Наталья Швец
Дух тайги

© Швец Н.В., 2024

* * *

Голубоглазый котенок-леопард Гик пребывал в состоянии полного отчаяния. Он остался совершенно один. Никого теплого и родного рядом с ним не наблюдалось. Пятнистый малыш сидел на земле, широко расставив слабенькие лапки, и растерянно крутил круглой головенкой. Он судорожно шевелил маленьким носиком, пытаясь определить по запаху в какую сторону уволокли его мать, красавицу Нирео и никак не мог понять, почему позволила себя захватить в плен!

Ведь она была самая сильная в мире и легко могла справиться с врагом. В последнее время немного ослабела, но удар ее лапы по-прежнему не имел равных. Малыш видел, что произошло, и жутко огорчился: помочь родительнице ничем не мог. Поэтому продолжил сидеть в зарослях густого папоротника и молча наблюдал, как злобные двуногие набросили на ее гибкое и сильное тело прочную сеть.

Вначале Гик хотел кинуться на помощь и даже попытался выскочить из своего укрытия, но мать грозно рыкнула, приказав оставаться на месте. Ее оскаленные белые клыки красноречиво свидетельствовали: осмелится сделать шаг, вздует так, что мало не покажется. Пришлось подчиниться. Более того, на всякий случай даже уполз подальше. А когда рискнул выйти, окончательно растерялся. Запахов в воздухе царило настолько много, что было сложно выделить основной, тот, который принадлежал похищенной родительнице. К тому же, все вокруг забивали резкие ароматы, оставшиеся после чужаков. От них хотелось постоянно чихать, а глаза и вовсе начинали слезиться.

Наконец, котенок, у которого лишь недавно окончательно открылись глазки, а лапки стали более-менее уверенно ступать по земле, сообразил, что справиться со столь сложной задачей ему не под силу, и несколько раз отчаянно мяукнул. Он очень надеялся, что родительница услышит зов и поспешит на помощь, как это обычно происходило.

Первым делом мама начнет ласково мурлыкать, облизывать шершавым языком, обязательно упадет на бок и подставит свой мягкий живот. А он уткнется мордочкой в соски наполненные молоком и примется с наслаждением сосать. Виденье оказалось таким реальным, что котенок даже почувствовал во рту вкус материнского молока и сделал несколько жадных глотков.

На самом деле этого не произошло, более того, немного затихшее чувство голода взыграло еще сильнее. А вместе с ним пришел страх. Гик вдруг вспомнил, как мать всегда учила молчать, если останется один, а дабы урок запоминался еще сильнее, внушительно хлопала тяжелой лапой по лбу. Ах, как бы он хотел, чтобы эти уроки повторились вновь!

Ему стало очень горько, ибо с ужасом осознал – вполне возможно, никогда больше не уткнется тупой мордочкой в теплый живот строгой родительницы и не почувствует ласковый шершавый язык на своем лбу. Ах, как много бы сейчас отдал за эти столь надоевшие бани, от которых становился мокрым с головы до кончиков маленького хвостика, и валился без сил!

Как же это было глупо пытаться ускользнуть от ее ласк и постоянно показывать свое неудовольствие. Ведь на самом деле ему очень нравилось ее внимание, просто хотелось казаться взрослым! Хорошо еще, что мать не обращала на его сопротивление внимания и продолжала наводить чистоту, лишь слегка придерживала его лапой, дабы не сбежал. Да иногда хваталась клыками за загривок, строго порыкивая. Только в этих звуках не было злости, скорее нежность и любовь к своему малышу!

Как бы хотелось повернуть время вспять, вновь завалиться рядом с мурлыкающей родительницей и крепко спать в ее объятиях, ничего не опасаясь. Ну и пусть жилось трудновато, но, главное, они были счастливы. А теперь мамы нет и без нее, в чем не имелось сомнений, Гик обязательно погибнет. Впрочем, вполне вероятно, мелькнуло в его голове, что они бы погибли и будучи вместе. Как это случилось с дедушкой Хованом, лисицей Кицуне и многими другими обитателями тайги.

– Ну и что! – вдруг философски подумалось котенку, – с ней было бы не так страшно!

В последние дни они сильно голодали. Из-за этих белых людей, явившихся с другого берега Большой реки, все живое покинуло окрестности. Никакой подходящей добычи поймать стало невозможно, словно все живое вымерло. Гик был искренне огорчен: даже бабочки за которыми так любил охотиться, больше не порхали над цветами.

В глубоком озере, которое всегда кипело рыбой, теперь нельзя было поймать даже малька. И все потому, что пришельцы на реке, что впадала в него, сделали плотину, после чего вода покинула водоем и обнажила каменистое дно, где даже водорослей не росло. Странное дело, рыба исчезла, словно ее никогда и не было. Да что там рыба! На суше даже ящериц не осталось, к охоте над которыми Гик начал проявлять интерес.

О птицах и прочем зверье и вовсе мечтать не приходилось. Пернатые улетели сразу, едва появились бледнолицые. Что же до зверья, то оно сбилось в стаи и двинулось куда-то в только им ведомые места.

Прежде матушка, большая кошка-леопард Нирео никогда не возвращалась в логово без добычи. Удача всегда улыбалась ей. Природа наделила животное стройным туловищем, подарила длинный и ровный хвост, благодаря которому большая кошка могла высоко прыгать. У нее были крепкие когти и зубы – так что хваткой обладала мертвой. Но сейчас все это оказалось бесполезным. Каждый раз Нирео приходилось раздраженно щелкать клыками и огорченно вздыхать, понимая, что охотиться ей не за кем…

Маленький Гик даже не представлял, как от голода у родительницы больно сводит живот, слабость постоянно охватывает тело, порой хочется только одного – просто лежать… Если бы не вечно голодный котенок, который беззубым ротиком постоянно слюнявил грудь, вообще бы никогда не вставала. Так и осталась бы на траве живой шкурой, которой нет никого дела до окружающего мира.

Но в последнее время даже Гик стал замечать, как материнские ребра стали выпирать из впалых боков и того и гляди пробьют мягкую шкуру. Как ни странно, родительская шерсть, не взирая на обрушившиеся невзгоды, по-прежнему смотрелась великолепно и переливалась в лучах солнца всеми оттенками желтого цвета. А черные пятна только подчеркивал эту желтизну! Но особенно замечательными смотрелись огромные зеленые глаза с узкими светящимися зрачками, внимательно наблюдавшими за происходящим.

Котенок знал: от острого материнского взора ничего не укрывалось. Она все видела и знала наперед. Даже тронутая ветерком тонкая травинка не оставалась незамеченной. Обычно Нирео быстро шевелила ушами и настороженно замирала, всегда готовая к прыжку. В прежние времена к ней приходил хозяин тайги, старый Хован и они о чем-то подолгу шептались, усевшись на большой поляне.

Высокие дубы склоняли к ним свои кроны и, казалось, что-то пытаются подсказать. Ах, как давно это было! Порой кажется, Гику это только приснилось или намурлыкала матушка, желая поскорее уложить спать.

Только не всегда получилось. Голодным засыпать было сложно. Порой счастье Гику все же улыбалось. Нирео удавалось что-нибудь поймать и съесть. Только это случалось довольно редко.

А ведь еще недавно все смотрелось прекрасным и удивительным. Все радовались друг другу и были счастливы. Сама Нирео не скрывала гордости, любуясь своим первенцем. По ее мнению, он был самым лучшим! По утрам, когда тайга еще спала, вытаскивала за загривок из надежного убежища на дневной свет, ложилась рядом и любовалась своим сокровищем. Пока котенок забавно играл в густой траве, горделиво поглядывала по сторонам, с восторгом слушала, как ранние птицы распевают песни в его честь. Ну, по крайней мере, ей казалось, что они восхваляют Гика. А там, как знать… Быть может, просто смеялись над гордой мамашей и бросали обидные слова на своем звонком языке.

К сожалению, сейчас стало не до этих утренних прогулок. И все из-за незваных гостей, которые вместе со странным желтым человеком по имени Мун, налетели словно стая голодных ворон. Впрочем, о чем это она? Даже эти жадные птицы не ведут себя столь безобразно по отношению к окружающим. В страшном сне не могла себе представить, во что превратится любимая тайга и как вокруг все будет уничтожаться жестокой рукой.

Все началось две недели назад. Именно тогда в стойбище айнов, с которыми звери долгие годы мирно существавали, появились странные люди с непривычно белой кожей. Привел их Мун, человек с узкими глазами. Нирео его прекрасно знала. Ей приходилось с ним встречаться, когда была таким же маленьким котенком, как Гик. Она сразу узнала его по странному сладковатому запаху, от которого у кошки всегда кружилась голова. Вот и в этот раз она едва не потеряла разум, когда ветер донес до ее ноздрей этот до боли знакомый аромат.

На ее счастье рядом оказался шаман Тоги, который тут же повесил ей на широкую шею небольшой мешочек с травами и велел никогда его не снимать, иначе быть беде. Из опыта общения со стариком леопард знала: так просто говорить не станет и послушно склонила свою лобастую голову.

Кстати, ей и верно стало легче и зверь даже вспомнила в деталях тот день, когда впервые увидела Муна. Тогда он привел с собой отряд таких же белых людей в кожаных одеждах. Нирео не помнит, эти были они или другие, но в том, что несли зло, сомнений не имелось. Ибо точно также в округе довольно быстро исчезли звери, стада олени пали, а сами айны заболели какой-то непонятной болезнью и их вскоре не стало.

Леопард никогда не забудет, как чужаки метались между чумами и искали какой-то желтый металл. Когда выяснилось, что его нет, принялись ругаться и обвинять друг друга в том, что поторопились. Громче всех кричал Мун. Как оказалось, у него имелась своя цель: он пришел за волшебным посохом, который Дух тайги некогда отдал самому достойному айну. Нирео не запомнила его имени, но знала точно: желтолицый не успокоится, пока его не найдет.

Сейчас он появлялся в стойбище, где жило миролюбивое племя айнов. Они жили мирно и никогда не обижали дикое зверье. К незваным гостям отнеслись приветливо, даже не обратив внимания, что не похожи на прежних гостей и ведут себя иначе. Те, кто приезжал раньше, были знакомы с правилами тайги и вели себя достойно. Обычно они надолго не задерживались, быстро совершали обмен товаров и исчезали, словно никогда и не было.

А вот эти странные чужаки явно не были обучены лесному этикету. Они постоянно шумели, дышали дымом из ноздрей, по делу и без дела стреляли из ружей и требовали им во всем подчиняться. Не удивительно, что звери быстро почувствовали опасность и стремительно покинули насиженные места. К сожалению, всем уйти не удалось! Сколько раз Гику, спрятавшись в густой траве, приходилось наблюдать, как пришельцы принимались стрелять по кабанам, приходившим полакомится желудями.

Эти животные отличались большим упрямством и никак не хотели слушать Хована. Главный аргумент у них был простой:

– Сам-то почему остаешься?!

Медведь пытался им объяснить, что он, как хозяин и самый главный зверь в тайге, должен уйти последним, но они слушать не хотели и рассерженно хрюкали.

Вот и получили. Пришельцы расстреляли их просто так, ради собственного удовольствия. Ибо сами этого мясо никогда не ели. Говорили, что оно слишком жесткое и неприятное на вкус. Поэтому с радостными воплями поднимали тушу и с непонятными криками бросали на дно озера, чего делать было никак нельзя. Ведь там жил дух воды и ему для жизни требовалась чистая вода. Нирео сокрушалась: покинет нас и что тогда? Без еды еще можно прожить, а вот без воды погибнет все!

По счастью, в стаде кабанов все-таки нашлись разумные головы. Дикие свиньи, устав от этого безобразия, собрались в стадо и прихватив с собой свое маленькое, хрюкающее потомство, поспешно переправились на другой берег Большой воды в полной уверенности, что там их не найдут…

К ним хотели присоединиться белки. Да только быстро собраться им помешала их привычка запасаться продуктами на зиму. Пока они собирали свои припасы, злодеи напали на них и с гоготом принялись выбрасывать бельчат из дупла, а потом затаптывать ногами в тяжелых сапогах. Странное действо доставляло им огромное удовольствие и свидетельством тому служил громкий смех. Хотя громко смеяться в лесу никому не позволялось! Все знали – тайга не терпит шума. Духи могут рассердиться и наказать нарушителей! Но сейчас эти защитники почему-то молчали…

А чем им помешала пара белых гусей, что плавала по гладкой поверхности голубого озера? Мерзавцы скрутили длинные шеи и радовались, наблюдая за их конвульсиями. Когда им надоело это развлечение, отправились в свой лагерь, забыв жертвы на берегу. Нирео была в тот момент очень счастлива. Ей удалось утащить одну птицу и честно поделить добычу с Хованом, который также страдал от голода. Это помогло им немного продержаться и подкормить Гика.

Гик знал, что родительнице было очень стыдно, что в тот момент ела птицу не разбирая, даже перьев не оставила. Она сама ему об этом поведала и заметила, что в другой ситуации никогда бы себе подобного не позволила! Это сейчас, когда наступили голодные дни, забыла о всяких приличиях и готова глотать все подряд, лишь бы наполнить желудок и успокоить дорогого сыночка, который жалобно плачет и беспомощно открывает розовую пастенку.

– Смотреть на твои страдания невыносимо больно и мое материнское сердце разрывается от жалости, – сетовала горестно родительница.

* * *

Надо сказать, что животное давно с большим удовольствием поменяло бы дислокацию и, как многие представители фауны, переселилась бы на другую территорию, не обращая внимания на то, что кто-то из сородичей пометил ее своими когтями и мочой. Первое время ее присутствие никто бы не заметил, а потом она набралась бы сил и смогла дать достойный отпор.

Проблема заключалась в том, что молодая мама безумно любила свое сокровище и не представляла, как прежде жила без этого сорванца. А взять его с собой пока не представлялось возможным. Котенок еще слишком мал, чтобы преодолеть большое расстояние., а тащить его в зубах сил не имелось. Тут, что говорится, самой бы дойти..

Надо сказать, что Гик, когда с питанием не имелось проблем, рос очень шустрым ребенком. Умей Нирео смеяться, наверняка бы постоянно улыбалась, наблюдая, как малыш ходит вперевалочку на кривых лапках.

Едва у котенка открылись глазки, запросто мог куда-нибудь убежать, спрятаться в только ему известном месте и оттуда наблюдать за родительницей, которая мгновенно бросалась на его поиски, призывно мяукая. Заботливая мать очень опасалась врагов, которые могли затаиться в густых зарослях. У крохи подобных имелось предостаточно. Одна бесстыжая росомаха чего стоила!

Первое время пыталась объяснить малышу, что подобное делать никак нельзя, и свои уроки дополняла крепкими шлепками. Гик громко рыдал от обиды, но потом все забывал и вновь принимался за свое… Правда, в последнее время его активность несколько приутихла. Сказывался голод.

Да и она сама не могла двигаться, как прежде по той же причине. Поэтому леопард, как ей это было не противно, уже серьезно подумывала над тем, чтобы перейти на подножный корм и начать питаться высохшими стеблями папоротника, пусть и не очень вкусного, но полезного. Опять же, хоть что-то упадет в желудок. Тем более, выбора особого не имелось… Неожиданно окружающий мир наполнился шумом. Это вновь появились чужеземцы, которые просто не могли передвигаться тихо. Им всегда требовалось громко и во весь голос заявлять о своем присутствии. Леопард мгновенно переместилась в густые кусты орешника и залегла, плотно прижавшись к земле. Она внимательно наблюдала за пришельцами и не переставала удивляться – почему Хозяин тайги, огромный бурый медведь Хован позволяет вести в его угодьях себя столь смело, если не сказать, нагло.

Незваные гости без разрешения рубили вековые сосны и строили огромные плоты, на которых переплавляли добычу вниз по реке, сдирали белоснежную кору с вековых берез, оставляя деревья обнаженными и рыдающими от боли и стыда. Доставалось и кедровнику. Обычай требовал оставлять несколько шишек для белок и прочей живности, чтобы могла питаться зимой, эти же обирали все и до основания.

Прежде Хован мгновенно реагировал на подобные преступления и грозно взмахивал огромными лапами. Зверье тут же собиралось на огромное поляне, где обычно устраивались показательные судилища. Присутствовать на них требовалось представителю каждого звериного и птичьего племени. Дрожащий преступник держал ответ перед всем таежным сообществом.

Обычно начале мероприятия обычно оповещали сойки. Сорокам подобное дело не доверяли. Они отличались жуткой болтливостью и могли заранее рассказать о том, что не следовало. Только сейчас птицы молчали. Впрочем, и грозный рык Хована давно не слышался в чаще леса. К тому же, ее чуткий нос, как ни старалась, не мог уловить знакомого медвежьего запаха на узкой тропе, где часто встречались во время охоты. Некоторое время назад слышала людские крики и грозное медвежье рычание, вой, потом прозвучало несколько хлопков, громкий стон и наступила подозрительная тишина…

Утром Нирео тихонько прокралась к лагерю, который разбили пришельцы, и рассмотрела огромную мохнатую шкуру, разложенную на поляне. Ей показалось, что это шкура прежде принадлежала Ховану. Только у него имелась белая отметина на шее, а после схватки с огромным тигром, случайно оказавшимся в его угодьях, остался глубокий шрам на боку. Тогда Хозяин тайги наглядно дал понять, кто здесь главный, и тигры больше никогда не заходили на его территорию. Жаль, конечно, что они не поладили. Сейчас бы мощь этих зверей очень бы пригодилась в борьбе с рыжебородыми…

Внезапно леопард обратила внимание на странное ожерелье на шее одного из бледнолицых. Эти черные когти и белоснежные зубы она ни с чем бы не перепутала. Больше сомнений не осталось: Хозяин тайги пал смертью храбрых, защищая свой народ…

Чуть в стороне от кибиток валялась требуха, только она, как не была голодна, не стала ее утаскивать. Обедать своим другом никак не хотелось. Если бы они столкнулись в честной схватке, другое бы дело! А вот так, подло… Это было не по правилам тайги питаться мясом друга…

Нирео вытерла лапой глаза, на которые, то ли от едкого дыма, то ли от грустных воспоминаний, навернулись слезы. Опять эти безумные что-то поджигают и как всегда громко смеются. Эти пришельцы никак не могли или не хотели понять – лес не простит подобных безобразий. Рано или поздно все может закончится. Никому не позволяется беспокоить духов. Никто не знает, как они поведут себя, когда проснутся. Однако нет сомнений: месть духов будет страшна и беспощадна!.. Не простят они подобного отношения к природе, ох, не простят!

* * *

Еще будучи юной кошкой она наткнулась на лесную поляну. Вокруг нее росли маленькие, совсем молодые деревья. Но, самое главное, здесь царила тишина, которую так любила Нирео.

От радости, что никто не нарушает покоя, зверь принялась носиться по густой траве и вдруг наткнулась на огромный муравейник. Она прекрасно знала, на что способны эти маленькие шустрые насекомые с острыми челюстями, и замерла в испуге. Однако вскоре поняла: муравьям не до нее. Они были слишком заняты работой и тащили на спинах елочные иголки, которые были в несколько раз больше их самих.

Наблюдать за муравьиной жизнью было очень увлекательно, особенно за тем, как они старались успеть в свой муравейник до заката солнца. Потом, когда выпадала свободная минутка, постоянно приходила на это место и восхищалась упорству мурашей.

Недавно вспомнила о своих старых знакомцах, пришла и замерла: муравейник был разрушен до основания. Не имелось сомнений в том, кто это сделал… Удивляло только одно: почему опять все прошло безнаказанно?

Сколько раз приходилось слушать поучения старого шамана Тоги, уверявшего, что духи могут жестоко наказать нарушителей, созданного еще в допотопные времена мира. Создатель учил: все должно находиться в соответствии с правилами и принятыми на общем совете законами.

Эти простые правила леопард уяснила еще в раннем детстве и всегда знала: в тайге сильный должен был оставаться сильным и при этом не использовать ее во вред окружающему миру. Добычу следовало добывать лишь в честной схватке, а не устраивая гадкие ловушки, типа ловчих сетей, развешанных на деревьях, или глубоких ям с острыми кольями на дне. Весной на самок охотиться было нельзя – они должны были выкормить родившихся детенышей.

Убивать птиц зазря также запрещалось. Во-первых, им следовало защищать деревья от вредных насекомых. А, во-вторых, в обязанности пернатых входило предупреждать все живое об опасности. Свои функции имелись и у растений. Например, лианы должны были связывать зарвавшегося врага. В общем, каждый обитатель тайги имел свое поручение и должен был его всегда выполнять. Но самым главным правилом для всех считалось такое: никто не мог нападать на человека. Это двуногое существо было табу.

Рассказывают, что когда тигр осмелился его нарушить, духи приказали деревьям его исхлестать, после чего шкуре зверя появились темные полосы, навсегда ставшие напоминанием о совершенном

– Интересно было бы знать, – промолвила однажды в задумчивости Нирео, – как бы Дух тайги поступил с тигром в свете сегодняшних событий? Скорее всего, сам бы отдал приказ разорвать двуногого на куски?

Малыш ничего не понял из ее тирады, но догадался: вечно приподнятое настроение белокожих матери не нравилось. Она серьезно думает, как прекратить царивший беспредел и судорожно решает, кто бы ей в это мог помочь. Котенок замечал, как родительница задумчиво смотрит в сторону стойбища айнов. Порой она рассуждает вслух и собирается вступить в союз с двуногими, что само по себе удивительно. Не она ли категорически запрещала общаться с людьми?

Гик знал, что племя айнов, много лет мирно живет с ними по соседству. Никто из его представителей никогда не делал попытки охотиться на леопардов, более того, встретив в лесу, всегда почтительно кланялся. Это было очень приятно.

Некоторых из них научился определять по запаху. На первом месте значились маленький Могач и его мать, красавица Ютлик, которая нравилась детенышу своей сдержанностью и спокойствием. От этой молодой женщины всегда так приятно пахло душистыми травами, что он, как впрочем и его родительница, с трудом удерживался от желания подползти к ней на брюхе и громко замурлыкать, положив голову на колени. В тайге все знал: ее муж, как и самец самой Нирео, погибли на охоте. Так что родительницам приходилось растить сорванцов в одиночку.

Мальчишка отличался веселым нравом, постоянно смеялся и чем-то напоминал Гика. Скорее всего, шустростью и любопытством. Пацаненок также, как ее малыш, любил убегать от своей родительницы и отчаянно визжал, когда мать, желая вырастить из него здорового человека, пыталась искупать в холодном лесном роднике.

Родительница крепко держала вырывающегося сына за руку, сердилась и что-то строго выговаривала. Но Могач ничего не желал слушать и требовал немедленно отпустить. А когда уставала с ним бороться, рассерженно бросала руку, мгновенно скрывался в ближайшем кустарнике и никакими силами его нельзя было заставить вернуться обратно. Гик прекрасно понимал мальчика. Он также не любил, когда родительница ему устраивала баню, и пытался спрятаться в укромном месте.

Иногда Гик замечал, что молодая женщина явно о чем-то грустит, но старается не показывать своей печали. Более того, даже если на глаза наворачивались слезы, ласково улыбалась и терпеливо отвечала на все вопросы любопытного мальчугана. А они у него сыпались, словно шишки с сосны во время ветра!

Что только не интересовала мальчугана!

– Почему небо голубое?

– Куда на ночь прячется солнце?

– Откуда появились цветы на земле?

И много, много еще чего. На некоторые вопросы мать отвечала, на другие несколько растерянно пожимала плечами. Иногда вместе с ними можно было увидеть шамана Тоги. У него была невероятно длинная борода, которая во время ходьбы постоянно цеплялась за колючие кусты, отчего в ней часто можно заметить засохшую листву или того хуже, колючки. Порой на ветках остаются седые клочья волос и Нирео всегда приветственно рычала, когда случайно на них натыкалась. Следует заметить, что злобы в этих звуках никогда не присутствовало. Просто она давал понять: увидела, узнала и очень рада.

Этого человека по праву считали верным другом и защитником всего живого в тайге. Скольких зверей и птиц он спас от верной гибели, не сосчитать! Одним залечивал глубокие раны, нанесенные в схватке, другим вправлял сломанные крылья… Возле его хижины, стоявшей вдалеке от общего поселения, всегда можно было встретить разную живность, которая приходила к нему за помощью.

В любое время года шаман был одет в один и тот же наряд, сшитый из кусочков меха животных, которые они отдали ему в знак благодарности за свое спасение. Смотрелось это довольно красиво. Еще бы! Ведь к изготовлению приложила руку сама Таткана, которую, если верить рассказам, рукоделию учили на небесах. Так это или нет, никто в тайге не ведал, но она и верно умела создавать необыкновенные вещи и щедро делилась своим умением со всеми, кто пожелал научиться данному искусству.

На голове у Тоги была странная шапка из цветных перьев и он никогда не выпускал из рук посоха, увенчанного отшлифованном до блеска черепом никому неизвестной птицы… Гик знал – одним прикосновение этой странной палки он мог успокоить самую сильную боль.

Самое удивительное, что этот древний старик, давно забывший сколько весен назад появился на свет, прекрасно понимал забытый людьми язык птиц и зверей и довольно бойко на нем изъяснялся. Кроме того, он свободно умел читать следы на снегу и знал целебные свойства всех растений. В племени его называли колдуном и побаивались, а вот обитатели тайги, Нирео в первую очередь принимали за своего, и с удовольствием общались.

Только вот беда, недавно сороки донесли, что сородичи перестали его слушать, а это может принести вред всему племени…

* * *

Ранним утром Нирео ожидал неприятный сюрприз. Сразу три чужака появились на поляне, где в глубокой норе между корнями старого развесистого дуба она обитала вместе со своим сыном. Определить так сразу, где находится вход в логово, не представлялось возможным, ибо он был аккуратно прикрыт мхом и травой. Дабы не выдать своего жилище, она успела спрятаться в кустах орешника и оттуда наблюдать за происходящим.

Гости издавали резкий неприятный запах, к которому зверь уже стала немного привыкать. Однако сейчас он оказался настолько сильным, что никак не могла избавиться от желания чихнуть. Хищница плотно прижалась к густому мху и прикрыла лапами нос, дабы доносившийся дурной аромат не так сильно раздражал, но это мало помогло. На ее беду, как Нирео не старалась быть осторожной, один незваных гостей зорким взглядом приметил ее в густой зелени и громко закричал:

– Посмотрите, какая красивая особь! До сей поры никогда не видел такой роскошной золотистой расцветки! А уж столь удивительных зеленых глаз вообще никогда не доводилось лицезреть!

Леопардиха и без него твердо знала – на всю округу она одна является непревзойденной красавицей, по крайней мере, так говорили все знакомые самцы-леопарды, желая добиться благосклонности. И Нирео, на какой-то миг забыв о голоде и обязательном для животного инстинкте самосохранения, поднялась во все рост, гордо подняла свою изящную голову и приветственно подергала ушами.

На ее счастье, охотник оказался настолько потрясен представшим перед ним зверем, что даже не сделал попытки выстрелить, а лишь восхищенно зацокал языком. Услышав странные звуки, Нирео мгновенно опомнилась и молнией скрылась в чаше, дав себе слово никогда больше даже в мыслях не держать подружиться с пришельцами. Какой смысл? От них исходило столько непонятной ярости, что при встрече шерсть на холке постоянно поднималась дыбом и никак не хотела опускаться.

Откуда ей было знать, что пройдет совсем немного времени и этот самый инстинкт самосохранения вновь откажется служить. Впрочем, винить себя в этом особо не следовало. Просто выше сил было смотреть на голодного Гика, который беззубым ротиком трепал ее пустой сосок и тихонечко мяукал, требуя еды…

Котенок заметно ослаб, практически перестал играть, только лежал и тихо постанывал, высунув кончик розового язычка. Нирео твердо решила для себя: надо приложить максимум усилий и найти хотя бы немного еды. Неважно, что это будет: худосочная ящерица или ослабевшая, как и она от голода, белка. Если она поест, то будет сыт и ее маленький сыночек. В конце концов, мать она или не мать?

Зверь задумалась. Солнце находилось в зените. Следовательно смысла охотиться не имелось. А вот проверить, как там маленький неслух, было просто необходимо. И леопард, осторожно оглядываясь по сторонам, двинулась обратно, решив немного пересидеть, а ночью отправиться на поиски еды. Обратный путь прошел без приключений. Когда до норы осталось совсем немного, ее чуткий нос уловил запах свежего мяса. Желудок запел на все голоса. Нирео возбужденно вздохнула и застонала от удовольствия.

Буквально в двух метрах от тщательно замаскированного логова валялся забитый кем-то олененок. Запах свежей крови лишил ее возможности понимать и думать. Забыв о какой-либо осторожности и правилах, Нирео стремительно вцепилась в добычу острыми когтями. Зверь мгновенно затащила находку на дерево и принялась жадно отрывать куски мяса, стараясь заглотнуть как можно больше. Пока она расправлялась с едой, любопытный Гик, привлеченный шумом, высунулся из укрытия и радостно заурчал. Увидев, как родительница расправляется с добычей, котенок не особо удивился. Он знал: подобным образом поступают все леопарды.

Сомнений не имелось – теперь его не оставят голодным. Даже если мама забудет об обещании принести кусочек, молоком будет обеспечен. К тому же, в пылу она роняла на траву, что росла под деревом небольшие кусочки мяса, которые Гик потом собирался подобрать. Присоединяться сейчас к трапезе немного побаивался. Родительница не разрешала выходить и могла наказать за непослушание. А лапа у нее, как известно, была довольно тяжелая. Эти воспоминания заставили его вздрогнуть. Опять же, он явственно уловил в воздухе неприятные запахи, что заставило поспешно скрыться в глубине логова.

Практически сразу оказалось: сделал правильно! Ибо неожиданно все вокруг вдруг наполнилось непонятным шумом, голосами и грохотом, раздалось знакомое шипение, потом короткий визг, так мать обычно поступала, когда видела врага, оказавшимся сильнее ее. Гик понял, что ему следует срочно перепрятаться. Он, испуганно поджав хвостик, выскочил и мгновенно укрылся в густых зарослях, где и просидел довольно, дрожа от страха всем тельцем. В принципе, найти его там было сложно. Уж если матери это было не под силу, то что говорить о двуногих?

Убегая, котенок успел заметить, как чужаки, которые утром пришли на поляну, быстро кинулись к норе и принялись расширять вход, видимо, желая его отыскать.

– Ха-ха! – подумал с усмешкой малыш, – ищите! Может, что и найдете! Только меня-то там нет! Один мои какашки остались!

Потом до него доносились возмущенные крики врагов, которым не удалось поймать котенка.

– Не может быть, – донеслось до него, – чтобы у нее не было детенышей! Все говорит о том, что она кормящая мать! Неужели с голоду съела? Жаль, если так! За кошку с котенком нам бы заплатили в два раза больше…

* * *

Выйти из своего укрытия котенок решился, лишь когда совсем стемнело. Первым делом он с аппетитом съел несколько кусочков, что еще утром уронила мать. Даже странно, как их никто из зверья не заметил, видимо, и впрямь никого не осталось в округе. Ну, и ладно! Главное, он остался очень доволен. Еще бы! Впервые за столько дней желудочек не урчал от голода, а в животике стало тепло. Однако, когда старательно умывался, так всегда учила делать после еды родительница, призадумался.

Своим маленьким умишком малыш осознал, что случилась беда, иначе мама давно находилась бы рядом. Ведь она никогда не оставляла его одного так надолго и всегда приходила, даже когда получала ранение. Так случилось еще в те дни, когда Гик был слепым и беспомощным котенком. Ей пришлось вступить в тяжелый бой со стаей волков, спешвшей к Большой воде. Вожак напал на нее, но Нирео смело дала отпор, хотя и пострадала от волчьих клыков. Израненному зверю удалось забраться на дерево и там пересидеть опасность. Тогда животное не понимало, что толкнуло волков на переселение, но когда появились пришельцы, задумчиво произнесла, скорее рассуждая сама с собой, нежели давая информацию сыну:

– Всегда знала, что серые братья умны. Однако никогда не предполагала, что настолько умны…

Малыш долго ее ждал и сильно проголодался. Он был настолько рад возвращению родительницы, что ни о чем другом думать не желал…

Не взирая на юный возраст, котенок понимал – без родительской защиты выжить трудно, если не сказать, невозможно. Кто знает, какие враги его могут ожидать! Хитрая росомаха, подлая куница, ядовитые змеи, вечно голодные волки… Всех сразу и не назовешь! До того момента, когда сумеет постоять за себя еще расти и расти. А пока придется постоянно убегать! Но даже тогда останется один, самый главный враг: двуногое существо, от которого никогда не знаешь, что ждать. По крайней мере, так говорила мать.

Все это настолько быстро промелькнуло перед глазами, что Гик бессильно положил головку на лапки и приготовился умирать… Внезапно его ушки услышали слабый шорох, а розовый носик отчетливо почувствовал знакомый запах. Малыш встрепенулся. Мама вернулась! И тут же огорченно вздохнул Нет, это была не Нирео, которую так ждал. Вместе с тем рядом находился кто-то очень знакомый и родной… От этого сознания стало настолько приятно, что Гик, забыв обо всем, радостно выскочил из своего укрытия… Прохладный ночной воздух ударил ему в нос и заставил чихнуть.

Легкий порыв ветра принес запах гари и тревоги, от которых захотелось громко зашипеть. Подчиняясь внутреннему порыву, Гик стал боком, выгнул спинку и громко зарычал. На его взгляд, это смотрелось очень грозно. Только, к сожалению, никто не испугался. Да и кому было пугаться, когда рядом никого, кроме старого знакомца Могача не наблюдалось.

Только сейчас он был один и выглядел ужасно. К тому же, судя по всему, незваный гость настолько устал, что просто ничего не замечал вокруг. Он даже не шелохнулся, когда леопард подошел к нему поближе и улегся рядом. Было заметно, ребенку пришлось нелегко, пожалуй, даже еще хуже, чем самому Гику.

* * *

Откуда героям этой истории, случившейся в тайге несколько веков назад, было знать, что духам тайги будет угодно свести их друг с другом и что именно благодаря этой встрече они смогут уцелеть в жестоком мире… В тот момент никто даже не думал об этом… Взрослые томились в плену, а дети оказались одни в тайге и могли погибнуть.

Сейчас маленький котенок тихо повизгивал от страха и вздрагивал от любого шороха, доносившегося из черной чащи, а пятилетний Могач слегка пошатываясь от усталости и голода, брел по узкой тропинке и старался издавать, как можно меньше шума, дабы не привлечь врагов. Не важно, кто это будет: четвероногий житель тайги или же пришелец из-за реки…

Ребенок прекрасно знал – любой неосторожный звук, случайно изданный им, может привести к гибели. Поэтому даже дышать опасался.

Его сердечко практически не билось. Казалось, оно навсегда застыло где-то в горле и никогда не вернется туда, где ему полагалось находиться. Слез почему-то совсем не было, будто бы глаза высохли еще в тот страшный миг, когда на поселение с дикими криками налетели злые вороги.

Могач вновь и вновь прокручивал в голове трагедию, случившуюся утром. Задолго до событий Ютлик, которую мальчик считал самой лучшей и красивой мамой на свете, заволновалась. Она вскочила с деревянного ложа и подхватила ничего не понимающего со сна сына. Невероятным чудом, словно крылья за спиной выросли, в два прыжка перенеслась к хижине, где жил старый шаман Тоги. Дед не любил общества и обосновался в стороне от общего поселения.

Что ее так встревожило, ведь в тайге постоянно в последнее время постоянно что-то происходило, мальчик понять не мог и громко заплакал. Он ожидал, что родительница, как обычно, засмеется и примется успокаивать. Ан нет! Против ожидания, мать не обратила внимания на его всхлипывания. Более того, крепко закрыла рот прохладной рукой и так строго посмотрела, что слезы мгновенно высохли на его глазах.

Старик тоже ничего не стал спрашивать, увидев их подле себя. Как-то странно вздрогнул, стал на колени, воздел руки к небу и принялся читать какие-то заклинания на непонятном Могачу языке. Пока шаман это делал, женщина приподняла мальчика и стала поспешно прятать в дупло огромной сосны, что росла рядом.

Могач отчаянно вырывался, за что получил несколько увесистых оплеух. От удивления даже плакать не стал. К тому, никогда не знал, что у сосны есть такая тайна. Поэтому он даже обрадовался и все происходящее принял за игру. Однако вскоре почувствовал, как у матери дрожат руки, и от страха стал отчаянно сопротивляться. Впервые в жизни он принялся капризничать, кричать и требовать немедленно оставить его в покое. Он твердил, что собирался отправиться со своим другом Аи в тайгу за ягодами и перспектива сидеть в душном дупле никак не устраивает. Но мать ничего слышать не желала.

Ее глаза такого же цвета, как умытая дождем весенняя трава, стали еще зеленее. Она вдруг пообещала зашить рот суровой ниткой, если не замолчит. Могач просто захлебнулся от возмущения – так с ним еще никогда не говорили.

Меж тем родительнице наконец-то удалось опустить его на дно огромного дупла, засыпанного трухой и сухой листвой. Когда женщина убедилась, что свою задачу выполнила, строго-настрого приказала сидеть тихо и не подавать признаков жизни, чтобы вокруг не происходило.

– Даже если мир рухнет, – прошипела она, – ты должен оставаться на месте! Выйдешь из укрытия, если только тебя позову я или старый Тоги!

Ребенок очень хотел поинтересоваться:

– Зачем все это?

Но что-то прозвучавшее в материнском голосе заставило промолчать. Еще больше он испугался, когда рядом с ним оказался посох шамана, с которым старик никогда не расставался. Дело, видимо, и верно было очень серьезное. Он прижал ободранные коленки к груди и захотел превратиться в сухой листок или сосновую иголку, чтобы остаться незаметным… Ему стало по-настоящему страшно. А если к этому добавить тот факт, что ничего не понимал, страшно вдвойне.

Совершенно неожиданно мальчик вдруг вспомнил: в племени считалось, что в старой сосне живет Дух тайги. Малыш свернулся калачиком, сложил руки на груди и принялся жарко умолять не обижать его.

– Я маленький и невкусный, – шептал ребенок, – какая с меня польза?

Как не удивительно, но страх немного отступил. Ему даже показалось, что чья-то добрая рука гладит по голове, а в лицо несколько раз легонько дунули. Так обычно делала мама, когда ему снились кошмары или когда он болел. От этих воспоминаний стало немного теплее на душе. Более того, он даже обрел способность немного соображать, принялся крутить головой по сторонам и осматриваться. Как ни странно, но здесь оказалось очень занимательно.

В тайном убежище было тихо и спокойно. Звуки снаружи не долетали. К тому же, изнутри дерево смотрелось совершенно иначе. При большом воображении, а его у Могача имелось предостаточно, на стенах убежища можно было рассмотреть какие-то непонятные лики и причудливые узоры…

В принципе, дупло смотрелось довольно уютным. Ребенок даже пожалел, что прежде не знал об этом удивительном месте. А как бы хорошо было поиграть с Аи в прятки! Наверняка, другу бы здесь тоже понравилось! Спрятались бы и сидели, наслаждаясь тем, что их ищут, а потом бы появились неожиданно с веселым криком. Вот бы радости было!

Неожиданно ему вновь показалось, как чьи-то невидимые руки крепко прижали к себе и стали слегка покачивать. Вполне понятно, что сейчас объятия мало напоминали материнские, но все равно, стало очень приятно. Словом, ребенок не заметил, как заснул. Сколько времени спал, так и не понял. Скорее всего долго, ибо проснулся от сильного чувства голода.

Мальчик уселся поудобнее и раздражено подумал: мать, зная, что придется долго скрываться, могла сунуть горбушку хлеба, кусочек сушенного мяса или рыбы. Не говоря уже о том, чтобы дать фляжку с водой, которую всегда брала собой, отправляясь в тайгу. Эта посудина досталась в наследство от покойного отца. Она была сделана из странного белого металла, вода в ней всегда была замечательно вкусная. Только где ее взять? От этого всего жажда и голод стали настолько сильными, что в животе громко заурчало, а горло мгновенно пересохло.

Неожиданно в бок что-то стало сильно давить. Мокач засунул руку под мох и с удивлением нащупал несколько сушенных грибов и горстку ягод.

– Видимо, белка или куница сделали себе захоронку, – подумалось мальчику и он очень обрадовался. По крайней мере, есть чем перекусить. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы все это проглотить. От голода даже вкуса не почувствовал, зато жажда заметно утихла. Ягоды сделали свое дело. Но вместе с тем, любопытство вспыхнуло с новой силой и ему очень захотелось выглянуть наружу.

Немного подумав и опасаясь наказания, которое мог получить от строгой матери, все-таки решил нарушить приказ. В конце концов, сколько можно прятаться? Не сидеть же тут вечно! Ребенок сделал попытку выбраться. Надо сказать, поначалу это никак не получалось – дупло оказалось довольно глубоким и никак не мог достать руками до гладкого края дупла. Пришлось воспользоваться посохом, который отлично помог в этом деле. Могач аккуратно приставил его и, словно по лестнице, ловко взобрался. Осторожненько, дабы никто не заметил, выглянул наружу и замер.

Увиденная картина сильно испугала. Все вокруг было покрыто дымом, в воздухе стоял сильный запах гари, а в уши ударил громкий вой собак, плач женщин… Звучали выстрелы и слышались крики. Ребенок понял: в племя пришла беда. В ужасе он вновь вернулся на место, упал лицом в сухую траву и закрыл обеими ручками рот, чтобы испуганным криком случайно не выдать себя.

Ребенка словно накрыло льдом и тело стало мелко дрожать от ужаса и холода. Теперь Могач уже сам не хотел выходить из своего укрытия. Хотя понимал – долго скрываться не сможет. Гарь, от которой стали слезиться глаза, понемногу стала проникать в дупло, и дышать становилось все труднее и труднее. В довершении всех бед огонь переметнулся на старое дерево, где он прятался. Могач понимал – еще немного и просто сгорит заживо. «Что делать, что делать, – билось в голове, – как мне поступить?! Вразуми меня, великий Дух тайги, дай подсказку!» И тут случилось настоящее чудо!

Неожиданно сосна, словно ожила. Мальчику показалось, что дерево сошло с место и сделало несколько шагов по земле, раскачиваясь со стороны в сторону, а потом, будто устав, со стоном рухнуло на землю. Удар оказался настолько силен, что если бы не мягкая труха, покрывавшая дно убежища, ребенок получил бы серьезные увечья. А так просто немного ушибся, зато теперь смог выбраться без особого труда. Малыш, встав на четвереньки, осторожно выглянул из своего укрытия и огляделся по сторонам. На его счастье, враг уже покинул селение, о чем свидетельствовала наступившая тишина, но легче от этого сознания не стало. Могач опасливо сделал несколько шагов и, двинулся вперед, в надежде, что встретит хотя бы одного человека… Но больше всего желал увидеть свою маму, без которой не представлял жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.