Сергей Тарасов
Потрясающие фантастические истории

Дача на астероиде

Лето протекало так быстро, что я не успевал отрывать листки от календаря. Дома сидеть мне надоело, и я мечтал куда-нибудь съездить. В крупном универмаге мое внимание привлекла реклама. В ней рассказывалось о незабываемом отдыхе на одном из астероидов, который крутился вокруг нашей земли. Там были созданы все условия для отдыха, – как для пляжного, так и экстремального. Цены на него, как всегда кусались, и очень больно, – полет на него составлял миллион зеленых рублей.

С другой стороны, кто еще может похвастаться отдыхом на планетоиде с видом на звезды, – никто. Я подошел к туроператору начал выяснять детали путешествия. Оказывается, там было построено несколько сотен маленьких домиков, типа наших советских дач, и там можно выращивать овощи и фрукты круглый год. Атмосфера поддерживалась с помощью купола из органического стекла и насосов, которые работали круглосуточно, вырабатывая кислород из растений.

Я задумался. Предложение было заманчивое, но цена!

Отдохнуть после работы было заманчиво, но не за такую же цену. Я ушел в свою квартиру весь озабоченный и напряженный. После ночного раздумья в своей квартире я нашел выход: накрыть свой огород черной пленкой, имитировать маленькими неоновыми лампочками небосвод и представить себе, что я на астероиде – провожу там отпуск. Найти подругу на этот период мне не составило труда, – я написал некоторым подружкам, с которыми переписывался, и одну из них пригласил провести со мною отпуск, или несколько дней на астероиде Она сразу же дала согласие, и я сказал, где и когда мы встретимся, чтобы обговорить детали путешествия к звёздам.

Пока она там морально готовилась к отдыху на астероиде, я провел последние работы – выкопал на месте морковной грядки бассейн и замуровал выход на улицу через парадный вход. Остальная часть огорода и дом были накрыты черной пленкой и покрыта неоновыми маленькими лампочками. Еды я накупил всякой и на полторы недели вперед.

В назначенный час она подошла к космодрому около супермаркета, и пока сидела на скамейке со своим рюкзаком, я подкрался сзади, прижал к ее носу платок с хлороформом, и все было в полном порядке. Я с водителем погрузили девушку на такси, остановились возле моего дома, занесли ее внутрь и одели в скафандр.

Начался отдых еще ночью. Я разбудил Елену под утро и сказал, что пора, после перелета завтракать. Она еще плохо соображала после хлороформа, но я ее уверил, что мы на астероиде и нам нельзя терять ни минуты отдыха, – его нам выделили трое суток, на большее число дней у меня не хватило денег. За это время мы отдохнём после завтрака, потом займемся делом, – у нас впереди непочатый перечень работ, которые мы должны начать и закончить.

Главное это сад, огород, потом в космической хижине много работы, – нам надо убрать пыль, помыть, постирать, сготовить обед, завтрак и посмотреть, чтобы нам хватило еды на три дня. Потом можно искупаться в водоеме, прополоть космические грядки, съесть урожай и так далее. Но сначала, после завтрака мы займемся любовью, – ведь ей никогда не приходилось заниматься сексом на астероиде, и мне, наверное, тоже. Елена со всем согласилась, и мы начали наш отдых. Сначала позавтракали, потом завалились в кровать и после интенсивной занятий любовью так устали, что на сад, купание и борьбу с пылью уже не оставалось сил.

Мы оставили все занятия на следующий день, и, как следует, отдохнув, с удвоенной силой занялись за прежнее занятие. Ночь прошла незаметно. Под утро мы заснули, а когда проснулись, часы уже показывали полдень. Мы с Леной пообедали чем бог послал, и пошли изучать окрестности. Вид черного неба с проблесками звезд удивил мою спутницу, но от бассейна, устроенного в этом неземном саду, она пришла в восторг. Быстро раздевшись, не обращая внимания на то, что она не взяла ни купальник, ни ласты с маской, она нырнула и сказала, что здесь хорошо.

Я не проверил ее словам, и полез проверить правдивость ее слов. Там действительно было прекрасно, особенно вдвоем. Мы занялись поцелуями и прочим. Под конец купания я замерз и предложил пойти поужинать. Елена с удовольствием согласилась. Я нашел упаковку яиц в холодильнике, колбасу и устроил королевский ужин. После ужина не было смысла возиться с сорняками, с пылью, и мы просто вышли во двор, и там сидели, – под звёздами. Я почитал ей некоторые из своих литературных шедевров, и она согласилась со мной, что это действительно шедевры. Остаток ночи мы провели в постели – обнимаясь и целуясь, как первоклассники.

Встали в последний день на планетоиде, как на работу. В небе по прежнему светили звезды, и я напомнил ей, что сегодня последний день пребывания на астероиде и нельзя терять ни минуты. Мы и не собирались их терять, – расположились лежа около космических яблонь и кустов лежа и продолжая изучать внеземное пространство. В конце я предложил по глотку за наш прекрасный отдых во внеземном пространстве и принёс полную бутылку. Мы выпили с Еленой за астероид, на классный отдых, за знакомство и за что-то еще, я не помню. В конце она заснула от такой гигантской дозы алкоголя, я а одел ее в космический скафандр и положил у порога.

Когда она проснулась, я сказал ей: «с благополучным прибытием на родную Землю!» и она ответила, что как прекрасно возвратится опять на солнце из такой темени на астероиде, и я утвердительно кивнул ей в ответ головой.

Мы еще с Еленой пару раз встретились на нейтральной территории, а потом все отношения сошли на нет.

Я закопал бассейн в своём огороде и сейчас думаю, что в нём еще сделать ? Может космическое сафари? – на кроликов…

Черная птица над духами болот

Кончался самый теплый месяц уральского лета. Мне надо было позаботиться о варенье из черники, на изготовление которого сначала надо было набрать ягод. Каждый год я ходил за черникой в сосновый лес, – он находился в двадцати минутах ходьбы от дома. Собирал ягоды сначала руками, а потом нашел комбайны, которыми пользовался мой отец. Ими было удобно собирать, – быстро и не утомительно. Раньше, до изобретения таких необходимых в деревне приспособлений, я собирал руками. Чтобы набрать полное ведро черники, мне нужно было собирать ягоды целый день. А комбайном я собирал ведро за два – три часа. Надо только было найти подходящий черничник, – на котором было много ягод и меньше травы.

Но когда собираешь чернику руками, мусора почти нет, а комбайн захватывает кроме ягод сосновые иглы и траву, поэтому надо было собранные ягоды чистить, – перебирать их дома, – убирать всякий мусор. Когда я начал таким образом собирать чернику, придумал способ очистки ее от лесного мусора – сначала сдувал пылесосом мелкие иголки и траву, а потом пропускал ягоды через промприбор: так называется устройство при добыче россыпного золота. Промприбор это простой деревянный желоб несколько метров длиной, с резиновыми ковриками. Глина и песок, в которых находиться крупинки золота высыпают на этот желоб и водой из мониторов размывают глину и песок. Они уносятся потоком воды в отвал, а на резиновых ковриках остается золото. Все очень просто, дешево и сердито.

Мне не нужны были резиновые коврики и мониторы. Я стелил на желоб из алюминия тюль из хлопка, и наливал в ведро с черникой воду. Потом чернику с водой я выливал в этот желоб. Ягоды после пробежки по ткани, оставляли на ней мусор, а потом скатывались в тазик. Эту операцию надо было проделать два-три раза, а потом складывать чистые, без мусора ягоды в кастрюлю – варить варенье, или есть их ложкой. В том году, когда у меня ныл живот, а набрал литра три черники и ел ее дня два, ложкой, без сахара. Живот перестал болеть, и я пошел за черникой снова. Набрал ведро ягод, почистил их и снова начал ложкой есть эту целебную ягоду – мне надо было закрепить эффект.

Когда ведро с черникой закончилось, у меня выработалась хорошая привычка есть ягоды ложкой, и я перешел сначала на черную, а потом красную смородину. Чернику можно есть без сахара, а вот в смородину пришлось добавлять сахар – она была кислая, особенно красная. У меня в огороде почти пятьдесят кустов черной смородины и я половину ягод съел. Остальную часть ягод пустил на варенье, но на пяти кустах я не успел собрать ягоды и они остались синицам, которые зимой их съели.

На следующую зиму мне надо было наварить из черники варенье, потому что зимой я ел в основном варенье из черники и вишни. Чтобы не пропустить начало сезона сбора ягод, я сходил на разведку в лес и выяснил, что еще рано идти собирать. Возвращался домой по автотрассе. Было жарко, но от проносившихся мимо автомобилей немного дул ветер, и от меня, наконец, отстали комары, которые гнались за мной всю дорогу. В одном месте автострада проходила через болото. Раньше, до постройки дороги здесь был заболоченный лес, но сейчас, когда автострада превратилась в дамбу, уровень воды повысился на несколько десятков сантиметров и теперь из воды торчали сухие сосны и ели.

Я шел по автостраде, смотрел на этот ужасный пейзаж: сухие деревья, торчавшие из воды, и заметил что-то странное в этом болоте. Там был какой-то предмет ярко зеленого цвета. Он был от меня примерно в триста метров, и я никак не мог понять, что это. Но это оказалось еще не все: над этим ярко зеленым предметом, напоминавшим мне спортивную куртку, кружила огромная черная птица. Это не был ни ворон, ни ястреб, ни коршун, – она была чересчур большая. Покружив над этим местом минуты три, он улетела, но теперь рядом с этим ярко зеленым пятном образовалась темная фигура, – как будто человек в черном плаще. Ее раньше не было, когда я пытался рассмотреть этот зеленый предмет. Ко мне закрались тревожные мысли, – может какой-то грибник, или сборщик ягод заплутал и попал на это мрачное болото, или его коварный леший заманил в непроходимое болото?

Эти места я знал хорошо, – когда еще не было этой автострады, я проходил к реке через лес, по краю этого болота и иногда собирал в этот сосновом лесу чернику. Несколько раз я проходил к железной дороге по лесной просеке, которая пересекала это ужасное болото, – мне было лень описывать круг длинной несколько километров, но каждый раз я вздрагивал, когда до меня доносились непонятные звуки в глубине заболоченного сосняка, по которому мне приходилось идти.

Сейчас у меня не было никакого желания снова очутиться в этих мрачных, навевающих печаль и страх местах. Но желание посмотреть, что на самом деле находилось в болоте, пересилило страх, и я, придя домой, одел болотники, геологическую брезентовую одежду и отправился назад.

Много лет назад никакой нечисто силы здесь не было. Она появилась в последние годы, когда появились садовые участки на заболоченной низине, где росли только чахлые березки и ивы и начались работы по созданию автострады. Сейчас на автостраду проезжали легковые автомобили и в карьере, где когда-то добывали торф, начали добывать песок. Накопали немного песка и бросили – слишком донимала подземная вода, – многочисленные родники били так, что приходилось постоянно откачивать воду. Со временем здесь образовался небольшой водоем, где в жаркую погоду можно было искупаться, не опускаясь на дно – снизу воду постоянно охлаждали родники, и вода в них прогревалась только на полметра.

Я прошел карьеры и по лесной дороге прошел березовый лес, за которым начинался сосновый бор. В нем в прошлом году собирали чернику, но не местные жители и не садоводы, потому что здесь, у подножия гранитных палаток была основательно построенная хижина, а весь черничник был истоптан собирателями ягод. Они, видимо собирали ягоды комбайнами, потому что так оборвать верхние части кустов черники можно было только их зубьями. Я посмотрел на это безобразие и выругался – хороший черничник был лет на пять выведен из строя.

За хижиной любителей черники начиналась гать через болото, – она была построена очень давно, возможно еще при царе Горохе, и по ней мы ходили на речку и железнодорожную станцию. Толстенные бревна лежали на колодах из комлей лиственниц, и по ним можно было перейти самое глубокое место этого болота. В самые жаркие месяцы лета вода в этом месте падала почти на полметра, и тогда было видно русло ручья, который в этом месте протекал под гатью и через него, в самом конце гати, был перекинут мостик из бревен.

Это было самое таинственное и волшебное место в этом краю болот, с сосновыми борами и редкими березовыми и осиновыми перелесками. В летние месяцы здесь было много ящериц, которые грелись на солнце и пускались наутек, когда мы шли толпой на рыбалку через эту гать. Давно, в один жаркий июльский день, я на бревнах видел гадюку, но она уступила мне дорогу, и я спокойно прошел мостик, за которым начиналась узкая полоска сосен. Слева от этой полоски леса было болото, которое тянулось метров на сто-двести метров, и снова начинался сосновый бор.

В этих безлюдных и интересных местах я собирал грибы, когда не мог их найти около дома. Здесь они всегда были – опята, рыжики, волнушки и подосиновики. А когда мне надо было поесть черники, я переходил болото и попадал в сосновый бор, в котором было царство черники.

В прошлом году я зашел в этот лес с другой стороны, – хотел посмотреть на забытые мною места и пособирать грибов на грибницу. Прошел вдоль лесной дорожки почти километр и обнаружил на границе соснового леса и болота стоянку туристов и ягодников. Видимо, они приезжали сюда редко, но, тем не менее, устроили себе капитальное стойбище: на толстых бревнах был капитальный навес из досок, типа сарая со скамейками, место для костра было сделано из мелких гранитных валунов, а рядом был навес для кухонной утвари, в нем висели сковородки, кастрюли и прочая кухонная утварь. В центре полянки, рядом с костром навесом стоял массивный огромный стол, за которым могли разместиться человек пятнадцать-двадцать. Видимо, такая куча народа приезжала сюда отдохнуть, пособирать ягоды и грибы.

Пройдя мостик в конце гати, я не пошел по лесной дороге, а свернул к болоту. Оно здесь было узкое, всего сто метров шириной и я по нему проходил много раз, только давно. На одной березе сохранилась зарубка, которую я сделал, когда в последний раз здесь проходил. Я шел по свои следам и вспоминал свои безмятежные годы, когда я учился в школе и в один вечер случайно увидел одного представителя нечистой силы.

Кто это был, я не знаю, леший или водяной, – он стоял около поваленной сосны и держал в руке посох. У меня был с собою фотоаппарат, и я успел его сфотографировать, прежде чем он пропал. Эта фотография долгие годы лежала в старом портфеле и когда она попалась мне на глаза, я поместил ее на обложку своей книги. Но когда я получил из типографии эту книгу, на обложке не было ни моей фамилии, ни названия книги. То есть, на сайте книги фотография была, но при печати книги пропала, – наверное, этот представитель нечистой силы не хотел, чтобы его увидели читатели.

Я прошел это небольшое болото, и по его краю прошел к стойбищу туристов. Там все оставалось по старому, – стоял стол, навес для кухни и капитальный сарай без одной стены. На одной из скамеек лежала спортивная ярко-зеленая куртка, точно такого цвета, как у предмета, который я заметил с автострады вчера – в болоте. Но, может это было совпадение, а эту куртку забыл один из отдыхающих в том году, или уже в настоящем.

До мыса, с которого мне проще было попасть на то место, над которым летала черная птица и была замечена темный силуэт, было метров двести по лесной дороге. Она была довольно странная, эта дорога, – какая-то бесконечная. В прошлом году я шел по ней целый час, пока мне не надоело. Я ушел с нее, пошел напрямик через лес, и через три минуты вышел на лесную просеку. Она мне была знакома: по ней я ходил на реку и затрачивал всего десять минут до автострады. Почему же эта лесная дорога была такой длинною? Непонятно…

Прибыв на место, я встал на краю болота и стал вглядываться в стволы сухих сосен, которые торчали из воды. Наконец я определился, куда мне следовало идти. Расправил сапоги и вошел в темную воду. Идти было трудно – между стволами сосен в воде лежало множество коряг, ветвей и было довольно глубоко. Я выбирал места, куда можно было без опаски начерпать в сапоги, и шел медленно, с шестом в руках. Через метров двести от берега я увидел ярко-зеленый предмет, рядом с ним стояла высокая, темная фигура, сквозь которую просвечивали сосны, и, я, поколебавшись немного, подошел к ней поближе, – а что мне еще оставалось…

У этой фигуры не было видно головы. Под капюшоном была только темнота, в которой угадывались слабые угольки. Мне показалось, что еще пройдет немного времени и последние признаки жизни уйдут из этой фигуры. Кем она была на самом деле, можно было только догадываться. Под ногами у этой фигуры лежали останки человека в ярко-зеленых спортивных брюках и рядом лежали доспехи – ржавая кольчуга, копье, щит и меч. Большой черной птицы не было.

Что произошло на этом болоте, я не знаю, мог только строить предположения. Может, тут произошла очередная схватка добра и зла, но кто был человек в спортивных брюках зеленого цвета, и что собою представляла собой фигура без лица, стоящая рядом, мне было совсем непонятно. Еще непонятней мне было наличие здесь доспехов, – кольчуги со щитом, копье и меч. В общем, здесь с персонажами умерла и тайна, в которую уже никто не сумеет проникнуть.

Я не стал долго смотреть на эту, по-моему, завершенную сцену из драмы на болоте, повернулся и пошел обратно. Перед тем, как уйти, я привязал к сосне свой носовой платок, чтобы легче было найти это место следователям из канцелярии нечистой силы.

Черная виктория

Уральское лето наконец-то вступило в свои права – в июле настала жара, появились ягоды в огороде и зацвели кабачки на больших моих грядках. Я начал переходить на летнее питание. Начало было положено салатам из лука, – который рос не по дням, а по часам и, несмотря на то, что я его щипал утром и вечером, его не убывало, а наоборот, он еще сильнее рос и снабжал меня витаминами, которые я ел в обед, ужинал, смешивая его с солью и сметаной. Пока кабачки росли, я питался салатом из лука. Редиска не оправдала моих надежд, – она решила пойти в рост, а зеленые вершки я не ел. Поэтому я вырвал ее и решил посадить редиску снова. А тем временем клубника, по старому, виктория выросла по колено, и в ее кустах было трудно отыскать большие красные ягоды. Пока есть их, – до литра ягод в день, мне не приходилось, – но я надеялся, что через несколько дней ситуация с ней измениться к лучшему. Для этого я специально уничтожил все сорняки на грядках с клубникой и сейчас ждал большого урожая.

Грибы тоже появились в лесу, и я уже раза три варил грибницу. Но до ведерного урожая было далеко, и я просто ждал, что вскоре, после июльских гроз я начну таскать домой ведра, наполненными белыми и красными грибами. Когда я ходил в последний раз за грибами, заметил, что черника уже черная и, следовательно, скоро мне надо будет идти за ягодами, с комбайном, – с помощью которого я мог собрать несколько ведер этой ягоды за день.

Но я снова забыл про морошку, за которой надо было сходить пару недель назад, – на болото, в четырех километрах от моего дома. Там, кроме клюквы и голубика росла еще и морошка, но сейчас, она, по-моему, уже начала осыпаться. Но следовало проверить, – сходить на болото и посмотреть.

Ранним утром, когда еще было, не так жарко, я положил в рюкзак резиновые сапоги и ведро, – для ягод, взял с собою обед и направился на разведку. Дошел по лесной просек до болота и начал поиски. Морошки было много, только она уже начала осыпаться. Я быстро набрал полведра и вышел в сосняк на берегу болота пообедать и покурить у лесного костра, в который я накидал всяких зеленых веток и мха, для отпугивания нахальных комаров и мошки.

У самого края болота росли невысокие сосны, между которыми было много кустиков голубики. Они были высокие, – до метра высотой и на них было много спелых ягод. Я решил, что пусть морошка потерпит, если я на нее буду класть ягоды голубики, и начал ее собирать. Я собрал ягоды с пары кустов и заметил, что под кустами голубики растет какая-то крупная ягода черного цвета. Она была похожа размерами и формой на викторию, но черного цвета.

Незнакомая ягода могла быть ядовитой, и я собрал ее немного в отдельный пакет и выкопал несколько кустиков, на которых она выросла. Потом, когда пришел домой, и разобрался и с морошкой и голубикой, принялся за черную, похожую на крупную викторию ягоду.

Для начала я скормил ее беспризорной собаке, и, увидев, что с ней ничего не случилось, отважился попробовать. Она оказалась вкусом точно как садовая виктория, и я подумал, что неплохо бы скрестить ее со всеми ягодами, которые у меня были. Сначала я скрестил ее с ежевикой, а потом с шелковицей, небольшой саженец которой я привез из Таганрога. У меня были самые приятные воспоминания от этой шелковицей – мы ее ели с братом, когда были детьми и дед нас гонял с дерева.

В результате у меня получился такой вкусный гибрид, что пальчики оближешь: она росла на земле, как виктория, была крупная и сладкая, как шелковица и виктория вместе взятые. Но с тем она была очень крупная для виктории – достигала размера дыни – колхозницы. Из нее я и начал варить варенье – на зиму. Сахару понадобилось мало, и в этом у новой ягоды был большой плюс. Кто не верит, пускай проверит…

А с ежевикой опыты мои еще не закончились – она оказалась не готова к скрещиванию, и мне пришлось с ней работать целыми днями, чтобы ягоды получились с таким вкусов, как у ежевики, а пока они росли мелкими и несладкими. Но я добавляю в воду, которой поливаю опытный образец и надеюсь, что добьюсь своего – выращу ежевику с крупными и сладкими, как у этой черной виктории ягодами.

Когда я закончу свою работу, все уральские садоводы забудут про традиционную садовую клубнику и перейдут на выращивание ягод, которые вырастил я, в своем огороде – будут выращивать огромные ягоды гибрида черной виктории с шелковицей и ежевику. Несомненно, после этих опытов с шелковицей и ежевикой я сразу получу нобелевскую премию, – а как иначе, и организую садово – ягодный питомник по разведению этих больший, вкусных и полезных ягод, которые почти не требуют сахара.

Я уже думаю, на что можно потратить эту небольшую, по настоящим меркам премию.

Золотая рыба

В детстве я много путешествовал с отцом, – составлял ему компанию, когда он шел на рыбалку, за грибами и ягодами. Он умел находить грибные места, новые водоемы и часто мы уходили очень далеко от дома. Теперь и не помню точно, где я с ним ходил, – это было как в другом мире.

Однажды он взял меня на рыбалку. Мы взяли целую связку бамбуковых удочек, большой рюкзак с обедом, червяков в банке, и, выйдя из дома первым, я сразу повернул направо, в сторону пруда, где нас ждала плоскодонка. Но отец окликнул меня и я, обернувшись, удивился, – он направился в сторону леса.

В лес на рыбалку я никогда еще не ходил, и спросил, куда мы направились, там же нет ни реки, ни пруда, но в ответ он сказал, что сам узнаешь, когда придем. Мы шли долго, – часа полтора. Сначала дошли до железной дороги, перешли ее и пошли по еле заметной в утреннем тумане тропинке. Здесь я никогда не был и с интересом рассматривал новые, интересные места: даже лес был какой-то другой, не такой, как рядом с нашим домом. И комары какие-то злые – они летели за нами целою тучей и старались посильнее укусить. Отец курил папиросы, и комары не очень приставали к нему, – они не любили дым. Поэтому они принялись за меня. Мне пришлось отломить большую ветку от рябины и изо всех сил отмахиваться от комаров.

Местность, по которой мы шли, была заболочена, и мы, пройдя по этому сырому лесу полчаса, вышли на большую поляну, в центре которой было небольшое озеро, берега которого представляли насыпь метра полтора. Мы взобрались на нее, и отец сказал, что мы на месте. Я сразу же побежал за ветками для костра и когда их притащил, отец разжег костер, от дыма которого все комары улетели подальше. Сразу стало веселей. Отец закидывал одну за другой удочки и клал их на рогульки, которые были воткнуты в берег.

Я тоже взял удочку поменьше, насадил на крючок червяка и забросил его подальше. Рыбалка началась. Кто захочет слопать моего червяка, я не знал, потому что даже не представлял, какая рыба здесь может быть, и когда поплавок вдруг нырнул, я от неожиданности так дернул удилище, что мимо меня пролетела какая-то рыба и плюхнулась в траву за насыпью. Я пошел узнать, что поймал и долго искал в высокой траве свою добычу. Это оказался карась, – небольшой, но очень красивый: золотистого цвета и очень упитанный.

Караси у меня клевали постоянно, и я за полчаса наловил их десятка два. Они были небольшие, но очень красивые, похожие на золотых рыбок,– мне так и хотелось загадать им какое- то желание. Но они плавали в садке и молчали. У отца тоже клевало – то на одну удочку, то на другую, и к обеду в садке плавало много карасей,– они были по размерам одинаковые.

После обеда мы собрались домой. Дома отец почистил пойманную рыбу и пожарил ее на сковородке. Караси были вкусные, но маленькие, – приходилось вытаскивать из них кости и мне это в конце надоело. Надо нам было ловить рыбу покрупнее, и совсем без костей. Мы с отцом сходили несколько раз на этот водоем, а потом начали ходить на пруд, и ловить там больших, толстых чебаков, у которых оказалось мало костей.

Совсем без костей оказались налимы, за которыми мы с отцом ходили в конце лета. Их мы ловили жерлицами. Ставили десятка два жерлиц вечером около берега реки Решетка, – это были просто палки, к которым была привязана леска с большим крючком, на который насаживали червяка побольше, и сидели у костра на берегу час или два и ждали, когда налимы сами поймаются. Они были очень вкусные,– я с отцом и потом со своими друзьями ходил за ними несколько раз, – мы втыкали жерлицы и потом пили вино у костра всю ночь. Очень интересная была рыбалка.

Но я не забыл про красивых карасей, и где находиться этот лесной водоем с ними,– и как-то после армии решил туда сходить снова, с удочкой. Я пришел на этот маленький пруд часов в десять утра, – мне было лень вставать рано, потому что мне выспаться после трудовой недели. Закинул удочку и стал ждать поклевки. Вскоре я поймал несколько маленьких карасиков, а потом поймал большую рыбу. Вытащил ее я с трудом – она была большая, тяжелая и сопротивлялась изо всех сил.

Рыба была очень красивая, – у нее была сверкающая, очень красивая золотая чешуя, и я сразу подумал, что это золотая рыбка. Она не умела говорить, и мне ничего не сказала, но я знал, что желание, которое я загадаю, обязательно сбудется. Поэтому я загадал свое заветное желание и отпустил рыбу в водоем.

Желание еще не исполнилось, но я знаю, что рано или поздно оно исполниться, надо только подождать.

Замурованный звездолет

Наш отряд переехал на реку Тагил – продолжать поиски урановых руд. Деревня, в которой мы остановились, была очень старая и в ней жили одни старики. Молодежь давно уехала в города и лишь иногда их навещали. Наш отряд, в котором было человек двадцать, разместился за символическую плату в одном пустом, просторном крестьянском доме и принялся там хозяйничать: рабочие привели в порядок двор, комнаты и кухню, сделали место для курения и поправили туалет в огороде. Началась наша деревенская жизнь.

У одного из наших геологов была с собою лайка Джек. Он стал нашим сторожем и по вечерам переговаривался с местными дворнягами, – лайки вообще любят общаться со всеми, это была общительная и доброжелательная порода собак. Когда мы стали сплавляться по рекам, Андрей, его хозяин брал его с собою. Геолог с рабочим плыл на надувной лодке по реке и выходил на берег, когда менялись горные породы в скальных обрывах, – это случалось примерно через полкилометра. На этом обнажении мерялась радиоактивность пород, отбирались пробы на анализ и образцы. Все это надо было задокументировать в полевой книжке, и указать координаты этой точки наблюдения.

Плыли они дня четыре, так как река была поделена на отрезки между маршрутными парами, – так называлась команда из геолога и рабочего в одной лодке. Я не плавал на лодке, так как я был занят организацией работ: встречал в конечной точке закончивших свой сплав людей, отвозил их на отдых, а потом увозил их на новый сплав. Маршрутных пар было четыре, и я мотался на уазике между уральским реками Тагил, Тура и Салдой. По вечерам, если не было срочных дел, можно было порыбачить или посмотреть окрестности. Я уставал после такой работы и предпочитал просто отдохнуть, ничего не делая. Но таких вечеров у меня практически не было. Но, когда я увидел на карте пещеру Ермака, то мне захотелось ее осмотреть.

Мы пошли втроем – Андрей, Джек и я. На улице начинался вечер и было тепло. Пещера находилась недалеко от деревни, в известковых скалах. Дошли быстро, и первым в пещеру пустили Джека. Он с недоверием понюхал воздух, но не стал туда заходить. Вечернее солнце светило прямо в пещеру и нам было все видно внутри, так как пещера была маленькая – один грот, размерами несколько метров в длину и ширину. По преданию, здесь отдыхал Ермак, когда проходил мимо, или сплавлялся на своем струге вместе со своими товарищами, разбойниками. Правда это было, или нет, я не знаю, но, по-моему, это просто была выдумкой.

Обратно мы пошли вдоль берега, – вдоль скал по узкой тропинке. Я смотрел на известняк, на многочисленные расщелины и в одну самую большую, засунул палку. К моему удивлению, она была длинной, так как я не достал палкой ее дна. Расщелина была на уровне моих коленей, и я решил заглянуть в нее, встал на колени и узнать, как далеко она тянется и можно ли в нее залезть. Джек тоже заинтересовался и сунул свой нос в расщелину. Шерсть у него стала дыбом на загривке, и он зарычал.

Подошел Андрей, он взял собаку за ошейник, оттащил его от входа, и я тогда попробовал засунуть туда всю голову. В полумраке я разглядел, расщелина шла глубоко, в нескольких метрах от входа расширялась, превращалась в тоннель, который дальше становился шире и шел дальше вглубь известковых скал. В нем, в принципе, можно было выпрямиться в полный рост и пройти по нему дальше. Джек немного успокоился и я выразил свое желание залезть внутрь и посмотреть, на что рычала собака. Я не стал медлить, протиснулся, поворочался, сначала встал на четвереньки, а потом во весь рост. Узкий тоннель уходил в толщу известковых скал, и я прошел по нему несколько метров. Дальше было уже темно, я уже был готов повернуть назад, чтобы в следующий раз прийти сюда с фонарем, но тут заметил слабый огонек впереди.

Я повернулся и сказал об этом Андреем. Он не стал оставаться в стороне, также протиснулся в пещеру, и последний в нее залез Джек. Он уже был на поводке и рвался в бой с незнакомым противником, но его не пускал хозяин. Но ему выпало первому идти по сырому узкому проходу. За ним, держа поводок в руках, шел Андреем с ружьем в руке, а я был замыкающим. Мы прошли по тоннелю метров сорок и увидели источник света. Вода, которая промыла себе этот коридор за несколько тысяч лет, не смогла справиться с замурованным в известняке космическим кораблем, и вынуждена была обогнуть его – перед нами был кусок его обшивки, как раз у рубки управления, и в ней был свет. Нам только оставалось гадать о размерах этого звездолета, и сколько тысяч лет он здесь пробыл.

Мы с Андреем смотрели на этого пленника и молчали. Но Джек молчать не мог – он начал гавкать и смотрел в одну точку, – она была впереди по тоннелю, и Джек тянул поводок туда, где кончалась обшивка звездолета. Мы с Андреем вынуждены подчиниться собаке, прошли еще с десяток метров. Там был открытый люк, и Джек сразу поставил лапы на порог и залился лаем. Мы долго не думая, зашли в космический корабль. У самого входа я обратил свое внимание на то, что надписи около люка были на английском языке. Это было интересно и удивительно. Из входного люка мы попали в слабоосвещенный коридор, который шел вглубь корабля. Мы миновали несколько закрытых дверей, на которых были английский текст. Я не понимал, что там было написано, но Андрей, который немного знал английский, переводил мне надписи, – «машинное отделение», «лаборатория» и другие.

В конце коридора был центральный пост, где стояло несколько пустых кресел для экипажа и пульт управления, на котором до сих пор светились разноцветные лампочки. Мониторы на пульте были черные, и нам было понятно, что корабль спит. Перед одним креслом на пульте лежал вахтенный журнал, из которого мы узнали, что звездолет не имел имени, а всего только номер, и сделан был в 2500 году. Прочитать дальше Андрей не мог, – тут надо было хорошо знать английский язык.

Мы посидели немного в рубке этого замурованного в известняковых скалах звездолета, а потом выбрались наружу. Нам предстояло поставить руководство о нашей находке, дождаться прибытия многочисленной комиссии и проводить ее к входу в пещеру, и дать ей название: «Замурованный звездолет»

Друг клон

Сегодня14 июля, и у нас, наконец, настало настоящее лето: на улице жаркий июльский день, дует слабый ветерок, на небе ни одного облачка, как в Италии. Такие дни на Урале редкость, их надо использовать на всю катушку, так, как это делаю я: подъем в одиннадцать часов утра, неторопливый завтрак и долой из дома, на волю, – в огород. Жалко, что там нечего поесть, кроме лука,– в этот году неурожай на клубнику, редис решил только вырасти зеленой частью, а красные, красивые его корни во главе с большой красной луковицей решил не заводить. Придется его снова сеять, на этой же грядке, которую я освободил от зеленых побегов и заодно от сорняков.

А вчера, 13 числа, был плохой для меня день: из-за того, что я бросил зимой таблетки, болезнь вернулась, и мне пришлось вызывать себе скорую. Она приехала, врач поставила укол, смерила у меня давление, сделала кардиограмму и на этом все закончилось. А я то думал зимой, что если приступов нет больше восьми лет, то можно успокоиться и больше не глотать таблетки каждый день. Оказывается, я был неправ. Судя по всему, мне придется их пить до самой смерти. Ночь прошла очень неспокойно, и только утром я заснул на несколько часов. Потом заварил пустырник и пил его весь день, – из-за этого мне хотелось спать весь день. Но если поспишь днем, станет еще хуже, и я выдумывал себе занятия, и переделал до вечера массу дел, пока в девять часов не остановился у телевизора и сказал себе, – хватит. Посмотрел несколько минут телевизор и уснул, как убитый, под чтение фантастического рассказа американского писателя.

Утром я посмотрел, как себя чувствует картошка после моей битвы с огромного роста сорняками, и нет ли новых огурцов в теплице. Картошка без сорняков чувствовало себя не очень хорошо, – она привыкла жить в объятиях вьюна и переговаривать с лебедой. Но я сказал, что она привыкнет и вырастит такой урожай, что все ахнут. Больше новостей в огороде не было, – все росло, процветало и скоро овощи меня завалят кабачками, ягодами смородины и морковкой. Но сейчас в огороде есть было нечего.

Я нашел в сарае новый отцовский топор, найденным недавно, ножом удалил с него лак и задумался. Жить одному с такими приступами плохо, требовалась или подруга, или близкий друг. После того, как я пожил тремя женами, жениться в четвертый раз я не хотел. Все близкие друзья или уже умерли, или находятся под опекой своих родственников. Кого-то мне было придумать и сделать.

Самым подходящим выходом для меня было создание клона. Его было проще всего сделать, и характером он будет похож на меня – такой же спокойный и трудолюбивый. Главное, чтобы еще был непьющий, некурящий и равнодушный к девушкам, как я. Его мне пообещали сделать в одной медицинской фирме, где я делал вставную челюсть. Поинтересовались, для чего мне понадобился клон, и я им все выложил, как на духу. После этого предложили мне заплатить, – совсем немного, и я согласился: деваться мне было просто некуда. После оплаты мне надо было подождать некоторое время и прийти получать готовое изделие. В медицинском учреждении меня предупредили, что срок эксплуатации клона составлял не больше десяти лет, но если за ним ухаживать, он проживет на пять лет дольше. Это было мне на руку – может быть, мы и помрем в один час.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.