

– У нас чёрных стрел нет, господин охотник, – начал качать головой старожила. Он качал ей удивительно долго.

– Не совсем так, – ответил один рослый мужчина, сопровождавший старика, – у нас стрел действительно нет, но рядом с нами есть старинный склеп. В нём десять лет назад похоронили другого охотника.

Я кивнул. Получалось, что и стрелы, если у него оставались, нужно искать рядом с ним. Десять лет назад Орден выдавал почти каждому охотнику свой арбалет. Но всё меняется, лишь общий закон выглядит незыблемым. Повеление Императора Могильного Мохховика категорично, как обоюдоострый нож – «Кто украдёт у охотника его имущество, да будет казнён, и если кто из охотников украдёт у других, да будет так же, да будет предан смерти».

Старожила снова чуть было не затянул свою прошлую речь про былые дни, воспользовавшись паузой.

– Есть ли какое-то беспокойство в деревне? – Я попытался заглянуть в глаза старика. Он моргнул и остановил свою шарманку, стоял и хлопал глазами.

– Что вы имеете в виду? – Наконец вопросительно посмотрел на меня старик.

– Не пропадали ли охотники? Все ли дети здоровы? – Меня начало немного мутить, слабость давала о себе знать.

Другой человек, спровадивший со своим напарником старейшину со стены, усмехнулся. С мощной шеей и рабочими плечами, он, однако, затряс своим круглым пузом.

– Есть такое. Отчего же не быть, обыденное дело. Охотники то и дело пропадают, дети, когда серой земли лизнут, тоже болеют, или когда, вот, моровой серостью с севера дует, то же самое. – Это был весьма красноречивый насмешливый взгляд. Похоже, я ему не нравился, и из-за каких-то своих убеждений он меня презирал.

Я посмотрел вниз, а потом исподлобья – глаза в глаза смешливому провожатому:

– Лихо какое не случалось? Такое, чтобы вся деревня боялась и ничего делать не могла, – твёрдо произнёс я.

Все вокруг замерли. Как-то похолодело. Другой здоровяк поежился, а старейшина продолжил:

– Было-было! Дело, значится, такое приключилось… – начал он вспоминать и волноваться. – На той неделе, помню, как не давеча, вчера то было. Принесли к нам трёх наших деревенских охотников, все бледные, словно света Йодкейма никогда не видели. Так и не смогли поминальную реликвию в склеп поставить.

– Ясно, – кивнул я. – Что-нибудь ещё?

– Как сказал мой внук, здесь есть старинный склеп. – Указал направление рукой староста деревни. – В нём раньше мы всех хоронили, но там теперь кто-то завелся опасный, рычит и ревёт, а соваться внутрь и проверять кто там – не хочется.

«Внук?» – Я ещё раз пробежал взглядом по широким плечам молодца, тот гордо залыбился мне в ответ, поймав мой сонный и косой взгляд.

– Понятно, – снова кивнул я и перешёл к скользкой теме. – Чем платить будете?

В этот момент появился мальчонка. В руках он нёс тряпицу, полную чего-то тяжёлого. Старейшина махнул ему рукой, подзывая подойти ближе к себе.

– Мой правнук – смышлёный малый, – потрепал по голове ребёнка и пошамкал губами старик.

Мужчина, что стоял справа, развернул кулёк и показал мне содержимое. Внутри разместились и драгоценные яшмовые с изумрудами серьги, и серебряное обитое золотом колье, и украшенный золотом перстень, такого богатого содержания, что и у Графа Феанота такого не встретишь. Здесь же лежало чье-то обручальное кольцо, с подписью «Люблю тебя Т.Т.», похоже, деревенские читать не умеют. Рядом нашёл себе место инкрустированный турмалином, без двух зубцов, гребень для волос из редкого сплава, что привезли со Светлого Материка. Горсть каких-то причудливых старинных вещиц, таких загадочных, что я задумчиво покрутил в руках. Об их предназначении мне было неизвестно. И ещё где-то сорок монет золотом под всеми этими драгоценностями. Я с трудом переборол желание взять больше, чем положено по кодексу Ордена. «Прострелить бы тебе башку этой чёрной стрелой», – пронеслись воспоминания о словах скупого наёмника, путешествовавшего как-то со мной. Тем временем, заметив мою заминку, деревенский староста продолжил:

– Путники и караваны к нам редко заезжают… – пожаловался старик. – Мы уже и не помним, сколько это стоит? Наверное, много, да?

Снова посмотрев на старейшину, я ответил:

– Я возьму столько, сколько стоит моя работа, не больше. – Взял две золотые монеты с его руки. А в мыслях пронеслось: «Как же! Хоронят они в склепах! Нет, только расхищают его ценности».

У всех на лицах отобразилось крайнее изумление. Видимо, они и не догадывались, обладателями какого богатства являются. Молодцы, стоявшие за спиной старика, переглянулись. И один из них поскорее взял золото себе. Мальчишка опустил голову, так и не дождавшись мешка с монетами, он пнул придорожный камень.

– На утро, раз чёрных нет… Мне нужны простые стрелы. Пройти по лесу до склепа будет нелегко. Хищники у вас здесь опасные. А сейчас я бы хотел поспать, устал с дороги.

– Ступай в крайний дом справа, там Ревва живет. У неё не так давно муж умер, приютит тебя, значится, на ночь, – пояснил старик.

Я слегка приподнял свою заострённую шляпу и отбыл. Спать хотелось ужасно. Мальчишка метнулся вперёд, видимо, чтобы предупредить местную обитательницу.

Когда я пришёл, все было уже готово. Женщина пригласила меня за стол и поставила немудрёную тарелку в виде плоской доски с мясом и листьями. Я взял мясо рукой и сделал несколько укусов, почти не жуя, проглотил. Пообещав приготовить для меня что-то ещё, она скрылась в соседней комнате. Я взял бутылку с мутной настойкой и хлебнул чего-то очень крепкого. Это стало последней каплей.

Пышка хотела попотчевать меня чем-то ещё, но я не был особым гурманом, поэтому обнажённая женщина обнаружила меня спящим лицом в салат. Возле горящего камина меня разморило, и стоило только присесть, как я сразу уснул. Два дня в пути верхом по одному из самых опасных регионов Империи. Ещё бы! После такого любой, даже самый крепкий бы, отрубился. Поэтому при первой же возможности тело взяло своё, ощутив себя в безопасности.

Женщина вздохнула и, сложив ногу на ногу, села в кресло, налив крепкого напитка. Будить опасную чёрную птицу, залетевшую к ней в дом? Охотника? Убийцу остылых? Она не решилась.

Глава 3. "Склепы и стражи"

Небольшой варан-черноспинок с приторно жёлтыми боками преградил дорогу, раскрыл свой ярко-алый воротник, резко налившийся кровью, и зашипел, прогоняя незваных гостей. Его нисколько не испугались, и потому он предпочёл отступить с их дороги, заметив блеск стекла, металла и уверенность, с которой вторгшиеся в его владения шли вперёд. Сложив свои гребни и сдув жёлтые бока, варан скрылся в норе под заросшим застаревшим ржавым мхом валуном.

Два путника показались из тёмного леса, где ни одна прядь Титана не достигала земли. Однако хорошо освещённая опушка позволила нескольким лучам Титана Йодкейма упасть на их серьёзные лица. Пред ними предстал могильник древних высокородных. Обнесённое каменной стеной кладбище с такими же вековыми мраморными плитами и холмами пращуров – освоителей континента. А за ними в лёгкой дымке проступал таинственный склеп, ожидая редких гостей. Высотой в пять ростов и с массивной колоннадой, он мог бы потягаться с малыми стенами Первых Врат, что стоят на дороге перед Крепостью Рух. Только здесь арка вела вовсе не в последние Земли Света, а куда-то вглубь веков, в непроглядную тьму.

Туман был неоднороден. Он тёк подобно киселю, расступался под их шагами, вихрился вдоль стволов деревьев и полз поверх земли. Нижний слой парил и стелился прямо по грязи, словно она дымилась. Почва хлюпала и подразумевала болото, со временем надёжно сокрытое за опадом, мхом и кочками. Ветки не хрустели под ногами, они оставались сырыми в таких глубинах тёмного леса.

Первый шаг на землю кладбища прямо через кладку когда-то давно рухнувшей мраморной арки сделал человек в чёрных одеждах. Дугой арбалета он осторожно поманил за собой второго и пошёл вдоль каменной ограды, оставив прямой путь по такой же каменной дорожке к ступеням наверх к колоннаде перед склепом.

На древних руинах царила безмятежность. Вековые вязы и дубы покачивались со всех сторон от гуляющего здесь по их кронам ветра. Листья шумели, переливались, шептали. Но путники сторонились выйти на открытое пространство, они шли вдоль каменной кладки по краю захоронений. Эта ограда, обильно пробитая корнями, была единственной преградой на пути беспросветной чащи с тех самых пор, как здесь появилось кладбище. С трёх сторон окружая пространство погребённых, она служила надёжной защитой, простоявшей здесь сотни, а может быть и тысячи лет. С последней, четвёртой стороны, там впереди, высился склеп, отвёрстый проход уходил вниз в глубины мрака. Два ряда массивных колонн, справа и слева, постепенно выступали из золотого марева тумана. Они стояли на ровном возвышении из плит. А за необъятными колоннами поднимались такие же гладкие высокие стены, закрывшие заднюю сторону кладбища от леса. Они оформляли место захоронений в правильный прямоугольник. И даже деревья Темнолесья боялись на него заходить и предпочли обойти его стороной.

Один из людей внимательно всмотрелся в центр древнего кладбища. Там, среди покосившихся надгробий, посреди захоронений проплыли в тумане два раскрытых мраморных саркофага. Одна резная крышка с изображённым на ней рыцарем, отваленная в сторону, развалилась на три части. А другая была слишком крепка и лежала здесь же, подле мраморного ложа. Два саркофага, два отвёрстых гроба по числу гостей.

…

Сделав ещё шаг, я сбил капли росы с последних травинок и вступил на белые ступени. И взойдя по шероховатой поверхности ступеней, я дотронулся рукой до мокрого мрамора боковой стены склепа. Она была гладкой, словно её отполировали вчера, влажная изморось собиралась прямо на ней и текла вниз небольшим ручьем по жёлобу. Мой спутник не спешил, озираясь по сторонам, он выбирал дорогу среди развалившихся надгробий. «Думаю, это правильное решение: обойти вдоль всей этой длинной белой стены. Надо же, похоже мрамор имеет вкрапления нефрита», – присмотрелся я к камню. Впереди из тумана снова выплыли два ряда колонн. Наконец, мой спутник нагнал меня, и мы выдвинулись вперёд, не поднимая шума.

Титан Йодкейм близился к закату. Хоть я и приказал разбудить поутру, никто из местных не решился меня поднять ни свет ни заря. Особенно после моего «приветствия стражников» им претило получить арбалетный болт или что похуже себе в лоб. Отлично выспавшись среди листьев салата, я с удовольствием отправил один из завяленных на моем поте листков себе в рот: «Мммм… Вот этот вкус я никогда не забуду». После был разговор с заместителем старейшины, молодцем, что лыбился вчера передо мной. Он сжимал и разжимал руки, чувствуя некую неуверенность, общаясь со мной. Я посмотрел на его разбитые кулаки: «Неужели он подрался со своим близнецом из-за золота в такой глуши?» Заместитель сказал, что от всех вчерашних переживаний глава поселения приболел и просил его выбрать мне проводника.

Борна, мой провожатый, последовал моему примеру, когда я замер возле склепа. Неровное и тревожное дыхание лесоруба обращалось в пар при каждом выдохе. Его палица выскальзывала из вспотевших рук, и он перехватил её покрепче. Борна так накрутил себя, что, обратившись к нему, я заставил его вздрогнуть.

– Может быть, назад пойдешь, мало ли что там внутри ходит? – Я искоса бросил взгляд на него, оставив позади первую пару колонн и не спуская взгляда с прохода. Он выглядел так, словно я снова изобрёл для него речь. И она излилась из него полноводной рекой.

– Нет-нет, милсдарь! Сжальтесь! Я же один по лесу не ходок! Съедят меня, с вами хоть как-то поспокойнее, – унимая дрожь в коленках запричитал мужик. «Если он так и дальше будет себя накручивать, то добром наше дело точно не кончится, – подумал я. – Нужно его как-то отвлечь».

– Реликвия у тебя? – небрежно бросил я через плечо вопрос, осторожно ступая по мраморным плитам, удивительно плотно подогнанным друг к другу.

– Да-да, она здесь. – Борна опустил руку на свёрток, лежащий поверх его заплечного мешка.

– Постарайся не отставать, – шепнул я ему, подходя всё ближе и плавно пригибаясь. – И ещё кое-что. Зажги огонь. Факел с собой, надеюсь, есть?

– Да-да, вот, сейчас, погоди, зажгу, – Борна остановился, чтобы достать необходимое из мешка, и я тоже замер, ожидая. Дважды чиркнув кремнем, мой проводник зажёг какую-то едкую ткань трясущимися руками. Затем встал и другой рукой покрепче перехватил свою дубину, а затем даже и вовсе – заулыбался.

– Мандражка-то так и берёт, – облегчённо выдохнул он.

Я знал это чувство. Огонь всегда добавляет уверенности и решимости, если ничто уже не помогает. «Огонь – это просто и понятно, он всегда под рукой. И если охотник прибегает к его помощи, то может быть и я смогу что-то сделать», – подбодрит себя такой человек. Сколько раз мне приходилось использовать этот трюк ещё с послушниками Ордена во время испытаний. Ну, а если не было огня под рукой, тогда я давал им в руки нож, и они сразу ободрялись, даже если совсем не умели им пользоваться.

– Хорошо. – Я извлёк из своей сумки зелёный светящийся кристалл в небольшой клетке и с подвесной ручкой. Говорят, тогда, когда ещё первые поселенцы прибыли на остров Янтаресвет Великий, узники ходили под Полог Неведомого с такими изумрудными кристаллами. Тогда, давным-давно, на заре первой эпохи, как я уже сказал, их носили заключённые, чтобы разгонять тьму Полога. А теперь их носим мы, охотники, чтобы отпугивать ими заражённые порождения древней ночи. Эти кристаллы похожи на короткий поводок, сделанный лишь для того, чтобы осуждённые не могли надолго отлучиться от экспедиции. Кристалл высасывает жизненные силы его обладателя. Вот и сейчас я ощутил подобие ветра, пронизывающего меня и уносящего внутрь разгоревшегося с новой силой кристалла мои жизненные соки. Кожа на пальцах станет постепенно дряблой, как после бани, затем начнет остывать, а если промедлить, он вытянет всё без остатка. С запозданием раздались знакомые потусторонние нестройные голоса. Они стенали, шептались, вздыхали. Говорят, что это стоны душ тех, чьи жизни этот кристалл уже сожрал.

И всё обагрилось красной кровью Титана Йодкейма. Колонны терялись в сумраке, густота тумана подступала справа и слева багряным маревом. Позади было кладбище, огромные каменные надгробья. Справа и слева высились колонны из покрасневшего белого мрамора, они отражали свет, заливая всё вокруг алой пеленой. Дымка впереди кровавой шалью застилала синий тенистый проход во тьму неизвестного прошлого. Шаги шептались между колонн гулким эхом, исчезая в гробнице. А ещё был стук сердца, неожиданно громкий для столь позднего часа.

Борна позади меня наступил на ветку. Она захрустела, рассыпаясь в прах. Я слегка повернул голову в его сторону, тот развёл руками. Впереди раздался хриплый и резкий рык и серия хрипов принюхивающегося к добыче хищника. Он проревел, уже более отчётливо охраняя свою территорию. У меня было несколько предположений, кто может быть внутри. Осталось только подтвердить или опровергнуть их.

Я осторожно присел и посмотрел на пол. На нём были отметины от когтей. «Хищник был огромен, ещё не так давно он заволок к себе в логово какую-то крупную добычу… – я положил на язык запёкшуюся капельку крови, отчётливо видимую на камне, – молодого оленя, судя по всему». Я провёл рукой и осмотрел её: «Хм. Слой пыли стерт, словно его промели веником». Ни одно существо не подходило по описанию.

Клеть с кристаллом опустилась на пол, и он почти сразу погас. Если верить слухам, есть и другой кристалл, светлый, что способен разгонять тьму, не беря плату в виде жизненной силы. Им же украшают свои гнёзда громовые птицы – рухи. Он же стоит на древних маяках в каждом большом городе. В честь него названа столица – Янтаресвет Великий. Ему достаточно света Титана Йодкейма, чтобы разогнать мрак. А ещё его называют кровью Сонма Светлых. Спросишь, почему я не использую его? Нам запрещёно им владеть. Кристалл недоступен охотникам, потому что они сражались с особенным заражением, царящим по ту сторону гор, и за пять лет впитали в себя опасную его концентрацию. Потому убийцам остылых запрещёно владеть им. После службы каждого из охотников отпускают в земли живых, чтобы там с помощью своего опыта сражаться с более слабыми порождениями осерения. За всё время, что я здесь, среди живых, я ни разу такой драгоценности не видел.

Все мои предположения рассыпались. И я вспоминал, кто здесь вообще водится, когда неожиданный ответ пришёл сам собой: «Какие необычные следы. Безумие! Неужели они всё-таки не вымерли? Да, это бы ответило на все вопросы! Быть того не может! И это, действительно, совиный медведь? Это логично. Самец носит самке, сидящей на яйцах, пищу. Сам охотится в лесу, а склеп очень даже хорошее и защищённое место для гнезда. Сейчас поздний вечер. Самец совиного медведя только что ушёл на охоту. Мы с ним, похоже, разминулись».

Достав из своей сумки пару колб парализующего дыма, я забросил их внутрь, – «В закрытом помещении дым должен заставить уснуть всех, кто находится внутри. Самка совиного медведя, если это действительно она, пока нас не видит, а значит, не будет проявлять агрессию».

– У нас есть несколько минут. После чего хищник проснётся, – Борна хотел понестись вперёд, перехватив свою дубину, но я придержал его за локоть.

– Можешь радоваться, у вас здесь поселилось семейство совиных медведей, – поделился я с ним, и редкая лёгкая улыбка осталась незамеченной под моей маской милхимика.

– И чему же тут радоваться, господин охотник? – поинтересовался озадаченный проводник. Он все ещё выглядел встревоженным.

– Они всех мелких порождений в округе сожрут, остылых убивают, а людей сторонятся. Там их целое гнездо, иди ставь свою реликвию, – объяснил я радость и отпустил его руку.

– Милсдарь, нам склеп нужен, понимаете? Мы без него тут нормально не выживем. Сами знаете, что бывает, если тела умерших оставить в деревне, – объяснил мне лесоруб свою логику. Я помрачнел.

– Если ты убьёшь совиного медведя и детенышей, то второй, тот, что сейчас на охоте – будет мстить, – сделал я ему внушение. Он вроде бы понял, или сделал вид, что понял.

– Хорошо, пойду поставлю реликвию-хранительницу на место, – ответил Борна.

Я развернулся и пошёл к ступеням. К голубым и розовым в отсвете гаснущего Титана могильным плитам. Сев возле, я внимательно изучил окружающую обстановку. Здесь были две открытые могилы, и они мне не очень нравились. Мне нужно было подумать…

…

В небе замерцали первенцы Светлого Сонма. Вон там разгорелся Урнат Медведь; правее резвилась Ловчая Сеть и мерцал своим светом Красный Великан. Борна появился из прохода с дубиной в руках. За ним оставались капли красной крови. Ботинки были измазаны чем-то жёлтым и тягучим. Я отвернулся и посмотрел в сторону кладбища. Его почти не было видно в тусклом свете тысяч Светлых Сонма, всё появлявшихся в чёрной глубине синего свода.

Застрекотали сверчки. Им заливисто ответила причудливым клёкотом неизвестная птица. Лис, блеснув чёрными глазами в отсвете зелёного фонаря, пронёсся по своим делам. Ты хочешь знать, почему я не пошёл осмотреть тело охотника на остылых? Всё просто. Он был не из той группы, что вышла со мной из замка, а умер здесь десять лет назад, как сказал старейшина.

Несмотря на то, что Орден перестал выдавать арбалеты охотникам, он всё равно предполагает, что убийца остылых может им пользоваться, а потому на спине так и было оставлено древнее крепление под это оружие. Правда, обычно теперь его занимает копьё или дротик. Меня тревожило, что никто не посетил эту деревню до меня. Похоже, что впереди никого нет. Я надеялся, что охотники из моей группы просто миновали это место, даже не зная об этой, забытой всеми, деревне в чаще. Вполне возможно. Я хотел в это верить. «Места здесь опасные, вот они могли и не задерживаться», – пришёл к таким выводам я.

Из раздумий меня вывел Борна, с нетерпением обратившись ко мне:

– Ну что, дело сделано – реликвию я поставил. – Упёр руки в бока проводник. Ссыпав передо мной ещё примерно с десяток чёрных стрел, он указал в сторону леса, – чего сидишь, уходим скорее отсюда!

– Это ещё не все. Твоих односельчан убил не совиный медведь, – объяснил я ему и пересчитал новые чёрные стрелы – ещё двенадцать. Четырнадцать вместе с тем, что у меня уже есть.

– О чём ты? – Гримаса страха наползла на лицо проводника.

– Видишь здесь два раскрытых саркофага? – начал я издалека. – Да и кто-то выпил всю кровь у тех людей.

У Борна сейчас отлила вся кровь от лица. До него похоже начал доходить смысл моих слов. Вот теперь он действительно испугался, сопоставив два факта. Я поморщился.

– Волкодлаки! Оборотни! – выпалил деревенщина известное ему название опасной нежити. Я закрыл лицо рукой и растёр глаза. «Каждый раз одно и то же. Все деревенские просто помешаны на них. Думал, хоть в такой глуши меня порадуют чем-то ещё».

– Это точно не волкодлаки. Если бы это были они, тогда по всему телу жертвы были бы многочисленные укусы, если бы тело вообще сохранилось. Но скорее всего от тела бы ничего не осталось, – объяснил я ему.

– Господин, кто же тогда это мог быть? – спросил Борна. Я хотел уже было ему ответить, но волосы на загривке зашевелились, и я повернулся туда, куда уже смотрел мой проводник – прямо мне за спину. Не отрываясь, я начал вставать. Деревенщина за моей спиной с диким криком побежал в склеп. «Верное решение», – ведь теперь в нём есть реликвия хранительницы, и она не пустит остылого в склеп. Стремительным движением я извлёк арбалет со своей спины.

Между деревьями горели два красных огонька. Чудище наклонило голову на бок, вдоль всего его хребта пробежала красная линия до острых, как бритва, когтей. Грудина засветилась изнутри ярким алым светом, просвечивая рёбра и не так давно сожранную добычу. Другое жуткое существо повторило его зов. Разгораясь инфернальным огнём, оно висело на одной из колонн склепа, под самым парапетом колоннады.

Я выстрелил вертикально вверх из арбалета, и гномий механизм требовательно щёлкнул, ожидая новую стрелу. И она не заставила себя ждать. Чудище совершило уже три больших прыжка в мою сторону, когда из арбалета вылетела очередная чёрная стрела. Обычно я не промахиваюсь, но в этот раз стрела ушла в сторону, словно отклонённая чем-то. Остылый пронзительно завизжал, и его утроба разгорелась ярче.

Меня посетило странное чувство, что это не простые упыри, а что-то более древнее, как-то связанное с этим склепом. Замешкавшись, я ушёл в сторону перекатом, потому что монстр в несколько резких прыжков преодолел расстояние и только потому его туша пронеслась мимо меня. Полы плаща зазвенели, отражая удар когтей. «Гадкий кровопийца преисподней – всё-таки дотянулся!» – разозлился я. Зачарованный плащ держал удар со спины.

Я вложил третью стрелу в арбалет, краем глаза заметив, что второй противник уже на земле и перекрыл путь Борна, преградив проход в склеп моему проводнику. Сходу тварь начала высасывать из лесоруба жизненную энергию, как огромная красная воронка. Борна упал, и ноги его подкосились. «Похоже, от испуга он потерял сознание. Нашёл время», – стремительно пронеслось у меня в голове.

Развернувшись, огромный инфернальный кровосос, нос к носу повстречался с моим арбалетом. «А теперь чистое казино, право или лево?» – я выпустил стрелу вперёд. Упырь прыгнул вправо, чем меня изрядно порадовал. Нечто упало с небес, пригвоздив чудище к земле и пробив насквозь его туловище. Кровопийца преисподней завизжал и взорвался. Моя первая стрела нашла цель. «Дурак, ты труп!» – на этот раз я почему-то закрыл лицо свободной рукой, несмотря на все тренировки. Вспоминая после боя этот момент, я решил, что, видимо, осознавал тогда, что без глаз, выжженых взрывом, сражаться я точно продолжить не смогу.

Но пронесло, плащ выдержал ещё один удар, и кристаллы внутри него потухли. Жалобно заревела вторая тварь, так и не успев причинить вреда моему проводнику. Монстр перепрыгнул через него и понёсся ко мне.

Арбалет заклинило, и я отбросил бесполезный механизм в сторону. Потянулся рукой к сумке на поясе и понял, что допустил ещё одну ошибку – моя сумка осталась на том месте, где я сидел! Я снял её, чтобы вложить новые стрелы в колчан!

Я взялся за клеть с кристаллом крепче, и он засветился ярче своим холодным зелёным светом. Завывания и шёпот голосов усилились. В другой руке появился небольшой кортик.

Чудище бежало на меня, и я совершил стремительный рывок на него. Выгадав момент перекатом, ушёл под прыгнувшего в воздух противника. Этот кровопийца оказался менее проворным, чем его собрат, или это я смог успешно ослабить и ослепить его с помощью кристалла. Мою остроконечную шляпу сняло брюхо чудища, а затем нож пропорол его вдоль всей длины. Задние лапы уперлись в спину и протолкнули меня с сумкой вперёд, распластав на земле. Клеть с кристаллом оказалась выбита из моих рук.

Заметив это, кровопийца преисподней крипово засмеялся. Пламя в его груди погасло, и монстр исчез из вида. Мне оставалось только встать и ориентироваться на слух. Глаза никак не могли привыкнуть к сгустившейся вокруг темноте. «Даже не представляю, как проходчики древности боролись с ними в прошлом, – я встал в стойку, как показалось, к взметнувшейся ко мне тени, затем снова, и снова. – Да, где же он? Я ничего не вижу!»

И древний упырь показался. Его грудина засветилась, он потянул на себя силу. Я резко совершил выпад, здесь нужно быть стремительным, чтобы монстр не высосал тебя. Я не позволил ему сделать это, но тварь снова скрылась в темноте и потянула силу уже с другой стороны. Я закричал, это не было больно, я просто чувствовал, что скорость реакции уходит, а тело становится ватным. А эта зверюга к тому же только что подпиталась от Борна, а теперь лакомится мной! В темноте раздался смех.

– Я не оставлю от тебя ни кусочка, уж очень ты вкусный, – заговорил древний упырь, снова вытянув часть моей жизненной силы. Я отмахнулся от него, едва сжимаемым в руке предметом, чем вызвал только смех.

– Но этот момент я буду смаковать… – И он снова потянул силу и отпрыгнул в сторону. Я высвободил резерв сил, как учили послушники, сгруппировался, готовясь распрямиться как тетива. Но тварь, ощутив сохранённую энергию, снова засмеялась и скрылась. «Если он так и будет действовать – я потеряю сознание! Давай, только покажись!» – пронеслось в моих мыслях, и я понял, что проигрываю. Словно прочитав мои мысли, кровопийца снова засветился. Его грудь ярко загорелась за моей спиной, чтобы сообщить мне, что уже слишком поздно, чтобы что-то сделать. Чудище всё же прыгнуло на меня. Возможно, высвобожденный резерв и голод подтолкнули его к этому. Монстр, наверное, подумал, раз уж он такой вкусный и питательный, то лучше не тратить лишнее… Кто их, этих древних упырей, знает? В сумке, что я надел себе на пояс, я сжимал магмобомбу. «Уж если и погибнуть, то забрав остылого с собой, как делает это Титан Йодкейм, сдерживая Тлекорца Ученика перед каждой ночью». Таков девиз всех охотников. Медленно, словно в киселе, я разворачивался, пытаясь закрыться. Но я чувствовал, что по идеально просчитанному плану кровопийцы моя роль оставалась только в том, чтобы напороться на летящие на меня когти, когда внезапно стремительная иссиня-зелёная молния взметнулась откуда-то из темноты и вдарилась в бок монстра, отбросив его от меня. Всё снова погрузилось во мрак.

Раздался визг, хруст перемалываемых когтей. Отступив в сторону, я задел клеть с кристаллом и тут же его поднял. Впереди шёл нешуточный бой. Я вздернул свой кристалл над головой и рискнул зажечь свет поярче. Огромный совиный медведь поднял противника над головой и разорвал кровопийцу на две части.

Я стоял, не шевелясь. Мифический монстр – совиный медведь одним мощным ударом отделил голову чудовища от тела и, склонив голову на бок, выжидающе посмотрел на меня. Весь его вид говорил: «Драться будешь?» Я приглушил огонь и опустил кристальную свечу. Лесное чудище внимательно меня изучило, обнюхало и, взяв свою добычу, понесло её ко входу в склеп. Борна пришёл в себя и жался к колонне, шепча что-то. Похоже, он повторял одно слово – «Нет».

Я знал, что будет дальше. Подхватив свой арбалет и сумку, я, не оборачиваясь, побежал в чащу леса. Позади раздался дикий рёв, клекот, а потом короткий, резко оборвавшийся вскрик человека. Запах рассказал всё.

Глава 4. "Прием у графа"

Я размышлял, рассматривая внутренние виноградники через окно моей комнаты в башне Замка Феанот. Когда-то давно эта сокрытая от внешних бед внутренняя долина стала источником продовольствия и ценных трав для региона, что позволило воинам отодвинуть подступившую тогда к самому замку серую землю, наиболее сильно распространившуюся в первые дни заражения.

Неровные камни стен были выглажены так, как только это могли сделать дварфийские мастера. Проходчики, ремесленники и горняки, нанятые первым лордом этих земель, обустроили замок по своему разумению, и потому в графстве принято селиться в основном внутри самого замка. Конечно, есть небольшие дома и деревянные постройки во внутренних землях, но большую их часть всё же занимают плодородные равнины. Из самых свежих построек внутри замка были ипподром, торговый и ремесленный квартал возле ворот. Но, в основном, прислуга и жители размещались по обычаю этих мест внутри крепостных стен, подземных палат замка и башен. А в самых высоких шпилях Феанота нашли своё пристанище мудрецы и маги.

История возникновения данного удивительного замка полна интриг и неожиданных поворотов. Самый первый граф смог с огромным трудом добиться аудиенции у Могильного Мохховика, где был поднят вопрос на право владения этой землей. Император выслушал дворянина и согласился с тем, что если он сможет за год воздвигнуть крепость, тогда он и получит во владение столь обширные земли.

Пообещав исправно выплачивать десятину, прародитель рода Дрейр Феанот заключил заранее тайный договор с подземными проходчиками Синих Гор и несколькими древними магами Заката. Возведённый волшебниками в кратчайшие сроки замок поражал своим внешним великолепием и высокими шпилями, ещё десять лет полировался дварфами изнутри. За такую помощь Феанот пообещал большие свободы для магов своего графства, практически сделав их независимыми. А дварфам было обещано всё золото, что будет найдено в недрах гор.

Проходчики, услышав о такой щедрости, спроектировали глубокую сеть тоннелей под замком по подобию королевских палат Оникса Весёлого. Говорят, граф Дрейр Феанот извернулся и укусил себе локти, когда увидел телеги, гружёные золотом, уезжающие в сторону Синих Гор. И, тем не менее, получившийся замок стал хорошим местом для размещения всех жителей графства. И, возможно, стоил даже больше того, что получили его строители.

Так, Феанот приобрел свою уникальность и стал известен как замок, достигающий как высот, так и глубин гор. Возвышаясь над долиной острыми готическими шпилями, он полностью изолировал её от внешнего мира своими укреплениями. Он словно положил руку с оттопыренным вверх большим пальцем в виде башни ворот, говоря: «Я выполнил твоё поручение, Могильный Мохховик. Теперь это мое владение».

Укрепления поистине вдохновляли. Вдоль всей долины по периметру горные шпили перекликались с башнями. «Если бы я был живописцем, возможно, даже захотел бы нарисовать их», – подумал я.

Но всё же слава самого большого защитного укрепления в Терресии принадлежит не ему. Им по законному праву обладает Крепость Рух, которая строилась среди гнезд громовых птиц для того, чтобы полностью изолировать южное побережье с севера. Песчаные горы имеют всего один переход, перекрывая который ещё во время Первой Эпохи небольшой аванпост постепенно превратился в крепость. Тогда он был меньше всех городов Терресии.

Постепенно к нему добавлялись всё новые и новые укрепления. Так до сих пор в том замке предусмотрены площадки для выведения и гнездовья громовых птиц. Возникли Первые Врата в Родные Земли, а затем Вторые в Перевале Когтя. Есть также Обитель Света, Орденский Оплот и Замок Тана, скорее являющийся старинным украшением, чем серьёзным оборонительным укреплением. Также примечательным местом здесь является собор Титана Йодкейма, куда сбежал Первожрец с Янтарных Островов уже в наши дни.

И даже второе и третье место в списке принадлежит не Феаноту. Иннесент, с береговым портом и белым поясом стен вокруг него, возведённый на острове в месте истока трёх рек. Он практически неприступен благодаря своим белым укреплениям. Следующим за ним по размеру будет Костеград, чьи городские стены, защищавшие город когда-то давно, были оставлены позади нищими, соорудившими палаточный лагерь вокруг древнего каменного сердца. И только за этими городами последует Феанот, завершая четвёрку самых крупных укреплений Терресии. Замок, построенный вместе с гномами и магами.

И, как это ни странно, сама столица Империи, Янтаресвет Великий, а также Красный Порт, Железная Хватка и большая, но деревянная Бурлящая Котловина займут лишь последнее место. Здесь основной упор ставился на замок Лорда и укрепления для него. Без этого укрепления они и вовсе бы не отличались от городов Родных Земель севернее Крепости Рух, раскинувшихся до Первых Врат. А Запретный Мыс, или иначе – Мыс Призраков, где живут люди шепчущих-в-ночи, и едва ли превысил бы по своему размеру рубежные аванпосты в горах, в которых властвуют лишь хранители.

Почему я задумался о состязании в размерах укреплений всех замков Терресии? Наверное, предстоящий турнир навеял это настроение соревнования. Но я отвлёкся…

Сегодня в замке Феанот было как никогда многолюдно. Люди в долине в спешке прекращали работы в виноградниках и спешили в замок. Ещё бы! Похоже, устроенный графом турнир привлек множество отважных людей, как героев – рыцарей со всех земель, так и охотников за наживой – наёмников.

Наёмники толпились в коридорах, стража и прислуга сновали туда и сюда. Даже здесь, в отдалении от пиршественного зала и выходов на манеж и арену, было многолюдно. То и дело мимо раскрытых дверей кто-то проходил. Не так давно ко мне постучался какой-то проходимец, а когда я спросил, что ему здесь нужно, он ответил, что перепутал это помещение со своим и поспешил скрыться. Я же подумал, как много здесь сейчас вот таких людей, ищущих чем бы поживиться.

Я заключил контракт с Орденом на выполнение одной миссии. До сих пор корю себя за тот порыв на эмоциях и за то, что я на это согласился. Разве что немного радовала новость, что у всех, заключивших договор, есть теперь своя личная комната в замке, в качестве особого дара от Лорда. Я подошёл и сел на кровать, оторвавшись от вида из окна, и снова встретился взглядом со стоящим напротив меня дварфом. Мой друг и верный спутник, наконец, закончил свои долгие размышления.

– А знаешь что, я всё-таки с тобой не поеду, – покачал головой дварф, – чуйка ещё ни разу меня не подводила – гиблое это дело, приятель!

Я ждал, когда мой друг подумает. Смотрел в окно, размышляя о городах Террессии, когда за моей спиной раздался его голос. Он, наконец, снова заговорил после моего вопроса и долгих раздумий. И прошёл в теперь мою личную комнату и сел напротив дварфа.

– Как знаешь, – я пожал плечами. Если Орден всё же подпишет контракт, то я, как наёмник, буду обязан его выполнить. А вот у К'Йоевгхана контракт закончился, и он волен двигаться, куда хочет.

Дварф встал и решительно схватил свой арбалет. Я уж подумал, что он снова хочет направить его на меня, но на этот раз он поступил по-другому. К'Йоевгхан ещё раз погладил рукоять своего арбалета и протянул мне своё оружие:

– Вот, держи, как-никак спас мне жизнь, пойдёт в замену твоего копья. – В свойственной небрежной манере толкнул меня в живот своим оружием дварф, только на этот раз ручкой. Он делал так всякий раз, когда я раз за разом брал за новый контракт один золотой, грозя пристрелить меня за тупость и упрямство.

Я хотел возразить, но встретился со стальным взглядом карлика. Для пущего эффекта дварф сдвинул стальные брови, и, добившись того, что я взял оружие, сложил сильные, словно выкованные в горниле кузниц, руки на груди:

– Бери, пока я не передумал. И я не потерплю никаких возражений, – отмахнулся он от меня квадратными перстами и стиснул кулаки так, что костяшки побелели на его крепких руках. История говорит: «Бойтесь дварфов, дары приносящих…» – а всё из-за их патологической скупости. Им очень сложно сделать подарки, и потому моего друга просто разрывали сейчас две противоположности.

– Я благодарен тебе, К'Йоевгхан. Это – неоценимый подарок. – Его вроде немного отпустило.

– Знал бы я, – низко пророкотал К'Йоевгхан, – что у вас тут, у людей, такая сумятица у наёмников, никогда бы к вам не сунулся.

– Что-то ты не очень-то жаловался, когда мы с тобой золото в прошлый раз собирали, – усмехнулся я, припомнив недавний контракт.

– Так то золото, – поднял вверх указательный палец дварф, – оно ярко блестит, а здесь, если не надувательство, то просто дурно пахнущая… глупость! Какой вот тебе смысл был снова связывать себя контрактом с Орденом? Тебе следовало разбить пару драконьих яиц о их головы, а не соглашаться. Ты очень не прав, приятель!

Я вздохнул.

– Я этого не понимаю, категорически! – снова отмахнулся руками дварф. – Не проси, я с тобой ни за что на свете не пойду, – он отвернулся в сторону, чего-то ожидая и замер. Наверное, он ждал, что я буду его уговаривать. В этот момент я понял, насколько мне доверяет мой друг. Если прямо сейчас настоять, то он пойдет, даже несмотря на своё предчувствие.

– Я понял тебя, К'Йоевгхан. Я тебя и не прошу, это мое личное, понимаешь? – попытался дать намёк я ему.

– Личное говоришь? – Он растёр свою бороду сверху вниз правой рукой. Этот жест у дварфов означал многое. К'Йоевгхан сдвинул брови и сказал:

– Вот у меня на севере ещё жена и дети, вот это личное – я понимаю, а что «личного» ты нашёл в Ордене – не знаю. – Я пожал плечами.

– Друг, я не прошу тебя идти со мной в этот раз. – Эти слова прозвучали так, словно их произнёс не я. Настолько их тон отличался от моего обычного. Дварф впервые за долгое наше путешествие оставался нем, затем вздрогнул, как от испуга, оторвавшись от своих мыслей. Он снова покачал головой и кинул:

– Ладно, будь по-твоему, старина, – он похлопал меня по плечу. Дварф смог это сделать только потому, что я сидел. – Когда закончишь свои дела, приезжай к нам в Синие Горы. Буду тебя ждать.

– Договорились, – протянул я ему руку, и мы скрепили рукопожатием это устное соглашение.

– Не прощаюсь, – буркнул дварф рассерженно и ушёл. Не оборачиваясь, К'Йоевгхан отошёл к двери и грубо хлопнул ей так, что штукатурка отлетела, засыпав весь порог. Сердце пропустило удар. Я покачал головой: «Ну что за ребячество?» И немного погодя вышел в сторону манежа.

В коридоре дварфа уже не было.

Сразу напротив моей комнаты, в глубокой нише, стояла в половину человеческого роста фарфоровая ваза. Мимо меня по коридору проехала тележка с фруктами и овощами. Торговец, не отпуская ручную кладь на колёсах, кивнул мне на свои товары, предлагая их, но я отрицательно покачал головой. Тогда он пошёл дальше по выложенной здесь мозаике.

Спустившись ниже, я увидел дварфа-кузнеца, который заливал какую-то жидкость в своеобразный механизм печи. Брызги летели во все стороны, попадая и в огонь, который с жадностью принимал их в свои объятья, и на фартук, без того имевший весьма невзрачный и затрапезный вид. Посмотрев вниз, дварфийский кузнец взял щипцы и начал извлекать вылезающие из машины небольшие бронзовые пластинки. «Ламеллярный доспех! – догадался я. – Похоже, здесь вовсю идёт подготовка к предстоящему турниру».

Дальше, по подземному коридору, сидели три девушки за ткацким станком. Мне предстояло спуститься ещё на два этажа и пройти дварфийский чертог, чтобы выйти в центральный коридорный зал с празднично одетыми торговцами и такими же ряжеными мастеровыми. А затем попасть наружу, во внутреннюю долину, из тех помещений уже не составит труда.

…

Толпа ликовала! Редкое для Феанота зрелище вот-вот должно было начаться. Под бурные овации на манеж вышел человек в ярких праздничных одеждах. Люди на трибунах перестали перешёптываться, увидев Герольда. С улыбкой он поднял вверх руки, показав всем свои надутые и надетые поверх запястий тканевые пончики – дюмпаны. Ему было бы нелегко перекричать такое возбуждённое сообщество, и потому ему пришлось показать свои ладони в три стороны, прежде чем все собравшиеся обратили на него внимание.

– Рыцарское Испытание, чтобы отобрать благородных и возвести их в достоинство, а также Турнир Признания лучших наёмников Графства Феанот и прочих земель, не может быть открыто без традиционного сражения между двумя конными рыцарями! – провозгласил Герольд, а затем, набрав воздуха, продолжил:

– По сему, Граф Феанот избрал двух отважных и благородных мужей, что сразятся за честь Замка Герба Оленя, и сим откроют турнир!

Наконец, раздались звуки труб, и на манеже появился рыцарь Ульрих. Именно ему, и сиру Вималлю Янесо, надлежит открывать почётный турнир. Такой чести они удостоены за свои подвиги. Сир Виммаль Янесо, рыцарь из Крепости Рух, что покинул Земли Последнего Света, чтобы сражаться со злом, и нужно отметить – весьма успешно сражаться. Не давее, чем вчера, он прямо перед ристалищем выявил двух сектантов из культа костей, прямо здесь, в столице графства, в замке Феанот. За этот подвиг он был награждён медалью лично из рук правителя этих земель и честью первым схлестнуть свои копья в сегодняшнем турнире. Его лошадь, редкой для наших земель масти, была белоснежной, как снег. Закованная в доспехи, она била копытом и храпела в нетерпении, ожидая начала. Такая же выбеленная ткань, закрывавшая доспехи рыцаря, восседавшего на ней, имела на себе отметку синего неизвестного мне геральдического ростка. Сэр Виммаль покрепче перехватил своё копьё, увидев своего противника.

Рыцарь Ульрих, в ярких зелёных одеждах, совершил небольшой круг почёта, подогревая толпу и потрясая своим копьём, и потому, чуть позже, занял своё место. Его чёрный конь храпел и ржал почти каждый раз, когда тот дёргал под уздцы. Я не знал о нём ничего, но Герольд, объявлявший до того подвиг Виммаля, заговорил и о Ульрихе:

– Этот достопочтенный рыцарь по имени Ульрих Буревестник, на пути в Замок Феанот, защитил деревню. В одиночку сразив на своём коне не менее дюжины опасных противников, он также помог обозу дойти до поселения и снабдить продовольствием голодавших жителей! Встречайте, рыцарь Ульрих с северных пределов! И да победит благороднейший!

Я осмотрел необычные цвета: «Зелёные одежды, совсем не свойственные северянам, должно быть, он из озёрных жителей на самом востоке». Золотой лебедь блеснул на ткани, небольшая, едва заметная деталь.

Ульрих закинул забрало, и оно закрылось. Виммаль начал разгон, наложив на себя светлый щит. Зелёный рыцарь ответил активацией рун на своём плаще. «Как интересно, – подумал я, – откуда у простого рыцаря орденская накидка стража предгорий?» Удары копыт усиливались. Толпа затаила дыхание. Громовой раскат! И все дружно ахнули – оба всадника выпали из седла.

Ульрих поднялся сразу и, сбросив измятый шлем, обнажил меч, показывая, что готов продолжить поединок. Но Виммаль поднялся медленно, щепка от разлетевшегося вдребезги копья впилась ему под правое плечо. С остервенением выдернув её, он также обнажил меч и встал в защитную стойку, скорее фехтовальщика, чем мечника, держа оружие левой рукой. Правую он предпочел закинуть за спину.

Толпа заревела, когда рыцари начали обходить друг друга по кругу. Ульрих сделал выпад, но Виммаль не отреагировал на него, а затем сам резко перешёл в атаку. Взмах справа, взмах слева. Рыцарь, воспользовавшись тем, что в руках оппонента не стремительная рапира, а неповоротливый меч, смог обогнуть противника и пнуть его в спину, заставив проскользить на коленях вперёд. Впрочем, такой опасный манёвр ему чуть не стоил головы, оставшейся без шлема. Толпа снова ахнула от ужаса.

Виммаль поднялся, перехватил меч и обрушился рубящими ударами на противника. Грациозно парировав следующий выпад, Ульрих присел и попытался достать оппонента снизу, нанеся тычок в лоб другого рыцаря. Теперь и выходец из Крепости Рух оказался без шлема. Герольд посмотрел на графа, нет ли его воли остановить этот поединок, но Феанот покачал головой, желая, чтобы они продолжали. Да и мог ли он на самом деле остановить этот бой, даже если бы и хотел? Думаю, да, но в таком случае турнир бы не состоялся, и как минимум был бы отложен на две недели.

– Похоже, Виммаль решил использовать свою основную руку, несмотря на травму! – закричал Герольд, и толпа снова заревела. Поморщившись, Сир Янесо взял оружие правой рукой. После пары взмахов оба рыцаря замерли, остановив свои клинки у шеи противника.

– Равный поединок! – объявил Герольд. Толпа закипела ликованием и перешла на крик.

Виммаль Янесо протянул руку зелёному рыцарю, и тот крепко пожал её своей латной перчаткой.

Граф Феанот поднялся и, воздев руки, призвал всех к молчанию.

– Восхищаюсь мастерством и благородством отважных рыцарей первого состязания турнира! На этом торжественном завершении поединка я считаю Орденские Испытания Турниром открытыми!

Глава 5. "Смеющаяся сестра"

Дыхание сбилось, когда я запнулся о корни. В боку нещадно кололо. Сквозь лес, всё глубже в чащу. Я бежал, спасая свою жизнь. Совиный медведь плотно сел мне на след. Мурашки нехорошего предчувствия побежали по спине, и я резко отпрыгнул в сторону. Вовремя! Мифический зверь попытался совершить рывок, сбить меня с ног, но сине-зелёной молнией пролетел вперёд, ломая кустарник и низкие ветви. Сменив направление, я оказался на природном каменном мосту через высохшее русло глубокого ручья. Свернув, я сиганул в небольшой овражек, чуть не сломав себе обе ноги о мелкие камни. Сбить его с толку не вышло – он уже был здесь. Его клёкот раздался сверху: «Клик, клик, клик». Он отставал совсем немного и бежал за мной вдоль крутого берега, пока не решаясь прыгнуть вниз.

Я закричал, потому что наступил на острый камень пяткой, но даже и не подумал сбавлять темп. Мне почему-то вспомнился заговор ордена. По поверью, он должен был помогать перед тяжёлым боем. Драться с совиным медведем мне не хотелось, но я просто обязан хоть как-то подбодрить себя:

«Там, где тьма не войдёт в сердца,

Там обитель стоит храбреца.

Клинок, сражающий тьму – я,

Защитник людей, добавляющий дней,

Новый рассвет наступит – да».

Русло ручья завершилось полноводной рекой. Я стоял на берегу, собираясь с духом, чтобы шагнуть в стремнину. Справа и слева здесь раскинулся бурелом, каких я не видывал нигде, только в этой всеми забытой чаще. Клёкот раздался прямо позади меня, и я развернулся. Совиный медведь медленно приближался. Он видел, что бежать больше некуда – путь мне преградила река. Его клюв щёлкал, глаза горели огнём ярости. Я отвернулся, мне не хотелось смотреть на него.

Закрепив арбалет за спиной и убрав свой светильник в сумку, я прыгнул в реку. Стремительное течение захлестнуло меня. Я сразу нахлебался. Ноги ударились обо что-то. Чудом избежав каменных порогов, заставивших воду литься поверх них, я услышал нарастающий шум.

– «Ш-ш-ш-ш-ш», – шумела вода. Рыба выпрыгивала из воды, расправляя крылья.

– У-у-у, жопа праведного последователя Йодкейма, – почти в тон бушующей воде выругался я, получив рыбьим хвостом по лицу.

Через несколько мгновений я ощутил себя в невесомости над пропастью. Руки отчаянно попробовали за что-нибудь ухватиться. Водопад парил, и я не видел, куда падаю. Едва я подумал о том, чтобы сгруппироваться – удар о воду вышиб из меня дух. Всплеск вкуса крови.

Сознание померкло, как свеча, до того осветившая весь мир вокруг и погасшая от резкого порыва ветра.

…

Огромный иссиня-коготь, как котёнка, вытащил свою добычу из реки и бросил её на крутой берег, не в силах извлечь целиком из воды. Кошка рыкнула, понюхала лицо. Вибриссы хищницы задёргались. Она снова посмотрела на человека и резко, двумя лапами, встала ему на грудь.

Сознание вернулось ко мне, но дышать я не мог. Меня скрутило, согнуло и начался кашель. Каждый раз, когда пытался судорожно вдохнуть, я снова срывался, исторгая из лёгких остатки воды. Казалось, этот хриплый кашель никогда не кончится.

Наконец, я смог кое-как отдышаться и осмотрелся по сторонам. Рядом со мной находилась прекрасная девушка и совсем без одежды. От неожиданности я замер. Она сидела прямо напротив меня, а её руки лежали у меня на груди. Увидев, что я пришёл в себя, девушка заулыбалась. Я даже кашлять перестал: «Я умер или ещё жив? Кто же это тогда?» Необычное чувство эйфории разливалось по всему телу.

– Теная, прекрати, не нужно пытаться его сожрать. Он наш гость, – раздался женский голос у меня за спиной. Я не мог отвернуться и посмотреть назад, завороженно глядя вперёд. В следующее мгновение, когда я моргнул, наваждение прекратилось. Передо мной оказалась огромная хищница – кошка. Иссиня-коготь. Её мягкие подушки лап лежали у меня на груди, а выпущенные когти оставили следы на плаще. Рыкнув, зверь грациозно втянул свои кинжалы в подушечки, встал и пошёл туда, откуда прозвучал приказ.

Раздался требовательный женский голос:

– Ты так и будешь сидеть, охотник?

Я осторожно поднялся – вроде все ноги и руки целы. Саднит только всё тело от недавнего удара о воду немилосердно. Похоже, плащ спас мне жизнь, заблокировав удар, и полностью разрядился, потеряв сразу два заряда. Его зелёные, рунные камни, медленно наливались новой жизненной энергией.

Затем я обернулся и увидел одну из лесных сестёр. Она была в дикарских одеждах, грубом сшитом из кожи одеянии. Я поморщился, а девушка, наоборот, заулыбалась, заметив мою реакцию. О, я прекрасно знал ведьм этого леса!

Ещё там, на стене, где я отбывал пять своих лет, к нам приходила одна ведунья из Темнолесья. Она помогала нам против какой-то заразы, распространявшейся стремительно по лагерю. Только её отвары и травы нас тогда и спасли. Но те ощущения запомнились мне надолго. Галлюцинации были такими, что я тогда первый раз вышел из-под контроля хранителя крепости. Я очень хорошо помнил это. Даже слишком хорошо.

– Догоняй или оставайся! И тогда тебя точно сожрёт совиный медведь, – захихикав, она напомнила о моем преследователе, и пошла вперёд, раздвигая листья высокого папоротника. Что мне оставалось? Только последовать за ней.

Опавшие и уже побуревшие листья с ковром из мха мягко пружинили под моими стопами. Вокруг, в кронах исполинских деревьев, витала белая дымка. Я постепенно приходил в себя, подмечая обстановку вокруг. Было жутко холодно. «Ещё немного и зуб на зуб не будет попадать», – подумал я. Но всё же нашёл в себе силы и догнал девушку, поравнявшись с ней. Она обернулась ко мне и спросила:

– Человек, что привело тебя сюда? – ведьма спросила это так резко и строго, словно только сейчас увидела меня в первый раз.

– Охота, – коротко ответил я.

– Охота, – понимающе выделила это слово девушка, а затем выгнулась, как её кошка, чтобы пройти под крупной веткой, – и на кого же ты охотишься?

– На всё, что крупнее и опаснее пероотля, – усмехнулся я, – граф Феанор хочет проехать по рубежному тракту до Костеграда, и ему не нужны опасные соседи на дороге.

– И сколько он за это заплатил?

– Нисколько. У меня один контракт с орденом, его и отбываю, – ответил я, и девушка остановилась.

– Орденский охотник значит? Почему ты пришёл к деревенским, а не к нам? – Она встретилась со мной взглядом.

– Я не знаю, как вас найти, – поборол желание развести руки я.

– Это хорошо, что не знаешь, – снова заулыбалась девушка и отвернулась, – и, да, нам как раз нужна помощь.

– Какая?

– Потом. Сначала дойдём до нашей деревни, – таинственно ответила девушка и снова раздвигая ветки, прошла через кустарник. Пока мы продвигались через лес, на меня нахлынули воспоминания и знания хранителя крепости.

Сёстры леса издавна поддерживали людей в их битве против тварей Полога. Когда корабль Рассвет достиг острова, на его борту обнаружились сторонники культа шепчущих-в-ночи. Из-за странных обстоятельств Старший Инквизитор Сонма проигнорировал их присутствие. И более того, династия Могильного Мохховика в открытую признала их права и выделила им в вечное пользование Мыс Призраков на острове Янтаресвет. Он представлял из себя неприступный рукав, обрамлённый со всех сторон скалами. Здесь и возвели свою обитель сектанты шепчущих-в-ночи. Чтобы поддерживать мир, они поставляли ко дворцу немую-от-рождения девушку, которая была в свите короля наравне с епископом, советником и инквизитором.

Я явственно вспомнил чувства хранителя, что правил крепостью. Возможно, он был там. Мне казалось, что я ощущал, как волны бьются о скалу, и ветер завывает, уносясь прочь вместе с накатившим воспоминанием.

Позднее, под самый конец Первой Эпохи, по указанию немой-от-рождения, после высадки первых кораблей с Янтарного Острова и основания Крепости Рух, Костеграда и Иннесента, она распорядилась основать поселение в Темнолесье. Так и появились «смеющиеся сёстры» – ведьмы этого и без того негостеприимного леса. И вот одна из них впереди, ведёт меня через лес.

Глава 6. "Древний Хранитель"

Юнец впился пальцами в копьё. Он ужасно боялся, несмотря на всю свою подготовку в Ордене. Он знал, что эти мгновения жизни могут стать для него последними. Мысли пустились вскачь, они судорожно искали пути к отступлению, спасению и избавлению. Он на мгновение им поддался и искоса рассмотрел крепостную стену горного аванпоста, единственную преграду на пути заражённых тварей Полога. Огромная и массивная, состоявшая из неподъёмных каменных блоков, на ней прямо сейчас шла перекличка: принимали караул и сдавали.

Юноша бросил взгляд назад так, чтобы никто его не заметил, даже из тех мальчишек, что стояли рядом с ним. Вниз спускалась покатая тропа к нижним воротам. Не так давно по ней орденский послушник доставил их в это негостеприимное место и теперь стоял справа, улыбаясь. Сам он уедет уже скоро, когда посвящение в стражи предгорий завершится.

Кругом высились немые скалы, и земля не грела, а вытягивала тепло. Снег вихрился возле ног, продуваемых со всех сторон. Вокруг было холодно настолько, что я даже чувствовал – ветер сдувает ко мне согретый воздух от других людей в строю.

Я стоял ровно. А передо мной был проход во внутренние помещения, вот впереди загорелся факел. Слишком поздно, чтобы думать о побеге. Факел озарил темнеющий свод прохода передо мной. Кто-то из мальчишек справа выдохнул, словно думал, что сейчас всё закончится. А может быть, это действительно будет так, ведь не все приходят в себя после слияния с хранителем крепости. Мысли снова начали свой танец по кругу, они водили хоровод, постоянно напоминая об этом. Сейчас придёт старик. Или, вот сейчас, за этим или за тем послушником Ордена появится его костлявая фигура.

Лютый холод, казалось, усилился. Я не чувствовал ног и не мог на них посмотреть. Наверное, они уже все синие. Нужно не отвлекаться. Я должен стоять ровно. Таков приказ орденского послушника.

Впереди выходила процессия. Она тянулась и тянулась. Служители в длинных одеждах со свечами. Послушники с сосудами и ароматическими маслами. Люди с благословлённым оружием. Орденские приверженцы с чистыми новыми одеждами… Они все выходили, и на их лицах не выражалось абсолютно ничего.

Вдруг неожиданно костлявый старик показался из-за спины.

– Ну что, не ожидали? – спросил он. Один из послушников обмочился на месте, прямо под себя, как конь в стойле. Другой побежал. Молча. Потому что орденские послушники не кричат. Но я слышал, как его тело упало, пронзённое болтами. Я искоса бросил взгляд, стражники на стене перезаряжали своё оружие. Про себя я подумал: он уже третий, кто не смог уйти. Не смог сбежать.

Старик засмеялся. Он ходил между нами и говорил:

– Может быть, выбрать тебя? Или тебя? – Древний Хранитель не указывал пальцем, как должен был, а забавлялся с нами. Он наклонялся и замирал перед лицом каждого. Неожиданно страх ушёл, на его место пришёл гнев. Костяшки захрустели от этого неприятного воспоминания, так сильно я сжал своё копьё. «Не двигайся», – сказал я себе.

Вчера было двое, но орденский послушник проговорился, что далеко они не убежали.

Длинная борода старика промелькнула перед моим лицом. Старик замер напротив и, наклонившись ко мне, почти шёпотом спросил:

– А может быть, нужно выбрать тебя?

Я никак не выразил эмоции. Он перестал улыбаться и задумался:

– Ты не боишься меня? – Он выглядел озадаченно. Выпрямился и посмотрел куда-то за мою спину. – Правда, не боишься меня?

Я не шелохнулся – «Нельзя».

– Тогда я покажусь тебе. – Его фигура растаяла. Это было наваждение. И, о, ужас, что я увидел! В этот самый момент четверо послушников вынесли засохшую мумию старика с перебинтованными вокруг жердей его неестественными частями тела. Огромные деревянные жерди, палочки поменьше и ещё поменьше. Словно дыба, бесконечная пытка. «Неусыпная стража», – подсказал таинственный шёпот, казалось, эхо его голоса доносится отовсюду. Прибинтованные в самых жутких формах руки к дереву. Один палец в одну сторону, другой – в другую. Одна из его рук была свободна, но ему не потребовалось её поднимать – я встретился с ним взглядом. Его помутневшие блёклые глаза открылись. «Неужели он ещё жив!?» – Неожиданная догадка поразила меня. «Иссохший, но ещё живой», – Благосклонно отозвалось пространство вокруг…

Я проснулся. За окном пели птицы, где-то играла тихая музыка. Раздался женский тихий смех. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Этот сон мучает меня каждый раз, когда я усну. С тех самых пор, когда я обрёл свободу. Воспоминания свежи, как в первый день. Всё повторяется так, словно в первый раз. Потому я стараюсь изматывать себя перед тем, как уснуть, чтобы это не снилось. «Ну, как ты там? Ещё живой? Экий я красавец, да?» – зазвучал голос в моих мыслях. Я подскочил. Он хотел сказать что-то ещё смешливое, но связь с Хранителем крепости, как и остатки сна, развеялись.

И я остался сидеть. Один в постели за деревянной ширмой. Ветер нанёс опавших листьев прямо мне в кровать. Лучше сразу подняться, чем слушать его, особенно в дрёме. Я приложил руку ко лбу и сладко зевнул. «Где я? Какое красивое! Расшитое цветастыми нитями… тканевое одеяло? Похоже, я спал сегодня, как король!» – промелькнуло у меня в голове, и воспоминания прошлого дня нахлынули на меня стремительной волной, уносящей все преграды.

Меня окружал незнакомый интерьер, но он постепенно восставал в памяти. Вот это окно с белой тончайшей тканью, из которого струился белёсый свет. Каменные древние стены. Напротив меня висела картина, или даже старинный, богато украшенный гобелен с изображением древнего события – высадки экспедиции из Рассвета на берег Янтарного Острова. Небольшая, но богато убранная комната. Вот и мой прикроватный сундук, где притаились мои вещи. А вот и осыпавшаяся на пол штукатурка, когда вчера К'Йоевгхан в свойственной ему грубой манере, хлопнул дверью.

Я поднялся. Было непривычно ощущать себя без одежды убийцы нежити. Замотав и зафиксировав ремешки, я проверил и выставил вперёд арбалет. Замок механизма был многозарядный. Большим пальцем приподнял аффикс арбалета, под ним стояло клеймо с дварфийской цифрой три. Круг, символично изображающий Титана, да три острия в разные стороны. Понятно, значит – трёхзарядный. Искусная подделка, что поставляют особой страже Костеграда гномы, живущие в Синих Горах.

Я встряхнул его: «Крепкий!», ещё раз пробежал по гладкому дереву взглядом и закрепил за спиной – сидит идеально. Согнулся. Присел. Движения не стесняет – «то, что нужно». Взял свою сумку охотника со спинки кресла и вышел из помещения.

Ко мне подошёл слуга дома графа Феанота. Если обратить внимание на его манеру держаться, то ему, должно быть, никогда в жизни не приходилось покидать замок. Он шёл по коридору, перед собой сжимая кулак. Я не понимал этих манер. Одно дело, когда ты держишь руку, защищаясь от тварей покрова, а другое… «вот это».

– Охотник, вы уже проснулись? – он думал о чём-то своём, поэтому столкнулся со мной нос к носу в дверях: «Какая беспечность! Хотя, с другой стороны, может быть, мы потому и существуем, чтобы защищать таких, как он. Тех, кто не может постоять за себя». Я оглядел его с ног до головы: «Выставь его в этом кафтане на манеж против того же Ульриха, бой закончится сразу. А рыцарь даже не пощадит столь неопытного противника. Интересно, может ли он одолеть гончую? Да, нет же! Куда ему!»

Его глаза заметались, встретившись с моими. Что он в них прочитал, для меня было загадкой. Голос слуги дрогнул:

– Граф Феанот ждёт вас. Пройдемте. – Он помахал изящной, тоненькой ручкой в белой перчатке, приглашая меня вежливо следовать за ним. Развернувшись на каблуках так, что даже заставил полы своей одежды взвиться вверх, слуга, отбивая ритм каблуками, направился по коридору в нужную сторону.

– Думаю, что ты не смог бы убить даже пероотля! – крикнул я ему в след. «О! Это было бы страшное оскорбление. Если бы я сказал его Сиру Виммалю Янисо, то он вызвал бы меня на дуэль. Даже мальчишки Ордена могут сразить самого ничтожного выродка от низшей твари покрова. Что уж говорить о матерых воинах, вроде белого рыцаря. Бирюльки, платье и белый воротничок… Тьфу! Как в этом драться!?»

– У нас у всех своя работа, охотник. – Но этот тип даже глазом не повёл. Человек вежливо обернулся, поднял руки и сложил их в каком-то особом жесте, взявшись за краешки своих манжетов.

– Что это? Магия? – покосился я на необычный жест. «Может быть, он придворный маг, просто с причудами?» – подумал было про себя я.

– Ах, вы про это, – слуга улыбнулся и легко махнул рукой, затем сложил руки на груди, – просто галантность и требование моды. Извините, что вас смутил. Прошу, пройдёмте, граф Феанот не любит ждать.

«Значит, “вот это” называется – “галантность”», – наконец, объяснил я себе это явление, столь резко разнившееся с моей картиной мира.

«Наверное, он прав», – подумал я, и почему-то остыл. Кто-то должен защищать стену, а кто-то будет ходить в кафтане и складывать пальцы изысканным образом перед гостями. Я вздохнул и поплелся следом. Увидев, что я пошёл за ним, слуга продолжил своё движение, всё так же галантно развернувшись. Полы его одежды снова взвились в воздух.

…

Пиршественная зала сегодня использовалась для заседания. Здесь разместилось четырнадцать охотников, выставленных Орденом для выполнения задания графа. Возле камина грелись две охотничьи собаки. Изгоняющие остылых располагались, снимали свои сумки и прочие элементы одежды, вешая на спинки массивных дубовых стульев. Раскладывали копья и мечи. Арбалет был только у меня. Я положил его перед собой.

Девушка-охотница напротив меня положила свои ноги на стол, раскачиваясь на дубовом стуле. Я никогда не видел девушек-охотниц, поэтому посмотрел в её сторону. Она надвинула свою шляпу на глаза, всем своим видом показывая, что игнорирует меня. Мы – одиночки.

Справа от меня сел настолько древний охотник, что на нём буквально росли светящиеся грибы, как на остылом. Его рука время от времени непроизвольно дергалась, а изо рта то и дело вытекала слюна. Его плечо, как последний штрих, украсила нашивка служителя: «За заслуги перед орденом Хотта».

Напротив него бегал глазами вороватого вида убийца остылых. Вольготно расположившись и закинув одну руку за спинку кресла, он ковырялся между зубами кинжалом. Встретившись со мной шарящим вокруг взглядом, он кивнул, мол: «Что надо?».

Правее него сидел Лучший-из-нас. Сложив руки домиком, он поставил подбородок на них и о чём-то размышлял. Его старинная маска милхимика была похожа на клюв ворона. Когда-то давно один из Архимагов Феанота проклял одного охотника на остылых, чтобы тот никогда не умирал. Что сподвигло его на такое странное проклятие – никто не знает. Но тот охотник нашёл как-то способ извратить заклятье, и теперь оно действовало по-другому, став неким титулом среди изгоняющих. Лучший-из-нас действительно не может просто так умереть от лап и когтей чудовищ. Однако, если он состоит в группе с другими охотниками, то он вполне может погибнуть. И тогда будет снова выбран по жребию, среди выживших. Или как в случае с текущим охотником – последний уцелевший член группы будет признан Лучшим-из-нас.

– Гореветр! Ты что ли это? – спросил один из охотников с мечом.

– Я, – кивнул один из охотников с топором.

– Не сдохни, – усмехнулся убийца порождений полога.

– Сам не откинь копыта, как твоя лошадь. Кстати, где она сейчас? – ответил ему взаимной усмешкой Гореветр.

– Кормит рыб, – не сдержал улыбку мечник.

– Рыб? Потом расскажешь, где ты тут в глубине континента рыб нашёл, – одобрительно покачал головой топорист.

Я прекрасно знал, где можно потерять лошадь таким способом. Здесь, возле Замка, есть старый карьер, заполненный сухопутной рыбой. Местные часто просят спасти какую-нибудь скотину или достать что-нибудь из него. Или кого. Там внизу грудами лежит золото. Золото дураков. Люди спускаются, чтобы разбогатеть, но находят лишь стаю сухопутных и голодных рыб. Убить их, особенно зимой, бывает весьма сложно. Эти странные существа выживают даже после нескольких ударов по голове. Слухи говорят, что даже лишённое мозга тело одного из этих земноводных продолжало охотиться ещё несколько месяцев.

Наконец, появился Граф Феанот. Почётные стражи замерли справа и слева от входа, гончие псы пробежали мимо и выскочили из зала. Владетель Замка встал напротив нас, прямо под большим охотничьим трофеем в виде головы оленя. Именно Рогоносный Олень был символом замка Феанот. По этой причине два бело-синих разделённых напополам знамени с изображением этого благородного животного висели справа и слева от чучела. Одноименный роду – замок Феанот – был древним барьером, разделявшим земли Крепости Рух, оставивших за собой традиционно белый цвет, а также озёрных фьордов северян и карликов, живших в синих горах.

Миртель Феанот, если быть точным, потомственный дворянин и владелец этих земель, осмотрел всех собравшихся. Видимо, это совещание было неофициальным или закрытым, потому что герольд не объявлял его появление в зале для всех собравшихся. Остановившись на «Лучшем-из-нас» тяжёлым взглядом, из всех присутствующих за массивным столом Граф, тем не менее, обратился ко всем:

– Охотники, убийцы падали! Чумы, что распространяется по нашим землям. Мне нужна ваша помощь в очистке Рубежного Тракта. – Он ещё раз посмотрел на всех сидящих в зале своими проницательными глазами, но никто не проронил ни слова. И потому Граф продолжил:

– Я хочу отправить свою младшую дочь в Костеград и выдать за сына Владетеля тех земель. Чтобы обеспечить безопасность пути, я попросил Орден выделить четырнадцать отважных человек, которые зачистят путь от наиболее опасных остылых и заражённых порождений полога.

– Сколько платишь? – обратился охотник, который сидел правее Лучшего-из-нас. Все, кто был в зале, посмотрели в его сторону.

– Я уже заплатил Ордену. Разве вы не получили жалование? – Граф с неподдельным интересом изучал человека, посмевшего задать вопрос. В его тоне читалась королевская снисходительность. Сам по себе вопрос был провокационным. По законам Империи и уставам Ордена охотникам запрещено брать больше одной монеты за одно задание под страхом смерти.

– Согласно указу короля, – наёмник небрежно бросил золотую монету на стол, – нам положено это в качестве оплаты за нашу работу. Да, это так! Но этой мелочи не хватит, чтобы даже поссать сходить у вас здесь в городе. Если это всё, то можете зарубить меня на площади за отказ служить Ордену и расторжение контракта.

Один из охотников, высокий и широкоплечий, встал и ударил кулаком по столу:

– Наниматель должен обеспечить своих охотников хорошим, или даже лучшим оружием, что у него есть. Таков закон! – прорычал огромный человек, больше походивший на медведя.

Граф повернул голову и наклонился в сторону:

– У вас будет полный комплект охотника. Вы получите всё необходимое возле стойл, как и лошадь, – неодобрительно прокомментировал выступление убийц потомок рода Феанот.

– Вот, это другое дело! – обрадовался здоровяк и сел за дубовый стул. Тот затрещал под столь крупным человеком. Я понял, почему этот исполин встал. Он не дал графу ничего сказать, например, упрекнуть другого охотника в оскорблении достоинства в своём доме. Впрочем, думаю, граф так не поступил бы. Он разве что пылинки с нас не сдувает.

Владетель рубежных земель поднял своё лицо и обратился к собравшимся. Теперь его тон был совершенно бесстрастным:

– Мы провели турнир и созвали рыцарей для борьбы со злом. Они пойдут вперёд вас прямо по тракту и сокрушат всё, что увидят на дороге и вдоль неё. Ваша задача идти возле тракта и уничтожить все логова и всё, что будет подальше, но представляет серьёзную опасность при движении по данному пути. Вам нужно проследить, чтобы рыцари ничего не пропустили.

В ответ раздался скрип, один из изгоняющих остылых достал нож и скрёб им по красивому дубовому столу, оставляя глубокие зарубки. Затем он поднял своё оружие и посмотрел на его остроту:

– Не нужно говорить нам, как выполнять нашу работу. Всё будет сделано… лучше. Так, как только может быть, после этого дерьмового осерения… – выплюнул он.

– Если это всё, тогда я не смею вас больше задерживать. – Ответом графу стало массовое отодвигание стульев и шум чёрных одежд.

Глава 7. "Потомственная ведьма"

Шепчущие-в-ночи, – это странная группа людей, среди них есть убийцы и охотники, ведьмы и зачарователи. Больше похожая на касты, система управления не может терпеть одного – немую-от-рождения. Эта девочка рождается каждый раз, когда предыдущая умирает. Для шепчущих-в-ночи она – изгой, что должен быть изгнан, а для Короны Могильного Мохховика – ценный советник. Потому, когда немая-от-рождения снова появляется среди них, то когда она закончит своё обучение, её увозят в шестнадцать лет ко двору Императора.

Ещё в эпоху освоения Терресии, немая-от-рождения велела основать в Темнолесье поселение сестёр. Все из-за того, что обитало в этих лесах. Экспедиция Костеграда грозила просто закончиться в этих местах, если никто не сможет ограничивать чудищ жуткой чащобы, раскинувшейся до самых северных гор и болот на юге. И только помощь шепчущих-в-ночи исправила это положение. Таинственным образом «смеющиеся сёстры» усмирили диких зверей, что нападали тогда на совсем крохотный аванпост – Костеград, клочок земли, за который люди вцепились зубами.

И теперь мы шли с моей спутницей из числа лесных охотниц по остаткам некогда великой дубравы. Последнего зелёного пятна на картах, севернее после бескрайних топей. Дикие низкорослые деревья, прущие во все стороны, сменились благородными великанами с раскидистой кроной, а бурелом – широкими корнями. По воспоминаниям Хранителя замка, я знал – Темнолесье потеряло много земель на севере и на востоке. Исчезло оно и за Костеградом, и возле крепости мятежного лорда, потеряв где-то девять десятых своих лесов. И только в этом месте, где живут «смеющиеся сёстры», дубрава таинственным образом все ещё стояла и успешно сопротивлялась заражению.

Утёс вознёс небольшую, забытую деревню над зелёным лесным морем. Возможно, она была бы совершенно дикой, находясь в глубинах Темнолесья, если бы не старинные каменные стены и такие же древние храмовые строения на самой вершине. Посередь неё горел костёр, возле которого сидела старая ведьма. Увидев нас, она оторвалась от мглистого варева на костре и, всплеснув руками, как добрая бабушка, села на небольшую лавочку.

– Подойди, дитя, – поманила она ближе девушку, что привела меня в это место.

– Сестра охотница, ты привела в наш лагерь человека… Мужчину, – погрозила пальцем Старая ведьма. На последнем слове её голос скрипнул, а затем она засмеялась от узнавания, и поняв, кто я, продолжила более мягким от догадки тоном. – Ты привела к нам охотника на тварей полога!

Женщина с жадностью посмотрела на меня и даже заёрзала на табурете, как лягушка, готовясь плюнуть в меня своим языком.

– Все старые обитательницы лагеря уже источили свои силы. Я последняя, кто удерживает серую землю невесть сколько лет от того, чтобы она двигалась южнее Темнолесья. Между прочим – моих владений! – Глаза ведьмы с жадностью впились в меня.

– Там на севере Темнолесья, серая земля врезается в самый лес, а на юге перед святилищем река служит естественной преградой для осерения. – Глаза ведьмы не мигая устремились на меня. Она была как иссиня-коготь, перебирая деревянные бусины маленькими ноготочками. На мгновение я увидел, что её черты лица молодеют, и потому я слегка отвернул голову в сторону, чтобы не установить связь. Ведьма захихикала над своей невинной шуткой; видимо, уже прочитала мои мысли. Потом она снова посерьёзнела.

Ведьма протерла лицо рукой, снова став старой и уставшей. На её лбу залегла морщина.

– Замок, на юге. Я посылала туда сестёр, но никто не вернулся. Это ещё сильнее ослабило меня. – Она схватила меня за руку, заглянула и посмотрела на ладонь, изучив старые шрамы и мозоли от арбалета. Притянула руку зачем-то к себе, почти под самый нос, а затем отпустила, потеряв интерес. – Мне нужно, чтобы ты очистил его полностью. Только тогда мои дети смогут читать ритуал на его вершине. Это должно помочь остановить осерение южных земель.

– У тебя есть чёрные стрелы? – перешёл сразу к делу я.

– Вот это разговор! – хлопнула в ладоши карга и подманила двух девушек. – Лучше, дорогой мой, лучше! Вот, разящие в спину стрелы!

Она отогнула ткань, и я увидел переливающиеся тайными заговорами стрелы.

– Достала сорок штук из своих запасов, ох, как давно у нас не было охотников. – Глаза ведьмы загорелись, или это запылал костёр, когда в него подбросили новых дров.

– Я ни разу не встречал таких, как ими пользоваться? – приподнял я одну переливающуюся светом стрелу.

– Ты видел стрелы Костеграда?

– Да, мне приходилось видеть их, – согласился я.

Костеград – тёмный город с мрачной репутацией. Нищие кварталы вдоль стен, бойцовские арены под ними. Говорят, они сдерживают осерение кровью нищих. А что до стрел, то да, есть у них особая стража, что защищает Лорда-протектора и Буржуа.

– Каждый выстрел особой стрелой Костеграда попадает в цель. Затем стрела исчезает и появляется в колчане снова, и так три раза, – озвучил я свои познания.

– Эти стрелы лучше, лучше! Драгоценный, откуда ты родом? Их волшебники не сравнятся с моим мастерством, я потомственная шепчущая-в-ночи. Может быть, последняя на континенте подлинная ведьма. Мои стрелы вернутся назад десять раз, а потом почернеют, а не исчезнут, как подделка милхимика, – с заговорческим прищуром заулыбалась карга. Она выглядела сейчас совсем как добрая бабушка, подсунувшая сладкую конфету своему внуку, пока никто не видит.

– Это очень ценные стрелы в таком случае. Закон…

– И да, закон запрещает, – перебила она меня, подняв руку, – брать больше золотого. Но тебе не запрещается брать оснащение дороже, чем нужно.

Я согласно пожал плечами.

– Тогда плата – один золотой, – наигранно серьёзно сложил я руки на груди.

– Вот пройдоха, – по-доброму погрозила она пальцем и заулыбалась.

– Девочка моя, проводи этого негодника с моих глаз, пусть он отдохнёт, – по-доброму сказала ведьма, а потом неожиданно скрипнула своим голосом, как отрезала. – Потом отведёшь его к замку.

И снова засмеялась, провожая нас взглядом.

– Пойдём со мной, убийца остылых, здесь есть место, где ты сможешь отдохнуть, – поманила меня за собой девушка.

Глава 8. "Копье и арбалет"

Возле конюшни столпилось множество охотников на высшую нежить, из-за чего земля полнилась слухами. Местная прислуга в ужасе разбегалась по замку и пересказывала новости, что с конюшим случилась страшная хворь, и теперь охотники, как обычно действующие в одиночку, пришли, чтобы убить его, все вместе. И местный гарнизонный офицер выдает убийцам остылых амуницию, поскольку юноша вот-вот должен превратиться в жуткое чудовище, и потому им нужно столько оружия.

Вот ещё один местный обыватель, остановился в коридоре, и желая произвести впечатление, перебивая самого себя голосом, шептал встреченной служанке очередную версию на это небывалое зрелище. Горничная застыла напротив него, прикрыла рот рукой, скрывая страх. Я же лишь отмахнулся – лучше бы остался возле этого несчастного, чем прогуливаться по замку, слушая всё это «народное творчество». Но если честно, пока местный квартирмейстер ходит за оружием, там делать нечего.

Ухватившись удобнее за парапет, я забрался на крышу. Мой плащ наполнил лёгкий ветерок, затем порыв устремился вниз, где мальчишки-поварята перешёптывались, выглядывая из-под подола кухарки. Она и сама с опаской тоже смотрела из-за двери кухни на такое скопление охотников в одном месте. Один из них почти сразу заметил меня на крыше и плюнул на землю, жалуясь на скорость выдачи оружия.

Жизнь замка двигалась в своём ритме. Стража снималась и принимала посты, то и дело куда-то сновала прислуга. Пятеро дворян мило беседовали на балконе о прошедшем турнире, а в саду ходила та, ради кого всё и затевалось. И она была действительно красива. В пышном платье девушка рвала красные розы и складывала их в огромный букет. Я остановился, завороженный этим зрелищем, а она подняла глаза на меня. Её ресницы совершили взмах. Девушка всматривалась в глубокую тень, и я встретился с ней взглядом. Безупречна в своей красоте и молодых годах.

В тот же миг, как младшая дочь графа увидела убийцу чудовищ, она уколола себе палец о шип розы. Облизав белоснежную кожу, наследница Феанота тихонько ойкнула, но когда снова поискала взглядом таинственного охотника, то уже не увидела его силуэта в тени одной из колонн. Я уверен, она ещё долго будет вспоминать массивную фигуру, подпёршую мраморный столп своими плечами, и странные поблёскивающие, даже во мраке, очки. Она искала его, встав в полный рост и подняв корзинку для цветов. Но он исчез также внезапно, как и появился. Охотник не оставил следов.

Я вернулся вовремя. Подле стойл крепил седло один из охотников. А конюший почему-то лежал без сознания в грязи. Замковый квартирмейстер как раз закончил раздавать оружие. Заметив меня, он протянул связку из сорока чёрных стрел:

– Держи, всё как заказывал. Вот, ещё это. – Офицер подошёл к деревянной боковине оружейного стенда возле стойл и отнял от неё копьё с железным остриём.

Я принял оружие и раскрутил его в руке. Отличный баланс, немного смещённый в сторону наконечника, чтобы с удобством схватиться и метнуть, если потребуется.

– Мне нужен конь, – напомнил я офицеру снабжения о своих нуждах.

– Заходи в стойла и выбирай сам. Конюший уже на сегодня насоветовался, – подсказал мне выделенный нам человек, проверяя пульс у лежащего в грязи юноши.

– А кого он посоветовал? – усмехнулся я.

– Вот эту кобылицу, – указал на лошадь охотник, замешкавшийся с седлом и теперь с интересом за мной наблюдающий.

Я обошёл со всех сторон деревянные стойла возле каменной стены внутреннего двора. Здесь ещё оставалась пара чахлых коней. Похоже, кто-то обиделся, что ему посоветовали не жеребца. На фоне других эта лошадь выглядела куда как лучше. А я не гордый.

– Я возьму эту кобылу, – указал я на лошадь.

– Бери-бери, – вздохнул озабоченный квартирмейстер, осторожно поднимая юношу из грязи. Другой рукой он подозвал несколько слуг, что, однако, соблюдая порядок, обступили парня со всех сторон.

Охотник, указавший на неё, засмеялся и выехал со двора. Из теней вышла незамеченная мной девушка, та, что сидела на собрании напротив. Она одобрительно подмигнула мне и запрыгнула на свою лошадь, ускакав вслед за охотником. Я решил, что это всё какая-то глупость и парень пострадал ни за что, а потом ускорился, чтобы не отстать.

От меня не укрылся долгий и пронзительный взгляд графа Миртеля с небольшой возвышенной террасы. Сейчас Феанот, возможно, даже пожалел, что нас нанял. Едва ли его волновала судьба конюшего, скорее, он хотел посмотреть на того, кто пробрался в закрытый сад, чтобы увидеть его младшую дочь. А история с этим юношей только лишь ещё один камень в наш огород.

Глава 9. "Замок возле тракта"

Провожая меня, карга положила мне в сумку кулёк с едой. Да и во фляге снова заплескалась вода:

– Бери-бери, дорогуша – тебе нужнее, – по-доброму отозвалась она. Мы прорвались через лесных хищников, я с ловкостью орудовал новым копьём карги. Моя спутница довела меня до края леса.

– Дальше мы не пойдём, вон замок, – указала она вперёд. Ее иссиня-коготь ходил вдоль кромки леса из стороны в сторону. Кошка шипела и потеряла всякое терпение, увидев серую землю. Закрывала лапами нос и злилась.

– Хорошо. – Я шагнул вперёд, и пепельно-серая пыль, поглотившая ближние к лесу растения, рассыпалась в прах под моими сапогами, как и сама трава, лишённая жизни. Девушка ещё раз посмотрела мне вслед, наверное, хотела что-то сказать. Но передумала, потом пригнулась и, подманив пантеру, исчезла в лесу.

Я шёл напрямик к едва различимой цели, на мгновение проступившей в витающей здесь дымке. Изъеденный болезнью бурелом трухой рассыпался, стоило только задеть его сапогом. Черепа мелких животных, что попали под действие осерения, вынудившего их покинуть лес, хрустели у меня под ногами. Здесь, на границе, ощущалась борьба последней хранительницы Темнолесья и жуткой серой земли, вытягивающей жизнь из всего леса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.