Аврора Ашер
Убежище тени

Aurora Ascher

Sanctuary of the Shadow

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2023 by Aurora Ascher

This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency c/o Entangled Publishing, LLC

All rights reserved.

Cover artist: Bree Archer

Cover images: macniak / maykal / Depositphotos

Interior map design by Heidi Pettie

© Сергеева А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Для тебя, поверившей зову сердца

Глава 1

Хэрроу торопливо шла по узкой тропе между пестрыми кибитками. Подняв руку к груди, она сжала ткань теплого плаща, чувствуя, как под пальцами бешено бьется сердце. Она заставила себя идти прогулочным шагом, хотя на самом деле ей хотелось броситься бежать.

В утреннем воздухе слышались голоса. Работники уже устанавливали большой шатер, вбивая в землю колышки тяжелыми молотками. Вдали на фоне ясного неба виднелись вершины заснеженных гор, окружающих город Бейрстад. Хотя воздух был прохладный, лучи солнца приносили драгоценное тепло.

Хэрроу, однако, продолжала кутаться в плащ. Кровь стыла у нее в жилах. Всего через несколько дней установку шатров завершат, и «Невероятный Цирк Элементалей Сализара» оживет. Зачарованные огоньки засияют в главном шатре и вдоль рядов кибиток и палаток, где гостей будут ждать самые разные развлечения – включая шатер предсказаний Хэрроу. Люди придут сюда, чтобы поглазеть на удивительные представления и повеселиться, и Сализар выдоит их карманы до последней монетки.

Увидев свою цель впереди, Хэрроу ускорила шаг.

Возле красно-синей кибитки на солнце нежилась женщина с полуночно-черной кожей и длинными косичками. На ее лице цвела безмятежная улыбка. Она услышала приближение Хэрроу еще до того, как та успела ее окликнуть, и янтарные глаза женщины распахнулись.

– Утречка, Хэрроу! – сказала она, сладко потягиваясь на стуле.

Руки у нее были сильными и мускулистыми благодаря многолетним тренировкам. «Удивительная Малайка» работала усерднее остальных, чтобы стать звездой акробатического номера.

– Солнце сегодня такое приятное. А я уже начала думать, что на Севере всегда холодно… – Она замолчала, не договорив, и ее улыбка пропала. – Что случилось?

Хэрроу и Малайка дружили уже несколько десятилетий, так что неудивительно, что Малайка, едва взглянув на подругу, почувствовала ее тревогу.

– Я проснулась сегодня с ужасным предчувствием, Мал, – призналась Хэрроу. – Будто впереди большие неприятности. Но когда попыталась погадать, не увидела ни…

Малайка внезапно встала и огляделась, чтобы убедиться, что они одни.

– Давай поговорим внутри?

Если бы Хэрроу мыслила ясно, она бы тоже предложила зайти в кибитку, прежде чем начинать этот разговор. Не стоило упоминать о своем даре там, где ее могли услышать. Она не могла позволить, чтобы правда о том, кто она такая, всплыла наружу.

Мал провела ее внутрь, где находились кровать в дальнем углу, небольшая чугунная печка и кухонная стойка, а также шкаф со сверкающими сценическими костюмами. Они с Хэрроу присели за маленький столик напротив печки.

– Теперь расскажи как следует, что случилось, – сказала Мал, когда они уселись.

Ее хвост слегка подрагивал. Малайка была гибридом черной пантеры – одной из разновидностей элементалей Королевы Земли. Как и все гибриды, она обладала признаками животного, проявлявшимися во внешности и способностях: от пантеры у Мал был сильный хвост, кошачьи уши и острые клыки.

Хэрроу нервно заломила руки.

– Сегодня утром я проснулась с ощущением: что-то грядет. Но не могу понять яснее – только чувствую смутный страх. Словно кто-то нуждается в моей помощи, и, если я не помогу, случится нечто ужасное. Но я не знаю, кто и как его найти.

Малайка нахмурилась.

– Это Вода сказала тебе?

– Да. Как всегда.

Вода была стихийным источником всех ее видений и предсказаний. А она проводником, через который стихия передавала свою мудрость.

– Я провела утренний ритуал гадания, – продолжила Хэрроу, – но не получила ответов. В чаше с водой увидела только образ пламени, а затем – нечто, будто тень на фоне полной луны. Какая-то бессмыслица…

– Хм. – Малайка сгорбилась на стуле. – Луна мне ни о чем не говорит, но из-за Королевы Фьюри огонь теперь у всех вызывает обоснованные опасения.

– Не могу избавиться от чувства, что должна что-то сделать. Возможно, мне надо кого-то найти. Но где? – Хэрроу с досадой провела рукой по кудрявой шевелюре. – А может, я все не так поняла, и это предупреждение, что цирк в опасности. Понятия не имею.

– Если думаешь, что цирк в опасности, надо отнестись к этому серьезно. Может, стоит сообщить Сализару?

– С чего бы ему мне верить? – Она задумчиво коснулась повязки, которую носила каждый день, чтобы скрыть острые уши. – Он думает, что я обычный человек. И захочет узнать, почему я считаю, будто цирку что-то угрожает, а причин доверять моим инстинктам у него нет. Если попытаюсь убедить его, это только даст ему больше поводов для подозрений.

– Я все еще считаю, что Сализар давно знает. Иначе почему он взял тебя сюда?

– Потому что я была десятилетней сиротой, которая стала свидетелем кровавой бойни. Неважно, человек или элементаль, я была всего лишь ребенком. Он ведь и Лорену помог, разве нет?

Хэрроу не хотела, чтобы Сализар знал, кто она. Мало что могло проскользнуть мимо него незамеченным, но для нее было важно самой решать, кому и когда раскрыть свою тайну. И она определенно не хотела, чтобы люди начали расспрашивать ее, желая узнать, что она помнила о той ночи – особенно учитывая, что она не помнила ничего.

Ну, почти ничего. Кровь на руках. Тело, остывающее рядом с ней. Но сейчас не время предаваться старой боли.

– Теперь это неважно, – отмахнулась она. – Что-то плохое грядет, и я не знаю, как это остановить.

Малайка решительно встала. Хэрроу ощущала легкое сожаление из-за того, что за несколько дней до открытия цирка заставила подругу волноваться.

– Если нам действительно грозит опасность, нужно предупредить людей. Давай я поговорю с Сализаром вместо тебя? Я только скажу ему, что есть причина считать…

Внезапно она замолчала, напрягшись. Повернувшись к открытому окну над кроватью, она наклонила голову – ее уши слегка подергивались.

– Что такое? – прошептала Хэрроу.

Слух у гибридов был намного лучше, чем у людей, и у Хэрроу возникла ужасная догадка, прежде чем Мал успела сказать:

– Думаю, уже поздно для предупреждений. У ворот какой-то шум. Я слышу крики.

Хэрроу вскочила в ужасе.

– Пойдем!

Они поспешили наружу. Теперь и Хэрроу слышала в отдалении сердитые голоса. Они с Малайкой побежали туда, откуда доносился шум. Хэрроу подобрала юбки, стараясь не отставать от подруги, но невозможно угнаться за пантерой, бегущей на полной скорости.

Ближе ко входу на территорию цирка стояли фургоны с реквизитом и лежали свернутые палатки и строительные материалы. Рядом с воротами находилась почти достроенная билетная будка с пестрыми стенами, ее крышу еще не закончили. Миновав последний фургон и наконец догнав Мал, Хэрроу резко остановилась у высокой железной арки, ведущей на территорию цирка.

За воротами собралась обозленная толпа.

Около пятидесяти человек – кажется, обычных горожан, не богатых и не нищих. Мужчины и женщины держали в руках факелы и оружие, которым с лязгом били по воротам.

Замок и цепь на входе внезапно показались Хэрроу ненадежной защитой. Особенно учитывая, что огромный мужчина пытался разрубить цепь топором.

– Грязные элементали! – закричал кто-то, увидев Хэрроу и Малайку.

В ярком утреннем свете злость этих людей выглядела еще более странной.

– Слуги сучьих Королев! Вам тут не рады!

Хэрроу не сомневалась, что если так и продолжится, толпа прорвется на территорию цирка. Гнев на лицах горожан ясно давал понять, что они намерены учинить насилие над забытыми созданиями Королев.

Их ненависть была несправедливой и говорила о темном невежестве. Элементали, как и люди, поплатились за бесконечные междоусобицы Королев. Хэрроу, как никто другой, знала, как высока цена войны.

– Возвращайтесь туда, откуда пришли! – закричал кто-то, стуча вилами по воротам.

– И куда же это? – крикнула бесстрашная Малайка, оскалив клыки. – Мы пришли оттуда же, откуда и вы!

Обращаясь к Хэрроу, она добавила:

– Серьезно? «Слуги Королев»? Что это за логика? Если эти идиоты не заметили, Королевам давно на нас плевать.

Хэрроу схватила Мал за руку и потянула ее в укрытие за ближайший фургон.

– У этих людей нет логики, Мал. Не пытайся их урезонить, это только сильнее их разозлит.

– Ох, по-моему, они и так достаточно злы.

Словно подтверждая ее мысль, через ворота начали лететь камни и ругательства. Звон топора, ударяющего о цепь, не стихал.

– Проклятье, – Малайка, оглядевшись, указала подруге: – Смотри, Оли застрял в билетной будке!

Наклонившись вперед, Хэрроу увидела лисьего гибрида, который прятался в углу недостроенной будки – в окошко виднелись его яркие рыжие волосы.

– Богиня, что он там делает? – зашипела Мал. – Почему не бежит?

Будка стояла рядом с ограждением, и люди могли дотянуться до нее через решетку. Но она находилась на территории цирка, а дверь смотрела в противоположную от толпы сторону, что означало, Оли мог сбежать, если будет достаточно быстр.

– Они бросают камни. – Хэрроу пригнулась, когда один пролетел над фургоном.

Она бы тоже не горела желанием выбегать из безопасного укрытия, чтобы попасть под обстрел камнями.

– Он же лис, – сказала Мал. – Он быстрее, чем все они, вместе взятые.

– Может, он слишком напуган, чтобы бежать.

Гибриды были физически сильнее остальных элементалей, но Оли не относился к бойцам, и, похоже, страх парализовал его.

– Там Оли! – крикнул кто-то, и Хэрроу оглянулась.

За другим фургоном собралось еще несколько работников цирка, привлеченных шумом.

– Оли, беги! – крикнул один.

– Тихо! – зашипела на них Мал.

Но слишком поздно: горожане услышали крик и обнаружили прячущегося гибрида. Одни начали просовывать оружие сквозь решетку, колотя по стенкам будки. Другие бросали туда камни. Оли побледнел и вжался в стену, словно пытаясь исчезнуть.

Пока Хэрроу наблюдала за происходящим, Вода поднялась в ней, беспокойная и настойчивая.

– Мал, – сказала она, пытаясь справиться с магией, пробудившейся в ответ на угрозу, – мы должны увести Оли оттуда как можно скорее.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, заставляя Воду отступить. Оли требовалась помощь, но она не могла позволить себе потерять бдительность – не сейчас, посреди цирка, перед разгневанной толпой.

Вернув себе контроль, она открыла глаза, готовясь броситься к будке. Она не могла использовать дар, но это не означало, что она не собиралась помочь.

Вдруг она заметила, что рядом с ней нет Мал.

Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть тень, метнувшуюся к воротам. Секунду спустя Малайка возникла в будке.

Хэрроу прижалась к фургону, чтобы лучше видеть происходящее. Напряженно дыша, она увидела, как Мал что-то говорит Оли, успокаивая его и одновременно с помощью когтей отбрасывая в сторону оружие, которое горожане просовывали через забор.

Вода снова поднялась в Хэрроу, и на этот раз она послушалась.

– Беги, Мал! – закричала она.

Малайка обернулась, глядя на нее через окно.

– Беги! Скорее!

Малайка схватила Оли за руку, и они сорвались с места. В тот же момент кто-то бросил в них факел.

Описав по воздуху дугу, он упал в будку. Мал и Оли едва успели выбежать оттуда, когда факел приземлился на пол, разбрызгивая горючее вещество и пламя. Старая сухая древесина вспыхнула. К тому времени, когда Оли и Малайка добежали до укрытия Хэрроу, будка была охвачена огнем.

Они упали на землю, прислонясь к колесам фургона.

– Едва успели, – выдохнула Малайка.

Но выглядела она восторженной: янтарные глаза сверкали азартом. Бедняга же Оли все еще не мог прийти в себя от шока.

Наконец появился Сализар.

– Слава тебе, Богиня-Мать! – прошептал Оли, прижимая ладони к щекам.

Грозный директор цирка решительно шел к воротам. Высокий и внушительный, он держал наготове зачарованный посох. Полы длинного сюртука развевались на ветру. Пока он стремительно приближался к толпе, пыл разгневанных горожан стал остывать.

Репутация Сализара опережала его, что неудивительно. Он был настолько же известен, как и сам цирк. Дойдя до входа, он не стал вступать в битву. Вместо этого поднял посох и направил его на железную решетку.

Серебристые разряды молний сорвались с конца посоха и ударили по металлическим прутьям, разбегаясь в стороны. Молния поразила всех, кто касался ограждения, и люди отпрянули, крича от боли.

В качестве последнего предупреждения Сализар ударил снова, но на этот раз целясь в мужчину с топором, который пытался разрубить цепь. Молния прошла по его телу, и тот рухнул на землю как камень. Он не успел даже закричать.

Поняв намек, толпа начала отступать. Люди опустили оружие, ругань стихла. Тишину нарушал только треск горящего дерева. Сализар отступил на шаг, и все напряженно замерли: директор цирка бросал вызов любому, кто осмелился бы подойти ближе, и горожане раздумывали, стоит ли атаковать снова.

В конце концов они не решились. Но, отступая от ворот, снова начали бросать угрозы и оскорбления, чтобы скрыть страх. Потерявшего сознание мужчину унесли, взяв за руки и за ноги, – тело его безвольно обмякло.

Сализар повернулся к толпе спиной и подошел к работникам цирка.

– Это было потрясающе, сэр, – прошептал Оли, который все еще сидел, прислонившись к колесу фургона, и выглядел невероятно уставшим.

Директор цирка оглядел его и Малайку.

– Вы двое в порядке?

– Да, все хорошо, – Мал широко улыбнулась. Она уже вскочила на ноги, будто раздумывая, не броситься ли в погоню за нападавшими. – Особенно теперь, когда горожане разбежались, словно напуганные цыплята.

Сализар обратился к остальным:

– Собирайте вещи. Передайте всем: мы уезжаем.

Повисло потрясенное молчание. Торжествующие улыбки на лицах собравшихся увяли.

– Но, сэр, – робко начал Оли, – мы же только что приехали…

– А теперь уезжаем, – ответил Сализар. – Я отказываюсь выступать в городе, который не может обеспечить нам безопасность. Кто-то из тех людей может пробраться за ворота и поставить под угрозу все представление. Так что собирайтесь. Завтра утром мы уезжаем в Аллегру.

Он ушел, оставляя позади пылающую билетную будку. Все раздосадованно шептались, но никто открыто не протестовал против его решения.

Хэрроу не верилось, что после недель пути они собирались снова отправиться в дорогу. Но она понимала, что Сализар всерьез обеспокоен безопасностью цирка. Мысль, что жизнь Малайки могла оказаться под угрозой во время выступления, ужасала ее. Вдруг кто-то швырнул бы в нее камень, пока та балансировала на воздушной трапеции? Падение с такой высоты привело бы к серьезным травмам – а возможно, и к смерти.

Вскоре все разошлись, чтобы приступить к разбору шатров и палаток. Только несколько человек остались, чтобы потушить горящую будку. Малайка предложила проводить Хэрроу, и та обрадовалась ее компании, все еще встревоженная случившимся.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – сказала Мал по пути, понизив голос. – Наверное, никогда к этому не привыкну. Ты сказала, что видела огонь во время гадания и что кто-то нуждается в твоей помощи. Это, очевидно, был Оли. Если бы мы не появились вовремя… боюсь представить, что могло произойти.

Они остановились возле кибитки предсказательницы. Хэрроу заставила себя улыбнуться.

– Да уж, повезло…

– Везение тут ни при чем, ты это прекрасно знаешь, – Мал легко ткнула ее локтем.

Хэрроу знала. Но легче ей от этого в отличие от Малайки не стало.

Они попрощались, договорившись встретиться за обедом. Хэрроу вошла в шатер предсказаний. Навес крепился к крыше кибитки над узкой дверью, а яркие узорчатые ткани, свисая по бокам, служили в качестве стен.

Необходимые вещи в шатре предсказаний еще предстояло расставить. По крайней мере, теперь ей не придется ничего убирать. Она пересекла шатер и направилась в кибитку, затворив за собой дверь и прислонясь к ней спиной. Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох. А потом наконец высвободила силу, которую сдерживала все это время.

Невидимая волна разошлась во все стороны от нее: предметы и мебель в ее крошечном доме задребезжали. На стенах и окнах осел конденсат. Здесь, наедине с собой, она могла дать волю Воде. Но не там. Не перед всеми.

Когда волна прошла, она открыла глаза и огляделась. Лампа стояла на столе с прошлой ночи. От вида почерневшего, мертвого фитиля странный холодок пробежал у нее по коже. Малайка права, сказала она себе. Огонь в билетной будке и был тем огнем, который она видела во время гадания. А странная тень… Что ж, Мал с ее скоростью пантеры походила на тень, когда бросалась к Оли.

«Но тень в твоем видении менялась, – прошептал ее разум. – У той тени не было твердой формы».

Она встряхнула головой, отказываясь прислушиваться к сомнениям. Оли и правда нуждался в их помощи. Если бы они не поспешили, он мог серьезно пострадать. Связь с ее видением была очевидна.

День еще не закончился, но лишь тонкие лучики света проникали сквозь задернутые занавески на окнах. Внезапно темнота начала ее тревожить. В темноте пряталось неизвестное. Темнота рождала нежеланные перемены.

Хэрроу присела на корточки и зашарила по полу руками в поисках коробка со спичками, который уронила прошлой ночью. Найдя его наконец под столом, она открыла его, зажгла спичку и поднесла к лампе.

Стоя у стола, она смотрела на крошечное мерцающее пламя, от которого распространялся успокаивающий оранжевый свет. Огонек во тьме.

Опасности удалось избежать. Они спасли того, кто попал в беду, Сализар прогнал толпу, и теперь они уедут из Бейрстада. Так почему она все еще ощущала ужас? Почему ее сердце продолжало бешено биться, а кровь стыла в жилах?

Почему ей казалось, что над ней нависает тень?

Глава 2

Солнце проникало ему под веки, пока он постепенно приходил в себя. Инстинкты подсказывали, что надо осмотреться вокруг в поисках возможных угроз. Но сначала он должен попытаться открыть глаза. Он медленно осознавал свое тело – и вместе с осознанием приходила боль. Болело все.

Наконец он приоткрыл глаза, но тут же закрыл из-за слепящего солнца. Он попробовал снова, щурясь на ярком свету, и увидел синеву. Чистое безоблачное небо.

Сражаясь с одолевшей его слабостью, он повернул голову набок. Земля вокруг была сухой и потрескавшейся. Вдалеке боролся за жизнь одинокий чахлый куст.

Где-то закричала птица, и он снова посмотрел на небо. Над ним кружили стервятники, ждущие момента, когда их добыча ослабнет достаточно, чтобы наброситься на нее. Интересно, подумал он, что за несчастное создание бросили здесь умирать?

Но затем он понял: «несчастное создание» – это он.

Он не собирался становиться едой для падальщиков, но когда попытался пошевелиться, обнаружил, что это мучительно сложно. После всего, через что он прошел, он не собирался беспомощно лежать здесь, сдавшись на милость смерти…

…Но через что именно он прошел?

Волна холодного осознания пробежала по телу. Единственным его воспоминанием было то, как он только что пришел в себя, пытаясь открыть глаза, слишком слабый, чтобы двигаться. И больше ничего.

Он не помнил даже собственного имени.

Бремя плоти было чуждо для него – в этом он не сомневался. Синее небо, потрескавшаяся земля, парящие птицы – это он хорошо знал. Но ужасная слабость, ощущение, что привязан к увядающему мешку костей и кожи…

Это он ощущал впервые.

Во всяком случае, кем бы он ни был раньше, он явно не привык легко сдаваться: несмотря на безнадежность ситуации, он заставил себя перекатиться на сторону. И изо всех сил оттолкнувшись от земли руками, заставил себя приподняться.

Слева от него, насколько хватало глаз, простиралась пустыня. Справа возвышалась скала. У ее подножья росли несколько чахлых кустов и пучков травы.

У ее подножья… лежала тень.

Сосредоточившись на цели, он пополз по раскаленной пыльной дороге к этому убежищу. И вдруг понял, что обнажен. Ну конечно. Осознание своей наготы, желание прикрыть ее одеждой… Эти ощущения тоже казались новыми.

Унизительными.

Холодная ярость охватила его: захотелось уничтожить того неизвестного врага, из-за которого он оказался в таком положении.

Но пока он заставил себя успокоиться и сконцентрироваться на более важной цели: выживании. Царапая когтями жесткую землю, он подтягивал свое тело все дальше, дюйм за дюймом, пока наконец не достиг цели.

Спрятавшись от солнца, он упал в изнеможении, проклиная странную тюрьму из плоти и свою жалкую слабость. Когда-то он был могущественным. Непобедимым.

А теперь он стал ничем и мог лишь лежать и надеяться, что не почувствует ничего, когда стервятники начнут его пожирать.

С этой мрачной мыслью он провалился в забытье.

Глубоко в Южных Землях, во владениях Королевы Огня, человек по имени Крагар вел небольшую группу через раскаленную пустыню.

Три всадника ехали на уставших лошадях, окружив телегу, которую тащил верблюд. Их двухдневное путешествие в ближайшую деревню оказалось удачным, и они набрали там припасов для предстоящего пути. Их лица загорели под палящим солнцем до насыщенно-коричневого оттенка – кроме Анзо, лицо которого всегда было красным и шелушилось, как бы он ни закрывал его от солнечных лучей. Все испытывали жажду, даже верблюд, но Крагар продолжал вести их дальше. Он знал: они уже недалеко от лагеря, и в любом случае поблизости нет воды.

Солнце – ярко-оранжевый шар – клонилось к закату. Как только оно исчезнет за горизонтом, температура резко упадет, и тогда нехватка воды перестанет быть единственной проблемой. Высоко над ними по темнеющему небу кружили стервятники: только их крики нарушали пустынную тишину.

Впереди над плоской землей возвышалась скала. К вершине вел единственный путь – узкая тропка, взбирающаяся между камнями. Оставалось только подняться по ней, и они достигнут лагеря. Крагар надеялся, что, если все пройдет хорошо, они окажутся там к ночи.

Но, приближаясь к подножию скалы, он заметил темный предмет, который выбивался из общего ландшафта. Стервятник спланировал к нему, но тут же взлетел в небо. Затем другой поступил так же.

Указав на это своим людям, Крагар решил отклониться от намеченного пути и взглянуть на находку. По мере приближения его любопытство превратилось в озадаченность и трепет. Существо на земле напоминало человека. Длинные ноги, руки, раскинутые в стороны. Вот только выглядело оно… странно. Будто тень, лишенная цвета. Темная бездна, пустота, поглощавшая свет, как губка. Чем больше Крагар щурился, пытаясь сосредоточиться на существе, тем, кажется, сильнее расплывался его взгляд.

– Оно мертво? – спросил один из его людей, когда они остановили лошадей на безопасном расстоянии.

– Если и нет, скоро будет, – ответил другой, – иначе стервятники бы над ним не кружили.

Крагар слез с лошади и осторожно приблизился к странной фигуре. Теперь он видел, что это мужчина – сомнений не возникало, поскольку тот был полностью обнажен. Оно – он – лежал на боку, вытянув длинные ноги и подогнув одну руку под себя, а другую протянув вперед. Гладкие черные волосы падали ему на лицо. Телом он напоминал воина, хотя невозможно было различить деталей из-за жуткой однотонности его кожи, будто поглощающей свет. Смотреть на него было – все равно что смотреть в бездну.

Крагар приблизился и потрогал незнакомца ногой, слегка ткнув носком сапога в плечо. Мужчина-тень не двигался. Крагар толкнул его ногой снова, на этот раз достаточно сильно, чтобы перевернуть того на спину.

Создание тихо застонало.

Он отпрыгнул.

– Богиня! Он жив!

– Кто он такой? Выглядит как демон из Теней.

– Понятия не имею, – ответил Крагар, – но человеком я бы его не назвал.

Только элементали могли выглядеть настолько противоестественно, хотя он никогда не слышал, чтобы кто-то из них обладал такой странной кожей. Но Крагар никогда особенно и не интересовался омерзительными магическими созданиями Королев.

Насколько он мог судить, мир стал бы лучше, если стереть с лица земли элементалей и злобных Королев. Единственное, в чем были хороши элементали, – так это обогащать его, когда он продавал их как имущество на рынке.

– Может, гибрид? – предположил его спутник, разглядывая чудовищное создание, лежащее перед ними на песке.

– У него нет признаков животного, – заметил второй.

– У него есть когти. Смотри.

Повисло молчание: все разглядывали странную находку. Наконец Крагар сказал:

– Кем бы он ни был, мы получим за него кругленькую сумму.

Взгляды путешественников, направленные на обнаженное создание, засверкали жадностью.

– Заберем его.

Трое мужчин осторожно приблизились. Они схватили создание за руки и за ноги и подняли его тяжелое тело с песка, неловко отступая с ним к повозке.

На середине пути он очнулся.

Не имея сил, он не мог атаковать. Он лишь задергался, пытаясь достать их когтями, и низко, зловеще зарычал. Мужчины уронили его и отскочили назад. Он ударился о землю.

Его глаза распахнулись.

Люди ахнули.

– Великая Богиня, что это за тварь?

Создание зарычало. Почти теряя сознание, оно поднялось на ноги. И медленно встало, вытягиваясь в полный рост и пошатываясь. Тяжело моргнуло, демонстрируя неестественные глаза – две темные бездны с огненными кольцами в центре. Выпустив когти, существо встало в боевую стойку, слегка пошатываясь.

А затем за его спиной появились два огромных кожистых крыла.

Мужчины отшатнулись. Один упал на землю, когда крылья неожиданно возникли словно из ниоткуда. Несколько мгновений назад ничто не указывало, что они есть у существа. Незнакомец оскалился, демонстрируя белые клыки. Он был воплощением страха. Тенью смерти.

– Достать цепи, – скомандовал Крагар, наблюдая за созданием.

Его не заботило, кто перед ним. Он смотрел на тень смерти и видел лишь блеск золота.

В его работе не достичь успеха, если не научиться распознавать, что можно продать подороже. На самом деле Крагар знал одного покупателя, который заинтересуется этим образцом.

Загадочный мужчина – одни говорили, что он человек, другие – что Чародей, – он путешествовал по королевствам со своей цирковой труппой элементалей, за показ которых брал с любопытных зрителей внушительную плату.

Сколько это создание теней могло стоить для такого покупателя? Наверняка целое состояние.

– Цепи, быстро! – повторил Крагар. – И свяжите его понадежней. Повезем его в Аллегру и продадим Зловещему Коллекционеру.

Создание сопротивлялось изо всех сил, как животное. Люди Крагара получили несколько ран, для лечения которых позже пришлось использовать ценные медицинские припасы.

Но существо было слишком слабым и не могло справиться с тремя мужчинами, которыми двигала жажда наживы. Удар по виску наконец лишил его сознания, и его заковали в цепи по рукам и ногам.

А потом погрузили в повозку и привезли в лагерь. На следующее утро путешественники собрались в путь и отправились по пыльной дороге, ведущей в Центральные Земли, в Аллегру.

Их ждала выгодная сделка.

Женщина, проскользнувшая в шатер Хэрроу, нервно обернулась. Это было неудивительно – никто не хотел, чтобы его заметили в шатре предсказаний, но людей манило желание узнать неизвестное.

Сев в пустое кресло, посетительница разгладила складки на юбках. Ее глаза распахнулись в удивлении при виде «предсказательницы». Хэрроу уже привыкла к подобной реакции.

Сегодня на ней было красное платье с узорчатой шелковой туникой поверх – свободные рукава и юбку украшали кисточки. Тяжелые каплевидные серьги и шелковый платок, скрывавший ее острые уши, контрастировали с густыми черными волосами. На груди у нее висел медальон на изящной цепочке.

Ее наряд помогал создавать нужный образ: так одевались Видящие в давние времена. А медальон был самой ценной ее вещью – единственной, что осталась у нее от мамы. Внутри медальона хранился осколок кристалла – это было все, что сохранилось от магических камней матери.

Клиентка Хэрроу казалась полной ее противоположностью. Бледная, богатая, человек – вероятно, жена успешного торговца. Аллегра находилась в сердце Центральных Земель, во владениях Королевы Эфира, что делало этот город идеальным торговым узлом для всех Пяти Королевств.

– Сколько за расклад?

– Десять золотых.

Самая высокая цена, которую Хэрроу когда-либо просила, но одежда женщины подсказала ей, что та может себе это позволить.

Клиентка изумленно на нее уставилась, но затем достала из кармана платья десять золотых монет и положила на стол.

– Дайте мне ваши руки, пожалуйста.

Женщина протянула руки, и Хэрроу обхватила их своими, поворачивая ладонями вверх. Она изучила их – мягкие, без морщин – и позволила Воде с каждым вдохом подниматься в ней.

– Как вас зовут?

– Розмари.

Хэрроу закрыла глаза, повторяя про себя имя женщины. Ее сила уверенно росла, поток бежал в крови.

Ее вдруг захватила волна темноты, пришедшей из ниоткуда, и сознание ускользнуло. Образы и звуки мелькали в ее разуме. Она увидела круг из кибиток на лесной поляне. Группа женщин собралась вокруг костра. На фоне полной луны стремительно взметнулась тень.

А потом она увидела огонь и услышала крики. Знакомые крики.

Хэрроу отдернула руки и распахнула глаза. Видение исчезло. Женщина встревоженно смотрела на нее. Сердце бешено билось в груди, и руки дрожали, но она попыталась не выдать своего состояния.

– Все в порядке? – спросила Розмари.

Хэрроу только что увидела свои заблокированные воспоминания. Почему ее память открылась именно сейчас? Эта тень на луне… Она видела ее в чаше с водой во время гадания месяц назад, но тогда не осознавала, что это воспоминание. Но чего?

Разумеется, она слышала истории о легендарных бестелесных убийцах Королевы Огня, но всегда думала, что это только слухи. Все так считали. Кроме того, никто не мог сказать, чем именно они были. Бесформенными призрачными воинами? Созданиями, способными убить одним прикосновением? Это звучало слишком фантастично, чтобы быть реальностью. Геноцид ее народа был ужасен, и не хватало еще придумывать каких-то невидимых и непобедимых врагов, которые ответственны за него.

И все же… что на самом деле случилось той ночью?

Розмари начала коситься в сторону выхода, будто раздумывая, не сбежать ли ей. Вероятно, она решила, что Хэрроу так отреагировала на что-то в ее предсказании.

– Все в порядке. Приношу извинения. Давайте продолжим.

После некоторого колебания Розмари кивнула.

Хэрроу снова закрыла глаза. На этот раз она настороженно следила за приливом силы, но, к счастью, больше ничего не потянулось к ней из темноты. Когда она приготовилась, то взяла в руки гадальную колоду и перетасовала ее. Люди-предсказатели обычно имитировали методы Видящих, так что Хэрроу могла свободно использовать эти методы, не опасаясь выдать себя.

Для расклада из двадцати четырех карт, составляющих колоду, доставались шесть. На каждой был изображен тип воды, и значение могло меняться в зависимости от того, в каком порядке ложились карты.

– «Дождь», «Водопад», «Снег», «Весна», «Волна» и «Река», – прочитала Хэрроу, помещая каждую на стол и прислушиваясь к тому, что говорила ей Вода. – «Волна» и «Река» – сильные карты, и то, что они легли последними, о многом говорит.

– О чем же?

Хэрроу внимательно посмотрела на посетительницу, решая, как много ей можно открыть. Она старалась ограничивать число правдивых предсказаний, не упоминая отдельные детали, чтобы не открылось, кто она такая. И все же она не могла лгать относительно того, что подсказывала ей Вода, – это шло вразрез с ее принципами. Но риск разоблачения всегда оставался, и у нее был долг перед собой: выжить.

Однако Розмари отличалась от других клиентов. Вода сказала Хэрроу о ней очень много, и теперь предсказательница сочувствовала этой женщине. Она решила отбросить предосторожности и рассказать ей все.

– Вы беременны.

Розмари вскочила со стула. Ее глаза стали размером с чайные блюдца.

– Что?..

– Вы беременны, дорогая.

– Вы… уверены в этом?

– Абсолютно.

Женщина была готова заплакать.

– Это хорошие новости. – Хэрроу не спрашивала: это она тоже увидела в картах. – Вы пытались зачать ребенка очень долго. Так долго, что стали бояться бесплодия.

Дрожащими руками Розмари пододвинула стул и тяжело осела на него.

– Д-да…

– У вас будет сын.

– О Богиня… – Ее слезы начали падать на стол.

– Но вы должны быть осторожны. В некоторых вариантах будущего вы можете потерять ребенка.

Розмари вцепилась в столешницу так, что костяшки ее пальцев побелели.

– Что мне делать? Как это предотвратить?

Хэрроу заколебалась. В такие моменты ее работа становилась… сложнее. Сообщать хорошие новости всегда приятно, но в случае плохих…

– Вы долго пытались зачать ребенка, и в вашем браке появилась трещина. Вы боялись, что муж прогонит вас, если вы не сможете родить ему детей.

«Типичная проблема для людей», – подумала Хэрроу. Элементали никогда не основывали союзы только на желании получить наследников – пара могла прожить тысячелетнюю жизнь, так и не зачав ребенка.

Когда-то мать Хэрроу сказала, что, поскольку элементали в среднем жили намного дольше людей, Богиня не благословила их такой же плодовитостью, чтобы сохранить баланс. Хэрроу стала первым элементалем Воды за этот век, и в ее клане говорили, что она – подарок судьбы.

Теперь только она и осталась из всего клана. И она больше не чувствовала себя «подарком».

– Да, это п-правда, – ответила Розмари.

– Вы скоро узнаете о муже то, что сильно вас расстроит. Вы имеете полное право злиться, но не должны пасть жертвой своего гнева. Помните, как радовались нерожденному ребенку. Старайтесь сохранять спокойствие ради его блага.

– Мой сын…

Из глаз Розмари текли слезы, но что-то в ее взгляде подсказало Хэрроу: у нее уже есть подозрения относительно того, что происходит с ее мужем.

– Спасибо. – Женщина встала из-за стола, дрожа. Наклонившись, она крепко сжала ладони Хэрроу и прижала их к груди. – Спасибо огромное! Я никогда не смогу достаточно отблагодарить вас.

Оставив еще три золотых, Розмари ушла. Хэрроу собрала карты в аккуратную стопку и прибралась на столе, пытаясь вспомнить больше деталей из видения. Но ей ничего не удалось, и она не стала давить. Вода откроет больше, когда придет время.

Кроме того, она сомневалась, что хочет это вспоминать. Она знала: память о той ночи принесет ей лишь горе и страдания.

Шатер предсказаний был обставлен как обычно. Она делала расклад на столе, вынесенном из кибитки, клиенты сидели на стуле напротив, в то время как Хэрроу устраивалась на небольшой кушетке с ножками в форме когтей. В дороге Хэрроу ставила эту кушетку рядом со шкафом. Также в ее передвижном доме, как и у Малайки, имелась чугунная печка с двумя конфорками для готовки.

Цирк должен был оставаться в Аллегре весь следующий месяц. Ужин подавали на закате в палатке-столовой, а главное представление начиналось в большом шатре после наступления темноты. Хэрроу старалась каждую ночь приходить туда, чтобы увидеть номер Малайки. Ей никогда не надоедало смотреть, как Мал делает сальто в воздухе, а толпа восхищенно ахает.

Вынырнув из шатра, она перевернула надпись «ИДЕТ ГАДАНИЕ, НЕ БЕСПОКОИТЬ» и направилась к рядам ярких кибиток. Большой шатер-шапито возвышался в последних лучах заходящего солнца. Повсюду зажигались зачарованные фонари, затопляя сумерки мягким светом.

«Невероятный Цирк Элементалей Сализара» был устроен очень продуманно. Хэрроу не переставало удивлять, как работники умудрялись паковать столько всего в фургоны и как быстро потом шатры, будки и палатки со странными «диковинками» расставлялись по местам в каждом новом городе.

Возможно, она сама бы не выбрала эту жизнь, но за проведенные здесь годы полюбила хаос цирка и была благодарна за то, что является его частью. А что еще ей остается делать, кроме как испытывать благодарность?

В столовой она набрала полную тарелку еды и села напротив гимнаста Ленни-Ящерицы и Клодии Укротительницы Небес – гибрида орла, воздушная программа которой была впечатляющей. Все уже оделись к сегодняшнему представлению, и воздух наполняло привычное волнение.

Клодия и Ленни что-то обсуждали.

– Ты уже слышал, что было на выступлении Леди Абсент прошлой ночью?

Желтые глаза Ленни сверкнули в предвкушении свежих сплетен.

– Что случилось?

– Человек смог спрятаться под сценой до закрытия, а потом преследовал ее до кибитки, признаваясь в вечной любви.

Ленни хохотнул.

– Она сказала, что у нее упали кисточки с сосков во время финала представления.

– Ну, это все объясняет! Если бы она показала этих щеночков мне, я бы тоже влюбился!

Они оба рассмеялись, а Хэрроу закатила глаза, пряча усмешку.

Лорен-Человек сел рядом с ней и застенчиво улыбнулся.

– Привет, Хэрроу.

– Привет, Лорен, – она улыбнулась в ответ, но внутренне напряглась. – Как дела?

Поскольку Лорен был единственным человеком, работавшим в цирке (кроме Хэрроу, как полагали остальные), к нему часто так и обращались. Хэрроу была благодарна, что не получила такое же прозвище, а потому жалела его. Но каждый раз, когда он с ней заговаривал, эта стабильная жизнь проносилась у нее перед глазами.

Ей было десять, когда она присоединилась к труппе. Пять десятилетий назад. Элементали в шестьдесят считались еще юными, но она знала, что у людей возраст к этому времени начинает проявляться во внешности. Лорен попал в цирк через много лет после нее и был лет на двадцать моложе, но в последнее время он стал выглядеть старше, чем она.

Большинство элементалей в цирке не особенно разбирались в вопросах человеческого старения, но Хэрроу понимала: только вопрос времени, когда Лорен или кто-то еще заметит, что она не изменилась за эти годы. И тогда ей придется выбирать между раскрытием своей тайны и тем, чтобы оставить этот дом навсегда.

Пока же она старалась избегать Лорена, насколько могла, что не всегда получалось легко. У нее создавалось впечатление, что он искал ее компании, вероятно веря, что у них, как у двух людей в цирке элементалей, есть что-то общее.

– О, у меня все хорошо, – ответил он с полным ртом еды. – Весь день помогал боссу с укреплением ворот. После случившегося в…

– Лорен.

Он замер и обернулся.

Все повернули головы: директор цирка вошел в столовую. Помимо впечатляющего роста Сализар выделялся оливковой кожей, темными волосами и острыми ушами, как у всех элементалей. В его случае они служили доказательством чародейской крови и магии Воздуха, но он всегда прятал их под шляпой-цилиндром.

Большинство считали, что он притворялся человеком, чтобы посетителям цирка было спокойнее с ним общаться. Хотя его маска слетела, когда он продемонстрировал свои силы в Бейрстаде. Теперь вряд ли в том регионе остался хоть кто-то, кто не знал о его истинной природе.

Он всюду ходил с грозным зачарованным посохом. Малайка называла его «ведьминой палкой», и в цирке увлеченно сплетничали о возможностях этого посоха после того, как некоторые работники увидели его в деле в прошлом месяце. Оли рассказал эту историю уже дюжину раз, каждый раз добавляя новые удивительные детали.

Впрочем, Сализар никогда не давал работникам повода его бояться. Он заботился о безопасности тех, кто находился под его защитой, но Хэрроу молилась Богине о каждом, кто переходил ему дорогу и кому случалось его разозлить.

Лорен немедленно встал, когда Сализар подошел к их столу. Все эти годы Лорен служил его личным помощником.

– Сэр.

Все смотрели на них, прекратив разговоры. Загадочный босс редко выходил к ним. В основном он сидел у себя в кибитке или в личной палатке, стоящей рядом с главным шатром. Выходил он оттуда разве что посмотреть представление или если случался какой-то кризис, а потом снова исчезал, и никто не смел его беспокоить.

– Я собираюсь сегодня на рынок, – сказал он, – сразу после представления. Поручи кому-нибудь свои обязанности – ты идешь со мной.

Лорен напрягся.

– Только мы вдвоем, сэр? Может, стоит взять подкрепление?

– Нет. Будь в моей палатке после шоу.

Не дожидаясь ответа, Сализар развернулся и зашагал прочь. Полы длинного сюртука развевались у него за спиной.

Лорен побледнел.

– Что происходит? – спросила Хэрроу, чувствуя неладное. – Зачем вы идете на рынок?

– Не знаю.

Он лгал.

– Прошу прощения, Хэрроу, мне пора.

Она не успела ничего сказать: он поспешил в направлении, где скрылся Сализар, оставив на столе тарелку с едой.

Ленни закатил глаза и взял его порцию себе.

– Чертов Сализар. Всегда такой загадочный.

Хэрроу заметила, что он убедился, что босса нет поблизости, прежде чем сказать это.

– Если бы я умел вот так создавать молнии, я бы бросался ими в людей налево и направо.

Клодия выхватила у Ленни хлеб и откусила кусочек.

– Если бы ты так делал, тебя бы разорвала на части обозленная толпа. Я все еще считаю, что с нашей стороны было не слишком умно их провоцировать. Теперь мы никогда не сможем вернуться в Бейрстад.

Ленни фыркнул.

– Будто мы захотим туда вернуться. Лично я собираюсь держаться подальше от тех, кто приветствует нас факелами и вилами, спасибо большое.

Беседа продолжалась, пока они делили между собой оставленную Лореном еду, но Хэрроу едва их слышала. Она все еще смотрела Лорену вслед, чувствуя необъяснимый ужас, будто над ней нависала угроза.

Сначала то странное видение, потом обрывки потерянных воспоминаний. Почему сейчас? Что изменилось?

Несмотря на все доводы логики, она не сомневалась: то, о чем предупреждала ее Вода, еще не произошло. И она не могла не задуматься: не связана ли приближающаяся тьма с тем делом, которое ждало Сализара на рынке?

Глава 3

Весь следующий месяц он провел в клетке – достаточно высокой, чтобы он мог стоять, и достаточно широкой, чтобы раскинуть руки в стороны. Клетка крепилась к основанию телеги. На деревянном полу виднелись царапины от когтей прежних заключенных.

Он явно был не первым, кого здесь держали. Клетка высотой в человеческий рост означала только одно: люди, схватившие его, были работорговцами.

От осознания этого ему сильнее захотелось их убить. Он проводил время, мечтая об их болезненной смерти и придумывая способы ее разнообразить. Он изобрел множество вариантов, пока ужасающе медленно тянулось путешествие.

Он думал, как размозжит черепа тех, кто насмехался над ним, просунув их головы через узкую решетку. Или о том, как пронзит их различными инструментами, которые видел во время остановок в лагере. Человек, который любил хлестать кнутом животных, будет задушен его же орудием.

Лидер группы, мерзкий мужчина по имени Крагар, заслужил особенно жестокую смерть. Возможно, стоит оторвать ему конечности и смотреть, как он медленно истекает кровью в пыли, умоляя о пощаде.

Образы посиневших лиц и дергающихся в агонии тел не беспокоили его так, как, вероятно, должны были, но его это не волновало. У него не находилось милосердия к тем, кто не проявил его к нему.

Первый день пути он провел под испепеляющим солнцем. Укрыться было нечем и негде. Потрепанный саронг, который ему дали, не облегчал муки. Повозку с клеткой тащил по дороге враждебно настроенный верблюд, плевавшийся во все, что приближалось к нему. Он понимал раздражение зверя, которого заставили служить людям против воли.

Часы тянулись бесконечно. Солнце выше забиралось по небу. Пленнику не давали ни еды, ни воды. К вечеру обезвоживание, раны и плохое обращение стали невыносимыми: глядя на плоский безжизненный ландшафт, он медленно погрузился в лихорадочный бред.

Он потерял сознание, надеясь, что смерть наконец заберет его, но позже проснулся в темноте, дрожа от холода. Луна освещала пустыню вокруг и палатки работорговцев неподалеку. Люди разожгли огонь, который дарил манящее тепло, не предназначенное для пленника.

В клетке он обнаружил две миски – с плохо пахнущей кашей и с водой. К счастью или нет, его желание смерти оказалось слабее, чем воля к жизни, поэтому он жадно съел и выпил все.

На следующее утро, собрав палатки, торговцы набросили на клетку большой кусок ткани. Видимо, они осознали, что не получат денег за это существо, если оно умрет от солнечного удара. Но он даже немного жалел, что потерял единственный источник развлечения: наблюдать за спутником-верблюдом и за пустынным пейзажем.

Так прошел остаток путешествия длиной в месяц.

Днем он ничего не видел из-за ткани на клетке. Ночью ткань снимали, и он лежал на спине, глядя на звезды, наблюдая, как луна то округляется, то истончается снова.

Нескончаемая монотонность и черная дыра, представлявшая его прошлое, плохо помогали мыслить. Постепенно он стал тем, чем его считали торговцы, – зверем. Пугающим диким животным.

Он не пытался общаться с ними. Сидел на полу в клетке и рычал на всех, кто подходил близко. Выпускал когти и скалил зубы. Его разум занимали лишь видения кровавой расправы – и ничего больше.

Но когда он оказался на грани окончательной потери рассудка, все изменилось. На следующий день после завершения лунного цикла они прибыли в место назначения.

Он этого не видел. Под ткань проникал лишь солнечный свет. Но он чувствовал запахи: специй, бесчисленных костров, вонь немытых тел.

А затем смог и услышать: крики торговцев, стук бочек с элем, звон монет, лай собак… Все это сливалось в безумную какофонию, невыносимую после недель в оглушительной тишине пустыни.

Они наконец прибыли на рынок, где его собирались продать, хотя он предпочел бы смерть такой судьбе. Но что он мог сделать?

«Выжидай, – сказал он себе. – Выжидай и наблюдай. Воспользуйся шансом, когда он представится. Убей всех на своем пути».

Эта решимость была последним, что оставалось от его рассудка, и он цеплялся за нее из последних сил.

– Я говорю вам, это было невероятно. Все равно что смотреть в пустоту. А это всего лишь… – Крагар бросил на клетку полный отвращения взгляд, – …какой-то новый трюк.

Для работорговцев пленник был ценен из-за его странной внешности. Так что он взбунтовался единственным доступным ему способом: изменил то, как выглядит.

Он обнаружил эту способность случайно. Раздраженный вниманием покупателей, он на мгновение представил, как было бы хорошо сливаться с толпой.

И тогда цвет его кожи изменился.

Внезапно он стал золотисто-коричневым, как у этих людей. Он не знал, как сделал это, но решил, что это еще одна черта, указывающая на его странность.

Он пострадал из-за своего бунта – работорговцы пытались заставить его сменить цвет обратно, яростно избивая, но, по всей видимости, он был не только упрямым созданием, но и выносливым.

То, как его пленителям приходилось теперь выкручиваться, стоило каждой секунды боли.

– Я не знаю, как он это сделал. Мы и моргнуть не успели, как он изменился.

Покупатель поджал губы. От него исходила аура власти и силы. В руках он держал посох с небольшой сферой на конце. В ярко-голубых глазах читалось презрение, будто само существование этого создания в клетке пятнало его картину мира.

Что ж, в эту игру могли играть двое. Пленник ненавидел работорговцев, но всего за несколько секунд, встретившись с этим враждебным взглядом, он возненавидел будущего «владельца» даже больше.

– И ты понятия не имеешь, что он такое? – спросил высокий человек.

– Ну, после этой его выходки мы начали думать, что он гибрид хамелеона, сэр.

– Гибрид хамелеона, значит. – Похоже, покупателя забавлял этот разговор, словно он знал что-то, чего не знали работорговцы. – Тогда что насчет крыльев?

– Может, он летающий хамелеон?

– Летающий. Как птица?

– Скорее как летучая мышь. Метис или вроде того. Гибридный гибрид хамелеона и летучей мыши.

Темные брови мужчины сошлись на переносице.

– «Гибридный гибрид»?

– Наверное, сэр.

– Понятно. Что ж, сейчас я крыльев не вижу, и кожа его пока не меняет цвет. Так почему я должен вам верить?

Но по блеску в его глазах было очевидно: он верит, но разыгрывает роль, торгуясь.

Крагар, похоже, этого ждал.

– Ага, но когда он без сознания, его кожа снова становится черной. Мы это уже выяснили. Я могу вырубить его, если хотите, но я решил, что вы сначала захотите увидеть его бодрствующим.

– А крылья? Как вы докажете их наличие?

И снова торговец не задумался над ответом.

– Мы обнаружили, что, если ткнуть его в спину в определенном месте, крылья появятся. Они возникают словно из ниоткуда.

– Разумеется.

Голос высокого человека звучал скучающе, но глаза все же его выдавали. Он оглядел создание с холодным презрением и… узнаванием? Будто знал, что за существо перед ним.

– И вы видите его глаза. Ни у одного из проклятых элементалей, которых я встречал, нет таких глаз. Он опасен. Смертельно.

Это, похоже, должно было сработать как довод в пользу покупки, чем против нее.

– Он не втягивал когти с тех пор, как мы засунули его в клетку. Чуть не убил двух моих людей.

Пленник снова стал мечтать о силе, чтобы перебить их всех. Он хотел вырваться из клетки в эту минуту и убить их одного за другим. Он бы разорвал их на кусочки зубами и когтями и купался в их крови.

– Мы его недокармливали, чтобы ослабить. Меня пробирает дрожь от мысли, на что он способен на пике сил. Сомневаюсь, что эта клетка бы его удержала.

– У меня есть свои способы сдержать его. Лорен!

Еще один человек прошел в палатку. У него были бледная кожа и волосы цвета соломы. Он резко остановился при виде того, кто сидел в клетке. Его глаза испуганно округлились.

– Приготовь лошадь. Мы отвезем его в цирк вместе с клеткой.

– На самом деле, сэр, – вклинился Крагар, – клетка не входит в…

– Живее, Лорен.

– Д-да, сэр. – Светловолосый человек покинул палатку.

– Вы не можете забрать клетку. Нам она нужна.

– Больше она вам не понадобится.

– Но…

– Я заплачу три четверти от запрошенной цены, если докажете, что у него есть крылья.

Торговец оживился, когда речь зашла о деньгах.

– Заплатите полную цену, и я докажу также, что он меняет цвет кожи.

– О, но он ведь яростно сопротивляется, когда его провоцируют, верно? Зачем рисковать? Три четверти от запрошенной цены, и нам нужно будет только ткнуть его в спину, как вы сказали.

– Надо ткнуть достаточно сильно, или он отразит удар. К нему опасно подходить.

– К счастью для вас, я пришел подготовленным. – Высокий человек помахал посохом, холодно улыбнувшись.

Крагар наконец присмотрелся к посоху. И отступил на шаг, распахнув глаза.

– Это же… Ты один из них.

– Да, я один из «этих проклятых элементалей». – Его голос был холоден, а улыбка – еще холоднее. – Давайте посмотрим, смогу ли я заставить нашего друга показать крылья.

Сглотнув, Крагар махнул дрожащей рукой в сторону клетки.

– Ну, тогда вперед.

Мужчина с посохом подошел ближе. В его голубых глазах горела ненависть. Пленник не привык заводить друзей, но не мог не задуматься: что он сделал, чтобы вызвать такую враждебность? Даже торговцы испытывали к нему, кажется, лишь легкое отвращение.

Ненависть этого человека казалась глубокой и личной.

Но как бы там ни было, пленник не боялся. Он зарычал, глядя в это гордое лицо, и приготовился драться.

Высокий человек резко просунул посох между прутьями.

Быстрее, чем ожидалось, пленник схватил его и сжал железной хваткой. Он попытался сломать его, но недооценил силу этого оружия. Посох не сломался. Но по телу пленника прошлась словно тысяча молний, отбрасывая его от решетки. Он упал на живот, оглушенный на несколько долгих секунд.

Этого хватило.

Мужчина потянулся посохом к его спине. Пленник попытался перевернуться, но не успел: молния снова пронзила его между лопатками, и он выпустил крылья. Большие и кожистые, они не умещались в тесной клетке, болезненно сминаемые решеткой.

Он тут же сложил их, и они исчезли. А затем вскочил на ноги, готовый сражаться. Голова гудела после удара электричеством.

Но покупатель уже отступил в сторону. Бледный, дрожащий Крагар сжался, когда тот приблизился к нему, размахивая посохом.

– Я заплачу три четверти от запрошенной цены и заберу его вместе с клеткой.

Крагар покосился на посох. Похоже, зачарованное оружие внушало ему достаточно страха, чтобы посчитать это предложением выгодным.

– Продано.

Кто-то эффектно сдернул покрывало с клетки, открывая его глазам… темную пустую палатку. И двух мужчин, смотревших на него.

Он уставился на них, представляя всевозможные способы отделить их плоть от костей.

– Что он такое? – прошептал светловолосый человек, отсоединяя повозку с клеткой от лошади, которая топала копытами и нервно дергала головой.

– Он понимает тебя, Лорен. Это разумное создание, и слух у него лучше, чем у нас всех, вместе взятых.

Лорен настороженно оглянулся.

– Тогда почему он ничего не говорит?

Высокий мужчина пожал плечами, глядя пленнику в глаза.

– И правда, почему?

После заключения сделки покупатель кинул работорговцам мешочек монет, набросил на клетку покрывало и отвез свое новое приобретение… куда-то. Где бы они ни были, далеко от города они не уехали. Поездка заняла минут двадцать, да и запахи не сильно изменились.

– Если он разумен, – спросил человек, – почему мы держим его в клетке?

– Потому что он – зло во плоти. И он убьет нас при малейшей возможности.

Человек издал недоверчивый смешок.

– Откуда вы знаете, что он «зло»? Конечно, выглядит он жутковато, но пока он ничего не сделал, кроме как смотрел на нас…

Пленник внимательно слушал ответ мужчины. Он не доверял ни единому его слову, и все же этот элементаль с посохом, похоже, знал больше, чем показал во время заключения сделки с торговцами.

– Как много тебе известно о конфликтах между Королевами, Лорен?

– Не очень много. По слухам, когда тот полководец, возлюбленный Фьюри, был убит во время набега на земли Дарьи, Королева Огня потеряла разум. Она обвинила во всем Дарью и стала мстить, а затем к войне присоединились другие Королевы, пока людям это не надоело и они не восстали против них. Королевы вынуждены были отступить и спрятаться в замках, а их элементали, когда-то благородные, стали изгоями.

– Если вкратце, то да. Но знаешь ли ты, как именно Фьюри отомстила Дарье?

– Конечно. Она убила всех ее Видящих.

Мужчина снова посмотрел пленнику в глаза.

– И как она сумела стереть с лица земли целый вид сильных элементалей?

– Ну, говорят разное. Все слышали о рейфах, хотя считается, что это миф, потому что Фьюри не создавала никаких элементалей Огня. Я слышал, это были убийцы-Чародеи, мастера огненных иллюзий, или крылатые гибриды.

Мужчина улыбнулся.

Лорен, напротив, улыбаться перестал.

– Это же миф, да?

– Миф?

– Богиня! Это не миф, верно? – Человек уставился на создание в клетке. Его голос упал до еле слышного шепота. – Но он ведь не… Нет. Они же должны существовать как призраки. Их нельзя коснуться, но они могут коснуться тебя. Они невидимые и почти непобедимые. Он не может оказаться одним из них.

– И тем не менее.

– Но ведь нельзя поймать рейфа! Согласно легендам – что, как вы утверждаете, вовсе не легенды, – они бесплотны, если только не выберут иначе.

– Это правда. За исключением этого бедного рейфа, застрявшего в физической оболочке.

Лорен уставился на него.

– Но как?

Но мужчина, по всей видимости, рассказал достаточно для одной ночи. Он отмахнулся от вопроса.

– Выставим его в качестве дополнительного аттракциона в нашу последнюю неделю в Аллегре.

Это озадачило человека еще сильнее, чем телесность рейфа.

– Как?

– Мы оставим его в клетке. Сделай вывеску – «РЕЙФ» большими буквами. – Мужчина провел рукой по воздуху, представляя вывеску. – «Невидимый. Непобедимый. Самый опасный убийца в мире. Миф или реальность? Ответ – внутри… входите на свой страх и риск».

– Ого.

Глаза мужчины снова вспыхнули ненавистью, когда он бросил взгляд на пленника. Тот сделал глубокий вдох, подавляя жажду убийства. Он знал, что сейчас ему это не поможет: если он придет в яростное исступление, находясь в клетке, то навредит только себе.

– Начни делать вывеску завтра же. Сегодня мне нужно, чтобы ты вернулся в Подполье. Найди кого-нибудь из банды Уробороса и передай лидеру, что в их квартале ошиваются работорговцы. Змеи с ними разберутся.

– Подполье – территория элементалей. Вы думаете, они согласятся со мной говорить?

– Скажи, что тебя послал я. Тогда они выслушают. – Мужчина махнул рукой в сторону выхода. – А теперь иди. Мне нужно зачаровать клетку. У меня уйдет вся ночь, чтобы сделать ее непроницаемой.

– Сэр… а если он сбежит?

На это мужчина только улыбнулся.

– Тогда он наверняка убьет нас всех. Будем надеяться, что я хорошо знаю свое дело.

Накладывание чар на клетку было закончено только на следующий день. Мужчина в цилиндре работал всю ночь и половину утра, следя за тем, чтобы не подходить к решетке слишком близко, пока был сосредоточен на заклинании.

Пленника же занимали планы того, как уничтожить врагов. По дороге в этот город он начал расшатывать один из прутьев клетки. Он собирался ослабить его достаточно, чтобы раздвинуть решетку, тогда он мог бы освободиться, пока работорговцы спали, и ходил бы среди них, бесшумный, как тень, перерезая когтями горло одному за другим, как тогда, в…

Как… когда? Когда он совершил подобное и почему?

Он думал над тем, что сказал прошлой ночью мужчина. Тот назвал его рейфом. Могущественным бестелесным существом, застрявшим в физической оболочке.

Он попытался повторить это слово вслух, но оно казалось таким же незнакомым, как его тело, когда он очнулся в пустыне. Впрочем, теперь то ощущение пропало. Тело стало неотделимой частью его – перестав быть бременем, еще одной клеткой.

К ночи его покормили три раза. У него появился доступ к воде: он мог пить, сколько хотел. Его рваный саронг заменили парой свободных штанов – не то чтобы солидный костюм, особенно если сравнивать с одеждой других обитателей цирка, но это лучше, чем нагота. Для мытья он получил ведро, тряпку и полотенце, и, приведя себя в порядок, он расчесал пальцами спутавшиеся волосы.

После ужина, когда запахи еды стали слабее, к нему зашел светловолосый человек. Он принес масляную лампу и ведро с принадлежностями для рисования, а также большую деревянную доску. Прислонив доску к навесу, он разложил кисти.

– Пришел сделать вывеску, – пробормотал он. – Приказ босса, сам понимаешь.

Пленник слегка наклонил голову, но не встал с места – так и сидел, прислонившись спиной к решетке в дальнем углу клетки.

Лорен поднял на него взгляд – и отпрянул. На его лице читалось отвращение, но он не мог отвести взгляд.

– Богиня, какие же у тебя пугающие глаза…

Создание низко зарычало. Он ничего не мог сделать с тем, что его глаза такие. Он уже изменил облик ради жалких людишек. И если этому человеку что-то не нравилось, тот мог уйти.

– Мне нужно нарисовать вывеску здесь, – сказал человек, словно услышав его мысли. – Сализар не хочет, чтобы о тебе узнали. Хотя сомневаюсь, что он осознает, сколько сплетен о тебе уже ходит.

Сализар. Значит, так зовут его врага. Возможно, он прошепчет это имя ему на ухо, когда будет убивать. Сломает ли он ему шею быстро и тихо? Или заставит умирать медленно и кроваво?

Он заскрежетал зубами. Ему не нравились эти мысли. Они, кажется, исходили откуда-то извне, будто склонность к насилию была навязана ему кем-то. Его гнев смешивался с отвращением. У него возникло чувство, что сила, о которой он вспоминал после пробуждения в пустыне, была не более чем иллюзией.

Не зная о сомнениях пленника, Лорен вернулся к работе. Взяв бутылек с красной краской, он вылил немного на небольшой поднос и выбрал кисть.

– Что там надо написать на этой дурацкой вывеске? – Он зажал пальцами нос, имитируя голос босса: – «Рейф. Невидимый. Непобедимый. Жутко страшный. Перережет вам горло, не подумав дважды».

Пленник нахмурился. Если это характеристики рейфов, он не возражал, чтобы его так называли. Разве плохо было бы использовать эти силы, чтобы заполучить свободу? Лорен снова взглянул на него.

– Ага, могу поспорить, тебе понравилось это описание. Наверняка тебе и правда не терпится перерезать нам глотки.

Создание оскалилось, показывая клыки. Верно, ему бы это понравилось.

Лорен снова сжался, выругавшись себе под нос.

Он посмотрел на вывеску, макнул кисть в красную краску и начал вырисовывать на доске букву «Р». Потом – «Э».

«Э»? Разве там не должно быть «Рейф»? Пленник наблюдал с любопытством.

«Р» и «Э» были завершены. Человек снова макнул кисть в краску и стал выводить следующую букву. «Й». А потом – «В». Интересно. Только после этого пленник понял, что происходит.

Уголок его рта приподнялся в намеке на улыбку. Но он продолжал молчать. Зачем ему вмешиваться? Если бы он сказал человеку об ошибке, это испортило бы все веселье – первое развлечение, которое он помнил в своей жизни.

Вскоре с этим словом было закончено. Лорен опустил кисть в воду и встал, бормоча, что ему не помешает выпить после такого. Он вышел из палатки, оставив работу во всем ее великолепии. Пленник посмотрел на вывеску, позабавленный.

Через всю доску тянулось стилизованными остроугольными буквами: «РЭЙВ».

Но веселился он недолго. Неважно, являлся ли он на самом деле тем мифическим монстром: люди были в этом убеждены. И после изматывающего путешествия по пустыне он не слишком верил в чужую доброту.

На какие зверства его новые хозяева способны из-за страха и жадности? И хуже… на какие зверства способен он сам ради мести?

Он знал: если ему выпадет шанс, он не станет колебаться.

Глава 4

Хэрроу плыла в спокойной воде. Пресной, не соленой. Ее глаза были открыты. Солнечные лучи проникали сквозь прозрачные волны, сверкая, как бриллианты. Внизу бирюзовая синева темнела, становясь тьмой. Она не видела дна.

Возможно, ей стоило всплыть на поверхность, туда, где все знакомо? На поверхности ее место, в конце концов. И это недалеко. Всего пара рывков, и ее голова покажется над волнами.

Затем она посмотрела вниз, в глубину, куда не проникал свет.

Что там? Какое тайное знание скрывалось в беспросветной глубине? Наверное, страшно плавать там без солнечного света. И все же темнота странным образом манила ее. Ей хотелось познать неподвижность синей бездны, чтобы ее держали невидимые объятия.

Но там так темно! Эта тьма могла поглотить ее. Откуда-то она знала, что, если нырнет глубже, ей придется столкнуться с вещами, к которым она не готова. И возможно, никогда не будет готова.

Ее охватила нерешительность, сковывая ее возрастающей тревогой. Она барахталась в воде, чувствуя, что ее жизнь зависит от этого выбора, – и все же выбрать не получалось.

Но она должна выбрать, и быстро. У нее заканчивалось время. Вверх или вниз? Свет или тьма? Знакомое или неизвестное? Милостивая Богиня, почему так сложно выбрать сторону?

«Достаточно!» – закричала Хэрроу.

Не думая больше о последствиях и не взвешивая варианты, она перекувыркнулась в воде и нырнула в беспросветную глубину.

Пока она плыла, вокруг становилось темнее. Бирюза сменилась синевой ночного неба. И продолжила темнеть, пока наконец Хэрроу не окружила тьма. Бесцветный провал в пустоту.

Ее сердце бы бешено колотилось, если бы ему требовалось биться. Давление воды было таким сильным, что легкие взорвались бы, если бы в них еще оставался воздух. Она извернулась, пытаясь оглядеться.

Где верх, а где низ? Откуда она плыла? Ее охватила паника. Она не готова.

Слишком сильное давление, она слишком уязвима, это слишком больно.

«Я сделала неверный выбор! Я хочу вернуться!»

Слишком поздно. Она ничего не могла изменить: тени поглотили ее, и она открыла рот в беззвучном крике…

Она резко села в постели.

Тяжело дыша, Хэрроу оглядела темную кибитку – никогда прежде она так не радовалась, что находится здесь. Трясущимися пальцами она нащупала под кроватью коробок спичек и зажгла свечу. Свет. Ей нужен свет, чтобы напомнить себе, что она больше не тонет в чернильной пустоте.

Что Вода пыталась ей сказать? И была ли это Вода или обычный сон? Хотя он не казался обычным. Он ощущался… важным. Почему-то. Полным скрытого смысла, который она не могла расшифровать.

Во сне она не сомневалась, что приняла неверное решение. Если так, каковы последствия? И если то решение оказалось ошибочным, почему ее так тянуло во тьму?

Сначала обрывки потерянных воспоминаний, теперь это. Наверняка это все как-то связано.

Хотя она не помнила ничего о той ночи, когда погиб весь ее клан, травматичное событие такой силы не могло не оставить глубокий незаживающий след – неважно, сколько любви и заботы она бы ни получила после. А о Хэрроу заботились: Малайка и даже Сализар, который без лишних вопросов принял ее в цирк, предоставлял ей пищу и кров, пока она не могла заработать себе на хлеб.

А теперь? Ей казалось, что она в порядке. Она крепко спала по ночам, не видя кошмаров. Во всяком случае, до сегодняшней ночи.

Отбросив одеяло, Хэрроу взяла из шкафа шелковый халат, накинула его поверх ночной сорочки и повязала на голову узорчатый платок, скрывая уши. Прогулка могла помочь ей успокоиться.

Закрыв дверь кибитки, она босиком тихо спустилась на землю. Луна ярко светила, словно разрезанная пополам, и окутывала скругленные бока кибиток голубоватым сиянием.

В Аллегре у цирка было достаточно места, чтобы вместить все палатки и фургоны, и все же они находились в нескольких шагах от главного рынка. Их окружали силуэты темных зданий. Сегодня они, казалось, загоняли Хэрроу в ловушку.

Хэрроу направилась к кибитке Малайки. Она собиралась разбудить подругу и рассказать ей о своем сне. Мал выслушает ее и даст совет. Они всегда так делали друг для друга.

Но внезапно что-то заставило ее остановиться.

Действуя интуитивно, Хэрроу повернулась к большому шатру и пошла в его сторону. Почему? У нее возникло чувство, что туда ей и нужно.

Она остановилась неподалеку от шатра, рядом с палаткой Сализара. Она никогда не бывала внутри – там, где директор цирка заключал большую часть сделок. Никто там не бывал, кроме Лорена и кухонных работников. Но рабочее место Сализара ее не интересовало. Она ни в чем не нуждалась и не собиралась рисковать хорошим отношением директора. Это того не стоило.

Но внезапно она испытала такое сильное желание войти туда, что ей пришлось сжать кулаки.

Ткань, закрывающая вход в палатку, была привязана к колышкам, воткнутым в землю. Рядом стоял фонарь. Хэрроу заметила коробок спичек и решила зажечь его. Это удовлетворит ее странный порыв.

Она чиркнула спичкой, зажгла лампу – и встала, глядя на палатку. К несчастью, это не помогло: ей все еще хотелось войти туда. Да, Видящие должны прислушиваться к интуиции, но они также не должны пренебрегать инстинктом самосохранения. Что же она делает?

Хорошо, она только развяжет вход и заглянет внутрь. Это ее успокоит. Наверное, ей стало скучно, поэтому она ищет острых ощущений в неизвестности.

Она занялась узлами. Наконец вход был открыт. И она поняла, что лишь заглянуть внутрь будет недостаточно: ей нужно войти. Кому это повредит, в самом деле? Она зайдет ненадолго, осмотрится, а потом уйдет – и забудет об этом случае навсегда.

Она не успела принять решение, когда ее рука потянулась к пологу, а голова нырнула в темноту. Хэрроу осторожно ступила внутрь.

Там оказалось совершенно не так, как она ожидала.

Ни рабочего стола, ни документов. В темноте казалось, что палатка пуста – в ней ничего не было, за исключением доски, прислоненной к стене, и огромной клетки. От основания толстые стальные прутья тянулись вверх, почти до самого потолка.

Ох, Богиня, внутрь этой жуткой конструкции мог спокойно поместиться человек. Что Сализар здесь делает?

Хэрроу приблизилась, держа перед собой лампу, чтобы лучше видеть.

Внезапно в темноте два глаза отразили свет.

Она отшатнулась, чуть не упав. Проглотив рвущийся наружу крик, застыла, ожидая, что монстр, прячущийся во тьме, нападет.

Но ничего не произошло. Кто-то продолжал наблюдать за ней.

Глаза были невероятно яркие, словно два пламенных кольца. Внезапное желание охватило Хэрроу: подойди ближе. Исследуй. Она повиновалась.

Когда она приблизилась, несколько ламп без предупреждения вспыхнули вокруг. Фонари располагались по периметру палатки – и зажглись сами собой.

Она подпрыгнула от неожиданности, но быстро забыла обо всем, когда увидела клетку.

В клетке был… мужчина. Но он не походил ни на кого из тех, кого Хэрроу встречала.

Он сидел в центре клетки, напрягшись для броска, как дикий кот, готовый атаковать, и молча скалил зубы. Из одежды на нем ничего не было, кроме потрепанных, выцветших штанов. Бронзово-золотистая кожа, жилистое телосложение, сильные мышцы. Кончики его ушей были заострены. Прямые черные волосы водопадом падали на широкие плечи.

А его глаза…

Без белков, угольно-черные. Вокруг зрачков пылали огненные кольца. Только так можно было описать красно-оранжевое сияние радужки, которое вспыхивало и гасло, как настоящий огонь.

Глядя в эти глаза, Хэрроу ощутила смутное дежавю, но чувство быстро пропало.

Сменившись страхом.

Все ее инстинкты кричали: «ОПАСНОСТЬ». Пленник был элементалем, это очевидно, но помимо этого – она понятия не имела, кто он. Хотя ей и не требовалось знать, чтобы видеть: он смертельно опасен. Это подтверждали грация хищника, угрожающий блеск его глаз, оскал длинных клыков. Сердце Хэрроу стучало где-то в горле. Свет фонаря задрожал у нее в руках.

И все же… будто издалека, она услышала свой голос:

– Привет.

«ПРИВЕТ?! – закричала она про себя. – Ты серьезно, „привет“? Не стой тут и не веди светскую беседу! Убирайся прочь! Беги, спасайся!»

Вероятно, в ней говорил инстинкт выживания.

Но она его проигнорировала.

– Я Хэрроу. А тебя как зовут?

Мужчина моргнул. Раз, другой. Будто ее внезапная общительность озадачила его не меньше, чем ее саму. Он слегка наклонил голову – волосы упали на плечо, и тени на его лице изменились.

Этот небольшой жест был таким угрожающим, что Хэрроу снова пришлось проглотить крик.

Он мог убить ее без усилий. Лучше бы ей послушаться испуганного голоса в голове. Медленно выйти отсюда, не поворачиваясь к пленнику спиной, и бежать в кибитку.

Пока она раздумывала об этом, странный, смертоносный мужчина грациозно встал – мышцы на его бедрах заходили ходуном. Сердце Хэрроу оглушительно стучало. Она напряглась, готовая бежать, но он, кажется, намеренно двигался медленно, чтобы не напугать ее.

Словно хищник, он шагнул вперед.

Она отшатнулась – но застыла, когда его лицо попало в свет фонаря. Он больше не скалился и выглядел скорее заинтересованно, чем агрессивно, – если вообще можно было как-то описать выражение его лица.

Она уставилась на него, забыв о страхе. Высокие скулы, сильная челюсть, чувственный рот, смягчавший напряженность его пронизывающего взгляда, пусть лишь слегка. Но достаточно, чтобы она осознала: он… поразительно красив. У него было лицо, которое не могло не привлекать внимания. В нем виделось что-то королевское. Благородное.

«Связь, – шептала ей Вода. – Важно».

Будто тоже почувствовав это, он сделал к ней еще шаг. Зачарованная его лицом, Хэрроу не испытала порыва сбежать.

Она шагнула навстречу.

Если он был хищником, а она – добычей, то она угодила прямо в ловушку. Ее ладони вспотели, а сердце собиралось вырваться из груди, и все же она не смогла бы отступить сейчас даже ради спасения собственной жизни.

– Ты понимаешь меня? – спросила она.

Он моргнул один раз. И этого казалось достаточно для ответа.

Она приблизилась еще на шаг, пока не оказалась достаточно близко, чтобы он мог просунуть руку через решетку и схватить ее, если бы захотел. Но меньше всего она сейчас думала о своей безопасности.

«Кто ты? – хотела спросить она со смесью ужаса и сочувствия. – Откуда ты взялся?»

Вода продолжала шептать ей, что это важно. Этот момент значил больше, чем любой другой.

– Как тебя зовут? – спросила она снова, потому что ей необходимо было знать.

Женщина по другую сторону решетки стояла так близко, что он мог бы ее коснуться. С высоты повозки он нависал над ней, но она не отстранялась, что удивляло его. Он чувствовал ее страх. Ей следовало сжаться при виде его, как делали другие.

Но вместо этого она спросила его имя. И внезапно ему показалось важным, чтобы оно у него было.

Он огляделся, и его взгляд упал на вывеску Лорена. Чувство, что поступает правильно, вспыхнуло внутри, и он, не успев подумать, открыл рот и заговорил впервые, как себя помнил:

– Рэйв.

Его голос был хриплым и тихим из-за долгого молчания, но женщина услышала его.

– Рэйв?

В тусклом свете ее глаза казались огромными. Она проследила за его взглядом и увидела вывеску.

– Это твое имя?

Да, подумал он. Почему бы и нет.

Он больше не являлся безымянным «созданием» или чудовищем, не поддающимся классификации. Он Рэйв. Не рейф, но что-то похожее. Неправильно написанное слово, ошибка без прошлого и будущего.

Женщина пялилась на него. Похоже, она терялась между страхом и любопытством. Он гадал, почему она подавляла желание сбежать, и изучал ее, пытаясь понять.

На ней была свободная белая сорочка, поверх наброшен яркий халат. Босые ноги выглядывали из-под ночнушки. Ее волосы представляли дикий вихрь черных кудрей, подвязанных ярким шелковым платком. Загорелая кожа казалась на несколько оттенков светлее, чем у него, а глаза по цвету походили на сияющее серебро, напоминая о свете луны.

Она была… прекрасна.

Это осознание почти удивило его. Все, кого он встречал после пробуждения в пустыне, оказались уродливы или внутри, или внешне – но только не она. Он полагал, что у него имелись понятия о красоте, и все же, пока не увидел ее, не знал, на что красота похожа. Но теперь знал.

Он не произнес ответ на ее вопрос, но она, кажется, поняла его.

– Приятно познакомиться, Рэйв. Я Хэрроу.

Он знал, что ненавидит разговаривать, но открыл рот и снова использовал голос:

– Хэрроу.

Ее имя.

К его изумлению, ее серебристые глаза внезапно наполнились слезами.

Как стрела, выпущенная из лука, она сорвалась с места так резко, что он инстинктивно отступил к середине клетки. Схватившись за металлические прутья, она стала яростно трясти их, дребезжа закрытой дверцей. Звон металла пронзил его обостренный слух.

– Нужно вытащить тебя оттуда!

Ее голос звучал так встревоженно, что он даже оглянулся в поисках невидимого врага, от которого ее нужно спасти. Но, за исключением их двоих, в палатке никого не было, и он не чувствовал, чтобы поблизости находился кто-то еще. Он нахмурился, пытаясь понять.

– Почему ты в этой клетке? Как нам открыть дверь? Замок! – Она схватилась за замок, дергая его. Снова взглянула на пленника. – Как ты зажег те лампы? Может, ты сможешь открыть дверь?

Он уставился на нее. Он ничего не сделал, просто захотел, чтобы стало светло и он смог лучше ее разглядеть, так и получилось.

– Ты должен попытаться. Я не могу оставить тебя здесь.

Наконец поняв причину ее беспокойства, хотя и едва веря в нее, он присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Медленно, чтобы не напугать, протянул руку и коснулся тыльной стороны ее ладони, которая крепко сжимала решетку. Она замерла, глядя на их руки.

Он не пытался нанести ей раны, задушить или оторвать руки, как сделал бы с любым, рискнувшим подобраться к нему так близко. Он только… касался ее.

Она понятия не имела, какое доверие он выказывал ей, но он не возражал. Все, кого он встречал с момента пробуждения, использовали его тем или иным образом – захватывали в плен, продавали, заставляли выступать в цирке.

Но не она. Она спросила его имя. Она поборола страх, чтобы поговорить с ним.

Он сомневался, что доверяет ей, – сомневался даже, что понимает концепцию доверия, – но точно знал, что не хочет ее убивать. Он желал убить всех, кого до сих пор встретил. Кроме нее. Это что-то да значило, разве нет?

Чтобы выразить противоречивые чувства, он сделал для нее то, что другие заставляли его делать под пытками. Возможно, так он пытался установить с ней связь или лучше понять ее. Он не знал. И не задумывался о причинах.

Все еще касаясь ее мягкой руки, он снова сменил цвет кожи. На этот раз его кожа стала такой же, как у Хэрроу. Он мог бы вернуться к изначальной бесцветной пустоте, но ему не хотелось, чтобы она видела его таким.

Его кожа начала меняться там, где соприкасались их руки – новый цвет распространился до плеча, затем – вниз по торсу, пока не охватил все тело.

– Милостивая Богиня… – выдохнула женщина, уставившись на него с изумлением. – Ты… что ты такое?

Он взглянул на вывеску. Она проследила за его взглядом.

– Рэйв? Я не понимаю… – Она ахнула. – Рейф? Неужели Сализар думает, что ты один из них? Но это…

Внезапно она застыла, словно окаменев.

Что противоречит инстинкту выживания, подумал он отстраненно. Во всем ее теле двигались только глаза: они расширялись, пока не превратились в крошечные круги, глядящие на него с ужасом.

Странная боль вспыхнула в его груди, похожая на удар молнии от посоха Сализара. Он не хотел, чтобы она боялась его, – что странно, ведь защититься гораздо проще, когда другие тебя боятся.

Он сменил цвет кожи на более темный, жалея, что показал ей эту способность. Было глупо думать, что она не испугается его, как остальные…

– Это нелепо, – объявила Хэрроу внезапно.

Он зачарованно наблюдал, как ее мышцы расслабляются и она успокаивается. Страх исчез из ее глаз, и она встряхнула головой, избавляясь от тревоги.

– Ты не можешь быть рейфом. Ни за что.

Он наклонил голову. «Почему? – хотел спросить он. – Откуда ты знаешь?» Но звук собственного голоса беспокоил его, и он предпочитал не говорить без необходимости.

К счастью, она верно поняла язык его тела.

– Потому что рейфы, если они вообще существуют, – бестелесные сущности, вроде призраков, и их нельзя пленить. Они – тени смерти, бездумные убийцы, которые служат Королеве Огня. Они ужасные злобные монстры.

Рэйв снова задумался, почему рейфы считаются злыми, но был рад, что Хэрроу его таковым не считала.

– Так зачем Сализар велел написать это на вывеске? Каждому будет очевидно, что ты – не рейф, только потому, что ты застрял в этой клетке. Если только… может, он придумает какую-нибудь ложь? Но как убедить людей? Мне ты не кажешься похожим на рейфа. То есть да, твои глаза… они, ну, очень необычные, но это не значит…

Внезапно снаружи послышались голоса, привлекая их внимание. Они переглянулись в панике оттого, что их могут застать вместе.

В третий раз за эту новую жизнь Рэйв переборол отвращение к речи и использовал свой голос:

– Уходи.

– Но как же ты?

Он останется здесь – клетка была зачарована. Он не мог выбраться. Хэрроу, казалось, поняла это.

– Я вернусь. Завтра, когда цирк закроется на ночь.

Он покачал головой. Это опасно. Она могла пострадать из-за того, что связалась с ним, а он уже решил, что эта мысль ему не нравится.

Голоса приближались. Рэйв указал на вход в палатку, торопя ее.

Бросив на него последний взгляд, она поспешила к выходу, но вдруг остановилась, понимая, что опоздала и не может уйти этим путем. Голоса были совсем рядом.

– Почему лампы горят? – услышал Рэйв голос Сализара.

Он сжал стальные прутья клетки так крепко, что сталь заскрипела. Беспомощность угрожала ввергнуть его в бездумную ярость.

Хэрроу, однако, показала, что может сама позаботиться о себе. Развернувшись, она побежала к дальней стене, бросилась на землю и перекатилась на бок. Она выскользнула из-под навеса в тот самый момент, когда в палатку заглянул Сализар.

– Кто зажег лампы? – требовательно спросил он у Рэйва.

Тот, разумеется, промолчал.

Лорен вошел вслед за боссом. Сализар обернулся к нему:

– Ты не погасил лампы, когда уходил?

– Погасил, сэр.

Сализар пробуравил его взглядом.

– Кто-то побывал здесь. – Он сердито уставился на Рэйва. – Кто это был?

Рэйв продолжал смотреть на него.

– Все так же играешь в молчанку.

Сализар подошел ближе, размахивая посохом. В его синих глазах пылала ненависть. Рэйв глядел на него с неменьшей, не боясь ни боли, ни ран, которые зачарованный посох мог ему нанести.

Не отводя от пленника взгляда, Сализар приказал:

– Лорен, поставь ночью стражу у палатки. – Он повернулся, собираясь уйти. – У меня нет времени следить за ним самому, и… Какого черта?

Он смотрел на незаконченную вывеску. Рэйв едва не рассмеялся.

– Сэр?

– «Рэйв»? Ты, должно быть, шутишь.

– Сэр, я не…

– Там «е» и «ф». «Рейф». «Р-Е-Й-Ф».

Лорен тихо выругался. Сализар раздраженно потер переносицу.

– Завтра же с утра начни работать над новой вывеской. И ради Богини – на этот раз напиши без ошибок.

Лорен поклонился и вышел из палатки. Сализар, оглянувшись, последовал за ним, не сказав больше ни слова.

Хэрроу сидела на земле, обняв себя за плечи и тяжело дыша. Чуть не попалась. Если бы Сализару стало известно, что она сует нос в его дела… Ничего хорошего ее бы не ждало. Но теперь, когда она все узнала, она не могла забыть, что Рэйв там.

Из-за Сализара. Он должен быть защитником элементалей, каким видела его Малайка. Как он мог обращаться так с невинным существом?

Ладно, возможно, Рэйв был не таким уж невинным. Она не настолько наивна. Как знать, сколько ужасных вещей он совершил? Если она не ошибалась, свое имя он придумал, когда она спросила его, и, похоже, ему было известно о себе не больше, чем ей – о нем.

Но он не мог оказаться рейфом.

Никто не знал, откуда рейфы взялись и существовали ли вообще. Слухи о них разнились от ужасающих до совершенно нелепых. Одни говорили, что рейфы – злые духи из Теней, которых Королева Огня научилась призывать. Другие утверждали, что они – мифические драконы, дышащие огнем, а третьи заявляли, что они лишь иллюзионисты-Чародеи или убийцы-гибриды. Были и те, кто верил, что Фьюри создала их при помощи магии Огня и бездонной ненависти, которая охватила ее после смерти возлюбленного.

Откуда бы они ни взялись, Фьюри отправила рейфов на самую страшную резню в истории. Геноцид, стерший с лица земли целый народ, когда-то процветавший, – и лишь за то, что он был связан с ее ненавистной сестрой, Королевой Дарьей.

Несмотря на имя, Рэйв точно не был рейфом. Хэрроу даже захотелось, чтобы он выбрал другое, – но это странным образом ему подходило, и теперь, когда она думала обо всем, его имя не внушало такой же страх, как слово «рейф». Возможно, из-за искреннего удивления в его глазах, когда он произнес его вслух. Будто до этого момента не осознавал, что достоин какого-то имени.

Хэрроу смотрела в эти глаза – и не видела там зла. Она была Видящей. Видящие умели читать людей. Видящие доверяли своим инстинктам. Другие, более примитивные ее инстинкты говорили, что она находилась рядом с кем-то смертельно опасным, и она была не так глупа, чтобы забыть об этом. Но Вода шептала другое.

«Важно. Связь».

Почему? Она не знала, но чувствовала, что еще выяснит это. Теперь, когда ей стало известно, что Рэйв там, она не могла бросить его, чтобы Сализар жестоко зарабатывал на его несчастье.

Глаза защипало от слез. Как она могла оставаться так слепа к истинной природе Сализара? Конечно, она была ему благодарна за многое. Как девочка-сирота и тем более как элементаль, она могла оказаться в куда худших обстоятельствах, если бы не он, – но ей следовало понять, на какую жестокость он способен.

Хэрроу подождала, пока Сализар уйдет. Ей хотелось вернуться в палатку и убедиться, что Рэйв в порядке, но она не решилась. Во всяком случае, не сегодня ночью.

Но завтра – ничто не сможет ее удержать.

Вода никогда не побуждала ее к чему-то без причины, и она намеревалась выяснить, как этот таинственный элементаль связан с ней.

Глава 5

На следующую ночь Хэрроу выглянула из-за последней кибитки в ряду, чувствуя, как от страха все сжимается внутри. Возле палатки и правда стояла охрана. Она прищурилась, чтобы разглядеть, кто это.

Охранником оказался Оли. Гибрид лиса сидел на стуле сгорбившись, и Хэрроу слышала, как он храпит, даже с того места, где стояла.

Она улыбнулась. Да, Сализар был страшным, но только он один – остальные в цирке никогда не готовились, чтобы стоять на часах всю ночь.

Она не жаловалась. На самом деле на это она и надеялась.

Поправив тяжелую сумку на плече, она еще раз убедилась, что поблизости никого нет, и вынырнула из укрытия. Быстрым шагом направилась к палатке. Ей хотелось бежать, но она подавила это желание – если кто-то ее заметит, она вызовет гораздо меньше подозрений, прогуливаясь, будто имеет полное право здесь находиться.

Что вообще-то так и есть, заверила она себя. Цирк был ее домом, и Сализар никому не сказал, что прячет в палатке, так что не было причины, почему она не может оказаться поблизости.

Пусть даже с сумкой, полной еды…

Ох, и ладно! Если ее поймают, она придумает убедительную ложь.

Вместо того чтобы войти через главный вход, рискуя разбудить Оли, она обошла палатку со стороны главного шатра и юркнула в проход между ними. Там она опустилась на колени, запихнула тяжелую сумку под навес и перекатилась внутрь так же, как когда сбегала прошлой ночью.

Внутри царила непроглядная тьма.

Сердце стучало в горле. Она завозилась в темноте, пока не нашла сумку с припасами, и развязала лямки. Пошарила внутри, и ее пальцы наткнулись на свечу. Затем она вытащила спички. Чиркнула одной, и палатку осветил крошечный огонек.

Рэйв сидел с краю клетки, схватившись за прутья и глядя прямо на нее.

Он знал, что это она. Вероятно, он обладал обостренным восприятием, как гибриды. Возможно, видел в темноте лучше, чем она, или узнал ее запах.

– Привет, – прошептала она в тишине.

Страх сковал ее, но Вода продолжала шептать, что он важен. Что ей нужно быть здесь. Что она должна больше о нем узнать.

Это толкнуло ее подобрать сумку и подойти к нему ближе, держа свечу перед собой. Дно клетки находилось на уровне ее талии, так что, когда она стояла, а он – сидел на корточках, их лица находились на одном уровне. Она подумала, что, если бы они оба стояли на земле, он бы возвышался над ней, будучи очень высоким.

– Привет, – повторила она, чувствуя себя неловко.

Он моргнул, но ничего не ответил. Она и не ожидала этого: он, кажется, не любил говорить, хотя она и не понимала почему. Она хотела спросить, но не осмеливалась.

– Ты голоден? Я принесла еды.

Он моргнул снова.

– Сализар кормит тебя? Ты ведь не голодаешь здесь?

Он продолжал лишь смотреть на нее. Она надеялась, это означало, что он не голодает.

Она переступила с ноги на ногу. Его молчание беспокоило ее, но она заставила себя не бояться.

– Я бы принесла тебе что-нибудь с ужина, но было бы неловко запихивать в сумку тарелку с едой. Но я захватила десерт. Не самое сбалансированное питание, конечно, но…

Замолчав, она поставила свечу и сумку на землю, затем достала печенье, аккуратно завернутое в тканевую салфетку. И протянула ему. Ее руки слегка дрожали, и она прекрасно осознавала, что, если бы он хотел схватить ее, мог бы легко сделать это. Дернуть ее за руку, прижав к решетке, и убить в мгновение ока.

Но она не считала, что он на это способен.

Он слегка наклонил голову – шелковые волосы упали ему на лицо.

– Это только печенье, – сказала она на случай, если он сомневался. – Ты пробовал печенье раньше?

Он отрицательно мотнул головой.

– Ну, теперь можешь попробовать, если хочешь. Надеюсь, тебе понравится.

Он медленно разжал руку и протянул к ней. Он не отводил от нее взгляда, будто ждал, что она собирается напасть. Забавно – она не отводила от него взгляда по той же причине.

Они смотрели друг на друга, пока это не начало казаться почти интимным. Ее сердце учащенно билось, дышать стало трудно. Но Хэрроу смотрела ему в глаза и не могла остановиться.

Его рука сомкнулась на свертке. Он втянул его в клетку. Осторожно развернув салфетку изящными пальцами, он рассматривал печенье так, словно не видел в жизни ничего подобного и находил это невероятно интересным.

Она нервно рассмеялась.

– Это всего лишь печенье. В нем нет ничего особенного.

Он положил сверток и взял одно. Поднес его к лицу, внимательно разглядывая.

– Откуси кусочек.

Он прищурился, недоверчиво взглянув на нее. Неужели он думал, что она могла отравить его? Богиня, что же с ним произошло? Какую жестокость он пережил, чтобы стать таким? Решимость охватила ее: хотелось показать ему, что жестокость – это далеко не все, что есть в этом мире.

Рэйв будто прочитал ее мысли: недоверчивое выражение пропало с его лица.

Он откусил печенье.

Она замерла, перестав дышать. Ожидание его реакции на глупое печенье было самой волнующей вещью, случившейся с ней за многие годы. Рэйв прожевал, слегка хмурясь.

Его глаза округлились. Он посмотрел на нее, глотая.

– Тебе нравится?

Она сгорала от нетерпения. Ей нужно было знать.

Он посмотрел на печенье, снова на нее. А затем улыбнулся.

Уголки его рта изогнулись вверх. А глаза… улыбка светилась в них. Пламя на глубине словно вспыхнуло ярче, и в уголках век появились морщинки. У Хэрроу перехватило дыхание.

Она невольно улыбнулась так широко, что заболело лицо.

– Тебе нравится?

Он кивнул. Она ухмыльнулась.

– Мне тоже. Это мои любимые.

Рэйв взял печенье из салфетки и протянул ей.

Ее улыбка исчезла. Хэрроу уставилась на протянутую руку: ее душили чувства. Рэйва держали в клетке, как животное, и все же его первым желанием было поделиться с ней лакомством. Его улыбка была такой искренней и наивной, что при взгляде на него сердце Хэрроу будто сжала невидимая рука. Как Сализар мог с ним так поступить? Как мог кто-то желать ему зла?

Он потряс печеньем, напоминая ей взять его.

Она приняла его дар и проговорила, сглатывая ком в горле:

– Спасибо.

Они ели в тишине, глядя друг другу в глаза. Ее кожа пылала от интенсивности его внимания, и все же это казалось… приятно. Когда печенье закончилось, они съели фрукты, маффины, вафельные рожки и сыр.

Она передавала ему еду, давая время изучить, и он, попробовав, передавал ей кусочек, чтобы поделиться. Он не произносил ни слова. Но ему и не требовалось: каким-то образом она прекрасно его понимала.

Когда они закончили, Хэрроу вытащила из сумки старую книгу сказок Видящих и предложила почитать вслух, чувствуя себя глупо. Он кивнул, и она прочла ему половину книги. Она оставалась с ним, пока свеча не превратилась в лужицу воска, а палатка окрасилась серым утренним светом. Встало солнце. Хэрроу поняла, что пора уходить.

Поднявшись на ноги с того места, где она сидела спиной к клетке Рэйва, чтобы тот мог читать поверх ее плеча, она сложила вещи в сумку.

Потом повернулась к нему и неуверенно улыбнулась:

– Хочешь, я приду и завтра?

Казалось, он колеблется. Ее сердце упало. Она думала, что он радовался ее компании, но возможно, он предпочел бы, чтобы его оставили в покое?

Рэйв прервал ее мысли, сказав:

– Это небезопасно.

От звука его голоса мурашки побежали у нее по коже.

– Не беспокойся обо мне. Я умею быть незаметной. Меня не поймают.

Он ничего не ответил, и она решила, что ему все-таки понравилось проводить с ней время, хотя он за нее и беспокоился. Она испытала облегчение – возможно, более сильное, чем должна бы.

– Тогда увидимся завтра, Рэйв.

Улыбнувшись, она повесила сумку на плечо. Странно, как сильно ей не хотелось уходить.

Он улыбнулся. И ее сердце забилось чаще. Она определенно собиралась вернуться.

Рэйв сидел на полу, прислонившись к решетке, и наблюдал за Сализаром и Лореном, которые тихо разговаривали. Несколько дней назад последний закончил новую вывеску, уже без ошибок. Теперь эти двое обсуждали, как заставить «ужасного монстра» развлекать публику.

Рэйв не прислушивался к беседе, не испытывая интереса к их планам. Он думал о женщине, которая приходила к нему по ночам.

Он думал о ней почти постоянно.

Представлял ее загорелую кожу, вспоминал, какой мягкой она показалась, когда он коснулся ее. Он пытался представить, каковы на ощупь ее густые волосы – шелковистые или жесткие. И гадал, станет ли сильнее ее запах – успокаивающий аромат лаванды, если он вдохнет его, приблизившись к ней вплотную.

Каждую ночь Хэрроу прокрадывалась мимо спящей охраны, приносила Рэйву еду и сладости и читала вслух. Его любимой сказкой стала та, в которой ужасный дракон охранял принцессу в башне, убивая всех, кто приходил спасать ее, желая на ней жениться. В конце оказывалось, что принцесса и дракон на самом деле лучшие друзья, и она была благодарна ему, что тот спасал ее от брака без любви.

Хотя Рэйв не находил в себе смелости говорить достаточно много, Хэрроу болтала за двоих, рассказывая о жизни в цирке, о подруге Малайке и обо всем, что они делали вместе. Она спрашивала его о прошлом. Он не мог ответить, но она не давила и не казалась разочарованной, если он молчал.

Он жил только этими ночными встречами, а днем ловил себя на мысли, что больше не представляет в подробностях убийство Сализара. Вместо этого он думал, чем занята Хэрроу. Гадает ли для посетителей цирка? Или проводит время с Малайкой? Он стремился лучше ее понять, но не мог заставить себя задавать вопросы.

Сализар отпустил Лорена и подошел к клетке.

– Представление скоро начнется, но пока у нас есть время поболтать.

Неделю назад Рэйв уже вскочил бы на ноги, рыча на мужчину. Теперь же он чувствовал только скуку. Он не боялся Сализара или его магического посоха, и ему до смерти надоело сидеть в клетке.

Он приподнял бровь, не потрудившись даже встать.

– Мы пробудем в Аллегре еще две недели. В последнюю тебя представят публике. Люди будут заходить в палатку, чтобы посмотреть на настоящего рейфа. Мне нужны от тебя две вещи, чтобы представление прошло как положено.

Рэйв продолжал смотреть на него, не выражая никаких эмоций.

– Если будешь слушаться, все пройдет безболезненно. Если нет, мне придется тебя заставить. Для меня нет разницы, что ты выберешь: уверяю, хорошая драка даже сделает представление интереснее. Ты должен будешь показывать публике крылья и свой истинный облик рейфа.

Рэйв оскалился. Только через его труп. Или… через его бессознательное тело – что, вероятно, и произойдет.

Сализар мягко улыбнулся, словно тоже думал об этом.

– Если ты не станешь выступать добровольно, как уже сказал, я заставлю тебя. Твои крылья появляются сами, если ткнуть тебя в спину, – он взмахнул посохом, – а твоя кожа меняет цвет, когда ты теряешь сознание. Это легко устроить.

Он начал расхаживать по палатке.

– Вот как все будет. В нужный момент ты сбросишь маскировку и покажешь людям истинный облик рейфа. Я предоставлю тебе шанс сделать это добровольно. Если откажешься, я приму меры, чтобы тебя заставить.

В горле Рэйва зародилось рычание. Ненависть кипела в крови, как лава.

– Это будет унизительно для тебя. Еще более унизительно, чем сотрудничать добровольно.

Расслабленная поза пленника стала напряженной. Он медленно сместился вперед, пока не принял атакующую стойку. Глаза Сализара сверкнули злобой, когда он шагнул ближе.

– О, знаю, как сильно ты меня ненавидишь! Но я ненавижу тебя не меньше. Ты считаешь меня злодеем, но забываешь самое важное. – Он сделал еще шаг к клетке. – Мне известно, что ты такое.

Рэйв зарычал, оскалившись.

– Ты – злобное создание, ответственное за самую жестокую резню в истории. И что остановит тебя, чтобы сделать это снова? Если Фьюри захочется, ты снова будешь ее мальчиком на побегушках.

Рычание стихло в горле Рэйва. Сализар и правда верил, что он – один из рейфов. Если они и в самом деле ответственны за геноцид, неудивительно, что Хэрроу их ненавидит. Он надеялся, что не является одним из них.

– И теперь рейф впервые пойман. Скован физической оболочкой. Уязвим к атакам. Но уничтожить тебя – не моя задача. Я только посыльный.

Внезапно Сализар отступил, опуская посох.

– Разве можно винить меня в том, что я хочу получить свою выгоду? Если я трачу столько усилий, чтобы тебя содержать, могу и заработать на этом немного денег. Эти деньги пойдут на поддержку элементалей, которые потеряли дом и уважение людей из-за проклятой войны, развязанной Фьюри. – Он постучал посохом по решетке, и с его кончика сорвались искры. – Сопротивляйся сколько угодно, мне нравится смотреть, как ты страдаешь. Мне нравится причинять тебе боль, зная, что это никогда не сравнится с той болью, которую твой народ причинил Видящим, убив их всех.

Понизив голос он добавил:

– Всех, кроме одной.

Рэйв не понимал, в чем Сализар его обвинял, но, похоже, тот считал иначе. Не имело смысла объяснять ему или пытаться убедить, и, кроме того, поскольку Рэйв не помнил ничего о своем прошлом, он не мог гарантировать, что не делал чего-то подобного. Как минимум часть про «скован физической оболочкой» звучала правдиво – он помнил то странное чувство, когда проснулся в пустыне.

Возможно, Сализар прав. Если он и правда монстр, ему лучше оставаться за решеткой.

Мужчина кружил вокруг клетки, пока не оказался на расстоянии удара. Поглощенный чувством вины и не уверенный, должен ли это чувство испытывать, Рэйв не пошевелился. Что с ним не так, если он не хотел даже защититься от нападения, которое предвидел?

– Это за Хэрроу.

Как с этим связана Хэрроу? Он слишком растерялся, чтобы пошевелиться, когда Сализар просунул посох между прутьями.

А может, и вовсе не хотел.

Острый наконечник ударил его в грудь, и тело прошило молнией.

Хэрроу была необычно рассеянна в последнее время. И, что еще хуже, к ней в шатер предсказаний приходило множество клиентов. За несколько часов до открытия цирка за воротами стояли люди, ожидающие встречи с ней, – в основном женщины. Каждая хотела попасть на консультацию к гадалке. Рассеянной и ужасно уставшей гадалке.

Всю неделю Хэрроу не переставала думать о Рэйве.

Она думала о его бронзовой коже и шелковистых волосах, о том, как он озадаченно наклонял голову, когда не понимал ее, и каким любителем сладкого оказался, наслаждаясь каждым десертом, который она приносила.

Она вспоминала те редкие моменты, когда вызывала у него улыбку. Или когда он говорил. Иногда она замечала напряженность его взгляда, и от этого в животе у нее трепетали бабочки, а сердце билось чаще.

Все ее силы уходили на то, чтобы не побежать к нему, забыв о предосторожностях.

Каждую ночь, вместо того чтобы спать, она приходила к Рэйву, и это начинало сказываться на ней. Она часто теряла нить беседы, и ее, бывало, спрашивали, не заболела ли она.

Она слишком ждала встреч, чтобы беспокоиться об этом. Планировала их весь день, собирая еду, которая могла бы ему понравиться, находя книги, которые можно почитать вместе, и раздумывая, что ей надеть. Она постоянно беспокоилась, ведь он сидит один в клетке, беззащитный против того, кто найдет его там. Она была… одержима.

И сейчас меньше всего на свете ей хотелось заниматься раскладами. Но она все равно это делала, исполняя долг Видящей. И все ее клиентки до сих пор были подозрительно восприимчивы и внимательны к ее советам.

Когда шестая посетительница зашла в шатер, нервно потирая руки и просительно глядя на Хэрроу, та начала догадываться, что происходит. Бледная кожа женщины и элегантный наряд напоминали о первой посетительнице, которая пришла к Хэрроу в Аллегре.

Она присела на краешек кресла.

– Сколько за расклад?

– Десять золотых.

Женщина не колебалась ни секунды, положив монеты на стол.

Взяв деньги, Хэрроу протянула руки, показывая клиентке сделать то же самое. Изучила линии на ее ладонях. Для нее они казались переплетением рек с высоты птичьего полета.

– Как вас зовут?

– Брианна, мэм.

«Мэм»? Богатые женщины не обращались к элементалям так уважительно.

– Почему вы пришли за моим советом, Брианна?

– Кое-кто рассказал мне, как вы ей помогли, и я надеялась, что вы сделаете то же для меня.

– «Кое-кто»?

– Моя подруга, Розмари. Вы сказали ей, что у нее родится сын. Она так счастлива. Только об этом теперь и говорит.

Хэрроу вздохнула. С ее стороны было глупо привлекать к себе внимание. Человеческие гадалки преуспевали в этом искусстве разве что благодаря случайному везению и интуиции. К ним обращались ради развлечения, возможно, надеясь получить заверение, что их жизнь не так бессмысленна, как им кажется. Клиенты не выстраивались в очередь к человеческим гадалкам, готовые заплатить любую цену, прислушиваясь к любому полученному совету.

Нет – это люди делали только для Видящих. Когда-то давно.

Хэрроу не смогла скрыть сообщение о беременности от бедной Розмари. Но теперь к ней пришла Брианна, и женщины города выстроились в очередь, отчаянно нуждаясь в ее советах. Подозревают ли они, кто она такая? Волнует ли их это?

Эти клиентки, вероятно, были женами состоятельных, влиятельных мужчин – не самая легкая роль. Такие мужчины обычно ожидали, что жена станет их тихой тенью, маячащей за плечом, ведущей хозяйство и предоставляющей мужу свое тело по первому требованию. И если Хэрроу могла внести немного надежды в их пустую жизнь, возможно, для них неважно, кто она такая.

Решив довериться Брианне, она перетасовала карты и выложила их на стол. Она рассказала посетительнице, что муж ей изменяет, но ее младшая дочь полностью восстановится в скором времени от терзающей ее болезни, и, если Брианна решит оставить мужа, ее ждут несколько тяжелых лет впереди, пока она не устроит новую жизнь для себя и детей.

Уходя, Брианна добавила к десяти монетам еще пять. Вошла новая клиентка, и ей Хэрроу тоже сделала расклад. И следующей, и следующей, и следующей, и так далее.

Но все это время она не переставала думать о Рэйве.

Наконец началось представление в главном шатре, и Хэрроу закрыла шатер на ночь, чтобы успеть на выступление Малайки в финале шоу. Но сначала ей нужно было кое-что сделать.

Взяв гадальную колоду, она перетасовала ее и представила неземные глаза мужчины, который постоянно присутствовал в ее мыслях. Она прошептала его имя. Затем выложила карты одну за другой, хотя объект ее расклада этого и не видел.

«Лед». «Топи». «Водопад». «Река». «Океан». И… «Глубина».

Когда она перевернула последнюю карту, перед глазами промелькнули образы из того странного сна. То, как она нырнула на глубину, чувствуя окружающую тьму, уверенная, что сделала неправильный выбор…

Она не могла отрицать связь. Но что все это значило? Она уставилась на карты, пытаясь понять их смысл. «Лед». Закрыв глаза, она ощутила холод. Пустоту, изоляцию. Беспомощность. И боль. Столько боли…

Следующая карта… «Топи». Тут было сложнее. Заболоченная местность могла означать плодородную почву и богатство – или безжизненную трясину. Сейчас она чувствовала последнее. В голове возник образ поля битвы – сражение закончено, и тела усеивают землю. Кровь и хаос.

Затем «Водопад». Водопады противоположны болотам – полны энергии и силы, знак непредсказуемых и неконтролируемых перемен.

«Океан» был самой сильной картой в колоде. Обширный. Непостижимый. Источник жизни. Часто, но не всегда эта карта означала нечто благоприятное.

И наконец… «Глубина». Молчаливая глубь, в которую не проникал свет, где все неподвижно, тихо и темно.

И пугающе.

Почему пугающе? «Глубина» никогда не внушала ей страха, но она и нечасто вытягивала эту карту. После того сна, однако, она стала воспринимать ее по-другому.

К несчастью, она не могла сделать для Рэйва то же, что делала для других клиентов. Карты не дали ни ясного видения судьбы, ни указаний вроде «делай это, а этого не делай». Для Рэйва расклад получился слишком туманным.

Потому ли, что он не участвовал в раскладе? Или из-за того, что у Хэрроу в этом предсказании был личный интерес? Видящие никогда не могли предсказать собственное будущее или будущее близких. Вероятно, в этом все дело.

К лучшему или к худшему, но судьба Рэйва тесно переплетена с ее.

В ее голове возникало все больше вопросов – ее сознание было готово взорваться, больше она не могла этого выносить. Собрав карты, она спеша покинула шатер. И не останавливалась, пока не достигла главного шатра, проскользнув за кулисы.

Представление было в полном разгаре: Малайка раскачивалась на трапеции под самым куполом, готовясь совершить опасный прыжок.

Она прыгнула. Гибкое тело выгнулось в воздухе идеальной дугой, пока она летела к следующей качели. Но вот – ох! Акробатка изобразила падение, в последний момент зацепившись одной рукой за перекладину и с невероятной силой кувыркнувшись вокруг трапеции.

Затем она исполнила превосходно сбалансированную стойку на одной руке, расставив ноги. Ее пантерий хвост покачивался из стороны в сторону, помогая сохранять равновесие. Толпа взорвалась аплодисментами.

Хэрроу покачала головой в восхищении. Малайка не переставала ее впечатлять.

Сализар вышел на арену, размахивая посохом и громко требуя больше аплодисментов для Малайки, «экзотической красавицы из Южных Земель».

Хэрроу поморщилась. И она, и Малайка ненавидели это прозвище, хотя Малайка с неохотой научилась его терпеть за эти годы, поскольку невозможно было отрицать: оно успешно привлекало людей, которые отдавали цирку свои деньги. Но прозвище оставалось предметом споров между ней и Сализаром.

Хотя монеты, которые сыпались на арену со зрительских трибун, были несомненной наградой, Хэрроу считала, что называть Мал так унизительно. Малайка была прежде всего талантливой женщиной, которая достигла вершин мастерства, доступных немногим. Несколько золотых монет не могли стать причиной, чтобы об этом забывать.

Конечно, гибриды всегда в каком-то смысле очаровывали людей, но это было следствием невежества. Малайка и правда выделялась среди горожан Аллегры, с ее кошачьими ушами, хвостом и когтями, но она заслуживала славы за свои достижения, а не за внешность.

Это был старый спор, но сегодня Хэрроу взглянула на него по-новому. И скоро поняла почему. Рэйв. Сализар планировал сделать с Рэйвом то же, только хуже. Держать его в клетке, как животное, заставлять притворяться монстром, которым тот не являлся. Хэрроу от этого тошнило. Особенно тяжело было сознавать, что все это совершал Сализар – тот, в чье благородство она всегда верила.

Как она могла так ошибаться?

Внезапно она поняла, что не вынесет больше ни секунды представления. Того, как толпа прославляет «экзотическую красавицу», которая исполнила идеальное приземление и грациозно поклонилась публике. Она не могла смотреть на затылок Сализара, на цилиндр, который он надевал, чтобы скрыть острые уши, делавшие его таким же «экзотическим», как и остальных артистов цирка. Невыносимо было стоять здесь, думая, что она не лучше его, поскольку каждый день тоже прятала уши под платком и притворялась человеком.

Не сказав ни слова, она покинула главный шатер и направилась в единственное место, где хотела сейчас находиться. Она успокоила себя тем, что Сализар будет занят представлением еще полчаса или больше.

Он ни за что ее не поймает.

Глава 6

Хэрроу зажгла фонарь возле палатки Рэйва и юркнула внутрь. Там было темно, даже с фонарем. Рэйв зажег лампы в первую их встречу, но больше так не делал. Хэрроу ничего не слышала и не видела, фонарь освещал лишь небольшое пространство впереди.

– Рэйв?

Ничего.

– Рэйв?

Вдруг ее охватила паника. Не исчез ли он?

Раздался шорох и приглушенный стон, тут же подавленный. Но Хэрроу услышала его и сразу поняла: это – стон боли.

Отбросив осторожность, она помчалась к клетке и заглянула внутрь. Тень на дальней стороне заставила ее обежать вокруг. Рэйв сидел, пытаясь делать вид, что он в порядке.

Кто-то его ранил.

Бессильная ярость душила Хэрроу, когда она протянула руки сквозь прутья, чтобы помочь ему. Ее пальцы коснулись чего-то теплого и влажного на его груди. Она взглянула на свою ладонь в свете фонаря. Кровь.

Хэрроу ахнула.

– Что случилось? Кто это сделал?

Рэйв, конечно, не ответил. Они встретились взглядами в темноте.

И она все поняла.

– Сализар.

Она уставилась на кровь на руке, затем – на мужчину за решеткой. И внезапно ощутила, как в ней поднимается Вода.

– Мне нужно вытащить тебя отсюда, – прошептала она.

Осознание обрушилось на нее, как поток: Рэйв в опасности. И не только из-за избиений.

Ее сила говорила ясно: если она оставит его здесь, он умрет.

Пленник резко поднял на нее взгляд.

– Нет, Хэрроу.

– Я должна это сделать.

– Нет.

– Ты не знаешь, я…

Она сглотнула, пытаясь понять, почему паника и страх за его жизнь вдруг вскипели в ней, как гейзер. Дело было не только в ее желании защищать невинных и не только в том, что ее неизбежно тянуло к нему с первой встречи.

Это был вопрос жизни и смерти.

Вода вела ее к нему с самого начала, осознала она вдруг. Он был источником того предчувствия несколько месяцев назад, тем, кого ей требовалось спасти. Вода велела отыскать его и помочь еще тогда, когда она даже не знала о его существовании.

Теперь она собиралась прислушаться к своей силе.

– Нет, – повторил Рэйв, сжимая прутья решетки и наклоняясь к Хэрроу. Его брови были решительно нахмурены. – Это опасно.

Его твердый отказ, вызванный беспокойством за нее, только укрепил ее решимость. Как объяснить ему, что в тот момент, когда Вода заговорила с ней, решение уже было принято за нее? Это не было вопросом ее безопасности или чьих-то желаний. Она знала лишь, что над ним нависает угроза и что она должна ему помочь. Вода ясно говорила об этом.

– Ты не понимаешь, – сказала она, хватаясь за прутья, за которые он держался. Их руки при этом соприкоснулись. Несмотря на бушующие внутри чувства, от этого краткого прикосновения по ее коже побежали приятные мурашки. – Я должна это сделать.

Рэйв вздрогнул, но не отстранился. Он наклонился ближе.

– Почему?

Она тоже подалась к нему.

– Просто… должна, и все.

Он крепче сжал прутья – вены стали выделяться отчетливее на его сильных руках, и Хэрроу больше не думала о Воде. Она ничего не могла с собой поделать: ее взгляд скользнул по его рукам и широким плечам, по ключицам и кубикам пресса.

Когда их глаза снова встретились, она поняла: он заметил ее интерес и знал, что это значит. Его зрачки расширились, почти целиком поглощая огненную радужку – глаза стали черными, за исключением тончайших колец пламени.

Их лица находились так близко. Она не моргала, даже не дышала. В животе что-то совершало кульбиты, которым позавидовала бы даже Малайка.

Вдруг полог шатра резко поднялся.

– Отойди от него!

Хэрроу отшатнулась от клетки, испуганно вскрикнув.

– Что ты здесь забыла?

– Я…

Рэйв начал рычать.

Будто этого было мало, в палатку держа фонарь вбежал Лорен, едва не врезавшись в широкую спину Сализара. Увидев Хэрроу, он изумленно на нее вытаращился.

– Хэрроу? Что…

– Тихо.

Сализар приближался, и Рэйв зарычал громче, приходя в ярость.

– Ты понимаешь, кто он такой? Я думал, вывеска дает неплохую подсказку!

Хэрроу наконец смогла заговорить:

– Он не тот, кем вы его считаете.

– Он именно тот, кем я его считаю.

– Вы не можете держать его в клетке! Меня от вас тошнит!

Рэйв снова зарычал.

– Я думал, что, как никто другой, ты, Хэрроу, будешь особенно заинтересована в поимке одного из созданий, которые ответственны за уничтожение целого вида элементалей.

«Ему известно, – поняла Хэрроу. Ее глаза распахнулись. – Известно, кто я такая. Наверное, он знал это с того дня, как приютил меня».

Она всегда подозревала это, но не была полностью уверена.

Теперь же она понятия не имела, что делать. Сализар заботился о ней и защищал ее тайну на протяжении стольких лет, следя, чтобы новость о ее выживании не достигла ушей Фьюри или ее сторонников.

– Он не один из них, – возразила она. – Поверьте, я бы это знала.

Рэйв притих, внимательно слушая их разговор.

Сализар прищурился.

– И как это тебе известно?

– Что происходит? – вклинился Лорен. – О чем вы говорите?

Они оба его проигнорировали. Хэрроу пыталась придумать, как объяснить силу Воды, не выдавая себя человеку, который присутствовал здесь.

– Если бы он был злым, я бы почувствовала. Говорю же, он не тот, за кого вы его принимаете.

– То, что ты не чувствуешь в нем зла, ничего не доказывает.

– Напротив, доказывает все. Рейфы злые. И я бы поняла, если Рэйв уже убивал. Я вижу тех, кому приходилось отнимать жизнь, – и он не из их числа.

Это было правдой – и Хэрроу не сомневалась, Сализар точно отнимал жизнь. И неоднократно. Она всегда знала это, но верила, что у него были на то весомые причины. Она доверяла ему. Раньше. Но теперь…

– Тогда почему ты называешь его рейфом, если он им не является?

– Это его имя. «Рэйв» через «э» и «в». – Она взглянула на молчавшего Рэйва. – Из-за глупой вывески Лорена.

Несмотря на обстоятельства, Сализар хмыкнул. Лорен нахмурился. Затем директор цирка покачал головой.

– Ты ошибаешься, Хэрроу. Ты не знаешь всего…

– Я знаю достаточно!

– Не испытывай мое терпение! – рявкнул он. – Он именно тот, кем кажется. В этом я уверен. Он останется в клетке, и через неделю жители Аллегры получат шанс увидеть рейфа, обладающего телом. Заработанные деньги уйдут на содержание цирка и обеспечение кровом и едой элементалей, которым больше некуда пойти. Он будет сотрудничать – или страдать от последствий.

– Вы не можете так поступать. Не можете заставлять его выступать, как дикое животное!

– Разве? В конце концов, это ведь мой цирк. Если ты знаешь другой способ заставить его подчиняться, я внимательно слушаю.

Хэрроу уставилась на него. Он искренне верил, что поймал рейфа. Его не переубедить, и он ни за что не признает, что ошибся. Но она не могла позволить ему сделать то, что он собирался. Так что она сказала единственную вещь, которую смогла придумать, чтобы его остановить:

– Дайте мне заняться этим.

Сализар моргнул.

– Прошу прощения?

– Дайте мне заняться этим. Я буду работать с ним лично, чтобы подготовить к выступлению. Отмените представление на следующей неделе и предоставьте мне немного времени. Мы ведь едем на Запад после Аллегры, верно? Я подготовлю его еще до того, как мы достигнем границы. Он доверяет мне. Я смогу убедить его делать то, что от него требуется.

Рэйв внимательно смотрел на нее из клетки, его лицо не выражало никаких эмоций. Она, впрочем, догадывалась, о чем он думал, и чувствовала себя ужасно. Но это был единственный способ.

– Ты хочешь работать с ним?

– Да.

– Даже зная, что он такое?

– Он не тот, кем вы его считаете.

Сализар покачал головой.

– А если все же тот?

– Нет.

– И все же в крайне маловероятном, как ты считаешь, случае, если он и правда рейф, – он скептически посмотрел на нее, – ты бы все равно желала позаботиться об этом создании?

– Никогда! – Отвращение наполнило ее при одной мысли об этом. – Я лучше умру.

– И все же ты настаиваешь на этом.

– Я доверяю своим инстинктам. Он не тот, кем вы его считаете. Готова поставить на это свою жизнь.

Сализар думал целую вечность. Наконец он кивнул, и ее переполнило облегчение.

– Что ж. Хорошо. Похоже, ничего не сможет переубедить тебя. Я восхищаюсь твоим упорством. Надеюсь лишь, что оно не заставит тебя страдать. – Он махнул рукой в сторону Рэйва. – Теперь он – твоя ответственность.

– Спасибо.

Она едва могла дышать и тем более – говорить.

– Во время представления у него будет две задачи: показывать публике свои крылья и изменить цвет кожи на изначальный оттенок. Ты можешь работать с ним, но только днем.

У Рэйва были крылья? Она этого не знала.

– Да, сэр.

– Я не стану отменять представление на следующей неделе. Даже не пытайся со мной спорить, – предупредил он, когда она открыла рот. – Он начнет выступать через неделю.

– Да, сэр.

Хотя это и не было полной победой, Хэрроу радовалась тому, как ей повезло, едва веря, что удалось убедить Сализара.

Директор цирка развернулся и пошел к выходу из палатки, но остановился.

– Не заставляй меня пожалеть об этом, Хэрроу.

– Нет, сэр.

– Я всегда делал тебе поблажки, принимая во внимание твои трагические обстоятельства, но здесь это не работает. У меня нет ни капли сочувствия к этому созданию. Если твой план провалится, я поступлю с тобой так же, как с любым, кто переходит мне дорогу. Если хочешь остаться в цирке, не подводи меня.

– Поняла, сэр.

– Тогда желаю удачи.

Он ушел.

Лорен тут же набросился на нее с упреками:

– О чем ты только думала, Хэрроу?!

После столкновения с Сализаром Лорена она совершенно не боялась.

– Уходи, Лорен.

– Нет, ты должна…

Тихое рычание раздалось из клетки. Рэйв стоял, схватившись за прутья, и по-звериному скалился, глядя на Лорена черными глазами.

– Он опасен. Ты не можешь всерьез считать, что это не так.

– Уходи. Пожалуйста.

– Послушай меня. Он ведь не человек, и…

Терпение Хэрроу лопнуло. Ее сила пробудилась, наполняя воздух электричеством.

Как правило, Видящие были мирными, и их уважали везде, где бы они ни жили. Они не принимали участия в политических конфликтах, и мудрые лидеры ценили их независимость, рассчитывая заманить в свои владения богатыми дарами, чтобы те дали им совет. Не столь мудрые же лидеры пытались контролировать Видящих или заставляли выбирать сторону – но быстро обнаруживали, что не такие уж Видящие мирные, если их спровоцировать.

Если им угрожали, Видящие могли постоять за себя.

Почувствовав силу Хэрроу, Лорен затих. Распахнув глаза, отступил на шаг. Он считал ее человеком. Все так думали, кроме Малайки и, по всей видимости, Сализара. Хэрроу прилагала множество усилий, чтобы скрыть правду, но внезапно ей надоело притворяться кем-то, кем она не являлась. Надоело бояться своего происхождения, молчать о прошлом и опасаться будущего.

Она развязала платок, позволив яркому шелку упасть на землю и открыть ее уши.

– Я не человек, Лорен.

В течение пятидесяти лет она скрывала то, кто она. Хотя Хэрроу и не верила в существование рейфов, что-то убило Видящих, и был шанс, что оно придет за ней, если о выжившей пойдут слухи. Кроме того, потомки Феррона Завоевателя до сих пор населяли Южные Земли. Верные Королеве Фьюри, они винили Дарью в том, что та начала войну, и Хэрроу боялась, что они воспользуются ей как возможностью отомстить за их потери.

Она не знала, какими будут последствия ее решения открыть правду, но вскоре это перестанет иметь значение.

Лорен пораженно уставился на ее острые уши.

– Ты… Но ведь ты же… Что ты такое?

Вода редко проявляла себя – как и сегодня, за исключением электричества, наполнившего воздух, и тумана, осевшего в палатке. Хэрроу знала, что ее глаза начали светиться, и чувствовала, как волосы развевает призрачный ветер.

– Выметайся.

Больше ей ничего не потребовалось говорить. Ее голос прозвучал ниже, чем обычно, и был заряжен силой.

Лорен повернулся и выбежал из палатки.

Наконец оставшись одна, Хэрроу вздохнула – сила немедленно отступила.

Но она не была одна – а вместе с Рэйвом, чье хрупкое доверие она предала, пообещав Сализару приручить его. Теперь он смотрел на нее с подозрением.

Хэрроу спрятала лицо в ладонях. Она дала Сализару обещание, которое не могла сдержать, и, значит, жизнь, которую она вела эти годы, подходила к концу. Малайка будет на нее очень зла.

Рэйв постучал по прутьям клетки, привлекая ее внимание. Она взглянула на него. Тот хмурился.

– Ты в порядке?

Его голос был тихим, как и всегда в те редкие моменты, когда он говорил.

– Да, все хорошо.

Она едва не подавилась этими словами. Рэйв беспокоился о ней, достаточно, чтобы преодолеть свою нелюбовь к речи, даже теперь, думая, что она предала его.

Внезапно больше всего на свете ей захотелось, чтобы он понял.

За то короткое время, что она его знала, он стал одним из самых важных людей в ее жизни. Это пугало ее, но было слишком поздно поворачивать назад.

Она подошла к клетке.

– Прости. Я должна была сказать это, чтобы Сализар оставил тебя в покое. Я не собираюсь тренировать тебя для дурацкого циркового шоу, клянусь.

Рэйв сжал прутья крепче.

– Не буду заставлять тебя показывать крылья, и меня не волнуют другие твои способности, правда.

Рэйв не пошевелился, даже не моргнул, и сердце Хэрроу упало. Он не верил ей. И с чего бы? Все, кого он встречал, причиняли ему боль, так почему ему думать, что Хэрроу отличается от них?..

Внезапно его кожа стала ярко-оранжевой.

Цвет был таким ярким, что ей пришлось прикрыть глаза рукой, заслоняя их от свечения. Заметив, как упрямо Рэйв вздернул подбородок, она вдруг поняла.

Хэрроу удивленно рассмеялась.

– Да, можешь быть и такого цвета, если хочешь. Это поможет сэкономить на масле для фонаря.

Он улыбнулся. Во всяком случае, глазами.

Его кожа снова стала коричневой. Хэрроу прислонилась к клетке спиной.

– У нас одна неделя до шоу. Нужно выяснить, как вытащить тебя отсюда, собрать припасы и решить, куда бежать. Никто не должен знать о том, что мы планируем. – Повернув голову, она посмотрела на него. – Наверное, для тебя это не проблема. Ты не очень разговорчивый.

Бросив взгляд на выход из палатки, она вздохнула.

– Но я должна сказать Малайке. Она может помочь нам – и, кроме того, не могу оставить ее, не попрощавшись.

Легкое прикосновение к плечу заставило ее развернуться к клетке. Рэйв присел на корточки рядом с ней, нахмурившись. И она точно знала, о чем он думает.

– Я должна это сделать. Даже если бы Вода не сказала мне о тебе, я не смогла бы притвориться, будто не видела того, что произошло сегодня ночью.

Он нахмурился при упоминании о Воде, и она захотела рассказать ему о своей силе, но потом решила этого не делать. Не было смысла тревожить его мрачными предсказаниями, и кроме того – пока не о чем волноваться. Она поможет ему сбежать, прежде чем что-то произойдет. Она снова повернулась к нему спиной, прислонившись к решетке. Перед глазами возникло потрясенное лицо Лорена. Не верилось, что она лишилась маски, которую носила все эти годы. О чем, Теней ради, она думала? Она улыбнулась в темноту. Больше никакого притворства. Никакой лжи. Никаких дурацких повязок, закрывающих уши. Она подумала, как здорово давать точные предсказания. Ее вдруг охватило чувство, что она поступила правильно. С этого дня она не будет играть в человека.

Пусть это и рискованно, но она найдет способ избежать опасности. Научится выживать и сделает все возможное, чтобы ее народ ей гордился.

Рэйв словно читал ее мысли: он легко дотронулся до заостренного кончика ее уха, отчего по спине у нее побежали мурашки. Она оглянулась.

– Да, острые уши. – Она дотронулась до них, как только что сделал он. – Как у тебя.

Нахмурившись, он убрал свои волосы назад и коснулся своего уха. Его глаза распахнулись от удивления: похоже, до этого момента он не осознавал, что у него уши элементаля.

Сердце Хэрроу сжалось от нежности. В Рэйве было что-то наивно-чистое. О, он смертельно опасен, в этом она не сомневалась, но также во многих смыслах невинен. Он оставался загадкой, которую она намерена была разгадать.

Хэрроу надеялась первой прикоснуться к его тайне и защитить ее. Отчаянно она нуждалась в его доверии. И хотела быть к нему ближе, чем к кому-либо в своей жизни. Она просто… хотела.

– Мы отличаемся от других, ты и я, – сказала она. – Такие, как мы, должны заботиться друг о друге.

– Почему?

– Потому что… это правильно.

Неужели он не понимал? Рэйв не ответил, и Хэрроу отвела взгляд.

– У тебя красивый голос. Тебе стоит говорить больше. – Она добавила быстро: – Конечно, только если захочешь.

Ей не нравилась мысль вынуждать его делать что-то, к чему он был не готов.

Он не ответил. Видимо, еще рано. Ничего страшного: Хэрроу надеялась, что со временем он будет доверять ей больше.

– Мне пора. Завтра – большой день. Мы начнем работать над планом побега. И прежде всего надо подумать, как вытащить тебя из этой клетки.

К счастью, она знала, с кем об этом поговорить.

Когда Хэрроу ушла, Рэйв лег на спину, глядя через решетку на потолок палатки. Он задумался, почему Хэрроу так яростно хотела его освободить. И вспомнил о странных порывах, охватывающих его, когда их руки соприкасались. Он хотел касаться ее. Попробовать на вкус. Обладать ею.

Он не знал, что чувствовать по этому поводу. Желание было таким сильным и всепоглощающим, что пугало его. Возможно, холодное безразличие лучше. Во всяком случае, оно казалось безопаснее и привычнее.

Но в одном он не сомневался: ему не нравилось, что Хэрроу собиралась ради него принести себя в жертву.

Вопреки тому, каким его считали из-за того, что он всегда молчал, он вовсе не был глуп или невнимателен. Основываясь на услышанном сегодня ночью, он собрал картину воедино.

Сализар сказал, что рейфы ответственны за вымирание Видящих. «Мне нравится причинять тебе боль, зная, что это никогда не сравнится с той болью, которую твой народ причинил Видящим, убив их всех», – сказал он.

Но потом добавил:

«Всех, кроме одной».

А потом, прежде чем ударить его посохом, Сализар сказал еще кое-что:

«Это за Хэрроу».

Рейфы уничтожили Видящих. Теперь все они мертвы, кроме одной. Единственной выжившей.

Хэрроу.

Что, если Сализар прав? Если Рэйв и правда монстр?

Но Хэрроу полностью уверена, что это не так. Он видел это в ее глазах, слышал в ее голосе, когда она почти кричала Сализару, что он невиновен. Но откуда она знала? Сам он не мог ни подтвердить это, ни опровергнуть. Он не помнил ничего о себе, что в целом было подозрительно.

Он не мог позволить Хэрроу помогать ему, если существовал малейший шанс, что он является одним из монстров, которые убили ее семью. Она планировала освободить его, пожертвовав своей безопасностью и стабильностью. Он этого не заслуживал. И не хотел, чтобы она отказывалась ради него от привычной жизни.

Но что он мог сделать?

Рэйв подумал бежать без нее, но отбросил эту мысль. Если он устроит побег сейчас, Сализар обвинит в этом Хэрроу. Он обещал, что не станет давать ей поблажек, если ей не удастся заставить Рэйва подчиниться. Нет. Если бежать отсюда, только вместе с ней.

Но он не мог лишить ее привычного образа жизни, не предоставив гарантий безопасного будущего – которых у него не было. Он не способен спасти себя самого, освободившись из плена, не говоря о том, чтобы защитить кого-то?

Оставалось одно.

Он сделает то, чего хочет Сализар: станет дрессированным зверем на потеху публике. Будет менять цвет кожи по команде, демонстрировать крылья и когти, делать все, что от него потребует этот проклятый мерзавец. Прежде он скорее умер бы, чем согласился на это, но теперь, когда в это втянута Хэрроу, все стало намного сложнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.