Михаил Ершов
Истина. Выпуск II. Житие Епископа ИПЦ Михаила Ершова

Предисловие

Мне давно хотелось рассказать Вам удивительную историю о епископе Михаиле, истинном патриоте России, который более 40 лет, в невыносимых для человека условиях, провёл в тюрьмах и лагерях и остался верен Истинной Православной Церкви Тихоновского течения.

О епископе Михаиле впервые я узнала от Серафимы Денисовны Аликиной в городе Чистополе в 1982 году. В то время она работала сторожем в храме, а я главным бухгалтером на предприятии Госснаба ТАССР. Вскоре мне повезло познакомиться со многими людьми, которые искренне любили и любят владыку Михаила.

В 1985 году Степан Никитич Зыгалов рассказал мне о том, как его дед, ещё в начале ХХ века, присутствовал на беседе Иоанна Кронштадтского с жителями Елабуги (город на Каме). Иоанн Кронштадтский говорил: «В ваших Прикамских краях скоро родится Михаил Великий, который духовно спасёт не только Россию, а всю Землю».

Все эти годы я бережно собирала информацию о владыке Михаиле, всегда обращалась к нему в молитве за помощью. И Господь так устроил, что в 1993 году нашего родственника Олега Гришина перевели из Казани в Чистополь и назначили руководителем КГБ, он и помог мне воспользоваться доступными архивными документами КГБ, с которых я сделала копии.

Архивные документы мы показали Василию Владимировичу Калинину – духовному брату и другу владыки Михаила, в то время он освободился из заключения и жил в Чистополе. С волнением и трепетом он принял документы, которые всколыхнули в нём воспоминания о тех тяжёлых временах.

Он также, как и епископ Истинной Православной Церкви Михаил, много лет провёл в тюрьмах и лагерях, долгие годы разделяя суровую участь с владыкой Михаилом. Василий Владимирович Калинин очень хорошо относился ко мне и моим детям, мы часто навещали его и всегда искренне радовались встрече. Предвидя будущее, он благословлял нас на благие дела, связанные с прославлением имени епископа Михаила.

У многих бабушек и дедушек, почитающих епископа Михаила, я просила его письма, чтобы их рукописной копией пополнить свой архив.

Выражаю искреннюю благодарность всем людям, которые помогали мне собирать информацию о владыке Михаиле и издавать первую и вторую, книги серии «ИСТИНА»: Аликиной С. Д., Александрову А. В., Балабаевой А. М., Балабаевой Н. М., Барсукову В. П., Беспаловой Л. В., Бжамбееву О. М., Бойко О. Н., Борисовой М. В., Борисовой М. П., Бухарову В. А., Геворкян И. Т., Бавеяну А. П., Горчичко С. Г., Демченко Л. Г., Дюкшину И. М., Дюкшиной Е. С., Ершовой Н. В., Ершовой Н. И., Жуковой Е. В., Заболотникову Г. М., Загребиной В. И., Ионовой А. В., Кандалиной А. А., Карповой Т. А., Кисловой Н. В., Княшковой М. П., Кокоркиной Н. В., Коломийцу А. А., Коломиец О. М., Кузнецовой С. В., Кузнецовой З. П., Кузнецовой Ф. В., Кузнецову Г. П., Красновой С. Н., Лабутову В. А., Лебедевой Е. А., Лизуновой А. С., Мазуркиной М. Г., Маловой Е. А., Мартыновой А. Ф., Мартыновой Н. И., Матюшкиной О. Т., Мелёшиной А. Г., Мугиновой Л. М., Мухановой М. М., Мышовой Н. П., митрополиту Иоанну (Абраменко), Новосёловой Н. Н., Полосухину А. В., Полященко Л. П., Пономарёвой Л. Н., Поповой Н. Н., Романовой О. Б., Рязановой А. И., Самойлычевой Е. Б., Сайфутдиновой Р. Г., Сенину О. М., Скучаевой С. А., Солминой О., Стасенко М. П., Строгановой Р. Т., Топоровой А. Н., Топорову В. А., Точкиной Т. Н., Федотовой Н. Н., Фомичеву Я. Т., Чернову Н. Н., Черновой Н. А., Хисамову Р. Х., Чурбановой В. Е., Юрченко Г. С., Юрченко Л. В..

Позднее Яков Тихонович Фомичёв, хранитель очень большого количества писем владыки Михаила, передал мне, переписанные в журналы, письма владыки Михаила и благословил на все четыре стороны света.

В 1999 году Московским Международным правозащитным обществом был организован всероссийский конкурс историрических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия, ХХ век». Работники Чистопольского музея имени Бориса Пастернака настоятельно убедили мою дочь Светлану, в то время ученицу 11 класса гимназии, принять участие в этом конкурсе и посвятить работу Михаилу Васильевичу Ершову. Это была первая правдивая информация о М. В. Ершове, хранившаяся в строгом секрете много лет.

Владыка Михаил обладал особым молитвенным даром. Руководство Главного управления исполнения наказаний знали о силе его молитв за Россию и поэтому, когда началась война с Финляндией в 1939 году, владыку Михаила перевели в лагерь Карело-Финской ССР. В апреле 1942 года немецкие войска прорывались к Волге и владыку Михаила этапировали в Ульяновск.

Всем, с кем мне приходится близко общаться, я рассказываю о владыке Михаиле, он и объединил нас, своих почитателей, в сообщество единомышленников. А интерес у нас один – оставить потомкам духовное наследие епископа ИПЦ Михаила (Ершова).

Мы будем издавать, накопившуюся о владыке Михаиле информацию, в нескольких книгах под общим названием «ИСТИНА». Сейчас в работе следующие книги, куда войдут архивные документы КГБ и его письма к духовным чадам. В этих письмах много откровений, наставлений, толкований на книги Библии, в том числе Апокалипсис, светлые пророчества о России, о Православной Церкви и её великом предназначении. В подготовке книг мне помогают люди, близкие мне по духу, низкий им поклон и помощь Божию по святым молитвам владыки Михаила.

У нас, почитателей епископа Михаила, есть заветная мечта – создавать и выпускать красивые, добрые фильмы, книги, сайты, достойные святой памяти владыки Михаила и таким образом доносить, имеющуюся в нашем распоряжении информацию, до всех людей на Земле.

В молитвах и письмах владыки Михаила стиль и орфоргафия подлинные.

Автор – составитель – Любовь Григорьевна Малова.

Введение

Первый Патриарх Русской Православной Церкви в Новейшей истории Патриарх Московский и Всея Руси Тихон. Ещё при жизни верующие почитали его святым, а большевики объявляли врагом Советской власти № 1.

Родился будущий Патриарх Тихон (в миру Василий Беллавин) 19 января 1865 года в селе Клин Псковской губернии в семье священнослужителя, которая отличалась твёрдым патриархальным укладом, благочестием и огромной любовью к труду. Детские и юношеские годы его прошли в деревне, в непосредственном соприкосновении с крестьянством и близости к сельскому труду. С юных лет Василий отличался кротостью, смирением и большой любовью к Православной Церкви. Когда ему исполнилось 9 лет, он поступил в Торопецкое духовное училище, а после его окончания продолжил образование в Псковской духовной семинарии. Учёба Василию давалась легко, после успешного окончания семинарии он обучался в Санкт-Петербургской духовной академии и в 23 года стал кандидатом богословия. Уже в те годы товарищи называли его «Патриарх», хотя Патриарха в России не было уже 200 лет.

В 26 лет Василий чистотой своей души стремится к Богу, он ведёт строгую, целомудренную жизнь, даёт три самых высоких обета: нищеты, девства, послушания и принимает монашеский постриг с именем Тихон (в честь святителя Тихона Задонского), уже на следующий день его рукополагают в иеродиакона, а вскоре – в иеромонаха. Когда совершался постриг в декабре 1891 года, в храм пришло большое количество людей, искренне любящих молодого священнослужителя. С 1892 по 1899 годы святитель проходил сложный духовный путь: инспектор Духовной семинарии, ректор в сане архимандрита, епископ Люблинский с назначением викарием Холмско-Варшавской епархии в Польше.

Всего год провёл епископ Тихон на первой в своей церковной жизни кафедре. А когда пришёл указ о его переводе, все верующие Холмщины плакали дни и ночи. Со слезами его провожал весь город, и это свидетельство того, насколько любим и уважаем был этот человек. И так было всю его жизнь: где бы он ни находился, люди не хотели отпускать его.

Даже в православной Америке, где он в течение семи лет мудро руководил Алеутско-Аляскинской епархией, его доныне именуют Апостолом Православия. Там он стал настоящим первопроходцем-миссионером. Благодаря его проповедям принимали Православие алеуты, эскимосы, американцы, которые ранее и не думали принимать Православие.

Владыка Тихон делал всё возможное для развития духовности: возводил храмы; открывал библиотеки; приводил в порядок заброшенные церкви; вёл педагогическую деятельность как среди простого народа, так и среди представителей духовенства; лично ездил в глухие сёла и города, чтобы привести там духовную жизнь в состояние сплочённости.

25 января 1907 года последовал его перевод на кафедру Ярославскую и Ростовскую, поэтому 13 марта владыка Тихон отбыл из Америки.

Он прибыл поездом в Ярославль в 2 часа дня 11 апреля 1907 года и был встречен на вокзале, среди прочих лиц, своим викарием – епископом Угличским Евсевием (Гроздовым). Его викариями в Ярославской епархии позднее были: Угличский Иосиф (Петровых) – с 1909 года, Рыбинский Сильвестр (Братановский) – с 1910 года.

Владыка Тихон состоял почётным председателем ярославского отделения Союза русского народа.

В ходе празднования 300-летия дома Романовых встречал императорскую семью при входе в Успенский собор Ярославля, затем давал императору объяснения в Спасском монастыре, бывшем месте пребывания царя Михаила Фёдоровича в 1613 году.

22 декабря 1913 года, вследствие, согласно некоторым свидетельствам, конфликта с ярославским губернатором графом Д. Н. Татищевым, был переведён в Вильну (Северо-Западный край). При переводе из Ярославля Городская дума Ярославля почтила его титулом «Почётного гражданина города Ярославля», Святейший синод в сентябре 1914 года разрешил ему принять это звание – «случай избрания епископа почётным гражданином города является чуть ли не единственным в истории Русской Церкви». Владыка Тихон выехал из Ярославля 20 января 1914 года после напутственного молебна в соборе Спасского монастыря, провожаемый, среди прочих, губернатором графом Татищевым.

В Вильне владыка Тихон сменил архиепископа Агафангела (Преображенского). В то время архиепископ Тихон пользовался большой популярностью в народе, по некоторым источникам, для благословения к нему приходили даже католики и староверы.

Первая мировая война, а затем и февральская революция застали владыку Тихона в Вильнюсе, а в июле 1917 года он был назначен главой Московской епархии. Он сразу же начал подготовку к Поместному Собору Русской Церкви, первому после двухвекового перерыва. На владыку Тихона легло бремя подготовки к Поместному Собору, который должен был проходить в Москве. Во время этой подготовки соборяне и узнали, что владыка Тихон – выдающийся иерарх. Как и большинство духовенства смену власти в России митрополит Тихон принял как неизбежность.

Поместный Собор взялся возродить Патриаршество в России, это стало возможным только после революции. До тех пор главой Церкви, со времён Петра I, был сам император. Николай II проведение Поместного Собора всё откладывал на более благоприятное время. И теперь, между двумя революциями, Православная Церковь оказалась обезглавленной. «Нет государя, – говорили люди, обращаясь к Собору, – нет царя, нашего отца, дайте нам духовного главу, нашим отцом будет Патриарх, который возглавит народ как национальный лидер и как духовный лидер».

Москва была на военном положении, на улицах стреляли, в городе не работал водопровод, не ходили трамваи, а Поместный Собор проводил судьбоносные выборы Патриарха. Собор ставил своей целью восстановить жизнь Русской Православной Церкви на строго канонических началах, и первой большой и важной задачей, остро вставшей перед Собором, было восстановление Патриаршества. Избрание было решено проводить в два этапа: тайным голосованием и посредством жребия.

Сначала его участники, более 500 священников и мирян, тайным голосованием определили три кандидата: архиепископ Харьковский Антоний, архиепископ Новгородский Арсений и митрополит Московский Тихон, а окончательный выбор Патриарха было решено доверить жребию, то есть воле Божией. Перед Владимирской иконой Божией Матери, принесённой из Успенского собора в храм Христа Спасителя, после торжественной Литургии и молебна 5 ноября 1917 года схииеромонах Зосимовой пустыни старец Алексий, член Собора, благоговейно вынул из ковчежца один из трёх жребиев с именем кандидата, и митрополит Киевский Владимир провозгласил имя избранника – митрополита Московского и Коломенского Тихона, самого доброго из кандидатов.

Первая сессия собора приняла ряд нормативно – правовых документов для устроения церковной жизни в новых условиях: «Определение о правовом положении Церкви в государстве», которое, в частности, предусматривало: первенствующее публично – правовое положение Православной Церкви в Российском государстве; независимость Церкви от государства – при условии согласования церковного и светского законоуложений; обязательность православного исповедания для главы государства, министра исповеданий и министра народного просвещения. Были утверждены Положения о Священном Синоде и Высшем Церковном Совете, как высших органах управления в период между созывами поместных соборов.

Вторая сессия открылась 20 января (2 февраля) 1918 года и закончилась в апреле. В условиях крайней политической нестабильности собор поручил Патриарху тайно назначить своих местоблюстителей, что он и исполнил, назначив митрополитов Кирилла (Смирнова), Агафангела (Преображенского) и Петра (Полянского) в качестве возможных своих преемников.

Встав во главе Православной Церкви при безбожной власти, Патриарх Тихон не изменился, он остался таким же доступным, простым, ласковым человеком. Все люди, соприкасавшиеся со Святейшим Тихоном, удивлялись его доступностью, простотой и скромностью. Широкую доступность Святейшего нисколько не ограничивал его высокий сан. Двери его дома всегда были для всех открыты, как открыто было каждому его сердце – ласковое, отзывчивое, любвеобильное. Будучи необыкновенно простым и скромным, как в личной жизни, так и в своём первосвятительском служении, Святейший Патриарх не терпел и не делал ничего внешнего, показного. Но мягкость в обращении Святейшего Тихона не мешала ему быть непреклонно твёрдым в делах церковных, где было нужно, особенно в защите Церкви от её врагов.

Только патриарх Тихон своей мудрой мягкостью и таким подлинно духовным, церковным сознанием сумел провести Церковь узкой тропой, смог удержать тонкий баланс того, где и как Церковь должна защищать свои позиции, а чем она может поступиться, чтобы пожертвовав второстепенным, сохранить главное. Святитель, которому пришлось возглавить Православную Церковь в самый драматичный момент русской истории, никогда не терял спокойствия и радости. Все, с кем он общался, замечали его добродушие, простоту, безобидный юмор и застенчивую улыбку.

Особенно много послужил Русской Православной Церкви Святейший Тихон в мучительную для Церкви пору так называемого «обновленческого раскола». Святейший проявил себя верным служителем и исповедником неповреждённых и неискажённых заветов Истинной Православной Церкви. Он был живым олицетворением Православия, что бессознательно подчёркивали даже враги Церкви, называя её членов «тихоновцами».

«Прошу верить, что я не пойду на соглашения и уступки, которые поведут к потере чистоты и крепости Православия», – твёрдо и авторитетно говорил Патриарх. Будучи добрым пастырем, отдавшим всего себя делу Церкви, он к тому же призывал и духовенство: «Посвящайте все свои силы на проповедь слова Божия, Истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову. И Бог мира и любви будет со всеми вами!».

По отношению к богоборческим властям Патриарх Тихон сразу занял независимую позицию и уже в январе 1918 года после вооружённого захвата Свято-Троицкой Александро-Невской лавры и Свято – Успенской Почаевской лавры выпустил Послание, в котором предавал анафеме творящих беззаконие большевиков.

Осенью 1918 года Патриарха Тихона заключили под домашний арест на Троицком подворье и провели обыск, с тех пор его ещё не раз будут брать под стражу. Во время Гражданской войны Патриарх призывал к прекращению братоубийства и кровопролития, он говорил, что Церковь не за белых и не за красных, а только за Христа.

Своим исключительно высоким нравственным и церковным авторитетом Патриарх Тихон смог собрать воедино распылённые и обескровленные церковные силы. В период церковного безвременья его незапятнанное имя было светлым маяком, указывающим путь к Истине Православия. Посланиями он звал народ к исполнению заповедей Христовой веры, к духовному возрождению через покаяние. А его безукоризненная жизнь была примером для всех.

Летом 1921 года разразился голод в Поволжье. В августе Патриарх Тихон обратился с Посланием о помощи голодающим, направленным ко всем русским людям и народам всей Земли, и благословил добровольное пожертвование церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления. Но новой власти этого было мало. Уже в феврале 1922 года был издан декрет, согласно которому изъятию подлежали все драгоценные предметы. Согласно 73-му апостольскому правилу такие действия являлись святотатством, и Патриарх не мог одобрить такого изъятия, выразив в Послании своё негативное отношение к происходящему произволу, тем более, что у многих возникли сомнения в том, что все ценности пойдут на борьбу с голодом. На местах насильственное изъятие вызвало повсеместное народное возмущение. Ленин призвал: «Расстрелять как можно больше духовенства». По России прошло до двух тысяч процессов и расстреляно было более десяти тысяч верующих и духовенства.

В апреле 1922 года в главной аудитории политехнического музея московский революционный трибунал проводил допросы по делу об изъятии церковных ценностей, судили 500 московских священников и мирян, которые этому изъятию сопротивлялись. Весь день 22 апреля в качестве свидетеля допрашивали Патриарха Тихона. При появлении Патриарха Тихона три четверти публики безмолвно поднялись с мест. Одиннадцать человек трибунал приговорил к расстрелу, а Патриарха постановил привлечь к суду, как обвиняемого. Задача власти состояла в том, чтобы Православная Церковь была сломлена, не имела собственного голоса и пошла по пути самоликвидации. Главная задача у них была в том, чтобы народ русский перестал быть православным.

Патриарха Тихона перевели из Троицкого подворья в Донской мужской монастырь. Как только он зашёл в своё новое жилище, все выходы были заняты стражей. Бывший казначейский корпус Донского монастыря стал для Патриарха Тихона настоящей тюрьмой, он не мог совершать Богослужения и даже посещать монастырские храмы, принимать посетителей тоже было запрещено, разговаривать было не положено, письма перехватывались. Как рассказывали охранники, Патриарх всегда сохранял мирный дух, всегда приветливо им улыбался, он относился к тюремщикам по-ангельски с любовью и с терпением.

За Патриархом Тихоном частенько приезжал «воронок», его увозили на Лубянку, где изо дня в день продолжались бесконечные, изматывающие допросы, его обвиняли в содействии контрреволюции. Но Патриарх не терял душевного спокойствия и бодрости духа. Готовился процесс над Патриархом, результатом которого, с большой вероятностью, должен был стать расстрел. Это должно было произойти весной 1923 года.

За судебным процессом Патриарха Тихона – фигурой мирового масштаба, следили за рубежом. Британия даже предъявила Советам ультиматум, в котором требовала прекратить гонения на верующих. Тогда от узника № 1 стали добиваться покаяния, то есть отречения от старого мира и поддержки новых властей. От Патриарха требовали осуждения русских православных эмигрантов, которые оказались за пределами Советской России и выступали там с нелояльными для Советской власти заявлениями. От Патриарха требовали их осуждения. Следователь не скрывал того, что обрабатывал Патриарха на допросах, скорее всего применялись пытки. Святитель провёл во внутренней тюрьме ГПУ больше месяца и однажды с Лубянки его увезли прямо в больницу.

В июне 1923 года Патриарх Тихон в покаянном обращении пишет: «Я Советской власти не враг». Он не пишет, что он сторонник Советской власти, он ни к чему не призывает. Этот компромисс, на который он пошёл, позволил сохранить Церковь от развала, нанести удар по обновленцам и спасти от смерти многих священников, которые вслед за ним были выпущены из тюрем. В силу выступления Патриарха, распространения его посланий на местах стала проясняться истинная церковно-политическая обстановка, и многие общины и епархии стали возвращаться под омофор Патриарха, восстанавливать с ним общение, обновленчеству был нанесён серьёзный удар. Заявление нисколько не изменило отношения верующих к святителю. «Это Патриарх написал не для нас, а для большевиков», – говорили в народе. Православные люди очень любили Патриарха Тихона. В 1923 году он был освобождён, и когда он выезжал на Богослужения в Сретенский монастырь, четыре с половиной часа продолжалось миропомазание на Всенощной, каждый стремился приложиться к нему. Современники вспоминали, что это было удивительное зрелище, как Патриарх Тихон, уже измождённый, всего себя отдавал людям.

После освобождения из-под стражи Патриарх переселился в домик настоятеля Донского монастыря, там произошло очередное покушение на его жизнь, уже третье за время предстоятельства. В дом проникли неизвестные, к ним навстречу вышел патриарший келейник Яков Полозов, служивший ему более 20 лет. В темноте в него выстрелили, подумав, что это Патриарх. Смертельно раненый Яков упал, и тут же скончался на глазах у потрясённого Патриарха, который принимал Якова как своего сына.

Жизнь в постоянном напряжении и борьбе быстро отнимала силы, в январе 1925 года Патриарха Тихона направили в больницу с сердечной недостаточностью. Принять опального церковного иерарха согласилась только частная больница Бакуниных на Остоженке, она и стала его последним приютом. 7 апреля 1925 года Патриарх Тихон преставился ко Господу.

Четыре дня подряд нескончаемым потоком, несмотря на опасность преследования, в Донской монастырь шли люди проститься с Патриархом Тихоном. В день похорон – вербное воскресенье 1925 года – монастырь, по словам очевидцев, был чёрен от людей, толпа заполняла и все окрестные площади и улицы, провожали человека – эпоху и вместе с ним всю прежнюю Россию.

Судьба его мощей оставалась неизвестной до начала 90-х годов ХХ века. Обнаружить их помог несчастный случай. В Донском монастыре после поджога сильно выгорел Малый собор. Во время ремонта и было обнаружено захоронение Патриарха Тихона. Нетленные мощи лежали под спудом более 60 лет.

Его имя навсегда осталось в истории страны как первого Патриарха Московского в ХХ веке и, главное, как современного русского святого, который своей жизнью показал, что даже во время великих потрясений и революций можно положиться на Бога и побеждать зло добром.

Житие патриарха Тихона – это тяжёлый путь к Богу, на котором он, как никто другой, сумел возвестить людям о непоколебимой благодати Господней, научить любить и жить духовно даже в самое страшное время, ибо только вера всегда спасает и даёт силы, а значит продлевает жизнь, даруя вечное Царствие, умиротворение и покой.

Святой Патриарх Тихон – поистине благочестивый и честный человек, духовность которого не знала границ и препятствий. В самые сложные времена войн и голода именно он стал посредником между Богом и людьми, дабы возвестить о вере и наделить духовною силою свой народ.

Информация взята из открытых источников. Особая благодарность Юлии Варенцовой.

Житие епископа Михаила

Михаил Ершов родился 4 сентября 1911 года по старому стилю (17 сентября по новому стилю) в селе Мамыково Аксубаевской волости Чистопольского уезда Казанской губернии в семье крестьян – Василия Николаевича и Дарьи Михайловны. Отец был очень богобоязненный, знал закон и устав благочестивой христианской жизни. Родители были глубоко верующими православными людьми, старались жить по христианским заповедям, прививая благочестивый образ жизни своим детям. Кроме Михаила в семье росли: старший брат Алексей и сёстры Евдокия, Лидия, Анна и Надежда.

Братья Иван и Василий умерли в младенчестве. Отец зарабатывал на хлеб сапожным ремеслом, жили небогато, но никогда не унывали, вера в Бога поддерживала семью.

В доме любили церковные песнопения, вслух читали Евангелия и Жития святых.

В 1914 году началась русско-германская война, отец – Василий Николаевич – был мобилизован в армию, а перед отъездом на фронт он перевёз семью в свою родную деревню Барское Енорускино Аксубаевской волости.

Там в возрасте шести лет Михаил пошёл в школу. К тому времени сёстры научили его читать, он умел исполнять духовные песнопения, имел свою тайную молитву «Песнь Пресвятой Богородице» и читал её по девять раз с поклонами. Уединяясь в огороде или на чердаке, он, преклонив колени, молился Царице Небесной о спасении души и о своей жизни.

Он был тихим и скромным мальчиком, любил читать Жития святых и Историю Православной церкви. Увлекаясь развитием событий в книгах, он словно не замечал происходящего вокруг, часто пребывая в глубокой задумчивости. На расспросы близких людей неизменно отвечал, что размышляет о Втором Пришествии Господа нашего Иисуса Христа.

К десяти годам Михаилом были выучены наизусть молитвы: заутренняя и обедняя, тропари двунадесятых и святительских праздников; он уже знал о святителях, о жизни всех преподобных и об их подвигах. Познав силу тайного моления, мальчик уединялся в укромном, одному ему известном месте, в поле, в кустах, у реки, и украдкой преклонял колени в своей детской молитве.

Уже тогда его отличала необыкновенная, безудержная любовь к Богу и к Церкви, в которой Михаил подолгу рассуждал о духовном, не предаваясь суетным мирским помыслам. Дружившие с Михаилом дети нередко смеялись над ним, обзывая его девчонкой лишь потому, что никогда не слышали от него непристойных слов, которые попросту не могли возникнуть в его сознании. У молодого праведника вырабатывался собственный образ поведения и восприятия окружающего мира, словно он не собирался надолго оставаться в настоящей суетной действительности.

Михаилу исполнилось одиннадцать лет. Однажды серьёзный паренёк, державший строгий пост в первую и четвёртую недели Великой четыредесятницы, обратил на себя внимание прихожан из церковной общины, которые уговорили старосту принять его певчим в церковный хор. На репетициях хора необыкновенные способности мальчика удивляли многоопытных певчих на клиросе. Они интересовались его именем, родителями и почему он так быстро смог изучить церковные песнопения. На вопросы мальчик отвечал, что его зовут Мишей, а отца Василием Николаевичем, он и научил его петь, поскольку сам хорошо поёт, знает множество молитв, и вообще в его семье такое пение звучит часто.

Семья Ершовых. Слева направо в верхнем ряду: Анна, мать – Дарья Михайловна, Отец – Василий Николаевич; в нижнем ряду: Алексей, Евдокия и Лидия. Михаила и Надежды на фотографии нет.

Спустя некоторое время его начали ставить ближе к книге, чтобы быстрее научить искусству пения, хотя мальчик уже пел без книги, прекрасно знал молитвы на память, пел всегда правильно и никогда не сбивался. Продолжая приходить в Церковь во все праздники и в каждое воскресенье, он спрашивал знакомых прихожан: «Почему служба бывает не каждый день?».

Старший брат часто обращал внимание на перемены, происходящие в характере подростка, и говорил отцу, что из него выйдет что-то особенное.

В 1920–1921 годах в стране был голод. Михаил тогда ещё не успел закончить два класса, пришлось трудиться с отцом, обучаться сапожному мастерству, а спустя год он самостоятельно мог зарабатывать на хлеб для семьи и себе на одежду, что было весьма кстати, поскольку иногда ему нечего было надеть, чтобы пойти в Церковь.

Так сложилось, что при достижении пятнадцатилетнего возраста и позже, он не составлял компании своим товарищам по улице. Михаила не интересовали их забавы и совершенно не влекло к праздной жизни, привычной для деревенских подростков. Некоторые из односельчан насмехались над безобидным певчим из Церкви, другие, случалось, хулили и прогоняли паренька, а иным, напротив, нравилось, что Михаил хорошо поёт, очень вежливый, доброжелательный, исполнительный и за это они признавали его близким себе по духу человеком.

Нередко отказ сына заниматься наукой, отсутствие интереса к играм и мирским забавам вызывал у его матери горькие слёзы. Ничего его не радовало и не увлекало, кроме историй о смысле жизни, добре, Боге и Его величии. Мальчика ни на минуту не оставляли мысли о божественном предназначении, о молитве, страшном суде и вечной жизни. Иногда ему снились удивительные сны, но они его не прельщали, поскольку Михаил думал, что это происки лукавого.

Однажды сёстры пригласили Михаила на занятия драматического кружка. Он очень сильно расстраивался и не хотел посещать драматический кружок и всё-таки поддался на уговоры сестёр. Сходив туда несколько раз, он почувствовал, что у него заболело сердце, вскоре и глаза стали болеть и плохо видеть.

Встревоженная мать стала ходить с сыном по врачам, но никто из докторов не смог установить, чем именно болен подросток. Однажды они узнали о том, что в соседнее село Старое Ильдеряково приехали из Петербурга врачи, специалисты по глазам, лечить трахому. Родительница повела своего сына Михаила на приём к врачам, чтобы узнать, что за болезнь у него. Врачи его приняли и сказали: «Болезнь мы не видим, что будто бы болят у него глаза, мы не находим ничего, и глаза у него ничем не заражены». И так Михаил с родительницей ушёл безрезультатно.

Тем не менее, Михаилу не становилось лучше. Глаза продолжали мучительно болеть, резь стала такой сильной, что было невозможно смотреть на солнце. И без того замкнутый, Михаил молился Богу, всё реже появляясь на улице. По обыкновению, он проводил время с шилом, дратвой и сапожной колодкой, кормил и одевал себя сам, по мере возможностей приносил пользу семье.

Наступил 1928 год, Михаил был воодушевлён твёрдым и пламенным желанием покинуть окружавший его греховный мир и полностью отдать себя воле Всевышнего Отца.

Так тому и суждено было свершиться. Конец двадцатых годов XX века был отмечен жестокими гонениями на христиан. Бесчинствующие атеисты и представители власти разрушали церкви, отнимая у верующих духовные книги, которые сжигались на площадях при большом скоплении беснующихся безбожников.

Богоборцы притесняли и преследовали всех без исключения молящихся и добродетельных людей, если замечали, что те читали Святое Писание. Православных христиан изгоняли из собственных жилищ, высылали в дальние области и заключали в тюрьмы. Почувствовав угрозу, исходящую от безбожной власти, и преимущества от сотрудничества с ней, многие из тех, кто раньше называли себя христианами, поддались соблазну и начали отходить от Бога. Некоторые из отступников и вовсе избрали путь богоборчества. Бывшие добрые христиане присоединились к безбожникам, принявшись громить храмы и сжигать святые иконы.

Веяния нового времени не обошли и семью Ершовых. Поначалу старшая сестра вступила в коммунистическую партию, а вслед за ней туда записался и отец. Новая идеология призывала искоренять христианство всеми возможными способами, поэтому в доме всё чаще звучали разговоры о вреде религии и научном атеизме.

Отступив от Христовой веры, старшие уговаривали Михаила принять их позицию касательно Церкви. Однако он твёрдо стоял на своём, отказываясь даже говорить на подобные темы. На почве несогласия между отцом и сыном часто возникали размолвки, которые со временем перерос ли в открытую неприязнь. Неизвестно, что было тому причиной – страх перед безбожной властью или полное подчинение новой идеологии, но Василий Николаевич никак не мог смириться с убеждениями своего младшего сына. Больше в их доме не были слышны духовные песнопения, а если юноша запевал тропари, в ответ ему звучали ругательства и угрозы отца, он запрещал даже упоминать имя Бога.

На какое-то время слушательницей и собеседницей Михаила стала его младшая сестра – восьмилетняя Надежда. По возможности он украдкой рассказывал ей о Православной вере, учил церковному пению и читал Евангелие. Однако, общение с сестрой было недолгим. Однажды, услышав их разговор, отец резко пресёк богословские занятия и строжайше запретил сыну молиться Богу.

С тех пор по ночам, а иногда в зимнюю стужу, часто без верхней одежды, с непокрытой головой Михаил выходил на улицу и, приклонив свои колени на снегу, возносил пламенную молитву Всевышнему Господу из самого сердца, не ощущая при этом морозного ветра и холода.

Любовь к Богу зажгла в нём необыкновенный огонь благорасположения к молитве и к каждой живой душе, сотворённой Богом. Михаил любил всякого человека и желал каждому добра и спасения.

Он продолжал держать строгий пост, не вкушая ничего по средам и пятницам, и всё чаще молился, с единственной мыслью в сердце: «Почему, Боже, народ так страдает и мучается? Почему люди не познают добро и Христову правду, чтобы жить в добродетели, не делая преступлений?».

Теперь, когда возможность общения с сестрой была утрачена, единственными собеседниками Михаила о вере Христовой стали Мария Ивановна Лизунова – добрая раба Божия и его родственница по линии отца, которая поддерживала его в трудные минуты, и дядя Фёдор Михайлович – родственник по линии матери, справедливый и начитанный человек, высоких духовных и нравственных правил.

Наблюдая за происходящими вокруг переменами и неистовой травлей христиан, которую проводила богоборческая власть, сёстры со слезами просили Михаила не выделяться из среды односельчан. Они уговаривали его жить как окружающие – не замыкаться в себе, чаще выходить на улицу и завести друзей. Однако, Михаил оставался твёрд в своих убеждениях, отвечая, что будет поступать только так, как ему ниспослано свыше. Домочадцы не знали о том, что Михаилу были откровения от Господа и явные сновидения, которыми он пренебрегал, поскольку опасался прельститься лукавым и не желал знать об испытаниях, предстоящих ему в жизни. Юноша был озарён благодатью на путь ко спасению.

Любовь к Богу по его вере зажгла в Михаиле костёр необыкновенного огня любви к молитве Божией и ко спасению, и к народу. Михаил любил каждого человека и желал каждому угодить.

Никто из близких людей даже не догадывался о том, что и в молодости, и на протяжении всей его жизни Михаилу была ниспослана воля Всевышнего, руководствуясь которой он не только исполнял Закон Божий в Православной вере, но и всем своим поведением, даром слова и рассуждения, полученными от Бога, всей своей жизнью неизменно стремился зажечь в других людях пламя любви к Богу. Горя этой неукротимой любовью к Церкви, он говорил: «Если я не сын Церкви Христианской Православной, то и не надо мне жить на свете».

Везде и во всякое время Михаил защищал Христову Церковь, самоотверженно сражаясь с её бесчисленными противниками, будь то большевики, воинствующие атеисты или сектанты, которых с каждым годом в России становилось всё больше. Иногда, словно апостол первых лет христианства, он направлялся в соседние сёла, чтобы побеседовать с единомышленниками о духовной жизни во Христе и для многих становился примером всей своей богоугодной жизнью.

В неспокойном и грозном 1929 году, когда Михаилу исполнилось 18 лет, гонения на Церковь и божьих людей приобрели невиданные ранее масштабы. Если раньше нападки атеистов носили, скорее, порицающий характер, то теперь всех верующих в истинного Бога начали преследовать, судить и заключать в тюрьмы. Следуя указаниям безбожных властей, беснующиеся толпы оскверняли и разрушали церкви и монастыри, выселяя и убивая монахов и священников. Церкви становились складами, мастерскими, клубами и повсюду там, где были святые места, сгущался мрак мерзости и запустения. От наблюдения за искоренением храмов у молодого праведника было тоскливо на сердце и хотелось плакать. Однако, ему ничего не оставалось делать, как ещё сильнее вооружиться молитвой и простым, искренним добрым словом в борьбе за Церковь и Христову веру.

Церковный приход в его селе был упразднён, а храм полностью разрушен большевиками. Единственной нетронутой церковью, из расположенных поблизости, остался храм в селе Сосновка Билярского района. Именно туда Михаил решил пойти на Рождество, чтобы исповедоваться, причаститься Христовых Тайн, помолиться Богу и Толгской иконе Божьей Матери.

Поскольку видел Михаил очень плохо, пришлось обратиться с просьбой к дяде, чтобы тот проводил его на праздник Рождества Христова в Сосновку. Однако Фёдор Михайлович опасался гнева отца Михаила – Василия Николаевича, и поэтому был вынужден отказать. За два дня до праздника Рождества Христова племянник вновь пришёл к дяде и опять получил категорический отказ. Выходя из дома родственника, он сказал: «Свидетель Господь и Вы будете отвечать за меня перед Богом!». Такие слова встревожили благочестивого мужчину. Фёдор Михайлович попросил Михаила вернуться. «Вы знаете, что Вы можете отвечать? – продолжил Михаил, едва ступив на порог, – я вот ушёл бы от Вас, а отец мой ко мне бы и приступил, и мог бы меня соблазнить отступиться от веры Православной, ведь я молод ещё, даже восемнадцати лет нет, то и Вы бы стали отвечать». Озабоченный дядя ответил Михаилу: «Ты прав, прав. Успокойся. Завтра пойдём».

Ранним утром 24 декабря по старому стилю Михаил собрался и пошёл к дяде, а оттуда они вдвоём отправились в путь. До Сосновки было 25 вёрст, падал снег, дорогу замело, с большим трудом к вечеру они пришли в Сосновку и остановились на ночлег у знакомой вдовы, побеседовали и легли немного отдохнуть.

Рождество Христово

Со страхом божиим и трепетом Михаил шёл в храм Божий. Колокольный звон сладостно умилял его душу, легко и беспрестанно текла молитва из разгорячённого сердца. Шла утренняя служба, в переполненном храме пели два хора. Люди рыдали, тяжело вздыхали и умоляли Бога о милости. Служба шла торжественно и величественно, словно на Небесах. Представив перед собой ясли и вертеп, Михаил вдруг подумал, достоин ли он смотреть на родившегося Спасителя? Когда заутренняя подошла к концу и священник приступил к исповеди, Михаил подошёл к нему и заплакал перед аналоем, как ребёнок в объятиях матери.

– Что нам делать, батюшка? – спросил он, вытирая слёзы, – простит ли нам Господь грехи?

– Что Вы так плачете? – удивился священник.

– Как же не плакать? – ответил ему Михаил, – ведь мы гибнем. Посмотрите, что делается – противник антихрист берёт всех нас в свои нечестивые руки, разрушает Божьи храмы и опровергает истинную веру.

– Откуда ты и чей сын? – спросил удивлённый священник.

– Мой отец настроен против Церкви, а ведь какой был верующий, – ответил Михаил и зарыдал, – сейчас он за веру гонит меня, своего сына. Что же это? Мы грешны, нас Господь наказывает. У меня болят глаза, это Господь ожидает покаяния.

– Успокойся, чадо, – сказал священник, накрывая юношу белой епитрахилью. Он тоже заплакал и благословил Михаила.

Юноша отошёл от священника с чистой совестью. Михаил больше не чувствовал в душе тяжести и гнёта, его сердце было преисполнено необыкновенной радости. Продолжая молиться, он подошёл к чудотворной Толгской иконе Божьей Матери и приложился к Ней, попросив исцеления для своих подслеповатых глаз и больного сердца. Затем Михаил отошёл от икон, встал в середине храма и продолжал молиться.

Началась святая Литургия. Глаза у Михаила совершенно прояснились, он стал видеть свет Божий ясно и отчётливо. Заплакав, Михаил возблагодарил Бога за Его милость, а после приобщения к Святым Христовым Божественным Тайнам, он был чист и совестью, и телом, болезни глаз и сердца полностью покинули его. Михаил чувствовал обновление души и тела, и ума, и новое откровение в жизнь.

Новая жизнь во Христе

Выйдя из храма, Михаил уже не держал Фёдора Михайловича за руку, а шагал впереди, поскольку теперь видел путь ясно. Трое суток после праздника из Сосновки Михаил с дядей шли домой, исповедали Бога, Его милость, и сотворённое над Михаилом чудо. С каждым человеком и с молодым, и со старым, с убеждённым христианином, и со всяким сомневающимся в вере – Михаил теперь беседовал безбоязненно и с любовью. С тех пор Господом был положен ему новый путь.

Также, с этого дня Фёдор Михайлович перестал воспринимать речь племянника, как принадлежащую обычному, хотя и начитанному человеку, а внимал его словам, как исходящим от юноши, речь которого была исполнена истиной и благодатью Божией. Хотя он и замечал много великого проявления славы Господней в словах, рассуждениях и делах юноши, но он ни слова не сказал Михаилу, а тот не замечал за собой ничего, кроме устремлённой к Богу горячей ревности в сердце и пламенной молитвы, он полностью отдался воле Всевышнего Творца и созерцанию путей и промыслов Господних.

По их возвращении домой оказалось, что Василий Николаевич уже разузнал, куда ходил Михаил, и кто сопровождал его до храма. Обуреваемый ненавистью, он обрушил на сына весь свой гнев. Накричал, запретил садиться за стол кушать и даже намеревался прогнать из дома. Однако, юноша не проявлял к родителю никакой грубости, помня, что противление родному отцу является неугодным Богу поступком. Выполняя все его требования, которые касались временной, мирской жизни, Михаил, тем не менее, стоял на своём, когда Василий Николаевич затрагивал духовную сторону жизни. Ни уговорами, ни побоями ему не удалось свернуть сына с праведного пути. Более того, с 1929 года молодой праведник перестал принимать в пищу мясо и кондитерские изделия из магазина, поскольку считал их употребление признаком греховности.

Притеснения приходилось терпеть не только от отца, который много раз выгонял его из дома, но и от старшей сестры, не прекращавшей изводить его под самыми разными предлогами. Все нападки окружающих он воспринимал, как нечто само собой разумеющееся, и никогда не вступал в раздоры, поскольку знал Божественные откровения.

Меж тем жизнь дома стала настолько невыносимой, что стало невозможно молиться и преклонять колени. Как и прежде, без верхней одежды, поздними вечерами и ранними рассветами Михаил по два часа молился в глубокой осенней грязи и на снегу, не ощущая никакого холода.

Во время Великого поста 1930 года Михаил с дядей пошли на причастие в Церковь города Чистополя. Вышли в понедельник первой недели Великого поста, а через два дня, в среду, прошагав шестьдесят вёрст пришли в храм. Всё это время Михаил пребывал в унынии, размышляя о том, как сохранить душу от мирских страстей, прельщённого народа, смутного века, грядущих бед и от настоящей надменной эпохи.

Он молился в храме со страхом Божиим, пристально наблюдая за происходящим вокруг, а когда служба закончилась, встал в стороне у входа в Церковь. Увидев нового прихожанина, горожане разного возраста и сословия начали к нему подходить, задавая вопросы и стараясь завести беседу. Михаил охотно отвечал им, он проповедовал Евангелие и рассказывал собеседникам о предстоящем времени, совершенно не превозносясь, а напротив, считая себя греховнее всех людей. Каждому без исключения человеку он желал спасения души. Люди восхищались его светлыми словами и поведением, а священнослужители смотрели на происходящее с подозрением, поскольку в это мрачное время Михаил проповедовал слово Божие бесстрашно, твёрдо и безбоязненно.

Федору Михайловичу, которого красноречие Михаила в немалой степени удивляло, было известно о стремлении племянника посвятить себя служению Богу. Расспросив народ, он сказал Михаилу о том, что на паперти есть прозорливый и юродивый Божий человек, ему нужно подать милостыню и послушать, что он скажет о твоей жизни. Взяв 20 копеек, Михаил направился к юродивому, однако тот, поднявшись ему навстречу во весь рост, поклонился юноше до земли, взял деньги и громко сказал окружавшим людям: «Это Михаил, кланяйтесь ему!». Затем, обратившись к юноше, он сообщил, откуда тот пришёл, и посоветовал ему идти к старцу Платону.

Дядя Фёдор Михайлович подошёл и хотел запретить, а старец сказал следующие слова: «Не вы ему хозяева, а он вам. Вот есть десятина маку. А одна головка расцвела и украшает всю десятину». Поняв смысл его слов, дядя заплакал.

Два дня спустя весь город и окрестности узнали о юном Михаиле. Многие приходили послушать, и когда постигали его горячие устремления и веру в Бога, в душах этих людей тоже начинала пламенеть и разгораться потерянная вера. И старые, и молодые говорили: «Вот как может Господь соделать! Отец идёт одним путём, а сын – другим».

Всё было совершено Господом так, как желал Михаил. Он выдержал пост и причастился, а утром в понедельник, на второй неделе Великого поста племянник с дядей отправились на поиски старца.

Старец Платон вспоминал со своими собеседниками, что ещё в 1910 году ему было Богом открыто пророчество, он говорил: «Ко мне придёт юный Михаил, которого я ожидаю, тогда я только помру. Я его первый увижу, он будет таков…», – и сказал даже о его семье за 18 лет.

В тот же день Михаилу с дядей удалось разыскать старца Платона в чистопольских Новосёлках, находившихся за речкой Берняжка. Они зашли к нему в дом, старец вострепетал и сказал: «Вот и Михаил пришёл, ждал я его 18 лет, и всё же моё откровение справедливо было и сбылось». И стал дядю ругать за то, что он чуть не соблазнился о сём веке. Платоний сказал: «А сей отрок не ваш, он не будет в доме. Им никто не властный: ни мать, ни отец, ни братья, ни сёстры и ты дядя не властный, и я», – сказал старец. «Ему уже время и Господь знает, что дать». И стал Михаилу говорить: «В народ тебя Господь избрал», – и заплакал: «Неужели сей отрок! О, Боже мой! Как Он снесёт грехи народа! Я не ведаю всего, но кое-что, да и уже много Господь открыл знать обо всём». Вот почему Михаил и шёл по пути своего времени твёрдо и действовал как будто самовластно. И сказал старец: «Дома тебе жить нельзя, да и Господь не даст тебе, ибо Он тебя родил для времени и времён последних годов». Побеседовали со старцем и пошли в путь домой.

Прибыл Михаил домой, отец не стал давать ему есть и работать не давал, изгонял из дома вон, велел идти в колхоз и в комсомол.

Юноша сам старался заработать сапожным ремеслом себе на питание и на одежду, но отец всегда был не доволен. По ночам Михаил ещё больше молился Богу своей юной, сердечной молитвой.

Михаилу приходилось нелегко, добрые люди Фёдор Михайлович и Мария Ивановна часто приглашали его переночевать. Иногда его приглашали христиане из других сёл, чтобы послушать разумные слова юного праведника. Михаил мог вести беседы в любое время – и ночью, и днём, он любил слушать и читать слово Божие и всё также продолжал искренне любить церковные песнопения.

Михаил любил народ и желал каждому человеку благочестивой, спасительной жизни, молился за людей и внушал им правду Божию. И так с каждым днём и часом увеличивалось гонение на Михаила от отца и от других людей, которые встали на сторону богоборческой власти.

Летом 1930 года, на первой неделе Петрова поста верующие люди устремились на богомолье в село Билярск, туда, где на святом источнике произошло явление иконы Божьей Матери «Живоносный источник». Особенно много паломников стекалось к роднику в девятую пятницу. Тогда же туда отправился и Михаил. Впервые он побывал в селе Билярске, где увидел чудо: молодую яблоню, растущую на голом камне. Несколькими месяцами ранее Билярский храм был разорён и находился в запустении, однако в 1930 году по неизвестной причине его вернули прихожанам.

Перед началом службы в церкви скопилось много людей. Михаила переполняла неизреченная радость, поскольку ему, наконец, посчастливилось своими глазами узреть прекрасное торжество и незабываемое утешение, каких он никогда не видел прежде. Его душа ликовала и наслаждалась величественной службой, впитывая слова Божественного наставления.

Михаил встретил в Билярске много христиан, много старцев и прозорливых. Они приняли Михаила доброжелательно, обращались с ним очень кротко, удивлялись его жизни и терпению. Встретил юноша и старца Платония, побывал с ним на беседах, а беседы все наставительные и вразумительные. Народу на беседе очень много было, сотни человек, пение духовное, чтения Святого Писания, слушал Михаил и душа его таяла.

У Михаила сердце загорелось костром неугасимым, жаждой ко всему Божьему спасению. Ведь там можно было встретить всех, из каждого села и деревни шли люди, добрые и прозорливые, начитанные и богобоязненные, полный источник Славы чудес живописный составлялся из народа, и народ таял сердцем и душою, жаждой ко спасению и любовью один к другому. Соединялась общая славная нераздельная семья христиан, славя и воспевая в сердцах и в душах, и в умах своих Господа. Добрые дела подаяния от народа друг к другу происходили с полным чистосердечием и откровенною душою. И так Михаил увидел неувядаемую семью христиан Матери святой Церкви. Тут-то у Михаила, юного человека, воскресло первое воскресение ума и мысли, и откровения духовного: «Вот зачем злой дух и злые люди хотят уничтожить Мать Святую Церковь и сынов её!». Вот тут-то Михаил и познал, что Мать Святая Церковь – Ковчег живота всем сынам христианства, Она то и является Баня, омывающая совесть, она то и является жизнь Царствия вечного, бессмертного Христа Иисуса, рождающая сынов в вечную жизнь, она то и сплетает неувядаемый венец славы из сынов своих, из праведников и из святителей.

В 1930 году Михаил тайно принял монашеский постриг.

Господь полностью открыл Михаилу славу Божию Матери Святой Церкви, и тут многие люди узнали Михаила и повели разговоры о юном человеке. Там в храме впервые он увидел Оленьку Исаенкову и Елену Кулькову, обе женщины были вдовушки. Они пригласили Михаила к себе в дом на Родину. Михаил здесь и сказал: «Господи, если это так, то не нам ли защищать сие богатство Твоей милости нашу родительницу – Мать Святую Церковь, этот столп непоколебимости, эта Царствия нерушимая стена, это богатство живота неистощимое, которое дарит сынам христианства всякое познание и всякое откровение духовное», – здесь-то Михаил сказал: «Я, Боже, защитник Матери Церкви Святой, не отступлю!». Господь посетил Михаила разумением, и сколько мог Михаил охватил (осознал) своим умом.

Закончилось торжество, с новою силою в душе и в сердце, с великим страхом Божиим Михаил шёл домой в трепете, но только печалился о том, как его встретят дома, что ему делать?

Он шёл вместе с Марией Ивановной Лизуновой из своей деревни, пришли они в Аксубаево, там побыли на торжественном освящении Аксубаевского храма, его снова вернули верующим людям, обновили и освятили.

Встретив Михаила недобрым взглядом, Василий Николаевич сразу же начал оскорблять сына и угрожать ему. В ответ отцу Михаил сказал: «Знаете, отец, мне известно, почему происходят гонения на Церковь и верующих людей. Такое происходит потому, что Церковь открывает миру все неправды противника и врага человеческого рода. Именно она обличает неправды и разрушает на земле адскую злобу, потому сыны противления со злобною силою и внушением восстали против Христа и против храмов Его Матери Святой Церкви и её сыновей. Эти противники всем известны и напитаны ещё во дни Христовых апостолов, в послании которых написано, что наследники противления восстанут против Христа и против боящихся Его. Имя этим восставшим – антихристы, которые не были нашими, но вышли из людской среды. Почему они не были нашими? Оттого, что дух злобы не наш, это сатана, от создания являющийся противником Божьим. А люди, которые называются нашими, родились от одной Матери и в одной вере, а потом допустили злобу в собственные сердца и умы. Они пошли против Церкви, поскольку больше уже не являются хозяевами своего естества. Ими владеет дух противления, который изначально был настроен против Бога Отца и борется с Ним как лукавый ангел-противник, который был свержен в преисподнюю Архистратигом Михаилом и воинством Его».

От таких слов отец воспламенился огнём ненависти и закричал:

– Ты что, против власти? Против закона? Против свободы?

– Моя свобода заключается в том, чтобы жить без преступлений душой и телом, – ответил ему Михаил, – исполнять волю Божию и защищать Церковь Мать Святую.

– Погибнешь, сгниёшь и имя твоё никто не будет знать! – кричал отец.

– Я верю и надеюсь на Того, который сотворил солнце, свет и вселенную, спас мир и спасёт меня, – спокойно сказал Михаил, – где бы я ни был, я знаю, что нахожусь под праведным солнцем, под сенью милости и силы Всевышнего Бога и под ходатайством Матери Святой Церкви. Сынов противления я не признаю, ибо их Господь осудит.

Тогда отец стал Михаила проклинать, на что он ответил:

– Проклятие отца на меня не подействует, ибо оно не угодно Господу. Если бы я шёл путём разврата, а ты, отец, шёл путём праведным и проклинал меня за плохие дела, вот тогда твоё проклятие могло бы на меня подействовать.

А сейчас ты проклинаешь меня за дела Божьи. Может ли Господь допустить? Нет, отец, я имею Отца Вечного, который хранит меня. А тебя, отец мой, я прошу и предлагаю покаяться и вернуться на путь благочестивый, на котором ты раньше стоял.

– Ты, сын, будешь меня учить?! – возмущённо закричал Василий Николаевич, – Вон! Вон! Не хочу тебя видеть!

С тех пор отношения между ними окончательно разладились. Преследования и брань в адрес Михаила случались по любому поводу, так что жить дома, исполняя строгий устав монашеской жизни, он не мог. Почти каждый день он ходил к Фёдору Михайловичу, чьи дети уже подросли, и Михаил учил двоюродных братьев и сестёр церковному пению, а дядя наслаждался душою, глядя на благочестивую семейку, и на своего племянника. Михаил искренне, всей душой любил своего дядю.

Между тем наступали тяжёлые и скорбные времена. У многих людей в деревне назревали лукавые и злые замыслы. Всё чаще из семей пропадали люди, на которых кто-то из соседей, сослуживцев или просто недоброжелателей написал анонимный донос. Повсюду начинались массовые репрессии и раскулачивания, людей стали заключать в тюрьмы и ссылать в безлюдные места по самым нелепым обвинениям. Воспользовавшись ситуацией, некоторые сами принялись писать ложные доносы, другие, напротив, отправляли в Москву жалобы на доносчиков и прошения об освобождении заключённых. Михаилу, отец которого принадлежал к числу партийных активистов, стало ещё сложнее. Однажды, чтобы защитить несчастных, Михаил подписал бумагу, которая характеризовала ссылаемых людей с хорошей стороны. Василий Николаевич возмутился и стал бранить сына, тогда Михаил сказал отцу: «Что вы делаете, кого вы хотите погубить, безвинных людей?».

От того времени сложно стало Михаилу оставаться в своей деревне.

Иногда он ходил по близлежащим селениям, беседовал с баптистами, число которых неуклонно умножалось. Михаил вразумлял их словом Божиим и они возвращались на путь истинный. Постепенно слухи о благочестивом Михаиле разносились по округе и многие захотели увидеть его собственными глазами. Иногда к отцу наведывались колхозные и партийные начальники из ближайших сёл и деревень, они проводили с Михаилом беседы и понимали то, что парень не представляет угрозы для власти: «Не надо его трогать, – говорили они, – поскольку мы не знаем, какая мысль в нём заключена и кому именно она принадлежит. Слова и речи не по возрасту умные и рассудительные. Такие люди встречаются редко». Подобные встречи заканчивались одинаково – начальники уезжали, а отец по-прежнему продолжал преследовать и притеснять сына.

Прощание с семьей

Четвертого ноября 1930 года по старому стилю Михаил простился с матерью и сёстрами, с тётей Марией Ивановной и с дядей Фёдором Михайловичем. Затем, выйдя из дома, он зашагал по направлению к городу Чистополю. Погода была холодная, дул морозный, пронизывающий ветер и шёл снег. Михаил в летней одежде и брезентовых полуботинках прошёл в этот день тридцать пять вёрст до села Изгары, там он зашёл на ночлег к знакомому его дяди. Рано утром Михаил встал и с благословением Божиим вышел в путь, снег был глубокий до колен, шёл дождь, началась оттепель и снег наполнился водой. Юноша шёл по колено в снегу и в воде.

Пришёл Михаил в Чистополь, нашёл там знакомую портниху, благочестивую женщину Марию Ивановну Хохлову, у которой они раньше останавливались с дядей Фёдором Михайловичем во время поста. Через три дня начинался праздник Собора Архистратига Божьего Михаила и прочих бесплотных небесных сил.

Он побывал в храме на Литургии, а после праздника принялся сапожничать, чтобы добыть себе пропитание, но через несколько дней на здоровье сказалась трудная дорога – Михаил тяжело заболел и слёг в постель на три недели с сильным жаром.

Узнав об этом, старец Платоний, верующие чистопольцы, а вместе с ними прочие благочестивые люди из окрестных деревень Прикамских стали его навещать, привозили продукты и оказывали искреннюю заботу и внимание. Пришли и монахи, они просили хозяйку дома позаботиться о Михаиле, готовить ему пищу и помогать кормить, хотя она и без того хорошо ухаживала за Михаилом по мере возможности, она была верующим и очень жалостливым человеком.

После выздоровления Михаил отправился к старцу Платонию, когда он вошёл в дом, старец заплакал и сказал: «Слава Богу, поднялся! А теперь уже будешь со мной жить».

Михаил Ершов. Апрель 1930 года

Михаил Ершов и старец Платоний – Платон Васильевич Васильев (1930 г.)

Вместе со старцем они ходили по сёлам и деревням, наведываясь не только в ближайшие селения, но и в близлежащие районы – словом, всюду, куда их приглашал богобоязненный народ, жаждавший спасительного Божьего слова. Беседы могли продолжаться день и ночь с чтением Святого Писания, с церковными песнопениями, люди пребывали в духовном единении, сохраняя в себе чувства веры и благочестия православного христианина, в полной любви друг ко другу и к Богу ревностно.

Фёдор Михайлович не раз приезжал к племяннику и к старцу, он был несказанно рад за выбранный Михаилом благочестивый путь. В одно из его посещений старец Платоний рассказал ему и присутствующим в доме людям притчу: «Был в одном поселении прекрасный и плодоносный сад, он давал много плодов. Однажды хозяин недосмотрел, ограда сада стала старая и в одном месте проломилась. Свинья ходила возле сада, зашла в сад и подкопала корни плодоносящих деревьев. Цветущий сад стал увядать и высох совсем. Он перестал приносить плоды, превратившись в мрачную пустошь. Но однажды одна ветка на старой яблоне чудесным образом дала маленький отросток, который расцвёл так несказанно красиво, что окрестные люди стали завидовать и хотели сорвать эту ветку. Они собрались под яблоней, протягивая руки к цветущей ветке, но внезапно подул сильный ветер, который раскачивал ветку так, что она склонялась то к одной, то к другой руке. И хотя цветок был близко, сорвать его не смог никто. Только ветер отломил ветку и понёс её, далеко, далеко к другому прекрасному саду.

Там она привилась и проросла – эта одна единственная ветка украшала собой всю десятину. Но снова поднялась сильная буря, которая поломала сад, а ветка вновь отломилась и летит, летит. Если её ветром занесёт на дальний север, то она там замёрзнет и посохнет, а если с севера попадёт на восток – тогда ветка расцветёт ещё прекраснее и даст плод, а выросшее дерево закроет ветвями всё вокруг. Вот так будет».

Пока слушатели, пребывая в раздумье, молчали, дядя Фёдор Михайлович спросил:

– Она будет на Севере?

– Да!

– Она там может погибнуть?

– Нет, не погибнет. На Востоке расцветёт, так должно.

После старец Платоний с дядей оставили Михаила, ушли в другую комнату и долго говорили тайно один на один. Закончив беседу, Фёдор Михайлович долго смотрел на племянника со слезами радости. Потом он уехал домой, а Михаил со старцем отправились в большое село Остолопово, где находился образ «Николай Чудотворец», величиной в человеческий рост. Туда, на «Николу зимнего» и «Николу весеннего» стекалось множество паломников, почитающих чудотворный образ Святителя Христова Чудотворца Николая. Там в беседах и в молитве они провели две недели, ходили в храм.

Спустя несколько дней дядя Фёдор Михайлович в очередной раз приехал в Чистополь, но ни Михаила, ни старца в городе не оказалось, они были в разъезде. Он побеседовал с хозяйкой дома и поехал обратно. По пути заехал в деревню, где жили Ершовы, зашёл к ним в дом и стал разговаривать с Василием Николаевичем.

– А где мой сын, Михаил? – спросил тот.

– Сын Ваш Михаил больше не вернётся, – ответил Фёдор Михайлович, – поскольку живёт у старца и ему назначен совсем другой путь. Ему не суждено идти по пути, который вы намереваетесь ему дать, ибо Господь назначил ему Свой путь.

Тогда отец Михаила сказал дяде:

– Если сына не будет и не вернётся он в дом, то и ты не будешь в доме у себя и не будешь жить.

– А как мы можем быть сильнее Бога? – ответил Фёдор Михайлович. – Кого Господь изберёт, чтобы Себе служить, так тому и быть. Что мы можем сделать?

Когда Михаил и старец вернулись перед Рождеством в Чистополь, они узнали, что Фёдор Михайлович был заключён в тюрьму за проповедь Православной Церкви. По городам и сёлам катилась волна жестоких гонений и арестов. Также стало известно, что в тюрьму посажено много монахинь и других христиан, в том числе один блаженный старец Феденька.

После праздника Крещения Господня Михаил и старец отправились в Билярск по приглашению местной христианской общины и пробыли там полтора месяца. Там, беседуя с православными людьми, старец Платоний однажды сказал: «Вот сейчас здесь много народу, а придёт время, когда верующему человеку негде будет остановиться на ночлег, все отпадут и охладеют сердцем». И, помолчав, добавил: «Меня тогда уже не будет на свете, а когда вернётся Михаил, ему не найдётся где переночевать».

Все слушавшие его люди удивлялись, многие плакали, рыдали, но время требовало своего.

Первая встреча с ОГПУ

Третьего марта 1931 года Михаил отправился в ОГПУ, чтобы попросить о встрече с дядей Фёдором Михайловичем. Поначалу ему дали разрешение, однако, когда Михаил спросил ещё о блаженном Феденьке, начальник политуправления схватил Михаила, стал его допрашивать и бить. Обыскав его, сотрудники обнаружили внутри шапки Михаила венок из колючей проволоки – добровольная епитимия, который он носил постоянно, не снимая, и начали допрос с пристрастием и жестокими побоями. Однако он никого им не выдал, а только всё время говорил о Слове Божьем и об Истине Христовой.

Михаила увели и посадили в тюрьму, там в камере он встретился с Феденькой. Ночью Михаила снова повели в ОГПУ, допрашивали и показывали список, где было написано много фамилий христиан, сотрудники спрашивали его: «Знаешь ли ты их?». Михаил не отвечал, его били и возили ночью по городу для того, чтобы он показал, где кто живёт. Михаил только мог показать то место, где сам жил – у Марии Ивановны Хохловой. Михаила посадили в холодную, одиночную камеру и обращались с ним очень строго.

До того времени, ещё за два месяца до ареста, старец Платоний был очень глубоко задумчив и плакал, а потом взял Михаила за руку, подвёл к переднему углу, к иконам и, встав перед ним на колени, сказал: «Слушай!». Михаил удивился: «Отче, ведь я послушник твой, а ты старец, зачем так делаешь, это я тебе должен кланяться». Старец сказал: «Теперь только ты смотри, что я делаю, а потом, после будешь разуметь, я первый встретил и увидел, я и отдал честь».

И говорит: «Скоро мы не будем в этой келье, уйдём на казённую квартиру и на казённые харчи, на Самарку (район города)». И много, много рассказал, а потом старец сказал Михаилу: «Ты останешься после меня, а меня уже больше не будет, помяни тогда меня добрым словом и не забывай, иди путём, какой тебе дан, и тогда всё узнаешь. Не женись, Боже упаси, хотя немощи на тебе большие возложены, хотя будешь падать во грех плотский и в искушения, но не женись. Господь с тебя всё очистит и узнаешь во дни того времени, что тебе будет дано. Ты, Сын, даже будешь одеждой женской прикрываться и женщиной называться, лишь для того, чтобы сохранить себя для народа. В такое тяжёлое время, так тяжело будет, что и ночевать места не будет, но ты, Сын, не бойся искушений, немощи тебя не погубят, ты пройдёшь сквозь пламя огня и в глубину пучины ты войдёшь, дабы открыть корень зла и уразуметь свет вечного просвещения!».

И так, тюрьма Чистопольская, камера № 10 одиночная, строгая, где был посажен Михаил. На третий день привели и старца Платония. А через три недели много, много совершилось арестов, тюрьма была наполнена христианами, священниками и монахами, заключённые в тюрьме люди беседовали и пели молитвы.

Пришла Пасха, священство и христиане в день Пасхи ночью совершили службу на верхнем и на нижнем этажах, в камере № 6, куда потом заключили Михаила, наверху сидели тринадцать человек самых хороших певчих мужчин из села Остолопово, регент и священник. И вот, когда священник дал возглас, певчие со страхом и со слезами запели. Великая торжественная тюремная служба произошла, совершилась. Народ из домов в городе вышли и слушали, как узники христиане славят в тюрьме Бога Всевышнего.

До двухсот человек христиан приносили передачи на имя Михаила, но дежурные в тюрьме и надзиратели много продуктов утаивали от него. Михаила притесняли, но ничего не помогло.

В конце апреля всех христиан перевели в тюрьму ОГПУ и Михаил попал туда же. Таким образом полностью сбылось предсказание старца.

В конце апреля, после Пасхи к Михаилу с Родины приехали мать и его сестра Анна, чтобы увидеть брата и сына, а также похлопотать о его освобождении из тюрьмы.

Две недели они хлопотали за узника, со слезами упрашивая следователя, чтобы совсем ещё молодого парня отпустили на волю. Оказалось, что начальник ОГПУ, который никому не позволял допрашивать Михаила, а самолично проводил с ним очные встречи, был справедливым человеком. Он восхищался разумными ответами заключённого, а обвинения парня в преступлениях он сумел опровергнуть. Начальник ОГПУ склонял Михаила на сторону новой власти, но Михаил всё отверг.

Иногда Михаила приводили на допрос вместе с дядей. Однажды Фёдор Михайлович сказал начальнику ОГПУ: «Вот, пожалуйста, кто мог этого молодого человека учить мудрости, которой он обладает. Даже я не знаю тех тайн, о которых он нам говорит».

В начале мая начальник согласился освободить Михаила, с условием, что его никуда не будут отпускать из дома. Мать пообещала, что проследит за сыном и Михаила отпустили на волю, а старец сказал: «Да кто может Михаила удержать, это невозможно, что ему дано, то он и будет делать».

Старец Платоний утверждал окружающим его заключённым о том, что старые люди будут падать, но сей отрок будет поднимать не только самых молодых, но и пожилых, да и священство. «Мы можем, – сказал старец, – рассуждать по Писанию, а таким людям, как этот отрок, дана особенная вера и особенная молитва, и ревность, которые будут защитниками всего Закона Господа нашего Иисуса Христа и Церкви Христовой, они и самих священников будут обличать и возбуждать к ревности святой, им дано это. Мы уже совершили свой путь, но оправдания нет пред Богом, мы допустили на землю самое опасное стихийное бедствие, и только может упраздниться через веру и ревность в борьбе через Отрока, вот сего, которого мы видим, да и ещё которые не родились. Они будут защитниками Церкви и Царствия Христа Бога нашего вместе с Михаилом», – так сказал старец Платоний.

Мать Михаила была неграмотная женщина, но ревностная христианка, любила творить милостыню и крепко веровала Богу. Она любила своего сына. Конечно, она мечтала более о земном, тайны Божией не знала. А в те дни на Земле совершались великие дела: борьба духа злобы против духа Христа и против Церкви Святой Христовой, и против священства, против учения Христова. В народ вошёл дух злобы учения материализма, отрицая всякое исповедание Божества во всяком виде и возбуждая гонения на всякую веру, опровергая всякое вероисповедание.

Тогда народ разделился: отец пошёл против сына, сын против отца, мать против дочери, дочь против матери, сестра против брата, брат против сестры, друзья против друзей и предавали друг друга. В народе пошли большие волнения, неурядицы и междоусобицы. И так, стало быть, угодно Господу Богу, всё было по Его промыслу и по Его Писанию, написанным строкам Святых книг Божиих святыми Божиими людьми, движимыми Духом Святым, так и совершилось.

Михаил был освобождён из тюрьмы города Чистополя в первых числах мая 1931 года. Мать и сестра взяли его и никуда не отпускали, много народа повстречали Михаила. Прежде всего, вместе с матерью и сестрой, он пожелал зайти в Кладбищенскую (Калининскую) церковь, где причастился Святых Христовых Тайн и прискорбно вышли все втроём в путь на Родину.

По дороге домой он сокрушался о том, что разлучился со старцем Платоном, ибо он любил старца и всех христиан, которые сидели в тюрьме и страдали. Ему тоже хотелось вместе с ними пострадать за Христа и Христову Церковь, потому он и был сокрушён сердцем.

Возвращение домой

В родительский дом на Родину они пришли на следующий день, брат и сёстры встретили Михаила радушно. Спокоен был и отец, который надеялся на то, что сын, посидев в тюрьме, вкусив тюремной пайки, изменит свои взгляды на жизнь.

Однако, Михаил сразу же понял намерения родителя и близких ему людей. Многие односельчане и товарищи заходили повидаться с освобождённым узником, Михаил беседовал с посещавшими его, как со своими ребятами, разделявшими с ним жизнь в детстве: душевно, тепло и приветливо. Запавшая в его сердце пламенная искра живой веры и надежды на спасение в вечной жизни не угасала. Ничто мирское не радовало и не привлекало Михаила, во всём он созерцал лишь слабый отблеск жизни другого, незаходимого света веры и любви Христовой, которою никто не мог видеть своими греховными очами.

Михаил очень сокрушался: «Как же я буду без старца Платония и без дяди Фёдора Михайловича – он любил своего дядю, слушал его, спрашивал его о слове Божием, – а теперь и старец, и дядя в тюрьме, как я буду дальше жить?».

В мыслях он постоянно возвращался к словам старца, которые тот сказал ему в присутствии других христиан, и не только ему, но и всему народу. Подолгу размышляя над ними, он понимал, что ответ на его вопросы кроется именно в этих словах.

Василий Николаевич некоторое время не заводил с сыном серьёзных разговоров, не укорял его, а только жалел. Посетить Михаила приходила Мария Ивановна Лизунова, она любила и уважала Михаила, как духовного сына. Так прошло семь дней, однажды отец увидел сына молящимся в амбаре. И как только он обмолвился о том, что пришло время жить как все люди, сын сказал твёрдо и резко: «Нет, отец, не будет того, что ты думаешь, я об этом знал ещё, когда был в тюрьме».

С этого момента их отношения вновь оказались испорченными, ненависть отца вспыхнула с новой силой. Как и прежде, жить в доме родителей стало невыносимо и мучительно, хотя родитель и представители местной власти предлагали Михаилу заманчивые условия в мирском понимании – например, учиться, где хочешь, находясь на полном материальном обеспечении колхоза.

Разумеется, их старания были напрасными, и представлялись молодому праведнику не более, чем глупыми соблазнами, о которых он не мог даже помыслить, находясь в тюрьме.

Михаил понимал, что наступил день ответа на очень важные вопросы всей его жизни – с кем быть и по какому пути следовать? Но спросить совета, чтобы получить единственное и верное решение в жизни духовной, было не у кого. Оставалось только надеяться на Бога и на Его милость.

Михаил решил по внушению Всевышнего уйти с Господом из дома навсегда, чтобы странствовать по народу, питаясь за счёт труда своих рук. О его планах никто не догадывался, даже любимая сестра Анна, с которой они вместе росли, играли вместе и ходили всегда и везде вместе.

Оставалось решить главный вопрос – как уйти незамеченным человеку, который находится под пристальным наблюдением родственников? Он приготовил небольшой мешок, положил туда сапожный инструмент, две пары сапожных колодок, Евангелие, Псалтырь и той же ночью решил отправиться в путь.

Наступила майская ночь 1931 года, домочадцы легли спать. Дождавшись, когда все затихли, он тихонько встал и, окинув взглядом родной дом, мысленно попросил у родных прощения и благословения. Затем трижды сотворил земные поклоны на все четыре стороны света, поклонился по три раза и, как вольная безприютная птица, вышел из дома и пошёл в мир.

Паспорта или какой – либо справки у него не было – просто не выдали в сельсовете, поэтому он ходил и проживал без документа.

Михаил был одет в единственную рубашку и брюки, подаренные старцем. Но он размышлял не об одежде и о погоде, шагая по пыльной, тёмной дороге. Он радовался своему решению, лицо его сияло ликованием от того, что он встретит новых друзей и добрых людей, может быть встретит и старцев.

Михаил пришёл в Аксубаево, вначале зашёл к вдовам Елене Степановне Кульковой и Александре Мячковой, с ними он беседовал о Святом Писании, вместе они пели молитвы и церковные песнопения. К ним приходили побеседовать некоторые христиане, приближался день девятой пятницы по Пасхе, торжество Божией Матери в Билярске. Михаил отправился туда вместе с другими паломниками, которые шли на торжество помолиться, пробыл на празднике несколько дней и пошёл в село Остолопово, которое находилось на берегу реки Кама. Там 9 мая по старому стилю при большом стечении народа начинался праздник Святителя Чудотворца Николая.

Михаил отправился туда помолиться, провёл дни праздника и христиане проводили его с добром.

Во время своих странствий он заходил в деревни и сёла, радуясь славному и праведному Божьему пути, исповедуя Господа Бога каждому человеку. Молодому парню были привычны скорби, гонения, голод, холод и тюрьма. Его не страшило ничего, лишь одного он никак не мог понять – почему народ восстаёт один на другого? Он часто плакал и молился о народе, о России Матери святой и о всех путях Православной Церкви. В его душу и сердце запала жгучая любовь и ревность к Церкви Православной и к Матери России, и ко всему народу российскому.

Поначалу он много плакал и скорбел, но потом смирился со всяким встречным ветром. Михаил забыл, что он молодой. В его сердце открывались большие попечения обо всей Церкви Православной, и так Михаил в полной ревности отдал себя для Господа за народ. Многие узнали о Михаиле и народ шёл за ним, как за каким большим старцем. В Михаиле открылись внутренние пребывание даров Благодати Божией и разумения очей духовных.

Спустя некоторое время Михаил отправился в Чистополь, где в городской тюрьме был заключён старец Платоний вместе со многими христианами, но через два дня после его прибытия всех узников за Христа стали отправлять на пароходе в Казань. Поскольку охранники никого не подпускали к пристани, Михаилу довелось лишь издали проводить пароход взглядом.

Эта неудача нисколько не умалила его желание встретить своих братьев во Христе. Несколько дней он разыскивал попутчиков, и наконец, нашёл вдову – христианку, вместе с которой отправился в Казань, чтобы передать продукты старцу и другим мученикам за веру.

Прибыли они в Казань, передали продукты питания узникам, а дальше Михаил пошёл по церквям, в городе тогда было ещё много церквей. Он узнал о том, что в Казани находится прозорливый старец Пётр Лаишевский, благословлённый Иоанном Кронштадтским, который ранее проживал тридцать лет в пещере, он был большой светильник веры. Тогда Михаил решил зайти и посетить старца. Как и многих других, старца разыскивали власти, и поэтому он был вынужден скрываться на колокольне Пятницкой церкви Казанского Богородицкого женского монастыря, община которой пока уцелела. Вход в колокольню был изнутри храма.

Отстояв службу, Михаил поинтересовался, как ему найти старца, на что получил ответ, что Пётр лично никого не принимает, а общается с прихожанами посредством записок. Написав записку, Михаил отдал её одиннадцатилетней девочке, которая носила старцу кушать и помогала по хозяйственной надобности.

Через несколько минут девочка вернулась, передав Михаилу следующие слова старца Петра: «Вот это ответ Михаилу, который стоит возле стены под порогом храма. Дай ему от меня просфору, а благословение ему не от меня, а от Бога на тот путь, которым он идёт. Путь ему больше никто не может дать, какой ему дал Господь. Так пускай и идёт этим путём». И сказал старец: «Это Чистопольский Михаил».

Рядом стояло множество людей, к нему подошли монахини и христиане, они начали задавать ему вопросы, удивляясь, что Михаил один из немногих получил ответ от старца: «Старец никого не принимает, кроме Вас, Боже мой, какие же люди есть!». И попросили Михаила: «Приходите к нам почаще в наш храм».

Покинув Пятницкую церковь, Михаил направился обратно в Чистополь, а оттуда пошёл в Билярск к торжеству, там он рассказал христианам о том, что старец Платоний содержится в казанской тюрьме. На праздник собралось большое количество паломников, с которыми Михаил проводил долгие беседы.

Причём, жаждущих Слова Божьего и имеющих надежду на спасение души было такое множество, что они тесно обступили его, не позволяя другим подойти ближе. А время не стояло на месте, продолжались и совершались события, назревали скорби, народ плакал. Михаил слушал старцев и учился словам наставлений. Закончилось торжество.

В Билярске Михаил встретился с Александром Плехановым из села Елантово Шереметьевского района, который предложил ему навестить его семью.

Прибыли они в село Елантово в дом Тимофея Плеханова, отца Александра, там их встретили приветливо, радушно. Отец пригласил на беседу многих старцев, начитанных людей и простых боголюбивых мирян, которые, узнав о появлении Михаила, пришли к ним в дом из окрестных сёл и деревень, началась беседа.

Все присутствующие люди, молодые и старые, сразу обратили внимание на Михаила и восхищались, глядя на него: он был красив и чист лицом, глаза ясные и целеустремлённые; густые, светлорусые, волнистые волосы; он отличался рассудительностью и красноречием, прямо и без промедления отвечал на любой вопрос. Беседа продолжалась два дня, и все собравшиеся пришли к выводу, что такой беседы в их селе ещё не было и впредь, видимо, никогда не будет.

После этой встречи Михаил с Александром отправились в Шереметьево, там находился Святой ключ, а недалеко от ключа был храм Иоанна Предтечи и Крестителя Господня, поскольку в этом месте было явление иконы главы Иоанна Крестителя.

Они уговорили церковного старосту открыть им храм, запертый по случаю отъезда священника в Казань. Староста выполнил их просьбу, они вошли в храм, Михаил купил у старосты свечей, затеплил их и поставил перед образом Иоанна Крестителя.

Они помолились перед иконой, а когда стали прикладываться, Михаил приложился и отошёл, второй раз подошёл и приложился, отошёл, и в третий раз подошёл и приложился к иконе Главы Иоанна Крестителя.

На икону был возложен венок, сплетённый из живых цветов сирени. Михаил и Александр сорвали по одному цветку, вышли из храма и отправились на ключ, который был расположен в трёх верстах от храма. Над источником белела каменная часовня, целая, но со следами осквернения. Внутри часовни располагалась купальня, вода в которую попадала из расположенного поблизости ключа. Помолившись скорбно вместе, Михаил и Александр оставили цветы сирени возле купальни, искупались в воде, а когда вышли, то цветов на месте не оказалось, они исчезли. Долго они искали цветы, но найти не смогли. Куда они исчезли – неизвестно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.