Айрин Лакс
Чужая невеста. Я тебя украл

Глава 1

Лея

– Очнулась, наконец.

Я едва не задыхаюсь от резкого запаха нашатыря, ударившего в ноздри. Сев, размазываю слезы по щекам.

Горло жжет, и лицо похитителя размывается черным пятном. Однако я быстро понимаю, что сказать:

– Вы знаете, кто я такая?

– Знаю, – отвечает низким голосом с приятной хрипотцой. – Именно поэтому я тебя и украл!

– Тогда ты подписал себе смертный приговор.

– Ну-ну, – фыркает и всовывает мне в пальцы ватку с нашатырем. – На вот еще понюхай, приходи в себя. Хватит лежать, уже более пятнадцати часов дрыхнешь, лентяйка.

– Что это значит?

Голова еще болит. Мне вкололи что-то. Вероятно, снотворное. Детали похищения припоминаю с трудом.

Вышла с подругой из салона, попрощалась с ней, заехала в торговый центр за новыми ароматическими свечами.

На парковке меня уже поджидали…

Удар, темнота, укол в шею. Я отключилась мгновенно.

– То и значит. Приходи в себя, займись делом. Наведи здесь порядок.

Я присматриваюсь к наглецу повнимательнее.

Высокий, широкоплечий, мускулистый.

Он очень хорошо сложен.

Это заметно даже под рабочим комбинезоном в подозрительных маслянистых пятнах.

Коротко стриженный, почти налысо, на макушке – небольшая шапочка.

Глаза темные, брови и ресницы угольно-черные. У него хищный, с горбинкой нос и полные губы.

Не могу назвать его красавцем, слишком жесткие черты лица, к тому же он взрослый!

Мужик, словом. К тому же все портит густая, довольно длинная борода.

Теряюсь в догадках, сколько ему лет.

Если бы не борода, решила бы, что ему где-то посередине между тридцатью и сорока, но с этой бородой ему можно смело дать плюсом лет десять, а то и пятнадцать.

– Ты не имеешь права держать меня в плену. Верни меня дяде и, возможно, если у него будет хорошее настроение, отделаешься легко.

– Легко – это как?

Похититель подходит ко мне и замирает напротив.

Поневоле я съеживаюсь в его тени.

Слишком гнетущее впечатление производит его темный, презрительный взгляд, и становится не по себе от габаритов незнакомца.

Кажется, я недооценила его издалека, зато теперь зависаю взглядом на его руках.

Джинсовая рубашка закатана выше локтя, выставляя на обозрение сильные, мужские руки. Кожа смуглая, с черными, даже на взгляд, жесткими волосками.

Напряженные вены скульптурно выделяются под кожей, в особенности, когда он сложил руки под грудью.

Красивые руки… И очень опасные.

Его руки полны грубой физической силы. Созданные мять, рвать, удерживать грубо и властно.

Двигаюсь от него подальше.

Но по сути кровать подо мной слишком узкая и двигаться некуда.

Спина почти сразу же упирается в грубую кирпичную кладку.

– Легко – это как? – нетерпеливо спрашивает незнакомец, напоминая мне о вопросе.

Он грозный, сильный и кажется немного сумасшедшим. Не знаю, почему я так решила.

Просто ощущаю, что у него собственное мнение о границах – наплевательское, и напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Ну? – спрашивает нетерпеливо.

Похоже, отмолчаться уже не получится.

– Легко – это значит, что дядя всего лишь отрежет тебе по локоть ту руку, которой ты меня трогал! – заявляю как можно более уверенно.

– А я тебя двумя руками трогал. Даже за задницу, – лезет в карман комбинезона, доставая оттуда какой-то мешочек. – Что тогда?

– Лучше не знать. Может быть, живым останешься.

– Очень смешно! Скажи это тому, кто твое похищение заказал, а с меня взятки гладки. Я лишь возвращаю долг.

– Для кого ты меня украл?

– Для Камаля, – кривит полные губы.

– Камаль Рахимов? – переспрашиваю с радостью.

В ответ равнодушный, презрительный кивок.

Ох, как же хорошо! С Камалем мы встречаемся… Тайком от моей родни!

В последний раз он пообещал, что найдет способ на мне жениться и, в лучших традициях, украл меня!

Не сам, конечно. Нанял кого-то…

Но думаю, теперь у дяди нет иного выхода, кроме как отдать меня замуж за Камаля, чтобы избежать позора.

– Отлично, – потираю ладони. – Просто отлично! Когда Камаль меня заберет?

Мужчина в это время подходит к окну.

В руках у него оказывается очень странный телефон.

Огромных размеров, с антенной.

Я таких телефонов никогда раньше не видела!

– Твоя невеста очнулась, – бросает в мою сторону взгляд. – Чувствует себя отлично. Когда приедешь за ней?

– Ты говоришь с Камалем?

Кивок.

– Дай! Дай мне поговорить с ним!

Подлетаю к незнакомцу и, повиснув у него на локте, забираю телефон.

Прислоняю его к уху, прислушиваюсь.

– Сорян, все сорвалось! Я не приеду. Тебе самому придется жениться на девке, чтобы не вышло скандала! – говорит Камаль. – Джафаровы уже едут к тебе, всей бандой. Выхода нет! Женись на ней сам или тебя убьют!

В трубке звучит голос моего парня.

Вернее сказать, что он без пяти минут мой жених!

После того, что у нас было, все приличные восточные мужчины берут в жены девушек.

Но вместо слов о любви я слышу какой-то бред.

Ужасный по смыслу бред!

Как Камаль может разрешить другому мужчине взять меня в жены?!

Он болен? Повредился головой? Заработал сотрясение?

Я не могу поверить, что парень в здравом уме на такое способен.

– Что? – переспрашиваю едва слышно. – Камаль, ты… шутишь? Камаль…

– Джафаров вернулся в город раньше и взбесился, что тебя нет. Начал рыскать! Грозил яйца отрезать тому, кто тебя украл… Так что мне не до шуток! Передай телефон! – требует Камаль.

Но я не могу поверить. Нет-нет, это бред!

Просто держусь за телефон и едва дышу.

Пытаюсь собраться с мыслями.

Как такое возможно?!

Камаль подстроил мое похищение, но… уже передумал?!

– Камаль, – роняю глухо. – Скажи, что это неправда.

– Дай телефон! – цыкает на меня мужлан.

Он отбирает телефон, двинув меня в сторону локтем, как будто я случайная помеха.

Слов Камаля мой похититель не слышал.

Поэтому спрашивает нетерпеливо:

– Когда заберешь девку? ЧТО?!

Не знаю, что ему говорит Камаль, но выражение лица у мужика становится чисто зверское.

Как будто он хочет убивать.

На всякий случай я отхожу подальше.

– Послушай сюда, сопляк, – рычит в трубку. – Я должен был твоей семье услугу. Я ее оказал. Не пытайся обмануть и спихнуть мне на руки эту дуру. Забирай ее! Немедленно!

Камаль что-то отвечает.

Мужчина замирает, отодвигает телефон с удивлением, а потом вдруг запускает им в противоположную стену.

Громкий треск пластика. Во все стороны брызгают черные осколки.

Я заметалась, желая спрятаться. Но прятаться было негде.

Тогда я бросаюсь к двери, навалившись на нее всем своим весом.

Вываливаюсь на улицу!

Сначала хочется ахнуть от восхищения.

Я давно не бывала в горах. От грозного пейзажа захватывает дух.

Но через секунду понимаю, что восхищаться нечем.

Я в такой глуши, мама дорогая!

Даже если убегу, выбраться самой не получится!

Поняв это, я едва не расквасила себе нос, споткнувшись о высокий порог, и почти поцеловала землю!

Но внезапно сильная рука хватает меня за шиворот, как котенка.

Мужчина встряхивает меня, поставив на ноги.

– Куда это ты собралась, невеста?! – яростно выплевывает в мою сторону.

– Я не твоя невеста.

– Как выясняется, теперь – моя.

Эй-эй… Подождите! Так дела не делаются. Что здесь творится?!

– Что ты сказал? – переспрашиваю. – Твоя невеста? Ты сумасшедший! Камаль дал тебе задание украсть меня для себя!

– Пять минут назад ты и этого не знала. Но теперь пытаешься права качать? Не выйдет!

Мужлан стискивает пальцы в кулаки и выглядит напряженным. Злым, как вулкан, готовый пыхнуть лавой в любой момент.

Потихоньку я начинаю пятиться назад. Отхожу на безопасное расстояние.

Но рядом с этим мужчиной нет такого расстояния, которое может считать безопасным. Мужчина настолько грозный, что заполняет собой и своим негодованием все пространство.

Он просто в бешенстве, что все обернулось именно так!

Безопаснее было бы оказаться на другом конце света!

– Что сказал Камаль? – пытаюсь выяснить детали.

Почему-то я не желаю верить в те слова, что услышала от него.

Незнакомец просто шутит, уверена. Я так хочу в это верить, пожалуйста, пусть это будет лишь дурной шуткой Камаля, у него не очень понятное чувство юмора. Откровенно говоря, я всегда натужно смеялась над его плоскими шутками, закрывала глаза на небольшой недостаток.

– Ты девственница? – рявкает мужик.

– Не поняла.

– Целка ты или нет? Что неясного в моем вопросе? – уточняет.

– Не твое дело.

– Мое, – ноздри носа хищно раздуваются. – Теперь, бл… Мое! Камаль…

Потом следует поток мата, который невозможно заменить другими словами. Просто не получится передать тот накал и бурление, который чувствуется в голосе мужчины, изрыгающего проклятия и нехорошие пожелания.

Очевидно, Камаль подставил этого мужчину по-крупному. Ох, черт, о чем это я? Конечно, подставил! Он спихнул на незнакомца свои обязательства по женитьбе!

– Камаль сказал, что с тобой кувыркался. Это так?! – спрашивает мужчина, подойдя ко мне до невозможности близко.

Он стоит настолько близко, что я чувствую запах сухой травы, табака и машинного масла, исходящий от этого мужчины.

Фоном служит пряный, почти животный запах мускуса и козьей шерсти.

Лучше бы от него пахло тройным одеколоном после бритья, честное слово!

– Отвечай честно!

Грубиян буквально сверлит меня взглядом насквозь, встряхивает за плечи.

– Соврешь – узнаю.

Разве можно соврать в тисках этих рук и под таким давящим взглядом?!

– Да, это так! Я переспала с Камалем! – выпаливаю я.

Три дня назад.

Когда моего дяди не было в городе…

Камаль своего добился, уговорил меня, сказал, что так будет правильно и что потом дядя точно ему на сватовство отказать не сможет.

Первый раз мне, откровенно говоря, не понравился.

Камаль целовал взасос, совал мне в рот язык, который внезапно оказался слишком слюнявым. Поползновения рук под одеждой были неприятны… Я словно окаменела.

Камаль цыкнул, что я слишком деревянная и предложил выпить вина, чтобы расслабиться.

Мне было страшно, поэтому я согласилась выпить.

Камаль вышел из спальни, вернулся с вином. Оно было разлито в бокалах.

Я осушила бокал залпом, Камаль рассмеялся и ушел на кухню, снова наполнив мой бокал. Второй бокал я тоже выпила, почти залпом, чтобы не было так страшно. Парень потянул меня на кровать и долго-долго меня слюнявил, потом снова полез под платье.

Я попросила дать мне немного времени. Камаль лег рядом, а потом… Помню только, как он стягивал с меня белье и снова целовал, зачем-то слюнявил свои пальцы…

Кажется, я выпила слишком много и просто отрубилась!

Когда проснулась, на мне не оказалось белья. Простыня – с красными пятнами. Значит, девственности я лишилась.

Камаль спросил: «Ну как ты? Между ног сильно болит?»

Мне было стыдно, что я совсем ничего не помнила. Хотелось поскорее умыться от засохших коричневатых следов на бедрах.

У меня болело только одно место. Но не между ног. Болела моя голова. Словно я пила беспробудно!

Мысли были совсем ленивые.

Камаль спросил, понравилось ли мне. Стремно признаться, что я ничего не запомнила.

Ответить ему честно я бы не смогла!

Но знала от подружек, что первый раз всегда болезненный.

Поэтому сказала, что у меня все болит, как будто меня палкой проткнули.

Камаль довольно приосанился, пообещал, что в следующий раз все пойдет как по маслу!

Я заметила, что у него ладонь поранена. Парень отмахнулся, мол, бокал нечаянно разбил, порезался осколком.

Потом Камаль отправил меня домой, сказав, что скоро состряпает наши отношения в лучшем виде и добьется согласия от моего непреклонного, строгого дядюшки Умара.

Это пролетает в моей голове за секунду. Я ничего вслух не сказала мужлану, что меня украл, но, кажется, он все понял по выражению моего лица. Потому что через миг на меня обрушивается гневливое утверждение:

– Переспала!

Опять поток грубого мата. Мужчина отпускает меня и отходит, усмехнувшись.

– Дура. Дура! Дура… И я в это влип! О, Аллах, неужели я до сих пор не загладил свою вину? – спрашивает на быстром выдохе.

Эмоции в его голосе непередаваемо сильные. На жалкий миг я даже забываю о собственной ситуации, обо всех проблемах. Мне становится интересно и немного страшно, что такого мог натворить этот мужчина в своей жизни?

Но через миг я вновь переключаюсь на себя, после слов мужчины:

– Переспала она, – ворчит. – Проклятье! Чем ты только думала? Теперь не отвертеться! – качает головой. – Впрочем, при любом раскладе на тебе теперь лежит пятно. Никто из достойных мужчин не возьмет в жены порченную, украденную…

– Да что происходит?! – спрашиваю со слезами.

– То и происходит. Камаль передумал на тебе жениться! – сплевывает мужчина. – Подставил меня! Я это так не оставлю…

Голова совсем не хочет думать, мысли пытаются, несутся галопом.

Меня, что, предал и бросил парень?!

– Но почему? Почему Камаль так поступил? – спрашиваю я в отчаянии у самой себя.

– Возможно, у него были причины. Или он был не в курсе дел твоего дяди? Может быть, он не подозревал, с кем связался, а как узнал, затрясся, как трусливый заяц, и решил не вмешиваться?

– Узнал, с кем связался? На что вы намекаете?

– На нехорошую славу, которая идет впереди твоего дяди. Не знала?

– Умоляю! Объясни, что происходит?

– Охренеть, до чего же ты глупая девка! – презрительно кривит губы.

Нет-нет, я понимаю, что происходит. Я просто не могу в это поверить! Поэтому, наверное, я выгляжу жалко со стороны.

Тем более, под взглядом этого взрослого и сурового мужика!

– Камаль сказал, что женится на мне! Он выжидал удобный момент, чтобы украсть и послать дяде сватов!

– Очевидно, передумал!

– Не может быть.

– Может! Камаль сказал, что узнал, как в банке готовят арест на все имущество твоего дядьки. Он банкрот.

– Мой дядя богат!

– Он прогорел! Об этом пока знают только в очень узком кругу! Но скоро об этом объявят.

– Не верю, чтобы Камаля интересовали только деньги и связи моего дяди.

– Очевидно, твоя девственность его не сильно очаровала. Камаль узнал о скором банкротстве твоего дядьки вчера. Но отменять похищение не стал, потому что ты уже была с ним. Так он решил довести дело до конца, кинул тебя на меня. Ничтожество! Скользкий червяк подставил меня, – снова матерится незнакомец.

– Просто верни меня семье. Никто ничего не узнает!

– Поздно. Джафаровы уже едут сюда, – говорит мрачным тоном мужик.

Он смотрит в сторону. Я перехватываю направление его взгляда и леденею от ужаса.

Среди холмов вьется змейкой едва заметная тропка. На ней ползут черные точки, как муравьи.

Много… Целая армия муравьев.

– Это что, машины?

– Очевидно.

– Так много, – съеживаюсь от страха.

Нутро леденеет, его буквально сковывает льдом подступающей паники. Заранее боюсь гнева дяди.

У него тяжелая рука. Очень… Все кости ноют. Дядька меня еще не лупит, а мое тело уже ноет и скручивается в приступе заранее, от фантомной боли, которая, кажется, навсегда вгрызлась в меня.

– Как? Откуда они узнали?

– Спроси у бывшего женишка. Может быть, он даже сам шумиху поднял и дал наводку, чтобы прикрыть свою задницу. Впрочем, забудь. Что сделано, то сделано! – говорит с мрачной фатальностью. – Теперь я – твой жених.

Глава 2

Лея

Он мой жених…

Он мой жених!

Незнакомец.

Совершенно чужой мужчина.

Насколько он меня старше?!

Я знаю, что в традициях нашего народа отдавать молодых девушек за мужчин постарше, но почему-то я думала, что смогу избежать такой участи – быть отданной в жены незнакомому мужчине, который годится мне в отцы! Украдкой бросаю взгляд на рослого и мускулистого мужчину, признавая, что он возрастом на моего отца не тянет, но во всем остальном он – просто сущий кошмар!

– Послушай, – говорю, как можно спокойнее, придаю своему голосу вежливости. – Нашего брака можно избежать.

– Увы, никак! – усмехается равнодушно. – Намечается заварушка. Я живу в горах отшельником. У меня есть ружье. Но твои родственники тащат с собой целую армию. Против такой толпы я воевать не стану.

Мужчина вздыхает, осматривает меня с жалостью, словно я изувеченная овца в его стаде, и с досадой сплевывает в сторону.

– Никто не поверит, что Камаль это замутил.

– Расскажи, как было дело! – возражаю с жаром.

– И что? Камаль будет отрицать свое участие. Тебя обнаружат при мне. Значит, мне отвечать. Женюсь на тебе… – делает вескую паузу. – В хозяйстве, может быть, пригодишься. Будет кому кастрюли драить!

– Я не хочу за тебя замуж!

– Какое совпадение, глупая! – язвит мужик. – Мне тоже порченая полукровка не нужна.

Проглатываю оскорбление «полукровка». Я к нему уже привыкла, убеждаю себя.

Но правда в том, что я привыкла слышать такие шепотки от родственников, а не от посторонних мужчин!

Тем более, таких, как этот хам.

Да он вообще выглядит, как пастух!

В подтверждение моих слов слева за оградой раздается козлиное блеяние.

– Я не в восторге, что придется связать свою жизнь с глупой девкой, целку которой распечатал другой мужик. Это претит всем моим представлениям о браке!

Мужчина выдает тираду, которая скорее подошла бы мужчине с образованием, рассудительному и благородному. Словом, не такому грубияну, которым он является.

– Однако придется на тебе жениться.

– Не нравится, что я была с парнем? Учти, что и я не рассчитывала, что все так осложнится. Я должна была выйти замуж за любимого!

– Надо было сначала подумать, прежде чем раздвигать ноги и подмахивать первому мужчине, который решил на тебя взгромоздиться и надул в твои уши любовной херни!

До чего же это унизительно, обсуждать подобное с хамом, который не стесняется в выражениях.

– Рассуждаешь о невинных девушках, а живешь вдали от людей. Там, где нет ни одной живой души! Очевидно в этой глуши ты стал специалистом по невинности.

– Так и есть.

– Наверное, еще ни одна коза от тебя не ушла нетронутой! – добавляю с иронией.

Вмиг осатанел.

Теперь я поняла значение этих слов и воочию увидела, как это выглядит.

Страшно.

– Осторожнее со словами, женщина, – рыкает грозно.

Хрустит кулаками.

Я мгновенно перехотела спорить.

Просто представила, что это хрустит мой позвоночник.

Присмирела.

Пожалела о сказанном. Но сказанного было уже не вернуть.

– Непокорная, – бросает мрачно. – Языкастая полукровка. Скоро ты станешь моей собственностью, а с собственностью я буду обращаться так, как посчитаю нужным. Станешь шелковой. Рот будешь открывать только по делу!

– По какому?

– Скоро узнаешь, – обещает мужик, двинув языком за щекой с порочным намеком, от которого заполыхали мои уши.

Должно быть, я посмотрела на него так, словно ничего не поняла, а он ухмыляется и добавляет совсем беспардонно:

– На коленях стоять будешь. Отрабатывать свой длинный и болтливый язык. Поверь, я найду ему достойное применение!

И словно я до сих пор не могла догадаться, на что намекает этот громила, мужлан добавил:

– Посмотрим, чему ты научилась, может быть, хотя бы сосешь прилично? Пусть хоть в этом деле твой рот будет годен на что-то!

Да он совсем обнаглел! Ни за что! Я лучше язык себе откушу! Не дождется…

Но вслух возразить я не осмелилась. Не промолвила не слова, только крепко сжала губы, посмотрев вдаль на тропу, по которой неотвратимо приближались машины, поднимая клубы пыли.

Мужчина тоже замолчал.

Несколько минут тишины, но тишина эта была гнетущей, не предвещающей ничего дурного.

Вдыхаю свежий воздух, слушаю блеяние коз.

Изредка смотрю на мужчину.

Он словно вообще не переживает из-за визита моего дяди. Я понемногу заражаюсь его спокойствием, прихожу в себя.

Спрашиваю робко:

– Неужели совсем ничего нельзя поделать?

– Почему же. Можно. Иди в дом, прибери.

Чего? Раскомандовался!

Не хочу я прибирать в этой конуре.

– Я не хочу за тебя замуж! – говорю жалобно.

– Раньше надо было думать, когда ноги раздвигала.

– Не перед тобой же! – посмела возразить.

– Теперь передо мной будешь ноги раздвигать. Я давно женщину не мял. На тебе оторвусь. Выдеру, как козу. Кажется, на это ты намекала? Вот и узнаешь, каково это, быть выдранной!

Белозубая усмешка мелькает в густой бороде.

Ужас какой…

Я стану добычей бородатого пастуха.

Смотрю на этого темного, решительно настроенного взрослого пугающего мужчину.

Он же огромный. Черный. Грозный, как скала.

От одной бороды становится жутко!

А взгляд?! Как два котла с кипящей смолой!

Я начинаю жалеть, что родилась девушкой.

Лечь под такого? Он меня раздавит!

Хуже судьбы и не придумаешь!

Я на такой исход не рассчитывала. Всего лишь мечтала вырваться из-под тирании дяди и ради этого я была готова на все. Даже на аферу с браком. Камаль давно ко мне исподтишка подкатывал, подавал намеки, знаки… Я держалась особняком, делала вид, что не понимала. Но когда стало совсем невмоготу жить и терпеть постоянные издевки, я решилась дать ответный намек Камалю. Причем, намек получился очень понятным. Мы сблизились, я даже начала считать симпатичного парня тем самым, мысленно называла его избранником, любимым. Верила, что полюблю его по-настоящему! Поверила в его слова… Словом, заразила себя чувствами.

Выходит, все зря?

Неужели Камаль – подлец, каких поискать?!

Присвоил мою невинность и бросил, узнав о финансовых проблемах дяди.

– Быстро едут, – небрежно замечает мужик.

Смотрю туда же, куда и он. От ужаса ползут мурашки, приподнимаются волосы…

На узкой горной тропе пыль столбом!

Все ближе и ближе.

Уже слышу рокот моторов.

Внезапный грохот!

Эхо разносится далеко…

Я пригибаюсь к земле. Буквально приседаю от паники.

– Что это?

– Из автоматов стреляют, – отвечает равнодушно мой похититель. – Твой дядя решил издалека показать, кто тут главный.

Ужас… Неужели Умар Дажфаров настолько зол?!

– Может быть, тебе не придется на мне жениться?

Спрашиваю голосом писклявым, словно мышка.

Спрашиваю просто, чтобы не молчать, хоть и сама знаю – безнадежно.

Вариантов на спасение нет!

Ни одного.

Умар Джафаров не простит оскорблений, не потерпит позора.

Даже если я поверю в нереальный шанс, будто он закроет глаза на оскорбление и захочет просто забрать меня домой…

Что тогда?

Умар обязательно потащит меня на проверку к гинекологу.

В кабинете врача он обязательно узнает, что я больше не девственница и моя участь будет обречена.

Дядя забьет меня до смерти. Умар Джафаров с удовольствием пустит в ход кнут, с которым управляется очень ловко. Я несколько раз видела, как он до крови забивал провинившихся. Однажды даже сама попала под горячую руку, и от тягостных воспоминаний пальцы левой руки потянулись к пояснице, чтобы почесать старый шрам.

– Думаешь, ты кому-то с дыркой между ног нужна? – фыркает грубиян. – Не знаешь, где живешь и какие у нас порядки? Тьфу! – сплевывает себе под ноги. – Позор семье!

Наглец подтверждает мои самые печальные мысли. Я глотаю оскорбления вместе с обидой. Именно так и должна поступить провинившаяся.

Но на самом деле я бунтую.

– Да пошел ты, – шепчу себе под нос.

Едва слышно.

Лишь губами шевельнула.

Уверена, пастух ничего не заметил!

Однако через миг я громко и испуганно вскрикиваю!

Потому что нахалище подобрался ко мне невероятно быстро. Незаметно, словно ниндзя.

Резко обхватил мои губешки двумя пальцами.

Прищепил их жестко.

– Еще раз вякнешь, невеста…

Сильнее сжимает.

– Поняла?

– Угу.

– Молодец, если так.

Но сразу не отпускает. Присматривается повнимательнее, на губы смотрит.

Пристально так…

С интересом.

В глубине темных глаз мелькает что-то голодное, зверское.

Мужской интерес.

Ой-ей…

– Хорошие губешки. Надеюсь, они рабочие. Скоро проверю, так ли это! – кивает и отпускает.

Я бы возмутилась.

Но вместо этого я взвизгиваю в очередной раз.

Потому что наш разговор перекрывает рокотом моторов, одиночными выстрелами…

Козы от испуга заблеяли еще громче.

Мой похититель соизволил отпустить меня. Мужик деловито подтягивает вверх лямки рабочего комбинезона.

– Пошли, невеста! – кривит губы, хватая меня за плечо. – Нужно встретить твоего дядю.

Видно, я ему глубоко противна. Но на минуточку, я к нему в жены тоже жуть как сильно не хочу!

– Рот держи на замке. Говорить буду я, – роняет властно.

Мужлан расправляет плечи.

Каким-то образом я оказываюсь задвинутой за его спину.

Офигеть, какая у него спина – широкая, хорошо развитая. Горячая, от него пышет жаром. Я могла рассмотреть его хорошенько и признала, что мужчина сложен замечательно. Выглядит мощно, уверенно, возникает приятное чувство, будто я нахожусь в надежном убежище. У него узкая талия, широкие плечи, крепкая мужская шея.

Пусть он наглец и хам, но за его широкой, прямой спиной очень удобно прятаться от гнева дядюшки.

Громкий треск лупит по ушам.

Хлипкая изгородь валится на сухую землю.

Плетень не выдерживает напора хромированных морд вездеходов.

Приходится зажмуриться и поднести к носу рукав кофточки.

Дышать нечем. В глаза летит пыль.

Одна из машин нарезает круги вокруг меня и пастуха.

С каждым новым витком круг все сжимается и сжимается.

Я начинаю опасаться, что дядя просто хочет задавить меня!

Насмерть.

Но внезапно все прекращается.

Машина тормозит лихо, взметнув еще больше пыли.

Вмиг стало тихо-тихо.

Даже козы не блеют.

Я слышу, как шумит кровь в ушах. До одури резко и прерывисто стрекочет пульс.

От паники сердце едва не лопается на кусочки.

Машина остановилась, а остальные расползлись вокруг нас кольцом. Словно взяли в осаду.

Если и была мысль бежать, сейчас ее точно не стало.

Из такого плотного кольца не выбраться!

Пыль медленно оседает.

Дверь машины распахивается. Сначала появляется Осман, который слывет головорезом в банде Джафарова.

Осман – самый близкий подчиненный дяди, преданный, как пес, за Умара и в огонь полезет.

Одним взглядом Османа можно перерезать глотки. Кроме того, я осторожно отмечаю, что Осман вооружен. Рукоять пистолета гордо топорщится за ремнем его джинсов.

Мне мгновенно захотелось под землю провалиться. Но пастух ничего, стоит, не шелохнувшись. Как будто врос в землю ногами.

Следом за Османом вальяжно появляется мой ненавистный дядя.

Животное…

Умар Джафаров.

Невысокого роста, крепкого телосложения. С жестоким, черствым лицом и глубоко посаженными глазами. Как я ненавижу его мерзкие, почти черные глаза. Они всегда напоминали мне крысиные глазки… Но внимательность у него, как у орла.

Он рыщет взглядом, сначала обводит то, что находится вокруг, разведывает обстановку.

Дядя словно не видит меня, не замечает.

Но я знаю, что это не так.

Он знает, где я.

Я зажмуриваюсь и неосознанно прижимаюсь к спине похитителя.

Но это не спасает меня от реплики дяди, полной яда.

– Я всегда знал, что день, когда умер мой брат и скинул тебя на мои плечи, был самым неудачным в моей жизни. Я едва посмотрел на крошечный, вопящий комок в мокрой простыне и уже знал, что однажды ты меня опозоришь! Дочь потаскухи… Вся пошла в мать, грязное отродье шлюхи!

Я стою за спиной пастуха, словно за надежной оградой. Но мы в окружены кольцом, и поэтому я понимаю, какой бы надежной ни выглядела спина этого смельчака и, очевидно дурака, простаку ни за что не купить дядюшкино расположение.

Как бы этот пастух ни храбрился, конец его будет весьма печальным.

Думаю, дядюшка отрубит пастуху руки и сбросит еще живым вниз с какого-нибудь ущелья, а меня, меня он…

Я начинаю всхлипывать понемногу, потому что знаю: Умар Джафаров меня ненавидел и презирал за смешанную кровь. Он постоянно шпынял, унижал меня, насмехался, обзывал нахлебницей и лентяйкой, хоть я гнула спину наравне с черновой прислугой. Он может убить этого пастуха, а в наказание для меня придумает что-нибудь еще.

Похуже.

Чтобы я мучилась и умоляла о смерти…

Я едва не падаю в обморок. Меня отрезвляет голос похитителя. Я ожидала, что первым скажет свое слово Умар, но мужчина его опережает.

– Ты кто такой, уважаемый? – спокойно интересуется пастух.

Он такой хладнокровный.

Голос у него ровный, стойка – уверенная.

– Кто я такой?

– Да, ты, – кивает. – Зачем ко мне пожаловал? Я гостей не ждал!

Ооо… Он еще и дерзит! Словно мы не стоим под прицелом черт знает какого количества оружия!

Точно сумасшедший… Неужели не понимает всю степень опасности?!

Кто он такой, чтобы презирать чувство страха?

Глава 3

Лея

Он дерзит самому Джафарову, я вижу, как глаза дяди стремительно сузились! Джафаров злится. О, нет… мне «повезло». Меня украл псих, который не боится злить противника, превосходящего количеством и силой.

– Я Умар Джафаров, – важным тоном отвечает дядя и небрежно крутит пальцем вокруг. – Это все – мои люди!

За спиной Умара Джафарова не меньше пяти человек с автоматами наперевес…

Дядюшка раздувает грудь колесом.

– А ты… – дядюшка выдерживает киношную паузу и сообщает грозным голосом. – Ты через минуту станешь трупом!

Заслышав такие интонации, я всегда предпочитала прятаться. Любой бы испугался вооруженных до зубов головорезов из банды моего дяди, но пастух даже не шелохнулся, продолжил спокойно свою речь:

– Зачем сразу трупом? Я еще пожить хочу. Может быть, скажете, в чем дело?

– Дурака из себя корчишь? Ты мою племянницу украл.

– Племянницу? – спрашивает похититель удивленно. – Какую?

Голос у пастуха сейчас звучит искренне, словно он не понимает, зачем к нему приехали! Корчит из себя слабоумного? Издевается над Джафаровым, насмехается почти открыто. Я остро чувствую это, но голос пастуха звучит искренне, хорошо играет!

– Она за твоей спиной прячется, кретин! – рыкает дядя. – Или ты ослеп за секунду и потерял память?

– ОНА?! Не знал, что она племянница уважаемого человека!

Ах, я бы ему поверила. Если бы не знала, что он в курсе всего, точно-точно бы поверила!

– По ней и не скажешь! – пастух оборачивается на меня. – Белокожая! Волосы светлые! – перечисляет. – Совсем на наших девушек не похожа!

– Знаю-знаю! – раздраженно отвечает дядя. – Это дочь моего брата. Кретина угораздило жениться на русской, заиметь дочку. Глупец подох, но оставил эту белую ворону в моей семье. Как бельмо на глазу!

– Если бы я знал, что это племянница уважаемого человека, близко бы не подошел! – разводит руками пастух. Он как будто даже раскаивается. – Но она сама виновата! – добавляет.

– Что? – скрипит зубами дядя.

– Я встретил ее в городе. Она терлась возле неприличного заведения. Платка нет. Юбка короткая. Задницей туда-сюда крутит. Смеется призывно. По виду, типичная девица! Простите. Обознался. Видно, девушка воспитана плохо.

– Паскуда, – отвешивает мне дядя.

Через секунду Умар обрушивает яростный взгляд на моего похитителя и задает главный вопрос:

– Обесчестил?

В ответ пастух помолчал, вздыхает сокрушенно, прежде чем сказать:

– Что я могу сказать? Увидел, взял. Не думал, что проблемы возникнут. Девка ходила, как кошка гуляющая.

– Может быть, и так… Этой змее мое воспитание впрок не пошло. Но сути дела это не меняет! Ты оскорбил мою семью. Девушку опозорил… Есть только два выхода. Первый – сам знаешь, какой! Я тебя на гуляш покромсаю. Второй – женишься на ней прямо сейчас!

– Дядя, простите, – раскаиваюсь за глупость. – Но я…

– Рот закрой, пока мужчины дело решают! – замахивается кулаком. – А ты… – смотрит на того, кто меня украл. – Сейчас же выкуп заплатишь и в жены возьмешь. Иначе – труп!

– Женюсь, конечно. Какой разговор! – мигом соглашается.

– Я не хочу выходить замуж за того, кого вижу впервые в жизни! – шепчу так, что никому не слышно.

Но мужчина мечет в мою сторону разъяренный взгляд, перекрывая грозным голосом мой шепот:

– Свадьба состоится! – обрубает будущий муж. – Вне всяких сомнений.

– Приеду через год, заберу наследника! – выдвигает дальнейшие условия мой дядя, Джафаров.

ЧТО?!

Кажется, даже мой будущий муж немного удивился такому требованию.

– Заберу. Наследника! – чеканит дядя. – Таков обычай нашей семьи, всех первенцев отдают на воспитание старшим. Или, что, жениться на этой шлюхе позорной передумал? Так вот напомню, в случае отказа, живым ты не уйдешь.

– Женюсь. Первенца отдам, если родить сможет, – смотрит в мою сторону презрительно.

– Наверняка ты ее уже обрюхатил. Теперь пусть выносит и родит, ты уж постарайся…

Мужчины говорят между собой, словно я пустое место и ничего не решаю!

Пусть так!

Но я ни за что не лягу с ним в постель и не забеременею от тирана!

– И последнее, – веско заявляет дядя. – Ты на нее выкуп заплатишь. Пять миллионов.

– Пять миллионов? – мой без пяти минут новоиспеченный жених картинно хватается за сердце. – У меня нет столько денег! Я человек скромный, живу в горах, коз развожу.

– Значит, умрешь!

– Постой, уважаемый! Сам посуди, какие за нее пять миллионов? – показывает на меня рукой. – Она же никогда в наш круг не впишется. Перед уважаемыми людьми с такой не показаться. Только позориться! Ни скромности, ни умения держать себя. Если бы и было у меня пять миллионов, за такую девушку ни за что не отдал бы.

– Кажется, ты не понимаешь, что твоя жизнь висит на волоске! – говорит ледяным голосом дядя.

– Нет, это вы, Умар, не понимаете. Все, что у меня есть, находится здесь. Я живу отшельником вот уже несколько лет. Пять миллионов дать не смогу. Никак. Можете хоть живьем закопать, я таких денег не найду. В рассрочку, может быть, оформим?

– В рассрочку?! Ты во мне Сбербанк, что ли, увидел? – мгновенно закипает дядя.

– Тогда что вы хотите?

– Хочу поскорее избавить от этой грязной девки и забыть, что она была частью моей семьи!

– Тогда придется брать, что есть. Можете взять мое стадо, – машет рукой пастух куда-то вправо.

– Сколько голов? – скрипит зубами Джафаров.

– Семьдесят три головы в стаде. Еще один козленок, но немного пришибленный, хромоногий.

– Мало, – жует губами дядя.

– Есть немного денег.

– Сколько?

– Все в банке. Надо посмотреть.

– В банке? Тогда в город поедешь с нами! Прямо сейчас!

– Зачем в город ехать? Все здесь, – пастух показывает на свою хибару. – В банке.

Дядя переглядывается с Османом.

– В банке?

– Да. В банке. То есть в стеклянной банке. Там, под кроватью.

– Осман! Возьми людей, иди посмотри, что у этого чудака есть! – рявкает Умар.

Осман подзывает нескольких человек.

Все, как один, крупные, сильные, накачанные бородачи с хмурыми, злыми лицами! Для визита дядя Умар выбрал из банды тех, кто выглядит наиболее устрашающе.

Слышится грохот.

Осман с подельниками переворачивает дом вверх дном.

– В этом нет необходимости, – вздыхает пастух. – Все в банке под кроватью.

– Рот закрой. Я должен знать, что ты не врешь.

– Пяти миллионов у меня все равно нет.

– Тогда я заберу до последней копейки все, что найду! – обрывает дядя.

Умар Джафаров смотрит на меня.

Злобно. С ненавистью.

Левая рука опускается на пояс. Там обычно у него находится кнут.

Поневоле я снова юркнула за спину мужлана.

– Надеюсь, в твоей банке, пастух, есть хоть что-то. Иначе я…

– Умар, – негромко зовет Осман.

Его голос звучит потрясенно. Моя первая мысль была о том, что в доме пастуха ничего нет, и нам обоим грозит смерть. За шутку с банкой!

Осман появляется на пороге хибары с банкой в руках. Моя челюсть отвисла от удивления до самой земли.

Я думала, что пастух пошутил, когда сказал про стеклянную банку под кроватью! Кто в наше время хранит деньги хотя бы под матрасом? Единицы… В то, что деньги лежат в стеклянной банке, не поверил никто! Никто, включая меня. Однако в руках головореза Османа красуется самая настоящая банка, а в ней лежат купюры, свернутые рулонами.

Неужели такое бывает?! Я думал, что никто не хранит деньги в трехлитровой стеклянной банке.

Очевидно, я ошибалась. Есть один такой, чудак бородатый.

Я кошусь на банку, как на восьмое чудо света.

Она до самого горлышка набита деньгами. Пачки свернуты в трубочку. Только крупные купюры.

– Тут деньги! – говорит Осман, встряхивая банку.

Что-то звякает едва слышно.

– Деньги и кое-что еще. Несколько камушков на дне. На бриллианты похоже!

– Да ну? – удивляется дядя.

Сам забирает банку из рук Османа, встряхивает. Взгляд дяди разгорается темной жадностью, он быстро вытряхивает деньги из банки, ловко складывая на пыльной земле и достает камушки. Один из бизнесов Джафарова – это ювелирный. Вернее, он «пасет и крышует» ювелирки, поэтому разбирается в камнях и золоте.

Всего секунду назад на лице дяди была написана алчность, но сейчас разливается разочарование.

– Это фианиты. Даже не синтетический бриллиант! Ни гроша не стоит! Посчитай деньги, – велит дядя Умар кому-то из своих людей.

Пока подчиненный дядюшки пересчитывает деньги, дядя осматривает все кругом. Умар все чаще и чаще возвращается взглядом к пастуху. Его взгляды становятся задумчивее и подозрительнее, задерживаются подолгу на простом, но суровом лице смельчака.

– Там приличная сумма. Откуда у тебя такие деньги? – спрашивает дядя нехорошим голосом, полным подозрений.

– Коз продаю. Я хороших коз выращиваю, за них дают нормально. Живу один уже несколько лет, много не трачу. Иногда в город, к девкам выезжаю… – бросает на меня красноречивый взгляд. – Вот, в принципе, и все.

– И деньги под кроватью хранишь. Почему не в обычном банке? – впивается хищным взглядом дядя.

– Не доверяю банкам. Как-то на меня кредит левый оформили, а пришлось выплачивать триста тысяч, представляешь? – возмущается. – Дело было так…

Судя по лицу пастуха, он собирается рассказать крайне «занимательную» и длительную историю. После вводной части на две минуты, дядя не выдерживает:

– Подробности меня не интересуют! Не доверяешь банкам?!

– Не доверю! Говорю же, кредит левый повесили, все соки выпили. Если с кредитом так, то и с накопленьями вообще никаких гарантий! Если банк прогорит или просто свернет свою лавочку, все пойдет прахом. Под боком держать надежнее.

Мой похититель держится уверенно, я бы даже сказала расслабленно.

Он открыто говорит с дядей и не дрожит перед ним.

Умару это не нравится, настораживает. Он медленно обходит мужчину со всех сторон.

– Ты слишком спокойный для того, кто станет гуляшом через минуту.

– Все умрут однажды. Я привык к опасности.

– Где ты такой смелости набрался?

– Здесь, в глуши, опасности хватает.

– Не боишься ничего, что ли?

– Боюсь. Иначе бы не согласился на брак с девушкой.

Возникает пауза. Слышно только как начинают блеять козы в загоне.

Проходит несколько минут томительного ожидания.

– Два миллиона семьсот пятьдесят восемь тысяч!

Дядя крякает от удивления.

– Недурно. Недурно…

Умар Джафаров щелкает языком.

– А ну-ка, повнимательнее посмотрите там! – покрикивает. – Вдруг он еще что-то припрятал.

– Больше ничего нет! – торопливо возражает пастух.

Умар потирает руки.

– Если ты так поспешно сказал, что там ничего нет, значит, мои люди кое-что обязательно найдут.

Пастух хмурится. Мне не нравится торжествующее выражение на лице дяди.

Он очень опасный, жестокий, просто злобный человек. Дядя может просто отдать приказ убить и меня, и этого психа с банкой.

– Больше ничего нет! – звучит ответ через несколько минут. – Только это!

Осман передает дяде деревянную шкатулку, обмотанную бечевкой. Местами шкатулка сильно обгорела, как будто чудом уцелела в пожаре.

– Что здесь?

Умар встряхивает шкатулку. Дядя перерезает бечевку ножом, лезет пальцами внутрь и через мгновение вытаскивает цепочку с золотым медальоном. Дядя приподнимает цепочку повыше, чтобы посмотреть, как золотое плетение играет на свету. Красивая вещичка!

– Ц-ц-ц-ц… Хорошая работа! Сразу видно руку старого мастера…

Вижу, как мрачнеет лицо моего похитителя.

Как будто в его душу залезли грязными руками.

Дядя засовывает цепочку себе в карман пиджака и похлопал по нему с довольным видом. Еще бы… Эта находка даже на расстоянии выглядит изящной и дорогой.

Пастух помрачнел еще больше, напрягся всем телом. Он смотрит на дядю так, будто он у него самое ценное отобрал.

– Семейная ценность, – говорит глухо. – Я не могу отдать.

– Это выкуп! – возражает дядя. – Если только ты не передумал жениться. В таком случае знаешь, что ждет и тебя, и девку. Итог один – я все заберу.

Напряжение витает в воздухе. Вижу, как в нашу сторону обращаются дула автоматов. Черт побери, нас просто изрешетят!

Пастух сжал кулаки, посмотрел на меня, словно ничего перед собой не видя. Возникло адское напряжение. Воздух стал густым и тяжелым, как свинцовые воды моря перед грозой. Что же будет? Неужели пастух бросится отбирать свое силой? Почему-то я именно этого и ждала: кровавой драки. Слишком сильно был напряжен мужчина! Но через миг он выдохнул и медленно, нехотя кивнул.

– Хорошо. Женюсь. Забирай безделушку! – сказал будто через силу.

– Как хорошо! – хлопает дядя в ладоши. – Осман, зови юриста. Сейчас все оформим!

– Сейчас?! – оторопело уточняет мужчина.

– Сейчас, – гнусно подтверждает дядя. – Не думал же ты, что я поведусь на твои россказни и уеду ни с чем. Забирайте коз! – командует кому-то… – Мы прямо сейчас оформим брак.

– Свадьбы не будет? – спрашиваю я.

Думала, дядя откажется от пышной свадьбы, но согласится сыграть хотя бы скромную, в кругу семьи. Честно говоря, я надеялась, что дяде хватит лишь обещаний, что брак состоится.

Если Камаль не врал, у дяди много проблем! Вдруг откуп размером в два миллиона семьсот, ценного медальона плюс стада коз было достаточно?! На миг я понадеялась, что как только они договорятся, я убегу, не став женой пастуха. Однако дядя настроен серьезно.

– Свадьба состоится прямо сейчас! Юриста приведите!

Глава 4

Лея

Люди Умара Джафарова помогли выбраться из машины тучному юристу в затертом дешевом костюме.

– В дом, – командуют ему.

Меня и пастуха подталкивают в спины люди дяди. Помещение мне уже знакомо, небольшое. Дом состоит всего из одной комнаты. Мебели тоже немного. Кровать, кривой шкаф, стол, два стула.

На столе стоят плошки, чашки, грязная посуда, остатки хлеба.

Кто-то просто переворачивает стол, посуда и утварь летит на пол, ладонью небрежно смахивают крошки.

Все! Стол для регистрации брака готов!

Юрист ловко раскладывает на столе небольшой ноутбук, книгу регистрации, еще какие-то официальные бумаги, проверяет печати, подышав на них.

– Документы! – требует строго.

Мой паспорт всегда был у дяди. Умар лично швыряет его на стол.

– Твоя очередь, – просит пастуха.

Мужчина лезет в полупустой шкаф, забирая с верхней полки документ. Паспорт моего будущего мужа выглядит так, словно побывал в огне, поплавал в океане и еще год сушился на ржавой батарее.

Фото почти не разобрать!

Я с трудом различаю надписи и читаю имя.

«Аслан Бероев».

– Сначала подпиши это!

Умар толкает меня в плечо, показывая на стол.

Юрист мгновенно перелистывает на самую последнюю страницу.

В самом верху нужно только подпись нужно поставить и больше ничего нет!

Но пачка листов пухлая. Черт знает, что там еще написано.

Однако я успела прочитать начало.

– Отказ от имущественных прав? – спрашиваю робея.

– Да. Говорю же, не хочу больше видеть тебя в своём доме. Тем более сейчас ты замуж выходишь. Муж о тебе позаботится!

Оглядываюсь на пастуха.

Он равнодушно пожимает плечами.

Наверное, ему плевать!

Почему должно быть иначе?

Мы едва знакомы…

– Подписывай, дочь потаскухи!

Неожиданно дядя отвешивает мне подзатыльник.

У него тяжелая рука.

От удара голова мотнулась резко вниз, к столу. Мой будущий муж, Аслан Бероев, напрягся.

– Ты забыла, как ручку в пальцах держать? – закипает дядя. – Я тебе сейчас напомню! – снова замахивается, на этот раз кулаком.

Я сжимаюсь привычно. Но кулак дяди так и не достиг цели.

Оказывается, пастух перехватил его руку.

– Ты меня пачкаешь, козлопас?! – спрашивает Джафаров потрясенным тоном. – ТЫ?!.

– В рукоприкладстве нет необходимости, – негромко, но властно произносит Аслан. – Она уже подписывает, – и обращается в мою сторону. – Подписывай живее, Лея.

Почему-то его я послушала. Поставила подписи всюду, куда мне показали. Листов было много… Из-за выступивших слёз прочесть написанное я не смогла.

Все плыло перед глазами.

– Теперь поговорим о браке, о священных узах и обязательствах, которые они накладывают… – начинает юрист.

– Говорить тут не о чем. Все обо всем и так знают! Жени их поживее! – настаивает дядя, бросая взгляд в сторону головореза Омана.

Юрист побледнел, когда верный прихлебатель дяди сделал шаг в его сторону и заверил торопливо:

– Тогда перейдём к главному! Берёшь ли ты, Аслан Бероев, в жены Лею Джафарову?

– Лея, – повторяет будущий муж, неторопливо растягивая имя, как будто пробует его на вкус.

Уверена, когда он меня похищал, то уже знал, как меня зовут.

Но раньше ему было плевать…

– Беру.

– У этой дуры и спрашивать нечего. Она согласна! – небрежно замечает Умар.

– Почему же? Я хочу это услышать! – возражает Бероев.

– Берёшь ли ты, Лея Джафарова, в мужья Аслана Бероев?

Разве у меня есть выбор?!

– Беру.

Как будто глотнула лимонного сока.

– Расписывайтесь!

Пальцы дрожат. Моя роспись выходит корявой, а закорючка, составленная Бероевым, подозрительно сильно напоминает крестик, который ставят безграмотные.

Да ну, быть такого не может! Может быть, он просто так коряво пишет? Умар толкает меня в объятия Бероева.

– Что ж… Теперь она твоя! Поздравляю!

Я впечаталась плечом в грудь мужчины. Возникло впечатление, будто я влетела в каменную стену, и едва слышно охнула от того, как крепко придержал меня за плечи Бероев.

– Уходим! – командует дядя.

Все сворачивается даже быстрее, чем началось! Умару Джафарову не терпится уйти. С наживой, улыбкой на лице и счастливым осознанием, что он избавился от пятна позора.

Напоследок дядя делает широкий жест. Умар шепотом обращается к одному из своих людей. Тот торопливо бросается исполнять приказ, возвращается примерно через минуту, с почтением поднеся Умару Джафарову кнут. Таким обычно скот гоняют.

– Дарю! В качестве приданного! – Джафаров с ухмылкой вручает Бероеву кнут. Ухмыляется. – Поверь, тебе он понадобится. Может быть, выйдет толк из этой… – презрительно кривится в мою сторону.

– Обязательно выйдет, – спокойно кивает мужчина.

Пастух. Мужчина. Бероев…

Боже!

Может быть, пора уже начать называть его мужем? Супругом?!

Ужас…

Я пытаюсь поверить в случившееся. Я стала женой пастуха-отшельника…

Внедорожники с громким ревом срываются с места.

Успеваю только пыли глотнуть, как они покидают двор с покосившейся, хилой оградой, часть которой валяется на земле.

Я и мой новоиспеченный супруг вместе смотрим в одном направлении, смотрим, как удаляются машины.

Едва только вереница автомобилей скрылась за холмом, Бероев разжимает хватку.

Я едва не упала.

Так резко лишилась поддержки! Оттолкнув меня, словно заразную, мужчина идет в дом.

– А мне что делать? – спрашиваю.

– Скройся! Не показывайся мне пять минут на глаза, глупая девка! – рычит из глубин своей хибары. – Увижу – пущу в ход твое приданое!

Несколько минут я стою, едва живая, и не трогаюсь с места, как мне велели. Однако потом я слышу, как из дома доносится жуткий грохот, словно пастух по второму кругу переворачивает дом вверх дном, и бранится себе под нос.

Испугавшись, что мне сейчас придется плохо, отбегаю как можно дальше!

Вдруг этот мужлан накажет?!

У дяди рука тяжелая, а он и вполовину не так огромен, как этот… муж.

МУЖ?!

Аааааа!

Как я могла так влипнуть?!

– Куда бежишь?! Иди сюда. Жена! Женааааа! – доносится мне в спину грозный голос.

Ой!

Ускорилась!

Если бы не туфли, бежала бы в десять раз быстрее! Боюсь, что догонит! Нужно бежать быстрее.

Впереди ограда… Та часть, что осталась стоять после варварского проникновения моего дядюшки.

Я в юбке, надо будет перемахнуть через ограду и высоко задрать ноги. Могу и трусики засветить, но кто меня здесь увидит?!

Никто! Никто, кроме навязанного супруга!

Собираюсь перемахнуть через забор.

Почти удалось!

Только спрыгнуть осталось на другую сторону.

Куда бежать? Не знаю! Но надо точно скрыться. Успокоиться. Подумать…

Я обязательно что-нибудь придумаю!

Спрыгиваю.

Одновременно раздается громкий треск ткани.

Внезапно попы коснулся ветерок.

О черт! Мою юбка зацепилась за гвоздик и осталась висеть на изгороди.

Моя попа почти голая!

Только трусики. Кружевные красные! Пока дяди не было в городе, я тайком позволяла себе кое-какие приятные вольности!

Кто же знал, что все так обернется?!

Теперь моя попа в красных трусах – это мишень на серо-коричневом горном пейзаже!

Ноги пружинят о землю. Вернее, левая пружинит. Правая едва не приземляется в подозрительную кучку.

Успеваю передвинуть ногу в сторону, но растягиваюсь на земле, лицом вниз.

– Лея! – разносится далеко громкий голос.

Догнал, су… супруг!

– Ты все равно никуда не убежишь. Так что вернись немедленно и не зли меня!

Голос пастуха становится все ближе.

Я с трудом сажусь на земле. Поняв, что могу предстать перед мужчиной почти нагишом, сиганула в ближайший кустарник.

– Стой! – кричит. – Там…

Но уже слишком поздно.

– Ааааааа! Блин! Ааааааа!

Мою попу обжигает!

– Там крапива, – вздыхает сокрушенно мужлан.

Я вылетаю из кустов, как ошпаренная, совершенно забыв, что стою в одних трусиках и кофточке.

– Прикройся!

Здоровяк мрачно швыряет мне в лицо какие-то тряпки. Я хватаю одежду, которая точно намного больше моего размера. То есть я в ней просто утону!

Прижимаю вещи к груди левой рукой, правой ладонью прикрываю пострадавшие ягодицы. Наверняка на попе уже огромные волдыри. Притронуться больно!

На глазах закипают слезы.

– Задница горит? – спрашивает Бероев, как будто смягчившись надо мной.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь, что она горит!

– Помочь хотел. Но ты слишком громко вякаешь. Непочтительно обращаешься к своему супругу. Так что помогать не стану. А ты… Оделась и пошла в дом. Прибери там все и харчи свари! – раскомандовался!

– Я готовить не умею! – говорю упрямо.

Надеюсь, что он откажется от капризной неумехи. Пусть, пусть он от меня откажется.

На самом деле я умею готовить, конечно, не хуже, чем самая лучшая из завидных невест! Умею хозяйство вести, организовать все по высшему разряду. Еще бы я этого делать не умела, дядя бы с меня семь шкур спустил.

Однако сейчас я для чего-то вру! Я вру в надежде, что это заставит Бероева от меня отказаться. Супруг возмутится, что ему досталась порченая и неумелая жена, укажет мне на дверь, тогда я стану свободной!

Но в ответ на мое вранье мужлан лишь равнодушно пожимает плечами:

– Не можешь готовить, не беда. Я сам себе готовлю. Однако тебе лучше попытаться приготовить что-то съестное и не испортить при этом имеющиеся продукты. Если у тебя ничего не выйдет, я найду, что поесть, а вот ты… ты останешься голодной!

Голодом решил меня напугать?! Нашел, кого пугать голодом! Меня дядя часто голодом морил за провинность. По два-три дня на одной воде и плесневелом хлебе мог держать!

– Ничего, посижу на хлебе и на воде. Как раз я хотела похудеть этим летом! – отвечаю бодрым голосом.

– Хлеб, между прочим, для начала тоже испечь нужно, а воду нужно принести из колодца.

Мужлан перешагивает через ограду, словно она совсем невысокая.

Поневоле я начинаю пятиться. Что это он затеял?!

Зачем это он ко мне подходит?!

Почему прилип темным взглядом к моим ногам?!

Неужели ему не терпится товар рассмотреть во всех подробностях и… закрепить брак интимом?!

Он большой и сильный. Намного больше меня. Если захочет взять силой, я и пикнуть не успею.

Мужчина делает плавное движение влево, я скольжу вправо.

И в тот же миг он бросается коброй, слишком быстрой и юркой для такой комплекции, как у него. Я моргнуть не успела, как она схватил меня в капкан объятий.

Я оказываюсь прижата к мужской груди спиной. Кожу через тонкую ткань кофточки царапает грубой заскорузлой тканью рабочего комбинезона.

Но не это пугает больше всего, а подозрительный бугор, прижимающийся ко мне сзади. Как раз на уровне моей попы.

Длинный, жесткий, толстый.

Я замираю от испуга и просто жду, что будет дальше.

Пальцы мужа впиваются в талию, словно ощупывая.

Он совершенно точно меня узнает по-мужски.

Словно имеет право!

Да, у него точно есть все права.

Ведь пять минут назад нас поженили!

Он мой супруг, которому, возможно, не терпится стребовать с меня исполнение супружеского долга.

Или… того хуже – сделать мне младенца прямо сейчас!

– Не будешь же ты…

Черт.

Так нельзя. Я не готова. Не хочу отдаваться ему на сухой пыльной земле.

– Отпусти, – шепчу одними губами.

Шероховатые, сильные пальцы перебегают с талии на мои руки.

Ведут кривые дорожки касаний от самых запястий до плеч.

Его пальцы опускаются на них гнетом.

Через миг плеча касается крепкий, мужественный подбородок, а кожу шеи щекочет жесткими волосками бороды.

– Смотри…

Я замираю от страха, трясусь мелкой дрожью в ожидании самого худшего. Но происходит лишь то, что Бероев разворачивает мое лицо за подбородок в другую сторону и показывает рукой.

– Пойдешь по той тропе.

Его дыхание обжигает щеку.

Вопреки всему, оно не мерзкое, но приятное, жаркое, с терпким привкусом табака. Совсем-совсем не отвратное.

– Пойдешь прямо, никуда не сворачивая, минут десять. Увидишь колодец. Натаскай из него воды в наш дом.

Десять минут пешком? По горной местности? С ведрами воды?! Да он с ума сошел. Вот пусть сам и таскает!

В отрицании мотаю головой.

Супруг опускает руки.

Я до сих пор прижата попой к его телу.

Отскакиваю, повернувшись к нему лицом.

Взгляд сам падает на уровень мужского паха. Там, где я чувствовала подозрительные выпуклости. Пялюсь на мужчину, за такие откровенные взгляды дядя меня бы точно выпороть приказал, тем более, я смотрю на уровне мужских причиндал, а это вообще недопустимо! Но я забываю о приличиях, просто удивлена…

Это не то, что я подумала.

Совсем не то!

Пастух всего лишь подаренный Умаром кнут на пояс пристегнул. Именно толстая, крепкая рукоять кнута в мою попу упиралась дерзко.

А я себе нафантазировала, будто этого мужлана могла возбудить я. Уфф… Стыдно! Невольно чувствую себя испорченной…

– Ну?

– Что ну?

– Воды принесешь? – уточняет Бероев.

– Нет.

– Как хочешь. Значит, останешься и без воды, и без еды…

Казалось бы, он должен разозлиться. Но вместо этого Бероев заинтересованно смотрит на меня, поглаживает бороду. В следующий миг он задает вопрос, еще сумасброднее предыдущих, будто даже веселится. Его глаза мерцают загадочно.

– Думаю, если ты такая непокорная неумеха, мне не стоит предлагать тебе подоить коз?

– Коз подоить?! Каких еще коз? Ты всех коз за меня отдал! – напоминаю ему.

– Ах, да! Точно. Отдал! – вздыхает. – Ужасно бестолковый вышел обмен. От коз хоть польза была, а от тебя – одни убытки и красные кружевные трусы, – говорит, сплюнув в сторону.

Все-таки мои трусы он рассмотрел! Негодяй.

Глава 5

Лея

Аслан отходит, обратно к дому. Я разматываю то, что он мне принес. Сначала на землю падают огромные, носки, пара резиновых калош и комбинезон. Темно-серый, задрипанный.

Прикид у меня будет отвратительный. Но все же лучше, чем щеголять в одних красных трусах. Надеваю предложенное. Из калош я выскальзывают на каждом шагу, до того они огромные. Приходится шаркать ногами, как старушка.

Обойдя стороной ограду, снимаю с нее порванную юбку, вхожу во владения пастуха.

Настроение – полный мрак. Но чтобы не впасть в депрессию, пытаюсь искать плюсы.

Жива.

Избавилась от тирании дяди…

Уже целых два плюса!

Минусы перечислять не стану. Их слишком много.

Останавливаюсь возле дома. Есть острая необходимость решить вопрос крайней нужды.

Из-за страха смерти я совсем забыла, что, проснувшись, хотела в туалет.

Однако сейчас потребности дают о себе знать.

Нужно спросить у так называемого супруга, как с эти справляются в глубокой глуши.

Аслан во дворе. Присел на скамейку возле своего старого дома.

Он хмур, рассержен и не обращает на меня никакого внимания. Расстелив на колене небольшую бумажку, мужчина насыпает в нее какие-то коричневые крошки из мешочка. Табак, что ли? Оооо, ни разу не видела, как делают самокрутку! Меня завораживают движения длинных, сильных пальцев. Наверное, я просто плохо соображаю от снотворного, которое мне вкололи, поэтому такая реакция.

Заставляю себя сосредоточиться на главном:

– Где здесь туалет?

– Там, – выпусти в мою сторону струю вонючего, густого дыма, говорит мужик.

– Где там?

В доме я ничего подобного не заметила. Там вообще всего одна комната! Может быть, ванная и санузел пристроены снаружи? С другой стороны дома.

– Там, – кивает налево. – Деревянный домик видишь? Это и есть туалет.

– То есть… Шутишь?

– Там комфортно, – посмеивается.

Надеюсь, что так и есть! Нужда заставляет идти быстро-быстро, распахнуть дверцу, а потом отшатнуться обратно со скоростью пули под низкий, хриплый смех мужчины.

– Что это такое?! Фууууу! – в шоке. – Фууууу…

– Уличный туалет. Или ты думала, что здесь другой найдется, краля?!

Пастух закуривает и даже не скрывает своего издевательства над моим потрясенным лицом. – Здесь тебе не пятизвездочный отель и не пентхаус.

– Фу… – тру об себя ладонь.

Наверное, не стоит делать так! Я трогала рукой ручку этого гадкого строения! Надо умыться…

– Ищешь умывальник? – догадывается.

– Да!

– Слева от тебя! – снова окутывает себя клубами густого дыма.

Я кручусь, кручусь, но в упор перед собой ничего не вижу.

– Где же он?!

– Слева!

– Это? – показываю пальцем в сторону какого-то сооружения, прикрученного к забору. Бочка, а в самом низу острый носик, с которого капает вода.

– Ага. Рукомойник.

– И как оно… – пытаюсь сообразить. – Как оно работает?!

– Нажимаешь снизу, вода льется.

– Куда нажимать?

– В руке сожми и подергай.

Осторожно смыкаю пальцы вокруг узкой трубки.

– Не льется.

– Кулаком поработать придется. Вверх-вниз подергай, жидкость польется.

– Угу.

– Резче.

– Ах! – вода льется. – Надо было сразу сказать, что надо за пипку дергать.

– Да. За пипку нужно уметь дергать, – как будто закашлялся.

С водой разобралась!

Так-с… Теперь мыло. Наверное, вот этот коричневый кусок. Почему здесь все такое вонючее и выглядит некрасиво?

Неужели Камаль не мог меня украсть в более цивилизованное место? Еще и бросил здесь, ублюдок! Увижу этого подлеца, обязательно плюну ему в лицо!

Щедро намыливаю руки мылом, нажимаю, чтобы смыть. Вода льется, забрызгивая мои ноги.

Однако поток быстро кончается.

Нажимаю снова на круглую пимпочку, снизу-вверх. Ничего не происходит!

– Кажется, воду отключили.

– Угу, – давится хриплым смехом. – В бочке отключили. Принести надо. Из колодца.

– Черт… Ну и дыра!

– Теперь эта дыра – твой дом. Побольше уважения.

– Есть еще варианты, кроме этого?

– Есть. Отойти и нагадить в кусты, прибрать за собой. Зарыть в ямку то, что упало. Но я бы не рекомендовал. Залезешь в кусты, снова задницу обожжешь или змея укусит.

Черт! Змей я боюсь до чертиков!

– Они здесь водятся?

– В большом количестве. Даже ядовитые.

– Ты шутишь, – смеюсь нервно.

– Отнюдь. Недавно змея укусила козу, та сдохла. Кстати, перед тем, как отойти ко сну, тебе надо будет все проверить. Змеи иногда в дом заползают.

Да боже мой! Я же сейчас в обморок грохнусь!

Куда я попала?! Но что еще важнее, куда собрался уходить этот мужлан?

– Ты куда? – интересуюсь у Аслана.

– Козу поищу.

– Ты же всех отдал.

– Не всех. Если ты внимательно слушала, остался козленок. Но он слабый, без мамки не выживет. Мамка у него дурная, от стада всегда отбивается. Может быть, она от всего стада отбилась? Если так, найду ее там, где всегда.

По правде говоря, я только рада: как только этот пастух покинет пределы дома, я сразу же попытаюсь убежать! Но при этом я придала своему лицу расстроенное выражение и даже немного испуганное. Вжав голову в плечи, спрашиваю трагическим, дрогнувшим голосом:

– То есть ты оставишь меня здесь одну?

– Да, – кивает и морщится. – Хорош комедию ломать, Лея. По-настоящему от страха ты дрожишь совершенно иначе! Сейчас ты и твои ужимки выглядят комически!

Черт бы его побрал! Проницательный слишком… Умный, что ли?!

Точно темные глаза поблескивают игриво, а в речах слишком много интеллекта для простого скотника или пастуха! Нет, не просто так он прячется в глуши.

А вдруг…

Боже, вдруг он бандит какой-то?! Прячется от правосудия!..

Опасным типом может оказаться. Мне нужно вести себя с ним аккуратнее и выдавать себя так глупо. Выдыхаю, выпрямляюсь.

– Так-то лучше. Говори, что задумала! – требует Аслан, сложив руки под мощнецкой грудью.

– Ничего особенного.

– Не похоже. Выглядишь недовольной.

– Да, я привыкла немного к другим условиям, чем эти… эти…

«Развалины! Хибара… Хлев для скота!» – вертится на языке.

Не то чтобы я жила в хоромах, дядя меня не баловал, я встала до рассвета, раньше всех прочих. Но стены всегда были прочными, а крыша над головой – крепкой и не протекающей. В доме пастуха же в одном углу крыше ярким голубым лоскутком подмигивает небо!

– В общем, я жила в более крепком доме. В горах ночи холодные…

– Боишься простудиться?

– Если замерзну, то…

– Я согрею! – обещает мне Аслан с широкой, плотоядной ухмылкой. – Супружеский долг исполню.

Еще чего! О супружеском долге может и не мечтать!

– А насчет хилых стен… подумаю, что можно сделать, – заключает довольно мирным тоном Аслан. – Но сейчас мне нужно кое-куда сходить. Ты будешь здесь. Ясно?

– Не боишься, что сбегу?

– Ну попробуй! – машет ладонью. – Далеко не убежишь. Можешь вон на ту дорогу пойти, проголосовать…

Что-то здесь не так. Чувствую подвох.

– Там часто проезжают машины?

– Часто, – кивает. – Один-два раза в день. Сегодня дорога и так была загружена свитой Джафарова. Может быть, тебе не повезет, встретишь еще кого-нибудь.

– Ты неправильно выразился! Наверное, хотел сказать, тебе повезет?

– Я все верно сказал. Тебе не повезет, если попадется кто-то.

– Почему?

– Сама подумай. Девка. Одна. В горах. Одета как оборванка. Трусы, как у шлюхи.

Я поежилась.

– Мои трусы никто не увидит! Я же оделась.

– Все равно увидят. Выдерут и выбросят. Кому ты нужна? – фыркает. – Видно же, что за тебя заступиться некому. Выглядишь, как чужачка! Так что… Хочешь уйти? – набрасывает на плечи куртку. – Удачи!

– И это все?!

Потрясенно смотрю в его скуластое, бородатое лицо.

– Все.

– То есть совсем-совсем все?!

– А чего ты ждала? Что я тебя буду удерживать? Умолять остаться?! Этого не будет. Хочешь – проваливай на все четыре стороны. Хочешь – оставайся. Но в таком случае тебе придется выполнять обязанности моей… жены.

Сказал с торжественным видом, развернулся и пошел прочь! Тоже мне, великая удача, стать его женой!

– Постой! – кричу вслед.

Фиг он остановился, развернулся и пошел прочь. Шаг у него твердый. Он топает неторопливо, но энергично. Внушительная походка, очень крепкая, уверенная.

Мне приходится его догонять.

– Постой… Постой, Аслан!

Бегу за ним, шаркая подошвами калош, чтобы не слетели с ног.

– Аслан, послушай! Тебе этот брак не нужен. Мне – тем более. Давай разведемся?!

– Нет.

Сказал, как отрезал!

Словно кирпичом по голове приложил!

– Но почему? Я же тебе совсем не нравлюсь!

– Мужчины в моей семье не разводятся. Из этого брака ты можешь выйти только одним способом.

– Каким же?! – навострила ушки.

– Только когда умрешь.

Споткнулась о камешек на дороге. Встала как вкопанная.

– Ты же шутишь?!

– Клоуна во мне увидела? – спрашивает так и не обернувшись. – Свое слово я сказал. Либо соглашайся, либо проваливай, спеши навстречу издевательствам и смерти. Выбор за тобой.

– Что же мне делать?! – неожиданно для себя жалуюсь вслух.

Совсем не надеюсь на ответ.

– Дом за твоей спиной. Там бардак. Решишь остаться? Сама знаешь, что нужно сделать, – бросает почти равнодушно. – Встретишь мужа, как полагается, я тебя обрадую!

Глава 6

Аслан

Ни в одном языке мира нет столько матов, чтобы выразить мои мысли. Поэтому просто пустота вместо слов.

Оставляю за спиной дом.

Хорошее, тихое место. Безлюдное!

До ближайшего аула напрямую, быстрым шагом, идти часа полтора, от аула до города – два-два с половиной часа на машине, если знать короткие тропы.

Я жил в этом месте отшельником без малого три года.

Горы, чистый воздух, козы…

Людей нет, проблем нет.

Изредка спускался в аул, проведывал двух-трех знакомых. Меня воротит даже от небольшого тихого аула, от города с населением в сто тысяч душ вообще в бараний рог скручивает.

Тошно!

Иногда даже не верится, что когда-то моя жизнь была совсем другой. Я брал от жизни все, что только мог взять, и не думал, что однажды случится трагедия.

Катастрофы происходят за считанные секунды, но их разрушительные последствия затягиваются на года.

Я до сих пор живу вдали от людей и меня это устраивает.

Устраивало!

Если бы не подлый лис Джафаров.

Или Камаль?

Трус… Как я мог повестись на такой глупый и нарочитый обман?!

Сколько бы лет я еще провел вдали от интриг, не пачкаясь в них?!

Был бы не против провести в тиши остаток своей жизни.

Вдали от людской суеты, заботясь лишь о насущном:

Даже дом не ремонтировал полностью.

Словно нарочно себя лишал удобств, наказывая за прошлые ошибки.

Никому не мешал.

Жил спокойно, изредка к шлюхам наведывался, справлял мужскую потребность, быстро, как автомат. Иногда девки даже платье снять не успевали, да и не нужно мне это было: нагнул, вошел сзади, быстро сбросил, стянул использованный презик и ушел, оставив денег.

Наверное, слишком много времени я провел вдали от людей и совсем разучился отличать интриги.

Иначе бы так не попался на удочку чужих интересов.

И что вышло в итоге?! Женился! Да чтоб тебя!

Такого варианта я и в самом страшном сне не мог представить!

Я. Женат.

И на ком?!

Проворачиваю в голове все случившееся.

У девчонки фигура отличная, мордашка смазливая.

Но не в моем вкусе.

Слишком бледная.

Да и вся она сама такая, словно вот-вот сломается. Светлая до невозможности!

Совсем не похоже, что она родственница Джафарова.

Восточная кровь всегда доминирует, думаю настойчиво.

Но потом вспоминаю случаи, признавая, что у природы есть свои повадки и настроение.

Захотела – и состряпала именно такую девушку.

Светлую, молоденькую, глупую, как та коза, что всегда отбивается от стада!

Дурочка, совсем еще девчонка, теперь считается моей женой, арррр…

Зарезать кого-нибудь хочется.

Еще и наглости хватает о разводе заикнуться! Совсем обалдевшая!

Наверное, Джафаров эту девицу вообще никак не воспитывал, забил на нее, держал вдали от семьи, от традиций.

Иначе бы она так смело не заикалась, не смотрела бы так безбашенно!

В целом, плевать, как она смотрит, что лопочет и о чем задумывается своими красивыми губками.

Могу поспорить, что как только я скрылся из виду, она бросилась бежать на проселочную дорогу.

Изредка там ходят автомобили. Уверен, она попытается сбежать.

Пусть бежит.

У меня рука не поднимется подписать согласие на развод.

Не могу я и отвесить ей пинка, это будет неправильно.

Но если она сама свалить захочет в первые же сутки, это будет исключительно ее решением.

Самовольничает? Пусть сделает это с толком и пользой для нас обоих.

Пока мысли крутятся, ноги в известном направлении топают.

От злости и эмоций пришел в аул даже быстрее, чем планировал.

Успел к ужину, в дом приятеля Алдана Джабирова.

Пожалуй, он один из немногих, кто догадывается о большем, чем я рассказал, но держит при себе, вопросов лишних не задает, чему я очень рад.

Друг обрадовался моему появлению.

Его супруга Алия собрала на стол, мы отужинали, поговорили…

Потом приятель пошел показывать мне нового жеребца, которого он объезжает.

К Джабирову я пришел не только для того, чтобы скуку развеять, но и торопить хозяина дома не стоит.

Потому я даю ему время показать себя, свой дом, рассказать последние новости.

Об одном Алдан умалчивает, но я, кажется, догадываюсь.

Его жена Алия снова беременна.

Слишком просторное платье, а Джабиров при взгляде на супругу чуть не раздувается, как воздушный шар, от гордости.

– Как тебе мой жеребец? – интересуется. – Не надумал купить себе хотя бы лошадь?

– Зачем мне еще лошадь? Для коз загона едва хватает…

– Средство передвижения, быстрее, чем пешком.

– Мне и на своих двоих удобнее. К тому же у меня есть машина.

– Ты про свой древний уазик? Разве это машина?!

– Нормальная.

– В ней комфорта нет.

– Я ровно дышу к комфорту. Зад неизбалованный.

Кстати, Алдан напомнил мне о том имуществе, что уцелело после нахрапистого вторжения Джафарова.

Хорошо, что после того, как привез чужую невесту, я припрятал машину вдали от своего дома.

Не то бы наглый, алчный ублюдок и несчастный уазик с ржавым дном забрал!

– Что ты знаешь об Умаре Джафарове? – спрашиваю ненароком.

– Если ты хочешь иметь с ним дела, знай, что он себе на уме.

– Как-то расплывчато. Дел с ним иметь не желаю. Поэтому говори, как есть!

В ответ Алдан щедро сплевывает на землю.

– Вот что я о нем думаю. Шакал подлый и живучий. Лучше обходи его стороной.

– Вот как. А я слышал, что он банкротом скоро станет!

– Ха! Первый раз, что ли, он это проворачивает!

Слова Алдана вводят меня в ступор кратковременный.

– То есть? Как это? – уточняю.

– Ты первый день на свет родился, Аслан? Не знаешь, как это делается, что ли? У Умара куча нелегального бизнеса, но как и водится в таких случаях, он отмывает грязные деньги через много других мелких фирм, которые работают официально. Забегаловки, мотели придорожные, автосервисы! Власти давно хотят за жопу схватить этого упыря, приглядывают за его официальным бизнесом, но никак не получается схватить за глотку. Как только Умар понимает, что его вот-вот поймают, он сразу проворачивает этот фокус с банкротством, а когда в судебном порядке готовят арест на все имущество, быстро прикрывает фирмы! Условно завтра, когда явятся все арестовывать, внезапно окажется, что у Джафарова ничего своего нет, и сам он почти нищий, живет на попечение друзей, родных, приятелей, а фирмы – не его и никогда на него оформлены не были. Шакал слишком хитрый! Подставных лиц меняет чаще, чем другие – обувь по сезону!

Алдан смотрит на меня и смеется в сторону.

– Охренеть! Вот это… – матерюсь, не сдержав эмоций, но быстро прикусываю язык.

Алдан старше меня, а я до сих пор помню суровую школу родных, которая гласит, что нужно с уважением относиться к старшим. Почему-то с Джафаровым это не сработало, но рядом с Алданом я чувствую себя так, словно разговариваю с родным дядей или близким другом семьи. Все хорошее, что было в строгом воспитании, само собой оживает.

– Извини, с языка сорвалось.

Алдан отмахивается.

– Грязное слово было к месту. Джафаров такой и есть! Как его только земля терпит… О его проделках знают почти все. Не знают только те, кто в городе недавно живет, или отшельником в горах, как ты, – качает головой друг. – Так какой у тебя интерес к Джафарову?

– Никакого, – потом вздыхаю, признавшись. – Сегодня я женился на его племяннице.

– Вах! ЖЕНИЛСЯ?! Неожиданно! Почему на свадьбу не позвал?

– Да так…

Я равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло, но внезапно чувствую, как сердце начинает молотить в груди сильнее и дергает меня за невидимые ниточки. Впервые я это ощутил, когда увидел, с каким ужасом Лея смотрела в сторону приближающейся свиты Джафарова. Тогда меня торкнуло неслабо, и вместо того, чтобы думать, как спасти свою шкуру и убежать тайными тропками, я решил остаться. Знал, к чему это приведет, но не мог уйти. Просто не смог, меня припечатало к земле намертво.

Зачем остался, сам не знаю. Теперь снова веду себя неразумно, погрязаю в подробностях чужих жизней, заглядываю за фасад слухов о них.

К чему мне Джафаров? Даже если он племянницу на меня спихнул, можно просто жить дальше. Как обычный человек. Пусть несправедливость, пусть обобрал меня этот жадный мерзавец до последней нитки, но другие закрывают на подобное глаза и дальше живут.

Я влез в шкуру простолюдина-отшельника. Значит, надо вести себя соответствующе, но натура берет свое.

Характер, гордость, оскорбленная честь…

Джафаров отобрал кое-что мое. И я хочу, чтобы он это вернул.

Любой ценой.

Еще этот кнут, подаренный им, как насмешка. Я хочу забить его до смерти этим кнутом, исполосовав так, чтобы на подлеце живого места не осталось.

Эмоции неожиданно сильные, пробивают панцирь деланного равнодушия. Внутри что-то оживает.

Там, где было мертво, внезапно прорезаются ростки новых чувств, эмоций – неожиданно сильных и ослепительно ярких.

Чтобы Алдан не заметил моего волнения, я присаживаюсь на корточки, зачерпываю сухой земли, перетирая между ладоней.

– Так чего ты замолчал? – подгоняет меня друг. – Почему не сказал о свадьбе? Друзей не позвал! – говорит с обидой.

– Не мог я тебя позвать, Алдан! – говорю искренне. – Меня самого на эту свадьбу в последний момент позвали, даже переодеться не успел.

– Ого! То есть тебя заставили жениться? – догадывается Алдан, хоть я ему ничего не сказал. – О какой именно племяннице идет речь? У Джафарова их много!

– Дочь его младшего брата, Ибрагима.

– Дочка Ибрагима? – хмурится Алдан, молчит. – Ааа… Вспомнил не сразу, но теперь понял, о ком идет речь. Белая ворона, что ли?!

– Белая ворона, – отвечаю, скрипнув зубами. – Светлые волосы у нее, да.

– Ее почти не видно, Джафаров всеми своими племянницами гордится, а об этой говорить не любит, держит взаперти! Говорят, что это дочь Ибрагима.

– Говорят? – цепляюсь за слова.

– Вообще, там мутная история и со смертью Ибрагима, и с появлением этой дочери…

– Мутная?

– Подробностей не знаю, но слухи разные ходят, что все не чисто.

– Всего лишь слухи или факты? – допытываюсь я.

– Слухи. Не проси повторять, я не люблю пересказывать чужие догадки, не будучи уверенным, что все сказанное – это правда! Замечу лишь, что дыма без огня не бывает. Напомни мне, как зовут эту девочку? Она хоть совершеннолетняя?

– Совершеннолетняя! – отвечаю твердо, потому что видел сам ее паспорт. – Зовут Лея.

– Ну хорошо, если уже девушка… Значит, тебя на ней женили. Как так случилось? Влип по незнанию? Знаю, что ты к девушкам в город наведываешься иногда! Неужели ты к этой девушке подкатил и потому влип?

– Влип. Но не потому, что не знал, кто она. Вернее, имя ее знал, но о Джафарове ничего не слышал, не интересовался просто. Меня надурили с этой девицей! – отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности.

В ответ Джабиров только расхохотался.

– Одичал ты, Аслан. Пора уже в люди выходить, достаточно ты пожил, как одичавший… Теперь с женой не получится жить отшельником!

– С чего ты взял, что моя жизнь изменится?!

– Чувствую.

И не возразишь: сказал, как отрезал…

Ощущаю, что Алдан прав, но еще сам не знаю, в какую сторону повернется жизнь. Только чувствую, как изменения несутся в мою сторону ураганом. Вернее, они уже ворвались в мою жизнь и разметали то немногое, что удалось создать…

Глава 7

Аслан

– Чего приуныл? Перемены в твоем возрасте – это хорошо! – приободряет меня приятель.

– Ну да, ну да…

– То, что ты дурное в людях разучился видеть, это нехорошо. Или не хочешь замечать? Спроси себя! Ты несколько лет в горах живешь, но даже в ауле появляешься крайне редко, а в большой город ездишь, но ни во что не вникаешь! Неужели не слушаешь, о чем люди толкуют?

– Не было необходимости вникать в трескотню. И не общаюсь я ни с кем в городе. Только по нужде появляюсь или по хозяйству!

– Ладно, шутки в сторону! Значит, ты теперь стал женатым человеком. Почему жену с собой не привез? Хотя нет, постой… Если ты только сегодня женился, почему ты с ней не в постели?! – возмутился Алдан. – Я свою жену сразу же, с места насадил, как следует! И тебе тоже рекомендую. Женщин нужно основательно за холку трепать. Удовлетворять их потребности, ну и свои заодно! – ухмыльнулся с довольным видом.

– Прекрати.

Алдан в ответ шумно и подробно делится опытом по усмирению прытких и норовистых жен.

– Теперь понятно, почему у тебя девять детей в семье! – усмехаюсь я. – Когда только жена по дому успевает все сделать?

– Двое детей у меня остались от первого брака. У нее четверо детей от первого брака. Плюс трое наших, – перечисляет. – Вообще, Алия – лучшая хозяйка и истинная мать! Мои дети полюбили ее. Я своей женой горжусь безмерно, о большем счастье в свои лета я и мечтать не мог. К тому же старшие дети ей во всем помогают. Девять детей – это не предел, наших общих – всего трое! Вообще я пятерых от нее хочу! Такая женщина сочная, просто мечта!

– Пятерых детей?! Тебе лет сколько?

– Пятьдесят восемь. Через два года юбилей… Может быть, успеет? – размышляет вслух. – Должна успеть! А ты сколько наследников хочешь?

– Нисколько! – отвечаю хмуро. – Я вообще к этой девке не притронусь.

– А что так? Страшная? Старая?

– Нет, не страшная и не старая.

– С физическими увечьями? Нечистоплотная?

– Все не так. Симпатичная, молодая, чистоплотная.

– Дни красные?

– Нет!

– Тогда в чем дело?

– Дело совсем не в ней!

Алдан хмурится, через секунду отходит в сторону резко.

– Аааа… Кажется, я понял, в чем проблема. Но это поправимо. Сиди! Сейчас приду!

Куда он сорвался? Швырнул поводья мне в руки.

Стоило Алдану на сотню метров отойти, как его пегий жеребец в тот же миг начал на меня коситься и ушами дергать, ногами перебирает, как будто земля под его копытами горит.

– Стой, кому сказал!

Фиг там… Конь дергаться начал, ржать потихоньку. В сторону рыпается. Если бы ноги не были стреножены, с места бы рванул. Но даже со стреноженными ногами конь умудряется вдоль изгороди плестись. Ни одной команды не слушает.

– Дай сюда! – рявкает Джабиров, появившийся словно из ниоткуда.

Сосед забирает поводья и передает мне какую-то странную банку с сухой травой.

– Держи, – говорит. – Ложку на литр кипятка, подержи на медленном огне десять минут, процеди, пей два раза в день, утром и вечером. Через неделю у тебя стоять будет крепче, чем у коня.

Теперь настал мой черед удивляться. Алдан решил, будто у меня недостаток мужской силы! И смех, и грех, но я сам туманно сказал, что проблема не в девушке. Друг сделал свои выводы. Неверные!

– Алдан, ты все не так понял!

– Не благодари! – машет ладонью. – Это старый рецепт знающих людей. Состав не скажу, не проси. С ним мой дед до восьмидесяти лет мог…

– Да не нужно мне это! – отдаю банку обратно. – Нормально у меня все с мужским вопросом! Просто неохота.

– Все так говорят. Сначала неохота, потом лень, потом спать тянет, а потом твой причиндал намертво уснет, а ты начнешь по врачам бегать. Они и рады сразу пичкать: сдай анализы на сто тысяч, таблеток купи на пятьдесят косарей, мазей на двадцатку…

– Дело не в этом, говорю же тебе! У меня в штанах все работает, как часы. Просто я не хочу.

– Значит, что-то не так с девкой.

– Опять ты заладил! Все не так с нашим браком! Джафаров навязал одно сомнительное условие, даже в договор прописал. Через год он приедет за первенцем…

– А вот это уже повод задуматься, – серьезно отвечает Джабиров. – Понимаю, почему ты не спешишь залезать на супругу, можешь и заделать ей наследника с лету! Но такое условие заставляет задуматься и притормозить!

Приятель крепче перехватывает поводья, ходит вдоль ограды. Конь послушно бредет за ним, по ту сторону.

– Есть у меня один пес на заднем дворе. Шелудивый, слепой, почти ничего не жрет, со дня на день помрет от старости! Совсем бесполезным стал. Но Джафарову я бы даже такого пса не отдал! Не говоря уже о своем первенце. Так что я твои сомнения отчасти разделяю, но все же не могу понять, почему ты один? Здесь есть над чем подумать, но когда под рукой лежит теплая женская грудь, думается намного интереснее!

– Опять ты все к одному свел.

– На твоем месте я бы жену от себя не отпускал и выяснил для начала, что это за условие с первенцем.

– Говорит, обычай в семье…

– Обычай обычаем, это между делом и при заключении брака об этом не условий не выдвигают и в договор вписать не требуют. Что-то здесь нечисто…

– Пожалуй, ты прав. Я и сам понял, что дело здесь пахнет не совсем хорошо. Но теперь точно в этом уверился.

– Тогда возвращайся поскорее. Я тебе машину дам, быстрее доберешься.

– Спасибо, друг.

– Приданое хоть у невесты твоей хорошее?

– Роскошное! – кривлю губы. – Кнут подарили.

– Кнут?! И все?!

– И все. Кнут и жена, в чем была.

– Всучили девчонку впопыхах? Даже не одели, как следует? – удивляется Алдан.

– Да. Все так.

– Плохо. Алия! – кричит неожиданно.

Жена Алдана отзывается почти в тот же миг, словно только и ждала приказа своего супруга.

– Жена, собери вещей для молодой супруги Аслана. Самое необходимое.

– Уже собираю, – едва ли кланяется, ускользает тенью.

– Алдан, это лишнее! – пытаюсь остановить приятеля.

– Не лишнее, поверь. Видел я твой дом, – ворчит. – Знаю, что там, как в пещере. Никаких условий для семейной жизни!

– Поверь, суровые условия пойдет капризной девке на пользу.

– Насколько я понял, Джафаров племянницу скинул тебе, словно мусор, свадьбу не сыграл, как следует, приданым обделил. Это очень обидно для женщины. Посмотри на мою жену! Алия была вдовой, когда я сосватал ее у старого друга. Он честно рассказал, какая Алия была коварная и как хотела разрушить его семью из-за дурной головы и бабского чёса промеж ног. Однако Темирхан не швырнул мне ее, как ненужную, испорченную вещь, дал ей хорошее приданое и благословил на брак от всего сердца. Алия была ему благодарна, хоть и не сразу призналась в этом. Поначалу она сильно брыкалась, характер свой показывала! Пришлось воспитывать на свой лад, но комфорта я жену никогда не лишал и лишать не собираюсь. Если твоя женщина бесится и дурной нрав показывает, можешь ее хоть пороть. Однако твоей молодой супруге пойдет на пользу знание, что ты собираешься ее не только воспитывать и требовать что-то, но взамен позаботишься о ней, не оставишь голодной, создашь комфорт и приятные условия. Тогда у нее будет желание одарить тебя в ответ лаской и теплом.

– Думаю, тут ты ошибаешься.

– Если ты сделал все, от тебя зависящее, но женщина в постели остается холодной, значит, ты не с той стороны огонь разжигаешь.

– Опять ты все свел к тому, что я кругом виноват!

– Буду откровенен, я считаю, что так и есть. Пусть твой брак состоялся не так, как ты хотел, но что сейчас делаешь ты? Бросил молодую жену, поехал по гостям, друзьям. Туда пошел, сюда пошел. Девка одна, в горах, в твоей хибаре дырявой, тьфу! Городская, к жизни в таких условиях неприрученная. Без защиты! – добавляет строго. – Это вообще ни в какие ворота не лезет. А вдруг упала, ногу сломала… Вдруг ее уже украли? Вдруг шакалы Джафарова ее толпой насилуют?

– Не говори так!

Пытаюсь держать себя в руках. Но внутри нехорошо затренькало.

– Если ты от меня другого совета ждал и думал, что я тебе просто так посочувствую и поохаю, то ты не к тому человеку пришел! Бери машину и возвращайся к жене, пока беды не случилось.

* * *

Из дома Джафарова я уезжаю только спустя час. Черный гелик нагружен добром под самую завязку.

– Еще одеяло! – передает тюк.

– Вообще-то я не за этим сюда приехал! – отбиваюсь. – Всего лишь о Джафарове узнать. Не хочу быть должным!

– Ты мне ничего не должен, это подарок от всего сердца. От подарков не принято отказываться.

– Я с тобой расплачусь.

– Переведешь все в деньги – обидишь меня смертельно! – рассвирепел приятель. – Лучше жену свою к нам в гости приведи.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Когда я задумал жениться, мне тоже многие говорили, что идея плохая. Однако я никогда прежде так счастлив не был, как в браке с Алией. Твои годы требуют того же – семейного счастья, покоя. Кто знает, вдруг, попробовав его совсем немного, ты даже передумаешь жить в безлюдной глуши и вернешься к нормальной жизни?

– Вот это вряд ли, – обрываю.

Настроение вмиг омрачается. Вспомнил о трагедии, о семейных дрязгах. Как будто в бурную реку кипящего дерьма окунулся.

– Всему свое время, – добавляет приятель, лопает по боку гелика. – Канистры с бензином тоже заправил.

– Я тебе по гроб жизни буду обязан.

– Не благодари. Я предполагаю, что Джафаров тебя ободрал, как липку, иначе бы ты козла для свежатинки привез, как это раньше всегда бывало. Так же думаю, что ты пока не готов в семейный кошель залезать и брать причитающееся тебе по праву.

– Надеюсь, этого не произойдет никогда! Пока у меня есть свои запасные варианты, я в семью не вернусь.

– Тогда хорошей тебе дороги, Аслан!

* * *

Приятель прав: в гелике комфорт другой, зад сразу вспоминает, как приятно было ездить в более дорогих тачках, чем в уазике патриот.

Обрываю такие мысли. Как-то я сказал, что к прошлому возврата не будет. Значит, нужно держаться своих же обещаний!

Дорога пролетает за один миг! Все потому что мысли в голове крутятся беспокойные.

Тревожусь, что ли?

Вероятно, что так.

Темнеет рано… Фары рыщут по горным тропкам, как глаза хищного зверя.

На месте осталась новоиспеченная женушка? Или удрала…

От нее всего можно ожидать.

Согласилась же на аферу Камаля, переспала с ним!

Лишила себя последнего шанса избежать навязанного брака, глупая!

Хотя…

Думаю, даже если бы невинность осталась при девчонке, ситуацию это не спасло.

Ее украли, больше суток прошло…

Похищение есть? Есть… Многие об этом узнали.

Выход один – выдать замуж опозоренную девку.

Джафаров только рад. Он был настроен отдать ее в тот же миг.

Просто спихнуть как можно быстрее.

Ему похрен было, кому отдавать, согласился бы и на Камаля!

Только семье Камале родство с обанкротившимся Джафаровым стало невыгодно.

Семья Камаля в городе живет меньше года, не обо всех нюансах знают.

Наверное, как только Камаль узнал о «банкротстве», сразу же решил меня подставить, чтобы самому не влипнуть.

Однако Алдан утверждает, что такой фокус Умар Джафаров не впервые проворачивает.

Либо Камаль не в курсе, либо решил, что не стоит с таким человеком сводить семейные связи.

Впрочем, мне на их мысли и причины решений плевать.

Теперь эта девушка – моя головная боль.

Если не сбежала, конечно.

Бросаю машину в километре от дома.

Оставшийся путь преодолеваю пешком.

Темно. Тихо… Ни одно окно не освещено.

Сбежала?

Топит разочарованием.

Настроение становится другим. Кровь больше не кипит.

Почему? Я радоваться должен, что от проблем избавился.

Толкаю хлипкую дверь ладонью.

Захожу в дом.

Не жду подвоха.

Внезапно справа обрушивается удар…

Глава 8

Аслан

Вздрагиваю.

От неожиданности, в большей степени.

Потому что по голове вскользь чиркнуло, как будто нападающий уступает мне не только в силе, но и в росте.

Я поворачиваюсь мгновенно, выхватывая из рук противника предмет, которым меня долбанули по голове!

Перехватываю жестко за запястье.

В моих пальцах оказывается кукольное, тонкое, хрупкое. Второй рукой хватаю за глотку, выдавливая из нее испуганный хрип.

Уже догадываюсь в чем дело.

Пальцы смыкаются на шейке с тонкой кожей.

Запястье щекочет шелком длинных волос.

Знаю, что они светлые и тонкие, как паутина.

– Лея.

– Больно, отпусти! Мужлан! Грубиян!

Она царапает мою руку.

Отпускаю.

Лея в тот же миг отпрыгивает до самой стены, вжавшись в нее спиной. В темноте я замечаю очертания ее силуэта, как она дрожит и прижимает к груди какой-то предмет. Голова начинает ныть в месте удара. Все-таки ударила она со всех своих силенок. Еще немного бы и… в висок! Чертовка!

– Что у тебя в руках?

– Сковородка, – лопочет и зачем-то добавляет. – Вымытая! Ну и свинарник ты здесь развел, Аслан! Учти, я все переделать не успела. Тут бы и целый штат уборщиц за один день не справился!

Сковородкой, значит, приложила. Вымытой! Если бы голова не ныла так сильно, я бы обязательно рассмеялся! Но ситуация не кажется такой смешной.

– Ты не убежала.

– Здесь некуда убегать! Ты меня напугал! Почему нельзя было предупредить о возвращении?! Хотя бы постучать или крикнуть, что это ты?

– Не думал, что ты осталась. На крайний случай, решил, что ты спишь, – добавляю.

Хотя кому я вру? В доме не горел свет, я решил, что Лея удрала.

В ответ она бурчит что-то едва разборчиво.

– Стой здесь. Сейчас свет разожгу.

Свою хибару я знаю, как свои пять пальцев.

В темноте вслепую могу пройтись по ней, взять любой предмет даже с завязанными глазами.

Знаю, что керосинка стоит на деревянной полке слева. Там же лежат спички, газовая зажигалка, свечи…

Делаю шаг. Налетаю на какой-то предмет мебели.

Матерюсь.

Шаг влево. Нога попадает в жестяной таз, сбивает еще какую-то тару. Поворачиваюсь. Тут был проход, но я жестко влетаю на угол стола.

– Что здесь творится?! Почему все стоит не на своих местах?!

– Я перестановку сделала.

– Что ты сделала, женщина?!

– Пе-пе-рестановку! Стол у самого окна – это прошлый век. Посередине комнаты он смотрелся гармоничнее и…

– Будь проклят тот день, когда я согласился тебя украсть! Что ты сотворила с моим домом?!

Тыкаюсь в другую сторону… Веник какой-то по морде хлещет.

– Это еще что такое?

– Цветы сушеные. В сарае нашла. Они пахнут вкусно!..

– Ай, дурная! Это травы специальные! Это чтобы грызунов отгонять запахом! Они пахнут приятно, но снять нужно немедленно, от этих трав голова разболится уже через два часа! Нужно свет зажечь! Куда ты дела лампу керосиновую?!

Перестановка! Ужас… Как мне теперь отыскать то, что нужно?!

– Я не знаю, о чем ты спрашиваешь. Здесь было много всякого барахла, которому место на помойке!

– Лампа! Стеклянная колба, вытянутая вверх, снизу обитая жестью.

– Я выкинула какую-то вонючую банку. У нее было отколото стекло.

– Что ты сделала?! – спрашиваю, едва не взвыв.

– Выкинула.

– Дурная!

– В доме нельзя хранить битое стекло и посуду.

– Послушай. Ты… – слов не хватает. – Иди и верни мне лампу!

– Я далеко ее выкинула. За ограду не пойду, я змей боюсь. К тому же я в темноте плохо ориентируюсь.

Ааааааррррр… Помогите мне не выпороть ее прямо сейчас, бестолковую!

– Найди мне свечи! Живо!

– Я не помню, куда их положила.

– ЧТО?!

– Не помню!

Если бы она отвечала со слезами, я бы еще так не кипел. Но эта девушка отвечает мне с вызовом, обидой и претензиями. Прямо не говорит, но ее голос об этом звенит красноречиво:

– Я столько всего за один день сделала, что всего не вспомню!

Так. Спокойно. Вот уже и глаза к темноте почти привыкли.

Слышу осторожные шаги.

– Куда это ты крадешься?!

– Спать. Я устала.

Вернулся домой, называется! Встретили сковородкой…

Потом вспоминаю, что у меня есть зажигалка. Вот дурень.

Освещаю дом.

Секунды хватает, чтобы захотелось рвать на себе волосы, по одной волосинке.

Осмотрел новые очертания своего дома.

Едва не взвыл.

Все по-другому. Идиотизм! Зачем она все испортила?! Раньше было намного лучше, все под рукой лежало!

Длинные свечи нахожу все же на полке. Раньше они валялись в жестяной коробке. Сейчас расставлены по каким-то плошкам, связанные по несколько штук бечевкой, на бантик.

– Я рассортировала свечи. Начатые отдельно лежат.

– Лучше бы ты мусор в своей блондинистой башке рассортировала. Или боишься, что кроме него в твоей голове и нет ничего?!

Обиженно отвернулась лицом к стене, накрылась одеялом.

Что ж… Осматриваю дом.

Стол сдвину обратно к стене. Мне так больше нравилось.

К тому же из окна вид хороший открывается.

Было приятно посидеть за завтраком и смотреть на рассвет.

А теперь что?! Не пойдет!

Двигаю стол обратно!

– Эгоист, – бурчит из-под одеяла.

– Что ты сказала?!

– Я сказала, что ты эгоист! Ты сейчас сдвинешь стол к окну. Стол узкий. За ним сможет сидеть только один человек. Ты сам. Я лишь хотела…

– Кто сказал, что ты будешь за одним столом со мной сидеть, женщина?!

– Аааа, ты из тех, кто придерживается самых старых традиций?

– Традиций не всех придерживаюсь. Но стол будет возле окна стоять. Я так сказал.

Ищу кружку, хлебнуть воды.

Опять не нахожу.

– Эй, жена, где моя кружка?!

– Вся грязная посуда отмокает в большой кастрюле, на улице. Кстати, у тебя нет средства для мытья посуды, нужно купить обязательно. Я нашла карандаш и на обороте календаря написала, что нужно купить! Драить тарелки содой и куском хозяйственного мыла – издевательство для кожи рук. У меня пальцы щиплет.

– Пить мне из чего прикажешь?

– Ковшик чистый. На фляге с водой. Пей из ковша.

– Значит, так. На этом с самоуправством ты закончила. Завтра я тебе скажу, чем заняться. Будешь делать только необходимое, без самодеятельности. Поняла?

В ответ зевок.

– Тебя долго не было.

– Нотации читать будешь?! – удивлен.

– Просто страшно одной.

В доме тошно находиться!

Оставил бедовую дурную девку на пол дня, называется, она там все вверх ногами перевернула!

Выхожу на улицу, чтобы покурить.

Пытаюсь не злиться. Но не злиться не получается.

Наоборот. Меня кипятит и полощет.

Даже крепкий табак не помогает.

Какая уж тут забота?! Эта девка позаботилась лишь о том, чтобы усложнить мою жизнь!

Втягиваю ночной воздух. Сильно пахнет сыростью. Как бы дождь не начался…

Проходит неизвестно сколько времени.

Решаю вернуться. Спать пора. День был длинный. День был тяжелый… Нахожу ковш и таз для умывания. Чтобы не плескать водой, выхожу на улицу. Прохладная вода бодрит разгоряченное лицо и шею. Полощу рот и выдавливаю немного зубной пасты на щетку, которая уже оказывается немного влажной. Неужели Лея воспользовалась? Наверное, так и есть. Другой щетки нет, надо позаботиться о мелочах…

Умывшись, возвращаюсь в дом.

Сбрасываю вещи привычной кучей возле кровати.

Кровать узкая, но места двоим хватит, если не разваливаться в форме звезды.

Девчонка, кажется, уже спит. Дышит ровно, глубоко. Отдергиваю одеяло. Забираюсь.

Скрипнули пружины.

Во сне новоиспеченная жена повернулась носом в мою сторону, обжигает жарким дыханием. Некстати вспоминаю, что мордашка у нее очень даже ничего. Притягательная, милая… Чистая какая-то.

Да и фигурка сойдет…

Мысли приобретают вполне конкретную, плотскую форму.

В конце концов, жена она или кто?

Жена!

Пора бы исполнить супружеский долг.

Хоть какой-то прок будет от этой девки, убеждаю себя.

Но сам, разогретый, распаленный до предела, едва не набрасываюсь на добычу.

Движения резковатые, грубые. Я не привык с девушками много церемониться, отучился быть нежным любовником. Стал скорее потребителем. Привык брать жестко необходимое.

– Аслан?! – успевает пискнуть.

Сто лет с девушкой не целовался. Но этой срочно рот закрыть надо! Пока она новую чушь пороть не начала!

Затыкаю ей рот поцелуем.

Лея

Я не ожидала такого напора!

Вообще не думала, что муж притронется ко мне. Казалось, мы все выяснили еще светлым днем.

Он не нравится мне. Я не нравлюсь ему.

Минус на минус.

Здесь не о чем говорить, думать, делать – тем более!

Однако он… делает!

Аслан решил не просто лечь на кровать, чтобы забыться сном. Кажется, в его планы входит кое-что другое.

Иначе зачем он набросился на меня с поцелуем. Вернее, с насилием! Он насилует мой рот своим языком. Жестко и грубо имеет. Толкается глубоко и пошло!

Мысли начинают путаться.

Вместо страха рождается странный интерес и эмоции, которые мне совсем не нравятся.

Потому что он сам мне не нравится.

Ни капельки!

Однако когда его язык хозяйствует у меня во рту, я напрочь забываю, что Аслан мне не симпатичен.

Странным образом его язык и губы творят какую-то магию.

Втягивают в водоворот…

Я хорошо помню другие поцелуи – поцелуи моего неудавшегося жениха-Камаля, мокрые, настырные, чмокающие. Я ждала, когда он закончит меня целовать и даже секунды считала… Откровенно говоря, просто терпела.

Но с Асланом…

От его наглых, насильственных поцелуев меня пронизывает жаром. Насквозь.

Он не имеет права делать это с моим ртом!

Или имеет…

Ах да, он мой муж. Имеет полное право. На все, что только ему вздумается.

Он невозможно близко и стремится стать еще ближе.

Распластывает меня по хлипкому матрасу, шарит всюду шершавыми грубыми ладонями.

Его пальцы стальными тисками смыкаются на плечах.

Всего на миг обхватывают в тесный плен. По телу расходятся волны мурашек.

Целое торнадо из предвкушения, шока и затаенного страха!

Его пальцы изучают меня всюду, хватка далека от осторожности.

Ни капли нежности.

От его прикосновений чуточку больно, словно кожу обжигает маленькими угольками.

Я хочу избежать его касаний. Слишком непривычно. Слишком жарко в груди.

Слишком наглые и глубокие дорожки от его касаний.

Я лежу спокойно, но дышу все тяжелее.

Просто не мог оставаться спокойной, когда он начинает касаться меня всюду. Жестко и алчно хватает, метит всюду, царапает кожу. Словно живьем ее с меня сдирает и опаляет горячими пальцами.

Шершавые подушечки царапают нежную кожу. Его рука спускается с моего плеча и нагло ныряет под кофточку, накрывая грудь.

Дергаюсь в сторону испуганно.

Так крепко и дерзко меня никто не хватал…

– Чшшшш… – обдает горячим дыханием губы и снова тащит к себе. – Иди ко мне, женушка!

Глава 9

Лея

Руки мужчины крепче запирают меня в капкане. Я не могу дернуться в сторону, хотя кажется, что скоро от меня совсем ничего не останется, кроме пепла.

Его пальцы снова мнут грудь, исследуя. Я замираю, не зная, как реагировать на такое. Лаской не назовешь, его хватка причиняет болезненно-острые ощущения, как будто колет иголкой, но не снаружи, а изнутри.

Пытаюсь оттолкнуть его, но ладони словно впечатались в раскаленный камень. Скульптурный рельеф безупречных грудных мышц. Он дышит тяжело и часто, в такт этому грудная клетка работает без перерыва. Я беспомощно скребу пальцами по его груди. Хоть поцарапаю! Но ему хоть бы хны…

Сопротивляться такому бешеному напору сложно. Его грубые пальцы скользят по чувствительным вершинкам, сжимая грубо. Непривычные ощущения рождаются под кожей. Сладко-больно, хочется уйти в сторону, но стоит ему перенести ладонь, как я начинаю жалеть, что он так сделал и жажду снова почувствовать тяжелый, горячий гнет.

Он деловито проходится по всему телу и цепляет меня за ягодицы.

Крепче, ближе, притискивает и больше нет ни одной причины игнорировать его возбуждение.

Придумать, что это нечто другое, тоже не получится.

Нервно сглатываю, думая о том, что будет, когда он решит перейти на другую стадию. Я вроде бы не девственница, но отчего же так страшно-то?!

Думать не получается. Его пальцы крепко сжимают мое бедро. Опять болезненно и жестко. Завтра на кожу всюду останутся следы от его прикосновений… Мысли разлетаются как перья при дуновении ветерка, когда его ладонь быстрым клином втискивается между бедер, сведенных плотно-плотно. Но его нажим и напор отвоевывают себе место.

– Расслабься, – рыкает на ухо.

Не могу расслабиться, еще больше напрягаюсь.

– Нет-нет! – пытаюсь оттолкнуть этого мужлана. – Я не буду с тобой спать!

– Вот как?

Аслан перестает меня касаться и замирает.

– Да!

Сердце колотится всюду, в особенности там, где мои пальцы касаются его раскачанной, мощной груди. Я чувствую сердцебиение Аслана и понимаю, что оно такое же частое, как мое, но более гулкое, раскатистое, как гром.

– Это кровать – моя, а ты – моя жена.

– Здесь места мало! – попискиваю.

– И что ты мне предлагаешь?

– Поспать на полу. Поспать в сарае… Поспать где угодно, лишь бы подальше от меня!

– Как скажешь, Лея. Так и сделаю! – усмехается Аслан.

Ох, неужели он уйдет?! Так быстро удалось его уговорить! Так просто…

Но вместо того, чтобы встать и уйти, Аслан прижимается ко мне плотнее, теснее и снова начинает меня целовать.

– Мы же договорились, что ты будешь спать на полу! – возмущаюсь я.

– Да, но, если ты не заметила, я не спать к тебе пришел. Я хочу получить тебя…

Замираю от такого откровенного признания. Я думала, мы уже все решили, думала, мы будем просто соседями под одной крышей. Временное соседство, а потом я придумаю, как избавиться от брака…

Но он поступает иначе. Я четко чувствую момент и острую грань, за которую он переступает, начиная действовать иначе. Сначала это глубокий усталый выдох, который касается моих губ. Он словно слишком долго сдерживал себя и устал, но теперь отпускает.

По коже проносится трепет от первого же прикосновения.

Ахаю неожиданно, когда он ведет пальцами по моей коже искуснее, чем до этого. Его губы снова накрывают мои, но уже с иным оттенком.

Мягче и нежнее, осторожнее.

Напор никуда не делся. Такой мужчина, как этот, не может быть не напористым, но теперь его касания и поцелуи рождают во мне гораздо больше трепета.

Аслан больше не спешит, целуя меня. Кожа вспыхивает мириадами искорок, каждый нерв в теле звенит, но теперь уже и от удовольствия.

Оказывается, мой муж не только хорошо сложен и горяч. Он еще и целоваться умеет.

Невыносимо прекрасный поцелуй.

Тягучий, умелый, глубокий… Наверное, за умение так целоваться он продал душу дьяволу!

Откровенные прикосновения заставляют насторожиться, замереть.

Я чувствую, как по моей шее ползут губы законного супруга. Он немного прикусывает кожу, будто действительно пробуя ее вкус.

Выше, ниже, снова высоко-высоко… Почти касается моих, согревая их частыми выдохами, и я уже сама не понимаю, как тянусь к его рту за поцелуем.

Аслан целует и делает это напористее, жестче, усиливая накал…

Рука, лежащая на моей груди, сжимается сильнее. Губы впиваются в нежную кожу, терзая. Место страху и настороженности уступает что-то другое, темное и пугающее.

Часть меня наслаждается этим напором и жаждой, усилиями, которые он прилагает, чтобы получить ответную реакцию. Старается же? Где-то в глубине души мне это нравится, я вся горю от ранее неизведанных ощущений.

В голове проносится мысль, что с Камалем я не испытывала и десятой доли тех ощущений, которые сейчас будоражат мое тело. Сотрясают его волнами, изнутри поднимается жар.

Мое тело льнет к телу этого грубияна, но почему-то сейчас все его грубости перестают иметь значение.

В его руках уютно и спокойно, я снова чувствую себя в безопасности, защищенной, как в момент, когда он задвинул меня за свою спину и сам решил поговорить с дядюшкой, потом не дал Умару отвесить мне тумаков…

Аслан встал на мою защиту, это настолько непривычно для меня, видевшей одни только пинки и тычки, что я изнутри топит чувством признательности. Наверное, я ему больше благодарна, и безумно рада, что он вернулся. Почему-то уверена, что он разберется со всеми сложностями. Есть в нем какая-то черта, внутренний стержень, который дает на это надежду…

Но все же я ахаю от неожиданности, когда муж меняет положение и придавливает меня сверху, напористо раздвигая мои бедра своими.

– Аслан!

Он снова целует меня. Мне нравится, я отдаю себе отчет, что мне это нравится. Тянет узнать, что будет дальше!

– Тише. Не обижу я тебя… Приласкаю. Расслабься…Обними меня за шею. Поцелуй… – говорит жарко-жарко.

От этой просьбы, произнесенной его низким, приятным голосом с бархатной хрипотцой меня пронизывает жгучей ответной волной. Словно во сне я смыкаю пальцы на его крепкой шее, приникаю ближе. Он гладит меня пальцами всюду, скользит под одеждой.

Его поцелуи приобретают другой оттенок. Аслан перестает осторожничать и усиливает давление. Его губы впиваются в кожу, плавят ее, словно воск. Требовательные нажатия языка пробираются глубже.

Этот поцелуй превращается в торнадо страсти, в яркий костер, в котором сгорают все сомнения.

Их просто нет.

Есть только упрямые, твердые мужские губы, которые я, к своему удивлению, целую с огромным удовольствием.

Ох…

Пальцы осмеливаются пробраться выше и схлестнуться за мощной мужской шеей. Я провожу кончиками пальцев по бугрящимся мышцам плеч.

Горячий камень под гладкой кожей.

Он сильный, большой.

Обжигающий. Невыносимо напористый, и я уступаю, отступаю под его напором и льну к мужскому телу, даже не отдавая себе отчет в том, как сильно нуждаюсь в его прикосновениях и ласке.

Впервые чувствую, как с моим телом заигрывают так искусно. Аслан заставляет меня переступить черту. Он разжигает во мне чертово любопытство! Ведь, ощутив, как хорошо бывает, становится интересно, что будет, если его ласка станет более откровенной.

Я трусь об его тело, получая с его жаркими выдохами новую причину, чтобы гореть в ответ.

С губ срываются первые стоны, они звучат удивительно для меня самой, а Аслан, услышав этот звук, опускает руку преступно низко, касаясь меня между ног.

Стыд тонет, прячется за новыми эмоциями, стирается горячей волной. Пальцы Аслана чиркают по коже, по бедрам. Он кружит и кружит, совсем рядом с эпицентром пожара. Я впервые чувствую себя не просто разгоряченной, но превращенной в кипящий гейзер…

Мне хочется большего, но муж сводит с ума заигрываниями.

Подбирается ближе и ближе…

Еще немного…

Я почти скулю, я готова молить его прекратить это сладкую пытку.

Хочу освобождения от тянущих ощущений…

Его пальцы чиркают в опасной близости от моих трусиков. Потом Аслан просто сгребает их пальцами.

Ох блин! Если он порвет мои трусики, мои единственные трусики…

Впрочем, пусть рвет.

Я лишь на миг успеваю удивиться, как краток путь от отторжения до потребности в мужчине, когда он из хама превращается в большого, но ласкового зверя.

Я хочу его…

Хочу завтра утром не сожалеть, что отдалась ему.

Сейчас вообще не хочу думать о завтра. Сейчас – так прекрасно, до мучительно-приятной дрожи, до теплых мурашек по всему телу…

Я готова принять его, как мужчину, и сердце стремится ввысь от этой мысли. Я парю, как птица в теплом потоке воздуха.

Внезапно вдалеке раздается звук, сильно похожий на звонок телефона.

В ночной тиши он слышится очень отчетливо…

Мы вздрагиваем оба.

Звонок обрывается так же поспешно, резко.

Вдруг просто послышалось? Но послышалось не только мне.

Аслан мгновенно привстает на локтях и впивается мне в лицо взглядом, который мерцает бликами в темноте.

– У тебя телефон? – спрашивает хриплым голосом.

– У меня нет телефона. Я даже не знаю, где моя сумочка… Ты же украл меня! – отвечаю шепотом, не в силах говорить полным голосом. – Наверное, это твой телефон звонил!

– Мой разбит. Не может звонить!

Сказав это, Аслан мигом вскакивает с кровати.

– Тише. Оденься, – приказывает мне и крадется в сторону двери.

Глаза, привыкшие к темноте, выхватывают его тело – крупное и сильное, красивое. На него приятно смотреть.

Пальчики жжет воспоминаниями о том, какая крупная и мускулистая грудь, покрытая жесткими волосками.

Ой… Надо же одеться.

Комбинезон, что Аслан мне выделил, я оставила на полу. Быстро залезаю в него и даю себе зарок больше не ложиться в постель почти раздетой.

Аслан все неверно истолковал! Я не собираюсь становиться его женой по-настоящему. Просто он напал на меня, как дикарь, а я немножко растерялась и не знала, куда себя деть!

И еще он хорошо целуется. Возмутительно хорошо для дикаря… Трогает так умело, что зажигает кровь и толкает в пучину порока. Я до сих пор сама не своя от его ласк!

Но больше этого не повторится.

Ни-ни!

Он меня и пальцем не тронет!

Торопливо застегиваю молнию. Она заедает примерно на середине. Дергаю вниз, потом вверх, потом снова вниз… Бормочу себе под нос ругательства…

Внезапный шум заставляет меня испуганно замереть на месте.

Это шум драки…

Грубая ругань. Мужские выкрики, вздох и звуки жестоких ударов. Потом раздается странный, тошнотворный хруст и… все смолкает.

Мне становится страшно до жути. Я застываю на месте в полной темноте. Дверь снова распахивается…

Наверное, я поседею от страха или сделаю кое-что другое. Нет-нет, мое сердце просто лопнет! В панике думаю: где моя сковородка? Где моя чугунная сковородка!

Нащупав ее, размахиваюсь на всякий случай! В дом проскальзывает темная фигура и предупреждает с порога:

– Это я, Аслан! Убери сковороду, если она у тебя в руках.

Ууууф…

Горячая волна сходит вниз. Мурашечная, от самой макушки до пят. На миг я даже подумала, что описалась. Проверяю ладошкой. Спасибо всевышнему, вещички на мне остались сухими.

– Что там произошло?!

Аслан гремит в комнате, матерится.

– Ты что-то ищешь?

– Да. Свечи.

– Ты уже находил их. На полке! – подсказываю.

– Да. Точно.

– И…

– Что и?!

– Кто там? Что случилось?!

– Ничего. Случайно забрел кто-то…

– А что произошло? Вы дрались? Почему он замолчал? Кто он такой?

– Не знаю! – рявкает. – Хочу узнать! Ясно, что ничего хорошего он не замышлял. Иначе бы не крался ночью и не вынюхивал здесь ничего.

Аслан выходит, я выбегаю следом.

– Какого ты выперлась?

– Вдруг это кто-то из людей моего дяди?!

Мужчина на земле не двигается, лежит в самой неудобной позе.

– Он что… мертв?

– Нет, я его просто на время отключил. Очнется позднее.

– Выглядит, как мертвый. Был такой странный хруст.

– Просто посмотри на его лицо и скажи, знаешь ли его.

Огонек свечи ползет вверх. Меня сковывает странным оцепенением.

Потому что человек, лежащий на земле, мертв.

Супруг просто свернул ему шею, как петуху.

Я понимаю, что Аслан врет мне. Может быть, из благих побуждений? Чтобы не напугать?

Огонек пляшет выше и освещает лицо мертвеца.

– Знаю, – отворачиваюсь и брезгливо вытираю ладони о себя, хотя даже не притронулась к этому человеку. – Это Юсиф, он с Нижней улицы, один из сошек дяди. Очень плохой человек. Анашист! Гнилой, жалкий, гнусный, двуличный червяк!

– Сколько слов. А конкретнее?

– Ничего.

– Ты же не просто так на него взъелась?

– Просто так. Слышала.

– Врать мужу нехорошо. Говори, в чем дело!

– Ни в чем! Просто как-то Умар перебирал с вином, и я случайно попалась ему на глаза. Умар начал болтать, грозил, что выдаст меня замуж, как только стукнет восемнадцать! Потом смеялся, что я не заслуживаю хорошего мужа, что мне нужно подобрать мерзавца, вроде Юсифа! Мне кажется, Юсиф как-то это подслушал или слуги слухи распустили! Потому что позднее, когда дядя не видел, этот гадкий червь пялился на меня неподобающе.

– Если он такой мерзкий, гнусный и двуличный, что он делал в доме твоего дяди?

– Гнусные дела для гнусных людишек. Выполнял самую грязную и низкую работу, на которую другие мужчины не соглашались. Долги выбивал с вдов или старух. Такое не поощряется даже среди людей Джафарова. Это не человек, это мусор! Настоящая гниль! Закопай его как можно дальше!

– С чего мне его закапывать? Очнется, я ему ноги сломаю, пусть уползает обратно в город.

– Можешь не принимать в расчет мои страхи. Он уже мертв. Я не дура и знаю, как выглядят мертвецы.

Аслан посмотрел на меня затяжным взглядом, в глубине темных глаз промелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Откуда?

– Что?

– Откуда ты все это знаешь?

– Просто знаю. Я жила в доме Джафарова. Если тебе это ни о чем не говорит, значит, ты больший глупец, чем я! – выпаливаю неосторожно. – То есть не глупец. Вряд ли ты в курсе, потому что живешь отшельником и явно не болтаешь, не слушаешь, что говорят другие люди.

– Ловко вывернулась! – усмехается Аслан.

Я замираю, не разозлится ли он после моих слов. Но муж тяжело вздыхает.

– Тогда принеси мою одежду. Потом ты вернешься в дом и будешь ждать моего возвращения. Я все сделаю сам. Ты ничего не видела и ничего не слышала.

– Нет. Я пойду с тобой!

Подскочив к Аслану, цепляюсь за его предплечья. У него горячая кожа, покрытая волосками. По коже – мурашки от ночного холода.

– Возьми меня с собой! Умоляю! Одна я здесь ни за что не останусь! Мне страшно!

– Я собираюсь закапывать труп человека. Ты станешь соучастницей преступления.

– Лучше я буду соучастницей преступления, чем его потенциальной жертвой!

Аслан отрицательно качает головой.

Вижу, что он не согласен!

– Это не женское дело. Я не хочу тебя в это впутывать…

Как же мне страшно от мысли, что придется ждать его. Снова! Я тряслась от ужаса, пока Аслан не вернулся. Теперь находиться в этой хибаре будет еще страшнее. Я просто в лютой панике…

Воспаленный почти до безумия мозг выдает предположение:

– Аслан, подумай! Вдруг Юсиф приходил не один? Что тогда?!

На это ему нечего возразить, он соглашается нехотя:

– Хорошо. Пойдешь со мной. Но не ной.

Глава 10

Лея

В том направлении я мужественно плелась позади Аслана, который вез труп в тачке, прикрыв куском брезента. Аслан сыронизировал, мол, надень галоши, но в галошах бы я шоркала ногами, как старушка, и мы бы даже треть пути за ночь не осилили. В общем, я пошла в своих туфлях. В своих супер-удобных туфлях, которыми всегда гордилась!

И зря…

От левой туфли отвалился каблук. На правой ноге вздулись мозоли, стертые до крови. Обратно идти уже не смогла. Хотелось лечь и умереть.

Аслан не позволил. Он предложил другой вариант. Недолго думая, я согласилась.

Поэтому у меня за плечами появился жизненный опыт езды в строительной тачке, в которой всего полчаса назад перевозили труп человека. Возможно, это ужасно, а я – самая черствая, но я до того вымоталась, что было просто плевать, что в этой тачке перевозили раньше – труп, кирпичи или животный помет.

Очевидно, в этой тачке побывало все перечисленное…

Аслан не стал закапывать Юсифа, отвез его подальше от дома и сбросил с одной из троп, коротко объяснив, что тут многие срываются, когда хотят скоротать путь. Если Юсифа не хватятся быстро, то скоро дикие животные обглодают труп и следов насильственной смерти не останется…. К этому умозаключению пришла я уже сама, без подсказки Аслана.

Мы возвращаемся, когда уже рассвело.

Я устало падаю на кровать прямиком в одежде. Ноги ноют натружено. Я даже не шелохнулась, когда рядом улегся супруг и решительно двинул меня к стенке.

Так странно… Несколько часов назад на этой кровати мы едва не занялись сексом, а сейчас нет ни одной мысли, чтобы продолжить начатое. Ни тени желания.

Тело устало ноет, каждая мышца дрожит от напряжения.

Мои глаза слипаются, а супруг лежит и пялится в закопченный потолок. Хочется спросить, о чем он думает, но язык не поворачивается.

Мне хочется уснуть, но я мужественно пытаюсь бороться со сном. В прошлый стоило мне уснуть, Аслан полез меня соблазнять. Что, если снова он снова ко мне полезет искусно, а я, разомлевшая после сна, еще и начну отвечать ему?!

Внезапно Аслан переворачивается на бок и укладывается ко мне лицом.

– Ты валилась с ног от усталости, почему не спишь?

– Почти сплю.

– Дрожишь. Тебе холодно?

Аслан складывает вдвое колючее, шерстяное одеяло и полностью укладывает его на меня, натягивая повыше, сам придвигается ближе. От его тела тянет жаром.

– Нет, не холодно.

Но зубы выстукивают.

– Значит, страшно.

Веская пауза. Аслан тяжело вздыхает.

– Уже утро. Завтра будет напряженный день. Поспи хоть немного.

Отрицательно мотаю головой.

– Нет-нет. Я не усну. Я не смогу. Я не буду спать!

Через напряжение последних суток прорывается паника и страх, который колюче овладевает каждой клеточкой измученного тела. Я измотана и выжата до последней капли. Воспаленное сознание мечется в клетке усталости, но я вынуждаю себя не спать. Начинаю беззвучно рыдать, тело сотрясается конвульсиями. Умара бесили мои всхлипывания, я научилась глотать свои слезы без звука.

– Эй… Не рыдай. Все наладится! Лучше поспи.

– Я не рыдаю. Это просто аллергия на горные травы! – отвечаю с трудом.

– Я так и понял. Завтра… – бранится. – То есть уже сегодня я вопрос с проживанием решу, но сейчас ты должна поспать. Иди сюда…

Прежде чем я понимаю, что он имеет в виду, Аслан подкладывает под мою голову свою руку и обнимает, вжав в грудную клетку лицом. Сверху накрывает немного колючим одеялом и целует в волосы.

– Спи. Тебе нужно отдохнуть. День был очень тяжелый.

– Я не смогу уснуть.

– Спи. Я постерегу и буду настороже. Ничего дурного не случится…

Это обещание словно спусковой крючок. Еще эти решительные, горячие объятия, которые дарят чувство защиты. Я засыпаю даже быстрее, чем успеваю поблагодарить супруга или просто пожелать ему спокойной ночи. Я глубоко и резко падаю в темный сон, без малейшего проблеска света.

Даже не представляя, какие сюрпризы принесет следующий день…

* * *

Я просыпаюсь через секунду после того, как уснула…

Именно столько прошло по моим ощущениям.

Причина пробуждения – грохот каких-то банок.

Сажусь на кровати.

Тру глаза кулаками.

Вспоминаю случившееся накануне и начинаю просить небеса: пусть все это окажется сном кошмарным! Пожалуйста, я стану самой правоверной, не буду пропускать утреннюю молитву…

– Проснулась, Лея? Очень хорошо! На столе хлеб, сыр, молоко. Поешь и собирайся.

– Что?

Мой голос осипший и хриплый.

– Собирайся, – следует приказ Аслана. – Я сходил проверить и нашел брошенную машину Юсифа. Отогнал подальше. Рано или поздно Юсифа хватятся. Надо принять меры.

– Что это значит?

– Значит лишь одно. Мы переезжаем.

– Куда?

Я наблюдаю за передвижениями Аслана. Он собирает в большой потрепанный рюкзак какое-то барахло. Как во сне сажусь за стол, чтобы пожевать лепешку с куском сыра. Вчера я нашла еду, погрызла немного… Сейчас аппетита тоже нет, а козье молоко я никогда не пробовала пить, запиваю хлеб водой.

Аслан бросает в рюкзак вещи, которым давно пора на свалку! Через секунду я начинаю бранить себя за пренебрежение. Это не мусор, это имущество супруга, а значит, и мое тоже. Все, что есть! Большего не дано! Поэтому, пожевав немного хлеба, я заставляю себя встать и оглядеться, чтобы из всего окружающего мне хотелось взять с собой?

На ум приходит только одно.

Аслан выходит из дома, возвращается с ружьем и замирает, наблюдая за моими усилиями.

– Зачем ты это делаешь?

Я поднимаю взгляд. На секунду показалось, как в темных глазах мужчины заплясали огоньки веселья, но они быстро уступили место привычной строгости.

– Хочу упаковать в твой рюкзак эту сковородку.

– Зачем? Я куплю тебе новую.

Так и тянет спросить: а на что ты ее собираешься покупать?! Но потом я замечаю, как мужчина засовывает по разным карманам рюкзака пачки денег, замотанные в пакет из целлофана. Откуда он их взял? Судя по крошкам земли, выкопал, что ли?!

Муж перехватывает мой взгляд.

– Урок номер один. Никогда не храни деньги в одном месте. Даже если это сбережения на черный день, всегда разделяй.

– Значит, Умар обобрал тебя не до нитки? – спрашиваю удивленно.

В ответ Аслан адресует мне взгляд, полный непонятных искр. Кажется, у него за душой не один секрет припрятан!

По коже бегут мурашки, я начинаю снова думать: вдруг он бандит, прячущийся от правосудия? Деньги всюду рассовал, от человека избавился легко, как от мухи! Умара не испугался…

Черт.

Точно бандит! Головорез какой-то…

Надо быть с ним настороже.

Бероев ловко игнорирует мой вопрос, задав свой:

– Поела? Умывайся и будем выдвигаться. И ради всего святого, оставь эту сковородку! – морщится. – Места много займет.

– Тогда я ее понесу!

– Далась она тебе!

– Она чистая! – говорю с обидой. – Даже блестит! Отмыть сковородку теми средствами, которые были у тебя в доме, это подвиг!

– Хорошо, Золушка. Оставишь ее себе на память, если так хочется. Выходи во двор, поешь.

– Почему там?

– Потому что ты почти ничего не съела, а на свежем воздухе аппетит хороший!

Утро еще раннее. В горах так холодно… Я почти мгновенно зябну на небольшой скамье. Но вид завораживает: давит и восхищает одновременно.

На плечи опускается колючее одеяло.

– Укройся, а то замерзнешь!

– Спасибо!

Интересно, что задумал Аслан…

Я укутываюсь в одеяло плотнее, понемногу щиплю лепешку и запиваю водой из ковшика. Делаю это автоматически. В очередной раз мои пальцы натыкаются на мягкую шерсть. Я испуганно отдергиваю ладонь, в сторону бросается белое пятно с блеянием.

Уф! Это всего лишь козленок! Довольно подросший, беленький! Он тыкался мордашкой в ковш. Пить, что ли, хотел?

– Иди сюда, – подзываю его, переставив ковшик пониже. – Попей.

Козленок без движения стоит на месте, потом осторожно подпирается и пьет из ковша, лакая воду. Я осторожно поглаживаю его по белой шерстке.

– Аслан! – зову вполголоса.

Никакой реакции.

– Аслан!

Козленок напрягся. Мне кажется, он был готов удрать, но я схватила его за обрывок веревки на шее и удержала на месте.

– Аслан! Скорее сюда!

Козленок начинает брыкаться и дергается неожиданно сильно, вырвавшись. Я растянулась на пыльной земле.

На мои крики появляется супруг с ружьем в руках.

– Что стряслось?

Сажусь в пыли, отряхиваясь.

Аслан опускает ружье, из позы пропадает настороженность.

– Лея, смотри себе под ноги, необязательно орать, как резаная, всякий раз, когда тебе вздумается упасть! Просто будь внимательнее!

– Я нашла козленка! Только он снова удрал… Он пил из ковшика.

Аслан подает руку, чтобы я встала с земли.

– Поела?

– Немного. А ты?

Спохватившись, я вспоминаю, что хорошая жена должна встать раньше всех в доме, приготовить поесть. А я спала без задних ног.

– Если ты не голодна, умойся, собери волосы и выдвигаемся.

Аслан осмотрел меня с головы до ног.

– Тут недалеко, но лучше я тебя понесу.

– Недалеко? Это куда? У тебя еще один домик в горах? А сколько до него идти?

Я не сразу замечаю его фразу «я тебя понесу». Обращаю внимание на другие слова и пытаюсь понять, заваливаю мужчину ворохом вопросом, после которых он морщится с досадой.

– Просто собирайся. Все увидишь!

– Хорошо.

Я быстро переплетаю косу, умываюсь ледяной водой, которая бодрит до стука зубов. Не представляю, как буду шаркать ногами в калошах…

– Пошли.

Аслан неторопливо запирает свою хибару на огромный амбарный замок, передает мне ключ с таким важным видом, будто дарит ключ от целого королевства. И я, и он, мы оба прекрасно понимаем, что замок не спасет от воришек. В этот домишко можно спокойно влезть, разбив окно. Отчасти даже смешно, ведь воровать в этой хибаре нечего, но почему-то смеяться не выходит. Ключ на широкий ладони мужчины смотрится как приглашение, жест доверия.

Я беру ключ, скользнув пальцами по шероховатой горячей ладони. У Аслана крепкие, натруженные ладони с глубокими, четкими линиями. Супруг на миг запирает мои кончики пальцев своими.

Сердце стрекочет, просто взлетает ввысь.

Как же холодно! От нашего дыхания в воздух поднимается пар, по коже ползут мурашки, но мне горячо-горячо изнутри от простого жеста Аслана. Я мгновенно вспоминаю, как он меня вчера целовал, обнимал, гладил, как трогал, вызывая томление и жар. Это было так приятно… Повторится ли подобное?! Сейчас он такой суровый, собранный, жесткий, полный каких-то намерений. У меня даже язык не повернется задать ему вопрос о вчерашнем. По правде говоря, даже не верится, что это было на самом деле. Словно привиделось… Но тело мгновенно отзывается возмущенным жаром, от которого мои щеки и шею опаляет жаром. Я, что, краснею?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.