Владимир Босин
Время выбора 2

Глава 1

С утра звонили во все колокола, отборные части русской армии входят в столицу. Я не присутствовал при этом ввиду не совсем восстановившегося здоровья. Но уж мои свитские пересказали перипетии во всех подробностях.

Сначала прогарцевал сборный полк кавалерии, особо отличившейся в этой кампании. Потом повезли трофеи, флаги противника, захваченные лёгкие орудия. Затем уже в сопровождении своих воевод появился государь в золотых доспехах. Процессия растянулась по улицам столицы, народ радостно кричал заздравицы победителю. Тем более, что царь приказал выкатить на площади дармовой алкоголь и угощение.

Столица отходила от ужасов чумной эпидемии и радовалась возращению победителей.

На следующий день я, сидя в кресле и рассказывал брату о происходившем здесь. Алексей стал бледен, когда я довёл до него цифры людских потерь. Его так перепугала возможность опять оказаться беззащитным перед подобной стихией, что он молча обнял меня. Как бы благодаря за то, что я не убежал из города и сражался с эпидемией.

Правда уже через месяц он немного поменял своё мнение. Дело в том, что я своими драконовскими мерами завёл себе чересчур могущественных врагов. Те бояре, которые по моей воле остались в Москве и были вынуждены наравне с быдлом переносить всю тяжесть эпидемии, сейчас объединились с купцами, которые пострадали из-за карантина. Они накатали челобитную, подкреплённую списком нарушений с моей стороны всех возможных и невозможных законов и уложений. Выяснилось, что я выгреб казну, растратив средства на чернь.

Брат показал мне это пасквиль. Ну, если честно, то в основном там правда. Но иначе я не остановил бы нарастающую угрозу. Это сейчас кажется, что почти ничего не было и все радуются. Но три месяца назад безнадёжность овладела людьми. Каждый день умирали их соседи или близкие.

Через неделю к моей травле присоединились святоши. Патриарх Иов не забыл, как я пытался бороться со скоплениями народа в разгар эпидемии. Брат ходил смурной и перестал звать меня на заседания Думы.

В эти дни я уезжал из Кремля в городской дом. Там на меня не так давила волна ненависти. Ещё бы лучше вообще свалить из города, но на это царь разрешения не давал.

Зато кардинально улучшились отношения с супругой. Анна после того раза перестала меня избегать. Даже присоединялась к общей трапезе. А когда я игрался с малышкой, она как обычная мамаша улыбалась, наблюдая за нами.

В один погожий день мы вообще выехали за город на световой день.

Слуги разбили шатёр, где спала наша малышка, пока мы вчетвером прогуливались. Прасковья с Анной впереди, ну а мы с Пахомом чуть отстали.

– Иван, и чем всё это кончится?

– Не знаю, Пахом. Не знаю. Думаю, ничем хорошим. Я затронул сильных мира сего, они от меня так просто не отстанут. Ты начинай перевозить самое важное в мою усадьбу под Тверь.

Самое важное – это моя библиотека. А также лаборатория с уникальным оборудованием.

Этот период, когда меня подвесили в воздухе длился без малого два месяца. Меня вроде бы как не сняли с постов, но просто перестали обращаться и звать на заседания Думы. «Тайный приказ» тоже брат взял под себя. Даже оборудовал там личный кабинет и засиживался допоздна.

Я его где-то понимал. На одной чаше весов брат и наследник, на другой объединившиеся бояре.

А вот когда царица благополучно разрешилась в очередных родах мальчиком, ситуация кардинально изменилась. Я не помню, что случилось с Алексеем, так назвали первенца, но по старой ветке развития событий на престол после отца сядет не вполне здоровый Фёдор, который ещё не родился. Но это и не важно, главное я перестал быть наследником.

Как мне потом доложили, когда по всей столице звенели колокола в честь рождения царевича и мы с царём в открытой карете ехали по улицам города, то народ выкрикивал моё имя. Причём называли спасителем. Чёрный люд запомнил, что именно я укротил спесивых бояр и самолично ездил по дворам, помогая пострадавшим. И видимо это стало последней каплей. Царь очень ревниво отнёсся к моей народной известности.

А утром ко мне явился посыльный и передал грамотку от государя. В ней Алексей Михайлович сообщал, что он предписывает мне покинуть Москву. Об опале не писал, но и идиоту ясно, что назначение царевича наместником в Тобольск никак не может быть поощрением.

Если честно, то мне стало легче на душе. Я крутился как вошь на гребешке. Я честно старался принести русскому народу облегчение и помочь брату. Но я устал, да и болезнь не вполне меня отпустила. Я ещё не мог подолгу сидеть как раньше в седле. Так что назначение принял и начал собираться. К сожалению, я не смогу взять с собой много народу. Человек пять свитских. Всё-таки царёв брат, ну и в прислуге меня никто не ограничивал. Дорога дальняя и нужно подготовиться. Выдвигаться лучше по замерзшим рекам, но царь торопит. Так что поедем по земле.

А когда я уже заканчивал сборы, братец вдруг сжалился и изменил место ссылки.

Ярославль, я об этом городе мало что знаю. Вроде крупный населённый пункт на Волге. Не бывал там в обоих жизнях. Знаю, что в нём неплохо развиты ремёсла и торговля. А ещё наши правители почему-то любили сюда ссылать неугодных. Мой пример показателен. Здесь томилась мать первого Лжедмитрия Марина Мнишек. Из Сибири в этот город определили родню поверженного хана Кучума.

До него более 200 вёрст, то есть неделя пути. Всё легче, чем пилить до сибирского Тобольска. А что бы мне не было через-чур тошно, царь подарил две тамошние слобоки, Богоявленскую и Худяково. А также село Унимерь с большим поместьем.

Теперь меня уже не поджимало время и я мог не торопиться. Больше того, в Ярославль уже отправился обоз с вещами и управляющий в моё поместье. Я решил сначала остановиться в нём. Так как знакомых у меня немало осталось в различных приказах, то я кое-что узнал о своей недвижимости. Село стоит на реке Которосль, довольно зажиточное. 230 душ, что не мало по нынешним временам. Есть небольшая церквушка и господское поместье в два этажа.

Для меня откровением было узнать, что в 1612 году Ярославль стал фактической столицей Руси, когда в нём сидел Михаил Романов с матушкой инокиней Марфой и ждал избрания на царство. А когда Москву заняли поляки столица временно переехала именно в Ярославль.

Я успел отправить два каравана под немалой охраной. У меня теперь кроме трёх десятков своих охранников, которым я платил из своего кармана всего полусотня тяжёлых рейтар. Это экскорт для наместника Ярославля.

Сформировав третий караван, тронулись из столицы и мы. Три кареты и десяток повозок. Вещей накопилось у меня прилично за эти годы. Со мной в карете жена с дочкой и её кормилица. Я устало откинулся на подушки, когда город остался далеко позади. Покачивание меня усыпило и я прикрыл глаза. Но не заснул, в голову лезли всякие мысли, мешая заснуть.

Я трезво оцениваю итоги своего прибывания в 17 веке. Я попал в тело пятилетнего мальца, а сейчас мне почти восемнадцать. Я много добился и казалось, что моё положение незыблемо. Ан нет, меня легко съели боярские рода. Уж больно много власти у меня оказалось. Пытались меня прибрать к рукам, а потом просто воспользовались удобным моментом.

Ну и ладно, в принципе я доволен тем, как всё пошло. Дело в том, что мне ясно, что феномен Петра Алексеевича скорее всего не произойдёт. Может он и родится, но вырастет в других условиях. Несмотря на сопротивления боярства, уже сейчас неотвратимы перемены в стране. Алексея окружают сторонники перехода на европейские ценности. Изменения накапливаются, пусть не так резко, как при Петре I. Но они уже изменяют жизнь общества. Вот только лично я строил планы, как сохранить наш русский колорит и самобытность, не подражая слепо всему западному. Пётр Алексеевич тупо копировал англичан, голландцев и немцев. Он щеголял заграничными неудобными платьями и использовал немецкие слова, заставляя делать это и придворных. Он буквально за бороды тянул русский народ к просвещению на западный лад. Мне кажется, что можно пойти по иному пути. Но, теперь я уже не уверен, что смогу повлиять на эти события.

Вполне вероятно, что произойдёт нечто, что заставит брата вернуть меня из ссылки. Но тех доверительных отношений уже не будет никогда.

Мы не торопясь ехали по разбитым дорогам. Трижды останавливались на отдых в крупных сёлах. Троицко-Сергиеву Лавру мы проехали, остановившись там всего на день. Теперь на пути Ростов и всё. Впереди наш новый дом.

Удивительное дело, по мере удаления от Москвы Анна оживала. Она с любопытством смотрела в окошко.

– Ты когда-нибудь уезжала из Москвы? – жена замотала головой, – нет, только с батюшкой на богомолье выбирались.

Тогда ясно. Ну и, наверное, у неё с городом связаны не самые лучшие воспоминания.

С настоятелем Спасо–Преображенского монастыря игуменом Никандром я встретился сразу по приезду. Громадина монастыря возвышается над соседствующими постройками и окружен с двух сторон водами реки Которосль. Его мощные стены и башни включены в сеть городских оборонительных сооружений и выдержали многочисленные приступы монголо-татар и польско-литовские интервентов. Высотой более 10 метров, толщина 2.8–3 метра, протяжённость около 900 метров. Именно этот монастырь не только служил центром духовной, культурной и экономической жизни, но и служил важным элементом в обороне. На стенах стоят 15 крупных и 17 малых пищалей. Братья монахи имеют на вооружении полторы сотни карабинов (один из вариантов мушкета).

У меня имеется список жалованных грамот от русских царей. Больше всего от всемогущего Ивана Грозного, целых 55. И разумеется у монастыря много недвижимости. 6 сёл, 239 деревень, много пахотной землицы, рыбные ловли, соляные варницы, всё не перечесть.

М-да, отец настоятель рад бы, если я бы со своей свитой проследовал дальше. Часть людей сразу отправилась в мою усадьбу. Это касалось большей части охраны и слуг. А вот рейтарская полусотня обосновалась лагерем прямо у стен монастыря. Внутрь монастырских стен проехали только наши кареты и человек двадцать самых близких.

Кроме моей семьи это разумеется Прасковья с Пахомом и их первенцем. Её братец Дмитрий Зубов, мой верный ординарец и камердинер Никита Салтыков. Из свитских это те, кто решился ехать со мной в ссылку.

Гриша Захарьин-Юрьев, Илья Милославский, Борис Шереметьев и Гриша Лопухин. Черкасские, Пожарские, Голицыны и Трубецкие под разными предлогами отмазались. Ну и ладушки, бог им судья.

Ещё компанию мне составил тридцатилетний Семён Яковлев из старинного, но обнищавшего московского рода. Именно он командует бравыми рейтарами. Я бы и их не получил, но братец выдал мне нарядную бумаженцию. Что податель сего направляется царскою волею наместником в Ярославль. А какой же наместник без минимальной охраны. Да и невместно царскому брату как простому смертному разъезжать без соответствующего эскорта. Вон у моих все лошади подобранны буланой масти. В Ярославле сидит свой воевода. И думается, его тоже не обрадует мой приезд.

Отец Никандр довольно молод для своего сана, ему не более сорока лет. Вообще, насколько я знаю, игумены таких понтовых монастырей не засиживаются надолго в настоятелях. Они переводятся по мере освобождения ставок. Архиерей – это уже уровень епископа. А там и до митрополита рукой подать. Но при этом желательно не наделать грубых ошибок. Обидеть члена царской семьи из их числа. Поэтому игумен делает вид, что ужасно рад тому факту, что я пожалую погощу у него самую малость.

Мне показалось это неплохой идеей. Как таковой ярославский Кремль или как его называют «рубленный город» собственно и включает в себя территорию монастыря, который нас приютил. А сам детинец, где и заседает местный воевода меня не впечатлил. Во-первых он деревянный, что навевает мысли о пожаре. А во-вторых его размеры не позволяют принять такую ораву, как моя свита с дворней. И зачем тогда стеснять уважаемого боярина-воеводу. А вот подворье монастыря в самый раз будет для нас. Каменные здания, да и порядок здесь повыше. Монастырские насельники выгодно отличаются от галдящей черни на запруженных улицах.

Первое впечатление от города двойственное. Я уже привык, что в Кремле лишних людей нет и все ходят степенно, а тут прямо вавилонское столпотворение. Но, зато сразу чуствуется кипение жизни. Торговый люд и покупатели из горожан и гостей торговых с трудом дают проехать на лошади. Я уже не говорю о карете. Так что мне и моей семье будет спокойнее здесь. И резиденция моя тоже пока будет в монастыре.

Пока устроились и пришёл вечер, а с утра пожаловал воевода.

Стрелецкий глава и воевода Осип Костяев был назначен сюда сравнительно недавно. Он успел поучаствовать в осаде Смоленска и будучи раненым вернулся в Ярославль. Сейчас под его началом местный гарнизон из двух стрелецких приказов, стоящих лагерем в посаде. Приказ – это основная тактическая единица пешего войска и по аналогии приравнивается к полку. Ну и также у воеводы в подчинении дворянская поместная конница.

Трудно сказать, сколько ему точно лет. Осип из тех мужчин, возраст которых трудно определить из-за обильной растительности. Кудлатая борода, давно не стриженные лохмы на голове и диковатый взгляд придавали ему вид буйнопомешанного. Но говорит с вежеством и соблюдает внешние приличия. Думаю, ему уже прислали грамотку обо мне. Ну типа, не трогай его. У тебя своя работа, а царский братец будет всего лишь свадебным генералом.

Левая рука воеводы подвешена в лубок, явно последствия ранения. Я угостил Осипа вином из своих запасов и намекнул, что не собираюсь влазить в его епархию. Задача воеводы – охрана города и торговых путей в округе. А здесь частенько шалят кочевники. А вот торговой и иной деятельностью города управляли дьяки губной и земской изб. А ещё старшины семи городских сотен. Городская, Никольская, Сретенская, Дмитровская, Духовская, Спасская и Точковская. Это что-то типа городских административных единиц.

Из объяснения воеводы стало ясно, что основное население города отнюдь не бедняки. Это посадские люди, торговцы и ремесленники.

Но лучше посмотреть всё своими глазами.

А вечером я попробовал проанализировать свои первые ощущения от встречи с городом.

Из плюсов – это кипящая экономическая жизнь. Ярославль стоит на высоком мысе и его обтекают сразу две реки. Великая Волга и Которосль. Это значить, что здесь транспортная артерия связывает запад, восток и юг. Что превращает город в торговый перекрёсток. А это налоги, идущие в казну.

Из минусов – это непродуманная планировка улиц. Они узки и извилисты, часть из них тупиковые. Как и в Москве здесь много храмов. Не меньше сорока. Но из них каменных всего четыре, и ещё две церкви сейчас возводятся из камня. Частые пожары весьма стимулируют строиться в камне.

Жилые дома и общественные здания процентов на девяносто с лишним деревянные. Это ещё больше укрепило меня в мысли остановиться в каменном монастыре. Пока мне достаточно впечатлений. Мои должностные обязанности довольно расплывчаты. Если вкратце, то я представляю здесь его царское величество. То есть как бы конкретными делами не занимаюсь, но ежели чего, то весь спрос с меня. На случай нападения или стихийного бедствия все властные полномочия могут отойти ко мне. Если я захочу, вот такая мутная у меня должность. Но при этом мне положена немалая сумма на содержание двора и оклад лично мне любимому.

А в целом это город трудяга без великосветских понтов. Здесь конечно имелись хоромы светских и духовных феодалов. Дворы богатейших купцов и дворян поражали размахом, но никак не затейливой архитектурой. Но в основном глухие улочки состояли из узкополосных участков с одноэтажными домиками.

Посадские люди облагались тяглом, в отличии от беломестных, то есть безтягловых – это государевы люди. Эти не облагались налогом. И таких немало в городе. Дворянство, священники, служивые, стрельцы, пушкари, каменщики, ловцы опять-таки.

Глава 2

Зима застала меня в моём селе Унимерь. Обе моих слободы заточены на богатство рек, то есть народ там промышляет рыбной ловлей и обработкой рыбы, продавая готовый продукт в городе и приезжим торговцам. У меня абсолютно нет желания вмешиваться в этот процесс. Хватает того, что мои опричники проехались туда и проверили отчётность, переговорив со старостами и поставив в известность о смене владельца.

В селе несколько улочек и 67 дворов. Имеется двуглавая церквушка и батюшка с семейством, проживающий при ней. Рядом пристроен сарайчик, где отец Софроний учит способных отроков грамоте.

Сама усадьба мне не глянулась, здоровенная деревянная двухэтажная громадина с претензией на старину. Эти башенки, открытые галереи и узорчатые окна со временем утратили нарядный и задорный вид, и сейчас скорее внушают жалость. Заметно, что некоторое время в доме не жили. Зубов мне сразу сообщил, что нужен серьёзный ремонт. За эти два месяца бригада плотников обновила интерьер, перекрытия и стены. Лестницы перестали угрожающе скрипеть, но мне кажется, что до весь первый этаж пропитался кислым запахом солений. А нужник по соседству тоже отнюдь не озонирует воздух. Короче для себя я решил, что ежели останусь здесь на длительное время, то построю новый дом уже по своему вкусу.

Да, господский второй этаж радует новыми полами и вкусным запахом дерева. Вид тоже неплохой, правда не на реку, а на темнеющий невдалеке лес.

Моя охрана заняла весь первый этаж, большую часть рейтар я оставил в городе. Слуги успели подготовить дом к нашему прибытию.

Ужинаем по-семейному, только близкие. Это кроме Ани, Прасковья с Пахомом и Никита с Дмитрием. Кухарки расстарались, на столе достаточно мяса и разносолов. Позади стоят служки в ожидании наших пожеланий.

– А что Дмитрий, ты сносился с тем фрязином, которому я хочу поручить строительство?

– Да Иван Михайлович, я послал человека к нему. Жду ответа.

– Ясно, докладывай сразу мне.

Ещё в Москве я не единожды пересекался с одним заинтересовавшим меня итальянцем. Лука Доминелли являлся учеником известного архитектора из Болоньи Агостино Барелли. И если учитель творил в Баварии, создавая шедевры для католической церкви и сильных мира сего. То ученик искал применение своему таланту на стороне, в том числе у нас. Он приложил руку к проектированию Теремного дворца и некоторых других зданий. Когда я с ним общался, то меня заинтересовали его наброски. Они напомнили мне дворцы, которые возведут чуть позже его знаменитые соотечественники в Санкт-Петербурге. Мне тогда очень захотелось нечто похожее с огромными окнами, дающими много света. Вот к нему я и попросил обратиться Дмитрия Зубова.

Мы пробыли в имении две недели, дождавшись, пока снег перестанет тает и можно будет вернуться в тёплом возке на полозьях.

Удаление от города положительно повлияло на меня. После всех тревог и волнений наконец то я смог просто прогуливаться по тропинке, ведущей к хвойному лесу. Чаще мне компанию составляли свитские. Но сегодня неожиданно напросилась жена.

Мы неторопливо идём по проложенной санями дорожке, с обоих сторон лес. Чуть впереди дозором идут пятеро охранников. И сзади ещё десяток. Вот такое уединение. Иначе никак.

Анна после родов похорошела, сейчас она в меховой шубке. Голову украшает соболиный столбунец, который женщине удивительно к лицу. Жена идёт рядом, но держится чуть позади. Так положено. Я же кошусь на неё взглядом. Мы не были вместе уже много времени. Как она зачала ,так я больше её не навещал, обходился другими возможностями. И женщина, как мне кажется, это оценила. Именно тогда у неё ушёл испуг из глаз. А после рассказа Прасковьи мне стала ясна и причина этой паники в её глазах. Постепенно она оттаяла, но только наш отъезд из Москвы изменил Анну окончательно. Она стала мягче, часто пыталась оказаться рядом со мной. И уже моя беда, что рядом со мной постоянно находятся люди.

А в нашем поместье так устроены комнаты, что супружеские опочивальни смежные. К ним примыкает детская, где спит кормилица с нашей дочерью. Обычно супружеские опочивальни разнесены по разным крыльям здания, чтобы не смущать друг друга. Ну тут в основном интерес мужа заметен. А здесь они рядом. И когда неожиданно сама Анна принесла мне в спальню нашу дочь, неожиданно я понял, что мне это нравится. Поигравшись с малышкой я отдал начавшую кемарить Наташку ей. И тогда Анна села в кресло лицом к окну и положила ребёнка на колени. При этом женщина прикрыла глаза, а я сидел под углом 90 градусов и с интересом разглядывал малознакомую супружницу. Черты лица женщины расслабились и я понял, что по сути она ещё ребёнок, которого жизнь резко с головой окунула в грязь этого мира. И мне очень захотелось прикоснуться к ней и передать частичку своего тепла. Я резко встал и подойдя к креслу встал на колени. При этом положив голову рядом со спящей дочкой. Я вздохнул запах младенца и улыбнулся. Мой щека легла на ладошку супруги. Вначале эта часть тела напряглась, потом удобней для меня, согрев моё лицо. Так мы и застыли не двигаясь. А прощаясь перед с ном я поймал вопросительный взгляд жены.

Надеюсь мой кивок будет расценен правильно.

Когда народ угомонился, я сел к столику немного поработать. Мне надо было подготовить несколько писем в Москву. Краем глаза оценил вошедшую. Анна одета в длинную рубаху – летник, украшенную вышивкой и драгоценными пуговицами. Эта одежда для дома, только для своих.

– Анна, если хочешь подкрепись, вот сладости и сбитень. А мне нужно закончить.

А вот закончить непросто. Девушка села в то же кресло и смотрит, как я работаю. Причём на лице у неё гуляет странная рассеянная улыбка. Она будто что-то вспоминает и ей нравятся эти моменты.

А вот у меня мысли начали течь в определённую сторону. Нельзя сказать, что бы я сохранял жене верность всё это время. Мужское естество требует своего. Но ничего особого, так, для здоровья. Но последняя близость с женщиной была давно, ещё до эпидемии. Поэтому меня волнует этот взгляд. И к тому же тут изюминка, эта женщина мать моего ребёнка. И сейчас сидит рядом и смущает меня своим нежным овалом лица.

А, к чёрту всё. Успеется. Я перетащил своё кресло так, чтобы мы оказались напротив. Налил себе морс, за женой тоже поухаживал. Настала неловкая пауза. Мы как подростки, делаем вид, что очень увлечены поглощением засахаренных фруктов и запиванием их сладко-кислым морсом. Чтобы не спугнуть девушку я показушно смотрю в тёмное окно, типа меня там что-то заинтересовало. При этом нет-нет перехватываю её взгляд. Вначале немного испуганный, потом заинтересованный. А когда я скорчил дурацкую рожицу, жена расхохоталась как обычная девчонка. Минут через десять мне удалось немного её разговорить. Выяснилось, что она любит лошадей и всё что с ними связано. Впрочем все животные для неё представляют интерес. Отсюда и нелюбовь к охоте. Ещё девушка охотно делится воспоминаниями своего детства. Особенно когда посещали летом усадьбу. А вот когда затронул пятнадцатилетний возраст, она сразу замкнулась. Ну понятно, как раз в это время папаша выдал младшенькую за старика.

Уже поздно, девушка встала и сейчас это совсем другой человек. Она смотрит мне в глаза иначе и открыто. На прощание я обнял жену. Привычная каменная статуя ожила, когда я начал её целовать. Сначала нежно, только касаясь кончиками губ, потом настойчивее. А когда она глубоко выдохнула и задрожала я поцеловал её в лоб и подтолкнул к двери.

Лёжа в постели мучался от невыносимого стояка, жалея что не уложил жену в постель. Но придётся потерпеть. Я хочу приучить жену к себе. Хочу заставить её желать меня как мужчину и получать в постели удовольствие. Думаю, что у меня есть для этого все шансы. Но будет нелегко, учитывая психологические проблемы, нанесённые первым мужем. Но зато у меня есть опыт человека другого тысячелетия.

Я знаю по контактам с местными дамами и рассказами парней, как происходит соитие в данное время.

Прелюдия со всякими объятиями, поцелуйчиками и ласками не в почёте. Никто этим специально не заморачивается. Да и представьте себе даму, у которой во рту не хватает пяток зубов и про зубную щётку она ничего не знает. Моется чрезвычайно редко, отсюда и амбре. Партнёр ещё в более печальном виде. Поэтому сразу переходят к делу. Позы две – миссионерская, дама лёжа на спине. Церковь одобряет именно эту позу. Желательно вообще накрыть даму простыней, оставив дырочку для сношения. Более изысканная и редкая поза – по-звериному. Эту когда мужчина как кобель пристраивается сзади. Но это уже греховная поза. Зачать вообще можно только в позе номер один, так считается. Стоя, сбоку и как-то ещё иначе – всё от лукавого и категорически запрещено.

В течении следующих дней я приучал жену к себе. Так на завтраке накрывал её ладошку своей рукой. При встрече касался ненароком её плеча, а сегодня прижал в углу и поцеловал. Всё это я делал как бы в шутку, не форсируя. И когда она стала правильно реагировать, решил что хватит издеваться над собой. Сейчас мысли стали крутиться только вокруг этого. Перед ужином шепнул жене, что сегодня навещу.

За столом Анна необычайно серьёзна. Но радует, что раньше она смотрела в сторону, куда угодно. А сейчас поглядывает на меня. Прасковья, зараза, всё понимает. Только бровями играет, ехидно бросая на меня взгляды.

Но всё-таки Проша умница. В опочивальне жены накрыт столик. Там красуется пара бутылок разного вина, сырная нарезка и фрукты.

А вот супружницы нет. Я как идиот припёрся весь такой из себя возвышенный. А комната то пуста. Сел в кресло и расслабился. Постарался думать о высоком.

Анна вошла в комнату, мазанула по мне взглядом и подойдя к столику налила мне бокал красного вина. В ответ я налил во второй бокал и протянул ей. Немного расслабляющего не помешает.

– Ой, – отпив глоток она скривилась. Видимо непривычная, сейчас женщинам спиртное не предлагают. На супруге что-то типа пеньюара, он немного распахнулся и я облизываю взглядом чистую кожу от шеи и ниже. Не видны подробности, но фантазия дорисовывает соблазнительную грудь. Под верхней рубахой у неё нечто прозрачное и невесомое. Так и тянет изучить немедленно.

Воспользовавшись тем, что Анна встала, я заграбастал её руку и усадил жену к себе на колени. Наконец-то она в моей власти. Рука сразу же нырнула под верхнюю рубаху и нащупала животик. Пока я жадно целовал губы, успел добраться и до груди. Как славно, что сейчас нет лифчиков. Волшебная мякоть удивительно удобно легла мне в руку. Оставалось только поиграться сосками.

Я не торопился, к чему все усилия, если она сейчас опять замкнётся. А вот когда женщина горячо задышала и реагируя на ласку груди сама нырнула ручкой ко мне, я понял, что пора.

Утро встретил в опочивальни жены. Её уже не было рядом, но я с удовольствием вспомнил произошедшее ночью и замурлыкав как кот от сметаны, развернулся на другой бок и опять заснул. Надо же восстанавливать потраченные в таких количествах силы.

Завтрак был поздний по вполне понятным причинам. Ел в одиночестве, рядом порхали Прасковья и Анна. Обе уже позавтракали, а супруга сейчас кормила мужа. Прасковья, заметив, как Аня будто случайно касается меня, вышла.

Тогда я отодвинул блюдо с вкуснейшими сырниками, политыми сметаной и притянул жену.

Её губы вкуснее, тем более она так мило краснеет, но не мешает моей руке забраться к ней под юбку.

Сырники пришлось доедать через полчаса уже остывшими.

Вот такой медовый месяц у нас приключился.

Больше того, следующую ночь я опять не спал один, и следующие тоже. Причём инициатива была обоюдная. Чувствуя – быть вскоре ещё одной ляльке.

Вернувшись в город я развил бурную деятельность, соскучился по работе. Каждый день устраивал вылазки в город. Народ постепенно привык ко мне и перестал остро реагировать. Да останавливались и кланялись. Но ведь в первые разы я просто блокировал центр города своим появлением.

Меня интересовала торговля и возможность выйти на этот рынок. Денег всегда мало, а проектов в задумке хватает.

Дома «лучших» людей стоят вдоль берегов Волги и Которосли, ориентируясь именно на воду. Если я заведу здесь недвижимость, то именно в этой части Городской сотни. Здесь хоромы стоят в центре участков, подальше от дороги. Обширные дворы, как правило, заняты погребами, людскими, поварнёй и огородом. Всё это превращало хоромы в большой курятник. Зато к улице такие дома выходили подсобными помещениями, отгораживающими барское жильё от шума и грязи. А если прикупить пару подобных участков, то можно построить недурственный дворец.

Вдоль Медведицкого вала до Спасского монастыря идут торговые ряды. Здесь порядка 650 лавок, на берегу многочисленные лабазы и кладовые для приезжих купцов. Здесь же две таможенные избы и денежный двор. Близ Углических ворот у восточной стены Спасского монастыря раскинулась гигантская базарная площадь, рынок съестных припасов, обжорные ряды. Чуть далее дворы «государевых» дел – воеводская, губная, съезжие избы, кружечный и земские дворы. Близ Спасского съезда у Зелейных ворот расположены правительственная изба и откупка. В приказной избе сидит дьяк Микифор Великосельский, с которым я уже имел честь пообщаться. Здесь хранят государевы грамоты, приходные и расходные книги, росписи податей, сами сборы и казну. Изба делилась на столы – денежный, судный, сыскной, памятный и другие. Тут заседают 14 подьячих, под ними 22 площадных подьячих, два пристава и 13 рассыльных. Помощниками воеводы являлись приказчики и объезжие головы. Воевода осуществляет административно-полицейский надзор, обладает финансовыми и военно-административными функциями.

Ну а я заставлю его немного понервничать. Мои опричники собаку съели на проверках. Авось да накопают компромата на милейшего господина Костяева. А мне же легче потом будет с ним работать, держа за мягкое подбрюшье.

Самоуправление было представлено в виде губного и земского. Возглавлялись старостами. Дела в них вели двое подьячих в земской и 2 дьячка в губной избах.

Грязные производства типа кузнечного и различные мануфактуры размещены со стороны Ямской и Коровницкой слободок. И мне понравилось, что они сосредоточены в своеобразной промзоне. Оставляя остальную часть города относительно чистой.

Для взимания торговых пошлин стояла таможенная изба с шестью подьячими. Винная монополия только через кружечный двор, где было два целовальника.

Погружение в местную жизнь я закончил, получив приглашение к английскому двору. Здесь также имелись голландский и немецкий дворы. Но бриты устроились покруче. У них даже имелась внутренняя гавань для своих судов. Мистер Эдвард Симмонс, местный торговый глава с удовольствием провёл меня по своему хозяйству и даже дал в честь меня званный обед. При этом он не постеснялся преподнести мне небольшое подношение в виде заманчиво позвякивающего мешочка. Вместо меня его принял мой помощник Зубов.

– Верни и извинись, типа принц не будет мараться с этим.

Я далеко не юноша и понимаю, что взятки – это абсолютно легитимная форма общения между власть имущим и теми, кто хочет добиться привилегий. Берут все, включая моего царственного братца, только названия подношений отличаются. Ну и конечно вопрос в сумме. Для того же Дмитрия Зубова сто золотых гиней – это очень большая сумма. А для меня – это даже неловко говорить. Тут ведь как, возьмёшь мало, уважать не будут.

Англичанин всё понял правильно и мне вернули мешочек с 400 золотыми монетами. Я улыбнулся мистеру Симмонсу и в общем предложил обращаться. Если что, а лучше не делать этого. Потому что тоже будет не бесплатно.

Разумеется другие иностранцы заторопились выразить мне своё почтение в виде приятного на слух звона золота.

Глава 3

Когда мне сообщили, что ко мне приехал царёв гонец, я приказал его пропустить. А теперь вот прогуливаюсь по монастырскому двору и анализирую письмо брата.

А он в начале письма лицемерно расписал, как переживает за меня, интересуется как я устроился на новом месте. Потом немного передал последние события в политической жизни. Пожалился на противостояние с Думой и советовался по поводы денежной реформы.

Самое интересное для меня было в конце. Государь предлагал мне принять наших сестёр. И это заставило меня напрячься.

Что его подвигло к этому? Царевны априори невыездные, рождаются и умирают во дворце. Если не повезло выйти замуж, тогда только прозябание на женской половине дворца. Где томятся женщины ещё предыдущего поколения. Вот такая реальность.

С моей средней сестрой Анной я обговаривал возможность её приезда ко мне. Но она моя давняя наперсница и помощница. А сейчас ещё и реально руководит «приказной» школой. Мы обсуждали, как подвигнуть брата отпустить её ко мне.

Но он ведь предлагает принять также Ирину с Татьяной.

Анне сейчас исполнилось 23 года и она все надежды возлагает на сотрудничество со мной. Только я дал ей возможность заниматься любимым делом и чувствовать себя живой и нужной. Ирине уже 26 и она первое время, после восхождения Алексея на трон, была его ближайшей советницей и другом. Но потом постепенно другие отёрли женщину подальше и она осталась не у дел.

А вот Танюшке всего 17. Из неё вышла прехорошенькая и умненькая девушка. Карие глаза сверкали задором и ожиданием от жизни только лучшего. Царевне ещё невдомёк, что её ожидает судьба старшей сестры. Насколько я знаю, конкретных предложений со стороны потенциальных забугорных женихов пока нет. И тем более непонятно желание брата её удалить. Может таким образом освобождает место для своих дочерей?

Я не торопясь углубляюсь в монастырский сад. Сейчас яблоньки покрыты снегом, вокруг благостная тишина. Снег навалил глубокий, но монаси расчистили дорожки и я продолжаю мерять шагами сад. Только позади незаметно держатся два охранника.

Подавив желание сразу отписать брату, я решил всё тщательно продумать.

Свою игру я начал, когда понял, что перемены необратимы. Мы с братом создали команду единомышленников, ориентирующихся на Запад. Создали условия для этого, а «тайный» приказ под моим руководством заработал в полную силу, помогая нам склонять на свою сторону бояр. Одного за другим. Мы использовали шантаж, подкуп и различные слабости представителей «лучших» родов.

А когда я стал замечать, что по моему разумению именно батюшка-царь мешает быстрее проводить реформы в своих благостных попытках угодить всем, то крепко задумался.

Ведь я могу свободно сместить его и сесть на трон. И тогда мне не нужно будет постоянно уговаривать и подталкивать самодержца. У меня масса идей, как относительно безболезненно вырвать русского мужика из болота древних устоев и традиций. А ещё у меня в руках эффективная спецслужба и переворот можно провести несколькими способами. Один привлекательнее другого.

Вот тогда я и призадумался, к чему всё это может привести. Касаемо меня любимого. У меня же никогда не было этого всеподавляющего желания большой власти. Откуда сейчас это взялось?

Долго думал, сомневался и анализировал. Для меня настало время выбора. Главного выбора, после которого переиграть ничего не получится.

И я решил, что отойду в сторону. Ещё за полгода до опалы я знал от своих осведомителей о намерениях некоторых бояр и купечества выступить против меня. Я даже читал ту самую челобитную до того, как с нею ознакомился государь. Мог я вовремя договориться с патриархом и не допустить прилюдного выражения народной любви к своей особе после окончания эпидемии?

Мог, но не стал ничего делать. Пусть всё идёт так как идёт. Но мои люди остались на нужных постах и я постоянно получаю от них донесения о важнейших событиях. Если будет необходимо – попытаюсь вмешаться. Но для этого должно произойти нечто из ряда вон.

Возможно ли, что брат опасается за их жизни, отсылая ко мне?

Навряд ли. Кому нужны жизни принцесс. Вот наследник – это да, его отсутствие приведёт к неразберихе и возможной попытке переизбрать царя. Трон по женской линии не предаётся. Моя будущая племянница царевна Софья вскоре просто узурпирует власть, удалив подальше своего сводного малолетнего брата Петра и прикроется регентством. Её попытка встать официально у руля страны ни к чему хорошему для неё не приведёт.

Может ли это быть связанно с тем, что мы с братом когда-то обговаривали планы, что нужно менять существующие правила касаемо царевен. При отсутствии иных вариантов выдавать их замуж за представителей самых именитых русских родов. Любой княжеский род с удовольствием примет к себе такую невестку, да еще и с царским приданым. Стать роднёй царю хочет каждый. И это бы решило проблему на мой взгляд.

Но я не вижу предпосылок и телодвижений в эту сторону. Мои осведомители молчат, а это значит, что тут нечто иное. Чего я просто не знаю, я ведь не всеведущ. Но брат пишет весьма обтекаемо и расплывчато.

Решившись, сел писать ответ. Также описал в общем свою жизнь, поинтересовался здоровьем близких и любимого племянника в частности. И только в конце как бы согласился на приезд сестёр. При этом посетовал, что недвижимость в Ярославле дорога и теперь не получится принять сестёр в мужском монастыре. Надо бы строиться по серьёзному. Ну и на загладочку просил у царственного братца право опекунства над сёстрами.

Ну не буду же я посылать к нему гонца всякий раз, как надо будет что-то решать с ними.

Запечатав письмо, передал его гонцу. Убедившись, что тот с двумя сопровождающими покинул с утра монастырь, я выдохнул. Теперь мяч не на моей стороне.

Рад ли я буду приезду сестёр?

Не уверен. Одну я знаю очень хорошо, другую не знаю вовсе, а третью просто люблю как младшую сестрёнку. Но она очень взбалмошна и как у меня поучится управлять всем этим сералем?

Данное письмо пробудило меня от благостной спячки. Я не торопясь вникал в местную жизнь и наслаждался молодой женой, с которой у нас наступил полный лад. Аня настолько резко изменилась после той ночи, просто земля и небо. Она с удовольствием взяла на себя часть обязанностей у Прасковьи, но та не в обиде. Они с Пахомом ожидают второго ребёнка. А жёнушка даже ходит теперь иначе, мягко и уверенно. Оказалось, что у неё проявился характер и она мастерски строит дворню как опытная управляющая. Никому теперь не позволяет ко мне прикасаться. Меня это умиляет и забавляет. Ведь буквально месяц назад скользила тенью и боялась на меня глаза поднять.

А вон сегодня утром, когда мы остались одни, сама подошла ко мне сзади и просунула прохладную ладошку мне под рубашку. Согрела её там и оценив меня хозяйским взглядом собственницы поцеловала. В губы, а не в щёчку. Вот что любовь и ласка с человеком делает.

Через две недели пришёл ответ от брата. Тоже пунктик к моим сомнениям. Обычно он долго взвешивает и решается. А тут буквально в течение трёх дней отписался. В письме пишет, что мои условия принимаются. Мне передаётся опекунство над сёстрами и соответственно увеличивается содержание. А также прилагается грамотка к воеводе, которому приказано выделить мне земельный участок там, где я захочу. Размер участка не обозначается, отсюда вывод, что меня не ограничивают в аппетитах. Что не может не радовать. Также подтверждаются в полном объёме мои полномочия царского наместника.

С разницей в день также приехал с попутным караваном фрязин Лука Доминелли. Вот кому я был несказанно рад, так это ему. Приехал он со слугой и привёз с собой тяжёлый сундук. Поселил архитектора в снятом для него домике. Отец Никандр взбунтовался бы на мою попытку пристроить схизматика в православный монастырь.

Дав итальянцу отдохнуть с дороги я с ним встретился.

Немолодой мужчина не производил впечатления немощного. При всей своей полноте, а он напоминал внешне колобка, архитектор был чрезвычайно подвижен и любознателен. За долгие годы работы в России он неплохо выучил русский язык. Правда порой итяльянец увлекался и тогда становилось сложно его понять. Но работать с ним возможно.

Оказывается Лука уже с утра пробежался по улочкам Ярославля и сейчас с восторгом рассказывал мне о новых впечатлениях.

– Иоанн, если снести все эти старые постройки, на этом месте можно возвести просто прекрасный город.

Ну ясно, как и большинство его коллег, мастер спит и видит построить город с нуля. С величественными проспектами и площадями, фонтанами и статуями. Он типичный представитель итальянского барокко. Но что мне в нём нравится, он может совместить этот стиль с русскими напевами. Так и получилось с Теремным дворцом. А мне ужас как захотелось иметь нечто похожее на Большой дворец Меньшикова в Ораниенбауме. Том самом где проживал Пётр III до своей кончины.

Когда я описал свои хотелки, мастер задумался.

– Не знаю, дорогой Иоанн. Для такого дворца нужно много места. А Вы, Ваше высочество ещё желаете английский парк. Нет, не думаю. Но дайте мне время произвести изыскания подходящего места. На такой не совсем ясной нотке мы и расстались.

Да, я-то рассчитывал выкупить пару приличных участков в Никольской сотне близи к сгоревшей в прошлом году деревянной церкви. В принципе можно попросить митрополита отдать мне пожарище. Тогда и можно развернуться. Даже на парк место останется.

Но через неделю, вернувшийся итальянец разрушил мои планы. То место он забраковал:

– Нет, Ваше высочество. Там низина и близко вода. Нам предстоит построить дворец из кирпича, значить потребуется мощный и глубокий фундамент. Нет, это не подходящее место.

Ну что за манеры? Только начинаю привыкать к мысли о новом месте, как меня прямо сходу мордой в грязь. С высоты полёта воображения опять упираться в технические проблемы.

– Хорошо, сеньор Доминелли. Что Вы предлагаете?

Хм, оказывается итальянец нанял повозку и проехав по улицам города, начал изучать возможность строительства вне городских стен. На следующий день мы поехали вместе.

Наивный дяденька, всё что он выбрал, принадлежит монастырям. Единственно подходящий свободный участок располагается сразу за Тверицкой слободой. Да, в принципе здесь красиво, недалеко берег Волги. А если срезать немного холм, то здание будет доминировать и вид просто шикарный. Но вот сейчас довольно ветрено, а если так постоянно будет продувать? Надо серьёзно думать.

Предварительно Луку устроил этот участок. С завтрашнего дня я дам ему пару рабочих и он начнёт производить свои изыскания на предмет почвы и всего остального.

На Осипа Костяева жалко смотреть. Когда я показал ему схему выбранного участка, у того аж губы затряслись:

– Как же так, Иван Михайлович? Этот участок сговорен для устройства складов иностранных торговых гостей. Там и берег подходящий.

Хм, а чего это воевода так обеспокоился торговыми проблемами немцев и голландцев. Никак получил крупный откат. Вон как налился краской, сейчас лопнет от переполнявших эмоций.

– Никита, подай там папочку на Осипа Васильевича. Посмотрим, что там накопали мои ребята.

Несколько минут я делал вид, что изучаю содержащуюся в бумагах информацию. При этом хмыкал, озадаченно тёр нос и гневно хмурил брови. Мой собеседник перекрасился в белый цвет и испуганно смотрит на папку, будто ожидает в ней увидеть гадюку.

– М-да, уважаемый Осип Васильевич. Нехорошо, очень нехорошо. В то время, как казна государева оскудела из-за войны и чумы, ты любезный наживаешься на страданиях народа. Вот результаты проверки расходных и доходных книг. Не сходится у тебя цифирь-то. Только за этот год 7 000 рублей, как коту под хвост. Не ожидал, а я ведь тебе поверил. А ты жульничаешь. Бог с ними с подношениями, но ты залез в государев карман.

Я постепенно поднимал градус риторики и когда понял, что достаточно, не то его Кондратий хватит, замолк.

Вот так-то лучше, из глаз воеводы ушло строптивое выражение и сейчас он осознал, что от моего слова зависит жизнь его семьи. Здесь ведь важно как всё представить и сделать акценты.

Могут только пожурить, а можно и головы лишиться.

Теперь губёшки трясутся у человека, который успешно воевал с литвинами, труса не праздновал и всякого повидал. Не стоит его опускать, тем более вон служка уже уши активно греет. Поэтому я отвёл Осипа в сторонку.

– Осип Васильевич, мне кажется, что это недоразумение и деньги найдутся. Не может быть, чтобы боярин, проливший кровь за Отчизну, занимался казнокрадством.

– Как есть недоразумение, дьячки напутали. Всё найдётся, обещаю, – зачастил воевода.

Когда мы вышли из воеводской, я улыбнулся. Вот и хорошо, вот и замечательно. Деньги вернутся в казну, мои ребята получат поощрение и теперь воевода знает, что он у меня на крючке. Про тот участок на берегу Волги воевода больше даже не заикался.

Лука доложил первые результаты исследования, место подходящее. Ему ещё надо пробить пробные шурфы, для определения точного места и состава почвы. Но по косвенным признакам строить здесь можно.

Я перебираю список, который мне предоставил Дмитрий. Ещё месяц назад поручил ему составить список заводов и мануфактур. Дело в том, что мне позарез нужны деньги. И пользуясь тем, что пока они у меня есть, можно попытаться выкупить наиболее рентабельные из имеющихся. Ну, чтобы после небольшой модернизации они начали приносить мне прибыль. Планов громадьё, а деньги имеет отвратительное свойство быстро заканчиваться. Эх, если бы супружницы наследство целиком досталось мне, хватило бы и детям и внукам.

Так, отмечаю заинтересовавшие меня позиции. Вот перспективный вариант, медно-самоварный завод купца Пушкова. Бумагоделательная мануфактура купца Плещеева. Кожевенные и тканевые мануфактуры. Заводик по производству мыла. В обязательном порядке отметил кирпичный завод и заводик, где наладились производить муравлёные изразцы.

Ежели я начинаю большую стройку, то мне понадобится огромное количество строительного материала. Просто замечательно, что рядом с городом имеются промышленные запасы глины средней жирности, которая подходит для изготовления кирпича. Лет пятнадцать тому назад в городе случился большой пожар и выгорело много жилья и общественных зданий. Тогда и решили ставить каменные храмы и дома. А предприимчивые люди поняли, что на кирпич спрос будет только расти.

– Дмитрий, возьми кого-нужно, но вот пройдись по отмеченным строчкам. Ищите те, в которые не нужно вкладывать много средств. А при этом владельцы испытывают нужду. Нужно выкупить за небольшие деньги, ясно?

Ну, с моими опричниками у него всё получится. Я могу только порадоваться, что в своё время не поленился вложиться в подходящих людей. И если девчонки, выпускницы сестринских курсов дружно работают по специальности. То окончившие «приказную» школу молодые люди оказались востребованы в команде государя. А вот несколько выпусков моей личной школы, которых мы с Анной тянули сами, остались при мне. Когда-то сопливые мальчишки и девчонки, получив лучшее на тот момент образование, а также опыт в различных приказах, трудились в моей команде. Просто большая часть пока осталась в Москве и вскоре преторианцы прибудут сюда. Анна лично контролирует этот процесс. Моя сестрица лучше других понимает, что эта молодёжь подлого сословия для нас на вес золота.

Они не разбежались и по той причине, что дворяне могли предложить им только грязную работу. А купечество от силы должность приказчика в лавке. Ну и ребята оценили высоту полёта при моей особе.

Молодые девчонки и парни также оказались париями в своих семьях. Они могут производить сложные расчёты, а папенька гонит в хлев коровам хвосты крутить. Направления роста очень скудны. Я же знаю, многие пытались пристроиться на иностранных дворах или при монастырях. Да, некоторых взяли, но использовали не по назначению.

Серьёзные земляные работы возможны только в тёплое время. А вот возвести по-быстрому несколько больших домов для приезжающих я решил уже сейчас. Для этого две бригады начали трудиться на участке за городом. Первым делом поставили для себя простые избы. Я скупил весь доступный строительный лес в округе. Летом по воде доставлять конечно проще, а сейчас только на санях. Дважды в неделю я навещаю стройку и прикидываю наши возможности.

Мне нужно будет поселить с относительными удобствами полторы сотни человек, плюс охрану.

Об этом тоже у меня душа болела. Ведь мы оказались вне городских стен, а времена нынче беспокойные. Через некоторое время вспыхнет восстание Степана Разина. И хотя он вроде бы не дойдёт до нас, заваруха будет ниже, в районе Царицыно и Астрахани, но всё равно нужна защита. Кочевники не упустят такой лакомый кусочек. А городить высоченные стены у меня нет желания. Значит нужно иное решение.

В начале декабря я встречал царский поезд. Из роскошного возка, который обычно использовал для передвижения сам государь, спустились мои сёстры. Ирина и Татьяна не выглядят усталыми, скорее напуганными. Обе провели всю свою жизнь в стенах кремлёвского дворца, только несколько раз выбирались за стены города, когда их вывозили на богомолье. Этакие комнатные принцессы. А тут их жизнь кардинально меняется. Столько новых впечатлений.

В первый день я поселил их в монастыре. А после завтрака повёз в своё имение. Пока поживут там, в селе просторно и они смогут адаптироваться к новой жизни. Каждая взяла с собой из прошлой жизни по несколько служанок. Сопровождал их из Москвы стольник с двумя сотнями конных стрельцов. Этих я отправил обратно, а с нами отправилась моя рейтарская полусотня.

Глава 4

В село Унимери я с семейством пробыл всего несколько дней. За это время Аня показала золовкам хозяйство, управляющий у меня здесь новый, но пока он не вошёл полностью в курс дела.

Назначил Ирину старшей, командовать дворней. Пусть приучается. Сельский староста уразумел, кто в село пожаловал, и проникся благоговением. Думаю, здесь всё будет в порядке. Супруга тоже изъявила желание побыть немного на лоне природы с ребёнком. Подумав, я согласился. Оставлю им два с половиной десятка своей личной охраны. Мне хватит Пахома с помощниками и полусотни бравых рейтар. Я бы и сам с удовольствием остался на недельку-вторую. Но очень уж много дел накопилось.

Стройку мы затеваем нешуточную. Я тут с Лукой прикинул на досуге, получается мне придётся строить целый комплекс зданий.

Кроме дворца, нам нужны здания для прислуги и многочисленной охраны. Потом ещё прибудет Анна с опричниками. Мне нужно их заселить, в перспективе создание учебного заведения нового типа. А у нас ещё и конь не валялся. Мы только заканчиваем возведение трёх деревянных зданий-времянок для прибывающих. Отдельно стоит большая изба, где проживает бригада плотников.

Дворец планировался двухэтажный с двумя пристроенными павильонами и подъездами для карет в стиле барокко-рококо. Длина главного фасада, обращённого к реке, чуть больше 200 метров. Центральная часть возвышается над боковыми крыльями и сверху будет смотровая башенка. К павильонам перпендикулярно пристраиваются по флигелю. Позади дворца планируется дворовая церковь, к которой будет вести крытый переход.

Лука уже показал мне внешний вид моего будущего дома.

Но мы не рассчитывали на приезд сестёр. Если они будут жить с нами под одной крышей, то места окажется маловато. Лука попытался добавить третий этаж. Теоретически это возможно, почвы там подходящие. Состав смеси камня, глины и песка идеальны для фундамента и не подвержены влиянию воды. Но получившийся вариант нам обоим не понравился. Исчезла воздушность и элегантность, строение вышло тяжеловатым. Тогда решили строить новое здание, замыкающее комплекс в каре, а церковь будет стоять в центре комплекса.

Итальянец размахнулся и на генплане изобразил большой парк, ажурные оградки и даже канал, опоясывающий комплекс. Однако, смотрится как нечто из другой эпохи. В России так не строят однозначно. А вот Лука говорит, что в Баварии и в Австрии это писк моды. Не только члены королевских домов, но и прочая знать стараются возвести подобную красоту.

К Рождественским праздникам пожаловала сестра Анна с караваном из нескольких десятков возков и саней. Это едут мои опричники. Моя надежда и опора. Слава богу, уже готовы дома для их размещения.

Караван сразу последовал к стройке. Обняв сестру, я узнал от неё последние новости и сестра вручила мне письмо от брата, потом ознакомлюсь. Анну сопровождал мой камердинер Никита Салтыков с десятком охраны.

Предо мной колыхается неровный разномастный строй из шестидесяти семи человек. Это три выпуска моих гвардейцев. За малым исключением все здесь. Важных особ тут не имеется, все из чёрного сословия. Девушек чуть больше половины, возраст от девятнадцати до двадцати семи лет. Шестьдесят семь пар глаз смотрят на меня не отрываясь. В них надежда и ожидание перемен к лучшему. Все получили наше образование, которое выгодно отличается от того, что получают отпрыски «лучших» родов. Да, мы уделяли меньше времени богословским наукам. Зато у нас все владеют новым счётом, умеют чертить и даже слагать стихоплётные вирши. Большинство получило немалый опыт работы в различных приказах. Есть толмачи, способные переводить речь и текст на разные языки. Конечно, мои парни не получили такой воинской подготовки, как дворянские недоросли, но постоять за себя сумеют. Девушкам придётся сложнее. Если парням у меня прямая дорога в управляющие производствами, мануфактурами и другими моими проектами. То девчата не смогут заниматься подобными вещами. Но на их счёт у меня далеко идущие планы. Планируется создать «институт благородных девиц» в городе и подобный пансионат для девочек попроще. У меня и опытный руководитель в лице Анны имеется. Кроме священников, мужчин преподавателей там не будет. Только дамы.

Я погрузился в пучину проблем, но это меня только радовало. В Москве привык заниматься несколькими делами одновременно. А тут, в ссылке, оказался как бы не у дел. Первые две недели было хорошо гулять с женой и дочкой, любоваться местной природой. Потом поймал себя на мысли, что я элементарно тупею. Напоминаю сам себе мелкого пошиба помещика, убивающего жизнь в своей усадьбе среди овец, полей и домочадцев. Поэтому и новая нагрузка значительно улучшила моё настроение. Остаётся только порадоваться, что Анечка с Наташкой в усадьбе. Я по-прежнему встаю в темноте и ложусь за полночь.

Мне удалось выкупить кирпичный завод, находящийся в промышленной слободе. Он стоит прямо у реки, имеется удобный причал. Его бывший хозяин умер и удалось откупить у вдовы довольно не за дорого. Мы осмотрели печи и решили развалить всё и строить новые. Технология производства кирпича довольно примитивная. Глину вымешивали с добавками и вручную набивали в формы. Потом ждали высыхания и отправляли в печи.

Наши печи будут мощнее, и мы наладим некую механизацию. Я уже заприметил у конкурентов мельницу для помола сырья в однородную массу, похожую на пластилин. Для формирования изделий у меня будут две установки, разрезающие вымешанную массу на кирпичики.

От просушки никак не уйти, хочешь – не хочешь, а почти трое суток нужно выдержать заготовки в соответствующих условиях с проветриванием. А уж потом следует сам обжиг.

Мы активно скупали запасы подходящей глины. Её специально вымораживали зимой, чтобы удалить ненужные примеси. Трёхметровые бурты глины завозились к нам на склады. По весне в специальных ямах дожди вымоют примеси. Сейчас глину месят лошадьми и ногами, а мы будем для этого использовать мешалки, приводимые в движение теми же лошадьми. Это к тому же будет препятствовать попаданию избыточного воздуха. А именно он после обжига образует пузыри внутри кирпича.

Сейчас кирпичики формуют по одному, а мы на установке сразу дюжину получаем. Там где трудились шестеро, у нас только двое.

Так что работа, связанная с кирпичным заводиком, закипела. А вот завод изразцов достался нам с боем. Купчина, владевший им ни в какую не хотел продавать. Чем-то он ему был дорог. Пришлось подключить воеводу, и то он вышел мне в тысячу серебряных рублей. Правда здесь вмешиваться в процесс производства муравлёных изразцов не требовалось. Тут бывший хозяин и так нанял голландских мастеров, и они установили своё оборудование. К сожалению, керамика производилась вручную и что-либо изменить здесь и сейчас не представляется возможным. Но зато мы сразу начали выработку нужных нам плиток для наружной облицовки фасада здания. Мы с Лукой выбрали терракотовый и лазоревый цвета для будущего дворца.

Зимой торговая жизнь в городе не замирает, учитывая удобство доставки грузов по замёрзшим рекам. Но всё-таки активность немного снизилась. Это позволило мне изучить возможные варианты покупки земельных участков. По любому мне нужен дом в городе, а также площадки для строительства учебных заведений. Здесь мне просто неоценимую помощь оказал приказной дьяк Микифор Великосельский. Я просто послал своего лекаря помочь ему немного со здоровьем. У тучного мужчины постоянно пучило живот и он распространял неприятный запах.

Естественно, что братец главного лекаря Тимофея мне не отдал. Но вот его лучшего ученика Егория я выбрал сам. Так что без врачебной помощи мы не остались.

Причины метеоризма были в неправильном питании. Уж больно чиновник обожал трескать капусту, белый хлеб, баранинку и особо обожал сладкую выпечку. Мужчина сильно мучался болями в животе и неконтролируемым газоизвержением. Что ставило зачастую его в щекотливые ситуации.

Егорий назначил ему диету и дал попить сбор трав. Через десять дней Микифор пришёл сам с подарками.

Дьяк, как никто другой знал, где мне лучше строиться и с кем договариваться о продаже участков. Но этим я буду заниматься позже. На все проекты денег просто нет.

Вот, что значить грамотно подойти к делу. Дмитрий Зубов с Никитой Трубецким передали выбранным мною парням из вновь прибывших свои предложения по выкупу торговых точек.

На момент последней сверки в городе имелись 33 торговых ряда с 687 торговыми помещениями. Это учитывались только действующие. Большинством точек владели посадские люди. Были и принадлежавшие крупным купцам и монастырям. В этот список попали харчевни, коих насчитывается двадцать четыре единицы. А также три бани. Около двух десятков кузен, которые постепенно переезжают в слободки.

Анализ показал, что высокая доходная присуща рыбным рядам. А также лапотным, иконным, мясным, горшочным и кирпичным, юхотным, шубным и соляным. Доходность торгового помещения зависела не столько от размера, сколько от предмета торговли и возможности для его сбыта

Зачастую торговцы владели помещением вскладчину, реже имелся единоличный хозяин. На основании собранных сведений мы смогли разработать стратегию захвата части рынка. Конечно же здесь не обошлось без земского дьяка. Именно он предоставил сведения о владельцах. А дальше пошёл типичный рейдерский захват. Мы покупали от имени некого купца, из числа мною прикормленных, часть помещения. Потом создавали для компаньонов некомфортные условия и становились владельцами всего здания. Мне показалась удачной идея универсальных лавок, где можно купить если не всё, то многое. Чтобы покупатель зашёл и оставив нам свою денежку, нашёл всё, что ему требовалось. Таковые лавки со всякой мелочёвкой здесь были и пользовались изрядным успехом. Я поставил задачу скупать у производителей их продукцию, делая невыгодным продавать им самим. Ничего личного, закон рынка. Да, при этом я пользовался своим служебным положением, и мои приказчики и управляющие получали заведомо лучшие условия. Тенденция за объединениями купцов, вкладывающих свободные денежки в местные производства. На торговых площадках присутствует в основном местная продукция.

На мои проекты требуется просто уйма денег, которые у меня стремительно заканчиваются. Поэтому я и избрал вариант прибрать небольшую часть рынка, чтобы не зависеть от прихотей брата. Он, разумеется, увеличил к приезду сестер денежное содержание. Но этого нам категорически недостаточно.

Рождественские праздники я встретил в усадьбе. Немного странное ощущение, когда в доме живут несколько десятков женщин и часть помещений закрыта для меня. Не успел я слезть с лошади, как с крыльца сбежала супруга. Она вцепилась в мою правую ногу. Я не увидел её глаз, она их прятала. Но стало ясно, что меня здесь хоть кто-то ждёт. Ну вот стоило оставить супружницу одну на несколько недель, как она опять ведёт себя как сопливая школьница. Густо покраснела, когда я приласкал в опочивальне. Всего лишь погладил крутое бедро. Дочка тоже отвыкла от меня немного, но заинтересовалась моей бородкой. Вскоре малая уже радостно смеялась. Она у нас уже ходит, только не очень уверенно пока. Но держась за мою руку с довольным видом ковыляет по коридору усадьбы.

А вот сестрицы устроили против меня вселенский заговор. Я так понимаю, что идейный вдохновитель тут Ирина, а Татьяна по простоте душевной вылезла вперёд:

– Иван, мы хотели с тобой серьёзно поговорить. Понимаешь, нам с Ириной здесь не место. Дикая скукота и никаких развлечений.

Дальше можно было бы и не слушать. Суть ясна, красавицам захотелось цивилизации. Такое ощущение, что в Москве они с балов не вылазили. Да, там были несколько величественных храмов, в которые можно было попасть на богослужение. Из окна девичьих спаленок открывался шикарный вид на спешащий служивый люд и неторопливо прогуливавшихся бояр. На мой взгляд, здесь в селе у них намного больше свобод. Чисто гипотетически можно даже интрижку завести с охранником. Такого строгого пригляда точно нет. Но вот решили они взбрыкнуть, как норовистые молодые лошадки.

Я задумался. Планировал, что сёстры составят компанию моей супруге. Вместе всё веселее. Но придётся видимо перевозить их в город. В монастырь исключено, игумен уже брату не раз писал на меня слёзные жалобы. Дескать из монастыря сделал бордель. Строительство дворца в лучшем случае завершится через три года. Это если нанять несколько бригад. Хотя, надо поговорить с Лукой на предмет возможности возвести сначала центральную часть. Но там такая грязюка и шум будут, что нам и самим не захочется.

В письме, которое брат передал с Анной, он как всегда шифрованно, интересовался настроениями дворянства города. Видимо у него назревает конфликт с боярством. Вот и зондирует почву. Заодно вкратце информирует о новой войне с Польше, которой избежать не получится. Та военная компания, завершённая в прошлом году только одна из многих. Пока обе стороны недовольны существующей ситуацией, устойчивого мира не будет.

В ответном послании я тоже в «хитром» виде довёл до брата мои проблемы с сёстрами и жильём. И ненавязчиво так испросил его совета. А в реальности это означало, что мне нужна его помощь.

Этот дом когда-то принадлежал известному купцу Епифанию Светешникову, ему одному из немногих местных присвоили звание «гость государев». Это что-то типа Героя Социалистического Труда со всеми вытекающими. Потом участок достался некоему Квашнину Ивану Григорьевичу. Этот царский воевода получил дом в награду от моего батюшки и коротал здесь свой век. Помер бедолага, не оставив детей и всё вернулось в казну.

Вот брат и дал задание подобрать что-нибудь поприличнее. К сожалению, дом деревянный. Но помпезный, с огромным участком пустующей земли. В этом плане, если на улице будет бушевать пожар, он может и не зацепить это строение. Домина стоит на Пробойной улице, которая идёт параллельно реки Волга. Метров через триста церковь Ильи Пророка, которую воздвигли на пересечении двух улиц. В принципе место тихое, здесь среди нескольких церквей проживает старое дворянство и купцы из первых. Улица начинается от надвратной Семёновской башни в северо-западной части города и пересекая весь город упирается в Успенский собор. На ней же стоит местный Кремль.

Не знаю, дому требуется значительный ремонт. Но огромным преимуществом стало то, что это подарок мне лично. Место просто центровое и со временем здесь, к примеру можно возвести наше учебное заведение для девушек. Такие участки в свободном доступе не находятся. Их контролирует воевода и царёвы слуги. Вот я таким и являюсь. Чисто теоретически я назначен сюда присматривать за порядком.

Зимой работы мало и нам не составило труда нанять бригаду опытных плотников на ремонт дома.

Вселенский переезд пришёлся на середину марта. Днём уже снег подтаивал и через седмицу-вторую начнётся грязь. Развезёт так, что разве только пешком. А багаж сестёр занял пять подвод. Поэтому мы и торопились закончить ремонт дома.

Новые хоромы тоже не вызвали в них восторга, но несмотря на кислые физиономии они с интересом обследовали комнаты. Здесь не боярские хоромы с их раздельным проживанием. Нет чисто женского изолированного крыла. С трудом я разрешил все их жилищные вопросы. Вроде дворня при деле и царевны довольны.

Моё семейство проживает по-прежнему в Спасо-Преображенском монастыре. На мою жену, дочь и служанок возражения игумена Никандра не распространяются. Он всё-таки знает меру своему рвению. Но вот моя дражайшая половина неожиданно проявила характер.

– Ванечка, я хочу отсюда съехать. Ужас как надоели эти монаси с их постными лицами. Мне больше по душе твои сёстры, да и Наталья охотно идёт к тёткам на руки. Давай переедем в новый дом.

Я вернулся после трудного дня. Питались мы отдельно от остальной братии. Вот и жена вкусно накормила мужа, помогла мне ополоснуться и теперь включила извечный женский ресурс. Она просунула ладошку мне под кафтан и поглаживает меня по груди. Ей нравится этот процесс предъявления прав на своего мужчину.

Пришлось её разочаровать, дом не удобен для проживание стольких знатных особ. Ну вот каждой из сестёр нужно несколько комнат, а это весь второй этаж. На первом столовая, всякие кладовки и прочее. Домик для дворни пристроен к основному. Поварня снаружи, подальше от дома. Но свободного места просто нет.

Вместо того, чтобы послушать мужа, Аня продолжила изображать из себя жену-мегеру. Будто у неё появился безлимитный интернет и её подружки насоветовали как правильно построить мужа.

А я как идиот попёрся к ней в спальню. Мы уже две недели не были близки. То у неё «особые» дни, то я возвращался поздно без сил. А сегодня так захотелось к жене под бочок.

Ага, оказывается у неё голова ужасно болит. Классика, бляха-муха.

Аня отлично знает моё рыцарское отношение к ней и этим напропалую пользуется.

На второй день те же отмазки. Пришлось говорить с нею напрямую.

– Анечка, любовь моя. Как ты не понимаешь? Там нам придётся ночевать в одной спальне. Твои служанки будут спать все вместе в одной комнатке. Я-то ладно, целый день по делам. А тебе придётся пересекаться с золовками. Сейчас даже не погуляешь в саду, грязь одна. Давай лучше подождём до конца мая.

В результате счастливый отец Никандр абсолютно искренне обнял меня и пожелал самого наилучшего на новом месте. Он даже прослезился, когда перекрестил меня.

А мы перебрались в город.

Глава 5

Чувствую себя жильцом большой коммунальной квартиры, постоянно сталкиваюсь с домочадцами. Так забавно видеть расхристанную простоволосую старшую сестру Ирину. А Татьяна просто напоминает старшеклассницу после выпускного бала, разбуженная злой мачехой. Всклокоченная и глаза совсем дикие, непроснувшиеся. Зато девицы активно пользуются тем обстоятельством, что можно подольше поспать и не надо спозаранку тащиться на заутреню. Батюшки под боком нет и некому читать нам наставления. Я наоборот не пропускаю утреннюю молитву, тем более церковь Ильи Пророка совсем рядом. Так что мой график неизменен, на завтраке же чувствую себя строгим родителем. Намедни обе сестрицы взбунтовались и потребовали увеличить их содержание на представительские услуги. Как оказалось, представитель английского купеческого двора попытался заманить моих царевен на светский раут. Вот дамы и озаботились новыми нарядами.

– И чем это вы интересно собрались там покорять иностранцев?

Допустим Ирина знает в достаточной мере польский. Татьяна вовсе иностранными языками не владеет, разве что греческим и латынью, самую малость французским. Ну не входят европейские языки в программу их образования. Вот у меня были учителя английского и немецкого. Я в достаточной мере понимаю эти языки и смогу объясниться.

– Ванечка, ну пожалуйста. Ты же мой любимый братик, – Татьяна включила своё обаяние и подлизывается ко мне. Ирина тоже охотно ей подыгрывает. Наши отношения с ней более прохладные, но это не мешает девушке гипнотизировать меня своими глазами.

А вот супруга улыбается, показывая белые ровные зубки. Эта давно поняла, чем меня можно взять. Лучше делать это ночью в темноте, хотя мне нравится заниматься этим и при свете светила.

Естественно я не разрешил посещение английского двора в Ярославле. Но мысль о мероприятии, похожем на бал у предводителя губернского собрания будущего, засела у меня в мозгах.

Было бы неплохо организовать иностранцев и местную аристократию, собрав их в подходящем зале. Но вот наши своих женщин точно не приведут, а иностранцы своих дам охотно притащат. А там и я своих ненадолго приведу. Ну жаль мне сестёр, а там может и срастётся у нас. Заглянет на огонёк заезжий принц.

Сестра Анна сразу перебралась во временный барак на месте новостройки и живёт отдельно от нас. Похоже она нашла своё призвание. Окружила себя стайкой девчонок и парней, отдавая им всё своё время и душу.

А вот мои попытки приобщить Ирину с Татьяной к этому процессу отклика не нашли. Моя младшая сестрица вообще решилась рисовать портрет моей супруги. Я знал, что у Татьяны есть большие способности к рисованию. Девчонкой ещё её учили известные мастера кисти. Иконы, нарисованные ею по всем церковным канонам, охотно брали монастыри, а вот умение рисовать живых людей меня удивило. Не даром девчонка притащила с собой целый сундук с кистями и красками. А потом ей стукнуло в голову нарисовать меня с семейством. Типа я сижу в кресле, рядом стоит Аня и Наталка. Вот только дочери не удалось объяснить, что стоять долго не шевелясь – это правильно. Мне тоже стало жалко своё время, позирование долгий процесс и моё терпение быстро заканчивается. А вот Анечка молодец, стоит в красивом платье, придав себе вид светской львицы на отдыхе. И терпеливо позирует. А в конце сеанса жена слёзно упрашивает художницу показать, как получилось. Но Татьяна закрывает мольберт тканью и говорит, что покажет только окончательные вариант. Вот будет жалко, если моя жена получится похожей на мученический лик девы Марии в исполнении художников середины прошлого тысячелетия.

В одно прекрасное утро я решил сделать себе воскресный выходной. Встал попозже и сейчас наслаждаюсь чашкой кофе. Его ещё не знают в России и только мой гениальный племянник заведёт обычай пить на Ассамблее кофиё. Но иностранцы давно балуются сим напитком, ну и мне презентовали мешочек с зёрнами. А уж я выучил камердинера правильно его варить. Вот сейчас сижу в китайском халате, расшитом золотыми журавлями. Жеманно отставив мизинец попиваю кофе и читаю газету. Накануне доставили последний выпуск моей газеты. Почему моей? Да потому что братец поначалу увлёкся ею, а потом забросил это занятие, скинув на меня редакцию и все заботы о ней.

С удовольствием открыл первую страницу. Официальная хроника, царские указы. На второй странице церковный календарь и описание случая чудесного исцеления мальчика от смертельного недуга. Это дань церкви. Далее идёт деловая информация, полезная купцам и людям, связанным с торговлей. И на последней странице слухи, происшествия и прочая жевательная пресса.

Прочитав всё, я вернулся на первую страницу. Там новый указ о начале денежной реформы. Алексей наконец созрел на это важное деяние. Сколько мы спорили в своё время, как я уговаривал его не спешить с нею. В результате денежная реформа произошла на три года позже. Зато мы сумели накопить необходимую массу драгметалла. Серебро и медь регулярно поступало в казну с восточных рудников. Я знаю, что чеканка монет началась ещё три месяца назад, и только сейчас официально объявлено о постепенном выводе из обращения старых монет и запрете валют других государств.

Задача реформы – это максимально приблизиться к европейским стандартам.

Централизация денежного обращения. Чеканка только на московском денежном дворе, находящемся в ведении Приказа Большой казны. Утверждение монополии государства на денежную эмиссию. Вот задачи, которые в принципе достиг Алексей Михайлович в результате своей провальной реформы.

Ошибка Алексея в проведении первой денежной реформы, которая не состоялась в новой реальности, заключалась в нескольких пунктах:

– Не была тщательно продумана система новых номиналов.

– Не удался переход от дорого серебра на дешёвую медь.

– Не удалось создать качественные монеты. Из-за технологического отставания монеты чеканили прямоугольной формы. Перебивали номинал на талерах, пытаясь использовать их как рублёвики. Параллельно ходили валюты многих стран.

– Стремление царя получить дополнительную выгоду для себя вылилось в уменьшении веса новых монет, что вызвало недоверие к новым деньгам. Серебряный рубль полегчал в два раза. Медная полтина и копейка сразу обесценили саму суть реформы. Народ не принял новые деньги, что привело к страшным «медным» бунтам.

На сей раз царь подготовился серьёзнее. Мы закупили оборудование и наняли нужных специалистов. Пробная чеканка показала, что качество новых русских монет не хуже, а в чём-то лучше европейских.

Отталкиваться решили от реформы Петра I. Я мучительно «вспоминал» информацию о ней. Если до недавнего времени чеканили только серебро – рубли, полтины и копейки. То сейчас будет выброшена на рынок довольно гибкая линейка номиналов.

Это серебряные рубль, полтинник (50 копеек), полуполтинник (25 копеек), гривенник (10 копеек), пятак (5 копеек), алтынник (3 копейки).

Копейка уже медная, но на первое время сохранится хождение и старых серебряных (это чтобы резко не травмировать народ). А также самые мелкие медные монеты – денга (полкопейки) и полушка (четверть копейки).

Мы рассчитываем на то, что если раньше не было разменной мелочи и использовали зарубежные аналоги, то сейчас необходимость в этом отпадёт. Тем более, что казённые учреждения согласно указу, не будут работать с иностранной валютой. На руках населения конечно осталось много иностранных денег, но надеемся, что реформа будет успешной и люди сами избавятся от «ненужных» денег.

Но тут всё дело в доверии потребителей. И нам удалось создать очень внушительный дизайн медных монет. Чтобы в руку приятно было взять. Ровные края, правильная форма круга, чёткий отпечаток орла, указание номинала и год выпуска прописью. Здесь Алексей упёрся и не стал использовать арабские цифры, как я предлагал.

Брат по привычке упускает возможности средств массовой информации. А ведь моя газета «Московские новости» уже печатается тиражом в 1500 экземплярах и вскоре мы удвоим выпуск, так как она становится востребована даже в провинции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.