Софи Вирго
Измена. Право на счастье

Глава 1

Милана

– Поздравляю, вы беременны. Срок шесть-семь недель, – закончив осмотр, говорит женщина в годах и уходит заполнять документы. – Вам завтра удобно анализы сдать?

Выкрикивает из-за ширмы стандартные вопросы. Она все понимает по моим счастливым глазам. Два года ожиданий, и, наконец, тест показал две полоски. Естественно, я первым делом побежала в больницу. Кирилл уже престал надеяться, что у нас будет ребенок, и иногда давал понять, что проблема не в нем.

Каждый такой намек оставлял неприятный осадок в душе, но я молчала. Мужчинам сложно оказываться в чем-то проигравшим. Поэтому я молчала и просто верила, что скоро чудо случится. Мы молоды, мне двадцать шесть, ему – тридцать. Вся жизнь впереди.

Каждый месяц нервировал сильнее предыдущего, ведь беременность все не наступала. Грешным делом, стала подозревать себя в неполноценности. Полгода назад даже на обследование записалась, которое показало, что я здорова. Так обидно тогда стало, потому что смотришь на других, все у них легко, а у нас через сложности.

Но ничего, мы со всем справились. Стоило только отпустить ситуацию, и все случилось. Завтра пятая годовщина свадьбы, и у меня есть шикарный подарок любимому.

– Да, конечно. Если можно, то первой или последней. Не люблю очереди, – улыбаюсь врачу, садясь напротив нее.

Как же приятно, когда самую важную новость в жизни тебе говорят с улыбкой. На душе так радостно становится, и я точно знаю, что через много лет буду вспоминать этот день с улыбкой, как сейчас.

– Отлично. Все, что нужно, я прописала, но самое главное – берегите себя. Больше отдыхайте, положительные эмоции. С вашим резусом к первой беременности надо относиться особенно трепетно. Вы ведь знаете об этом? – киваю, давая понять, что в курсе проблемы.

И все же без маленькой ложечки дегтя не обошлось. Резус-конфликт для мамочек с отрицательным резусом – это боль. Но мы справимся.

Через полчаса выхожу из клиники и иду домой. Муж уверен, что я сегодня задержусь на маникюре, а значит, сам не будет торопиться домой. Отлично, успею заскочить в кондитерскую и спрятать тортик, чтобы завтра не мотаться по городу.

Да, есть во мне один малюсенький недостаток – не люблю мотаться по городу лишний раз по бытовым вопросам. Если есть возможность, я лучше все за один раз объеду, чем каждый день то туда, то сюда ездить. Может быть, если бы сидела дома, то проще ко всему относилась бы, но не с работой.

Единственный плюс, который есть в моей трудовой жизни – муж – начальник. Можно спокойно отпроситься, задержаться, если этого требуют обстоятельства. К тому же, видишь любимого человека практически все время.

Кому-то нужно звонить любимому во время рабочего дня, чтобы услышать голос, от которого подгибаются коленки. Мне же достаточно пройти по коридору через пару дверей. И смогу даже поцеловать мужа, вдохнуть его запах. Или даже устроить легкое безумие, заперев дверь кабинета.

Чудо в животике – как раз результат нашей загруженности в прошлом месяце. В сервисе было множество проверок, особенно аудиторских, ведь муж хочет присоединиться к какой-то сети, чтобы выйти на новый уровень. Поэтому он почти ночевал в офисной части. Друг о друге тоже подзабыли.

Почти. Один раз я все же решила задержаться не на час, а намного дольше. Составила мужу компанию, называется. Удачно.

Интересно, кто у нас будет, мальчик или девочка? Кирилл хотел мальчика, чтобы было кому передать бизнес, а мне очень хочется маленькую принцессу. Я бы ее наряжала, делала интересные прически, водила на танцы и в художественную школу. С мальчиком не знаю, что делать, им в большинстве своем будет заниматься папа.

Да, я взрослая эгоистка, но очень прошу, Господи, пусть это окажется девочка. Прошу. Прошу. Прошу…

Взяв в кондитерской наш любимый миндалевый торт, спешу домой. Сейчас не час пик, все только собираются домой, поэтому проскакиваю на светофорах довольно быстро. Подъезжаю к дому и в груди поселяется печаль.

– Ну, нет, так нечестно! – от досады бью по рулю ладошкой, и чуть ли не плачу в голос. – Это подстава, – кривлю губки, отчего голос кажется совсем детским и жалостливым.

Обычно я так делаю только с мужем, когда хочу съездить в отпуск, а он не соглашается. Безотказно работает. Видя мое предслёзное состояние, соглашается на раз. Хотя, скорее всего, номер срабатывает, потому что за пять лет я его использовала всего три раза, и он сам тогда был не против перерыва в делах.

– Почему ты дома?

Включив задний ход, паркуюсь рядом с машиной мужа. Я помню, сегодня, впервые за несколько месяцев он собирался домой вовремя, потому что встреча перенеслась на другой день. Но все равно он очень рано вернулся. Может быть, Кир тоже решил устроить мне сюрприз и завтра вообще мы проведем весь день дома?

А то мы стали, как соседи, с ним с этим присоединением в крупную сеть.

Взяв с пассажирского сиденья тортик в одну руку, сумки из багажника в другую, ставлю машину на сигнализацию и бегу домой. К великому счастью, из подъезда выходит Светочка, наша соседка с месячным малышом, и мне не приходится прикладывать таблетку к домофону.

– Мила, ты сегодня светишься. И тортик! Что за праздник?

– Ой, Светка. Повод! Все потом, – неуклюже машу пальчиками девушке, ловлю ее смеющуюся улыбку и лечу к лифтам.

Не подумайте, я не суеверная, просто хочу, чтобы первым новость узнал именно муж. Тот, кто ждет малыша не меньше меня, и для кого эта новость будет самой лучшей в жизни. Тем более, когда малыш такой долгожданный. Жму на кнопку лифта и не понимаю, почему он не приходит, а потом замечаю листочек с надписью: «Лифт не работает, мастер будет через два дня. Грузовой лифт так же отключен в целях экономии. Если срочно поднять мебель, звоните по телефону +7-9…».

Так, ладно, пройдусь пешком. Как хорошо, что в нашей двенадцатиэтажке мы обосновались на пятом этаже. Пару дней переживем. Сегодня вообще мне все нипочём. Я парю, как и любая женщина, которая так ждала малыша.

Мне все равно на поломанный лифт. Все равно, что муж дома и о сюрпризе придется говорить сегодня, ведь тортик не спрятать. С нашим привычным питанием подобные вкусности только по поводу. Эх, ладно. Все, что не делается, все к лучшему.

Вот и мой этаж. Изворачиваюсь, доставая ключи и тянусь к замочной скважине.

– Ой, Милочка. Какая ты сегодня сияющая, – за спиной раздается окрик соседки.

Бабушка Тоня всегда отличалась громким голосом. Еще бы, всю жизнь прожила с военным, и так его строила, ух. И голос такой выработала, что мы всем подъездом вздрагиваем. Вот и сейчас, подпрыгиваю на месте и роняю ключи на пол.

– Здравствуйте, бабушка Тоня. Праздник у меня, вот и радостная, – улыбаюсь, и в тоже время грустно смотрю то на ключи, то на пакеты и тортик.

Блин. Не хочу ничего на пол ставить.

– Ой, давай помогу, Милочка, – и, шустро перебирая ногами, подбегает к нашей двери и берет ключи.

– Спасибо, не стоило, – разыгрываю смущение и искренне благодарю.

С одной стороны, мне неудобно, что пожилой человек помогает, а с другой мне очень помогает ее доброта.

– Да ладно, делов-то. Вот муж обрадуется. Кстати, чего это твой касатик так рано домой вернулся? Мне вообще показалось, что вы на пару приехали, а тут вон оно как.

Вместе? В каком смысле вместе? Она имеет в виду… с женщиной приехал? Не может такого быть. Мы с Киром любим друг друга. Соседка явно что-то перепутала.

– Наверно, за компанию с кем-то шел, а я старая все напутала, – весело щебечет бабушка, но по тону понятно, что она не ошиблась.

«Дура ты, девка. Он с бабой пришел. Как еще намекнуть?»

Вот что говорит ее тон. Но я не хочу верить. В конце концов, он мог пригласить в гости кого-то из сервиса, чтобы не задерживаться. Все возможно, особенно сейчас.

Замок щелкает, ключ возвращается в мои руки, а из приоткрытой двери слышатся звуки. Еле различимые, но такие характерные, что не остается сомнений, чем они там занимаются.

– Ладно, пойду я, некогда с тобой болтать, – глядя с превосходством пожившей и мудрой женщины, начинает уходить.

Не успеваю сказать банальное «до свидания», как остаюсь одна.

Только приоткрытая дверь, мой страх и звуки двоих, которым очень хорошо. Смотрю на дверь, как на змею, что готова броситься на меня.

Мила, возьми себя в руки. Просто открой дверь и зайди внутрь. Может быть, вам обеим показалось? Он не мог тебя предать. У вас ведь все так хорошо было. Общие интересы, поездки, разговоры по вечерам, чувственные ночи. Это галлюцинации, просто игра больного воображения.

Я себя не забрасывала, не обросла бытовухой. Стройная фигура, сочные формы, которые мужу очень нравились. У нас все было идеально!

Давай девочка, вот так, вперед. Шажок, второй, третий. Машинально ставлю пакеты на пуфик, а тортик на тумбу и иду вглубь квартиры, забывая разуться. Сейчас не до этого. Звуки оглушают, разрушают надежды.

Сердце начинает болезненно кровоточить. Почему именно сегодня, почему именно тогда, когда у нас все получилось, он решил изменить? Или это не в первый раз? Все планы, все надежды рушатся, словно карточный домик. В голове вакуум, мозг словно отключился, дабы защитить меня от боли.

Из спальни доносится шум. Он там. С какой-то девкой. На нашей постели. Там, где было НАМ хорошо.

– Как же я скучала, – слышится до боли родной голос.

Только не это. Он не может изменять мне с НЕЙ. С кем угодно, но не с ней. Он ведь клялся, что их ничего не связывает. Ничего.

– Меньше слов. У нас не так много времени. Мила скоро вернется, – запыхавшийся голос мужа рушит последние надежды, что это кто-то чужой.

Ну, мало ли? Вдруг одолжил другу ключи, чтобы с девушкой время провел. Есть у нас знакомый, который без своего жилья. Но нет. Это мой муж.

– Ненасытный, – довольно хихикает женский голос.

Нет, это точно она. Этот притворный смех сложно с кем-то перепутать. Отомстила. Выполнила обещанное. А он предал. Вот так, в нашей постели.

Продолжаю идти к нужной двери, хотя хочется бежать прочь, но тогда я сохраню надежду, что это иллюзия, и буду верить ему, если скажет, что показалось. Нет. Так нельзя. Только вперед.

Стук моих каблуков звучит на контрасте, и его, наконец-то, замечают. Удачно цокот прозвучал в паузе. В постели начинается шуршание, все заканчивается раньше времени. И когда до спальни остается всего шаг, ведь я иду так медленно, будто к ногам привязали пудовые гири, дверь в комнату отворяется, появляется муж в одних боксерах и старается прикрыть за собой дверь.

– Мила, ты рано, – сбивчиво говорит Кир.

Еще бы, оторвала от такого занятия. Темперамент у него большой, неудивительно, что тело покрыто капельками пота, а грудь часто-часто вздымается. Трудился на славу.

– Отойди, – севшим голосом прошу его.

В нем все: и боль, и отчаяние. Мне как будто песка насыпали в горло и просят сказать речь пустынным голосом. Сейчас мной только детей пугать. Отличную бы Бабу Ягу сыграла.

– Мил, это не то, что ты… – поднимаю руку в воздух, потому что не хочу слушать банальных оправданий.

Мы оба не успеваем ничего сказать. Дверь за спиной предателя резко открывается, и я вижу ту, от кого точно не ожидала подобной подлости.

– Нет, Мила, это именно «то»! Не оправдывайся, котик. Нам ведь так хорошо вместе, а ты все не решался ей рассказать. Судьба нам помогла.

Завернутая в одну простыню, она льнет к спине мужа, не забывая посмотреть на меня с триумфом, превосходством, победой. За что она так со мной? Что я ей сделала такого, что она всегда все у меня отнимает?

– Карина? – имя сестры срывается с губ вместе со слезами.

Глава 2

Милана

– Да, я. Не ожидала?

Кривя накачанные губки, выдает младшая сестра, упиваясь своим превосходством.

– Мы уже больше… – муж шикает на нее, не давая договорить, а мне хочется, чтобы она договорила.

– Замолчи, Карина. Скройся вообще с глаз моих, – шикает не нее, на что сестра обиженно фыркает и уходит вглубь комнаты, демонстративно укладываясь в нашу постель.

Мне хочется узнать, сколько времени за моей спиной процветает ложь и предательство. Мне хочется знать, как долго нашу постель оскверняет другая. Да, мне больно, но еще больнее знать, что из тебя делали дурочку.

Сердце разрывается от боли. По нему словно прошлись кошачьи когти. Грязные, заставляющие раны щипать, гноиться и болеть от попавшей инфекции. Пять лет брака коту под хвост.

Брака…

Усмехаюсь собственным мыслям, несмотря на неутихающую боль внутри. Раньше всегда смеялась с фразы: «Хорошее дело браком не назовут», считая это глупостью обиженных людей. Теперь сама плачу.

– Заканчивай поскорее, и возвращайся. Я по тебе очень соскучилась, милый, – елейный голосок, что раньше просто раздражал, теперь кажется ядом.

Смертельным ядом. Она всегда меня ненавидела за то, что Кир выбрал меня, а не ее. Только я ничего не делала, чтобы «увести его». Они просто общались в одной компании. И все. Но сестре всегда было на это плевать. Даже родители считали меня подлой и сейчас мы из-за этого общаемся очень сухо.

Но ведь Корсаков всегда относился к младшей сестренке, как к другу. Во всяком случае мне так говорил, когда я отказала ему в первый раз, наперед зная реакцию семьи, если соглашусь.

Неужели Карина столько лет копила злобу и выжидала удачный момент, чтобы ужалить побольнее? Да. Судя по ликующему взгляду, это так. Она изощренно отомстила за то, что тогда мы с мужем полюбили друг друга, а все ее попытки по его завоеванию оказались напрасными.

Почти напрасными, ведь сейчас она в нашей постели заменяет меня.

Что пошло не так? Почему он посмотрел на другую? Я не страшненькая, подтянутая, слежу за собой, нам было хорошо вместе, я точно знаю. Тогда что не так? Почему он предал?

Смотрю на его красивое лицо. На широкие густые брови, на пронзительные карие глаза, покорившие с первого взгляда. На узковатые губы, что часто сжимались в тонкую линию, когда у него что-то шло не по плану. На прямой нос, что так часто зарывался мне в макушку и жадно вдыхал вишневый аромат шампуня. Смотрю на мужчину мечты и не могу поверить, что он меня разлюбил.

Господи, как же это больно. Словно весь воздух из легких выбили. Хочется плакать, слезы уже застилают глаза, даря такую желанную размытость. Не видеть вранья в до боли родных глазах, не видеть ухмылку Карины. Это то, что нужно.

Все в расфокусе.

Идеально.

– Мил, маленькая моя, – обманчиво тихий голос бьет по оголенным нервам, заставляя отскочить назад, как ошпаренной.

Не хочу, чтобы его руки касались меня после того, как творили безумие с другой. А то, что они это делали, не сомневаюсь. Уж мне-то точно известно, как крепко ладони сжимают бедра, как ласково умеют проходиться по оголенной коже, дразнить едва уловимыми касаниями, зарождая табун мурашек от предвкушения.

Я все это знаю. Я все это испытывала. Поэтому не хочу его прикосновений. Не хочу. Противно.

От резких движений путаюсь в собственных ногах, едва не упав. Мамочки. Малыш. Мне нельзя. Не с моим резус-фактором. Первая беременность может стать последней, ведь потом могут быть конфликты с малышом. Единожды мамочка – так часто бывает у «отрицательных».

Чудом устояв на ногах, скидываю туфли очень резко. Они летят по всей прихожей. Плевать. Главное – ребенок. Мой малыш. Мой. Теперь только мой.

Видя мое нервное состояние, муж идет вперед, прикрывая за собой дверь, чтобы любовница не раздражала своим присутствием, только поздно. Я все видела. Картинку не затереть в памяти. Не замазать черной краской. Я при всем желании не смогу забыть, ведь каждый раз, глядя на родителей, буду вспоминать белокурую красотку с перекачанными губами в нашей постели, завернутую в одеяло, с наглой победной улыбкой.

Семьи нет, и никогда не будет. Никакие жалкие оправдания и уверения в любви не помогут. Сердце разбито вдребезги, чувства в хлам. И задушенные в зародыше рыдания, что рвут сейчас изнутри, еще не говорят, что все хорошо.

– Пожалуйста, не спеши с выводами. Все совсем не так, как…

– Как я думаю? – стоит банальным словам, которые я была уверена, никогда не услышу, сорваться с его губ, как меня прорывает.

Слезы градом текут из глаз. Чувствую, как соленые дорожки холодят разгоряченную кожу. Я красная, красная от боли и страха, чувствую это по контрасту температур. Мила, что же ты творишь. Успокойся. Успокойся немедленно! Маленькому плохо, ему нельзя.

Но как, как успокоиться? Меня рвет на части. Голос хрипит от боли. Я кричу. Кричу, потому что не могу говорить спокойно. Мне нужно хоть куда-то выплеснуть всю ту боль, что моментально скопилась внутри и нашла выход.

– Ты понимаешь, какой бред сказать хочешь? Что можно не так понять в голой девке у нас в постели? О моей сестре, которая тебя не интересовала как женщина, лежащей завернутой в одеяло? Что? Скажи мне, что я не так могла понять?

Кричу так, что у самой уши закладывает. Меня кроет от эмоций. Радостный день стал самым ужасным. Чувствую, как низ живота начинает неприятно тянуть, но не могу остановиться. Если сдержусь, будет еще хуже. Меня разорвет от сдерживаемых боли и разочарования.

– Мил, она ничего для меня не значит, пойми. Это так, от скуки, – оправдывается, разводя руками, муж.

Нет, он сейчас серьезно, или издевается? Как можно говорить о случившемся с таким серьезным выражением лица?

– Ты сам себя слышишь? – я настолько опешила, что даже голос резко пропал.

Слова звучали, словно писк, только охрипший от слез. Предательский комок в горле вообще мешал говорить предложениями. Фразы вылетали обрывками, не более того. Хотелось кинуться на него дикой кошкой, сделать больно так же сильно, как и он мне, но что-то внутри мешало, заставляло пятиться назад.

Наверное, малыш. Я точно знала, что мои поступки могут сказаться и на нем, а он сейчас самое важное. Я с ума сойду, если потеряю крошку из-за предателя.

– Слышу, а вот ты меня нет! Хватит истерик, ты знаешь, я это терпеть не могу. Иди на кухню, она сейчас уйдет, и мы обо всем забудем, – муж пытается ко мне подойти, схватить за руки, чтобы не убегала, но я не позволяю этому случиться.

– Ты меня предал. Изменил. И мало того, ты сделал это в нашем доме. В нашей постели! – продолжаю кричать осипшим голосом. – Сколько это продолжается?

– Мил, ты же умная девочка. Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответ, – с нажимом отвечает, чем убивает крупицы надежды, что это была случайность.

Значит, это длится долго. А судя по торжествующему выражению лица сестры, это даже не один месяц. Получается, пока я переживала на счет беременности, поддерживала его в тяжелые времена, старалась быть тихой гаванью, он находил утешение с другой, просто потому, что со мной стало скучно.

– Просто иди на кухню. Карина сейчас уйдет, мы поговорим и обо всем забудем. Если так хочешь, с ней все прекратится, только подожди меня на кухне, – все не унимается и требует скрыться, а во мне словно что-то лопается от его последних слов.

Ком в горле, что еще мгновение назад душил, лопнул. Со вспышкой. Мне кажется, я даже почувствовала, как разлетелся на сотни осколков, которые подарили голосу долгожданную свободу.

– Если я захочу? А что, если не захочу, так и будешь ходить на сторону? Ты просто с ума сошел! Господи, с кем я жила пять лет? Просто уму непостижимо. Если я захочу. Да послать я тебя сейчас хочу. Нет, ты действительно ничего не понимаешь? Ты семью только что разрушил, – машу рукой в сторону спальни.

– Мил, не цепляйся к словам. Ее больше не будет в нашей жизни, клянусь тебе. Только дай все уладить, – слезы щиплют глаза, размыли изображение, это позволило ему схватить меня и начать утаскивать в нужном направлении. – Мы начнем с чистого листа, выкинем весь мусор. Можем даже переехать в другой город. Хочешь? Она мне вообще не нужна, с ней просто было весело. Ты моя семья, больше никто не нужен. Мы оба это знаем. Сдал позицию, но я не собирался уходить от тебя. Хочешь голой ее выставлю?

Застываю в его руках, мне страшно от его слов, но он все продолжает бить меня словами наотмашь. Если бы Кир не держал, точно бы упала, и никто не смог бы меня поднять.

– Она никогда не была тобой и никогда не сможет заменить тебя. Она ведь никакая, только для этого и годится. Это ее потолок. Но я устал, просто от вот этого всего.

Резко отпустив мои плечи, начинает размахивать руками, а я отшатываюсь к стене и пытаюсь удержаться за комод.

– Мне пресытилось все это. Это не я, это ты сейчас хочешь все разрушить. Забудь ты эту курицу. Она сейчас вылетит отсюда, как пробка. Только уйди на кухню, чтобы не видела. Карины не будет в нашей жизни, она вообще не приблизится к нам.

Как же мне хочется ему верить. Слова кажутся спасательным кругом, за который хватаюсь с радостью. Мы ведь можем все и правда забыть, начать с чистого листа. Карина же легко могла его соблазнить, она хитрая лиса, которая давно мечтает мне отомстить.

Ну, было и было, у многих ведь так, а у нас малыш. Ему нужна семья. Мне об этом нужно думать. Я смогу ведь забыть. Он ведь раскаивается. Глаза сумасшедшие, он в панике, как и я.

– Прости меня. Прошу, ошибся, – Кирилл падает на колени и обнимает меня за ноги, целует в живот, не зная, что там ребенок. – Она никто, что тогда, что сейчас она была и будет пустышкой и куклой. Я только тебя люблю. Прости и выброси все из головы. Ты моя жизнь, она болонка, замена, просто помутнение. Бес попутал.

– Что? – дверь спальни резко распахивается, и из нее вылетает разъяренная сестра в его рубашке. – Ты сказал, что уйдешь от нее, бросишь и мы будем вместе! Что тогда ты ошибся, выбрав не ту сестру.

Голова мужа резко поднимается, и я вижу, как в его глазах небеса разверзлись. Сейчас что-то будет. Но мне уже все равно. Я поняла, что запуталась, кто из них врет. Нужно бежать отсюда, от этих людей. Срочно.

– Ненавижу тебя! Ты снова отнимаешь его у меня. Ненавижу. Он мой, теперь я его не отдам тебе его! Слышишь?

Она летит на меня с разъяренными глазами. Мне становится страшно.

– Чтобы ты горела в адовом пламени. Тебе никогда не будет счастья с МОИМ мужчиной!

Расстояние сокращается слишком быстро, и я не успеваю ничего предпринять. Муж стал моим якорем, из-за него не могу двинуться, и фурия с оглушающим криком толкает меня в плечи.

Муж резко встает, лишая меня хоть какой-то опоры и, потеряв равновесие, с отчаянным криком я ударяюсь животом о комод.

– У-ууу, больно, – меня простреливает.

Живот, что итак нещадно тянул, теперь разрывается от боли.

– Что скулишь? Это только начало. Я тебя уничтожу!

Не вижу ее, меня скрутило пополам на полу, и плачу, чувствуя, как малыш уходит от меня.

– Мил, что? Что? – откинув сестру в сторону, Кир кидается ко мне.

– Врача.

Единственное, что успеваю сказать, перед тем, как улететь в темноту.

Глава 3

Милана

– Не отчаивайтесь. Все прошло хорошо, у вас еще есть шанс забеременеть. Медицина не стоит на месте. Постарайтесь прийти в себя. Жизнь не закончилась. Все у вас будет замечательно. У вас может и не быть резус-конфликта с малышом. Не накручивайте себя раньше времени. Восстановитесь, продолжите работать с мужем в этом направлении, и через год-полтора с кулечком в руках выйдите из этих стен.

Голос врача до сих пор звучит в голове на повторе. Его слова – скорее утешение, попытка восстановить психологическое состояние пациентки, нежели констатация фактов. Мне от них ничуть не легче. Мало кто из таких, как я, мог выносить малыша вновь, если не было идеального совпадения по группам крови.

Все рухнуло в один миг. Семья, возможность стать мамочкой, просто все. Единственное, на что сейчас хватает сил, бесцельно смотреть в стену напротив и сдерживать рвущийся наружу крик отчаяния. Хочу выпустить всю ту боль, что причиняет мне боль, ранит, заставляет гореть в отчаяние.

Я уже не плачу, нет. Слезы закончились, осталась только дыра в груди, которую хотелось чем-то заполнить. Чем угодно, лишь бы не быть в этой тишине, с катетером в руке, который мешает свернуться клубочком, прижать руки к груди и, хотя бы несколько минут пожалеть себя. Самую малость. Вот чуть-чуть.

Но в одном мне повезло, врач прав. В палате на двоих я была одна. Будь рядом будущие мамочки, трепетно гладящие животики, мне было бы значительно хуже. Никому не пожелаю оказаться на моем месте, даже врагу, но и находиться рядом со светящимися от счастья женщинами не смогла бы.

Хотя, даже если бы в палате была бы такая же, как я, потерявшая самое ценное, и в истерике, могло бы быть еще хуже. Одна, я могу держать себя в руках, но с кем-то… нет. Если бы девушка плакала, билась в истерике, меня бы прорвало. Прорвало так, что не помогло бы самое сильное успокоительное.

Я ведь так мечтала о большой и дружной семье. Мне казалось, что она у меня есть, пусть небольшая, но идеальная. Мы с Киром никогда не ссорились. За пять лет ни разу, но страсти в нашей паре было много. Малыш. Пазлы сложились. И тут его измена.

У меня почву из-под ног выбили. Лишили опоры, мечты. Всего. Нет, не хочу думать об этом. Не буду. Нельзя.

Спасибо врачу за это одиночество, так я все в себе удержу.

– Привет, – но долго наслаждаться одиночеством не вышло, в палату вошел муж.

Странно, смотрю на него, и сердце больше не сжимается в радостном предвкушении, а ведь раньше оно замирало от восторга. Вся моя жизнь сосредоточилась на нем. Но после измены, потери ребенка, все стерлось. Возможно, это защитная реакция, и пусть. Главное сейчас – сохранить себя.

Он ждет ответа, но его нет. Вместо приветствия, мне хочется скривиться, но сил почти нет. Во мне только одно желание – спать. Видимо, в утренней капельнице что-то для этого было, а сон, как известно, лучшая защита от реальности.

– Как ты себя чувствуешь? – наигранно спокойным голосом говорит муж, присаживаясь на край кушетки.

Отодвигаюсь на самый краешек. По поджатым губам понимаю, что ему это не нравится. Ничего. Мне сейчас тоже много чего не нравится. Он даже банальных фруктов не принес жене, а для мамы своей всегда половину магазина скупал, когда она попала в больницу два года назад.

– Тебя это волнует? – не могу сдержать ухмылку, но получается скверно.

Вместо пренебрежения, выходит нечто странное из-за хрипа, что вырвался вместе со словами. Сильно хочется пить, но сил дотянуться до тумбы почти не было, поэтому в горле пустыня, а теперь и подавно не буду, пока он не уйдет. Пускай кривится от неприглядного вида и ужасного голоса.

– Мил, не начинай. Я же сказал, с Кариной была ошибка, давай забудем, начнем все сначала. Просто перелистнем страницу и продолжим жить, как раньше, – он не спрашивает, утверждает.

– Нет, не будет ничего, как раньше, – качаю головой, потому что не могу согласиться, не могу поверить, что он так сказал.

– Мне перед тобой, может, на колени еще упасть прикажешь? – мгновенно закипает муж. – Так не будет этого. Мне стало скучно, я устал от тебя. Дома – ты, на работе – ты. Да любой нормальный мужик взвоет. Ты мне дышать не давала спокойно. Я ведь просил тебя не работать, но ты не послушалась.

Кажется, я все же ошиблась, не все слезы выплакала. Чувствую, как кожу холодит соленая струйка. Как он может говорить подобное? Мы ведь вместе принимали решение, когда я устраивалась на работу. Это он настоял, чтобы его жена работала только с ним, либо сидела дома. Естественно, я выбрала быть с ним, потому что дома мне скучно.

А оказывается, ему нужно было, чтобы я сидела дома. Интересно, когда он начал мне изменять? С первого дня свадьбы, или хоть немного продержался? Смотрю сейчас в его глаза и боюсь разглядеть в них ответ на незаданный вопрос.

– Чтобы проще было завести любовницу на работе? – кричу, если этот всхлип можно назвать криком, от чего он кривится.

Не нравится ему мой голос, но кто из нас к этому больше руку приложил.

– Прекрати все перекладывать на меня, Мил. Это твоя вина. С первого дня нашего брака. Ты меня не слушала. Никогда. Всегда манипулировала мной. Думаешь, я слепой и не замечал? Замечал и позволял, пока ты не переходила границ.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? Слышишь вообще себя со стороны? Ты как о норме говоришь про другую в нашей постели! Ты сейчас просто переложил на меня ответственность. По твоей логике, если бы я сидела дома, готовила тебе ужин и единственным моим интересом стало – создать комфортную обстановку для мужа, то у нас все было бы идеально? Не было любовницы? Совсем с ума сошел? – последние слова получаются с криком.

В груди начинает жечь от горечи осознания, с кем я жила столько лет. Ему нужна была кукла, бесправная рабыня. Это очень страшно.

– Милана, прекрати передергивать! Я совсем не это имел в виду, – маска спокойствия окончательно слетает с его лица, теперь передо мной злой мужчина.

Если бы малыш был жив, то обязательно испугалась бы мужа, но сейчас мне бояться нечего, терять нечего. Отчаяние и так съедает изнутри, поэтому реакции Кирилла мне не страшны.

– Карины больше не будет в нашей жизни. Все. Точка! Мне не об этом с тобой нужно поговорить, – вскакивая с кушетки, он нависает надо мной грозовой тучей. – Прекрати меня пере…

– Нет, не прекращу.

Сжав зубы, снова перебиваю. Его давление, от которого еще секунду назад я внутренне сжималась в комочек, прорывает внутренние барьеры, и я начинаю защищаться.

– Кир, ты ужасен. Даже сейчас, зная, что со мной случилось, ты продолжаешь мне врать! Хорошо, Карины не будет, но о других ты не обещаешь, – не позволю и дальше вешать лапшу на уши. – Но и этого тебе мало. Ты во всем обвиняешь меня.

– Нет, это с тобой случилось? Как ты могла мне ничего не сказать о ребенке? Это не я, это ты убила моего сына. Ты лишила меня наследника. Не смей меня обвинять в случившемся! Я оступился, но разве это стоило жизни моего малыша? Скажи ты мне о наследнике, сейчас бы все было не так. Это ты во всем виновата!

«С пеной у рта» муж сыплет обвинениями, убивая во мне остатки всего…

Не могу поверить, что он всерьез все это говорит. Слезы душат от несправедливости. Это ведь просто не укладывается в голове. Как я могла столько лет жить с этим человеком? В чем он еще по мелочам делал меня виноватой? Да во многом. От мелочей по дому до невозможности забеременеть.

– Молчишь? Конечно, это ведь так выгодно меня козлом сделать. Не получится. Мы оба знаем кто виноват. И зная это, ты не удосужилась извиниться. Вместо этого, ты пытаешься всю вину переложить только на мои плечи. Повторюсь, ничего не выйдет. Когда вернешься домой, у нас будет серьезный разговор. Это никуда не годится. Мы о чем договаривались перед свадьбой? Забыла?

– Нет. Мы не будем разговаривать. И вспоминать ничего не будем, – приподнимаясь на кушетке, пытаюсь хоть немного занять более высокую позицию.

Лежать перед ним и плакать не хочу. И так знает слабости, куда можно ужалить побольнее. Уже наносит точечные удары.

– Что ты сказала? – муж шипит, как змея, в мою сторону.

Даже застывает, бросая зрительный вызов. Раньше я всегда тушевалась под подобным взглядом, сейчас не получится. С меня словно розовые очки сняли, или они разбились от удара об асфальт. Неважно.

Главное, что сейчас передо мной не любимый человек, ради которого я каждое утро порхала по кухне, словно бабочка, чтобы его вкусно накормить. Стриглась так, как нравится ему, красила волосы в тот цвет, который привлекал его, а не меня. Я жила им, не собой, и теперь получаю расплату.

Ненавижу! Не знаю кого: его за манипуляции, или себя за доверчивость и слепоту.

– Мне нужен развод, Кирилл. Будьте счастливы. Я не буду третьей. И тебе больше верить не смогу. Просто подай заявление, прошу. Хоть что-то сделай сам ради меня. Да ради собственной свободы. Гуляй, встречайся с кем хочешь. Я хочу тебя освободить от кабалы брака со мной. И себя, в первую очередь.

Не хочу кричать, это не поможет. Корсаков всегда от этого зверел. Не со мной, с другими. Бывало, терял контроль, и если раньше я не боялась его гнева, ведь у нас всегда был мир, то сейчас мне страшно. Настолько страшно, что мурашки по коже и капелька пота предательски катится вдоль позвоночника.

Смотрю в его глаза и вижу, как идет обратный отсчет до взрыва. В его голове произошло короткое замыкание от моего требования. Это ведь все не по его сценарию, а значит, неверно.

– Совсем с ума сошла? – на палату послышался настолько оглушающий крик, что кажется, словно стены содрогнулись, не только я.

– Нет. Давай не будем мучать друг друга, – обнимаю себя одной рукой, потому что вторую прострелило от боли, ведь катетер еще никто не убрал, и игла больно кольнула.

– Этого не будет. Ты совсем совесть потеряла. Ребенка убила, теперь и меня хочешь обанкротить? Сейчас, когда у меня крупная сделка? Когда мне нужна крепкая семья, ты так меня подставляешь?

– Просто поменяй жену. У тебя есть замена! Отпусти меня. Я ведь не нужна…

– Рот закрой, пока я не помог, – его рука зависает в воздухе надо мной.

– А-аааа, – пищу, поджав коленки к груди, потому что мне дико страшно от одной мысли, что он может ударить.

– Хватит орать, я с тобой ничего не делаю, – децибелы мужа бьют по ушам, а кажется, что по оголенным нервам.

Вздрагиваю на каждом слоге. Кажется, что, вместо языка, у него кнут, который доставляет нестерпимую боль. Господи, как я была слепа. С кем я жила?

– Еще одна такая выходка, и ты получишь по полной. Поняла меня? Никакого развода не будет. Будем дальше пытаться зачать ребенка, мне нужен наследник! От законной жены!!!

Нет. Не хочу пытаться. Не хочу ложиться с ним в одну постель, не хочу жить под одной крышей. Теперь мне будет страшно. Маски сняты, больше их никто не наденет. Как же сейчас страшно.

– Мужчина, – в палате раздается голос лечащего врача, и я поднимаю голову, прося у чужих людей защиты.

Голос сковывает, сама не понимаю почему. Казалось бы, вот она помощь, попроси, а из груди выходит лишь хрип. Нет, нельзя сдаваться. Шепчу одними губами и меня понимают.

– Вон из палаты. Здесь гинекология, женщины борются за жизнь детей или приводят их в новый мир, а вы балаган устроили. Больше вас не пустят. Зря пошел на встречу, пустив к пациентке.

– Прав не имеете. Я на вас жалобу напишу, – теперь жертвой Кира стал доктор.

Вот только последнему все равно. Он в своей стихии.

– Пишите. А сейчас вон, и забудьте про время посещения. На выписке увидитесь. Не раньше.

И в дверях появляются охранники. Тут муж пасанул, хотя за секунду до появления коренастых мужчин, хотел перейти в наступление.

– Пожалеете. Все пожалеете, – и резко поворачивается ко мне. – Особенно ты, если не передумаешь к выписке.

– Выход там.

Врач гонит его, за что я ему благодарна. Во мне лопнула пружина. Все, что держало и без того шаткую конструкцию внутреннего равновесия, окончательно разрушено.

Поэтому, когда недовольно поджав губы, муж вылетает из палаты, словно ошпаренный, сворачиваюсь в клубочек и, забыв обо всех дискомфортах, начинаю плакать.

– Не беспокойтесь. Больше он вас не потревожит. Вашей вины нет. Не слушайте подонка, – но не видя никакой реакции, он ушел, закрыв дверь, оставив меня в одиночестве.

Почти.

В сердце словно нож воткнули и прокрутили несколько раз. И так сто раз.

В голове роятся мысли, не пропуская ничего из внешнего мира. От них никуда не деться, а так хочется.

Я убила малыша.

Слова крутятся на повторе, и я думаю, что муж прав. Это я погубила крошку внутри. Надо было бежать прочь. Уходить из квартиры и бежать куда глаза глядят. Но я стояла. Ждала его оправданий, смотрела на сестру, закутанную в простынь, где-то в глубине души продолжая надеяться, что все это не правда, что мне все кажется.

И вот она, расплата за трусость, за желание верить иллюзиям.

Не рыдаю, просто плачу, смотря в стену, пока не слышу шаги и голоса. Потом скрип двери, шаги и все тот же голос врача.

– Вот ваша палата. Устраивайтесь. Завтра сделаем скрининг. Уверен, вы зря переживаете.

– Это не я, муж, – смеется женский голос, кажущийся сквозь шум в ушах, до боли знакомым. – Спасибо вам. Я к вам прихожу отдохнуть от его гиперзаботы.

Располагайтесь, знакомьтесь.

Слышатся наставления доктора, и через минуту передо мной, на соседней кушетке садится девушка с маленьким, едва заметным животиком, которую я моментально узнаю. Столько лет…

– Милана? Что с тобой? – она тоже узнает меня, и тут я начинаю рыдать в голос, отворачиваясь на спину, настолько участливо смотрят глаза напротив прямо в мою душу.

Глава 4

Милана

– Ты уверена, что хочешь к нему вернуться? – обеспокоенно спрашивает Виолетта, когда я начинаю собираться домой.

Уже прошла неделя с того дня, когда я потеряла малыша и вернула подругу. Наши пути разошлись сразу после вступительных экзаменов в институт.

Мы поступали в один ВУЗ на рестораторов, но Виолетта, как всегда, решила погулять, хорошо так погулять, прямо в ночь перед экзаменами. Я не смогла тогда бросить ее в беде, потому что дружили мы очень хорошо, и когда передавала ей листик с ответами, спалилась. Причем выгнали тогда только меня.

И нет, я совершенно не злилась на нее. Во мне нет этого. Это был мой выбор, и только мне отвечать за собственные поступки. Не знаю почему, но после того дня мы резко отдалились друг от друга. Что делала Летта – не знаю. Я спешила подготовиться к поступлению на факультет «кондитерского дела».

И вот, спустя семь лет мы нашлись.

Неделю назад я проплакала до самого вечера, пока рассказывала ей все, что со мной случилось. Мне даже стало немного легче. Но ровно до того момента, как на следующий день к ней пришел муж и окружил такой заботой, что мне стало завидно, ведь все, что сделал мой супруг – обвинил в потере ребенка меня, не себя.

Не знаю, бурчала бы я так на мужа от гиперопеки, как она, но сейчас могу сказать одно, была бы счастлива от такого отношения. Глядя на сурового большого дядьку, который носится по клинике, как угорелый, потому что ему кажется, что из окна дует, было забавно.

И нет, он её не абьюзит. Летта только глянет на него, он чуть ли не лапки поднимает в жесте «сдаюсь». Сомневаюсь, что мужчина, который дышит своей женщиной, ходит на сторону.

– У меня нет выбора, Виолетт. Совсем. Куда пойти? Это и моя квартира. При разводе поделим ее, и тогда съеду, а пока туда.

Говорю, а самой противно от собственных слов. Обстоятельства вынуждают поступать именно так. Теперь мне нужно учиться жить самой, искать новую работу. Чистая страница, хоть и черновая, ведь будущий бывший муж какое-то время будет в ней присутствовать.

– Я тебе его предложила, Милка. Почему ты не хочешь принять помощь? – она хватает меня за руку, останавливая от механических действий.

– Не могу я, пойми. Ты ведь знаешь меня, не люблю быть кому-то хоть в чем-то обязанной, – устало падаю на кушетку и зарываюсь руками в распущенные волосы.

– Да помню я это. Но ты не думала, что с этим пора что-то делать? Нет ничего страшного во взаимопомощи. Это нормальное отношение между людьми. Ты сама всем всегда помогаешь, при этом не просишь ничего взамен. Вспомни, как я поступила благодаря тебе. До сих пор помню, как меня потом твои родители прогнали и запретили приближаться к ленивой дочери, не сумевшей поступить. Дай мне возможность вернуть должок.

– Летта, нет у нас с тобой долгов. Ты была моим другом, и, если мы сможем это восстановить, будет просто шикарно. А работа и жилье, я это решу. Ты просто трубку бери, чтобы я выговориться могла, – а сама понимаю, что нервировать беременную не буду.

– Давай так, я подумаю, – бровь подруги ползет вверх от удивления. – Честно, подумаю, – скрестив пальцы за спиной, говорю эти вещи.

– Ладно. Поезжай. Мой тоже после работы приедет забирать. Все равно тебя не переубедить. Знай, что я всегда рядом и готова помочь. Предложение бессрочное. Поняла меня?

– Да.

– Пока тогда. Надеюсь, скоро встретимся, – крепко обнимает меня, и через пять минут мы окончательно прощаемся.

Господи, помоги поскорее со всем разобраться, чтобы восстановить дружбу. За неделю я поняла, что все люди в моем окружении не друзья. За все эти дни мне никто не позвонил. Вообще никто. Не представляю, что обо мне такого наговорил муж на работе, что такая тишина.

Домой еду с тяжелым сердцем. Не хочу заходить туда, куда Кир привозил другую. Противно просто. Но это необходимо. Развод будут оформлять какое-то время. Понимаю, что долго затягивать не будут, потому что нет детей, но и в тот ж день ведь не разведут, хотя бы потому, что я не отдам квартиру, а Кир так просто ее не отдаст.

А если и не Кир, то Карина точно его накрутит. Интересно, они уже съехались? Нет, не хочу думать. Сейчас приеду и узнаю. Час пути, и я стою у родной двенадцатиэтажки и поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Достаю ключи и открываю дверь.

Бросив сумки у входа и сняв обувь, прохожу внутрь. Замечаю пыль на полках, пыльный войлок в углах. Да, я даже с работой умудрялась содержать все в чистоте. На кухню не заглядываю и иду в спальню, в которой меня постигает ужас.

В шкафу ни одной моей вещи!

– Не поняла, где все?

Выдаю вопрос вслух, потому что в голове закоротило. Чье весит в шкафу –понятно, а куда сложили мое? Мечусь по квартире, перерываю все в поисках и не нахожу. Что происходит? Застываю в коридоре, схватившись за голову. Неужели все выкинул? Бросаюсь к сумке и едва набираю ненавистный номер, когда дверь открывается и у меня подкашиваются ноги.

– А что ты здесь делаешь? Совсем совесть потеряла? Это наша квартира. Убирайся немедленно! Говорила Кирюше, надо замки поменять, как чувствовала, что ты настолько обнаглевшая тварь, что продолжишь портить нашу жизнь своим присутствием. Совсем не стыдно? Я полицию сейчас вызову! – пищит на ультразвуке Карина, держа в руках свадебное платье.

– Мне стыдно? Я к себе домой пришла вообще-то, а здесь посторонний человек. Украла ключи, распоряжается чужим имуществом. Скорее мне пора вызвать полицию, не находишь это логичным? – с трудом произношу длинную речь, хотя по факту, это всего несколько фраз.

И как хорошо, что я их сказала. Ей нечего ответить. Так и знала, что это спектакль. Знаю ее выходки и еще лучше знаю мужа. Он сказал «развода не будет», значит его не будет мирным путем. Слишком важная сделка на кону, он понимает, что пролетит, как та самая фанера, с новой женой.

Насколько знаю, там вообще в сделке задействованы восточные мужчины, но не те, у кого гаремы, а кто с одной до гроба, чтобы в жизни не происходило. Развод – пятно на репутации Кира, но мне плевать, это его проблемы. А Карина, ей плевать, лишь бы мужик с деньгами.

– В какой свой, это наше с Киром место. Неужели так ничего и не поняла? Все, развод. Тебе здесь ничего не светит. Я даже вещи выкинула, потому что от хлама нужно сразу избавляться, но ты какая-то странная. В дверь гонишь, в окно возвращаешься.

Повесив платье на крючок прихожей, продолжает играть в свою игру. Была бы первый день с ней знакомой, обязательно поверила в высокомерные нотки в голосе, но я в курсе, что это защита. Она нападает, чтобы выбить человека из колеи.

Самое страшное, родители всегда были на ее стороне. Первый блин, то есть я, у них вышел комом, они никогда не стеснялись это говорить. У них была любимица, Карина, я всегда получала по полной программе. Не прибрала в комнате, неряха, сестра – устала. У меня тройка по географии – глупая, будущая девка, что пойдет по миру с протянутой рукой, сестра с двойкой – учитель придирается и занижает оценки.

И вот таких вещей можно перечислить на пару томов. Чтобы не произошло, они на ее стороне. И про «любовь» младшенькой к Киру они знали. В ЗАГСЕ стояла с тяжелым сердцем, думала, что ворую чье-то счастье. Пять лет прошло, ответка за желание быть счастливой прилетела.

– Что-то я не помню, чтобы подписывала документов о разводе. Прописка опять же. Карин, я не знаю, за что ты меня ненавидишь, и честно, уже неинтересно, но прошу. Прекращай балаган. Если я сейчас наберу Киру, как думаешь, кого он прогонит? Ту, что может пустить его бизнес по рельсам банкротства, или ту, что на законных основаниях является признаком благонадежности, как партнера? – крутя телефон в руках, пытаюсь заставить ее уйти, но она никак не сдается.

– Он выберет ту, что поднимет его рейтинг ребенком! – резко, с триумфом выдает сестра, а во мне что-то обрывается.

Слова с трудом доходят до затуманенного рассудка. Малыш? Господи, прошу, сжалься надо мной. За что ты так жесток? Разве я не заслужила стать мамой? Я не хочу быть с Киром, но почему ей все? Не могу вдохнуть полной грудью. Горло схватила невидимая рука и душит.

Паника приходит мгновенно. Даже на тумбу опираюсь одной рукой, второй пытаюсь растереть шею, чтобы прогнать наваждение. Но ничего не выходит. Наоборот, становится еще хуже. В голове сразу картинки того дня, когда я скулила на этом самом месте, теряя свою кроху. Моего маленького. Мое сокровище.

Понимаю, что ребенок уже живет в ее животе, ни в чем не виноват, но во мне поднимается волна протеста. Почему она заслужила, а я нет?

Почему? Почему? Почему?!

И как бы Кир выкручивался, если бы мы обе были беременны?

– Ка… Каким ребенком? – заикаясь, все же спрашиваю резко охрипшим голосом, когда удается прогнать невидимую руку.

– Нашим с Кириллом, – как контрольный в голову, звучат слова сестры. – Прекрати сюда таскаться и мешать нам.

Ребенок. Она не шутит. Не знаю чей, Кирилла или еще от кого-то, это уже неважно. Мне бы обрадоваться, что теперь развод неминуем, причем скорый, но вместо этого чувствую, как по лицу скатывается одинокая слезинка. Да, одинокая, потому что запрещаю себе большее. Не перед ней показывать слабость. Итак позволила себе лишнее.

– Где мои вещи? – спрашиваю самый насущный вопрос.

Мне не выстоять эту битву. Я вернусь завтра, когда соберу себя по кусочкам. Снова. Сердце будет еще долго кровоточить, не убрать эту боль по щелчку пальцев, но хотя бы возьму себя в руки. А пока придется переехать к родителям, в старую комнату, которую переделали под домашний кинотеатр. Но где-то же мне надо жить.

– У родителей, – довольно отвечает, а я радуюсь, что не придется никуда ехать после.

Ничего не говорю. Благодарить за информацию? Не буду. Желать удачи – тем более.

Беру сумку в руки и, сняв ключи от машины со специальной вешалки, уже выхожу, как в спину летит очередная порция яда.

– Немедленно повесь обратно. Это моя машина. Хочешь, чтобы я о краже заявила? – скрестив руки на груди, думает, что сможет и здесь одержать верх.

– Желай реальное, иначе останешься, как в той сказке, у разбитого корыта. А машина моя. За мои деньги куплена, на меня оформлена. Давай, заявляй, и получишь встречный иск за клевету, – бесцветно отвечаю, потому что не чувствую в себе больше сил на спор.

– Да что ты себе позволяешь? Ребенка грабишь? Как я добираться до клиники буду?

– Мне плевать. Тебе же хватило совести убить моего ребенка, так почему я должна жалеть твоего и думать о его комфорте? Первые два года брака вообще на метро ездила, и ничего. Помолчи лучше, Карин, не нарывайся.

Больше я ее не слушаю. Хлопаю дверью и иду на парковку. Все они у меня не отнимут. Если понадобится, продам малышку, чтобы были деньги. А пока надо снять часть налички с карты, чувствую, меня ждут серьезные проблемы.

К счастью, во двор за мной никто не выбегает, поэтому спокойно завожу мотор и уезжаю. Главное – удержать состояние вакуума в голове, иначе разобьюсь. Подумаю обо всем дома. Вот только где он, дом этот? Что ждет меня на пороге родительской квартиры?

Неизвестно.

Двадцать минут в дороге, и вот он, знакомый двор, свободное место, старенький лифт и дверь, которая открывала проход туда, где, по сути, я никогда не была счастлива. Ключей нет, поэтому звоню в звонок и жду. Проходит буквально несколько секунд, за которые успеваю заломить себе руки с десяток раз. Очень страшно. Поворот ключа, и, вместо приветствия, мать выкатывает два чемодана.

– Мам, вообще-то я собиралась у вас пожить какое-то время, – слова вылетают, перемешиваясь с ее ухмылкой.

– У нас нет места, Милана. Ты взрослая девочка, выкрутишься. Грабить моего внука у тебя наглости хватило. В машине будешь ночевать. Не думала, что вырастила такую неблагодарную девку.

– Мам, ты чего? Я тоже твоя дочь, и я только что потеряла своего ребенка. Меня тебе не жаль? – слезы прорываются наружу, текут большими каплями.

Не верю, что в ней столько злобы в мою сторону. Как можно так не любить собственного ребенка? Он же твой.

– Жалеть тебя? Бог наказал, дрянь, и правильно сделал. Тогда Кирилла окрутила, себе забрала, заставив Кариночку плакать ночами в подушку. Сейчас пытаешься мужа удержать, машину воруешь. Нет там ничего твоего. Ты пять лет двоих делала несчастными. Уходи. Пока по-хорошему говорю. Уходи, сил нет на тебя смотреть. Мне еще Кариночку нужно успокоить. На маленьком плохо скажутся переживания. И машину верни.

Вытолкнув чемоданы на лестничную клетку, закрывает перед моим носом дверь.

Обнимаю себя руками. Мне холодно. На душе холодно. Что происходит? Я попала в другую реальность? Как мир мог так разрушиться? Не понимаю. Совсем недавно все было хорошо, а теперь мне ничего не остается, кроме как жить в машине.

Пожалуйста, ущипните меня кто-нибудь. Мне срочно нужно прийти в себя, пока снова не скатилась в ту бездну, где виню себя в том, что муж полез на другую.

Это не моя вина!

Я молодая, интересная, симпатичная. Да, не роковая красотка, но мужчинам нравлюсь. Так за что он так со мной? Неужели не мог поговорить, как взрослый?

– Чего застыла. Давай уже, уходи, вертихвостка.

Бурчит соседка, толкнув меня в плечо. Она всегда ходит пешком, неважно, что есть лифт. Но это мелочи. Уже все соседи считают меня дрянью.

Беру в руки ручки чемоданов и ухожу. На автомате добираюсь до машины и сажусь на водительское место. Устало кладу голову на скрещенные на руле руки и выдыхаю. Боль. Обиду. Слезы. Что мне делать? Куда идти дальше? Мне не справиться одной.

Можно строить из себя героиню, но я не всесильна, и не пробивная. Обычная. Со страхами и комплексами. Да меня факт собеседований пугает.

– Может? Да нет, не могу, – одергиваю себя, когда, откинувшись на сиденье, тянусь к телефону.

Если бы сразу, это одно, а сейчас уже неудобно. Летта уже и забыла о предложении. Уверена. Это была вежливость, не более. Или нет? Виолетта никогда не давала заднюю. Да нет, неудобно вешать на нее свои проблемы. У нее маленький.

Не могу. Или могу? Ведь она сама предложила. Нет, неудобно.

– Хватит, Мила, – кричу сама на себя и беру телефон в руки. – Не все в этом мире против тебя. Просто нажми на зеленую трубку. Это не сложно.

Говорю сама себе и боюсь. Но ведь это нормально, когда тебе помогают. Наверное. Но ведь так я перекладываю ответственность на другого, а это подло.

Звонить или нет?

Господи, помоги принять решение.

Глава 5

Милана

– Я рада, что ты мне позвонила, – помогая раскладывать вещи, говорит Виолетта. – Но ты очень зря так себя загоняешь на пустом месте. На счет квартиры вопрос решаем, пусть выплатит тебе твою долю. Нечего возвращаться в этот гадюшник. На счет родителей, тут сложнее, Милка. Да, они родные люди, но они токсичные и будут тянуть тебя назад.

Выдыхаю, потому что умом понимаю, права подруга, но сердце хочет верить, что они все же иные. Что это период такой. Да, никогда не будет мира со мной, потому что они получили, что хотели, и я угроза.

– Мы с тобой об этом еще поговорим, ты сейчас не готова. Пока смотри, выходишь на работу через три дня, пока медосмотр, все дела. Я тебя с девочками познакомлю завтра. Часа в два сможешь подойти?

– Конечно. Я не вернусь к нему в салон. Не смогу рядом находиться. Но мне неудобно. Я итак лишила тебя убежища от мужа. Работу смогу найти.

– Мил, тормози. Я сюда уже месяц не приходила. Мишка стал сбавлять на поворотах со своей заботой. И работа – это шаг в новую жизнь. Ты хочешь быть бухгалтером? – отрицательно качаю головой. – Вот. Ты любишь печь, я предлагаю тебе заняться любимым делом. Увидишь, как только ты начнешь менять себя, твоя жизнь изменится. Доверься мне. Просто доверься. Твой бывший – урод. Хочешь Мишка ему устроит взбучку?

Уперев руки в боки, Летта резко остановилась, и сказала это так серьёзно, что я даже поверила, что она так сделает. Даже замерла, выкладывая скомканный свитер, который нужно будет перестирать и отгладить, как и практически все вещи.

– С кем поговорить? – в комнате появляется тот самый Миша. – Кто посмел кого обидеть? Девочек обижать нельзя.

– Михаил, спасибо, не надо.

– Миша, – пройдя в комнату, суровый дядька расплылся в довольной улыбке, когда обнял жену и положил ладони на округлый живот. – Милан, ты прислушайся к Виолетте. Тебе нужна смена обстановки, и не смей думать, что чем-то нам обязана. Да, я выдохнул, наконец. Минимум раз в месяц я слышал о крутой девчонке, без которой наши с женой дорожки бы не пересеклись. Поверь, ради улыбки своей женщины я с чужим мужиком поговорю.

Господи, не плакать. Мне нельзя сейчас заплакать. Ну, почему чужие люди ко мне намного добрее, чем семья? Это ведь ненормально. Сейчас, глядя на такую идиллию, в голову закрадывается мысль, за которую становится стыдно. Может, и к лучшему, что я потеряла ребенка?

Какая бы у нас вышла семья? Две женщины, два ребенка, дедушка и бабушка, ненавидящие меня и малыша, сестра, которая неизвестно что могла бы выкинуть. У нас бы ничего не вышло, кроме страданий.

– И вообще, девочки. Немедленно собирайтесь. Сбылась твоя мечта, Летта.

– Какая? – чуть ли не прыгает на месте девушка, за что получает шик от мужа.

Но не злой, а заботливый, чтобы не навредила ни себе, не ребенку. А ведь когда-то такой воздушной и радостной была и я. Но уже несколько лет не испытывала ничего похожего.

– Мы идем в клуб. У Старцева сегодня сбор в «Полете», удачная сделка выгорела. Развеемся, перезагрузимся. На пару часов, просто пообщаться. Мил, тебе нужно общество нормальных мужчин. Давай! Решайся. Виолетта тебя не простит за отказ, а без тебя я ее не повезу туда.

Судя по загоревшимся глазам подруги, понимаю, что сейчас начнёт меня уговаривать. А вот я сомневаюсь, стоит ли соглашаться? И дело не во мне. Беременной разве не опасно по таким местам ходить? Я не прощу себе, если с ее малышом что-то случится.

– Миш. Миша? Мы правда поедем? – буквально виснет на муже Летта.

– Я разве хоть раз говорил что-то просто так? – поцеловав ее в носик, переводит взгляд на меня. – Решайся. Беременных нельзя обижать. Уверена, что хочешь расстроить Виолетту?

– Это манипуляции? – внутренне напрягаюсь, потому что сразу перед глазами муж.

«Если не переоденешься, никуда не пойдём», «не перестанешь печь торты, перестану приходить домой. Мне не нужны проблемы с весом», «мы итак ходим по твоим ресторанам, пошли на боевик. Хоть раз мне на встречу»…

Все внутри напрягается, словно по кругу. Не хочу этого. Страшно. Натягиваюсь, словно струна. Кажется, что, если ещё слово в подобном ключе прозвучит, лопну.

– Да. Мне нужна ответная помощь, Милка! Ну, помоги. С меня премия. Давай. Ну. Тебе тоже это нужно. В «Полете» круто, а десерты вообще такие, что я на любую диету могу забить. Пошли. Отдохнём, конкурентов проверим. Потанцуем. Милана, мяу.

Нет, я себя накручиваю. Летта не шантажирует. Она уговаривает, соблазняет. Не как муж.

Хватит. Милана, открой сердце в последний раз. Они тебя не обманут. А если случится… нет никаких «если».

– Мне нечего надеть, – театрально сокрушаюсь, вроде бы отказываясь.

По факту Виолетту это не остановит, она услышала «да».

– Так, думаю вы тут и без меня разберетесь, пойду поработаю. Выезжаем через два часа, –верно уловив, какой план все же был выбран, Михаил, нежно поцеловав жену, ушел в комнату.

От такой милоты я еле сдержала слезы. Нет, я не завидую, что в моей жизни все рухнуло, а у кого-то бьет ключом. Виолетта заслужила счастье, и она его нашла. Просто пока мне сложно смотреть в сторону счастливых парочек. Не понимаю, что пошло не так в моей семье, и главное, когда.

Нет, Милана, остановись. Не думай, не сейчас. Бежать, сейчас мне надо бежать. Да, это не выход, многие скажут, что проблему нужно решать сразу, но я не хочу. Мне нужно отвлечься, прийти в себя. Это нормально, что снаружи я улыбаюсь, пусть и фальшиво, а внутри застыла. Из меня словно все чувства, кроме жалости к себе, выкачали. Пустота.

Я хочу заполнить дыру в груди, которая разрывает от отчаяния и боли, хоть чем-то, но, сидя в своей норке, ничего не изменю. Развеяться – отличный выход.

– Ой, Мил, платье вообще не проблема. В прихожей есть несколько заначек. Размер у нас с тобой один, все нормально. А вот волосы – беда. Два часа и две прически… Вот же жук, а не муж. Покусала бы, веришь? – копошась у туалетного столика, подруга примеряется, оставить распущенными волосы, или поднять их. – Мне от его опеки уже душно.

– Давай объемную косу? И пару прядей накрутим. У тебя как раз и лицо подходящее. Это не долго, – подойдя к ней, предлагаю свой вариант. – А Михаил, он у тебя хороший. Забота – это приятно. Садись, сейчас все сделаю.

– Да это я так, лишь бы повредничать, – отвечает, усаживаясь на стул. – В клубе не бойся ничего. Там только приличный контингент, а мы пойдем в зону, где мужчины за тридцать, спокойные. Не напрягайся. Потанцуешь, развеешься, с настоящими мужчинами пообщаешься.

Все что могу, это кивнуть. Не хочу я пока ни с кем знакомится. Мне просто нужны эмоции, забыться. И это случится.

Два часа пролетают незаметно. Мы вспоминаем школу, как готовились к вступительным, как Летта пришла на вступительные после вечеринки, глаза не открывались, настолько ее скосили стресс и бессонные дни. Вспоминать даже страшно, но больше смешно.

Веселые были деньки. Повторить бы их, да выступающий животик нам этого не позволит. Ничего, наверстаем годы, которые, как ни странно, не стали между нами пропастью. Словно и не было этих семи лет, как вчера расстались. И знаете, что?

За пустым трепом поняла, уже не так ноет душа. Мне хорошо, спокойно. Казалось бы – пустой треп двух девчонок, но этого хватило, чтобы я расслабилась. Струна, что совсем недавно была напряжена до предела, ослабла.

– Готовы, – в комнату вошел мужчина. – Ох, еж твою… Девочки, я вас никуда не повезу! Вы себя в зеркало видели?

Перевожу растерянный взгляд на подругу, потому что не понимаю, что не так. На Летте черное свободное платье с золотой цепочкой вдоль декольте и черные балетки.

На мне золотое атласное платье, пусть и приталенное сверху, но с пушистой юбкой, и выступающими к низу черными кружевами до середины бедра. Волосы завиты в крупные локоны и собраны по бокам, а нюдовый макияж делает нас обеих скорее трогательными барышнями, нежели роковыми красотками.

Но все же смотрится все вместе очень смело, но, если хочу перемен, менять надо себя. А я хочу новую жизнь, в которой не будет места предателям.

– Видели. У нас есть ты. Все, хочу веселиться. Мы итак опаздываем.

Включив командиршу, Виолетта отправилась на выход.

– Невыносима, – смеясь, буркнул Михаил, приглашая меня на выход.

Через сорок минут нас впустили в модный клуб «Полет». Я о нем только слышала. Внутри все темное, в свете светомузыки не могу оценить всю красоту, но уверена, что без шоу здесь очень стильно. Морсовский ведет нас на второй ярус, где располагаются vip-столики. Спиной чувствую чужие взгляды.

Михаил здоровается с кем-то и идет вперед. Я плетусь за ними, чтобы не мешать. И тут лазерный луч сечет по глазам, и я оступаюсь. Отвыкла я от таких неустойчивых каблуков. Пошатываюсь, чуть падая в бок, но, вместо воздуха, понимаю, что на кого-то налетела.

– Простите, пожалуйста, неспециально вышло, – начинаю лепетать, параллельно пытаясь восстановить зрение.

Не думала, что подобное возможно. Или просто у меня глаза к этому чувствительны.

– Вы в порядке? – хриплый мужской голос немного дурманит, а горячая мощная ладонь вызвали неоднозначную реакцию.

То ли слишком участливый тон незнакомца, то ли мощная энергетика дикого зверя, но что-то заставило все мое женское естество встрепенуться, понравиться брутальному самцу. Только быстро одернула себя от подобных мыслей. Я только что рассталась с мужем. Мне не может понравиться другой мужчина – вот так, по щелчку пальцев. Или может?

Нет, Мила, слишком быстро. Очнись.

– Да, простите. Меня немного ослепило, – пытаясь выбраться из полукольца его рук, отвечаю, но хватка от этого только усилилась.

В нос ударили древесные нотки с цитрусовой примесью, немного затуманив рассудок. Да что со мной? Он посторонний!

– Отпу… – начинаю решительно, но, подняв голову на незнакомца, резко тушуюсь. – стите меня, пожалуйста.

Конец фразы уже шепчу. Мужчина, явно восточных корней, но с нотками славянской внешности завораживает. Короткий ежик волос, пронзительные глаза, цвет которых мне не рассмотреть, борода. Раскачанный красавчик, от которого сердечко у любой замрет, и уверена, каждая в клубе хотела бы оказаться на моем месте. Но я не все. Мне страшно.

Не хочу вызвать его интерес. От такого не сбежать. Такой везде найдет, если захочет. А на дне его бездонных глаз заиграл интерес. Клянусь. Во мне всё встрепенулось. Душа хочет флирта, а разум твердит – бежать. Только ноги не несут. Я замерла, как кролик перед удавом.

– Такой красивой девушке нельзя быть одной, тем более в таком месте.

– Я не…

– Мила, поднимайся наверх. Не отставай, – рядом появляется Миша, за что я ему безумно благодарна. – Хасан, приветствую, но попрошу отпустить.

Незнакомец несколько секунд смотрит на друга, явно что-то решая про себя. Мужчины застыли друг перед другом, словно хищники перед прыжком. Страшно. Уже начинаю искать глазами охрану, как рука исчезает.

– Следи за девочкой. Сегодня много голодных. И ты бы, если таскаешься с кем-то, не брал бы туда, где есть языки, способные донести все беременной жене.

В голосе холод, но подтекст я уловила. Меня назвали любовницей. С возмущением смотрю на незнакомца, но он уже не смотрит на меня. Хочется крикнуть на него, доказать, что я не такая, но не поверит.

– Спасибо, Миш. А куда идти, а, ой, вижу Милу, – подняв взгляд на второй ярус, вижу машущую ладошкой подругу.

Честно, тяжелая аура вновь сменилась завоевательской. Не знаю, как объяснить, но я чувствую незнакомца иначе. Все гормоны. Гормоны, Мила. Он тебя не волнует. Слышишь?

– Беги. Мила со всеми познакомит. Я скоро подойду.

Киваю ему и иду наверх. Чувствую, как восточный красавец провожает меня взглядом, от чего становится не по себе. Чувствую, что сегодняшний вечер не пройдет гладко. Нет, надо было брать черное платье, оно длиннее, а так иду, и мне кажется, что вот-вот кое-кто меня разденет глазами.

На дрожащих ногах поднимаюсь наверх, где меня сразу хватает подруга.

– Ты с ума сошла, это же Хасанов. Милка, пошли бегом. Ты ведь ангел сегодня, не хватало вызвать его интерес.

Поздно. Уже вызвала. Но кто он? И чем закончится сегодняшний вечер?

Поворачиваю голову назад и вижу, как незнакомец смотрит на меня, хищно улыбаясь, а, поймав взгляд, возвращает внимание к Мише.

Нет, сегодня явно что-то случится. Черт. Развеялась.

Глава 6

Милана

Мы с Леттой идем к столику, расположенному в отдельной нише, с которого хорошо видна танцплощадка, но недостаточно, чтобы видеть Мишу и этого Хасана. Знакомство с коллегами Морсовского, друзьями его семьи проходит мимо меня.

Из головы до сих пор не выходит реакция мужчины, когда к нам подошел Миша. Игривость сменилась гневом. Только на кого он разозлился? На знакомого, что изменяет, на меня, что сплю с женатым? Но ведь это не так. Мы просто друзья. Но до конца понять реакцию мужчины не успела, ушла. А теперь червячок неприятно ковыряет внутри.

Мы едва успеваем поздороваться и присесть, как на лестнице появляются двое, оба напряжены.

Миша идет к нам, а незнакомец проходит мимо. Просто проходит. Ему неинтересно еще раз взглянуть на меня. Тогда почему не отпускал? Не человек, а сплошное противоречие. Ну, и пусть идет! Не больно-то и хотелось, чтобы продолжил напирать. Да, не хотелось.

Черт. Можно кого угодно обмануть, надеть маску, но не хочу. Устало откидываюсь на спинку, скрестив руки на груди. Подруга замечает, что я скисла, но пока не реагирует. Помнит со школы, если я зависаю на какой-то эмоции, мне нужно ее пережить, чтобы не сорваться. А сейчас я к этому близка.

Только во мне что-то зашевелилось, ведь горящий мужской взгляд – лучшее лекарство для опущенной самооценки. Ты чувствуешь, как плечи расправляются, голова вверх, хочется порхать, словно бабочка. А тут меня поманили этими эмоциями и отобрали.

Да кто он вообще такой, чтобы вешать на меня ярлыки? Я ему понравилась! Я это видела! Но теперь все позитивные эмоции окрашены в черный. Черт! Не могу сама себя понять. Все мысли спутались.

– Милан, ты серьезно печешь? – меня в бок толкает симпатичный парень лет тридцати пяти.

Он очень симпатичный. Высокий, широкоплечий, волевой подбородок, но в глазах озорные огоньки, ласковая улыбка. Но сейчас он для меня тригер. Мой муж тоже был ласковым, с красивой улыбкой. Вся разница между ними в цвете волос и глаз.

– Это проблема? – вздернув бровь, смотрю на него с намеком, что рука, которую он нагло закинул мне за спину и сейчас поглаживает плечо, явно потерялась не в том месте.

Вот от прикосновения Хасана внутри бабочки заворочались, а от касаний, кажется, Игоря, они мирно спят, и даже лениво позевать не выползают. Слишком много тригеров в одном человеке.

– Нет, просто с такой фигурой слабо верится.

– Думаешь, должна быть толстой? – как же меня бесят такие ребята, что судят по профессии.

Недовольно отворачиваю от него голову и сталкиваюсь с горящим взглядом незнакомца. Все внутри моментально вспыхивает. И чего он стоит напряженный, и молнии мечет в нашу сторону? Да что с ним не так? Пошел он. То желает, потом вешает ярлыки, а теперь словно ревнует.

А вот как сейчас возьму и начну строить всем глазки. Буду соответствовать его представлению. Снова смотрю на парня справа от меня и сдуваюсь. Я не такая. С ним, словно химия, с другим пустота. Не хочу притворяться.

– Прости, – извиняюсь перед парнем, когда отворачиваюсь от того, кто будоражит кровь. – У меня просто паршивое настроение.

– Так мы это исправим!

Он цепляется за шанс, которого нет. Вновь смотрю туда, где Хасан, но его нет. Понятно. Не так уж интересна была. Наверно.

Дальше вечер течет более непринужденно. Мы общаемся, знакомимся. Но мне скучно. Я думала, будет веселее. Неужели постарела? Или кое-кто испортил настроение? Через час мне уже откровенно скучно. Смотрю на толпу танцующих и понимаю, что хочу туда. Туда, где будет движение, громкая музыка по ушам, свет в глаза и танцы.

Не слушаю всех, просто встаю и иду куда манит. Виолетта хватает меня за руку, но потом отпускает.

Я спускаюсь вниз и иду в центр площадки. Громкая музыка подхватывает в свой ритм, и я улетаю. Двигаюсь под биты и понимаю, что напряжение и весь осадок, оставленные внутри незнакомцем, уходят. Все внутри отключается, остается только расслабление.

Вокруг танцуют другие, но мне все равно. Я просто кайфую. Чувствую на себе взгляды других. Лопатки жжёт от чужого внимания. И мне приятно. Просто приятно внимание.

Я делаю что хочу. Впервые за многие годы.

Зарываюсь в волосы пальцами, распушая локоны. Двигаю бёдрами в такт. Кружусь вокруг собственной оси. Забываю, что на каблуках. Мне просто хорошо.

Очередной бит, мах руками и меня прижимает к мужской груди спиной. Большие руки гладят живот, от чего я напрягаюсь. Так же делала я после подтверждения беременности.

Но почувствовав смену настроения, переходит на бедра. Крепко прижимает к своим и заставляет двигаться с ним в такт.

Мне бы испугаться, но в нос снова ударяют древесные нотки с каплей цитруса.

Бабочки воспряли мгновенно. Поэтому не могу сопротивляться. Отдаться во власть его умелых рук. Хасан улавливает это. И мне становится стыдно. Я ведь злилась на него. Решила отпустить. А в итоге моментально поплыла.

Плевать.

Я свободна. Я могу быть такой, какой хочу. Быть с тем, с кем хочу. Жить моментом. Поэтому отдаюсь ему, в его власть.

Его руки гуляют по моему телу. Он разворачивает меня к себе лицом. В них похоть, желание обладать женщиной. Все трепещет от такого горящего взгляда.

Клянусь, если бы он не держал меня, упала бы. Впервые на меня ТАК смотрят. Впервые меня пожирает ТАКОЙ мужчина. И впервые я хочу пасть. Но ведь я не такая. Нельзя. Мне нельзя поддаваться на его харизму и мужскую энергетику.

– Поехали.

Не спрашивает. Утверждает. Он уверен в победе. И часть меня, что во власти бабочек, тянется к мужчине. Но вредность тоже встрепенулась.

– Я…

Запинаюсь о собственные слова. А что я ему могу ответить? По совести, и по желанию? Мне хочется забыться. Я пьяна, хоть и не выпила и грамма. Во мне слишком много эмоций, что туманят разум. Слишком много всего случилось за день. Выписка, сестра в моей с мужем квартире, свадебное платье, ее беременность, родители.

Как же устала. Так сильно, что хочется расплакаться. Хочется всего раз любить и быть любимой. И если с любить проблема, то с желать ее нет. А ведь желание – одно из составляющих любви.

Так почему хотя бы на одну ночь не отступить от принципов, перестать жить правильно? Всего раз. И плевать, какие будут последствия, что подумает этот мужчина, подруга. Вообще все. Просто получить удовольствие от этой жизни, которая всего за один день превратилась из рая в ад.

Разве я не заслуживаю кусочек счастья? Я живая! Я хочу жить. Хочу быть безумной, желанной. Той, от кого способен потерять голову опасный мужчина.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я сомневаюсь, он не понимает, почему, но все же выбор оставляет за мной.

Рискнуть, начать жизнь с чистого листа, или остаться стоять на месте, так и утопая в жалости к себе?

Что выбрать?

Жизнь или страх?

Что?

– Поехали, – выдыхаю ответ за секунду, как с его губ срывается хоть что-то.

Он поджимает свои губы, переплетает наши пальцы, начиная тянуть меня на выход. Вот так, без слов, без сомнений. Просто вперед. С напором, решительно. И рядом с ним хочется быть такой же безумной, но ведь я так не привыкла. Это не про меня.

Хватит. Старая я не такая, а новая я хочет жить.

– Подожди, – хватаю его за руку, стараясь затормозить.

– Что не так? – на ходу спрашивает.

– Мои вещи. Мне нужно их забрать.

Он на мгновение тормозит, давая мне снова взглянуть в его решительные глаза, в которых даже в этом клубном мраке видно дикое желание, от которого все сладко сжимается внутри. Все женское во мне замерло в сладостном предвкушении. Мамочки. Что я творю?

Нет, я хочу это сотворить. Точка. Хватит думать, надо делать. Хоть что-то, но делать.

Он ничего не говорит. Смотрит куда-то за спину, кивает, и все.

– Пошли, – возмутиться не успеваю, меня снова тянут на выход. – Все заберут за тебя.

Ничего не понимаю. Кто заберет, как? Но не могу проронить ни слова. Я загипнотизирована его силой. Буквально минута, и мы уже сидим в большой машине. Внедорожник. Хищный, подстать своему хозяину. Но мы почему-то стоим. Он молчит, я тоже. В нашей ситуации любой вопрос будет нелепым.

Поэтому расправляю складки на юбке платья, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, и скрыть дрожь в руках. Ладошки вообще вспотели от волнения.

Чего он ждет? Я же передумать могу, пока он медлит.

Украдкой поглядываю в его сторону и сердечко замирает. Кому-то однажды повезет. Брутальный самец, немного усталый, хоть и с напускной суровостью. Оперся локтем о панель на двери, откуда выходит стекло, не разбираюсь в машинах, и поглаживает бороду. Он сосредоточен на чем-то, словно что-то просчитывает.

Хмурая складка залегла между бровей. Я с трудом сдержала себя, чтобы не разгладить ее. Не поймет он, да и я не понимаю саму себя. С мужем такого не было. Я просто шла готовить ужин, но с незнакомцем хочется поговорить.

Но нельзя. Мы должны остаться друг для друга прохожими. Только так.

– Дыру просмотришь.

Вот же – хам! Даже рот открываю, чтобы возмутиться, ведь что мне остается еще делать в его компании, коленки свои рассматривать, но не успеваю. Дверь с моей стороны резко отворяется, и я успеваю за долю секунды испугаться до чертиков.

Мамочки, меня сейчас выволокут и отдадут на органы, а перед этим… не хочу. Мамочки, куда я полезла. Резко вжимаюсь в сиденье, и в этот момент на колени ложиться клатч. Мой клатч.

– Все в лучшем виде, господин. Хорошего вечера, мы здесь пока побудем.

– Отлично, Саид. Завтра выходной, я серьезно, – сухо говорит мужчине, что на вид хоть и красив, но очень пугает, параллельно заводя мотор.

Дверь с моей стороны закрывается, и мы резко срываемся с места. Улицы сменяются одна за одной. Не слежу за маршрутом, мне не знакома эта часть города. Толку от того, что увижу? В голове – кавардак. Почему он молчит? Что с ним не так? Или все так просто, ночь вместе без разговоров и имен?

Да, все так и есть, зачем ему имя случайной девки? Незачем. С разговорами аналогично. Но ведь это мне и нужно.

Но как они забрали мою сумочку? Она ведь была на диванчике? Отвлекли? Скорее всего. Но тогда кто передо мной? Летта так и не успела ничего про него рассказать. Черт.

Пока утопала в собственных мыслях, мы остановились на подземной парковке, и, выйдя из машины, Хасан открывает мою, протягивает мне руку. Ждет.

– Если ты не хочешь, достаточно просто сказать, но сейчас, потом шанса не дам. Решай. Сейчас нет, везу домой, да, мы поднимаемся, одна ночь, и забываем друг о друге. Дом или ночь?

Дом, а где он, мой дом? От простого слова слезы подступают к глазам, и я резко выскальзываю из салона, проигнорировав его руку. Я пойду сама. Слышится хмык, сигнализация и вот мы у лифта, что везет нас на тридцатый этаж. Последний. Высоко забрался.

А ведь я проглядела даже в какой дом мы приехали. Все мимо.

Коридор, дверь, и вот мы в прихожей. Я посередине, он за спиной. Щелчок звонка. И с ним уходит уверенность.

Что я вообще творю? Он ведь меня не уважает. Я для него девка. А я не хочу быть девкой. Не в его глазах. Только не в его. Он ведь знаком с Мишей. Нет, глупышка. Нужно бежать. Срочно, но я приросла к полу. Боюсь пошевелиться. Шорохи за спиной, а потом уверенные руки сжимают меня за талию, и в районе макушки раздается шумный вздох.

– Ты вкусно пахнешь. Персиком, – волосы оказываются на одном плече, и горячие губы целуют в основание шеи.

Господи, что он творит. Бабочки в животе устраивают мгновенный бунт, запрещая мозгу придумать план побега. Горячие губы гуляют по шее до ушка и назад, пока руки поглаживают бедра и талию. Млею от его напора, а когда он прикусывает мочку, во мне взрывается пружина.

Как же хорошо. Наверное, впервые. С мужем волнительно, с незнакомцем – прекрасно.

– Ох, все же срывается с моих губ, а затем ухмылка в шею.

Хасан резко разворачивает меня к себе и накрывает губы в чувственном поцелуе. В нем, на удивление, нет напора, в нем нежность и покой. Понимаю, что это напускное, внутри него вулкан, но он чувствует, как я напряжена и делает все, чтобы я расслабилась, за что ему спасибо.

Я таю от такого напора. Забываюсь и сама поддаюсь на встречу, поглаживая мощные плечи, ною и зарываюсь в короткий ежик волос. Борода приятно щекочет кожу, но без нее было бы лучше. Намного.

Да пошло оно все к черту. Пусть что хочет думает. Я желанна, остальное неважно.

Ладони мужчины гуляют по моему телу, пока поцелуй плавно переходит в настоящий, взрослый, дикий.

Но стоит горячим рукам пробраться под платье и коснуться мягкого места, как во мне включается разум. Мощная хватка приятна, но ведь это ужасно. Мы чужие. Нет. Не могу. Себя уважать перестану. Я не Кир, чтобы на всех бросаться, и плевать, что я свободна. Почти. Я не могу так.

– Стой, подожди.

– Что? – нехотя отрывается от меня, заглядывая в глаза.

Он на взводе. Мне не сбежать. Он был прав, поднялась, иди до конца. Но я передумала. Что же делать? Что?

– Я пить хочу. Принесешь?

Выругавшись на непонятном языке, куда-то пошел. Послышался шум ящиков, журчание воды, и тут я поняла, что ключи сейчас на тумбе. Ломанулась к ней со всех ног. Схватила дрожащими руками связку и прокляла сто раз Хасана. Откуда столько ключей?

Трясущимися пальцами выхватываю наиболее вероятный ключ и с трудом попадаю в замочную скважину. Вода стихает, слышатся шаги, и я делаю повороты ключами.

Капелька пота проходит вдоль позвоночника, доводя до безумия. Да какая капелька, меня всю потом от страха обдало. Если не успею, все. Пропала. Ну, же. Секунда, и слышится щелчок. Ура!

Выскакиваю наружу и заскакиваю в прибывший лифт. Молодой мужчина, тоже восточной наружности, с удивлением смотрит на меня. Все равно. Главное – успеть. Жму на кнопку лифта и молюсь кому только можно, чтобы успеть уехать.

И когда створки лифта почти встретились, слышу, как открывается дверь квартиры Хасана.

Глава 7

Милана

– Мила, блин! – едва переступаю порог кафе, на меня летит разъяренная Виолетта.

И правильно делает. Телефон вчера разрывался. Да и сегодня тоже. Меня еще спасало то, что муж следит за ней, и, вместо подруги, меня у дома караулил охранник, сообщивший, что со мной все в порядке, вернулась целой и невредимой домой.

Это я из тучи сообщений узнала. И как она у подъезда в машине сидела, как раздавала указания охране, как костерила меня утром. Много всего, в общем. Но работа мне нужна. И подругу терять не хочу. Поэтому я просто выждала немного времени.

– Я до смерти испугалась, – схватив за локоть, тянет в сторону, и ей все равно, что на нас косо смотрят.

Через минуту мы оказываемся в уютном кабинете и пьем чай со вкусной выпечкой. Но уровень не дотягивает. Чувствуется. Но то я, разбирающаяся, остальным посетителям будет божественно.

– Виолетт, я виновата, признаю, – начинаю оправдываться, едва за нами закрывается дверь, и мы усаживаемся на мягкий диванчик. – Это спонтанно вышло. Все хорошо, правда. Прости. Честно, такого не повториться. И мне ужасно стыдно, что заставила тебя переживать, ведь маленькому вредно.

– Я задам всего два вопроса, Мил. Два. Ответь честно, хорошо?

Подруга не разменивается на слова и подводки. Она всегда такой была. С места в карьер, берет ситуацию под контроль, едва на горизонте маячит проблема. Умница.

– Ты ушла с Хасановым? – киваю. – Черт, – ругается, и я не понимаю, почему.

Он не преследует меня, живет своей жизнью и вряд ли вспоминает девочку Милу, что обломала его по всем фронтам.

– У вас что-то было? – второй вопрос звучит с нотками страха. Да кто он такой?

– Нет, я от него сбежала потом. Передумала, – спешу ее успокоить.

– Да чтоб тебя. Одно другого лучше. Мила! Зачем ты вообще с ним пошла?

Летта закипает мгновенно, встает и мечется по кабинету, а я ничего не понимаю. Ушла – плохо, сбежала – тоже. Мне кто-нибудь может объяснить, что происходит вообще?

– Ты понимаешь… Да ничего ты не понимаешь… Это ведь Хасан. Господи. Черт, – на последнем слове она резко останавливается напротив меня. – Так, Милка, с сегодняшнего дня ты под домашним арестом. С мужиком Миша разберется. Не высовывайся из дома. В кафе – из кафе с охранником на всякий случай поезди. Угораздило же тебя ему приглянуться. Он же, а-аааа…

– Да кто он? Летка, ты меня пугаешь, – прерываю поток ее возмущений, потому что итак нервы были напряжены до предела, а теперь вообще готовы лопнуть, словно пружина от перенапряжения, от любого сказанного слова.

– Дамир Хасанов. Владелец охранно-сыскного агентства «Безопасность-премиум». У него большой спектр услуг в этом направлении. Есть побочный бизнес по поставке оборудования в этой области. Возможно, связан с криминалом, но это не точно. А также клуб, в котором мы отдыхали – его. И он еще ни разу оттуда не уходил с девушкой.

– Но ведь ему просто могло быть лень ждать кого-то, вот и решил. Разве он не живой человек, – пытаюсь найти хоть какие-то оправдания, при этом понимая, как жалко они звучат.

Влипла, причем по-крупному.

– Ты сама веришь в это? Мил, ты красавица, а вчера была оружием массового поражения. Все свободные мужики попросили у меня твой номер, Мишке пришлось намекнуть о переборе кандидатов. Ладно. Сделанного не вернешь. Главное, чтобы Хасан не решил пробить тебя по своим каналам, и среди сотрудников клич не кинул. У нас вся охрана от него. Понимаешь масштаб проблемы?

Что? Тогда я в беде. Если он захочет, найдет меня по щелчку пальцев.

Мне резко не хватает воздуха. Нервно хватаюсь за шею, но дышать все равно трудно. Жадно хватаю ртом воздух, но безуспешно. От открывающихся перспектив мне банально страшно. Видя мое состояние, Виолетка суетится вокруг.

– На, выпей, – и протягивает стакан воды.

Делаю пару жадных глотков, а потом смотрю на нее затравленным взглядом.

– Что же тогда делать? – голос осип, но это мой максимум на сейчас.

– Нам? Ничего. Попрошу Мишу все разузнать и решить проблему. На что мне еще муж? Не собираюсь в такие игры лезть. Не моя песочница. Так, не кисни. Пошли с девочками познакомлю, а вечером посидим и все спокойно обсудим.

На ватных ногах поднимаюсь и иду к выходу из кабинета. Слов не осталось. Меня сейчас словно нокаутировали одним ударом. Не представляю, как хоть что-то сейчас запомню. Мне с мужем проблем мало было, теперь этот нарисовался, хозяин жизни, и, возможно, авторитет.

Ладно, попытаюсь взять себя в руки. Мне нужно отвлечься и подружиться с коллективом. Поэтому натягиваю улыбочку, выходя в зал, и тут же замираю.

Раздается звон колокольчика, и дверь кафе закрывается. На пороге стоит маленькая черноволосая девочка лет трех-четырёх. Два высоких хвостика, желтых бантика, такого же цвета платьишко и сандалики. Выразительные глаза, носик кнопкой и милые ямочки на щеках. Куколка.

Но стирает улыбку с моего лица не она, а мужчина, за чью штанину она держится. Высокий. Раскачанный. Опасный.

Хасанов.

Это его дочь?

Дамир Хасанов

– Ты уверена, что вы с мамой в это кафе ходили, Алика? – улыбаюсь малышке, когда заходим в кафе «СладкоЛетта».

Странное название, но по улыбающейся мордашке принцессы понимаю, что мы в нужном месте. Да и Ама скинула геолокацию. Ладно, придется сидеть в этом уютном гнездышке. Честно, думал, что она шутила на тему того, что буду смотреться здесь чужеродно. Теперь понял, что она имела в виду.

Помещение оформлено в бежевых и персиковых тонах: колонны, стены, стойка продавцов отделаны искусственным камнем теплых оттенков. Красивые люстры под старину, столики со стеклянными крышками на кованых ножках. Металлические стулья с плетеными спинками. Стильно и очень даже миленько, но весь в черном, смотрюсь здесь чужим.

Вон, даже мамочки и студентки странно смотрят. Одним явно не по себе, другим хочется занять место Алики. Что за девки пошли. Здесь же кафе, могли бы хотя бы здесь вести себя прилично.

– Ты выбрала столик, принцесса моя? – смотрю на малышку и умиляюсь ее непосредственности.

– Угу, вон там, – и кивает на столик у окна на другом конце зала.

Мысленно киваю на ее ответ и осматриваюсь по сторонам. Самим тут нужно все покупать и нести к столику, или есть официанты? Столики, бариста, девушка на кассе, незнакомка, жена Михаила.

Стоп.

Незнакомка?

Встречаемся с ней глазами. Снова этот затравленный взгляд, детский, просящий защиты и такой боязливый. Ох, девочка, зря ты попалась мне на глаза. Я только смог обуздать зверя внутри и запер в клетке, и тут ты на пути. Теперь точно не сбежишь. Нечего было соглашаться подняться. До последнего давал шанс уйти, пока не упала в моих глаза.

Хотя, окончательно этого не случилось. Все же сбежала. Как пацана развела. Браво. Даже думал, что воровка, но нет, по камерам видно, ничего не брала.

Не знаю, что она забыла в клубе, что побудило со мной уехать, да и плевать по большому счету, теперь я не отпущу ее, пока не насыщусь, а там видно будет.

– Это что за олененок от тебя сбежал только что? – Амир даже не пытался стереть с лица противную ухмылку, когда я вышел за потеряшкой. – Скоро на свадьбе будем гулять?

– Нет, – рыкаю в его сторону, потому что понял, куда привез девчонку.

– Ну, да, просто так ты сюда первую девку за столько лет привез.

– Закройся, Амир, пока не помог.

Слова друга промелькнули в голове, и я, наконец, понял, почему привез ее туда, куда не ступала ни одна посторонняя женщина. Она не похожа на продажную. Морсовская – умная женщина, это отмечают многие мужчины нашего круга, и терпеть рядом с собой любовницу мужа не стала бы, а ввести ее в заблуждение просто невозможно.

– Пойдем, – Алика дергает меня за штанину, и мне приходится отвлечься.

– Да. Малышка, а тут сами все берем, или к нам подойдут?

– Подойдут, – идеально. Вот прямо то, что нужно.

– Тогда иди за столик, заказывай, и никуда не отходи. Я приду через несколько минут. Договорились? – получаю согласный кивок и отхожу со спокойной совестью.

Знаю я маленькую зажигалку, если кивнула, с места не сдвинется. Она хоть и озорная, но послушная. Замечаю, как незнакомка скрывается за дверьми в служебное помещение, и иду туда, на ходу отдавая распоряжение бармену так, словно он мой служащий. Плевать, я увидел в глазах узнавание, значит, за малышкой будут смотреть, как за драгоценностью.

А у меня есть очень важное дело, горящее, напряженное ниже экватора. Девка заводит одним взглядом. Надолго рядом задержится. Давно таких трогательных не видел. Никогда ведь не уходил из клуба с одноразовой девкой, а тут она. С такими глазами, вроде бы яркая, дерзкая, кричащая, но такая уютная на дне голубых радужек. Зацепила. Не уйдет.

Врываюсь в служебное помещение и слышу цокот каблучков. Поворачиваю голову и замечаю, как ее кудряшки скрываются за поворотом. Ох, зря ты это, девочка. Разве не знаешь, что от хищника нельзя убегать, что ему нельзя показывать свой страх? Так я расскажу, но уже поздно. Я взял след и теперь не оступлюсь.

Сегодня на ней легкая свободная блузка из белого атласа и синие брючки в обтяжку. Современно, красиво, не вульгарно, но от этого не менее соблазнительно. Я помню, какая грудь там скрыта, помню, какие худенькие ножки. Ар-ррр.

Нагоняю ее в считаные мгновения. Зря оборачивалась на каждом шагу. Мне достаточно было просто ускориться, чтобы нагнать ее на ходулях.

– Попалась, – толкаю к стенке, но легонько, чтобы не ударилась.

Беру в капкан рук и вдыхаю ванильный запах. Вкусно, легко. Мне нравится.

– Отпустите меня, это была ошибка, пожалуйста, –- почти плача, пищит тоненьким голоском.

Грудь высоко вздымается от тяжелого учащенного дыхания. Да что же она такая соблазнительная? Никакой концентрации. Хочется впиться в этим сладкие губки и терзать их долгим поцелуем. Но нельзя. Хочу поиграть.

– Надо было думать раньше. За тобой должок, – глажу ее по щеке, от чего она вздрагивает.

Хм, странное поведение. Не спорю, я могу наводить ужас, но вчера она почему-то не дрожала, алкоголем от нее не пахло. Тогда почему сегодня боится? Пазл в голове бьется на более мелкие детали, а должен складываться. Ладно, разберусь, сейчас главное – не упустить ее.

– Неужели не знаешь, что нельзя дразнить мужчину и бросать в одиночестве? – продолжаю говорить вкрадчивым голосом, надеясь расслабить ее, но с каждым словом она натягивается, словно струна.

– Прошу вас. Я ошиблась, у нас произошло недоразумение, – говорит как-то отчаянно, а я слышу вдалеке стук других каблуков.

Надо срочно сворачиваться. Для начала узнать имя и телефон.

– Как тебя зовут?

– Зачем вам? Отпустите. Я же все сказала уже. Мне это неинтересно, – снова дрожащие нотки, которые действуют на зверя хлеще, чем кнут дрессировщика в купе с командой «Сидеть», и должен признаться самому себе, что это пахнет чем-то нехорошим.

– Раз спрашиваю, значит надо. Не буди во мне зверя, строя из себя саму невинность. Вчера смелее была, когда садилась в машину к незнакомцу и заходила в квартиру. Номер и имя, – нажимаю голосом, потому что у нас остались секунды вместе.

Не боюсь гостя, но хамить владелице кафе, а что это она – не сомневаюсь, не хочется.

– Да как вам не стыдно? У вас дочка в зале, а вы меня здесь зажимаете! Кобелина похотливый. Почему вы все мужики такие? Ненавижу!

Замахивается и хочет отвесить пощечину, но я успеваю перехватить ее ручку за тонкое запястье, которое легко переломить, сжав чуть сильнее. Зверь, что склонил голову, вновь встает на лапы. Никто не смеет с ним так обращаться.

– Не смей так больше делать. Никогда. Кто…

– Господин Хасанов, покиньте мое кафе.

Не успеваю договорить, нас прерывают. Замечаю, как из глаз незнакомки уходит дикий ужас и появляется облегчение. Даже дрожь, что я недавно чувствовал, схватив девушку за руку, прошла. Да что с ней не так?

– А если я отвечу нет, что тогда? – перевожу взгляд на хозяйку, продолжая держать красавицу за руку.

Глава 8

Милана

Господи, куда я влипла?

Смотрю на Виолетту, за спиной которой два охранника, которые, если судить по глазам, явно мечутся, кого в случае чего слушаться, и понимаю, сейчас идет маленькая битва. Кто выйдет победителем, непонятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.