Аля Алая
Дай нам шанс

Глава 01

Пролог

Что бы вы сделали, обнаружив в своей ванной незнакомого парня? Вы тут спокойно моетесь, совсем без одежды, а он вломился и смотрит на вас своими огромными бесстыжими глазами?

Я заорала, как сирена, даже голос подсел.

– Вы что здесь делаете? – возмущенные рыжие брови собрались на переносице, глаза сосредоточились в районе моей груди.

От наглости вопроса я открыла рот и попыталась закрыть мыльными руками все стратегические места. Из одежды на мне была только пена, которая ничего не прячет.

– Моюсь, – выдохнула, наконец, с чувством и, нащупав за спиной мочалку, бросила ею в появившегося на горизонте агрессора. Вспененная мочалка шмякнулась в его черную футболку и упала на пол, парень даже не стал уворачиваться.

– Почему в моей ванной?

– Как это, в вашей? Я этот домик на выходные сняла. Выйдите, наконец, – выкрикнула в отчаянии, пытаясь закрыть от обзора грудь, которая все время норовила выскользнуть из-под скользкой ладони.

Зеленые глаза пару раз моргнули, процессор внутри воспринял доносимую мной информацию и парень скрылся из ванной, плотно прикрыв за собой дверь.

Что значит его? Не понимаю, что происходит. Этот милый домик у озера я нашла через специальный сайт поиска домов для отдыха. Сама списалась с хозяином, он одобрил приезд и получил перевод за аренду. Кто этот рыжий?

Тело мелко трясло от стресса, и я вернулась под горячую воду смыть с себя остатки геля для душа и согреться. Мысль о том, что где-то за дверью находится нахал с зелеными глазами, который бесстыдно рассматривал меня голой, не выходила из головы.

А вдруг он маньяк???

Мамочки.

Надо срочно бежать отсюда. Быстро осмотрев помещение ванной, с тоской поняла – окно маленькое, через него только голова пролезет, а вот плечи с жопкой вряд ли.

Выход только один – через двери. А там неизвестно кто.

Не могу сказать, что парень произвел ужасное или пугающее впечатление. Вообще, он очень даже хорош собой. Высокий, спортивный, рыжий. С небольшой усталостью и шоком на лице.

Вздыхаю и осторожно выхожу из душевой кабины. Набрасываю на себя банный халат, больше из одежды в ванной ничего нет. Пальцы несмело опускаются на ручку двери, но я тут же отдергиваю их и начинаю нервно расхаживать по ванной. Пытаюсь понять, что меня ждет за дверью.

Страшно.

В дверь раздается тихий стук, я от неожиданности подпрыгиваю и вскрикиваю.

– У вас все хорошо? – доносится приятный встревоженный голос, немного приглушаемый закрытой дверью. – Может быть, вы уже выйдете? Я слышал, вы давно выключили воду.

– Сейчас выйду, – цежу через зубы и медленно подхожу к двери. Шумно выдыхаю через нос, осторожно поворачиваю ручку, чтобы аккуратно выглянуть за дверь и разведать, что там происходит.

Высунув голову, быстро осматриваю помещение. Все осталось так же, как и полчаса назад. Просторная комната с кроватью и моим полуразобранным чемодан. Туфли на полу, которые не стоило надевать. Да, новые и красивые, но как натирают. Аж поморщилась от воспоминаний.

Добавилась пара лишних деталей – парень в футболке с надписью «Nike» и черная дорожная сумка у его ног.

Проезжаюсь глазами по нахалу, который точно нахал. Стоит гордо, скрестив руки на груди, и в упор на меня смотрит. Что он тут забыл?

– Да выходите уже, никто вас не съест, – усмехается он с сарказмом.

Ну-ну. А сам вон как смотрит.

– Вы как сюда попали? – продолжает допрос парень и делает шаг ко мне, отчего я пугаюсь и опять скрываюсь в ванной.

– Не приближайтесь, – выдаю из-за двери и хватаю в руки фен – единственную увесистую вещь в помещении.

– Стою на месте, – раздается обреченно.

Опять осторожно выглядываю. Да, действительно стоит на месте. Чтобы не выглядеть зашуганной дурой, спокойно выхожу в комнату, но фен все равно продолжаю сжимать в руках.

На лице парня, который оценил мое оружие, появляется выражение лица «Серьезно?» и он делает шаг назад.

– У меня ключи есть, – выдаю уверенно, – на тумбочке лежат. Мне их хозяин передал.

– Как передал? – парень отходит к тумбочке и задумчиво перебирает в руках связку.

– Сказал, ключи будут в цветочном горшке под окном, – я прижимаю к себе фен и почему-то начинаю нервничать еще больше. – А вы кто?

– Хозяин этого домика, и я никогда его не сдавал, – он мягко улыбается, видимо, чтобы не напугать меня еще больше.

– Не понимаю, я нашла это место и дом на сайте. Там был телефон, фотографии дома и окружающей рядом природы, отзывы тех, кто снимал раньше, – начинаю тараторить. – Я созвонилась и хозяин рассказал мне как проехать, где будут ключи. Я перевела деньги на карточку и все, я здесь на два дня.

– Минуту, – парень извлекает из кармана джинсов мобильный. – Продиктуйте, пожалуйста, номер, по которому созванивались насчет аренды.

– Секунду, – бочком добираюсь до комода, где оставила мобильный, и диктую номер. Хозяин домика у меня записан как Андрей.

– Мда, – рыжий откашливается, прикладывая смартфон к уху, слушает гудки. – Андрей, почему у меня гости, а я не в курсе? – голос парня начинает отдавать металлом. – Аха, вот как. Уволен, да, – он вешает трубку и смотрит на меня с какой-то вселенской усталостью. – Смотритель оказался ушлым. Видел, что я почти не бываю и решил подзаработать.

– Ясно, – я облегченно выдыхаю. Не маньяк.

Но хозяин, и мой отдых накрылся медным тазом.

– Вам придется уехать, – он переводит взгляд на чемодан и туфли. – Деньги на карточку Андрей вернет, я прослежу.

– Понятно, – опять кутаюсь в халат, приглаживаю длинные влажные волосы, топорщащиеся в разные стороны. – Мне нужно одеться и собраться. Вы можете выйти? – спрашиваю уже спокойно и стараюсь не смотреть на парня.

Вот разочарование. Хотя, прежде чем снимать уютный домик в таком сказочном месте по смешной цене, нужно было включить мозг и дважды подумать. А не вестись на поводу у экономии и собственной наивности.

– Я буду на кухне, – он бросает на меня последний цепкий взгляд и выходит.

Обессиленно падаю задницей на кровать. Тоскливо смотрю на себя в зеркало. Конец отпуску. Недолго музыка играла, недолго пел аккордеон… так говорят, кажется.

Опять домой в шумный Питер, в съемную квартиру с ужасным ремонтом. Лето, жара… Буду пылиться там перед выходом на новую работу и вспоминать о чудесном месте, где могла бы отлично провести время.

Натягиваю на себя платье, застегиваю чемодан и выкатываю его в кухню. Парень успел заварить себе чай и тихонько попивает его из большой кружки.

– Я сейчас вызову такси и уеду, – неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Не уверен, что кто-нибудь приедет, – он смотрит в окно, за которым полная темень. – Дороги ужасные, водители в пригороде ленивые. И днем не каждый поедет.

– А я без машины, – смотрю на него растерянно. – Что делать? Пешком я отсюда не уйду. Там темно и лес, – в моем голосе появляются нотки отчаяния.

– Черт… У меня колесо пробито, еле доехал, – парень устало подпирает рукой щеку. – Оставайтесь на ночь. Завтра утром уедете, так и быть.

Я нервно осматриваюсь по сторонам, потом выглядываю в окно и понимаю – выхода действительно нет, мне придется остаться. А рыжему потерпеть мое присутствие одну ночь.

– Только кровать тут одна, – заключает он. – Меня Тимофеем зовут.

– Катя, – присаживаюсь на стул рядом. В голове начинают крутиться картинки, как мне придется спать в одной кровати с этим очень даже приятным и милым Тимофеем. – Хотите я приготовлю ужин в качестве извинения за взлом вашего жилья?

– Не отказался бы, – мужские ладони прочесывают рыжую шевелюру. – Я прямо с работы сорвался. Надоел город, захотелось тишины.

– Мне тоже, – сбрасываю с ног неудобные туфли. – Побродить, подумать. У вас очень красиво тут.

– Давай на ты, Катя.

– Хорошо. Если ты не против, я переоденусь, – поднимаюсь на ноги. В комнате ставлю чемодан в угол. Вынимаю шортики с топом. Немного провокационно, но для жары в самый раз. Ночь, а градус не падает.

– Надеюсь, ты любишь пасту с морепродуктами, – под внимательным зеленым взглядом направляюсь к холодильнику. Обнаженные участки тела начинает покалывать.

Черт, не собираюсь я его соблазнять. Просто жарко, отдыхать собиралась одна, поэтому брала самое удобное и что не помешает мне загорать. В планах было ходить в купальнике или без него. Кому я нужна одна в лесу? Рассматриваю продукты на полках холодильника, наслаждаюсь прохладным воздухом и стараюсь привыкнуть к вниманию рыжего. Нам как-то нужно наладить нормальный контакт, поговорить. Спать еще вместе.

– Очень, – раздается сзади совсем близко, и я вздрагиваю. – Помощь нужна?

– Ну, тут ничего сложного – отварить пасту, морепродукты разморозились – их обжарить. Есть еще вино… белое.

– Вот в чем разница, когда на отдых едут мужчина и женщина. У меня в машине пицца, недоеденный хот-дог и две банки пива. Все, что успел перехватить на заправке.

– Ужасно, – вынимаю из холодильника бутылку вина и поворачиваюсь к Тимофею, – откроешь?

– Да, – он опирается о кухонную столешницу бедром, достает штопор и бокалы. – Расскажи о себе, Кать. Нам предстоит спать вместе, хотелось бы перед этим узнать тебя поближе, – на его лице появляется широкая улыбка.

– Ты видел меня голой, куда ближе? – краснею, как рак, отводя глаза.

– Видел, – раздается хлопок вылетевшей из бутылки пробки. Удар горлышка о стекло и бульканье вина, стекающего по стенкам бокала. – Если захочешь сравнять счет, перед сном я пойду в душ. Можешь ворваться.

– Обязательно подумаю над этим, – не могу не улыбнуться, несмотря на смущение. – Давай так. Обо мне ты и так знаешь прилично – размер груди, расположение родинок на животе, как давно я делала эпиляцию, – пытаюсь храбриться и свести все в шутку, но смешок мой получается нервным, – так что давай ты расскажешь о себе первым.

– Хорошо, – Тимофей передает мне бокал с вином. Из своего отпивает. – Работаю в автосалоне, – он задумался. – Сюда приехал зализать раны. Любимая девушка завтра выходит завтра замуж за моего брата. Приглашение я проигнорировал.

– Очень сочувствую, – прикусываю губу.

– Так и должно быть на самом деле, – он неловко жмет плечами. – У них общий ребенок, любовь и все такое. Я оказался лишним. Забавно, эти двое сломали мне жизнь, а лишний я.

– Жизнь несправедлива, – забрасываю пасту в кипящую воду. – Если хочешь, можешь облегчить душу. Я завтра уеду и увезу твою слабость с собой.

– Все было банально, – Тимофей стал рядом со мной. – Давай я займусь морепродуктами. Не против?

– Нет, – отпиваю из своего бокала. Вино оказалось легким и приятным, градус совсем небольшой.

– Мы с Соней знаем друг друга с детства, выросли вместе. Брат намного старше нас, так что мы мало общались, потом он уехал за границу. Вернулся через пять лет, когда мы с Соней решили пожениться, – масло зашипело, и по комнате разнесся аромат свежей рыбы. Тимофей добавил специи и немного вина из бутылки. – Сначала они просто спали у меня за спиной, потом тайно поженились и Ренат увез ее к себе.

– Какой кошмар, – заслушавшись, я чуть не пропустила время, когда нужно было отключать пасту. – Они поступили ужасно.

– Да, я едва пережил этот кошмар. Пытался начать сначала, забыть … но Соня вернулась, не смогла с ним жить. И я, как полный идиот, побежал за ней снова. Простил, ребенка принял, как своего. Очень полюбил малышку.

– Они решили попробовать снова? – догадалась я.

– Да, и у них получилось, – Тимофей мрачно усмехнулся. – Пошли они оба.

– Согласна, – забираю из его рук пустой бокал и наливаю еще. Для подобной проблемы я явно взяла мало вина. По сравнению с жизненными проблемами Тимофея, мои не такие и большие.

– Больше никаких женщин, влюбленных не в меня, никаких чужих детей. Все, хватит, – усадив меня за стол, Тимофей продолжил заниматься пастой. Отцедил воду, бросил ее в морепродукты, перемешал и поставил на маленький огонь на пару минут. – Теперь твоя очередь.

– Я развелась больше года назад, но до сих пор переживаю, и бывшего мужа видеть тяжело. Приехала сюда подумать, немного отдохнуть.

Еще у меня есть маленькая дочь, которая на выходные осталась с бабушкой. Но об этом я умолчу, пожалуй. У нас всего лишь нечаянное знакомство и завтра оно закончится. Тамишка останется моим секретом.

– Почему развелись?

– Демид влюбился в мою лучшую подругу. Они повели себя честнее, чем твой брат и Соня, переспали и рассказали об этом сразу. Так получилось. Они долго боролись с собой, но чувства оказались сильнее их.

– Все еще любишь его?

– Да, но пытаюсь забыть, – опускаю глаза.

– У нас с тобой клуб разбитых сердец, – Тимофей усмехнулся. – Они счастливы. Но и мы, знаешь, тоже не обязаны страдать все время. Предлагаю тебе остаться на выходные. Тебе нужен отдых, мне компания тоже не помешает.

– Пожалуй, соглашусь, – прикрываю глаза, втягивая аромат еды на тарелке, поставленной передо мной, – ужасно было думать, что нужно возвращаться домой. Точнее в съемную квартиру. После развода мне пришлось съехать, мы жили у Демида. Теперь там живет Надя.

– Не понимаю, – Тимофей присел напротив меня, – ты очень красивая. Я знаю, о чем говорю, потому что видел вообще все.

– Видел, да, – краснею я, прикрываю глаза, – ты можешь не напоминать об этом больше? А то я не знаю, куда себя деть.

– Не буду, – он изобразил пальцами, как замыкает губы на замок. – Так вот, как можно было тебя разлюбить?

– А тебя как можно было променять на мужчину намного старше? – быстро скольжу взглядом по мощному торсу парня. – У тебя кубики пресса есть, я уверена.

– Есть, – приподняв футболку, Тимофей довольно их продемонстрировал.

– Мне Соню не понять, – с трудом отлепляю взгляд от голого мужского живота и пытаюсь сосредоточиться на еде. В голове немного плывет. Не понимаю, это от вина или Тимофей так на меня действует.

После ужина, который за разговорами затянулся далеко за полночь, мы отправляемся спать. Сначала я иду чистить зубы и переодеваюсь в коротенькую ночную сорочку, купленную еще перед расставанием с Демой. Надеялась, она поможет разжечь в нашей с ним постели новый пожар, притушенный декретом. Глупая…

Тимофей осмотрел меня тяжелым взглядом и отправился в душ. Перед этим сбросил майку на постель. Было видно, он будет не против не просто полежать вместе, но еще и покувыркаться вдвоем тоже не откажется. Я к случайным связям склонна не была, но…

Домик посреди леса, красивый свободный парень, одна постель. И он мне нравится.

Далеко наши отношения не зайдут. Мы разные, оба с разбитыми сердцами. И есть еще одно обстоятельство, которое не позволит нам встречаться, – моя дочка.

Но мы можем отвлечь друг друга от ужасных мыслей, подарить друг другу яркие выходные, наполненные чувственными наслаждениями. Гашу свет в комнате, оставляя лишь прикроватный, проскальзываю под тонкое покрывало.

Когда в ванной перестает шуметь вода, с силой вцепляюсь в край покрывала.

Божечки, как он хорош. Тимофей вышел из ванной, весь в каплях воды и с полотенцем на узких бедрах. Широкие плечи, грудь с небольшим количеством рыжих кучерявых волос, легкая улыбка.

– Ты не зашла, – он рассмеялся, подходя к постели.

– А ты ждал? – приподнимаюсь на локтях. Мой рот приоткрыт, грудь вздымается от легкого возбуждения, завладевающего мной. Практически обнаженный парень рядом… Мамочки.

– Да, – с его бедер падает полотенце. Я ахаю и жмурю глаза. Открываю, понимая, что свет больше не горит, а рядом со мной прогнулся матрас. – Я же правильно все понял? – Тимофей придвигается ко мне вплотную. Его ладонь касается моего дрожащего живота под одеялом. – Если нет, скажи, – теплое дыхание раздувает волосы у меня рядом с шеей.

Дышу шумно, сглатываю и поворачиваю лицо, чиркая своими губами о губы Тимофея. Они теплые и мягкие, такими себе их и представляла. Набираюсь смелости и целую его.

– Я буду очень нежным, – шепчет возбужденно. Его мощное тело, словно раскаленная печь. Как только Тимофей накрывает меня собой, становится нестерпимо жарко. Покрывало за ненадобностью оказывается на полу.

– У тебя есть презервативы? – спрашиваю смущенно. Почему-то я только сейчас вспомнила о них.

– Да, забрал из машины пачку, она в тумбочке, – Тимофей протягивает руку, слышится скрипение выдвигаемого ящика и шуршание целлофана. Хорошо, что мы оба думаем о безопасности. – У тебя очень красивая пижама, но я хочу ее снять.

– Хорошо, – отвечаю онемевшими губами. Послушно позволяю стащить с себя ночную сорочку и белье. Тимофей проводит ладонью по внутренней стороне моего бедра. Я вздрагиваю.

– Ты же не боишься меня?

– Нет, просто я никогда вот так ни с кем. Только с мужем, – облизываю пересохшие губы.

– Но ты хочешь? – Тимофей опять придавливает меня своей тяжестью. На этот раз мы соприкасаемся обнаженными телами без преграды.

– Да, хочу, – выговариваю еле слышно. Тимофей очень привлекательный. И не только внешне. Мне приятно с ним говорить, мы друг друга отлично понимаем. К тому же мне пора выбираться из своего кокона боли. Дема не вернется, а я молода, заслуживаю жить полноценной жизнью. Небольшой роман, чтобы понять, что такое другой мужчина, мне не помешает. Вернувшись домой, я даже попробую начать с кем-нибудь встречаться. Не сразу, а хорошенько присмотревшись, но начну. Хватит страдать по бывшему мужу.

Чувственные губы Тимофея накрывают мои. Его язык касается моего, пробует. Парень не спешит, позволяя мне расслабиться и настроиться на близость.

Я касаюсь его груди ладонями, веду пальцами по ребрам, обнимаю за шею. С Тимофеем удивительно спокойно и хорошо.

Прервав поцелуй, он касается губами шеи.

– Боже, – не могу сдержаться, слишком приятно ласкает. Так, что возбуждение тонкой иголочкой прошивает тело и сворачивается внизу живота тугой спиралью.

– Ты такая красивая, Катя, – Тимофей шепчет возбужденно, – и чувственная.

Пальчики на моих ногах сжимаются, захватывая простынь. Я вся покрываюсь испариной. Ладонями обнимаю Тимофея за плечи. Давно ничего подобного в свой адрес я не слышала. Декрет и уход за дочкой убили нашу с мужем личную жизнь. Он приходил с работы все позже, раздражался, когда Тамиша капризничала. Мое тело совсем перестало его привлекать.

– Хочешь продолжить?

– Да, – отвечаю срывающимся шепотом. Хорошо, что в комнате темно, потому что даже в самый интимный момент я смущаюсь и краснею.

Закрываю глаза и отдаюсь нашим слитным, древним, как мир, движениям. Тим берет меня совсем иначе, чем бывший муж. Его поцелуи, касания, темп – все другое. И мне это нравится.

После близости накатывает новая волна смущения. Прячу лицо у Тимофея на груди.

– Тебе понравилось?

– Да, – поглаживаю пальчиками разгоряченную, влажную кожу, – а тебе?

– Очень, – в голосе Тимофея слышна улыбка. – Безумно рад, что Андрей оказался ушлым махинатором и ты появилась в моем доме.

Суббота оказалась волшебной. После завтрака Тим вытащил из сарая за домом пару велосипедов, и мы отправились к озеру на пикник. Плавали, загорали, после обеда скатались в соседний поселок поесть мороженого и купить натуральных продуктов.

Тим приготовил сырники из домашнего творога, пожарил на только утром взбитом коровьем масле и съели мы их со сметаной – густой и настолько вкусной, что потом я еще ела ее ложкой.

– Это гастрономический рай, – сообщила ему серьезно. Тим рассмеялся.

Весь день на его лице проскакивала грустинка. Где-то там в Питере брат женился на его любимой девушке. Ночью мы опять не могли оторваться друг от друга. Было нежно и страстно. Я поймала себя на сумасшедшей мысли, что не хочу, чтобы наши отношения заканчивались.

Но… К сожалению, я не вписываюсь в параметры девушки, которую он бы хотел себе. Иду «два по цене одного», как в пятерочке. Мама огорчается, что моя доля теперь остаться одной, замуж не возьмут. Разведёнка с прицепом – постыдное прозвище мне в спину.

Тимофей эту теорию не опровергает.

Нет, у него свои серьезные обстоятельства, я понимаю. Сложный опыт и так далее. Надеюсь, для меня обязательно где-нибудь найдется человек, который примет с дочкой. К сожалению, будет это не Тим.

В воскресенье утром на такси приехало новое колесо для машины. Тим его поменял, потом мы побродили по лесу вокруг дома. Было хорошо ощущать под подошвой кроссовок хрустящую подстилку из мелких веточек, вдыхать чистый воздух, слушать пение птиц.

Тимофей предложил довезти меня до дома, я отказалась. Мне не хотелось в нашем шикарном романе выходного дня драмы, если он вдруг увидит мою дочь на детской площадке. По всему выйдет, что я его обманула, или смолчала… какая разница. Пусть эти два дня останутся идеальными от и до.

– Оставишь свой номер? – Тим погрузил мой чемодан в багажник такси. Оно домчит меня до поселка, а там я куплю билет до города. Потом еще через весь Питер тащиться по пробкам.

– Нет, – сжимаю руки в замок. Туфли на ногах привычно жмут, каблуки проваливаются в дерн. Таксист, видя наше неловкое прощание, скрылся в машине. – Спасибо, выходные получились потрясающими.

– Да, – Тим щурится. Нервно проводит ладонью по медным волосам, вздыхает. – Я сделал что-то не так?

– Все так, – в моем горле образуется ком. Глаза сами собой увлажняются. – Ты потрясающий, Тим… У тебя обязательно все наладится, – оставляю на его щеке быстрый поцелуй и спешу сесть в машину. Стараюсь не обращать внимания на растерянный взгляд парня. Прости… ты не хочешь растить чужого ребенка, а для меня дочь – самое важное в жизни. Важнее любого мужчины, каким бы прекрасным он ни был.

Машина трогается с места. До самого поворота я не отрываюсь от зеркала, в котором фигура Тимофея и его дом становятся все меньше и дальше. Не все мечты в нашей жизни могут сбыться. К сожалению, это так…

Глава 02

Год спустя

– Я не хочу в сад, – Тамила хмурилась над тарелкой с кашей. – Лето, мам. Не хочу! Я туда и так хожу все время.

– Мне нужно на работу.

Треплю дочь по темноволосой макушке. Была бы моя воля, уехала бы с Тами к родителям на дачу. Свежий воздух, лес, клубника скоро созреет, красота. Летом сидеть в душном офисе хочется меньше всего.

– А давай я дома тебя подожду, тихо-тихо сидеть буду, – глаза дочки зажглись озорным огоньком.

– Перед телевизором, угу, – зеваю. Кофе в турке на плите слишком долго варится. Усну ведь. – Лучше скажи, как тебе мамин новый костюм?

– Черный, – дочка кривится.

Действительно черный, ничего не поделаешь. На новом месте работы именно такой дресс-код. В чем еще можно продавать очень дорогие автомобили?

По квартире разносится тихая трель звонка.

– Доедай, а я пойду открою.

В такую рань у нас может быть всего один гость.

– Привет, – за огромным букетом белых роз не сразу различаю подругу. – Зашла поздравить с первым рабочим днем?

– Почти, – Тоня всунула мне букет. – Кофе есть?

– Уже ждет тебя в кухне.

– Тамишка, привет, кашей делиться будешь?

Подхватываю тяжеленный букет. Аромат сумасшедший, сладкий. Бутоны свежие, крупные. Ни одного шипа.

Сколько мне не дарили цветы? Год? Два?

А таких, как эти, – никогда, пожалуй.

Дема всегда обходился скромными букетами, пока мы встречались, а когда начали жить вместе, и вовсе перестал дарить. Муж считал, деньги лучше потратить на что-нибудь полезное – продукты, одежду, ремонт машины. Но праздники… на них-то можно было побаловать.

– Опять таинственный поклонник?

– Он самый…

Наблюдаю в кухне, как тарелка с рисовой кашей перекочевала к Тоне, рядом дымится кружка с кофе. Тамила обложилась глазированными сырками и печеньем.

– Каждый эфир заканчивается розовым безобразием. Ставить негде. И одинаковая записка внутри: «Антонина, ваш голос разбивает мне сердце».

Подруга эффектно вздыхает, прикладывая ладонь к груди. Голос чистый и грудной, заслушаться можно. Тоня ведет программу «Бессонница» для полуночников. Музыка, откровенные разговоры, острые темы.

– За год можно было что-нибудь пооригинальнее придумать.

– За год можно было сто раз на свидание меня позвать и в постельку уложить. Тами, не слушай, – Тоня принялась за кашу. – И чего не ешь? Вкусная. Эх, мне бы сейчас в садик: сон в обед, играй, сколько хочешь, кормят трижды в день.

– Есть еще второй завтрак и полдник.

– Боже, мечта, а не жизнь. Цени, Тамиш, потом школа, универ, взрослая жизнь.

– А я скорее работать хочу, – бурчит дочка. – Буду покупать все, что захочу – игрушки, вкусняшки, лизуны.

– Ну-ну. В реальности тебя ждут счета за коммуналку, стоматолог, кредиты и прочие взрослые радости. Если хватит на шоколадку после всех счетов, уже удача.

– Не пугай Тамишу раньше времени, – отправляюсь варить еще один кофе.

– А костюмчик ничего, мрачненький, – замечает подруга. Сама она в салатовой майке и потертых джинсах. Короткая черная стрижка обрамляет лицо с ярким макияжем, в ушах пластиковые розовые кольца. Я бы тоже с удовольствием так на работу ходила, но боюсь, не оценят.

– Блузка белая, – указываю свежим нюдовым маникюром на вырез пиджака. – Я должна выглядеть строго и представительно. Салон – один из лучших, не представляешь, какие там машины продаются. Тами, беги за рюкзачком, скоро выходим, – озабоченно смотрю на мобильный. Не хватало только опоздать в первый день.

– Псс, – Тоня привлекает мое внимание, когда дочка скрывается в детской, – рассказывай.

– О чем?

– Как свидание прошло?

– Ужасно, – выпаливаю. Сажусь к Тоне за стол. В горле ком. – Больше не пойду ни на одно. Хватит.

– Да что такого он сделал? Анкета на сайте знакомств выглядела хорошо, в переписке тоже отлично себя проявил.

– Он сказал, – вяло взмахиваю ладонью и понижаю голос до шепота, – что у него нет прав на управление транспортным средством с прицепом*.

– Не поняла, – глаза Тони округлились.

Я робко кивнула в сторону детской. В глазах мимо воли блеснули слезы. Обидно не за себя, за Тами. Как можно сравнивать подобные понятия?

– О боже, очень жестоко, Кать. Ужасно, просто. Он идиот.

– Действительно, – почти залпом выпиваю горячий кофе. Напиток обжигает, но даже это лучше, чем гадкое чувство внутри, которые вызывает воспоминание о неудавшемся свидании.

А парень действительно сначала был нормальным. Мило улыбался, комплименты говорил, я смогла расслабиться. Зря.

– Я удалила анкету.

– Кать, не все такие, как он.

– Да, согласна, – пожимаю плечами, – но попадаются мне именно такие. У каждого из них своя правда, почему чужой ребенок им помешает, только мне от нее не легче.

Помню, как тяжело отходила от прошлогоднего летнего романа. Приятный, красивый парень. Тимофей… Каким бы он был, если бы я ему про Тами сказала? Может, и не сказал бы подобных обидных слов, что-нибудь приемлемое придумал. Но суть…

– Я готова, – дочка появляется с блестящим розовым рюкзачком на плече. Нежное летнее платье с цветочками, две косички. А улыбка, от нее сердце екает.

Никогда не будет рядом со мной мужчины, способного отнестись к ней пренебрежительно. Лучше одной. Мама права: надо смириться и жить для нее.

– Отлично.

Быстро убираю со стола, последний раз осматриваю себя в зеркале перед выходом – строгий костюм, лодочки, волосы собраны в пучок. Наношу на губы нежный блеск и отправляюсь к девчонкам. Обе ждут меня со скучающим видом.

– Созвонимся, – Тоня целует меня и Тамишу, – у меня есть пара идей, как устроить твою личную жизнь.

– Лучше свою устрой и выясни, кто твой тайный поклонник.

– Я так подумала, не буду, – подруга хмурится. – А вдруг он мне не понравится? А так цветы, записки, романтика. Все, я отсыпаться.

Завожу Тамишу в садик рядом с домом, затем бегу на остановку. До новой работы добираюсь в течение часа.

На машине было бы в два раза быстрее. Права у меня есть, а вот взять кредит на покупку транспорта страшновато. Аренда квартиры тянет много. Плюс неясно останусь ли я на новом месте после испытательного срока.

Здание автосалона мне нравится. Огромный куб высоток в пять этажей с наполовину затонированным остеклением. Внутри видны дорогие автомобили, стойка ресепшена, рекламные стенды разных марок. Пара работников, прохаживающихся между автомобилями.

– Здравствуйте, – приветливо улыбаюсь главному менеджеру Константину Эдуардовичу. На вскидку ему около сорока, подтянут, улыбчив.

– Привет, зайди в отдел кадров. Они переделывали какие-то документы, просят подписать еще раз.

– Хорошо.

После всех формальностей приклеиваюсь к Лидии Станиславовне, моему куратору. Она поведает мне обо всех тонкостях работы с нашими непростыми клиентами.

– Лида и на ты, – она улыбается. Мой куратор старше меня лет на пять, не больше. Слегка полноватая блондинка с приятными ямочками на щеках. – Сейчас я покажу тебе расписание показов на день, клиентские списки и шаблоны ответов на телефонные звонки. Возможно, что-то несложное попробуешь, посмотрим, короче.

Следующие два часа Лида очень подробно рассказывает о работе. На нас не только показ автомобилей, но и обработка входящих звонков, работа с базой постоянных клиентов, обновление актуальной информации на электронных площадках.

Клиенты – люди часто непростые, ценящие свое время и хороший сервис. Ни при каких условиях мне нельзя вступать в конфликты, разговаривать на повышенных тонах. Только улыбка и уважительное отношение. При возникновении проблем, следует вызывать главного менеджера.

– А владелец «Ланкора» часто бывает в салоне?

– Обычно раз в месяц, – Лида сделала нам чай в комнате отдыха. – У Войцеховского пять салонов в Москве. Они основные. А мы на отшибе, – она вздыхает, – хотя я не отказалась бы видеть его чаще. Тимофей Семенович очень хорош. В него влюблены все девушки в салоне, от менеджеров до бухгалтеров и экономистов.

– Ого.

– Ого-го! Сама увидишь скоро. Его сиятельство посетит нас через три недели, – Лида с благодарностью приняла молочную шоколадку с орехами, которую я купила к чаю. – Только сильно не обольщайся.

– Вообще не планировала, – развожу руками. После последнего свидания ближайший год я вряд ли отважусь на флирт с мужчиной. – Но все равно интересно почему.

– Собирается жениться и не на абы ком, а на начинающей певице и модели. Лиза Вишневская – очень эффектная девушка. Ну, знаешь… ноги от ушей, фарфоровая кожа, шикарная грудь.

– Ясно.

Мне неинтересно, с кем мутит наш владелец, поэтому переключаю разговор обратно на рабочую тему.

– Первое время будешь стоять за стойкой ресепшена, так что тренируй неснимаемую улыбку.

– Понятно, буду, – бормочу. Улыбаться я люблю, конечно. Но весь день… действительно придется тренироваться.

____________

*Отсылка к выражению «разведёнка с прицепом». Шутка среди мужчин, считающих отношения с девушкой, имеющей ребенка, неприемлемыми.

Глава 03

Первые недели на новом месте показались выматывающими. Калейдоскоп лиц, марок автомобилей, списки клиентов, постоянные звонки и жуткая боязнь где-нибудь ошибиться. Лида, видя мои старания, постоянно подбадривала. Уверяла, что у меня очень хорошо получается.

Но главным испытанием стал первый показ и продажа новенького «Мерседеса». Его покупал солидный дядечка за шестьдесят для своей девушки.

Именно в такие моменты, когда тебе старпер с пафосом говорит в адрес повисшей на руке молоденькой восемнадцатилетней девчушку «моя девушка», и нужна та самая хваленая выдержка и неотдираемая улыбка. Мы уважаем любых клиентов, ценим и вообще любим. Ни в коем случае не осуждаем.

Девчушка вздыхала, что нет красненькой, огорчённо мурлыкала своему котику о счастливом цвете. Чтобы девушка не расстраивалась, заказали ей с Костей машину из Москвы.

– Спасибо, Екатерина, – мужчина сально облизал мою фигуру. Даже черный костюм с юбкой до колена не спас от его сканирующего взгляда. – Мы обязательно оставим вам чаевые.

– Через неделю приедет обновленный «Лексус», – я кивнула на его и так новую машину, – комплектация максимальная.

– Понял вас.

Вместе с оплатой и чаевыми на следующий день пришла коробка конфет.

– Катерина, спасибо за помощь. Обязательно обращайтесь по любому вопросу, – я показала карточку, вложенную под крышку, Лиде и шустро бросила ее в ведро для бумаг. Ну и намеки.

– Поверь, пишут и не такое, – Лида пожала плечами, – мы для них персонал, мясо. Считают, можно все. Но если начальство узнает о шашнях с клиентами ради повышенного вознаграждения – уволят. Репутация для Войцеховского важна, он церемониться не будет.

– Фу, – морщусь, – такое не для меня.

– До тебя девочку уволили именно из-за подобного, – шепчет мне Лида. – Скандал был приличный. Хорошо, смогли замять.

На выходные увожу Тамишу к родителям. И мне, и ей необходимо отдохнуть и расслабиться.

Дочка с удовольствием бегает по газону босиком. Пускает мыльные пузыри и тискает кота. Жаль, мы не можем завести дома животное – хозяйка квартиры против.

– Как новая работа? – мы с мамой расположились в беседке рядом с нашим небольшим деревянным домиком. Отец отправился внутрь полежать, отдохнуть от жары.

– Хорошо, на днях получила премию, – хвастаюсь первыми успехами.

– Ничего себе, ты же только устроилась.

Мама принялась расставлять на белоснежной скатерти тарелки. На улице лето, можно позволить себе обед на свежем воздухе.

– Работа такая. За продажи начисляется комиссия, бонусы всякие. Иногда клиент может оставить чай, если обслуживание ему очень понравилось.

– Но они не позволяют себе лишнего?

– Мам, кругом камеры. Нет, конечно. А как вы с папой?

– Потихоньку, – мама отправилась в дом и вернулась с холодником. Вкусный, на кефире. У меня слюнки так и потекли. – Отец уснул. Тамила, иди руки мыть.

– Ну мам, я не буду есть.

– Руки мыть, – бабушка как всегда непреклонна.

– Мам, потом, оставь. С отцом поест.

– Разбаловала.

Мама разливает холодник по тарелкам. На меня все время посматривает, словно сказать что-то хочет, но не решается.

– Что? – сдаюсь я.

– Видела Демида позавчера, – садится за стол. – Ездили с отцом за продуктами. А там он с этой.

Новую пассию моего мужа и по совместительству бывшую подругу, которая раньше появлялась у нас в гостях регулярно, мама, кроме как «эта», никак не зовет.

– Понятно.

– Она с животом. Довольная, – мама губы поджала. – Тварина проклятая, в чужую семью без зазрения совести влезла, отца у ребенка отобрала и в ус себе не дует.

– Увела… мам сколько можно. Мужчина не теленок, чтобы его уводили. Демид сам так решил.

– А ты и бороться не стала.

– Мам, за что бороться? Он мне изменил, – понимаю, что опять начинаем один и тот же разговор, но остановиться не могу.

– Изменил… Все мужики изменяют, Кать. Такая натура у них гулящая.

– Мам, не надо.

– Отец твой тоже святым не был. Такие они, Кать. Надо было гордость свою поумерить и принять обратно. А теперь что? Он с этой шмарой ребенка родит, счастливым будет. А ты? Сидишь одна с дитем, никому не нужная, – всхлипнув, мама вытирает салфеткой лицо. – Жалко мне тебя. Так вся жизнь и пройдет, кому ты нужна?

– Спасибо, мам, умеешь поддержать, – у меня пропадает аппетит, да и настроение вообще. Мама своими разговорами меня словно добивает каждый раз.

– Он хоть алименты платит?

– Положенные по суду, – перевожу взгляд на Тамишу. Она резво носится за котом между яблонями, пытаясь поймать за хвост. Но кошак хитрый, знает, чем ему Тамишины игры грозят, не дается.

Любящая, тактильная. Совсем не злая, не капризная девочка. Как можно добровольно лишать себя общения с ней?

– Не звонит?

– Нет.

– Все она, точно тебе говорю. Только о своем ребенке думает, а что Тамиле тоже нужен отец, ей наплевать. Как ты могла с ней общаться? Такую змею на груди пригрела.

Я и сама не знаю, как так получилось. Мы с Надей были дружны, я никогда не могла заподозрить, что она сможет поступить со мной так. Никакой симпатии к мужу с ее стороны не замечала.

Да и от Демида не ожидала. Он всегда говорил, что Надя его раздражает. Одевается броско, смеется громко. И вообще вульгарная.

Как я пропустила?

Наверное, слишком доверяла. Слишком была измучена бессонными ночами и заботой о маленьком ребенке. Мы с Демидом отдалились, но я искренне верила, что все наладится. У всех появляются дети, есть непростые периоды в отношениях, кризисы.

Ошиблась, упустила.

– Давай не будем, мам, ладно?

Сбрасываю босоножки и несусь по газону следом за Тамишей. Поднимаю на руки, кружу под заливистый детский смех.

Все у нас хорошо будет.

Отдохнув на природе, возвращаемся в город. Тамишку ждет садик, кружок балета и неспешная подготовка к школе. А у меня встреча с самым главным начальником.

Войцеховский – фамилия такая красивая. Интересно уже посмотреть, какой он на самом деле. Подпаду ли я, как и все, под его чары или останусь равнодушной.

Можно было погуглить, как он выглядит, но мы с девчонками договорились о чистом эксперименте. Я встречаю его на ресепшене и даю отчет, насколько хорош по десятибалльной системе.

– Вот увидишь, ты не устоишь, – усмехнулась Оля. Она сегодня была при большем параде, чем обычно. Мне даже показалось, что макияж и прическа сделаны в салоне. Если так, то офигеть она расстаралась, учитывая, что нам к девяти.

Ждали высокое начальство с самого утра. Каждый сантиметр выставочного зала был натерт до блеска. Сотрудники ходили по струнке, в комнате отдыха никого.

Надеюсь, такой ажиотаж будет у нас не чаще раза в месяц, я привыкла работать в более расслабленной обстановке.

До обеда отвечаю на звонки. В запаре совсем забываю о приезде начальника. Прижимаю трубку телефона к уху, уточняю удобное для клиента время и одновременно заношу встречу в расписание на планшете.

– Спасибо, что выбрали нас, – вешаю трубку. От улыбки лицо сводит и хочется расслабиться, но…

– Здравствуй, – до меня доносится знакомый голос из прошлого. Столбенею, поскольку не ожидала, что когда-либо наши дороги пересекутся вновь.

Тимофей?

Такого не может быть. Ну не бывает.

– Здравствуй… – мой взгляд с пуговиц на белой рубашке перемещается выше к кадыку, к подбородку, к чувственным губам, пока не достигает изучающих зеленых глаз, – …те, Тимофей Семенович, – добавляю я. Сложить два плюс два не составляет труда. В туманных воспоминаниях тот Тимофей что-то упоминал о работе в автомобильном салоне. Тачка у него была очень крутая. Войцеховский – красавчик по мнению всех девчонок в салоне. Таких совпадений действительно не бывает.

Мы смотрим друг на друга со смесью удивления и неверия. В моем взгляде добавляется неловкость. Мужчина, с которым я провела незабываемые выходные, а потом полгода страдала из-за этого у Тони на плече, – мой новый начальник. Тим все такой же, не изменился ни грамма. Привлекательный, с притягательной улыбкой, хриплым мужским тембром. Я часто думала, как он живет, чем дышит? Нашел ли такую, как хотел?

– Тим, мне позвонил менеджер, – рядом с ним вздыхает девушка, роющаяся в своем мобильном. Только сейчас ее замечаю. Как и предупреждала Лида, она особенная. Ноги от ушей, оголенного тела больше, чем одетого. На открытых участках нанесен сияющий блеск. Лицо словно отфотошопленное – точеный носик, огромные глаза, аккуратные пухлые губы. Она откинула длинную прядь рыжих волос назад. Надо же, они идеально сочетаются. Наверное, и дети будут рыжими, как солнышки. На пальце девушки блеснуло колечко. – Нужно ехать. У меня прослушивание через час. Вечером интервью для популярного журнала. Заберёшь меня?

– Да, – он мягко улыбнулся своей спутнице. Та, не церемонясь, обняла его за шею и поцеловала. Глубоко и без стеснения.

Чтобы не мешать нежностям, я уткнулась в планшет невидящим взглядом. Надо как-то собраться.

– Я постараюсь не задерживаться, но ты знаешь, как это бывает. Могу увлечься, если вдохновение настигнет.

– Наберу за час, чтобы ты успела собраться.

– Спасибо, Тим, ты лучший, – она хлопнула в ладоши. Вильнула подкаченной попкой и побежала к такси, ожидающему у входа.

– Где Костя? – раздалось спокойно. Взгляд Тима ощупал мое лицо еще раз, словно вспоминая.

О чем он думает? В прошлом я не дала ему свой номер и не стала ничего объяснять. Тогда мы были на равных. Сейчас ситуация сильно изменилась.

– Был в своем кабинете, я сейчас наберу, – хватаюсь за мобильный на столе. Под изучающим взглядом Войцеховского некомфортно. Особенно после поцелуя с невестой. Знаю, у меня на Тимофея нет и никогда не было никаких прав. И все равно в сердце неприятно колет.

– Не стоит, Катерина Павловна, – в его голосе появилась легкая усмешка, – я сам поднимусь.

– Конечно, – смазанно киваю и отвечаю на очередной звонок, как на спасение.

Как только появляется возможность, сбегаю в дамскую комнату.

В зеркале ужас – щеки горят, губы нервно искусаны, ладони подрагивают.

Надо срочно прекращать.

Случайные любовники, такие в современном мире сплошь и рядом. Мы друг другу ничего не обещали. Расстались, и каждый пошёл своей дорогой. Тимофей давно забыл обо мне и не вспоминает. У него нереально красивая талантливая невеста, которой я и в подметки не гожусь.

Нет смысла волноваться, полдня – и Войцеховский уедет. А в следующий его приезд я могу взять отгул, например. Или мы, как сейчас, можем сделать вид, что ничего не было и мы не знакомы.

Брызгаю в лицо прохладной водой, немного поправляю макияж. Его невесте лет двадцать, может быть двадцать два. Певица, модель, вау…

Забудь, Катя, забудь. Воспоминаниями и глупыми мечтами только больнее себе сделать можешь.

Поправив одежду, с удовлетворением замечаю, что пришла в себя. Никаких щенячих глаз или чего-то подобного Тимофей увидеть не должен. И девочки, им тоже лучше не знать о том, что у меня с их боссом было, сплетен и домыслов не оберусь.

Одно дело, если он просто всем нравится. Совсем другое – я с ним спала.

Выхожу в коридор, где натыкаюсь на Тимофея. Господи, за что?

Кроме нас, тут никого, дверь за мной захлопывает. Обратно бежать глупо.

Он делает пару шагов, останавливаясь слишком близко. До меня долетает аромат его свежего лаймового парфюма. Он всплывает в моих воспоминаниях, потянув за собой остальное. Наш доверительный разговор, близость, потрясающие летние выходные. Солнце, путающееся в его медных волосах. Они на ощупь очень мягкие и приятные. Мне хочется коснуться их и приходится себя одернуть.

– Неожиданно, да? – произносит Тимофей вслух.

– Да, – отвожу взгляд, – я не знала твою… вашу фамилию, когда устраивалась, просто…

– А если бы знала, не стала бы на меня работать?

– Нет… я не о том… просто, не знаю. – Боже, когда сильно волнуюсь, начинаю нести бред.

– Тимофей Семенович, можно вас? – Оля материализуется за спиной Войцеховского. При полном параде, блузка расстегнута на три верхних пуговицы, показывая соблазнительный край кружевного белья. Мне достается недоумевающий ревнивый взгляд. Похоже, она серьезно претендует на шефа, несмотря на невесту.

– Да, Оль, зайди, – взгляд Тимофея упал мне на бейджик, голос стал будничным,– Катерина Павловна, больше не задерживаю. Можете идти на рабочее место.

– Хорошо, – медленно обхожу обоих.

Мягкое мурлыканье Ольги царапает по моим нервам. Черт, личная жизнь Войцеховского меня не касается.

В комнате отдыха девчонки скопом налетают на меня. Ника с Машей из бухгалтерии, Зоя – секретарь Константина Эдуардовича, Лера, Мила, Таня из экономического. Тут же отделы закупок и логистики, как без них – Катя, Оля, Зафира, Яна, Рита. Мой куратор и теперь подруга Лида закрывает длинный список фанаток Войцеховского. Как же много у нас девушек, оказывается.

– Говори!

– Десятка, да, – растягиваю губы в улыбке.

– Вступай в наш клуб разбитых сердец, – Зафира, милая пампушка, вздохнула. – Рыжий с каждым приездом все лучше становится. Как такое возможно?

– Магия, – смеется Лида. – Оли нет. Она что, решила не обедать?

– Какой обед? Намарафетилась и понесла начальнику какие-то бумажки, – скривилась Милка. Видно было, осуждает. – Войцеховский, если кивнет, с неё трусы меньше, чем за секунду слетят.

Девчонки быстренько обедают, я тоже пытаюсь что-нибудь в себя всунуть. Вторая половина дня – сплошное мучение. Тимофей все время где-то в зале. Держу спину ровно, улыбаюсь посетителям и отвечаю на телефон. Я профессионал, я выдержу эту пытку.

В конце дня быстренько собираюсь, мне еще за Тамишей в садик. Моей секретной дочерью, о которой высокий начальник не в курсе…

– Катя, – Оля ловит меня на выходе. Она немного на взводе. – Ты о чем с Войцеховским болтала?

– Ни о чем, – меня ее напор заставляет отступить.

– Я видела, как ты ему улыбалась. Только пришла и думаешь подкатить?

– Нет, ты что!

– Поверь, мне дорогу лучше не переходить, – Оля идёт на выход, успев задеть меня плечом.

Я в шоке.

Медленно выхожу из стеклянных раздвижных дверей на крыльцо. Она успела пересечь парковку и вьется у машины Войцеховского. Оттого, как Оля ему улыбается и он улыбается ей в ответ, становится противно. Хорошо, что метро находится в другой стороне и мне не нужно проходить мимо них.

– Стой, – меня догоняет запыхавшаяся Лида, – ты чего не подождала?

– Извини, задумалась.

– Войцеховский на тебя пялился, – подруга берет меня под руку.

– Шутишь?

– Нечего было в телефоне сидеть, больше бы по сторонам смотрела, тоже заметила.

– Не думаю, что он пялился, – мой голос дрогнул, – скорее наблюдал, как я работаю. Я новенькая, Лида. Это нормально.

– Угу, видела, как Оля к нему прилипла?

– Да, сложно такое не заметить…

– Не выгорит у нее ничего. Год увивается. Как Войцеховский ни приедет, один и тот же цирк, – Лида хохотнула.

– И не надоело? Мне кажется, это унизительно. К тому же у него есть невеста.

– Олька хочет спонсора богатого. Войцеховский – предел её мечтаний. Она и в Москву всегда едет под любым предлогом, только бы его там выловить.

Вот это настойчивость. Судя по благосклонности Тимофея и его улыбкам, он вполне не против Олиного внимания.

– Мне было вынесено первое китайское предупреждение. Представляешь?

– Одуреть у нее крышу рвет! Оля тоже заметила, как он на тебя пялился, – Лида цокнула.

– Он не пялился, – закатываю глаза. Хорошо, что Тимофей уезжает завтра. Он привез с собой слишком много проблем.

Глава 04

– Тот самый Тим, по которому ты полгода сохла? – Тоня округлила густо накрашенные алой помадой губы.

– Да. Тами, не убегай далеко. Я должна тебя видеть.

Погода в субботу выдалась хорошей, поэтому мы выбрались прогуляться в центральный парк. У нас с Тамишей фемили-лук – нежные салатовые платья до колена, косы с шифоновыми белыми бантиками, сумочки через плечо розовые.

Тоня сделала нам миллион фото у воды. Мы смеялись, ели клубничную сахарную вату, обнимались. Обязательно распечатаю какую-нибудь красивую в рамочку.

Сейчас у Тами в руке розовый гелиевый шарик, она бегает с ним по тротуару между другими посетителями парка, гоняя голубей.

– Мама, посмотри какая белка, – не слушая меня, дочь несётся к высокому дереву в стороне. Дети с родителями скопились рядом, пытаясь высмотреть жирную белку, шустро взбирающуюся по стволу с орехом. Мы к ним присоединились.

– И что он тебе сказал? – вернула меня к теме разговора Тоня.

– Неожиданно, он сказал «неожиданно».

– Мда, очень красноречиво. И все?

– Мы были на работе, – отойдя на пару шагов, я опустилась на скамейку, подруга последовала за мной. – Он с невестой. Певицей. Ей двадцать, шикарная фигура, лицо, как у Тамишиных кукол, и никаких детей. Прямо передо мной целовались взасос.

– Ауч, – Тоня поморщилась.

– Нет, я не осуждаю. Если бы у меня был такой жених, как Тим, я бы тоже не терялась, наверное. В общем, они оба, как с обложки… Ну, ты понимаешь. Счастливые, талантливые, богатые и успешные. Я ужасная, Тоня… Я завидую и ревную. Самой от себя тошно.

– Ты нормальная, Кать. Все мы хотим найти себе классного мужика. А Тим тебя тогда сильно задел.

– Вот именно. Я так надеялась, что не придется больше его видеть. Было и было. Потрясающий короткий роман, маленькая сказка для себя, которую можно вспоминать, когда тоскливо. Раньше срабатывало, а теперь стыдно. Получается, я о чужом мужчине мечтаю. Лучше бы он не появлялся никогда…. Может, мне уволиться?

– Ты дура? – мое плечо настиг кулачок подруги. – В кои–то веки на нормальную работу устроилась.

– Права… и приезжает Тим только раз в месяц. Этот день можно пережить. Я привыкну, правда? Это мне от неожиданности так тяжело.

– Вполне может быть. Слушай, хочу тебя попросить…

– О чем?

– В следующем месяце я хочу сделать цикл передач про стереотипы в отношениях, абьюз и все такое. Одна из тем твоя, вот и хотела позвать.

– Моя – это какая?

– Разведенка с прицепом. Сама понимаешь, должно цеплять.

– Оу…

– Да. Не переживай, в обиду неадекватам не дам. Звонки и вопросы через меня.

– Я могу подумать?

– Неделю думай и соглашайся.

– Хорошо, – улыбаюсь ей искоса. – Если честно, я не знаю о чем говорить.

– Об этом не думай. Вопросы я подготовлю, от тебя требуются максимально честные ответы без прикрас. Стесняться не надо, лица твоего никто не увидит и тебя не узнает.

– Согласна, – неожиданно для себя ввязываюсь в авантюру, – ни разу у тебя в студии не была. Будет повод.

– Если бы я знала, что тебя так легко заманить, давно бы это сделала, – Тоня рассмеялась.

– Мам! Я мороженое хочу, – белка убежала, все разошлись. Тами начала активно поглядывать в сторону кафе со столиками на улице.

– Если мое солнышко хочет, пойдем.

– Поделишься? – совершенно серьезно задает вопрос Тоня.

– Мороженое – не каша, так что нет, – так же серьезно отвечает ей Тамила.

– Придется покупать себе самой.

– Не вздыхай. Я тебя угощу.

– Нет уж. Лучше я вас. И так вечно объедаю и выпиваю все кофе.

Тами убегает чуть вперед, а мы с Тоней топаем следом. Она традиционно рассказывает о своем поклоннике, вздыхает. Думает, как у него вместо цветов выпросить новый мерс.

Дочь вдруг выпускает из ручек шарик и поникает плечиками. Стоит маленькой статуей, как вкопанная. Поднимаю глаза выше и понимаю, в чем дело – Демид с Надей.

Делаю пару спешных шагов, беря дочку за руку. Она инстинктивно обнимает меня за юбку, прячется.

– Привет, – бывший муж ошарашен. Надя рядом с ним бледнеет и накрывает большой живот ладонью. У нее где-то восьмой или девятый месяц.

Мимо воли замечаю детали. Колец на руках нет, значит, не поженились до сих пор. Демид в привычных мне джинсах и футболке. Ремень с фирменной пряжкой я ему когда-то дарила. Носит до сих пор, не выбросил.

Бывшая подруга хмурится, отводит глаза.

– Пап? – неуверенно спрашивает Тамила, глядя на него. Она словно не верит.

Жму дочку к себе. Мне очень хочется защитить ее. Сколько слез моя малышка выплакала, ожидая папу. Сколько раз просила позвонить ему и позвать к нам. Несмотря на свои три годика, Тами все понимала и очень страдала.

Мне было больно не меньше. Вмиг лишиться мужа, которого я искренне любила. Лучшей подруги, с которой могла поделиться всеми проблемами. Я осталась со своей болью и их предательством один на один. Наверное, не выбралась бы, если бы не Тамила. Для нее заставляла себя каждый день вставать, улыбаться. В какой-то момент я поняла, что теперь мне придется стараться за двоих. Давать Тами всю любовь, что есть, лишь бы только она не чувствовала себя обделенной.

Казалось, у меня получается.

А сейчас понимаю, что нет. В доченьке столько напряжения, полная растерянность в глазах. Вижу, как хочется ей подойти, но страшно, что папа оттолкнет.

Мне тоже страшно.

– Привет, Тами, – Демид отмирает.

– Дема, пойдем. Я устала, – в голосе Нади слышны истерические нотки. Она жмется к нему ближе, нас с дочерью полностью игнорируя, словно мы прокаженные какие-то.

– Мы же за мороженым шли, – подхватываю Тами на руки. Жму к себе маленькое тельце с колотящимся сердечком и глазками на мокром месте. Не прощаясь с бывшим мужем, несусь прочь. – Солнышко мое, я тебя так люблю. Ты моя самая лучшая в мире, моя доченька, – шепчу сдавленным голосом, поглаживаю Тами по спине.

Присаживаюсь с дочкой на широкую лавку на веранде кафе, сильно запыхавшись. Тоня ловит официанту и делает заказ.

– Тами, я тебе клубничное взяла. Помню, ты любишь.

– Очень, – дочка не спешит перебираться на свое место. Свернулась калачиком у меня на руках и из-за плеча рассматривает толпу. Папу ищет.

– Я тоже. В кафе есть целых десять видов топпингов и посыпка. Нам обещали разноцветную.

– Хорошо. А папа не мог пойти с нами?

– Нет, солнышко.

– У него будет другая дочка, да? Я видела у тети живот. Я знаю, откуда берутся дети, ты мне сама в книжке показывала.

– Будет. А у меня есть ты, просто так бывает, Тами… Твой папа не может быть с нами, мы с этим сделать ничего не можем. Ты в этом не виновата, ты же знаешь?

– Ваше мороженое, – официантка ставит перед нами огромный поднос с десятью видами мороженого. Разноцветное, с посыпками. Тоня постаралась, как могла, чтобы отвлечь ребенка.

– Давайте пробовать.

– Давай, – к моему облегчению Тами пошла на контакт.

Вижу, как она пытается справляться с разочарованием, и сердце щемит. Не этим должен заниматься ребенок в пять лет.

– Твоя мама мне рассказала, что скоро ты идешь на праздник принцесс.

– Да, – на лице Тами появляется робкая улыбка, – меня Малика позвала на день рождения. Мы с ней в детском центре вместе играем всегда. Нужно будет прийти в короне.

– Класс, сто лет не носила короны, – всплескивает руками Тоня. – А давайте поедим мороженое и пойдем их покупать. Одну тебе, одну мне и одну твоей маме.

С благодарностью улыбаюсь подруге. Мне требуется немного времени, чтобы прийти в себя после встречи с Демидом. Я к ней оказалась совсем не готова.

День рождения будет через две недели. Соня обещала грандиозный праздник с аниматорами, бассейном и огромным тортом. Поскорей бы, я на что угодно готова, только бы отвлечь Тамишу от мыслей о встрече с папой.

Мне и самой не мешало бы отвлечься. Тимофей, Демид… Слишком много мужчин, которым я не подошла, появилось в моей жизни. Лучше бы, как и раньше, жила в своем коконе вместе с дочкой и не вспоминала о них.

Дома Тамиша затихает. Отказывается от своих любимых мультиков, ходит по детской и вяло перекладывает игрушки с места на место. Ее рана в сердце – это моя рана. Кажется, сделала бы что угодно, чтобы у Тами был любящий отец, выше головы бы прыгнула.

Только нельзя мужчину заставить силой полюбить ребенка. Даже собственного.

Зачем была эта встреча, только сердце в кровь?

Ночью не спится, как назло под руку попадается альбом с фотографиями. Он у меня в дальнем углу шкафа в коробке лежал и вот попался. Со страниц на меня смотрим мы – я и Дема, счастливые.

Нам действительно было хорошо вместе. Демид был рад беременности, Тамишу очень ждал. Каждый раз в голове одни и те же вопросы – почему так получилось? В какой момент я ему надоела и стала противна? Почему родная дочь стала ему не нужна?

У нас Надей была такая крепкая дружба. Иногда она жаловалась на отсутствие личной жизни, но завести в ней я не видела. Всегда поддерживала и подбадривала. Откуда в ней вылезла та чернота, которая позволила поступить со мной и Тами так ужасно?

Больно смотреть на Демида с Тами на руках. Ей всего пара дней, он приехал навестить нас в роддом, впервые увидел. Дема был растроган, счастлив.

Или вот Тамише годик. Муж накупил розовых шариков для нас. Они еще две недели под потолком летали и радовали.

На фотографиях очень много счастья, которое утекло, как сквозь дырявое решето, в один миг. Ухх, и не вернуть.

Фото с крестин. Тут Надя держит Тамишу на руках. Правильно, ей положено. Она же крестная мама. В сердцах отбрасываю от себя альбом. В глазах слезы, в горле ком.

Как люди могут поступать так с другими людьми, самыми близкими? Разве по-человечески это?

Телефон на столе оживает входящим звонком.

Демид.

На миг столбенею, затем переворачиваю телефон экраном вниз, выключаю звук. Зачем? Ну, зачем? Два года прошло, ни ответа, ни привета. А теперь и встреча, и звонок.

Что ему надо?

Поглумиться? Рассказать, как счастлив?

Что заново все начал?

Что теперь рядом с ним намного более достойная женщина и ребенок в ее животе, которого он не бросит?

Демид так и не успокаивается. Звонит на следующий день и всю неделю. Потом начинает писать смс с требованием ему ответить. Когда я молчу, угрожает приехать.

Я бы бывшего мужа послала, но Тами… Если он заявится, она опять увидит отца и снова как в воду опущенная неделю ходить будет.

Чтоб его!

Отвечаю на один из звонков. Мы долго молчим, Демид спрашивает, как дела, что у нас с Тамишей нового. Просит увидеться. Отказываюсь, потому что видеть его не хочу. Да и о чем говорить? О двух годах, на которые он нас забыл? Смешно и неудобно.

– А ты отрастила зубки, – слышу с упреком, прежде чем повесить трубку.

Хм, естественно. Выживать-то надо было. Работы, собеседования, вечные попытки заработать достаточно на себя и дочь. Тут хочешь не хочешь станешь жестче. Дважды меня увольняли под благовидными предлогами, а по факту за то, что слишком много на больничные хожу. Один раз пришлось практически отбиваться от потенциального работодателя, который увидел во мне неплохой вариант удобной любовницы. Даже премию повышенную обещал. А от родственников всех отбиться? Ай-яй-яй… Как же так, Катерина, мать-одиночка. Мамин двоюродный брат сказал, что подобное неприлично – женщина должна быть в семье. Намек на то, что я женой была плохой, раз меня бросили, был жирным.

Вот я и обтесалась, научилась многое прятать в себе, казаться равнодушной.

День рождения у подружки Тами в воскресенье. В этот день салон работает. Мне поставили первую половину дня на респешене, Оле вторую. Нам обеим удобно – мы с Тами успеваем на праздник, Оля хорошенько отоспится. За дочкой утром приехала посмотреть мама.

Настроение у меня было приподнятым ровно до того момента, как в салон вошел Войцеховский.

И чего ему надо у нас в воскресенье с утра? Не сидится в своей Москве? Он вообще раз в месяц приезжать должен!

– Доброе утро, – Тимофей проходит мимо. Сегодня в белых льняных брюках и рубашке навыпуск, совсем нерабочий образ. Позже оказалось, наш владелец привез «Феррари» самолично. Ее заказывали месяц назад для очень важного клиента.

– Кать, зайди в рабочий чат и пройди опрос, – рядом с ресепшеном появляется Лида. – Видела рыжика? Хорош, да?

– Что за опрос? – смотрю на нее с укором. У рыжика невеста вообще-то.

– Насчет корпората. Летом босс устраивает для нас всех выходной. Мы пьем, едим шашлык и сплачиваемся в неофициальной обстановке.

– Ого.

– Сам он не ездит. Обычно Костя за главного. Жаль, да?

– Не жаль. С большим начальством не расслабишься, а с Костей можно. К тому же зачем нам с Войцеховским сплачиваться? Он раз в месяц появляется. Обычно.

– Кать? Ты чего? Он тебе не нравится что ли? – коллега распахивает глаза. – Тимофей очень милый и предупредительный. Классный начальник. Даже Олю-прилипалу на три буквы ни разу не послал, делает вид, что приставаний ее не видит. Мужик, ну!

– Да, действительно, – роюсь в планшете, отлистывая диалог в чате до опроса. – Загородный коттедж с караоке – восемь голосов, ресторан – восемь голосов, веревочный городок с шашлыками – один.

– Это Вадик, глава службы безопасности плюсанул, – Лида рассмеялась. – Помнишь, как он нам все время обещает по физподготовке погонять?

– Ну да, очень она поможет, если у нас «Феррари» на показе угонят. Я прямо так и вижу: бегу я такая следом на каблуках, волосы назад, прыгаю в тачку и отбиваю подотчетную машину обратно.

– Примерно так все и должно быть, – рядом с нами появляется веселый Тимофей.

– Тогда плюсую за веревочный городок, – оставляю свой голос, краснея. Вот зачем так подкрадываться и подслушивать?

Лида, еле сдерживаясь, улепетывает за свой стол в углу. Меня оставляет на растерзание начальству.

– Действительно веревочный городок? – Тим облокачивается на стойку рядом со мной. В глазах смешинки.

– Ни разу не была там, – на телефоне светится входящий. Быстро отвечаю, сосредоточившись на клиенте. Тимофей продолжает терпеливо стоять рядом, не уходит.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, Тимофей Семенович?

Повесив трубку, нервно сжимаю ее в руке. Рядом с ним тяжело, хоть и безумно приятно. Что думает он сам? Совсем забыл обо мне, видит перед собой лишь рядовую сотрудницу.

Общение с Войцеховским для меня, словно минное поле. Общее прошлое, его предопределенное будущее с другой женщиной. Мне нужно как-то соблюсти баланс, не выглядеть навязчивой, чувств не показывать. Не хочу, чтобы надо мной смеялись, как над Олей. И в первую очередь сам Тимофей.

– Да, – он внимательно смотрит мне в глаза, – хотел узнать, как тебе работается? Все ли устраивает? Может быть, есть вопросы?

– Нет, все отлично, – отвечаю поспешно с фирменной неотдираемой улыбкой.

– Это хорошо, – его ладонь проезжается по стойке ресепшена, – тогда до встречи через месяц.

– До встречи.

Нет, придется взять отгул в следующий приезд Войцеховского. Слишком мне сложно рядом с ним.

Глава 05

Высокое начальство уезжает до обеда, я следом, как только часы показывают двенадцать. На всех парах на такси мчусь домой, хватаю Тамишу в охапку, не забыв предварительно переодеться, и мы едем на праздник.

Внутри нас обеих предвкушение чего-то хорошего. Я детские праздники обожаю.

В моем детстве подобный масштаб и красота были нереальны. Я получала скромный тортик, какую-нибудь куклу, мы с друзьями пили чай в зале и играли в какую-нибудь игру, пока родители праздновали по-настоящему. Вино, оливье, бутерброды со шпротами.

– Привет, – мы появляемся на пороге дома Сони и Малики. У нас с дочкой опять фэмили-лук. Нежные розовые платья с шифоновыми юбочками. На голове объемные косы с бантами. Для пущего эффекта я надела каблуки и сделала кукольный макияж. Нежный, с розовым блеском на губах.

– Ух ты! – Малика с порога хватает Тамишу за руку и тащит куда-то вглубь дома. – Пошли, я тебе такое покажу.

– Подарок, – протягиваю Соне большую коробку с бантом. – Там фабрика слаймов, прости. Тамиша уверяла, что именно она сделает Малику счастливой.

– После прошлого эксперимента пришлось делать Мали каре. Посмотрим, что будет в этот раз, – она рассмеялась. – Так, пойдем.

Соня в белом легком платье ведет меня в дом. Я тут ни разу не была. Мы не то, чтобы подруги, просто общаемся, потому что наши девочки сдружились. Соня скульптор, очень много времени отдает творчеству. Ее дочь тоже личность творческая – собирается стать художницей.

У меня же творческая составляющая отсутствует. Я не рисую, не леплю, не танцую и не пою. Но мне очень хотелось, чтобы Тамиша попробовала себя в чем-нибудь таком, поэтому год назад я записала ее на балет. Неожиданно дочь влюбилась. Теперь дважды в неделю я вожу ее на кружок. Преподавательница Тами хвалит, скоро даже будет выступление, в котором дочка примет участие.

В большой украшенной шариками гостиной пусто. Я кладу подарок на специальный стол, заваленный разноцветными коробками, следую за хозяйкой.

– Основная детская тусовка на улице. Там есть навес. Сейчас будет выступать фокусник, потом приедет театр с русалочкой. Еще Мали заказала шоу воздушных пузырей и эксперименты.

– Ого.

– А мы сможем отдохнуть, – она раскрывает стеклянные двери на задний двор. Там что-то невероятное. Шары, ростовая кукла принцессы, кругом развивающиеся ленты. Стайка девочек следит, как фокусник вытаскивает из рукавов шелковые розочки. Мальчики следят за тем, как раскладывает реквизит фриканутый профессор в халате. У него большой стол, баллон с гелием, холодильник с сухим льдом.

– Соня, это сказка, – с восхищением осматриваюсь вокруг.

– Спасибо. Крестная Мали внесла большой вклад в организацию. Ты ее сразу узнаешь по длинным розовым волосам и костюму Сейлормун.

– А я переживала, что это я креативно нарядилась, – шуршу шифоновой юбкой.

– Натку не переплюнет никто и никогда. Любой креатив на ее фоне – нестареющая классика.

– Понятно, – осматриваюсь вокруг. Я никого из присутствующих родителей не знаю. Детей вокруг человек двадцать, может, и тридцать. Родителей не так много. Многие оставили свои чада и свинтили по делам.

– За поворотом взрослая пати. Напитки, закуски, диванчики и пуфики. Есть бассейн.

– Хорошо, буду осваиваться, – отпускаю Соню встречать новых гостей.

Тамиша за ручку с Маликой выбегают из дома. Врываются в стайку девочек, усаживаясь на траву прямо напротив фокусника. Дочка лучится счастьем. Встречаюсь с ней глазами, посылаю воздушный поцелуй.

Так, не буду мешаться. Пойду освою зону для взрослых.

Обхожу газон по кругу, заворачиваю за угол. Все, как и обещала Соня, – лаундж–зона для родителей. Парнишка-бармен мешает разноцветные коктейли с зонтиками. Мамочки мило переговариваются, попивая напитки на удобных диванчиках.

– Мохито, безалкогольный, – делаю свой скромный заказ. К своей радости нахожу знакомое лицо. Лика. Ее дочка Равена ходит в один центр с Тамишей и Мали. Мы иногда пересекаемся попить кофе.

Лика болтает с Сейлор-мун на диванчике. На мужа Марка, тусующегося с бутылкой пива и зависающего в телефоне, смотрит вполглаза.

– Привет, – присаживаюсь к девчонкам, – не помешаю?

– Неа, – Сейлор-мун подпирает щеку кулачком, – как там? Все аниматоры целы?

– Пока да, но фокусник в глухом кольце маленьких восторженных поклонниц. Ему не вырваться.

– Я сейчас, – Лика удостаивает меня извиняющейся улыбки. Бросает свой коктейль и идет к мужу. Начинаются тихие разборки.

– Потому что не стоит брать мужчин на детские праздники. Они их не выдерживают. Есть десять процентов стойких, но Марк явно не из них.

– Похоже на то, – улыбаюсь ей. – Вы Натка, крестная Малики. Соня говорила о вас.

– Лучшая крестная в мире.

– Однозначно.

– Уф, пробралась к вам через толпу детей. Они решили, что я какая-то там фея и требовали конфеты, – к нам подсела взъерошенная блондинка в пышной юбке в пол, разговаривающая с акцентом.

– Я тебя предупреждала, Ангелина, иди через дом, лезь в окно ванной.

– В этом? – Ангелина взмахнула несколькими слоями шифона.

Они с Наткой переглянулись, посмотрели на меня с каким-то странным интересом.

– Что? – я не выдержала.

– Классная фактура, да? – Натка обратилась к Ангелине, не отрывая взгляда от меня.

– Шикарная, – подтвердила ее подруга.

– Я галерист, Ангел – очень известная художница. А вы никогда не пробовали себя в качестве натурщицы?

– Я? – осматриваю себя в юбке. Они шутят, точно. – Нет.

– Зря, – Ангелина белозубо улыбнулась.

– Эти косы, эти глаза. А ноги, они бесконечные, – вещает Натка. – Пару полотен с этой красоткой, и я запулю их по космической цене. Висеть будет у самых богатых олигархов в спальнях.

– А почему в спальне?

– Обнаженная натура обычно там и висит, – флегматично жмет Сейлормун плечами.

– Нет… я.. ну вы что…. – густо краснею. Да я в купальнике на пляже иногда себя неловко чувствую.

– Этот румянец, это смущение, вау, – девушки подсаживаются поближе.

– Я, мне… Пойду схожу в дамскую комнату. А где она здесь?

– Если в окно, то рядом. Если по классике ножками, то по газону, стеклянная дверь за углом. Первый этаж за лестницей.

– Спасибо, – шустро поднимаю свою задницу с дивана.

Ну их, этих творческих личностей. Обнаженная натура, они с ума сошли.

Хотя деньги мне не помешали бы, конечно.

– Так никто не узнает, можно без лица нарисовать, – словно прочитала мои мысли Ангелина.

– Сейчас вернусь, – улыбаюсь фирменной улыбкой и уматываю прочь.

– Не потеряется, я у Сони спрошу телефон и адрес. Нет, ну ты видела, какая фактура.

Придется с Соней поговорить, чтобы отвадила от меня своих сумасшедших подружек.

Скрываюсь в доме, где меня окутывает прохладой и тишиной. С облегчением выдыхаю… Хорошо.

Телефон в сумочке начинает вибрировать, опять Демид.

– Привет, – говорю тихо. Надо как-то прекращать никому не нужное общение.

– Привет, я сейчас подъеду.

– Нет, мы не дома, – прикрываю глаза.

– А где вы?

– На детском празднике. Послушай, Демид. Давай ты не будешь больше звонить.

– Мне нужно тебя увидеть. Во сколько вы будете дома? Я подъеду.

Черт! Черт! Черт!

Что он заладил с этим увидеться? Не хватало только, чтобы начал сторожить нас под подъездом. Тами с его появлением опять начинает надеяться на общение.

– Часов в шесть. Давай ты приедешь, и я спущусь.

– Хорошо, – в телефоне повисает пауза, – вы вдвоем на праздник пошли?

– Да? В смысле? Какое это имеет значение?

– Просто спросил. До встречи, – Демид вешает трубку.

Долго пялюсь в погасший экран, пытаясь понять поведение бывшего мужа. Что ему от нас с Тамишей сейчас могло понадобиться?

– Катя, – раздается за спиной удивленно, – что ты здесь делаешь?

Не может быть. Мне точно мерещится.

Медленно, словно в слоумо* оборачиваюсь и встречаюсь с зелеными глазами Тимофея.

– Привет, – оглядываюсь по сторонам, – точнее здравствуйте. А вы здесь…

– Ты почему здесь? – его голос требователен.

– У меня сегодня пол–отгула. Я до двенадцати работала. Оля меня сменила, – отчитываюсь быстро. Тимофей не реагирует. – Я за две недели написала, Константин Эдуардович утвердил, – добавляю аргументов.

– Я не о том.

– Пришла в гости, – растерянно кусаю губу. Пазл в голосе складывается. Соня… Та самая девушка, которая вышла за его брата? Та самая, у которой дочь, которую Тим растил какое-то время и из-за которой больше не приемлет других детей. Малика?

– У Сони фамилия Сабурова. А у тебя, точнее у вас, другая.

Я и забыла, как зовут брата Тимофея, о котором он говорил. Получается, Ренат.

Тот Ренат, милый и совсем не старый на вид, который мне понравился при встрече, оказывается, совершил ужасную вещь в прошлом. Как же так?

Не складывается в моей голове ничего. Соня и Ренат хорошие люди. На ужасных лгунов, вероломных людей, построивших свое счастье на несчастье других, совсем не похожи.

– Соня после свадьбы не стала брать нашу фамилию. Она скульптор и стала известна под своей.

– Понятно, – киваю как болванчик.

За спиной Тимофея появляется Соня.

– Привет Тим, рада тебя видеть, – быстро обойдя его, она берет меня под руку. – Ты должна это увидеть. Оу, вы знакомы?

– Вместе работаем. Точнее я работаю на Тимофея Семеновича.

– Правда? В «Ланкоре»? Неожиданно, – Соня хмурит бровки. – Я украду твою сотрудницу, Тим. Это на минуту…. Только не переживай, Кать… это не конец света.

Это и есть конец света! Соня, Тимофей, Тами на улице. Чувствую себя зерном, попавшим в жернова. Еще секунда – и перемелет в муку.

Соня тащит меня безвольную на улицу. Тимофей следует за нами. Радостная толпа детей и взрослых воодушевляется при виде меня.

– Сюрприз, – два детских звонких голоска привлекают мое внимание и заставляют посмотреть вниз.

– Действительно сюрприз, – говорю сипло.

– Я объект искусства, мам, – Тамиша кружит в своем когда-то розовом платье. Сейчас все оно разукрашено разными красками и обклеено мелкими аппликациями со сказочными героями.

– Ух ты, – присаживаюсь, – вот это да. Очень красиво, – прикидываю про себя, что платью конец. Я эту красоту с него в жизни не отдеру и не ототру.

– Я так в садик завтра пойду.

– Это мы обсудим, – откашливаюсь. – Мали, ты очень талантливая.

– Я знаю, – девочка расцветает в улыбке, – и это еще не все. Вон, смотрите, – маленький пальчик, перепачканный в краске, указывает на двух лохматых мелких собак. Раньше явно белых, а теперь разноцветных. – Мы их вместе с Тамишей раскрасили.

– Мне понравилось, я тоже хочу быть художницей, – дочка кружит в платье.

– А как же балет?

– На балет тоже буду ходить.

– Хорошо, солнышко.

– А я слаймы тебе купила, целую фабрику, – вдруг вспоминает Тамила. – Пойдем сделаем?

– Может, не надо? Перевожу взгляд на Соню в поисках поддержки. Волосы Тами хотелось бы сохранить в прежней длине, я их люблю.

– А сейчас мы все идет разбивать пиньяту с конфетами, – воодушевляется Соня. Рядом появляется Ренат, сдержанно здоровающийся с братом.

Они такие разные. Тимофей – светлокожий, рыжий, улыбчивый. Ренат – жгучий брюнет с темной загорелой кожей, всегда серьезен. Заподозрить их в близком родстве нет ни одного повода.

Наши взгляды с Тимом встречаются, и я малодушно пытаюсь сбежать. Пиньята так пиньята. Становлюсь в стороне, с поддельным энтузиазмом рассматривая, как Мали под всеобщее улюлюканье молотит деревянной битой бедного щенка из щенячьего патруля. Маршала, кажется.

Я бы себе так по башке надавала за невезучесть.

Краем глаза замечаю Тимофея. Он всего в паре шагов останавливается, недобро сверлит меня взглядом. Зол. Секунда и он подходит, становясь напротив. У меня тут же мурашки по всему телу бегут. Будто я вор какой-нибудь или в чем-то виновата.

– Твоя дочь, – он задумчиво кивает на Тамишу, прыгающую с большим энтузиазмом рядом с пиньятой.

– Да, моя дочь, – крепче обнимаю себя руками.

– О которой ты не сказала…

– А нужно было?

– Мне кажется, да.

– Я решила, это не имеет смысла. Ты, вы…

– Вне работы давай на ты, – Тимофей стиснул зубы. Он на взводе.

– Ты обозначил свою позицию. Я решила не усложнять.

– И послала меня, – Тимофей повышает голос. Хорошо, что вокруг детская кутерьма, поэтому на нас внимания не обращают.

– Было не так, – опускаю голову. – Я не посылала, просто не дала телефон.

– Просто не дала телефон, это когда у тебя его случайный парень на улице спрашивает.

– Мы друг другу ничего не обещали.

– Для тебя это так легко, да? Провела с мужчиной время, уехала и забыла?

– Мне уволиться?

– Что?

– Я не понимаю, чего ты хочешь, – перехожу на шепот. – У тебя есть невеста, значит в твоей жизни все отлично.

– Идеально, – выпаливает он.

– Кать, извини за платье, – между нами появляется Соня. Она немного встревожена, смотрит на Тимофея удивленно.

Он глубоко вдыхает, беря под контроль эмоции.

– Ничего, у Тами теперь будет эксклюзивное, – цепляю на лицо улыбку. Меньше всего я хочу лишних расспросов или испортить детский праздник ссорой с крестным именинницы.

– Иногда Мали не остановить.

Ее дочь наносит удар, и из пиньяты начинают сыпаться конфеты. Дети с большим энтузиазмом ползают по траве, подбирая их.

– Она ребенок. И есть плюсяяя: теперь рисовать будет и Тамиша.

– Тим, – среди гостей появляется неуместная для детского праздника фигура. Высоченные шпильки, серебряное мини-платье без верха, в руках бутылка виски. Лиза.

Она легко лавирует между родителями и детьми, пока не достигает нас.

– Я пришла спасти тебя из этого детского ада.

Слегка покачиваясь, Лиза обнимает Тимофея и присасывается к его губам.

Она пьяна. И прилично.

– Мы записали такую потрясающую песню, тебе нужно послушать.

– Обязательно, – он стирает с губ алую помаду. Лицо непроницаемое. – Лиза, пойдем в дом, поговорим.

– Поехали лучше домой, – Лиза натыкается на наши с Соней осуждающие взгляды. – Здравствуйте. Милый праздник.

– Детский, – холодно чеканит Соня. – Тим!

– Мы уходим.

– Дурдом, – цедит она сквозь зубы. – С Мали попрощайся.

– Подожди в машине, – Тимофей отправляет невесту на выход. Сам долго прощается с племянницей. Его любовь к малышке видна невооруженным взглядом.

На меня Тимофей внимания больше не обращает. Перекидывается парой слов с братом, отойдя в сторону, и исчезает.

Я пытаюсь выбросить из головы проблемы, чтобы провести оставшееся время весело. Тамиша счастливо носится с Мали и другими детьми по газону, участвует в конкурсах, играх, ест торт. Стараюсь прочувствовать ее счастье, делаю фотографии и видео на память.

И все равно в голове крутится наш с Тимофеем неоконченный разговор. Он считает, я его послала. Я считаю совсем иначе: я подумала о чувствах нас обоих, не стала навязываться.

Ближе к шести мы с Тамишей едем домой. Стону, думая о том, что впереди меня ждет разговор с бывшим мужем.

В такси дочка засыпает, приходится нести ее домой на руках. Вваливаюсь в квартиру без ног. Мне очень хочется в душ, смыть с себя косметику и усталость сегодняшнего дня.

Перед глазами Тимофей, стирающий со своих губ алую помаду. По-моему, он счастлив поцелую со своей подвыпившей невестой не был.

– Да господи, забудь, – шепчу себе. Тихо кладу Тами на диван в зале. Сама отправляюсь на кухню. Тут все сияет чистотой. Мама осталась после нашего отъезда и выдраила каждый закуток, в который смогла заглянуть. Спасибо ей за помощь, конечно. Но теперь разговоров про мою бесхозяйственность еще на месяц будет.

– Ты пыль принципиально не вытираешь? – стирая пот со лба, мама присаживается за стол. – Наливай суп, только сварился.

– Мам, не надо было, – сажусь рядом со стеной. – Мы поели на празднике и я протираю пыль.

– Никакой благодарности, – она картинно закатывает глаза. Мне кажется, я от ее гиперопеки не избавлюсь никогда.

– Спасибо, мам, – накрываю ее ладони своими.

– Что это за платье на тебе такое смешное? Больше похоже на детское.

– Мы были на детском празднике. Там оно было уместно. Крестная вообще как Сейлормун нарядилась.

– Это кто?

– Девочка-воин из японского аниме, – стону, глядя на телефон. Бывший муж подъехал и просит спуститься.

– Ты куда это? – мама бросает разливать суп, видя, как я начинаю собираться.

– Вниз. Демид приехал, хочет поговорить.

– О чем?

– Сейчас пойду и узнаю, – скрываюсь от мамы в подъезде. По-хорошему, не стоило ей говорить о приезде Демида, она же меня разговорами потом замучает.

Возле подъезда замечаю наш с Демидом BMW X6. Больше не наш, точно… его. Бывший муж стоит рядом, привалившись к капоту.

– Привет, – его взгляд концентрируется на моем платье, ползет по голым ногам, возвращается к лицу, – хорошо выглядишь.

– Спасибо, – подхожу ближе. – О чем ты хотел поговорить?

– Не чужие люди, Кать. Я увидеться хотел.

– Не чужие? – усмехаюсь. – Два года были чужими.

– Был не прав. А потом увидел вас, понял, как много потерял.

– Ну… ты не только потерял. Но и приобрёл. Надя беременна.

– Она специально залетела, я не хотел, – Демид морщится.

– Демид, меня ваши семейные дела не касаются, не надо мне рассказывать.

– Какая семья, Кать? Мы не расписаны.

– Вот как…

– Да, так. Кать, я не ангел, знаю. Сильно накосячил.

– Ты бросил меня с Тамилой и два года не общался.

– Надя была против. Не знаю, почему так вёлся на ее уговоры, – бывший муж развел руками. – По правд,е я и уходить не собирался.

– Да ты что?

– Катя, в какой-то момент я просто устал от наших проблем, не выдержал. А она рядом была, мозги мне пудрила постоянно, названивала, на работу приезжала. В постель свою затащила. Кать, я вас с Тамишей в парке увидел и понял, как ошибся. По глупости семью свою потерял.

Именно эти слова мне хотелось услышать, когда Демид ушёл. Я грезила, что он раскается, придёт просить прощения у меня, все осознает.

И вот я слышу его слова, а внутри пусто. Ничего меня к бывшему мужу больше не тянет. Как бабка пошептала.

И оправдания его вызывают приступ тошноты. Надя во всем виновата, оказывается. Окрутила, увела. А он даже не понял, как это случилось.

Я наивная, конечно, но не дура.

– Демид, чего ты хочешь?

– Обратно. К тебе и нашей дочери. Кать, давай попробуем.

– Нет, ни за что. Ты ушёл на два года и забыл о нас. А теперь вот так просто? Давай попробуем?

– Кать, у тебя же нет никого, – Демид отделился от машины, подошёл ближе. – Нам было хорошо вместе. Помнишь? – его ладони опустились на мою талию. Губы попытались найти мои, но я вовремя уклонилась. – У тебя поэтому никого нет? Не можешь с другим?

– Демид, пусти! – упираюсь ему в грудь.

– Кать, ты так изменилась, похорошела. Лучше, чем я помнил даже. И все без меня, – шепчет мне в шею надсадно. Два года прошло, а я помню его. Как пах, как обнимал, целовал, вот так шептать любил и совершенно по-особенному проводил носом рядом с ухом, вызывая мурашки.

Демид повторяет прежний жест. Касается шеи губами. Прижимает к себе сильно, словно я, как и прежде, его.

Соблазн окунуться в прошлое очень велик, но…

– У тебя ребёнок скоро родится, Дем. Как ты можешь? От-пус-ти, – произношу по слогам.

Демид отстраняется. Опять отходит к машине, прячет руки в карманах. На меня смотрит с обидой.

– Не приезжай больше, мы отлично справляемся без тебя.

– Я хочу видеться с дочкой.

– Нет, – качаю головой.

– Я ее отец, имею право по закону.

– Тебе ведь надоест, а Тами потом будет страдать. Не надо, Демид.

– Я серьёзно решил. Я не отступлюсь.

– Я подумаю, – отступаю спиной к двери, – пока.

– Кать, я тебя верну.

Качаю головой и возвращаюсь домой. Тами улучила момент, пока мама на кухне, и засела за телевизор.

Прохожу в кухню. Мама отворачивается от окна довольная.

– Мириться приходил? Я так и знала, что это случится рано или поздно. Не сможет он после тебе с этой. Кать, ты только не прощай сразу, помучай.

– Мам, я не буду с ним мириться.

Наливаю себе стакан воды. Выпиваю полностью.

– Кать, ты чего? Он сам пришел, – мама опешила.

– У него ребёнок от другой женщины вот-вот родится.

– Только не говори, что ты шалаву эту жалеть будешь. Она тебя не жалела, – мама в сердцах руками выплеснула.

– Да не в жалости дело, мам… Он второй раз готов бросить собственного ребёнка. Мне такой человек рядом не нужен.

– Моралистка, так до конца жизни одна останешься! А Демид к ней вернётся, так и знай. Женится, ребенка её воспитает! Локти себе кусать будешь, только поздно будет. Кать, женщина умной должна быть и хитрой, – мама прошлась по кухне, дверь прикрыла. – Гордая, да? Кому она нужна твоя гордость? У Тамилы отца нет. Думаешь, чужой мужик ее примет? Нет, чужие никому не нужны.

– Мам, хватит. Я сама разберусь. Давай ты поедешь домой, поздно уже.

– Гонишь?

– Нет. Мне завтра на работу, Тамише в сад. Нам ещё мыться, сказки читать, одежду готовить.

– Ай, – мама поднялась на ноги. – Упустишь, потом не плачь.

– Не буду, мам.

Глава 06

Тоня очень терпеливо выслушала мою длинную речь. Встала, закурила длинную сигарету в форточку. Между графичных бровей залегла глубокая морщинка.

– Серафима Игнатьевна в своем репертуаре. Обожаю эту псевдозаботу. «Кому ты нужна, да ещё с ребёнком?» «Останешься одна, локти будешь себе кусать». "Потом не говори, что я тебя не предупреждала" – вообще самый топчик, – Тоня глубоко затягивается и выдувает струю дыма. – У меня от этого набора мороз по коже. Вот серьёзно, Кать. Что за бред? Держаться за кусок дерьма, только бы в квартире носками воняло и не дай бог не остаться одной? Отец Тамише нужен, не спорю, но … Отец отцу рознь. Он ребенка на два года бросил, ни звонка, ни записки.

– Согласна.

Мама сама прошла через тот путь, который мне предлагает. Отец дважды к разным женщинам уходил, когда мне было три и восемь. Потом возвращался. В первый раз я и не поняла ничего, а вот во второй было очень больно. Я чувствовала себя брошенной и почему-то виноватой. Он вернулся через год, мама долго изображала обиду, запрещала нам видеться, ставила условия. Потом в какой-то день пришла радостная с цветами, сказала, что все будет как прежде, отец теперь с нами. Но нет, как прежде, уже не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.