Юлия Румянцева
Тёмный Клан. Предатель. Части II и III

Часть II

«Беспомощно ищу я тень улыбки,

В глазах твоих, холодных, как Мистраль,

Скользнуло что-то легкой серой рыбкой.

– Ты плачешь? Только мне тебя не жаль.

Закрыться на замок предельно просто,

В кругу из звезд и догоревших свеч,

Но чье угодно лопнет благородство,

Попав под безразличия картечь.

Немного слов, за слогом не гоняясь,

Сказать в свою защиту мне позволь,

Не знаешь ты, как трудно жить, скрываясь,

И тайну превращать в слепую боль…»

Канцлер Ги.

Глава 1

Грунтовая дорога, весело петляя, бежала по лугу. Иногда она ныряла в прохладную тень небольшой березовой рощицы, а потом снова тянулась, извиваясь, словно длинная, греющаяся на солнце змея. То тут, то там в зеленом травяном море вокруг мелькали белые звездочки ромашек, тянулись к небу желтые факелы зверобоя, иван-чай вспыхивал яркими пятнами розовых островов. Лето стояло во всей своей красе. Васильки соперничали синевой с чистым, безоблачным небом, а анютины глазки, казалось, вот-вот взмахнут яркими лепестками и легкими бабочками запорхают в этой синеве. Солнце застыло в зените, и даже шмели, казалось, жужжали лениво и неохотно, разморенные полуденной жарой.

Райан ехал не спеша, давая отдых коню. Всю прошлую ночь, как и несколько предыдущих, он скакал, не останавливаясь: сначала – стремясь затемно покинуть окрестности Чертога, где даже крестьяне знали его в лицо, а потом – просто желая увеличить расстояние между собой и возможной погоней, которую могла тайно отправить Верховная Жрица.

Бессонные ночи давала о себе знать. Райан уже пару раз ловил себя на том, что засыпает в седле. Единственным, что помогало бороться со сном, оказалось чувство голода. Перекусывал он прямо на ходу, тем, что было припасено в седельных сумках, но запасы уже подошли к концу. Райан дорого отдал бы за возможность остановиться в приличном трактире, плотно пообедать и потом поспать под крышей и на нормальной кровати, но, увы, подъезжать к человеческому жилью он пока не решался. Однако конь и всадник нуждались в отдыхе, и Райан стал присматривать место для привала. Он так устал, что готов был завалиться спать прямо здесь, на травке, несмотря на солнцепек, и когда он уже решил свернуть с дороги в травяное море, вдалеке показалась синяя полоска леса. Райан ободряюще потрепал холку усталого коня, но тот и сам пошел резвее, почувствовав близость лесной прохлады. Первых деревьев они достигли быстро, конь и всадник с наслаждением спрятались от пылающего светила, нырнув в благодатную тень. Дорога сузилась и побежала, извиваясь между подпирающих ее древесных стволов, в лесную чащу.

Проехав с полчаса под сенью густой листвы, Райан решил, что углубился достаточно, свернул с дороги и вскоре нашел невдалеке уютную сухую поляну. Он расседлал и стреножил коня и, набрав сушняка, развел костер. В седельной суме ждал своего часа подстреленный сегодня утром кролик. Быстро освежевав тушку, Райан выстругал из прямой ветки вполне приличный вертел и поместил добычу над костром, даже не став дожидаться, когда дрова прогорят до хороших углей. Когда мясо начало поджариваться и вокруг стал распространяться аппетитный запах, Райан понял, что нужно чем-нибудь заняться, иначе, он съест кролика прямо так, полусырым. Здраво рассудив, что будет разумно отдохнуть до вечера и продолжить путь в темноте, когда меньше шансов встретить на дороге случайных попутчиков, он пошел собирать запас сушняка. Отойдя на несколько десятков шагов, он случайно наткнулся на небольшой, но чистый ручеек, весело журчавший в овраге. Райан с наслаждением умылся, напился холодной вкусной воды и, вернувшись к стоянке, напоил коня.

Кролик был не слишком крупный, да к тому же прилично ужарился, и Райан расправился с ним быстро. Потом он растянулся на траве, подложив под голову плащ, и почувствовал себя бесконечно счастливым. Сквозь сплетенные ветви деревьев проглядывали клочки синего неба с плывущими по нему барашками облаков. Земля пахла травами и хвоей, и от этого запаха слегка кружилась голова. Глаза закрылись сами. Сначала Райан пытался обдумать план дальнейших действий, но мысли прыгали и путались, и он сам не заметил, как провалился в сон.

Сначала ему снилась большая черная птица. Она кружила над ним, закрывая своими крыльями синеву неба. Потом от крыльев пополз во все стороны серый сумрак, он становился все плотнее и гуще, превращаясь в ночной мрак. Этот мрак был живым, он дышал и шевелился, пока из него вдруг не выступили едва различимые фигуры. Они бесшумно заскользили, обступая Райана со всех сторон. Он хотел вскочить, потянуться за оружием, но тело не подчинялось ему, как часто бывает во сне, и он не мог даже закричать. Вдруг что-то сильно ударило его по голове, и все вокруг окончательно погрузилось во тьму.

Райан проснулся от того, что заболели затекшие руки. Он попытался размять их, но, к своему ужасу, понял, что не может пошевелиться. Остатки сна слетели с него мигом, он поднял голову и увидел, что крепко связан по рукам и ногам. Уже наступила ночь, но поляну ярко освещал костер. В его неровном свете Райан увидел четырех молодчиков, перебирающих содержимое его седельных сумок. Еще один сидел чуть в стороне и с наслаждением что-то жевал. Райан попытался повернуться, чтобы посмотреть, есть ли еще забредшие на огонек нежданные гости, но в этот момент под ним предательски хрустнула ветка.

– Смотрите-ка, очухался! – сказал один из четверых, повернув на звук отекшее лицо с нездоровой краснотой на щеках. – А я уж думал, совсем дуба даст, Вилен приложил его знатно.

– Да че ему сделается? Чай, череп крепкий, – пробасил в ответ широкоплечий бородатый мужик, продолжая активно копаться в сумке.

– Глянь-ка! А это что у тебя? – присвистнул он, обращаясь к пленнику и вытаскивая туго набитый кошель.

Райан не стал сообщать ему очевидное, судорожно размышляя над сложившимся положением и проклиная свою беспечность.

Мужик торопливо развязал тесьму и вытряхнул на ладонь пригоршню монет.

– Золото! Подметками Ильтаира клянусь, самое настоящее золото! – закричал он, и глаза его жадно заблестели. Он пересыпал монетки из руки в руку, восхищенно цокая. – Да на эти деньжищи целый трактир купить можно, и еще останется!

Сидевший в стороне даже жевать прекратил и замер с набитым ртом.

– А ну, дай сюда! – заорал длинный, как жердь, тощий рыжий детина. – Чего это ты, Блэз, свои лапы в общак запустил?! Прикарманить хочешь?!

– Не ори, Вилен! Чего глотку дерешь?! – огрызнулся бородач.

– Лучше мне дай, я посчитаю, – торопливо протянул трясущиеся руки четвертый, самый молодой, скользкий как угорь паренек.

– Я те ща дам, Зак, так что мало не покажется! – оскалился Блэз, прижав кошель к груди.

– Он точно наши денежки скрысячить собрался! – заорал краснощекий. – А ну, держи его, ребята!

Разбойники, которыми, судя по поведению, являлись эти четверо, вскочили на ноги. Зак, находившийся ближе всех к вожделенному кошельку, не теряя времени даром, двинул Блэзу в челюсть, тот в отместку лягнул Зака так, что парень покатился по траве, но в этот момент на Блэза с двух сторон прыгнули двое остальных и прижали его к земле.

– А ну, прекратить! – властно разнеслось над поляной, и в падающий от костра круг света вступила закутанная в плащ фигура. При виде ее разбойники как-то сразу растеряли боевой задор и вообще попытались слиться с окружающим пейзажем. Только самый молодой, а потому и самый глупый, осмелился ответить:

– Да мы ни при чем, Равиль, это все Блэз, жадная скотина!

Молниеносным движением новоприбывший ударил Зака под дых.

– Тан Равиль, сколько можно повторять?! – сквозь зубы процедил он, встряхивая руку. – Распустились, мужичье! Что тут у вас происходит?

Райан слушал со все возрастающим интересом. Одаренный, возглавляющий разбойничью шайку? Что ж, это вполне могло объяснить неестественно крепкий сон Ищущего. Отсутствие геммы делало его очень уязвимым. И все же, сбежав из подземелий Чертога, угодить в лапы этим лесным бродягам было непростительно глупо. Однако он уже успел успокоиться, здраво оценить ситуацию и даже найти решение. Пока разбойники переругивались из-за золота, он сумел аккуратно извернуться и достать из-за голенища сапога не замеченный и потому не изъятый кинжал. Зажав лезвие между ладонями связанных рук, он начал аккуратно подпиливать веревку.

– Прощения просим, досточтимый тан, – залебезил сидевший в стороне, предварительно почти не жуя проглотив еду. – Блэз в седельных сумках этого господина целый кошель золота нашел, вот и вышла размолвка!

– Хм… интересно… – проговорил Равиль, бросив изучающий взгляд на Райана, и присел поближе к огню. При этом плащ его слегка распахнулся, и на поясе блеснула гарда меча. Райан замер, боясь выдать себя, его руки уже были свободны, но он придерживал веревку, чтобы этого нельзя было заметить раньше времени.

– Дай сюда, – приказал Равиль, кивнув на кошель, и Блэз немедленно протянул ему требуемое. – Действительно, золото. Надо бы расспросить, что за птичка попалась к нам в сети.

В этот момент из кустов за спиной Райана донеслась какая-то негромкая возня и чье-то приглушенное мычание, как будто кому-то не слишком успешно пытались зажать рот рукой.

– Так-так… – протянул Равиль. – У нас что, не единственный пленник? И куда, кстати, запропастился Вур?

– Дык… это… атаман… – оскалил гнилые зубы Блэз и тут же поправился: – Достопочтенный тан, обоз тут давеча проходил, без сопровождения почти, ну мы его чуток и проводили… до нашей берлоги.

Разбойники дружно захохотали.

– Троих мужиков-то мы потом, где обычно, прикопали, – продолжил Блэз. – Да с ними еще девка была.

– Ну тогда все понятно, – скривил в похабной ухмылке тонкие губы Равиль.

– Да не, атаман, тут дело поинтереснее, – вмешался рыжий Вилен. – Я когда девку обыскать решил, ну, вдруг у ней кошелек где спрятан или еще что…

– Да, девок щупать ты мастер! – заржал Блэз. Вилен бросил на него злобный взгляд и продолжил:

– Так вот, говорю, цепочку я у ней на шейке заприметил. Она ж, каналья снять ее никак не давала, вон, даже за руку меня укусила, брыкалась, как дикая кобылица. Ну да я с ней управился, глядь, а на цепочке-то камешек, на ваш похожий. – И он протянул Равилю искусное плетение из серебряных колец, на котором висел амулет.

– Вот те раз! Гемма! – присвистнул Равиль. – Что ж вы сразу не сказали, ироды?! Где девчонка?!

– Дык, вон там мы ее привязали, значится, чтобы в темноте и холоде посидела и посговорчивее была, – кивнул в сторону кустов один из разбойников. – Вур ее проведать пошел, да вот никак не вернется, заблудился, поди.

И разбойники снова заржали.

– А вам, олухам, не приходило в голову, что, возможно, она Одаренная, и, если ее сильно прижать, она и без амулета вас с землей сровняет? Сама при этом сдохнет, вероятно, но то, что от вас останется, даже не нужно будет хоронить: само по ветру развеется. Не приходило? – подчеркнуто спокойно поинтересовался Равиль.

Разбойники разом побледнели. Блэз судорожно оглянулся на кусты, из которых не раздавалось больше не звука, и неуверенно залопотал:

– Так мы ж… это… достопочтенный тан, даже пальцем ее не тронули, вас дожидались.

– Обыскали только да связали, – поддакнул Вилен.

– Повезло, значит, вам, остолопам! Ведите сюда! – приказал Равиль.

Двое разбойников бросились выполнять приказ, и через минуту из темноты леса послышалась громкая брань. Все присутствующие на поляне вскочили на ноги, кроме продолжавшего невозмутимо сидеть Равиля и Райана, изображавшего из себя связанного. Кусты затрещали, и из них вывалился Блэз, сгибаясь под тяжестью ноши. Он сделал несколько шагов и скинул на землю человеческое тело.

– Равиль, она Вура порешила! Ран нет, и теплый еще, но не дышит… – проговорил он, задыхаясь.

Атаман подошел к телу и провел над ним рукой, проверяя ауру.

– Да, ушел за грань совсем недавно, но его уже не вернуть, – подтвердил он.

В этот момент из темноты леса вышел Зак, ведя перед собой девушку. Руки у нее были связаны за спиной, но разбойник все равно прижимал к ее горлу лезвие ножа. Она была тонкой и хрупкой, как молодая березка, и казалась такой же трогательно юной. Ее простое, когда-то нежно-голубое льняное платье, было местами порвано, а местами покрыто грязью и бурыми пятнами. Толстая золотая коса растрепалась, и выбившиеся пряди в беспорядке торчали во все стороны. На бледном узком лице двумя кострами ненависти горели васильковые глаза. Между сдвинутых бровей пролегла глубокая складка, придавая ее облику выражение мрачной решительности.

Разбойник грубо толкнул ее, так что девушка, потеряв равновесие, упала к ногам Равиля.

– Эта дрянь сбежать пыталась, Вура завалила, стерва, и деру! – зло бросил Зак. – Ну да от меня далеко не убежишь!

Равиль молчал, изучающе глядя на девушку. Она поднялась, неловко опершись на связанные руки, и встала перед атаманом, прямая и тонкая, как палка, с упрямо задранным подбородком и сжатыми в алую ниточку губами.

– Это твое? – спросил Равиль, поднимая цепочку в руке.

– Да, – ответила девушка, впиваясь глазами в амулет.

– Ты Одаренная? – продолжил допрос атаман.

– Нет, – как-то слишком быстро ответила она.

– Тогда откуда у тебя камень?

– Подарили.

– Кто?

– Не твое дело, стервятник!

Равиль неторопливо подошел к девушке и грубо поднял за подбородок ее лицо. Она дернулась, пытаясь вырваться, но пальцы атамана держали ее крепко. С минуту он пристально вглядывался в ее глаза, а потом отпустил с разочарованным вздохом:

– Действительно, пустышка. Ильтаир ее возьми, обидно! Живой Источник мне бы сейчас очень не помешал.

Райан, не сводивший глаз с девушки, внутренне усмехнулся: пустышкой она определенно не была. Даже без геммы, даже с такого расстояния он и с закрытыми глазами увидел бы пульсирующую Искру, сильную, развивающуюся. Девушка довольно неумело попыталась ее спрятать, и, судя по реакции Равиля ей это удалось, но только не от главы Клана Ищущих. Райан сначала иронически посочувствовал атаману разбойников, чью Искру, бледную, едва тлеющую, он различал с трудом. Таном этот слабенький носитель Дара мог именоваться только с большой натяжкой. Но, услышав про живой Источник, почувствовал, как внутри холодной волной поднимается ярость. Особым указом Совета эта практика была строжайше запрещена за зверскую жестокость, и каралась смертью. Одной из способностей Темного Дара, была возможность поглощения чужой Искры и использования ее потенциала, для увеличения своей собственной. Однако для этого необходимо было не просто убить ее носителя, а совершить над ним обряд, в процессе которого жертва медленно и очень мучительно умирала, отдавая свою Искру вместе с жизнью, каплю за каплей. Одаренный умирал, но энергия отнятой Искры была для нового носителя чужеродной, она увеличивала его возможности на несколько порядков, но на достаточно короткий срок, а потом утекала, как вода сквозь пальцы и удержать ее было невозможно. Мучитель и палач, однажды ощутивший мощь заемной Силы, получивший на время власть над прежде недостижимыми для него плетениями, уже не мог от этого отказаться, не мог смириться с собственным ничтожеством. Он начинал искать все новые и новые жертвы, стремясь хоть на время вернуть себе былое могущество. Великий Клан уничтожал таких кровопийц жестоко и методично, и уже давно считалось, что уничтожил всех. Однако жадность человеческая неистребима и вновь нашлись те, кто в угоду ей был готов нарушить Закон. Райан, который, как и любой Великий тан, всегда стремился сохранить жизнь носителю Дара, услышав слова Равиля о живом Источнике, внутренне подписал ему смертный приговор.

– Как же ты Вура угробила, бестия?! – зло спросил разбойник.

– Он умер сам, – ответила девушка, с ненавистью глядя в глаза Равилю. – Может, кровь дурная в голову ударила, а может, убийцу Аусеклис проклял. Собаке собачья смерть!

Атаман наотмашь ударил ее по лицу так, что она снова потеряла равновесие и упала.

– У тебя слишком длинный язык, девка! – холодно сказал Равиль. – Ну да мои ребята научат тебя вежливости.

Он отвернулся, и обратившись к разбойникам, небрежно махнул на нее рукой:

– Девчонка ваша, развлекайтесь, мне она больше не нужна.

Разбойники, гнусно ухмыляясь, обступили девушку со всех сторон. Она попыталась подняться на ноги, но Блэз, поставил ей подножку, и она снова упала на траву.

– Куда собралась, птичка? – захохотал он. – Я давно хочу познакомиться с тобой поближе, да и ребята не прочь.

– Угу, – довольно оскалился Зак и схватил пленницу за волосы, намотав на кулак пшеничную косу, – Девки к нам в гости редко заглядывают, грех не ублажить.

Пленница сопротивлялась молча и отчаянно, но в васильковых глазах уже вовсю плескался ужас. Райан подобрался, готовясь вскочить, но в этот момент, Равиль, потерявший всякий интерес к происходящему на поляне, присел на корточки напротив него, перекрыв ему обзор.

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, – обратился он к пленнику, – а ты будешь отвечать на них быстро и правдиво, потому что ложь я почувствую. И тогда есть шанс, что ты останешься жив и, может быть, даже невредим. Итак, твое имя и цель путешествия?

Райан почувствовал слабенькую вибрацию энергоканала, разбойник и впрямь решил проверять его ответы на искренность. Ищущий криво усмехнулся:

– А если я откажусь?

Равиль достал кинжал.

– Тогда я начну отрезать тебе лишние отростки на теле начиная с пальцев, или лучше с ушей, – с мрачной улыбкой сообщил он.

– Да, перспектива не слишком привлекательная, – Райан сделал вид, что задумался. – Пожалуй, я могу предложить другой вариант развития событий…

Как раз в этот момент раздался отчаянный девичий визг. Равиль отвлекся от пленника и обернулся назад, и Райан, воспользовавшись моментом, ударил его кинжалом в горло. Разбойник успел повернуть голову, глаза его расширились, он открыл рот, пытаясь закричать, но в горле его что-то заклокотало, изо рта хлынула кровь, и он мешком повалился на землю. Райан был уже на ногах. Разбойники, увлеченно распинавшие девушку на земле, ничего не заметили. Рукоять меча привычно легла в руку, и клинок Равиля с тихим шелестом вышел из ножен. Для Райана он был немного тяжеловат, но искать, куда разбойники дели его оружие, не было времени. Одним прыжком он оказался рядом с пятеркой негодяев. Меч описал дугу, и стоявший ближе всех разбойник пошатнулся, схватившись за грудь и пытаясь руками соединить края рваной раны, наискось рассекшей тело. Пару секунд он еще стоял, ловя ртом воздух, потом бездыханное тело рухнуло к ногам Райана.

Оставшиеся четверо мгновенно пришли в себя и обнажили оружие. Блэз, коротким прыжком преодолев расстояние до валявшегося невдалеке боевого топора, ловко подхватил его и бросился на Райана. Сражаться мечом против секиры сложно, и будь на месте Блэза Танцующий или просто опытный воин, он разделался бы с Райаном играючи: владение мечом не было сильной стороной Ищущего. Но Блэз воином не был, он был разбойником, привыкшим сражаться с безоружными людьми или охранявшими обозы неопытными наемниками. Он с воплем бросился на Райана, стремясь нанести удар в голову. Разбойник вложил в замах всю свою немалую силищу, и парировать такой удар мечом было просто невозможно. Райан и не стал. Крутанувшись, он сместился вправо, и Блэз, не встретивший сопротивления и влекомый инерцией удара, пошатнулся, потеряв равновесие. В ту же секунду Райан оказался рядом и по рукоять вонзил клинок разбойнику в спину. Блэз взревел, как раненый бык, и почти не глядя отмахнулся секирой. Райан отскочил в последний момент, оставив меч в теле врага, но все же недостаточно быстро. Секира скользнула по плечу, рассекая плоть и левая рука бессильно повисла, потеряв подвижность. Правда, и Блэз, вложив в удар последние остатки жизненных сил, замертво рухнул на землю. Райан подскочил к нему и выдернул меч из тела.

Едва он успел выпрямиться, кто-то прыгнул на него сзади, стремясь повалить на землю. Райан заскрежетал зубами от боли в плече, но на ногах устоял. Не глядя, наугад пырнул мечом, и Зак с воплем отскочил в сторону, зажимая рукой левый бок.

Райан, пошатываясь, шагнул к нему, чтобы добить, но уловил хорошо знакомый свист вспарываемого воздуха, резко обернулся на звук, и ногу выше колена пронзила раскаленной иглой боль. Краснощекий разбойник, прячась за деревом, уже тянулся к колчану за следующей стрелой. Молниеносным движением Райан выхватил кинжал и метнул его в лучника. Артефакт, описав невозможную дугу, обогнул ствол и вонзился разбойнику точно в сердце.

Райан чувствовал головокружение, у него начинало темнеть в глазах. Кровь, пульсируя, хлестала из ноги: видимо, стрела задела вену. И тут удар в спину все-таки повалил его на землю. Уже падая, он успел обернуться и увидеть Вилена с занесенным мечом. Райан запоздало понял, что не успевает уклониться. Клинок начал свой полет, а он лишь мутными глазами провожал блеск стали, несущей смерть.

Раздался тихий свист, и меч вдруг выпал из сжимавшей его ладони. Вилен опустил глаза, и Ищущий, проследив его взгляд, увидел торчащий у него из живота наконечник стрелы. Разбойник пошатнулся и рухнул на Райана. От боли в глазах у Ищущего потемнело, сквозь странную пелену он увидел, как тонкая девичья фигурка, держа стрелу на тетиве, подходит к нему. Ее тяжелая коса растрепалась, и золотые волосы рассыпались по плечам. В неверном свете горящего за спиной костра они показались Райану продолжением языков пламени, а сама лучница – неземным существом, порожденным огнем.

– Отлично стреляешь, Саламандра, – прошептал он и потерял сознание.

Глава 2

Райану показалось, что он спал очень долго. Сон и явь совсем перепутались, смешались у него в голове. Он то оказывался среди северных льдов, и тело его колотило от холода, зубы стучали громко, а сердце лениво, будто собираясь остановиться совсем; то среди раскаленной пустыни, и тогда он молил пересохшими губами о глотке воды и, обливаясь потом, сдирал с себя мокрую липкую одежду, чтобы стало хоть немного прохладнее.

Время застыло. Мир лениво плыл по реке вечности. Мир изменился. Мир совсем потерял четкость и был полон теней. Райан блуждал вместе с ними такой же бесплотной тенью, и ему казалось, что так было всегда. Его ничто не волновало и не трогало, в нем было лишь бесконечное безразличие и покой, пока где-то в глубине сознания не зародилось странное беспокойство. Оно зашевелилось внутри холодным скользким червяком, и Райан с ужасом осознал, что он что-то потерял, лишился чего-то очень важного. Бесплотный мир вытеснил из его памяти что-то, что он должен, обязан был помнить, что-то, дающее смысл его существованию, что-то бывшее прежде его сутью, наполнявшее его, как жидкость наполняет сосуд, и теперь безвозвратно утерянное. Сейчас у него внутри была лишь пустота. Ищущий бесцельно заметался среди теней, ища ответ, а в мозгу мерным колоколом било: «Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить». Но ответ не приходил.

Так продолжалось бесконечную мучительную вечность, пока наконец он не увидел изумрудно-зеленые глаза, от взгляда которых защемило внутри. Они звали его за собой, и он подчинился, полетел на льющийся из них золотой свет, как бабочка на пламя свечи. Он утонул в них, как в омутах, и вдруг понял, что так бывало и раньше, в тех ускользающих воспоминаниях, которые он никак не мог поймать.

Внезапно она оказалась совсем близко, пьянящая и желанная. Теплые мягкие губы прикоснулись к его губам, и он ответил на поцелуй страстно и жадно, наслаждаясь каждым прикосновением, как в пустыне умирающий от жажды путник наслаждается нечаянным глотком воды.

Он плохо помнил то, что происходило дальше. Черный шелк ее волос пьяняще пах до боли знакомым ароматом магнолии. Атласная кожа была такой нежной и гладкой, что он боялся оцарапать ее, скользя грубыми, привыкшими к оружию ладонями по обнаженному телу. Он не мог поверить, что посетившее его видение – реальная женщина из плоти и крови, которую он безумно любил. Он так давно и страстно желал ее, что от возбуждения у него темнело в глазах. Он чувствовал, как в ответ на его прикосновения по ее телу пробегает легкая дрожь. Ее учащенное прерывистое дыхание дразняще щекотало кожу. Он сжал ее в объятьях, трепещущую и упоительно покорную, и это окончательно свело его с ума.

– Адда, я люблю тебя! – хрипло проговорил Райан шевелящимися с трудом губами, когда все было кончено. Голова мягко кружилась, и сознание опять поплыло, балансируя на грани.

Она склонилась над ним, почему-то грустно улыбаясь, и приложила указательный палец к его губам. Райан смотрел на нее не отрываясь, смотрел, боясь, что, если он отведет взгляд, то снова провалится в ничто, в неизвестность, боясь, что исчезнет та, ради которой ему хотелось жить. Хрупкая ниточка Силы тянулась от нее, увлекая его обратно из мира теней в реальный мир.

Краски постепенно стали ярче, а контуры четче, головокружение прошло. Мутная пелена бесплотного мира все больше рассеивалась, и Райан вдруг заметил, что глаза Адды неуловимо изменились. Сначала в них погас золотистый огонь, потом они постепенно начали терять цвет первой весенней листвы, превратившись наконец в васильково-голубые. Райан удивленно вгляделся в склоненное над ним лицо и узнал спасенную им от разбойников голубоглазую огненную Саламандру. Это была не Адда. Только что он был так близок не с ней. Разочарование было настолько сильным, что он закрыл глаза и глухо застонал.

– Тише, тише, – негромко произнесла девушка, приподнимая его голову и поднося к губам чашу с чем-то противно горьким. – Выпей! Наконец-то ты пришел в себя! Ты так долго бродил по грани, что я уже стала думать, что не вытащу тебя. Но теперь лихорадка ушла и все будет в порядке. Тебе сейчас надо поспать.

Райан почувствовал, как из ее рук потекла Сила, заставляя веки налиться свинцом.

– Нет, – успел прошептать он и провалился в сон, спокойный и крепкий сон выздоравливающего.

****

Его разбудил солнечный луч. Он ласково прополз по щеке и ударил в глаза, слепя даже сквозь закрытые веки. Райан прикрыл глаза рукой и с наслаждением потянулся. Его тело было свежим и отдохнувшим и просило движения. Он открыл глаза и упруго сел на кровати. На кровати! Последний раз он помнил себя на лесной поляне. Райан ошарашенно огляделся по сторонам. Комната была небольшой, но очень уютной. Она вся, от гладкого дубового пола до опирающегося на резные колонны сводчатого потолка, была отделана деревом с такой элегантной простотой и изяществом, что перед ней померкли бы и мраморные дворцовые залы. Райан сидел на широкой кровати, увенчанной в изголовье балдахином. Тонкая сеть кружев разбивала струящиеся из окна солнечные лучи на десятки озорных зайчиков, один из которых и разбудил Ищущего. На стуле рядом с кроватью лежала его одежда, чистая и даже заштопанная в тех местах, где ее пропорола сталь. Чуть дальше, у окна, виднелся круглый деревянный стол на массивной трехлапой ножке, на котором стояли поднос с фруктами и графин с двумя бокалами. Кресел у стола тоже стояло два.

Райан встал и слегка поморщился: раненая нога все еще болела и при ходьбе, и он слегка прихрамывал. Он быстро оделся, поискал глазами оружие и сумку, но ничего не обнаружил и, неслышно ступая, подошел к низкой деревянной двери с тяжелым железным кольцом. Дверь открылась перед ним так внезапно, что он едва успел отпрянуть в сторону. Входившая в нее служанка от неожиданности выронила поднос и испуганно вскрикнула. Райан молниеносным движением опытного воина подхватил выпавшую ношу, так что налитая в широкую серебряную чашу густая жидкость почти не расплескалась.

– Госпожа! Госпожа! Он очнулся! – немного придя в себя, закричала служанка.

Послышались торопливые шаги, и из-за двери напротив вышла госпожа, в которой Райан не сразу, но все же узнал свою недавнюю лесную знакомую. Он ошеломленно замер, пожирая ее глазами. Алое парчовое платье в пол и изящная высокая прическа превратили хрупкое юное создание в элегантную женщину, молодую и ослепительно прекрасную. По тонкой шее игриво спускался на плечо золотистый локон, будто случайно выбившийся из затейливого переплетения укладки. По голой от локтя руке змейкой вилось хитрое плетение серебряного браслета. Сейчас весь ее облик, от гордой посадки головы до легкой походки маленьких изящных ножек, говорил о знатном происхождении. Только васильковые глаза смотрели так же прямо и дерзко, будто бросая вызов всему миру, что делало ее еще более привлекательной.

Однако, встретившись глазами с Райаном, девушка заметно смутилась и покраснела, что наконец позволило ему окончательно поверить, что все случившееся не было сном или плодом его разыгравшегося воображения.

– Приветствую обворожительную незнакомку. – Райан склонил голову в учтивом поклоне, пряча улыбку. – Не скрою, я поражен превращением лесной нимфы в даму высшего света. Эта метаморфоза воистину впечатляет. Могу ли я узнать имя своей спасительницы?

– Меня зовут Илаита. Иди, Хельга, я сама поухаживаю за господином. – Она махнула служанке рукой, и та с поклоном удалилась, поставив поднос на стол.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Илаита, когда за служанкой закрылась дверь. – Голова не кружится? Нога не беспокоит? Быть может, вам лучше присесть?

– Полагаю, в этом нет необходимости, благодарю! Я чувствую себя так, будто родился заново! – улыбаясь ответил Райан. – Единственное же, что меня беспокоит, это вопрос: за какие проступки я впал в немилость и за что наказан?

– Что вы имеете в виду? – Она подняла на него удивленный взгляд.

– Я имею в виду то отстраненно холодное «вы», которым меня нещадно бичуют, – продолжая улыбаться левым краешком губ, произнес Райан, не сводя с нее глаз.

Девушка окончательно смутилась.

– Я думаю, после всего, что между нами было, мы вполне можем остановиться на дружеском «ты», хотя бы в приватной беседе наедине, – продолжил он, подходя к ней на шаг ближе.

Девушка повернулась к окну, пытаясь справиться с собой, и хриплым от волнения голосом спросила:

– Что ты помнишь?

– Все, – тихо ответил он и, подойдя сзади, обнял ее за талию. Илаита высвободилась из его рук и повернула к нему пылающее лицо.

– Давай все проясним сразу. Ты умирал. Ты не хотел возвращаться в мир живых. Твое тело справлялось, но дух блуждал далеко. Ты спас меня, и я хотела тебе помочь. Я не Целитель и не умею лечить с помощью Силы, но я умею Искать. Я нашла тебя там, откуда ты не хотел возвращаться, и привела за собой. – Она опустила глаза и тихо добавила: – Привела, как сумела, прости. Я знаю, что на моем месте ты хотел бы видеть другую женщину, но ее не было рядом, а я была. Ты спас меня, а я – тебя, так что теперь мы квиты!

Она грустно улыбнулась и, взяв со стола чащу, протянула ему. – Вот, возьми, ты должны это выпить.

Райан с деланой опаской посмотрел на болотного цвета жидкость.

– А я не засну от нее опять на неопределенный срок?

Девушка рассмеялась:

– Нет, этот травяной отвар восстанавливает силы, и только.

Райан осторожно пригубил напиток, поморщился и выпил содержимое залпом.

– На вкус напоминает перебродивший хмель.

– Не только, но ты прав: хмель в отваре тоже присутствует, но совсем немного, так что голова от него не закружится и ясность мысли ты не потеряешь.

Райан снова подошел к ней. Она отступила на шаг назад и уперлась спиной в стену.

– Боюсь, что уже потерял, – произнес он, проведя тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Пожалуйста, не надо, – тихо прошептала она. – То, что произошло между нами, ничего не значит. Эти была лишь единственная возможность спасти умирающего.

Он наклонился и прошептал ей на ушко, легко касаясь его губами:

– Я бы поверил тебе, если бы не был у тебя первым.

Он целовал ее шею медленно и нежно, постепенно спускаясь все ниже и ниже, покрывая прикосновениями горячих губ голые плечи и высокую грудь. Она стояла, замерев, как испуганная птичка, не смея пошевелится. Он поднял ее на руки и отнес на кровать. Начал неторопливо расшнуровывать корсет платья, продолжая покрывать ее тело короткими нежными поцелуями. Она больше не сопротивлялась, только слегка вздрагивала от его прикосновений и прятала в подушки пылающее лицо.

Глава 3

– Райан, ты спишь?

– М-м-м…

– Знаешь, а ты говоришь во сне. Несколько ночей подряд ты клялся убить кого-то, какого-то Нормана, кажется.

– Если клялся, значит, убью, – сонно пробормотал он. Смысл ее слов дошел до него не сразу, а когда дошел, он приподнялся на локтях и посмотрел на Илаиту. – А откуда ты знаешь? Ты что, приходила ко мне по ночам?

– Ну я боялась, что лихорадка может вернуться. Ты потерял много крови, и раны затягивались долго. Из меня плохой Целитель, но я делала что могла. Иногда ты начинал метаться и бредить, и я сидела у твоей кровати всю ночь, боялась, что ты опять соскользнешь за грань.

Он сгреб ее в объятия, прижал к себе и поцеловал в губы.

– Хранительница моя! Моя маленькая Саламандра!

Она приподнялась на локте, откинула назад разметавшиеся по плечам золотистые волосы, нежно провела пальцем по старому шраму на его груди, потом – по отметине на предплечье.

– На твоем теле, кажется, нет ни одного живого места. В скольких же поединках ты успел побывать?

– Еще не во всех, что отмерены мне Аусеклисом, – лениво потягиваясь, ответил он.

– Ты очень хороший боец. Трое наемников не справились с этими душегубами, а ты играючи уложил всех, – серьезно посмотрев Райану в глаза, сказала Илаита.

– Неправда. Одного подстрелила ты. И вообще, я истек бы кровью на той поляне, не будь тебя рядом, так что не стоит преувеличивать мои таланты. Не понимаю только, что за странную компанию мы так неудачно встретили на своем пути? Насколько мне известно, Одаренные довольно редко возглавляют разбойничьи шайки, – задумчиво проговорил он.

– Эти леса на границе Западного Темного и Светлого доменов и раньше были не слишком спокойным местом, – пожав плечами, ответила Илаита, – но то, что крестьяне говорят о них сейчас, меня откровенно пугает. В деревнях ходят слухи об обосновавшемся в лесу молодом Клане. Его адепты живут грабежом и разбоем, но местные власти не в силах их поймать именно потому, что это не обычная шайка, а клановая структура с жесткой иерархией, во главе которой стоят Одаренные. Они прикрывают их налеты, отводят глаза преследователям. Да и действуют разбойники крайне осторожно, нападают только на небольшие обозы, идущие издалека, которые не скоро станут искать. Еще местные говорят, что в округе стали пропадать Одаренные. Вроде поехал тан на охоту в лес, да так и не вернулся. Только конь назад пришел, так что и не понять, зверь его подрал или разбойники порешили. Или подросток вдруг из деревни куда-то исчез, а потом выяснялось, что у него как будто Искра была. Даже знахарки деревенские пропадать начали. Люди очень напуганы.

– А почему не пожалуются господину? Кому принадлежат эти леса?

– Великому Клану. Как ты понимаешь, не много найдется охотников явиться с жалобой в Чертог.

– Пожалуй, но почему не обратиться к Лорду домена или к наместнику, представляющему Лорда в ближайшем крупном городе?

– Говорят, тут один ездил, прошение наместнику подавать, а вернувшись, на месте своего дома пепелище нашел. Пожар внезапно случился, и вся его семья в том пожаре сгорела.

– Проклятие! – нахмурился Райан. —Это уже не шутки!

Его ленивую расслабленность как рукой сняло. Он соскочил с кровати и начал одеваться. Илаита села, стыдливо прикрывшись одеялом.

– Райан, куда ты? – тихо спросила она.

– Надо разобраться, что здесь происходит. Хочу прокатиться по окрестностям, осмотреться, поговорить с местными. Только вот я даже толком не знаю, где нахожусь… Далеко этот дом от той поляны, где на меня напали?

– Два дневных перехода. До ближайшей деревни ты доедешь за час, но ведь уже поздно, вряд ли кто-то пустит тебя в дом на ночь глядя. Крестьяне боятся чужаков, особенно сейчас.

Райан глянул в окно, в щель между тяжелыми шторами действительно заглядывал в комнату вечерний сумрак. Конечно, это не остановило бы его прежде, но теперь… Он совсем забыл, что теперь был никем. Без геммы, перед которой открывались любые двери, он действительно был здесь только чужаком, которого запросто могут встретить среди ночи ударом вилами в живот. Он замер, придавленный осознанием собственного бессилия. Илаита как будто почувствовала его боль. Она подошла сзади и осторожно обвила его руками.

– Не уезжай сейчас, пожалуйста, – тихо прошептала она. – Давай отложим это до утра. Мы могли бы поехать вместе. Я хорошо знаю эти места и все тебе покажу. А сейчас Говард уже наверняка готовится подать ужин, я видела, он привез свежую оленину, а в приготовлении дичи ему просто нет равных. Нежные отбивные с соусом из трюфелей и белого вина получаются у него восхитительно, – проворковала она.

Он взял ее руки в свои, развернул ладонями, нежно коснулся губами и, улыбаясь, ответил:

– Ты определенно умеешь уговаривать.

Ужин подали в просторной гостиной, занимавшей почти весь первый этаж. Дом вообще оказался небольшим. На втором этаже находились спальни господ и комнаты прислуги, а внизу – кухня, несколько кладовых и уютный зал с камином, мягкими креслами, в которых так уютно сидеть у огня, и большим дубовым столом. Райан наслаждался. Оленина и в самом деле оказалась выше всяких похвал, терпкое вино приятно кружило голову, а потрескивание пламени в камине дарило покой и умиротворение. Райан закрыл глаза и из-под полуприкрытых век наблюдал извечный танец огня. Илаита подошла и тихонько опустилась на подлокотник его кресла. Райан не пошевелился. Она осторожно надела ему что-то на шею и завязала сзади. Не открывая глаз, Райан коснулся рукой рубашки на груди и ощутил приятный холод камня.

– Я нашла агат в твоих вещах и сплела для него шнурок. Тебе неуютно без амулета, наверное.

Райан молчал. Амулет. Гемма. Он подсознательно потянулся к камню и ощутил пустоту. Боль потери вновь кинжалом резанула сердце.

«Хватит! Довольно! – зло подумал он. – Да, без геммы я никто, но надо смириться, что ее не вернуть. Значит, настало время создать для себя новый камень, и теперь у меня все для этого есть даже помощник, обладающий Искрой того же Дара».

– Благодарю, – произнес он, ощупав рукой переплетение кожаных нитей, очень похожее на бывшее у него прежде.

«Она сказала: «Неуютно без амулета…» Интересно, как давно она поняла, что я Одаренный?» – подумал Ищущий.

– Райан, ты расскажешь мне, кто ты и откуда? – пристально взглянув на него, спросила девушка.

– Я – тот, кому ты спасла жизнь. Просто человек, потерявший свой путь и ищущий возможность на него вернуться, – с горькой усмешкой ответил Райан.

– Просто человек? – Она хитро сузила глаза. – С Искрой такой силы?

Райан бросил на нее изучающий взгляд:

– С чего ты взяла, что моя Искра так уж сильна?

– Я слепну, когда смотрю на нее.

– Ты настолько хорошо видишь чужой Дар? – Райан заинтересованно посмотрел на нее. – Что еще ты можешь сказать обо мне?

– Могу сказать, что, судя по размеру и интенсивности твоей Искры, у тебя должен быть полностью сформированный амулет, а тот камень, что я нашла в твоих вещах, совсем пустой и не тронутый Силой. Вижу, что твой Дар проснулся давно, что тебе, как и мне, дано искать, что Аусеклис благоволит к тебе. Еще я вижу, что ты мне не доверяешь, – с грустной улыбкой добавила Илаита.

– Я не доверяю никому, – просто ответил он и протянул руку к ее гемме. – Ты позволишь?

Она кивнула. Райан взял камень в ладонь и бережно сжал, будто обнимая пальцами. Никакой защиты на нем не было, и он легко считал информацию. Амулет был довольно молодым, как будто его обладательница обрела его недавно, и структурировался, конечно же, неравномерно. Но потенциал был очень хорош, и в том, что Илаита Ищущая, у Райана не было сомнений, ее Дар был сродни его собственному, и именно это и помогло ей найти и вытащить его из небытия.

– Ты неправильно наложила первый контур. Октаграмму из двух квадратов построить, конечно, проще, но эта основа ограничивает развитие амулета. Это очень распространенная ошибка, но, поскольку камень у тебя недавно, исправить ее будет легко.

Глаза Илаиты восхищенно вспыхнули.

– Ты научишь меня, как? – с мольбой в голосе спросила она.

– Научу, – улыбнулся Райан, – если расскажешь мне, как оказалась в лесу без охраны, в наряде простой крестьянки.

– Это грязный шантаж! – Илаита вскинула подбородок в притворном возмущении.

– О да! – зловещим шепотом отозвался Райан, схватил хохочущую девушку и повалил ее к себе на колени. – Но если ты не покоришься, то узнаешь, что это далеко не все грязные методы, на которые я способен!

Глава 4

Утоптанная лесная тропа, назвать которую дорогой не поворачивался язык, все же была достаточно широка для того, чтобы двое всадников могли ехать рядом. Райан и Илаита, пустив коней шагом и почти касаясь коленями друг друга, двигались по ней на запад, в сторону ближайшей деревни. Было раннее утро, на ветках и в траве под копытами коней еще лежали и искрились на солнце тяжелые капли росы. Многоголосый птичий гомон в клочья рвал тишину. Косые солнечные лучи, подсвечивая древесные стволы, полосами ложились на влажную землю, и это переплетение света и тени придавало лесу загадочную первозданную красоту.

– Значит, о себе ты рассказать не хочешь, а от меня требуешь откровенности? – обиженно протянула Илаита.

– Не требую, – прошу, – обезоруживающе улыбнулся Райан. – Что же касается меня – всему свое время. Поверь, для твоей же безопасности сейчас тебе лучше ничего обо мне не знать.

– Иногда ты меня пугаешь. Но пусть будет так. Я уже доверилась тебе, так почему же не быть откровенной до конца? – Несколько мгновений она молчала, собираясь с мыслями, и, вздохнув, заговорила: – Как ты уже и сам догадался, в моих жилах течет благородная кровь. Я из древнего рода, мой отец богат, знатен и занимает должность при императорском дворе. Мать тоже была родовитой аристократкой. Брак моих родителей был политическим союзом, заранее предрешенным их семьями. Он принес отцу новые связи в высшем свете, а матери – титул, но ни одного дня они не были счастливы вместе. Отец любил придворные развлечения, балы, охоту, и особенно – женщин. Мать вообще не любила двор. Счастьем для нее были уединенные прогулки в лесу или время, проведенное за книгой в тишине домашней библиотеки. Жить в столице, быть частью светской круговерти, сквозь пальцы смотреть на интрижки мужа —все это было не для нее. Отец не понимал, что еще нужно от жизни женщине, имеющей знатного супруга, богатство и положение в обществе, а мать не желала признавать за ним право волочиться за каждой юбкой. Они часто ссорились. Они были очень разными людьми, и хотя мать старалась быть достойной супругой, сопровождала отца на мероприятиях и поддерживала его во всем, они все равно оставались чужими друг другу.

Потом родился Рей, а через год – я, и мама стала жить ради нас. Отец почти все время проводил при императорском дворе, а нас мать увезла в родовое гнездо в далекой провинции. Она растила нас одна. Отец приезжал пару раз в год да присылал подарки по праздникам. Мы почти не знали его, но это не особенно нас огорчало.

Она замолчала, о чем-то задумавшись. Райан не торопил ее.

– Рею было восемь, когда мы узнали, что у него есть Дар, – смотря в одну точку невидящим взором, вновь заговорила Илаита. – Это произошло случайно. Мы, как всегда, играли в прятки в старом парке. В Великую войну замок нашего рода был сожжен Светлыми дотла. Когда все закончилось, мой прадед возвел новый замок, неподалеку от руин. Детьми, мы обожали бегать по этим древним развалинам и прятаться в окружавших их зарослях.

В тот день мне не повезло: убегая от брата, я случайно провалилась в пересохший колодец. Воды в нем уже давно не было, и я не утонула, но, ударившись о камни дна, я ушиблась головой и потеряла сознание. Брат очень испугался, когда я пропала. Он бегал по всему саду, ища меня, кричал, но я не отзывалась. Его охватил ужас. Рей говорил, что сам не понял, что произошло потом, но ему показалось, что мир вдруг поблек и потерял привычные краски, а вместо них цвет и пульсацию обрело все, что живет и дышит. Уже позже он догадался, что так пробуждалась Искра. Тогда же, он просто вдруг почувствовал, куда нужно идти, будто увидел путеводную нить, и пошел по ней ко мне. Брат внезапно услышал, как бьется мое сердце, и понял, что я жива. Вскоре он наткнулся на черный провал колодца.

– Твой брат тоже Ищущий, – улыбнулся Райан. – Наш Дар часто просыпается, когда мы стремимся найти что-то жизненно важное.

– Что искал ты? – стрельнув глазами из-под длинных полуопущенных ресниц, спросила Илаита.

– Человека, который убил моего отца, – не задумываясь ответил Райан, хотя о том, как раскрылся его Дар, он прежде не говорил почти никому.

– Нашел? – тихо спросила девушка.

– Да, – отрешенно произнес Райан. – К несчастью для него – да.

Некоторое время они опять ехали молча. Илаита так и не решилась задать застывший в ее глазах вопрос. Тишину нарушил Райан:

– Твой брат говорил с тобой о Даре?

Девушка кивнула.

– С тех пор не проходило ни дня, чтобы мы не говорили об этом. Рей рассказывал мне обо всех открытиях, которые делал, познавая мир и себя заново, а я старалась помочь ему, чем могла. С утра до вечера мы вместе бродили по окрестностям в надежде найти силовые нити, при этом ни один из нас, конечно, не представлял себе, что это такое. Но Рей хотя бы искал, а я просто ходила с деловым видом, притворяясь, что тоже что-то чувствую. – Илаита грустно улыбнулась. – Конечно, я сразу же возомнила, что вскоре Дар откроется и у меня, и ждала этого с радостным нетерпением, но, увы, ничего подобного не происходило. Я была пуста. Я очень радовалась за брата и в то же время безумно завидовала ему. Но все равно мы оба были очень счастливы, мы были детьми и увлеченно играли в новую захватывающую игру. Так продолжалось довольно долго, но, увы, ничто не вечно.

Мать сначала ничего не сказала отцу про Рея, боясь, что он может увезти его в столицу, но пробудившаяся Искра жжет изнутри, требуя развития, и Рей начал все чаще экспериментировать с Силой. Объяснить ему, как правильно, было некому, и он учился на своих ошибках. Однажды он что-то не рассчитал, работая над плетением, и потерял сознание. Я нашла его, бледного и неподвижного, на полу библиотеки, он почти не дышал и долго не приходил в себя, а когда наконец очнулся, был настолько слаб, что не мог даже подняться на ноги. Мама очень испугалась за него тогда. Она сказала, что надо учиться использовать Дар, иначе он просто может убить Рея, и немедленно сообщила обо всем отцу.

Когда отец узнал, что в нашей семье Одаренный, он приехал сразу же. Вместе с ним прибыл сам ректор Академии Темного Начала, принадлежащий к главам Великого Клана. Я видела его лишь издали, но и сейчас у меня мурашки по коже при воспоминании о веющей от него Силе. Тогда я впервые увидела Великого тана, и он показался мне даже не совсем человеком. Было в нем что-то, заставляющее трепетать, в походке, жестах, голосе, и особенно во взгляде… – Илаита искоса посмотрела на Райана, но он, увлеченный своими мыслями, этого не заметил. – Меня поразило, что даже мой отец, всегда такой напыщенный и самоуверенный, был рядом с ним блеклой тенью, заискивающей и подобострастной.

«Надо же, сам Мар почтил визитом провинциальное захолустье! Наверное, он был в тех краях по делам Клана. Неудивительно, что девочка запомнила его властность и величие, старик умеет производить впечатление!» – усмехнулся про себя Райан, вспомнив собственную детскую робость перед суровым главой Академии.

– Они сразу же заперлись с Реем в каминном зале, и через час отец торжественно объявил, что его сын удостоен чести обучаться в Чертоге Тьмы. Брат был бесконечно счастлив. Вечером в честь высокого гостя был устроен пир, а на следующий день они уехали, забрав с собой Рея.

– Наверное, тебе непросто далась эта разлука, – понимающе улыбнулся Райан.

– Как будто отняли частичку меня, – кивнула Илаита. – Правда, Рей писал нам довольно часто, но все равно с его отъездом я чувствовала себя очень одинокой. Я тосковала безумно, да и мать тоже. Возможно, поэтому она вскоре тяжело заболела, несколько месяцев не вставала с постели, а потом ее не стало. Я осталась совсем одна.

Девушка вновь замолчала. Она смотрела под копыта коня, и глаза ее подозрительно блестели. Райан наклонился к ней, накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. Илаита благодарно улыбнулась.

– Рей приезжал раз в год на каникулы, – продолжила она свой рассказ, – и эти две недели проносились, как миг. Сколько интересного он успевал мне рассказать за время, проведенное вместе! Брат будто приходил из другого мира, яркого и полного жизни, в мой мир тоскливого однообразия.

Знаешь, приехав, он всегда первым делом окидывал меня пристальным взглядом, так, как будто видел впервые. Сначала меня это удивляло, и лишь потом я поняла, что он смотрит внутренним зрением, в надежде увидеть Искру. Я уже давно отчаялась, но он был уверен, что Дар проснется. Он начал учить меня тому, чему научился сам —в теории, конечно, но Рей считал, что в будущем это очень поможет мне с практикой, и он оказался прав.

Иногда он даже тайно привозил мне книги из библиотек Чертога. Я перечитывала их множество раз и хранила, как величайшее сокровище.

«Ох и попало бы парню, если бы о его подвигах узнали в Академии!» – подумал Райан.

– А однажды он привез мне агат. – Илаита коснулась камня на шее. – Он сам нашел его в какой-то заброшенной пещере. Рей сказал, что камень поможет разбудить мою Искру. С тех пор я носила его не снимая.

«Интересный, однако, парнишка. Рей, Рей… – Райан перебирал в памяти адептов Академии с Даром Ищущих, но в последние несколько лет сильных учеников его профиля в Чертоге не появлялось (единственным исключением был Бернар), а посредственных он просто не запоминал. – Кажется, был один Рей на третьем курсе… Или это был Рой?»

– В общем, моя жизнь была вполне сносной, и я с нетерпением ждала, когда Рей окончит Академию и вернется домой, – продолжала девушка. – Но он не вернулся. Даже письма от него перестали приходить, и я не находила себе места от беспокойства. Вместо него в наш замок приехал отец. Я накинулась на него с расспросами, но он лишь сказал, что мой брат теперь полноправный тан и служит Великому Клану, а мне пора выбросить дурь из головы, повзрослеть и подумать о своем будущем. Точнее, он уже подумал за меня и пригласил погостить в наш дом герцога Леона Имерейского, которого пророчил мне в мужья.

– Хм, довольно завидная партия. Если мне не изменяет память, это один из самых богатых аристократических родов на землях Темного Клана, – прокомментировал Райан.

– Жирный, напыщенный, высокомерный болван! – фыркнула Илаита. – К тому же начавший вести себя со мной так, как будто я уже его собственность! Напрасно я, рыдая, говорила отцу, что не хочу выходить замуж, и просила отвезти меня к брату. Напрасно рассказала ему о заветной мечте учиться в Академии Темного Начала. Он лишь посмеялся надо мной, сказав, что я обычная глупая девка, вообразившая себе невесть что, и с детскими фантазиями пора заканчивать. Он вообще не считал нужным прислушиваться к моим словам. Что умного может сказать женщина? Он приложил столько усилий, чтобы найти для меня достойную партию, а я вместо благодарности смею возражать?! Он взбесился настолько, что даже пригрозил выпороть меня, если я не смирюсь и не начну вести себя достойно. В общем, отказа с моей стороны не предусматривалось, меня заперли в моих покоях и спешно начали готовить приданое. Лорд Леон желал закончить с формальностями побыстрее. – Она криво улыбнулась. – Ему не терпелось настолько, что кое-что он решил получить еще до свадьбы и притащился для этого как-то вечером в мою спальню.

Райан бросил на нее заинтересованный взгляд, она заметила это и показательно фыркнула:

– Стрелу в спину он не поймал только потому, что быстро бегал. Брат еще три года назад подарил мне лук, и я тренировалась почти ежедневно. В последний приезд он был очень доволен моими успехами.

Илаита погладила рог висевшего у нее на плече небольшого лука, того самого, из которого она, спасая Райана, пристрелила последнего разбойника.

– С тобой опасно связываться, Саламандра! – изобразив притворный испуг, рассмеялся Райан. – Его превосходительство не передумал жениться, получив такой горячий прием?

– Напротив, пригрозил, что осталось недолго и после алтаря он поучит меня, как должно вести себя женщине. – Илаиту передернуло. – Я сходила с ума. Меня начинало трясти при мысли о том, что я буду принадлежать этому жирному борову по закону! В ночь перед свадьбой я металась по своим покоям, как умалишенная, моля Аусеклиса только об одном: помочь мне найти выход, даже если им станет смерть.

В ту ночь во мне пробудилась Искра. То, о чем я так долго мечтала, случилось лишь на последней грани отчаяния, когда я уже подумывала выброситься из окна на каменные плиты внизу. Я не сразу осознала, что произошло, лишь почувствовала, что мир изменился. Оглядев новым взглядом свою спальню, я вдруг увидела за одной из стен пустоту. Это очень удивило меня: в этом месте не было коридоров и других комнат. Я стала простукивать каменную кладку и шарить по ней руками, но все было безуспешно. Тогда я закрыла глаза, сосредоточилась, как учил меня Рей, и попыталась искать иначе. Некоторое время у меня ничего не получалось, и когда я уже совсем отчаялась, то вдруг даже не поняла, а почувствовала, что надо нажать на одну из плиток в полу. Часть стены тут же отъехала в сторону, и за ней открылся черный проем с уходящими вниз ступенями. Терять мне было нечего, поэтому думала я недолго. Надев костюм для верховой езды, я взяла все свои деньги и драгоценности, подаренный братом лук и масляную лампу и стала спускаться по ступеням. Коридор был узким, крутая лестница резко уходила вниз, и мне приходилось спускаться по ней медленно, почти на ощупь, чтобы не упасть. Каждый миг я боялась услышать топот преследующей меня погони, но кругом царила тишина. Ход был сырым и холодным, там пахло плесенью, гнилью, и казалось, что им не пользовались очень давно. Наверное, его заложили для каких-то нужд при строительстве замка, но со временем в нем отпала надобность и про него просто забыли. Коридор вывел меня в дворцовый сад, и я впервые вздохнула с облегчением. Тихонько пробравшись на конюшню, я оседлала лошадь и, никем не замеченная, выехала из замка.

– Полагаю, что отец и несостоявшийся муж, обнаружив поутру пропажу, перевернули в поисках тебя всю округу? – предположил Райан.

– Думаю, так и было, поэтому я стремилась уехать как можно дальше, не слишком заботясь о направлении. Я загнала лошадь, и она пала. Дальше я шла пешком. Первую ночь провела в лесу, даже не представляя себе, где именно нахожусь, я попросту заблудилась. Я не знала тех мест, и все могло закончиться плачевно, но мне повезло: меня не задрали дикие звери, я не сгинула в болотных топях, лишь очень устала и проголодалась. Через несколько дней бесцельных блужданий я случайно вышла к незнакомой деревне, там меня накормили и пустили переночевать. Видно, Аусеклис хранил меня, я ушла от преследователей.

В той деревне жил Одаренный. Древний сгорбленный годами седой старик, почти не способный ходить, был у крестьян самым уважаемым человеком. Он увидел мою Искру и предложил научить меня тому, что знал и умел сам. Старик давно мечтал об ученике. Я с радостью согласилась. Это он помог мне активировать камень и наложить контур, который ты назвал неправильным. Под его руководством я начала познавать свой Дар. У меня были знания, но я совершенно не представляла, как их применить. Он же, напротив, имел огромную многолетнюю практику. Он помог мне построить первые плетения, научил работать с камнем. Я с удовольствием жила бы и училась у него. Но месяц спустя крестьяне, ездившие в ближайший город на ярмарку, вернулись с дурными новостями. Они рассказали, что меня по-прежнему активно ищут и за сведения о моем местоположении назначена награда. Я очень испугалась: ведь выдать меня мог любой. К тому времени мне казалось, что обо мне уже все забыли, и я не особо скрывалась. Когда же я осознала, что ничего еще не окончено, меня буквально затрясло. Страшно было подумать, что случится, если меня найдет отец. В тот же вечер я покинула деревню. Попросту сбежала куда глаза глядят, совершенно не представляя, куда и зачем иду. Единственным близким мне человеком, который мог заступиться за меня, был Рей, но я понятия не имела, где его искать. Немного придя в себя и поразмыслив, я решила отправиться в Ризу, где находились принадлежавшие нашей матери земли и небольшой загородный дом. Она построила его здесь, в западных лесах, тайно, отец не знал о нем, а маме нравилось иметь свое лесное гнездышко, сокрытое от всех. Это было место, где она чувствовала себя свободно. Мы приезжали сюда на пару недель каждое лето и несколько раз зимой. Это было нашим маленьким секретом, и все мы очень любили этот дом. Я решила, что спрячусь здесь, а потом придумаю, как послать весточку Рею.

Сначала я хотела идти пешком, чтобы привлекать к себе меньше внимания, но в какой-то момент поняла, что не могу больше сделать ни шагу. Я не привыкла так много ходить и устала настолько, что ноги, сбитые в кровь, просто отказывались мне подчиняться. Тогда у меня в голове созрел другой план. Отец ведь искал путешествующую на лошади аристократку в костюме для верховой езды. Я переоделась крестьянкой, купила несколько телег с провизией и наняла охрану. Такой обоз может передвигаться в любом направлении, не вызывая подозрений. Никому не придет в голову искать в такой компании знатную даму. Идея оказалась очень удачной, и мы медленно, но беспрепятственно двигались вперед, пока в здешнем лесу, совсем рядом с домом, в который я так стремилась, не нарвались на разбойничью шайку. Ну а все остальное ты знаешь.

– Ты умеешь удивить, Саламандра, а меня удивить нелегко! Скажи, ты не пожалела о решении сбежать, когда попала в лапы к тем негодяям? – спросил Райан, изучающе глядя на нее.

– Нет, – покачала головой Илаита, – о побеге я не жалела ни одной минуты. Не случись того, что случилась, Искра, возможно, так и не проснулась бы во мне. Я не узнала бы, на что способна, чего я стою. – И, помолчав, она еле слышно добавила: – И я бы не встретила тебя.

Глава 5

Лес закончился внезапно. Только что они ехали сквозь строй древесных стволов, и вдруг оказались на открытом всем ветрам холме без единого деревца. Тропа, лихо вихляя, вела к лежавшей у его подножия небольшой деревушке. Ревейский жеребец Райана, застоявшись в конюшне и сейчас почуяв простор, приплясывал на месте от нетерпения. Ищущий, почувствовав настроение животного и поддавшись порыву, отпустил поводья. Конь с места взял галопом и полетел как ветер. Воздух засвистел у Райана в ушах, он пригнулся к шее коня и закрыл глаза, отдаваясь безумному восторгу бешеной скачки. Илаита на своей смирной лошадке осталась далеко позади. Райан стрелой влетел в деревню, осторожно переводя разгоряченного коня на рысь и постепенно замедляясь до шага. Его внезапное появление вызвало настоящий переполох. Увидев всадника, бабы хватали детей и спешно заталкивали их в избы. Девушка, шедшая с коромыслом от колодца, вскрикнула, уронила ведра и бросилась бежать. Какой-то мальчонка, прошмыгнув перед копытами коня, припустил вперед по дороге к главной деревенской площади, по всей видимости, намереваясь кого-то предупредить. Райан удивленно осмотрелся по сторонам и неторопливо поехал в том же направлении.

Вскоре дорогу ему преградили пятеро: четверка дюжих мужиков с вилами и седобородый старик.

Райан остановился, с интересом ожидая продолжения. Старик заговорил:

– Что еще нужно от нас твоему атаману? Мы уже и так дали все, что могли, а что не могли, вы взяли сами. Мы не позволим больше вам хозяйничать в нашей деревне! Куда вы увезли Якова? Что сделали с мальчиком? Его мать все глаза выплакала от горя!

– К сожалению, я не смогу ответить на твой вопрос, почтенный…, – начал Райан, но староста перебил его.

– А ну, окружай душегуба, ребята! – крикнул он мужикам. – Сейчас он нам все расскажет.

– Вам не кажется, что, прежде чем кидаться на человека, неплохо бы спросить, кто он и откуда? – поинтересовался Райан, положив руку на рукоять меча.

– Сейчас мы тебя обо всем расспросим, не сумневайся, – пробормотал старик и сделал кому-то знак рукой. Что-то свистнуло.

Райан обернулся, но слишком поздно: крепкая веревочная петля прижала руки к туловищу и рывком дернула вниз. Он кубарем слетел с коня и растянулся в дорожной пыли. Впрочем, пролежал он в ней недолго. Натренированное тело бойца действовало само, без участия разума. Мгновение – и Ищущий оказался на ногах. В груди медленно поднималось холодное бешенство. На него уже неслись двое дураков с вилами, и убивать их, с точки зрения налаживания контакта с местным населением, было ой как нежелательно. Но если попрут, придется. Он изловчился, рассек веревку кинжалом и выхватил меч. Один из нападавших был уже совсем рядом и метил вилами Райану в грудь.

– Стойте, стойте! – раздался отчаянный крик у него за спиной, и к месту начинающейся бойни подлетела задыхающаяся Илаита.

– Приветствуем вас, госпожа тана! – с достоинством поклонился старец. – Вовремя вы приехали. Окажите милость, помогите убивца этого допросить. Вы правду ото лжи сразу различить сумеете, а нам узнать надобно, куда его подельники ребенка подевали.

Илаита покосилась на Райана, замершего в боевой стойке с мечом в одной руке и кинжалом в другой.

– Что ты, Никодим, совсем разума лишился?! Какой же это убийца?! – строго спросила она. – Это тот самый благородный муж, что меня от разбойников спас.

Старец сначала удивленно замер, а потом заметно смутился. Мужики дружно опустили вилы.

– Дык, как же это? Обшиблись мы, значится. Вот ведь незадача… – Он поскреб в затылке и, поклонившись, обратился к Райану: – Прощения просим. Вы, господин, не держите на нас зла. За татя мы вас по незнанию приняли. Совсем житья не стало от этих демонов! Вконец обнаглели, проклятые! Кружат вокруг деревни, как коршуны. Ребенка, вот, давеча украли.

Райан загнал меч в ножны. Плескавшаяся в душе злость куда-то ушла.

– Всыпать бы тебе десяток горячих, чтоб думалось лучше! – проворчал он, косо взглянув на старика. – Сейчас поубивал бы твоих молодцов, в четырех домах дети бы сиротами остались.

Никодим под его взглядом мгновенно сник, бочком попятился назад, так чтобы между ним и Райаном оказалась Илаита, и жалобно запричитал:

– Не гневайтесь, господин хороший, мы ж толико по недомыслию. Защитить нас некому, вот мы и делаем что можем.

– Говори, что у вас тут стряслось, – смилостивился Райан.

– Пройдемте в дом, господин, госпожа, – приободрился старик. – Чаркой освежитесь с дороги, а я вам наше горе поведаю.

Никодим и вправду оказался недурным источником информации. Он рассказал, что разбойники бесчинствуют во всех окрестных деревнях. Где-то им покорились и безропотно дают все, что потребуют, где-то, как в его деревне, пытаются бороться. Но разбойники хорошо вооружены, да к тому же атаманы их Дар имеют, а что супротив Одаренного могут обычные людишки? Вот и творят тати беззаконие, а покарать их некому.

Оказывается, «демоны» наведывались в деревню совсем недавно. Увели двух коней, кое-какую провизию, и забрали девятилетнего мальчика. Бабы, зная, что душегубы детей воруют, всегда их схоронить пытаются. Но к матери Якова разбойники пошли намеренно. Перевернули вверх дном избу, вытащили из погреба мальчишку и увезли с собой. Почему именно его, неведомо. Правда, другие пацанята говорили, что странный он был. Иногда ни с того ни с сего замрет и смотрит в одну точку, а потом вдруг скажет, что у кого-то на дворе собака курицу загрызла. Побегут мальчишки на тот двор – глядь, а там и впрямь все в перьях и кровью перемазано. Или соберется детвора по грибы, а он говорит: «Не ходите, дождь будет». Они не послушают, пойдут и вернутся, промокшие до нитки да с пустыми корзинами. В общем, непростой наш Яков парнишка, но как про то разбойники прознали, кто ж их поймет проклятых?

Райан внимательно слушал Никодима, мрачнея все больше и больше.

– Госпожа тана, может, поможете нам мальчика отыскать? Возможно, Сила ваша указать сможет, куда эти демоны детей прячут? – обратился Никодим к Илаите. Та растерянно оглянулась на Райана.

– Я никогда не делала этого, но могу попробовать, – неуверенно сказала она.

– Пойди и принеси какую-нибудь вещь мальчика, которой он пользовался недавно. Лучше всего подойдет любимая игрушка, – распорядился Райан. – Тана Илаита поможет вам его найти.

Обрадованный старик рысцой бросился выполнять распоряжение, а Илаита испуганно посмотрела на Ищущего:

– Райан, я не смогу, я же не умею. Я ведь никогда не делала ничего подобного, да, кроме того даже не представляю, как выглядит этот Яков. Как же я его найду? – И добавила умоляюще: – Может, ты сам?

Райан горько усмехнулся:

– Я бы с радостью, Саламандра, но мой амулет пуст и бесполезен, а без него нить не протянуть. Но не бойся, я научу, и у тебя все получится.

Не прошло и пяти минут, как в избу вошел Никодим с глиняной свистулькой в форме лошадки в руках.

– Вот. – Он с поклоном протянул игрушку Илаите. – Мать говорит, у него из рук выпала, когда душегубы мальчишку из погреба вытаскивали. Говорит, сам делал.

Илаита неуверенно взяла лошадку.

– Оставь нас, – приказал Райан, – да проследи, чтобы никто госпожу тану не побеспокоил.

– Конечно, конечно, господин. – Старец несколько раз низко поклонился и вышел за дверь.

Илаита проводила его задумчивым взглядом.

– Ты имеешь странную власть над людьми, – тихо сказала она, глядя на Райана. – Вот Никодим, например, лишний раз голову ни перед кем не склонит. Он среди окрестных деревень самым уважаемым старостой слывет, к нему другие за советом ходят. Знатному господину он, конечно, почет окажет, поклонится как должно, но и тогда достоинства не теряет. Даже перед разбойниками не сплоховал, пытается своих защитить как может, а перед тобой трясется, как заяц, хотя ты и не делал ему ничего дурного, даже голоса не повышал.

– Это потому, что я его выпороть пригрозил, – усмехнулся Райан, но глаза его не смеялись. – Боится, что выполню угрозу.

Илаита покачала головой, но спорить не стала. Она задумчиво вертела в руках игрушку. Райан подошел, сел напротив и взял ее руки в свои.

– Не бойся, Саламандра, давай попробуем. Готова?

Девушка кивнула.

– Сосредоточься, активируй камень. Нет, не трогай его, руками ты должна держать контакт с вещью человека, которого ищешь. Учись делать это без рук. Почувствую гемму, найди контур, коснись. Да, молодец, хорошо! Теперь сформируй щуп. Нет, не так, таким энергоканалом ты кого-нибудь прибьешь ненароком. Отпусти пока Источник, он тебе сейчас не нужен, просто почувствуй то, что держишь в руках. Отлично. Видишь, от нее тянутся ниточки? Они яркие и светлые, потому что Яков держал игрушку не так давно. Он очень дорожил ею, и поэтому нитей так много. Выбери самую яркую и иди по ней. Иди сама, я не смогу с тобой. Без подпитки Силой это невозможно. Иди вдоль нити, она приведет тебя к Якову. Да, вот так, все верно. Но сейчас послушай меня внимательно: увидишь мальчика – не пытайся понять, где он находится, не пробуй прочесть его мысли, ты можешь отвлечься и потерять контакт. Просто коснись его ауры, посмотри, я покажу тебе, вот так. Ты оставишь на ней метку, только будь осторожна, не повреди: детская аура очень хрупкая. Коснись только контура, бережно, будто касаешься открытой раны, и оставь вот такой знак, потом сразу возвращайся. По этой метке мы легко найдем его. Ну, давай!

Мгновения тянулись мучительно медленно, и Райану показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Илаита открыла глаза и со стоном схватилась рукой за голову:

– Я не могу, Райан, у меня не получается! Прости, я потеряла нить! – чуть не плача, проговорила она. Руки девушки ощутимо дрожали.

– Ничего страшного, с первого раза ни у кого не получается. Попробуем еще раз, – успокоил ее Ищущий.

– Нет, Райан, я не смогу! Я почти ничего не умею, это для меня слишком сложно! Я не могу это контролировать, у меня начинает кружиться голова, и я просто улетаю в никуда. – Она помолчала и добавила шепотом: – И еще, мне страшно, Райан! Когда я иду по нити, мне кажется, что моя душа покидает тело и не сможет найти дорогу назад.

Райан взял ее за плечи и легонько встряхнул.

– Это все ерунда. Соберись, ты сможешь. Там испуганный, беспомощный ребенок, сейчас только ты способна найти его, а значит, спасти. Еще раз. Держи нить, держи источник, подпитывайся от него. Голова кружится, потому что ты задела свой внутренний резерв. Запомни: он неприкосновенен. В твоем амулете достаточно энергии, используй ее.

– Дай мне немного передохнуть, – жалобно попросила Илаита.

– Нет! – отрезал Райан. – Если ты не переступишь через этот страх сейчас, то не переступишь никогда! Давай!

Илаита судорожно вздохнула и закрыла глаза, как будто в холодную воду бросилась. Райан внимательно наблюдал за ней, контролируя ее состояние, но на этот раз все шло хорошо. Свои жизненные силы она не расходовала. Дыхание Илаиты замедлилось, она слегка побледнела, но и то и другое было показателем неумелого, но прочно установленного контакта. Райан ждал. Внезапно девушка дернулась, рот ее перекосился в беззвучном крике, глаза заметались под опущенными веками. Она наклонилась вперед, почти упав на сплетенные руки, сжимавшие лошадку.

Райан отреагировал мгновенно. Схватив ее гемму и отследив канал, он рывком потянул его назад. Секунда, другая, и девушка вскрикнула и открыла глаза. Она дышала тяжело и прерывисто, как выброшенная на берег рыбка.

– Райан, там, там… – Она захлебнулась воздухом, и из глаз ее полились слезы.

Он обнял ее.

– Тише, тише, все уже позади.

– Нет, ты не понимаешь! Я шла по нити, и она вдруг начала блекнуть, сереть, пока не стала совсем тусклой, как будто грязной. Даже сама структура ее изменилась. Сначала она была похожа на тонкую, но крепкую веревку, а под конец – на обрывки грязной паутины. Но я все равно шла по ней, хотя это было очень противно. Я дошла до конца, а там… – Голос Илаиты сорвался.

Райан ласково гладил ее по голове и ни о чем не спрашивал. Илаита сглотнула и продолжала:

– Он мертв, Райан! Они убили ребенка, причем не просто убили, а я не знаю, что они сделали с ним, но его аура разорвана в клочья, и тело… лучше бы я этого не видела! – Она спрятала лицо у него на груди. – Что они такое, Райан?! Зачем они убивают Одаренных?! Тот ублюдок, Равиль… помнишь, очень хотел найти у меня Искру и нес что-то про Источник… Про живой Источник?! Это значит, он и меня хотел так… – Илаиту затрясло.

– Не бойся, Саламандра, это больше не повторится, – мрачно произнес Райан, что-то обдумывая.

– Что же делать?! Как им сказать, что мальчика больше нет?! – Она закрыла лицо руками. – Надо как-то остановить этих подонков, Райан, нельзя позволить им творить такое! Эта и несколько окрестных деревень находятся на землях моей матери, я ее наследница и несу ответственность за живущих здесь людей. По Закону, я должна сообщить Лорду или самому Великому Клану, но я боюсь, что тогда об этом узнает отец.

«Да уж, только проверяющего из Чертога с отрядом Воздающих или Танцующих нам здесь не хватало!» – подумал Райан и, окончательно приняв решение, поднялся на ноги.

– Ты права, Саламандра. Оставлять такое безнаказанным нельзя, но прежде чем начинать действовать, нужно хорошо подготовиться. Я видел, в твоем доме есть небольшая библиотека. Найдется в ней карта Западного домена Империи? Мне необходимо точнее понять, где я нахожусь.

Глава 6

Полуденное солнце, пройдя зенит, уже неторопливо клонилось к закату, но бор был все еще буквально пронизан его лучами. Основными росшими в этом месте деревьями были высокие и прямые корабельные сосны. Подлеска не было совсем. Стройные величественные исполины подпирали кронами небо и были как на подбор примерно одного возраста, будто кто-то около столетия назад посадил на много миль вокруг молодые сосенки, они выросли и стали лесом без конца и края. Сухая, покрытая мхом земля, была устлана ковром засохшей хвои, источавшей под жгучими солнечными лучами легкий пьянящий аромат.

Они бродили по лесу уже много часов. Если бы кто-то захотел отметить их движение на карте, то у него получилась бы бестолково скачущая линия, перемещающаяся и меняющая направление без всякой логики. Райан то уверенно шел на запад, то резко поворачивал на север, то, напротив, забирал южнее, а иногда и вовсе возвращался к ему одному понятной точке, и все начиналось заново. Само движение тоже не было равномерным, иногда он почти бежал вперед, а иногда передвигался медленно, будто на ощупь переставляя ноги. Илаита, которая как привязанная шла в двух шагах за ним, уже успела порядком устать, но старалась не подавать виду, не переставая удивляться, с каким поразительным человеком свела ее судьба.

Четыре дня Райан провел в библиотеке, выбираясь оттуда только для того, чтобы наскоро перекусить. Книги быстро заполнили стоявший в ней небольшой стол, образовав беспорядочную груду, и начали расползаться по полу вокруг. Там же оказалась, за неимением лучшего места, с большим трудом найденная карта. Подперев один из ее углов ножкой стола, а остальные три увесистыми томами какой-то романтической прозы, Райан время от времени делал на ней пометки, проставляя какие-то цифры, чертил круги и стрелки, что-то бормотал себе под нос и снова садился за книги.

Илаита несколько раз пыталась предложить свою помощь, но он лишь качал головой, продолжая бегать глазами по строчкам. Сейчас он снова был Ищущим, перед которым стояла сложная, но интересная задача, и Райан погрузился в нее с головой, как всегда делал это, просиживая ночи напролет в своем кабинете в башне Чертога. Все вокруг на время перестало для него существовать. Илаита, чувствуя его состояние, появлялась в библиотеке беззвучной тенью, раздвигала, или закрывала шторы, приносила поднос с едой или лечебное питье и тихо уходила, прикрыв за собой дверь. Она терпеливо ждала.

И вот наконец ночью он пришел в спальню, поцеловал проснувшуюся Илаиту и сообщил:

– Выезжаем завтра на рассвете.

И не раздеваясь рухнул на кровать, уже во сне обняв ее и прижав к себе рукой. Илаита, успевшая за эти дни известись от любопытства пополам с беспокойством (ведь Райан совсем перестал ее замечать, и даже ночевать оставался на тахте в библиотеке), уснула в его объятиях, радостная и абсолютно счастливая.

Именно поэтому сейчас она продолжала бодро идти за ним, несмотря на то, что почти падала с ног, продолжала идти, как будто не было с утра часа бешеной скачки, а потом многочасового блуждания по лесу. Страх, что, заметив ее усталость, Райан в следующий раз не возьмет ее с собой, придавал девушке сил. Ей хотелось быть с ним рядом, хотелось так, как ничего и никогда прежде. Илаита, не осознавая этого до конца, где-то в глубине души понимала, что этот мужчина, так неожиданно появившийся в ее жизни, уже изменил что-то в ней навсегда.

Райан ничего не объяснил ей, но Илаита все поняла без слов. Она видела, что он Ищет, чувствовала всем своим существом, как вибрирует вокруг него пространство, пронизанное каким-то сложным и абсолютно непонятным для нее плетением. Ей хотелось быть полезной, и она попыталась Искать тоже. Ей даже дважды удалось найти силовую линию, один раз совсем тоненькую, и Райан, едва взглянув, сразу покачал головой. Во второй раз ей повезло больше: нить оказалась довольно мощной, и Илаита с гордостью продемонстрировала ее своему неожиданно обретенному Наставнику. Райан похвалил ее, сказав, что она делает успехи, но все равно, почти не задерживаясь, двинулся дальше, причем у Илаиты создалось впечатление, что обе эти линии он заметил и сам, но для нее сделал вид, что увидел их впервые. Чтобы проверить свои подозрения, она через некоторое время спросила, сколько линей уже нашел он, и, получив в ответ «около двух десятков», надолго замолчала. Когда она почти собралась с духом, чтобы спросить у Райана, что, собственно, они тогда пытаются найти, он внезапно замер на месте и втянул носом воздух, как почуявший добычу хищник. Некоторое время он стоял неподвижно, потом опустился на корточки, коснулся рукой земли, и на его губах заиграла довольная улыбка.

– Иди сюда, Саламандра, дай мне руку.

Она присела рядом, он взял ее ладонь в свою и прижал к прогретой солнцем, колючей от хвои земле.

– Видишь? – спросил он, и в голосе его звучало торжество.

Сначала Илаита не почувствовала ничего, потом второе зрение будто вытеснило реальный мир, и девушка удивленно вскрикнула. Такого она не видела никогда в жизни. Нет, не так – она даже не могла предположить, что такое возможно. Под ее рукой в толще земли пульсировала и бежала река. Не нить, даже не ручеек, а мощный, широкий поток Силы стремительно тек под землей. От увиденного у нее закружилась голова. Энергия, струившаяся будто живое существо, притягивала и пугала ее одновременно.

– Это магистральный поток, – пояснил Райан. – Я вычислил, что он должен проходить в радиусе нескольких десятков миль, но нам повезло: он оказался совсем близко.

– Он такой мощный! Почему я не почувствовала его, стоя в двух шагах?

– Это особенность магистральных потоков, они всегда закрыты. Их невозможно просто увидеть, как обычные силовые линии, их ищут иначе. Но тебя я пока этому научить не смогу: твоя Искра еще слишком слаба, и ты не сможешь сформировать полноценную поисковую структуру. Но не расстраивайся, со временем ты обязательно освоишь этот навык. Идем!

– Куда? Ты же нашел настоящее сокровище? – спросила Илаита. Она была не в силах сдвинуться с места и оторваться от созерцания потока.

Райан уже шел вперед, объясняя на ходу:

– Пойми, силовые линии распределены по поверхности Земли беспорядочно, и отследить закономерность их направления и протяженности практически невозможно. Совсем другое дело – магистральные потоки. В населенных землях почти все они уже прослежены, изучены и даже нанесены на специальные карты. Все крупные Темные и Светлые храмы расположены над магистральными потоками своей Силы. Однако этот источник при всей его мощи, чрезвычайно капризен в использовании. Уровень напряженности потока настолько высок, что, если попытаться войти в него в произвольной точке, его мощь просто сожжет Одаренного изнутри. Чтобы получать энергию из магистрали, нужно найти точку завихрения потока и очень грамотно построить канал. Обычно этим занимаются сразу несколько танов, работая одновременно.

Райан замолчал, внезапно поняв, что едва не начал рассказывать, что использование магистральных потоков стало исключительной прерогативой Темного Клана, так как настроить канал к нему под силу только Великим танам.

– Но зачем тогда мы искали его? Ведь большинство Одаренных используют обычные силовые линии, и полученной энергии бывает достаточно даже для сложных плетений? – спросила Илаита.

– Нам нужно не просто наполнить амулеты энергии. Мы собираемся вести войну с Кланом, возглавляемым несколькими Одаренными. С Кланом, который убивает не задумываясь и проводит ритуалы, запрещенные Законом под страхом смерти. Для этого нужно нечто большее, Саламандра. – Райан усмехнулся левым уголком губ. В голове пронеслось, что о главном он все же умолчал. Для создания геммы – настоящей геммы – нужна была или помощь Одаренного, уровня Великого тана, или истинный алтарь, который может быть подключен только к магистральному потоку.

Некоторое время они шли в молчании. Теперь их движение имело четкое направление, и они передвигались быстро, следуя за бушевавшим у них под ногами подземным потоком.

– Смотри, Райан, что это там? – спросила Илаита, указывая вперед.

Сквозь стволы деревьев просматривалось нечто серое и массивное, лежавшее на земле. Подойдя ближе, они увидели огромный бесформенный валун. Одним боком камень будто врос в землю, оставив на поверхности лишь невысокую плоскую часть, другой бок поднимался на высоту человеческого роста, как кривой рог исполинского животного. Испещренная временем поверхность валуна была сплошь покрыта желтыми пятнами лишайников, делающими его похожим на загадочное живое существо.

– Ничего себе! – удивился Райан и, подойдя к камню, положил руку на его шероховатую поверхность. Несколько минут он стоял молча, с закрытыми глазами, а потом негромко произнес:

– Это невероятно!

– Что там такое? – спросила Илаита, подходя ближе.

– Помнишь, я говорил тебе про завихрения потока? Места возникновения этого явления так же непредсказуемы, как переплетения Силовых линий. – Райан сам не заметил, как перешел на такой привычный менторский тон преподавателя Академии. – Иногда они возникают, когда энергетический поток встречает на своем пути русло подземной реки, иногда в местах, где происходит резкое изменение состава почвы, например, у подножия гор, иногда в их недрах, там, где в толще скалы на пути потока возникает трещина или даже пещера. Здесь же, завихрение создал вот этот исполин. Подойди, вглядись внимательнее: то, что мы видим над поверхностью земли, лишь малая его часть, остальное уходит глубоко в недра и подобно кинжалу вонзается в поток.

Илаита подошла и коснулась рукой камня. Райан встал позади нее, накрыл ее ладонь своей, другой рукой обнял за талию и прошептал, щекоча дыханием шею:

– Смотри, Саламандра!

Она почувствовала Силу, волнами исходившую от него. Ее гемма встрепенулась испуганной птичкой и мгновенно ожила помимо ее воли, восприятие само переключилось на второе зрение. Ее будто подтолкнули в спину. Мгновение – и она оказалась прямо над бушующим потоком, так близко, что сердце ее сжалось от ужаса. Она испуганно рванулась назад, но почувствовала тепло его тела за спиной.

– Не бойся, Саламандра, он не причинит нам вреда, мы не вошли в зону контакта, смотри!

Илаита смотрела во все глаза, смотрела затаив дыхание, зная, что увиденного ей не забыть никогда.

Прямо под ней (казалось, достаточно протянуть руку, и коснешься) бушевала, мерцая всеми цветами радуги, чистая первозданная Сила. Она была подобна горной реке, бегущей в стремнине, мощная, сокрушительная и невероятно красивая. Ее волны вспыхивали то зелеными всполохами, то алыми огоньками, то опадали вниз, почти сливаясь с окружающей чернотой, то, взрываясь, летели вверх голубыми искрами, и Илаите казалось, что они сейчас коснутся ее, но они лишь бессильно падали вниз, вновь сливаясь с потоком.

Девушка посмотрела вперед, на серую громаду камня, и замерла от удивления: он действительно был подобен гигантскому айсбергу и уходил глубоко в толщу Земли. Там, где его подземная часть вставала на пути Силы, поток раздваивался, слегка замедлялся и даже менял цвет, огибая камень огненным кольцом, а дальше, вновь продолжал свой стремительный бег, мерцая радужным сиянием.

– Видишь, здесь преобладают теплые оттенки спектра? Это признак падения мощности потока. Камень, веками стоявший на его пути, послужит для нас идеальным проводником. Это обычный известняковый валун, но из него можно сделать накопитель, не так уж сильно уступающий по качеству средней частоты агату. Видишь, энергия, огибая камень, постепенно меняла его структуру, и сейчас та часть, что под землей, уже не является известняком в чистом виде, а имеет вкрапления, в разы увеличивающие его проводимость.

– Райан, у меня что-то темнеет в глазах, помоги мне, – вдруг жалобно попросила Илаита.

Ищущий будто очнулся и мгновенно разорвал канал. Илаита обмякла в его руках, и Райан, подхватив ее, осторожно опустил на землю.

«Проклятие! Я слишком увлекся, забыл, что девочка совсем неопытная и она перенапряглась! – злясь на себя, думал Райан, старательно массируя ей виски. – Вот, не брал в Академии первогодок, не хотел возиться с неумехами. Конечно, куда интереснее работать с уже раскрытым, активно развивающимся Даром, а с первачками пускай другие нянчатся. Как следствие – опыт работы на этом уровне стремится к нулю. А по иронии судьбы единственным Одаренным, который может мне помочь вернуть хоть часть утраченной Силы, оказывается девочка с только что проснувшейся Искрой, которую ты, дурень, пытаешься научить летать до того, как у нее начали расти крылья! Вот и мучайся теперь!»

Глава 7

Адда открыла глаза, села на кровати и невидяще уставилась на стену погруженной в темноту спальни. По всей видимости, была глубокая ночь, но она чувствовала, что проснулась окончательно и бесповоротно. Ее слегка лихорадило, а перед глазами стоял только что увиденный сон.

Ей снилась красивая голубоглазая женщина с хрупкой фигуркой и тонкими чертами лица. Ее длинные золотистые волосы разметались по подушкам широкой кровати под кружевным балдахином, маленькая грудь тяжело вздымалась и опускалась, а руки беспорядочно двигались по голой спине обнимавшего ее мужчины. Она что-то прошептала, он наклонился к ней и слегка повернул голову набок, и Адда почувствовала, как сердце упало и пропустило удар: это был Райан.

– Нет… – Ей хотелось кричать, но с губ сорвался лишь беззвучный шепот.

Женщина, счастливо улыбаясь, продолжала что-то нашептывать Ищущему, и ее взгляд, полный тепла и нежности, светился восхищением и восторгом влюбленности.

Адде очень захотелось, чтобы произошло что-нибудь, все что угодно, пусть даже небо рухнуло бы на Землю, лишь бы все это прекратилось сейчас же, немедленно. Ей хотелось броситься бежать или просто закрыть глаза, чтобы не видеть сплетенных на кровати тел, но она ничего не могла сделать, будто собственная телесная оболочка перестала ей повиноваться. Ей казалось, что она стала бесплотным духом, не имеющим Силы, не имеющим воли, не способным что-либо изменить. Это сводило ее с ума, и, наверное, именно закипающее внутри бешенство помогло ей выбраться из мучительной ловушки. Не задумываясь о том, что делает, и почти не целясь, она бросила в Ищущего заряд негатива, выпуская накопленную злость, но, как ни странно, ничего не произошло. Адда удивленно замерла. Эта реальность не повиновалось ей и не желала меняться.

«Нет, этого не может быть! Это, наверное, просто сон! – внезапно поняла она. – Я хочу проснуться».

Умение погружаться в транс и выходить из него по своему желанию было врожденной способностью Ведающих. Сон же является лишь одной из разновидностей глубокого транса. Получив привычный сигнал, мозг отреагировал мгновенно и четко. Ткань видения разорвалась, и Адда открыла глаза.

Сколько времени она просидела, неподвижно уставившись в одну точку, Адда не знала. Ее вернул к реальности громкий стук в дверь. Мгновение она удивленно молчала, приходя в себя, а потом произнесла:

– Войдите.

В спальню с обнаженным мечом в руке ворвался Эрик. Он быстро взглянул на Ведающую, отвел глаза, увидев ее полураспахнутый пеньюар, и цепким взглядом обшарил комнату.

– Что случилось, Адда? – наконец спросил он, убедившись, что в спальне нет никого, кроме них.

– Об этом надо спросить у тебя, Танцующий, раз ты среди ночи врываешься в мои покои с оружием в руках, – холодно ответила Адда, все еще не до конца придя в себя.

Эрик поспешно вложил меч в ножны и склонил голову.

– Прости, Ведающая! Сегодня караул у твоих дверей несут Танцующие с мечами. Некоторое время назад они почувствовали в твоей спальне сильный энергетический всплеск и потом услышали удар. Мои люди не решились войти к тебе, но немедленно сообщили мне о случившемся, поэтому я здесь, и вижу, что не зря. – Он кивнул на стену напротив кровати, и Адда только сейчас с удивлением заметила похожий на воронку участок оплавленной каменной кладки. – На тебя кто-то напал?

Адда, наконец осознав, что произошло, отрицательно покачала головой.

– Нет, Эрик. Мне просто приснился кошмар, и, кажется, впервые в жизни, я воевала со сном наяву, – бледно улыбнулась она.

Эрик подошел к стене и провел рукой по оплавленному камню.

– Не хотел бы я войти в число твоих врагов, – улыбнулся он в ответ, – даже в самом кошмарном сне.

Адда встала с постели. Поежившись от ночной прохлады, она плотнее запахнула на груди кружевной пеньюар, спускавшийся почти до пола, но не скрывавший, а лишь подчеркивавший красоту ее округлых форм и длинных стройных ног, и подошла к стоящему у окна столу.

– Думаю, сегодня мне уже не удастся уснуть. Пожалуй, мне стоит чего-нибудь выпить, – сказала она, наливая рубиновую жидкость в два высоких бокала. Затем обернулась и, подарив Эрику взгляд, от которого того бросило в жар, спросила: – Ты ведь не откажешься составить мне компанию?

В бледном лунном свете тонкая, как паутинка, ткань ее одежды казалась почти прозрачной. При каждом шаге она невесомо колыхалась, делая движения Адды невероятно грациозными.

Эрик застыл, пожирая ее глазами, и, с трудом придя в себя, едва слышно произнес:

– Нет, Адда, я никогда и ни в чем не смогу отказать тебе. Я буду рядом всегда, когда пожелаешь.

Адда подошла к нему, протягивая бокал, и посмотрела в глаза.

– В самом деле? Как же ты объяснишь свое ночное отсутствие Арике или Ванде? Да, с Арикой ты ведь, кажется, поссорился из-за Лины? Значит, объяснять придется ей? Не завидую тебе: с Воздающей, знаешь ли, вообще опасно связываться! – глядя на него с иронической полуулыбкой проникновенно сообщила Адда, и через мгновение добавила: – Давай выпьем за верность!

Она коснулась бокалом, бокала в его руке, и ажурное стекло издало мелодичный звон.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что все они ничего не значат для меня, – смотря в пол, проговорил Эрик.

– А ты жестокий, – отпив вина, одними губами рассмеялась Адда. – Услышь твоя женщина такое, это разбило бы ей сердце.

Она села на широкий подоконник, подтянув колени к груди и опершись спиной о каменную арку оконного проема. На фоне ночного неба ее силуэт казался хрупкой беззащитной тенью, и Эрик вдруг почувствовал, как за колкостью иронии волнами плещется боль.

– Ты обещал составить мне компанию и до сих пор не выпил ни капли. Впрочем, когда мужчины держали обещания? – Она задумчиво посмотрела сквозь бокал на серп убывающей луны.

Эрик залпом выпил содержимое бокала, подойдя к Адде, поставил его на подоконник и тихо произнес:

– Мне кажется, сердце моей женщины уже разбито, и я с удовольствием прикончил бы того, кто посмел причинить тебе боль.

– Я не понимаю, что… – начала Адда, но Эрик прервал ее:

– Не перебивай, дай мне закончить, иначе больше я не решусь этого сказать никогда.

Руки Танцующего уперлись в стену с двух сторон от Адды, слегка касаясь ее плеч. Адда подняла голову и встретилась взглядом с его горящими глазами.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и всегда любил! – хрипло произнес он. – Ты знаешь, что ты – та единственная женщина, которая имеет для меня значение. Ты всегда это знала. Ты же видишь меня насквозь. Я понимаю, что я не тот, кто достоин тебя, не тот, кто тебе предназначен. Я осознаю, как это ни мучительно, что твое сердце принадлежит другому, осознаю, что я почти ничего не значу для тебя. Наверное, так было всегда, просто я до конца не мог признаться в этом даже самому себе. Но все это ничего не меняет. Я все равно принадлежу тебе всецело и буду любить тебя, пока дышу.

На секунду он замер, потом медленно отстранился и выдохнул:

– Прости!

Адда и сама не поняла, что произошло в следующий миг, но ее руки оказались у него на шее.

«Это не так», – едва слышно прошептало что-то внутри нее.

Она слегка потянула Эрика к себе и коснулась губами его губ. Он вздрогнул всем телом, как от удара током, и неверяще глянул ей в глаза. Она, улыбаясь, провела рукой по его щеке и снова поцеловала его. Он ответил жадно и нетерпеливо, обхватив одной рукой ее талию, а другой зарывшись в ворохе ее волос. Его тяжелое, прерывистое дыхание приятно обжигало ее кожу, уже успевшую впитать стылость камня оконной арки. Сильные руки кольцом обвивали тело так знакомо, так похоже, что сжималось сердце. В это мгновение Адде не хотелось ни о чем думать, а хотелось лишь чувствовать себя любимой и желанной. У нее не кружилась голова и не путались мысли. Прикосновения сжимавшего её в объятиях мужчины не отдавались дрожью во всем теле, а потому не лишали рассудка. Она просто наслаждалась, чувствуя охватившее его лихорадочное возбуждение и позволяя себе утонуть в его любви. Его руки и губы становились все более настойчивыми, и она, желая его поддразнить, начала игриво отбиваться. Это окончательно свело его с ума. Эрик сгреб ее в объятия, подхватил на руки, легко, как пушинку, поднял с подоконника и, не прекращая целовать, понес к кровати.

Опрокинутый бокал с тихим звоном полетел на пол и разбился вдребезги, расплескав по темному полу похожие на кровь рубиновые капли вина.

Глава 8

– Закрой глаза, активируй гемму. Теперь попытайся мысленно коснуться меня.

Райан почувствовал, как Илаита напряглась. Они сидели в креслах у камина друг напротив друга, и он держал ее руки в своих.

– Ай! – вскрикнула девушка, вздрогнув.

– Молодец, у тебя получилось, – констатировал Райан. – Но я сказал коснуться, а не попытаться проникнуть внутрь.

– Больно! – обиженно скривила носик Илаита. – Что это было?

– Это был первый слой защиты. Просто предупреждающий неосторожных гостей вроде тебя, что дальше лезть не стоит. Запомни: пытаться проникнуть в ауру Одаренного без его согласия запрещено, но так как это никого не останавливает, любой тан ставит себе защиту, уровень сложности которой определяется его мастерством. Возможности защитного контура не ограничены, он может просто причинить боль нарушителю личного пространства, может опустошить его гемму, а может и убить. Поэтому работать с аурой Одаренного нужно очень осторожно, а защиту пытаться обходить, но это мы с тобой разберем позже.

– Но как же я тогда сделаю то, что ты от меня хочешь?

– Для этого не обязательно проникать в ауру, прикосновением ты передаешь импульс, а мое сознание его получает. Я могу просто принять ту информацию, которую ты хочешь мне сообщить, могу ответить, а могу открыться, если доверяю тому, с кем общаюсь, и тогда можно построить канал и вести мысленный диалог сколь угодно долго. Но это уже сложнее, а пока тебе нужно научиться азам. Давай попробуем еще раз. Постарайся четко сформулировать мысль, как будто пишешь ее на листе бумаги.

Несколько минут девушка сосредоточенно сопела, потом, вырвав руки из его рук, зло ударила по подлокотникам кресла:

– Не получается! Ну никак!

– Давай я покажу тебе, Саламандра, – сказал Райан и, пристально глядя ей в глаза, послал мыслеобраз. Девушка удивленно моргнула, и лицо ее залилось краской.

– Ты! Ты… – Она притворно задохнулась от возмущения и попыталась дать ему пощечину, но Райан вовремя увернулся и, смеясь, запротестовал: – Нет, нет, нет, я принимаю ответы только в виде энергетических импульсов. Ну-ка пробуй еще раз.

Покрасневшая как рак Илаита сжала кулаки, закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

«Самоуверенный нахал, возомнивший о себе слишком много, рискует провести остаток ночи на конюшне, в обществе себе подобных!» – прозвучал у Райана в голове возмущенный голосок Илаиты.

«Ты прелестна, когда злишься!» – послал он ей мысленный ответ и потянул к себе.

Уже позже, когда они, разгоряченные и усталые, лежали рядом, Илаита, положив голову ему на грудь, решилась спросить:

– У меня ведь получается, Райан? Иногда хуже, иногда лучше, но ведь получается, правда? Почему ты не берешь меня с собой? Почему не позволяешь мне помочь тебе?

Райан молчал, задумчиво играя прядью ее волос. Да и что он мог ответить?

Илаита действительно делала успехи. Ищущий учил, и она брала то, что он давал, жадно и нетерпеливо. Ей все время хотелось большего. Она так долго ждала пробуждения своей Искры, что сейчас, казалось, пыталась компенсировать прошедшие впустую годы. Она отдавалась работе с энергией вся, без остатка. Ее целеустремленность и упорство поражали Райана. Он раз за разом ставил перед ней непосильные задачи, стремясь подзадорить ее и разжечь в ней любопытство, и она раз за разом справлялась с ними. Препятствия пробуждали в ней злую решимость, она могла тренироваться сутками, вновь и вновь повторяя попытки и в конечном итоге добиваясь результата. Она училась, и училась быстро, но за несколько недель превратить адепта-первогодку в отдаленное подобие таны с достаточно развитой Искрой было не под силу даже Райану. Для этого банально требовалось время, а его то как раз не было совсем.

Ищущий дни напролет проводил в лесу у найденной ими точки завихрения магистрального потока. Почти две недели он потратил на подготовку обряда активации алтаря и сейчас заканчивал последние приготовления. Земля вокруг камня была очищена от веток и хвои. На плоской поверхности валуна появилась идеально правильная октаграмма. Выбитые в камне линии получились не слишком глубокими и, конечно, канонам не соответствовали, но у Райана не было времени выдалбливать их как полагается, да и гравером он был не слишком искусным. Ему гораздо привычнее было работать с материалом, используя Силу, но при почти пустой неструктурированной гемме это было невозможно, поэтому ему пришлось браться за шпунт и киянку. Рунная вязь у основания алтаря получилась у него несколько лучше, но работа над ней заняла чудовищно много времени. Однако нанести ее было необходимо, чтобы надежно закрепить канал и не дать энергии выплескиваться за его пределы.

Немало сил он потратил на то, чтобы подтащить к будущему алтарю четыре здоровых булыжника и расположить их точно по сторонам света. Руны на них он вообще нанес схематично, фактически просто нацарапав, но тратить время на полноценную обработку резервных накопителей было непростительной роскошью. Если алтарь планировалось использовать регулярно, то остальные камни должны были послужить лишь один раз, исполнив роль громоотводов, куда польется избыток энергии по подключенному к магистрали и поначалу всегда нестабильному каналу.

Все было практически готово, даже черные свечи – непременный атрибут любого посвященного Аусеклису ритуала – Райан изготовил сам, по особой рецептуре, дающей более стабильное горение. Возводить вокруг будущего алтаря стены или хотя бы навес не было времени, выстроить энергетическую защиту Райану сейчас было не под силу, а неожиданные порывы ветра в лесу, как и другие погодные сюрпризы, никто не отменял. Однако зажженные во время обряда свечи не должны были погаснуть ни в коем случае. Крохотные язычки огня на их фитилях символизировали изначальное пламя, подаренное Аусеклисом людям, пламя, Искры которого пробуждались в душах смертных Даром. Огонь считался земным воплощением божества, в котором, как гласили древние предания, он прежде являлся людям. Ритуал, освещенный пламенем свечей, всегда проводился его именем, как бы прося Аусеклиса обратить свой благосклонный взгляд на смертного носителя его Искры.

Кроме того, огонь был хорошим помощником, особенно когда Одаренный брался за задачу, превышающую возможности его Искры или геммы, как в данном случае и было у Райана. Огонь позволял на время увеличить мощность Дара, помогал задать узловые точки при постройке самых сложных многоуровневых плетений, позволял точнее направить или, напротив, ограничить энергетические потоки. Чем сложнее и точнее требовалась манипуляция с энергией, тем большую роль в работе с ней играл огонь.

Райан, которому предстояло сделать практически невозможное, пытался использовать все доступные средства, чтобы облегчить себе задачу. Все, кроме одного. Помощь другого Одаренного, пусть даже неопытной девочки, развязала бы Райану руки, но поставила бы ее под удар. Риск был очень велик. Если при совместной работе с энергией что-то идет не так, то в команде больше всего всегда страдает слабейший, и чем больше разница уровня у самого сильного и самого слабого тана, участвующего в обряде, тем меньше у слабого шансов выжить. Энергия, как вода, стекает туда, где ниже уровень и нет сопротивления. Она просто сжигает новичка изнутри. Разница его уровня с уровнем Илаиты была колоссальной, и Райан опасался, что, если она ошибется или он окажется не в состоянии удержать и направить поток, вырвавшаяся из-под контроля Сила может ее убить. Взвесив все «за» и «против», он уже склонялся к тому, чтобы попытаться активировать алтарь самому, и сейчас как раз размышлял над тем, что, пожалуй, Саламандре не стоит об этом знать.

Илаита, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, села, прижав колени к груди и рывком подтянув к себе одеяло. Некоторое время она угрюмо молчала, а потом произнесла:

– Я знаю, я слабая и неопытная неумеха, и вообще, ты мне не доверяешь. Но один ты не справишься, ты сам говорил, что построить канал в одиночку почти невозможно. Вместе у нас больше шансов на успех. Ты знаешь, я сделаю все, что ты скажешь, все, что смогу. Обещаю, я не грохнусь в обморок, как в прошлый раз, я многому научилась и буду себя контролировать. Райан, я справлюсь. Я хочу помочь тебе. – Она немного помолчала и закончила решительно: – Если ты завтра не возьмешь меня с собой, я поеду все равно. Сама. В конце концов, ты не можешь мне запретить!

– Я смотрю, у нас назревает бунт, – произнес Райан, сверкнув глазами и притворяясь, что разозлился.

Илаита напряглась, в глазах ее заблестели слезы, но решительно вздернутый подбородок не опустился.

– Да, бунт! Можешь подавлять, как хочешь. Я все равно не отступлю, я знаю, что так правильно.

– Пожалуй, придется посадить кого-то под домашний арест, – задумчиво протянул Райан.

– Ну и пожалуйста! – фыркнула Илаита. – Уже сажали и даже выпороть грозились, до сих пор ловят. Чем еще пугать будешь?

– А ну-ка, иди сюда, маленькая мятежница! – Райан сгреб в охапку сопротивляющуюся девушку. – Ты понимаешь, глупышка, что это может стоить тебе жизни?

– Что, попытка тебе возразить? – стрельнув глазами, спросила Илаита.

– Нет, попытка совместной активации алтаря, – рассмеялся Райан и добавил серьезно: – Я не смогу в полной мере обеспечить твою безопасность, моих сил едва хватит на формирование канала, а работа с магистралью непредсказуема, возможны любые сбои. Если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу.

– Так ты возьмешь меня с собой, да? – воскликнула девушка, и глаза ее засияли. – Райан, я тебя обожаю! Ты же не сердишься на меня, правда? Не беспокойся за меня, все будет хорошо! У нас все получится! Обещаю, я теперь буду самая послушная!

– За что мне такое наказание?! – Ищущий со стоном закатил глаза.

– Неправда, я не наказание, я – награда, – промурлыкала Илаита, обжигая его шею горячим дыханием и прижимаясь к нему всем телом, отчего все возражения и доводы куда-то выветрились у Райана из головы.

Глава 9

Все шло на удивление слаженно и четко. Они стояли друг напротив друга по обе стороны от алтаря, а между ними, в круге из пламени свечей, горели огненными всполохами Силы линии октаграммы. Алтарь оживал. Камень стал теплым на ощупь и слегка вибрировал, а внутри него, пульсируя, как вена, разрастался и ширился канал. Подземный поток энергии, ранее охватывавший кольцом его основание, теперь разделялся не на два, а на три ответвления, и третье, повинуясь выстроенному Райаном плетению, вонзалось в каменную глыбу и росло вверх, формируя новое русло. Вот оно прошло половину пути, три четверти, и наконец приблизилось к поверхности камня.

– Приготовься, – отрывисто приказал Райан, в последний раз проверяя надежность выстроенной защиты.

Секунда, другая, и энергия ударила в высеченную на поверхности камня звезду. Илаита восхищенно замерла. Это было потрясающие зрелище! Из линий октаграммы поползли вверх мерцавшие всеми цветами радуги трепещущие языки Силы, подобные языкам пламени. Выйдя из плоскости, восьмиконечная звезда вдруг стала объемной и запылала, как костер. Алтарь ощутимо задрожал. Отсеченная от магистрали часть потока, хоть и казалась тоненьким ручейком, по сравнению с продолжавшей бежать по привычному руслу бурной рекой, все равно оказалась слишком мощной и превышала расчёты Райана на несколько порядков. Видя, что защита не справляется, он стал торопливо усиливать ее дополнительными блоками, но энергия сметала их один за другим, и огненная октаграмма продолжала расти.

– Проклятие! – ругнулся Ищущий. – Илаита, открывай накопители!

Девушка поспешно кивнула, и ее руки заплясали, выделывая пассы, необходимые для активации заранее приготовленных резервных каналов.

– Открыла южный, – напряженным голосом отчиталась она.

Райан кивнул, не сводя глаз с октаграммы и отметив про себя, что время на сообщение этой информации она потратила зря. Результат выполненного ею действия был уже наглядно виден. Радужная звезда опала южным краем, там, где поток частично пошел в накопитель, но тут же взревела и поднялась противоположным, северным, выше в несколько раз.

– Открывай северный! – крикнул Райан, изо всех сил сдерживая бушующий поток и чувствуя, как едкий пот, стекая по лбу, застилает глаза.

Но Илаита, то ли не расслышав, то ли перепутав с испуга, начала открывать восточный. Энергия, радостно взревев, устремилась по открывшемуся пути, и октаграмма окончательно скособочилась на одну сторону, как старый покосившийся дом. Южный и восточный каналы, попав в одну фазу, завибрировали от напряжения, и тут раздался взрыв. Камень, в который Илаита направила второй канал, не выдержал и буквально разорвался изнутри. Один из осколков ударил девушке в голову, и она рухнула на землю как подкошенная.

Райан, порывавшийся сначала броситься к ней, замер на месте. Вышедшая из-под контроля Сила сносила барьеры и изливалась в пространство. Еще немного, и от них не останется мокрого места. Ищущий усилием воли отключился от происходящего в материальном мире и максимально сконцентрировался, потянулся к двум оставшимся резервным каналам, одним рывком открыл их оба и перекрыл третий, разрушивший накопитель. На те несколько секунду, что для этого потребовались, он отпустил сдерживающие нити защитного плетения, и волна чистой Силы, выплеснувшись наружу, ударила его в грудь. В глазах потемнело, а тело судорогой свела боль. Уже оседая на землю, он, потянувшись, вновь активировал защитный контур, отметил, глянув сквозь мутную пелену, что уровень энергии в октаграмме начал опускаться, и потерял сознание.

Райан пришел в себя от холода. Открыв глаза, он увидел сквозь просвет в ветвях усыпанное звездами небо и понял, что лежит на уже успевшей остыть от ночной прохлады земле. Шевелиться не хотелось. Руки и ноги были как будто чужими, в голове неприятно гудело, отчего мысли путались и разбегались. Он со стоном сел, опершись обо что-то рукой, и вдруг почувствовал под ладонью тепло. Посмотрев вниз, он увидел, что в качестве опоры использовал основание алтаря. Да, теперь это, несомненно, была не просто известняковая глыба, алтарь жил! У них получилось! Райан видел, как внутри камня спокойно и неторопливо течет поток, как он, поднимаясь, достигает октаграммы и, упершись в нее, как в непреодолимую преграду, стекает вниз беспорядочными ручейками тоненьких силовых линий. Они пересекались и расходились вновь, оплетая алтарь изнутри плотной сетью, подобной гигантской паутине, а потом спускались обратно, вливаясь в русло магистрали. Структура алтаря получилась почти идеальной и напоминала ветвистую иву, с длинными гибкими ветвями, спускающимися в воду. Только и дерево, и вода текли, переливались и мерцали радужными всполохами.

«У нас получилось! Этот алтарь по мощности заткнет за пояс половину святилищ Империи. Великая Тьма! Получилось!», – вихрем пронеслось у него в голове и вдруг оглушительным ударом взорвалось: «Илаита!»

Он вскочил на ноги, пошатнулся, снова оперся на алтарь и увидел лежащую на противоположной стороне девушку. Спотыкаясь на нетвердых еще ногах, он бросился к ней, упал на колени, бережно приподнял ее голову и вдруг почувствовал что-то липкое на руках.

«Кровь!»

Все волосы с правой стороны головы были перепачканы кровью. Райан поспешно просканировал ауру и облегченно выдохнул: она была жива. По-видимому, девушка сильно ослабела из-за потери крови, а поэтому была в глубоком обмороке, но жива! Она дышала еле слышно и была очень бледна. Он осторожно ощупал голову. Осколок камня ударил ее чуть выше уха, чудом не попав в висок. Кожа была рассечена, и на месте удара уже налилась гематома, но кости остались целы. Необходимо было как можно скорее остановить кровотечение. Взяв Илаиту за руку, Райан начал поспешно накладывать плетение ускоренного заживления, на середине почувствовал, что темнеет в глазах, и запоздало вспомнил, что он все еще почти пуст. В груди поднялось волной бессильное бешенство, он чувствовал, как из Илаиты с каждой минутой уходит жизнь. Не выпуская ее руки, он положил свою ладонь в центр октаграммы и, выключившись из реальности, жадно потянулся к живительному потоку Силы. Конечно, делать так, не актировав гемму, было нельзя, но Райану некогда было просчитывать последствия. Энергия потекла сквозь него, наполняя Силой нити заживляющего плетения, и Илаита задышала глубоко и ровно. Райан удовлетворенно кивнул, выпустил ее руку и вдруг почувствовал, что реальность опять куда-то уходит, а тело скручивает боль.

«Проклятие! – выругался он, заметив, как потеплел амулет на его груди. – Нет, нет, нет! Только не так! Только не сейчас!»

Но было уже поздно. Проходившая сквозь него чистая Сила коснулась геммы, камень вздрогнул и ожил. Тонко завибрировали нити привязки, оберегая связь ауры с его настоящей, полноценной геммой. Но она была далеко, а новый амулет висел у него на шее и со скоростью магистрального потока наполнялся энергией, начиная перетягивать привязку на себя. Райан попытался разорвать канал, но процесс, начало которого он проморгал, пока лечил Илаиту, уже невозможно было остановить. Райан застонал, когда с тихим звоном порвалась первая привязка, и зарычал от боли, когда вслед за ней одновременно порвались еще четыре. Обрывки нитей впились в новый камень, который начал обретать структуру, и аура задрожала, разрываясь между двумя геммами. В тот миг Райану вдруг показалось, что, если связь с его геммой оборвется, то вместе с ней оборвется все, что связывает его с прошлой жизнью, что он станет кем-то новым, не Ищущим, не Беркутом, кем-то совершенно другим, и потеряет свой мир навсегда. Что произошло дальше, он до конца не понял и сам. Сознание мутилось от боли. Нечеловеческим усилием он рванулся в реальный мир и вдруг на мгновение почувствовал, что тело вновь подчиняется ему. Он торопливым движением сорвал с шеи амулет и, дернувшись, торопливо разжал пальцы. Камень был раскален, как будто побывал в пламени. Шнурок скользнул по ладони, и амулет упал на землю, а Райан, не в силах сопротивляться накатывающей тьме, упал рядом с ним.

Глава 10

Райан коснулся руки Илаиты, но она была холодна как лед. Бледное, неподвижное лицо напоминало восковую маску, а широко распахнутые остекленевшие глаза не мигая смотрели в ночное небо.

«Почему так?! – взвыло в душе Райана отчаяние. – Аусеклис, за что ты караешь меня?! Почему я приношу боль и смерть женщинам, которых люблю?! Адда, Ида, Лина, Илаита… Она мертва?!Не может быть!»

– Нет! – закричал он и очнулся от собственного крика.

Уже начинало светать, и небо на востоке налилось багрянцем, шаг за шагом заставляя отступать серый рассветный сумрак. В неверном свете медленно выползающего из-за горизонта светила Райан увидел лицо склонившейся над ним Илаиты, обрамленное спутанными грязными волосами и перепачканное кровью, но счастливо улыбающееся.

– Как ты? – тихо спросила она. – Райан, наконец-то ты очнулся! Ты так меня напугал! Лежал, бледный, и дышал через раз…

– Илаита, – глупо улыбаясь, прошептал он и сгреб ее в объятия. – Ты жива!

Холодная глыба льда, сковавшая душу, с треском раскололась от накатившего волной радостного облегчения, и только где-то в глубине сердца тонкой льдинкой застыла необъяснимая тревога.

– Ну я бы не стала этого утверждать так уверенно, – со смехом ответила девушка, осторожно ощупывая голову, – Чувствую я себя ужасно. А что вообще произошло? Когда я пришла в себя, ты лежал рядом со мной и тоже был без сознания. А потом… почему ты кричал?

– У меня был кошмар, – медленно произнес Райан, прокручивая в голове видение.

«Я видел Илаиту мертвой. Я был уверен, что ее больше нет. Что это было? Она ведь действительно сегодня едва не погибла… Вероятно, видение показывало один из вариантов реальности, тот, что удалось предотвратить. Так ведь бывало и раньше», – наконец решил он и окончательно успокоился.

Райан сел, окинул рассеянным взглядом лес вокруг и внезапно почувствовал, что что-то не так. Голова кружилась, и по телу волнами пробегала легкая дрожь – не от слабости и не от холода, а от такой забытой и в то же время такой привычной Силы, бегущей по венам вместе с кровью. Его новый амулет был полон до краев и лежал на земле рядом с ним. Упав, он, по-видимому, накрыл его рукой. Райан потянулся и сжал камень в ладони. Сердце подпрыгнуло и ухнуло вниз: он держал в руке гемму. Да, не до конца структурированную, но именно гемму, не амулет-самоделку, а камень, несущий отпечаток его ауры и тесно связанный с ней. Она была очень похожа на ту, что осталась в Чертоге, но при этом неуловимо отличалась от нее. Из необходимых шести уровней были структурированы только два, но даже они несли в себе нечто новое, как будто его аура частично видоизменилась. Но ведь это было невозможно. Основной рисунок ауры взрослого тана формируется окончательно к двадцати одному году и меняется, только когда он умирает. Однако новая гемма, привязанная к его ауре пятью нитями из тринадцати, совершенно определенно сформировалась немного иначе, хотя должна была полностью скопировать первую – по крайней мере, в той части, в которой успел пройти процесс интеграции, до того как Райан его насильственно прервал. Не сделай он этого, и все нити ауры перекинулись бы на новый камень и должны были выстроить его структуру в полном соответствии с предыдущим. Старая же гемма, лишившись привязки, просто погасла бы навсегда. Сейчас же его аура оказалась связанной с двумя геммами одновременно, и новый камень точно не был копией предыдущего. Однако Райан впервые за вечность почувствовал себя собой. Сила, послушная и податливая, уютно свернувшись спиралью улеглась в амулете и спала, могущественная и мощная, подобная черной пантере, в любой момент готовой к прыжку. Райан слегка коснулся ее и не задумываясь сформировал первое пришедшее в голову плетение. Успешно выполнивший роль накопителя валун, который он с большим трудом несколько дней подтаскивал к алтарю, взмыл в воздух и со свистом полетел в сумрак, царивший под кронами деревьев и еще не развеянный первыми лучами солнца. Илаита испуганно вскрикнула, а Райан счастливо рассмеялся. Он снова был Великим таном – пусть без имени, пусть без Клана, но Сила, вновь подчиняющаяся ему, поможет все это вернуть и за все отомстить.

***

В особняк Илаиты они вернулись только к обеду, уставшие, потрепанные, но очень счастливые. Все утро Райан провозился с защитой для алтаря и наложением иллюзии, скрывающей новое святилище. Нельзя же было оставить такое сокровище без присмотра. Попади эта мощь в руки главарей здешних разбойников, избавиться от них без помощи Чертога станет просто невозможно. Кроме того, для человека, не владеющего Даром и видевшего перед собой лишь каменную глыбу, алтарь представлял опасность, поэтому закрыть его от нежданных гостей было просто необходимо. Конечно, чтобы создать сколько-нибудь серьезный отражающий контур, требовалось гораздо больше времени, но Райан здраво рассудил, что для случайно забредшего сюда крестьянина сделанного хватит с лихвой, а главари разбойников – самоучки, которые вряд ли справятся даже с такой несложной защитой. Поэтому, когда Райан закончил с контуром, они с чистой совестью отправились назад. Дорога до особняка галопом занимала около часа, но Илаита была еще слишком слаба из-за потери крови, и ехать пришлось шагом. Они успели изрядно устать и проголодаться, и, заезжая в двери конюшни, Райан пытался решить дилемму: сразу завалиться в кровать или сначала все-таки поесть.

– Жак, Жак! – крикнула Илаита, вглядываясь в глубь конюшни. – Куда опять запропастился этот негодник?!

Райан легко спрыгнул на покрытый соломой пол и, подхватив Илаиту на руки, помог ей спуститься.

– Я сам расседлаю и заведу лошадей, а ты узнай, готов ли у Говарда обед. Хотя я бы, пожалуй, не отказался бы и от завтрака.

Илаита кивнула и отправилась в дом. Райан разнуздал лошадей, задал им корма и запер в стойлах. Войдя в дом, он первым делом почувствовал аппетитный запах жаркого и, довольно улыбнувшись, пошел на него.

Что-то показалось ему странным, но, только подходя к гостиной он понял, что именно. Тишина. В доме царила абсолютная тишина. Это было необычно. Ни бренчанья посуды на кухне, ни болтовни служанок, ни звука, ни шороха. Райан остановился, легко и привычно перешел на внутреннее зрение, усилил его и оглядел дом. В гостиной были люди. Много людей. Явно больше, чем прислуги в доме. Илаита тоже была там, но при этом оттуда не доносилось ни звука. Райан извлек из ножен меч и, активировав гемму, сформировал атакующие плетение, готовое в любую минуту сорваться с тонкого канала-поводка. Потом уверенно шагнул вперед, открыл дверь и вошел в залу.

К нему с двух сторон метнулись тени, и Райан не задумываясь спустил поводок. Два тела как подкошенные упали на пол. Руки убитых, продолжавшие сжимать мечи, убедили Райана, что он не ошибся в их намерениях.

Его взгляду предстала странная картина. Вся прислуга Илаиты находилась здесь. Сбившись в кучу, словно стадо овец, они жались к стене, а напротив стоял человек, сжимая в руках взведенный и направленный на них арбалет. Еще двое держали связанную по рукам и ногам и отчаянно брыкающуюся Илаиту, а третий старательно запихивал ей в рот кляп.

А в кресле у камина, в том самом, в котором Райан так любил сидеть по вечерам, развалился роскошно одетый, но очень полный мужчина, расплывшееся и обрюзгшее тело которого, казалось, растеклось по сиденью, закрыв его целиком и даже слегка выглядывая наружу через резьбу подлокотников. У Райана почему-то пронеслось в голове, что если он попробует встать, то, пожалуй, рискует застрять или подняться вместе с креслом. Это было настолько забавно, что гнев, охвативший его при виде связанной Илаита, отступил под напором не вполне уместной веселости. Жирный боров тем временем пришел в себя от удивления и едва заметно шевельнул пальцами. Райан краем глаза отметил, что сзади к нему подбираются еще двое, но препятствовать им пока не стал.

«Этак мне придется положить всю его свиту, пока до этой туши дойдет, что я тан и со мной лучше не связываться. А неплохо бы сначала разобраться, кто он вообще такой», – подумал Райан. Он еще раз внимательно осмотрел залу внутренним зрением, потом усмехнулся и вложил меч в ножны. В этой комнате определенно было лишь двое Одаренных – он и Илаита, а значит, им ничего не угрожало.

– Кто оказал нам честь, так неожиданно посетив это скромное, затерянное в лесах жилище? – спросил он, слегка склонив голову в ироническом поклоне. – И что привело достопочтенного господина и его людей в наш дом?

На минуту повисло напряженное молчание: видимо, восседавший в кресле человек пытался осознать внезапное изменение в поведении противника и понять, как на него реагировать.

– Я – герцог Леон Имерейский! – высокомерно скривив толстые губы, наконец ответил мужчина. – И, да будет тебе известно, наглец, что это мой дом!

«Вот так неожиданная встреча! И за это чучело должна была выйти Саламандра?! – Райан окинул презрительным взглядом несостоявшегося жениха. – Бедная Илаита, неудивительно, что она подумывала свести счеты с жизнью!»

– В самом деле? – поинтересовался он вслух, всем своим видом выражая светскую любезность. – Весьма рад знакомству. Однако здесь, видимо, имеет место досадное недоразумение. Насколько мне известно, этот дом принадлежит госпоже Илаите. Позвольте поинтересоваться, на каком основании вы предъявляете на него права?

– Она моя жена! – рявкнул толстяк. – Все, что прежде являлось ее собственностью, теперь принадлежит мне!

– Правда? – Райан изобразил на лице крайнее удивление и, повернувшись, с ног до головы осмотрел спеленатую веревками Илаиту.

«Однако помимо внушительных размеров, у герцога весьма странное представление о галантности!» – подумал он, чувствуя, как в душе вновь начинает пробуждаться тихое бешенство.

Глаза девушки светились утерянной и вновь обретенной надеждой, но в самой их глубине прятался страх. Райан успокаивающе улыбнулся ей уголками губ и вновь повернулся к герцогу:

– Неужели я опоздал на обряд бракосочетания? Что-то ее наряд не очень напоминает свадебное платье, да и тряпка во рту явно мешала бы ей произносить супружескую клятву. Уж не решили ли вы, Ваше Превосходительство, нарушить Закон, взяв девушку в жены против ее воли?

Лицо герцога побагровело так, что у Райана появились серьезные опасения, как бы титулованную особу не хватил удар. Однако толстяк на удивление быстро взял себя в руки и даже слащаво улыбнулся.

– Я чту Закон превыше всего и в данный момент лишь выполняю волю почтенного батюшки этой легкомысленной особы, – произнес он, слегка растягивая слова. – Презрев его желание и родительское благословение на брак, она сбежала из дома, запятнав тем самым честь рода и свое доброе имя. Мой долг друга этой почтенной семьи велит мне вернуть беглянку и сочетаться с ней браком, чтобы спасти от позора и бесчестья.

В его маслянистых глазах, до сих пор избегавших смотреть на собеседника, вдруг мелькнула искорка торжества. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и продолжил, иронически ухмыляясь: – А также по всей строгости Закона покарать негодяя, посмевшего украсть чужую невесту.

Райан боковым зрением отметил шевеление справа и, скосив глаза, увидел двоих арбалетчиков, вынырнувших из ведущей в кухню двери и взявших его на прицел.

«Так этот боров мне зубы заговаривал?! Не ожидал от него такой прыти!» – ошарашенно подумал он, но предпочел сделать вид, что появление новых действующих лиц осталось незамеченным.

– Что ж, вернуть дочь в отчий дом – начинание, несомненно, благородное, – любезно улыбнувшись, ответил Райан, проигнорировав угрозу. – Однако не приходила ли в голову Вашему Превосходительству очевидная мысль, что девушка, сбежавшая со свадьбы, не горит желанием сочетаться с вами браком? А насильно принуждать ее поведение не самое достойное?

– А вот это не твое дело, негодяй! – уже не сдерживаясь, заорал герцог. – Отвечай: это ты помог ей сбежать?!

– Нет, – холодно и подчеркнуто спокойно ответил Райан. – Насколько мне известно, госпожа Илаита справилась с этой задачей абсолютно самостоятельно. Поскольку ее принуждали к браку, вступать в который она не желала, у нее просто не осталось иного выхода. Ведь убедить вас отказаться от своих намерений не смогла даже пущенная вдогонку стрела, не так ли? Позволю себе дать совет: заключенную между вами и ее отцом сделку можно считать расторгнутой. Вам стоит оставить девушку в покое и прекратить насильно принуждать ее к супружеству. Поверьте, это может закончиться для вас весьма плачевно.

– Ах ты, наглый мерзавец! – задохнулся толстяк. – Да как ты смеешь мне указывать?!

– Что вы, Ваше Превосходительство, я лишь напоминаю, что госпожа Илаита свободная незамужняя женщина и вам не принадлежит.

– Не волнуйся, это досадное недоразумение мы сейчас исправим, – уже успокоившись, мерзко усмехнулся герцог. – Пожалуй, я даже позволю тебе на это посмотреть, это определенно доставит мне удовольствие. С тобой же я расправлюсь позже и позабочусь, чтобы бывшая любовница во всех подробностях запоминала твою медленную и очень мучительную смерть.

Он сделал знак своим людям, уже стоявшим у Райана за спиной, и один из них прижал к его шее кинжал. Илаита, увидев это, отчаянно дернулась в руках державших ее мужчин. В глазах ее стояли слезы.

– Давайте-ка ее сюда, – распорядился толстяк, плотоядно усмехнувшись, и сопротивляющуюся девушку потащили к нему.

– Хочу еще раз напомнить Вашему Превосходительству, что вы совершаете преступление, которое по Закону карается смертью, – ледяным тоном произнес Райан.

На долю секунды что-то изменилась в лице герцога. Голос Ищущего, разнесшийся по залу, был голосом Великого тана, привыкшего повелевать, и липкий холодный страх помимо воли зашевелился в его душе. Однако мерзавец быстро справился с ним и распорядился:

– А этого заставьте замолчать! В нашем спектакле у него бессловесная роль.

Райан активировал гемму за долю мгновения. Сила послушным потоком устремилась вовне, выплеснув клокотавшую в душе холодную ярость. Все пришедшие в этот дом были соучастниками преступления, а значит, заслуживали смерти. Он ударил – легко, привычно, молниеносно. Восемь огненных нитей рванулись в разные стороны, и восемь тел забились в конвульсиях на полу. Плетение Райана высасывало воздух из их легких, не давая вздохнуть, предсмертные хрипы понеслись по залу. Ищущий повернулся к герцогу. Тот смотрел на своих людей расширившимися от ужаса глазами и жадно глотал ртом воздух. Высокомерно-презрительное выражение исчезло с его лица, уступив место невыразимому удивлению. Заметив взгляд Райана, он побледнел как полотно, сполз с кресла и упал на колени.

– Да пребудет с тобой благоволение…, – забормотал он прерывающимся голосом, но, наткнувшись на взгляд Ищущего, подавился концовкой и прохрипел: – Пощади!

«А он отнюдь не дурак, – отметил Райан. – Быстро понял, что накрыть плетением восьмерых под силу только Великому тану. Еще быстрее – что я не хочу, чтобы это поняли остальные».

Он отвернулся от сотрясаемого мелкой дрожью толстяка и, подойдя к Илаите, перерезал кинжалом веревки, освобождая ее от пут и кляпа. Она бросилась к нему на шею и, тихо всхлипывая, уткнулась лицом в его грудь.

– Тише, тише, Саламандра! Все уже позади. – Он гладил ее по спутанным волосам, и она, постепенно успокоившись, затихла в его объятиях. Внезапно она отстранилась и, устремив презрительный до отвращения взгляд Райану за спину, дрожащим шепотом спросила:

– Что теперь будет? Райан, что ты собираешься с ним сделать?

Ищущий усмехнулся:

– Выбирай. Любую кару, которую ты пожелаешь ему за пережитый тобой страх и унижения, он получит сполна.

Толстяк, услышав эти слова, тихонько завыл и на коленях пополз к ним:

– Пощади! Сжалься! Помилуй! Я ведь только выполнял волю твоего батюшки! Я не знал!

Илаита брезгливо отшатнулась. Райан коротко взмахнул рукой, и толстяк бесчувственным кулем завалился на бок.

– Ты… ты убил его? – испуганным голосом спросила девушка.

– Нет, просто вырубил, чтобы он своими стенаниями не мешал тебе принять решение, – отозвался Райан, окидывая взглядом зал. Испуганная челядь продолжала жаться к дальней стене, бросая на тела на полу полные ужаса взгляды. – Хотя этот мерзавец, несомненно, заслуживает смерти.

Девушка закрыла лицо руками:

– Нет, довольно! И так все эти люди поплатились жизнью. Все из-за меня…Я лишь хочу больше никогда не видеть его, будто его и не существовало! – Голос Илаиты дрожал от сдерживаемых рыданий.

– Мертвы только двое. Остальных я держу на грани. Ты не должна винить себя ни в чем: эти люди пришли в твой дом, чтобы совершить насилие, и они заслуживают смерти.

– Не надо, Райан, – прошептала Илаита. – я никогда не прощу себе, что ты убил их из-за меня.

Райан пожал плечами и трансформировал плетение. Хрипевшие на полу люди расслабились и затихли. Илаита испуганно встрепенулась, собираясь что-то сказать, но, заметив, что лежащий в двух шагах человек герцога дышит, благодарно улыбнулась Райану.

– В одном ты права, – задумчиво произнес он. – Исчезновение такой фигуры, как герцог Имерейский, не пройдет бесследно. Его будут искать, и рано или поздно сюда придут снова. Пожалуй, нам действительно придется отпустить этого негодяя и его шайку восвояси, но предварительно я преподам ему урок хороших манер.

Райан криво усмехнулся, прокручивая в голове возможные варианты возмездия без нанесения жертве видимых физических повреждений. От приятных мыслей его отвлекла Илаита.

– Но, если мы отпустим его, он все расскажет отцу.

– Совершенно верно. Поэтому, пользуясь случаем, я на этом подопытном образце поучу тебя работе с человеческим сознанием, а на его охране ты попрактикуешься. Когда они покинут твой дом, эта приятная встреча останется только в наших воспоминаниях.

Илаита подняла на него восторженный взгляд, слезы мгновенно высохли, а вместо них в ее глазах вспыхнул азартный огонек.

– Ты научишь меня стирать память? – почти шепотом спросила она.

– И не только, – кивнул Райан, загадочно улыбнувшись. – Но, пожалуй, этим мы займемся чуть позже, а сейчас стоит наконец перекусить и немного отдохнуть. Эй, Рик, Жак!

Слуги несмело подошли к нему и низко поклонились, не смея поднять взгляд. Совсем еще юнцы, они были братьями и походили друг на друга на как две капли воды. Райан никак не мог запомнить, кто есть кто. Сейчас оба были изрядно напуганы, и Ищущий заметил, что один из них – кажется, младший, Жак, – пытается спрятаться за спину старшего брата.

– Вы сейчас перенесете этих горе-вояк в библиотеку и там аккуратненько сложите где-нибудь в уголке. Тех, что живы, разумеется, а трупы закопайте в лесу, – распорядился Райан.

– Да, господин, – как показалось Ищущему, излишне торопливо ответил Рик. – Будет сделано, господин!

По-видимому, Илаита тоже заметила их страх и решила ободрить своих слуг. Она положила руку младшему на плечо и произнесла с улыбкой:

– Не бойтесь, все уже позади.

И тут Жак, видимо, державшийся из последних сил, не выдержал. Он бросился к ее ногам и, размазывая кулаками слезы, затараторил:

– Прости, милостивая госпожа, не хотел я. Испугался очень. Не со зла я, ну, правда, не со зла. Они пригрозили, что каленым железом меня жечь будут, вот я со страху-то и проговорился. Прости, госпожа, не хотел я, чтоб оно так вышло!

Илаита потянулась к Жаку, явно собираясь поднять его, но Райан удержал ее руку.

– А ну-ка, говори толком! – сурово проговорил он.

Под его взглядом Жак сжался и, глотая слова, торопливо заговорил:

– Я, достопочтенный тан, в город с утра поехал, в лавку, мяса свежего купить да яиц, ну и говорю Хорку, хозяину тамошнему, чтобы получше вырезку положил, потому как для госпожи Илаиты. А у прилавка с колбасами какой-то хмырь терся, я и не приметил его сразу. Вышел на улицу, а он – за мной. «Где, – говорит, – госпожа Илаита живет?! Ну я ему сказал, что не его это собачье дело, он и отстал, да, как оказалось, ненадолго. В проулке, что за скобяной лавкой, они меня скрутили, к этому, вона, толстому привели, а он и говорит: «Если не скажешь, мы тебя мучить будем, а потом убьем». – Слуга всхлипнул. – Простите, господин, госпожа, виноват я очень!

– Ну теперь мы, по крайней мере, знаем, как они тебя нашли, – обратился Райан к девушке, игнорируя хлюпающего носом Жака.

Илаита кивнула и обратилась к слуге:

– Вставай, Жак! Я на тебя не злюсь. Любой бы испугался на твоем месте. Но ты молодец, что нашел в себе мужество во всем признаться.

– Спасибо, госпожа! – просиял провинившийся, и Райан заметил, как просветлело лицо его брата.

Илаита повернулась к остальным слугам, все это время напряженно наблюдавшим за происходящим, и распорядилась:

– А сейчас пусть все займутся делом. Нужно привести в порядок дом. Я хочу, чтобы нигде не осталось и следа произошедшего. А ты, Говард, скорее подавай на стол.

Вся прислуга, будто сбросив оцепенение, деловито засуетилась.

– Ну и зря. – Райан бросил на девушку недовольный взгляд. – Надо было хотя бы выпороть этого болтуна как следует.

Илаита виновато улыбнулась, подошла к нему, встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

– Ты просто устал и голоден, поэтому скор на расправу, как разгневанный Аусеклис, – проворковала она, – но сейчас мы это исправим.

Глава 11

– Отпустите! Отпустите меня немедленно! Как вы смеете?! Я сын императора! Мой отец вас всех повесит!

– Заткни мальчишке рот, быстро!

– Ох, зря мы в это ввязались Хью, помяни мое слово!

– Замолкни и шевели ногами!

Четыре серые тени устремились в глубь дворцовой аллеи, той, что вела к неприметной калитке в парковой ограде. Одна из них тащила, перебросив через плечо, брыкающийся сверток.

***

– Ваше Императорское Величество, мы полностью обыскали замок, Его Высочества нигде нет. Сейчас гвардия прочесывает дворцовый парк. Все отряды городской стражи выведены на улицы. – Прибывший с докладом молодой лейтенант не смел поднять на императора глаза, голос его на миг сорвался. – Но найти принца пока не удалось.

– Значит, ищите лучше! По камню все переверните, но найдите похитителей! – рявкнул Адриан. – Принц не мог исчезнуть бесследно.

– Слушаюсь, сир! – вытянулся в струнку посыльный. – Господин капитан просил передать, что сделает все возможное, чтобы наследник престола был найден как можно скорее.

– Передай капитану, чтобы он сделал невозможное, иначе рассвет он встретит на плахе! Жду его с докладом через три часа. Свободен!

– Слушаюсь! – отрапортовал лейтенант и пулей вылетел из комнаты, благодаря судьбу за то, что отделался так легко.

Адриан нервно прошелся по кабинету, со злостью пнул подвернувшийся под ноги табурет. Резное дерево с треском врезалось в стену и развалилось на куски. Император с надеждой проводил его взглядом, но легче не стало. Он упал в кресло и схватился руками за голову.

«Лукас, сынок! Как это вообще могло случиться?! Немыслимо! Шкуру живьем спущу с ублюдков, когда их найдут!»

Тихонько скрипнула дверь, и Адриан вскинулся, готовый убить посмевшего нарушить его уединение. В кабинет бледной тенью проскользнула Мирта. Он поднялся ей навстречу, прочел в глазах немой вопрос и отвел взгляд.

– Пока не нашли, – едва шевельнулись его губы.

Она подошла и взяла его руку в свою.

– Он жив, – тихо сказала Мирта, – Я чувствую, что он жив и здоров.

Складка, пролегшая на лбу Адриана, немного разгладилась.

– Мы его найдем, – уверенно сказал он. – Они не причинят ему вреда. Он нужен им живым, а значит, у нас есть время.

– Я надеюсь, – прошептала она, – но мне страшно. Он совсем еще ребенок. Кому и зачем мог понадобиться наш сын?

– Кто бы это ни был, обещаю тебе, они ответят сполна! – произнес Адриан, сжимая кулаки. Он раздраженно ударил по столу. – Бездействие сводит меня с ума!

Мирта погладила ладонью его судорожно сжатые пальцы.

– Мы не можем бегать по городу и искать Лукаса, но мы можем попробовать его позвать.

Адриан удивленно посмотрел на жену:

– Он не ответит нам. Он же еще совсем ребенок с не пробудившейся Искрой. Если бы отголоски Дара уже начали проявляться, мы нашли бы его без труда, ты ведь знаешь, но он сейчас обычный человек, а искать ауру неодаренного, не зная его местоположения, можно годами.

– Он не ответит, но кровь Дана и Даны ответит за него, – едва заметно улыбнулась Мирта.

Адриан замер.

– Ты права! Я об этом не подумал. Стоит попробовать!

– Пойдем. – Мирта потянула его за собой, – я приказала подготовить святилище.

***

«Куда они меня везут? Бросили поперек седла, как поклажу! С этим мешком на голове ничего не видно и дышать трудно. Скачем как бешеные, наверное, уже целый час! Все, не могу больше, голова отвалится сейчас! Снимите меня отсюда!»

– Эй, Хью, чего это он задергался?

– Да Аусеклис с ним! Главное – держи его крепче, чтоб под копыта не свалился.

– А если он откинется? Смотри – как червяк вертится, поганец! Может, поплохело ему? За дохлого щенка-то нам денег не заплатят, – забеспокоился Шон.

– И то верно! – поддержал подельника Курт. – Давай глянем, чего это он затрепыхался.

– Да пущай, доехали почти. Сейчас с рук на руки сбагрим, и пускай сами с ним нянчатся, – отозвался Хью.

– А если ему до ветру надо? Как обделается сейчас, сам будешь везти и нюхать, – не отставал Шон.

– Ладно. – Хью придержал коня. – Своди его в кусты, только смотри в оба.

Шон спрыгнул на землю, привычно взвалил на плечо ношу и потащил ее к обочине дороги, заросшей молодой порослью.

– Ну давай малец, делай что нужно, да побыстрее, – сказал он, снимая мешок с головы Лукаса и развязывая ему руки.

Как только руки юного принца оказались свободны, он первым делом вытащил изо рта кляп и выпалил:

– Вы знаете, что отец сделает с вами, когда вас схватят его гвардейцы?! Он прикажет всех вас четвертовать!

– Поговори мне еще! – буркнул Шон и грубо толкнул мальчишку в спину. – Пошевеливайся, давай!

Тот, не удержав от неожиданности равновесия, полетел кубарем и неловко плюхнулся в траву. Его провожатый издевательски усмехнулся и презрительно буркнул:

– Щенок…

В этот момент со стороны дороги донесся приближающийся топот копыт. Мальчик, трущий кулаками мокрые от слез глаза, радостно вскинул голову и истошно завопил:

– Помогите!

Шон коршуном бросился на принца и зажал ему рот рукой, но тут же взвыл и отдернул ее. Из прокушенной ладони капала кровь. Лукас изо всех сил ударил своего пленителя ногой в колено (уроки борьбы кардинала Фарга не прошли даром) и, развернувшись, со всех ног бросился в лес.

– Ах ты, маленькая гнида! – вполголоса взвыл Шон и, прихрамывая, побежал следом. Однако те несколько секунд, что он потерял, согнувшись от резкой боли в колене, дали мальчишке хорошую фору.

***

– Ох и напугали же вы нас, господин Ноэль! Мы уж, грешным делом, решили, что нас императорская гвардия нагоняет, – с облегченной улыбкой приветствовал подъехавших всадников Хью.

– Вы задержались, – коротко донеслось в ответ.

– Так дело-то, поди, не пустяшное, не девку ведь из хаты крали, – хмыкнул Хью. – Стража на каждом шагу, гвардия, слуги. Еле ноги унесли. Пару раз чуть не попались. Опять же, петлять пришлось, чтоб возможную погоню с толку сбить, на Ризу сначала поехали, круг дали, а уж потом на Северную дорогу вернулись, вот и потеряли время. Но обделали дельце чисто, как сговорено было, то бишь, заказ выполнили. Только сами же понимаете, что за такие риски неплохо бы накинуть пару сотен.

– Где мальчишка? – холодно спросил предводитель нагнавшего их отряда, закутанный с ног до головы в мышиного цвета плащ.

– А где обещанный гонорар? – с наглой ухмылкой поинтересовался похититель.

– Ты торговаться со мной вздумал?! – угрожающе донеслось из-под опущенного капюшона.

– Что вы, господин Ноэль, просто хочу убедиться, что вы не забудете оплатить наши услуги, – невинно улыбнулся Хью.

Несколько секунд над дорогой висела напряженная тишина, потом закутанная в плащ фигура сделала знак рукой, и один из всадников выехал впереди бросил в руки говорившему тяжело звякнувший кошель.

– Вот это другое дело! Вот это разговор! – довольно произнес Хью, взвесив кошель в руке.

– Где мальчишка? – повторил тот, кого называли Ноэлем.

Хью неопределенно махнул рукой в сторону кустов.

– Да здесь он, здесь. – И повысив голос, крикнул: – Шон, все в порядке, веди пацана!

При этом он не отрывал взгляда от кошеля, в котором оказалось-таки обещанное золото, поэтому не заметил, как мужчина в плаще поднял руку. Три стрелы со свистом вспороли воздух, три тела рухнули в дорожную пыль, не издав ни звука.

– Приведите ко мне принца, – распорядился предводитель, и двое всадников, соскользнув на землю, метнулись в указанном Хью направлении. – Уберите тела, следов остаться не должно.

***

Темнота, едва разгоняемая светом луны. Ветви деревьев, хлещущие по лицу. Воздух, холодом обжигающий легкие.

«Бежать. Скорей! Бежать не останавливаясь, не оглядываясь! Бежать!»

Топот преследователя за спиной. Ненадолго показалось, что шаги стали глуше, как будто он начал отставать. Теперь приблизились снова. Неуемная дрожь сотрясает тело с головы до ног.

«Не могу больше! Нет сил! Спрятаться! Нужно где-то спрятаться!»

Тяжелый топот совсем близко. Слышно глухое прерывистое дыхание. Закрыть глаза, они выдают своим блеском, дышать неслышно, будто воздух сам входит в легкие и выходит из них…

«Никогда больше не буду говорить Его Преосвященству, что мне не нужны его уроки!»

– Где же ты, недоносок?! Темно, хоть глаз выколи. Ну, погоди, догоню – ноги переломаю, чтоб больше не бегал!

Заляпанные грязью сапоги в двух шагах от лица, если протянуть руку, их можно коснуться. Или ударить мечом под колени, чтобы перерезать сухожилья, чтобы негодяй рухнул на землю, истекая кровью, а потом добить его ударом в сердце, как учил кардинал Фарг. Но меча нет, он остался во дворце. Чудесный легкий меч, удобно ложившийся в руку. Первое боевое оружие юного наследника. Дар Темного Клана, который так не понравился матери. Жаль, что сейчас не ощутить ладонью приятную тяжесть его рукояти…

Хруст ветки вдалеке. Преследователь прислушивается, задержав дыхание. Секунда, другая, и шаги торопливо удаляются в ту сторону, откуда послышался звук. Спасибо зверю, почуявшему человека и метнувшемуся в испуге прочь!

«Кажется, ушел!? Ушел, шагов не слышно! Нужно выползти из-под ствола. Как мне повезло наткнуться на эту поваленную сосну! А теперь скорее подальше отсюда! Надо попытаться выбраться обратно к дороге. Там наши гвардейцы, они меня ищут. Все будет хорошо!».

Темно. И так было видно лишь на пару шагов вперед, но луна скрылась за тучами, и тьма стала почти непроглядной. Ночной лес полон шорохов, полон звуков. Их неслышно в пылу погони, но, когда кровь перестаёт стучать в висках и топот бега превращается в бесшумные шаги, сердце начинает биться так громко, что кажется его слышно на мили вокруг. Его, да крик ночной птицы, иногда прорезающий приглушенные звуки ночного леса.

Ветер шумит в ветвях деревьев, и они скрипят и качаются, отбрасывая на землю неровные шевелящиеся тени. Кажется, что они серыми призраками сейчас поднимутся с земли и бросятся на чуждое лесу человеческое существо. Жутко ночью в лесу одному, без огня, без оружия. Страх лишает осторожности, страх подгоняет, заставляя почти бежать, страх затмевает собой все остальные чувства.

«Скорей! Дорога должна быть совсем рядом, я не мог убежать далеко! Ну где же она, наконец?! Скорей! Что это там, в кустах? Уф, вроде показалось. Скорей!»

Сучок трещит под неосторожным шагом, и нога с размаху проваливается в какую-то дыру. Мозг успевает испугаться пока тело, не сумевшее скоординироваться, летит вперёд. Миг от потери равновесия до падения, когда видишь неизбежное, но уже не в силах его предотвратить. Удар обо что-то твёрдое и голова разрывается болью. Реальность плывёт перед глазами, а потом, мир мягко заполняет тьма.

Глава 12

Пламя свечей горит ровно. Отрешенные лица державшихся за руки императора и императрицы бледны и сосредоточены. Сейчас правители империи кажутся очень похожими, будто брат и сестра. Алые плащи с капюшоном скрывают фигуры и отбрасывают тени на лица, которые в неверном свете огненных языков настолько безжизненны, что напоминают восковые маски.

Их сплетенные пальцы обагрены кровью, она медленно, по капле течет по рукам из рассеченной на запястьях кожи и, смешиваясь в сжатых ладонях, падает в угли стоящей на алтаре жаровни. Угли шипят, и жадные языки пламени слизывают багровые капли, принимая дар и помогая превращать энергию жизни в Зов. Среди тянущихся в пространстве миллиардов нитей, соединяющих всё живое, одна начинает дрожать и вибрировать, как струна, и голос крови звучит все громче, все увереннее. Он повелевает ответить и не повиноваться ему невозможно. Как камень, брошенный в колодец, всегда отзовется всплеском, коснувшись воды, так Зов неизбежно касается родственной души, и те, кто его послал, чувствуют волны энергии, рожденные этим прикосновением, видят их подобно тому, как люди видят круги на водной глади.

Зов звучит мощно, неотвратимо, подобно музыке, достигнув самой высокой ноты, но ему отвечает лишь тишина, будто и нет в этом мире души, для которой он предназначен. Тяжелая капля вновь срывается и летит вниз. Багряное на черном. Затихающая песнь Зова и холод пустоты в ответ.

Императрица пошатнулась, разжала руку и со стоном опустилась на холодные камни пола.

– Мирта! Мирта, что с тобой?

Он подбежал, схватил жену на руки, приподнял, пачкая кровью одежду.

– Его нет, Адриан. Кровь не отвечает на Зов.

Из закрытых глаз по лицу текут слёзы.

– Мы просто сделали что-то не так, надо пытаться снова. – Он изо всех сил старается, чтобы голос звучал твердо.

– Я больше не чувствую его Адриан, – едва слышно шепчут бледные губы. – Его нет. Нашего мальчика больше нет…

– Это не так. Я уверен, слышишь! – Он слегка встряхивает ее, стремясь привести в чувство. – Этому есть объяснения. Мы найдем его! Найдем, обещаю!

– Боюсь, уже слишком поздно. Мы ничего не можем сделать, ничего не можем изменить. Это, наверное, под силу лишь богам. Но Ильтаир не ответит на наши молитвы. – Горькая усмешка кривит её губы. – У любого простолюдина больше шансов добиться его благосклонного взгляда. Светозарный не нарушит Равновесия и не снизойдет до помощи Хранителям, ведь это нарушает Договор. Мы можем рассчитывать только на себя, а у нас ничего не получилось. Твои гвардейцы найдут его слишком поздно, время уходит…

– Ты не должна отчаиваться. Я помирюсь с отцом и попрошу его о помощи. Уж ему Ильтаир поможет, не сомневайся.

– Ты сделаешь это? Правда? – Мирта подняла на него удивленные, мокрые от слез глаза.

– Ради Лукаса я сделаю все что угодно, – мрачно кивнул император и с облегчением увидел, как в глазах его Даны вновь оживает надежда.

Он аккуратно помог ей подняться:

– Пойдем, ты очень устала, нужно немного поспать. Я отправлю гонца в Цитадель. Тьма рассеется, скоро рассвет, он принесет нам добрые вести.

По потайному ходу он на руках донес ее до спальни, почти бесчувственную, положил на кровать и еще долго сидел рядом, пока она металась в полубреду, на грани между реальностью и сном. Он ласково гладил ее волосы, шептал ничего не значащие успокаивающие слова, пока она наконец не погрузилась в глубокий сон. Глаза под закрытыми веками перестали двигаться, но по щекам время от времени продолжала сбегать слеза, а из груди вырывался тяжелый вздох, похожий на стон. Адриан нежно поцеловал жену в лоб и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

У дверей кабинета его ждал капитан Дрейк – командир императорской лейб-гвардии, отвечавшей за охрану дворца. Адриан бросил беглый взгляд на его осунувшееся мрачное лицо и понял, что хороших вестей он сейчас не услышит. Пройдя мимо вытянувшегося в струнку капитана, император жестом приказал ему следовать за собой и молча вошел в кабинет. Капитан, прикрыв за собой дверь, первым делом наткнулся взглядом на разлетевшиеся по полу остатки табурета и, побледнев, поспешно отвел глаза.

– Я слушаю тебя, Дрейк, – тяжело произнес Адриан, заметивший реакцию капитана, несмотря на попытки последнего держать себя в руках.

– Ваше Императорское Величество… – Говоривший запнулся, собираясь с духом. —Все наши силы брошены на поиски, но принца найти пока не удалось.

Адриан, уже готовый услышать сообщение, что сына нашли мертвым, внутренне выдохнул: значит еще есть надежда найти Лукаса живым.

– Но, при тщательном обыске дворцового парка было обнаружено вот это. – Дрейк приблизился и с поклоном положил на стол фарфорового солдатика, одну из двадцати искусно выполненных и разукрашенных фигурок, которые император подарил сыну два года назад. Кажется, именно этого конного гвардейца Лукас почти сразу потерял, очень расстроился и заставил прислугу перевернуть его покои вверх дном в надежде отыскать пропажу, но солдатика тогда так и не нашли.

Адриан взял фигурку в руку и недоуменно поднял бровь, собираясь поинтересоваться, какое отношение потерянная игрушка имеет к исчезновению его сына, да так и замер на месте. Предмет, лежавший на его ладони, был энергетическим носителем, содержавшим управляющее плетение и полным почти до краев. Полным энергии Тьмы!

Рука императора дрогнула, и он едва не выронил фигурку. Задавленный усталостью и отчаянием гнев всколыхнулся в душе упавшей в солому искрой.

«Что?! Темные посмели поднять руку на императорский дом?!» – огненным росчерком вспыхнуло в голове. Он судорожно сжал пальцы. В ладони пульсировала и билась Сила – чужая, колючая, неподвластная. Артефакт сопротивлялся вторжению, заработала защита, но того, что Адриан увидел, было достаточно. Он держал в руке «внушалку» – легко узнаваемый, несложный по структуре, но очень функциональный артефакт, как правило, содержавший плетение, активирующееся при контакте с конкретной аурой, для носителя которой оно было предназначено. То есть, когда фигурку держал в руках любой человек, это был просто кусок фарфора, но, когда она попадала к тому, на кого было нацелено плетение, оно активировалось и внушало жертве некую программу действий, угодную ее создателю. Конечно, Одаренный, как и Адриан, сразу заметил бы идущий от предмета энергетический фон, который был достаточно активным и почти не маскировался защитой, но для этого нужно было взять фигурку в руки. А зачем взрослому детская игрушка?

Фигурка была похищена, а потом подброшена в комнату Лукаса. Мальчик, найдя потерянную игрушку, конечно, первым делом начал с ней играть, активировав тем самым носитель, и плетение, поработив его волю, заставило ребенка что-то сделать – возможно, самому прийти к похитителям.

Все это вихрем пронеслось у императора в голове, и Дрейк, следивший за выражением его лица, почти перестал дышать.

– Где вы нашли это? – свистящим шепотом произнес Адриан, впившись в капитана горящими бешенством глазами.

Тот от неожиданности отступил на шаг, но быстро взял себя в руки и отчеканил на одном дыхании:

– В западной части парка, сир. Мы выяснили также, что потайная калитка открывалась сегодня ночью. Гвардейцы, стоявшие на страже, задержаны, но первичный допрос не выявил новых фактов, свое соучастие они отрицают.

– Кто их допрашивал? – спросил император, продолжая буравить Дрейка взглядом.

– Я лично поговорил с ними, сир, – произнес капитан, стоически заставляя голос звучать ровно. – Они утверждают, что за время их караула никто не входил и не выходил из замка, но сторожевое плетение периметра показывает обратное.

– Тогда почему с ними беседовал ты, а не палач? – вкрадчивым голосом поинтересовался император. – Или, может быть, вас нужно отправить в пыточную всей компанией, чтобы быстрее докопаться до истины?

– Как будет угодно Вашему Императорскому Величеству, – тихо произнес капитан, плотно сжав ставшие бескровными губы, и склонил голову.

– Привести их сюда! – коротко распорядился Адриан и рявкнул, заметив замешательство Дрейка: – Немедленно!

Когда за вылетевшим пулей капитаном закрылась дверь, Адриан принялся нервно вышагивать по кабинету.

«Если в похищении действительно замешаны Темные, а найденный артефакт является серьезным доказательством их вины, подобное деяние, имеющее целью навредить императорскому дому, вполне может быть расценено как попытка нарушения Равновесия», – подумал он.

Власть Хранителей, поставленных над Великими Кланами волей обоих богов, была священной, и преступления против нее карались жестоко и беспощадно. Император и императрица олицетворяли мир, наступивший после того, как между Силами двух Начал был заключен Договор о Равновесии. И пусть мир этот не был абсолютным и извечная борьба между Светом и Тьмой исподволь продолжалась, он удерживал стороны от открытого противостояния, способного утопить империю в крови, как уже бывало однажды. Конфликт этот уходил корнями даже не просто в седую древность, а в предначальную эпоху сотворения мира. Предания о его истоках передавались поколениями из уст в уста, впитывались с молоком матери в душу каждого смертного, рожденного на этой земле.

Легенда гласила, что однажды в безвременье бесконечного Ничто вспыхнули две Искры, породившие созидающее Пламя, и разделилось Ничто на Свет и Тьму, и родилось из безвременья время. Так пробуждался новый мир. Начала, творившие его, были различны, как огонь и лед, и все же были частью целого, породившего когда-то их самих. Противоположности, потерявшие единство, создавали этот мир вместе, и творение их причудливо сочетало противоречия в удивительную гармонию.

Двум непримиримым Началам было дано вдохнуть жизнь в мертвое вещество, лишь вместе им было под силу создать Живое, и из пустоты потянулось, ростком к солнцу, бытие нового мира. Он был молод и прекрасен, но венцом его красоты стало рождение одухотворенного создания – человека. Эта сущность поразила оба божественных Начала тем, насколько похожа она оказалась на них самих. Человек был мыслящим, чувствующим, а главное, имеющим способность и желание творить. И каждый из богов пожелал стать светом познания для этого удивительного создания и не хотел уступить это право другому. Тогда боги решили дать человеку выбор и подвергли его испытанию.

Они погрузили свое творение в кромешный мрак безвременья и зажгли каждый свой светоч, решив, что путь к одному из них он должен найти и выбрать сам. И тот, кого выберет человек, станет дневным светилом, а тот, чей огонь будет гореть напрасно, уйдет во Тьму, без права дарить людям Свет.

Несчастный человек брел во мраке целую вечность и никак не находил дорог, искусно спрятанных богами. Его глаза незряче смотрели во тьму. Он так ослабел от долгих скитаний, что едва переставлял ноги, жизненные силы стали покидать его, он умирал.

Тогда один из богов, не в силах видеть гибель своего творения, зажег во мраке Утреннюю Звезду; ее свет коснулся умирающего живительным пламенем, и силы вернулись к человеку. Он поднялся на ноги и прозревшими глазами увидел ближайший к нему светоч, по иронии судьбы принадлежавший другому божеству, и пошел к нему. Так тот огонь, к которому вышел смертный, стал дневным светилом, символом Ильтаира Светозарного, подарившего людям Силу Светлого Начала, а другой огонь погас, и создавший его ушел во Тьму. Но случилось так, что Искра от пламени, вернувшего человека к жизни, осталась в его душе навеки и со временем стала пробуждаться в его потомках пламенем другой Силы, получившей название Темного Начала. А по ночам, когда гасло дневное светило, ярче других звезд сияла на небосклоне звезда Аусеклиса, Утренняя звезда, засиявшая до срока.

Так вышло, что венец творения двух Начал, человек, выбирая свой путь, пошел одной дорогой, неся в сердце другую, и в результате смог сохранить обе. Шло время. Людское племя стало почитать и Свет, и Тьму, и конфликтовать между собой, оспаривая их значимость и величие. Борьба продолжалась веками, и боги исподволь поощряли ее, стремясь упрочить свое влияние, пока однажды противостояние не накалилось настолько, что едва не уничтожило созданный ими мир. Увлеченные сражением своих созданий, Силы двух Начал напрямую схлестнулись друг с другом, и в тот же миг ткань мироздания задрожала, их творение начало разрушаться безвозвратно. Тогда боги поняли, что для существования этого мира необходимы оба Начала – и Светлое, и Темное – и, если одно из них победит, все сущее сгинет вместе с побежденным. И был заключен Договор, закрепивший Равновесие Сил, и люди должны были его соблюдать и прекратить войну, едва не погубившую все живое. Следить же за выполнением воли богов были поставлены Хранители, не принадлежащие ни Свету, ни Тьме. Хранители, жизнью отвечающие перед богами за соблюдение справедливости. Хранители, стоящие над обоими Великим Кланам, и наделенные правом и властью покарать любой из них, осмелившийся преступить волю Высших и пошатнуть Равновесие мира.

Адриан и Мирта еще ни разу этим правом не воспользовались, но, имея на руках доказательство причастности Темных, они могли получить освященные волей обоих богов полномочия, жестоко расправиться с преступившими Закон и казнить виновного, даже если им окажется Верховная Жрица, уничтожив таким образом своего главного потенциального соперника. От этих мыслей у Адриана вспотели ладони, но он тут же остудил себя.

«Это будет сладкой местью, но она не вернет нам Лукаса. Пусть лучше Темные будут ни при чем, но мой сын останется жив!» – мысленно взмолился он, сжав кулаки.

От раздумий императора отвлек стук в дверь. Он тряхнул головой, возвращаясь к реальности, и произнес:

– Войдите.

Конвой ввел в кабинет двух безоружных гвардейцев со связанными за спиной руками. Адриан окинул взглядом понурые обреченные лица и хмуро спросил:

– Вы несли караул у потайной калитки сегодня ночью?

– Да, сир, – не сразу ответил один из гвардейцев, выглядевший значительно старше своего товарища.

– Во сколько вы приняли пост?

– В десять часов, сир.

– Кто входил и выходил во дворец во время вашего дежурства? – продолжил допрос Адриан.

– Никто, сир, – ответил все тот же гвардеец, не поднимая глаз с пола.

– Весь период своего дежурства вы неотлучно находились на посту, добросовестно выполняли свои обязанности и можете с уверенностью утверждать, что ничего не прошло мимо вашего внимания? – спросил император, тщательно наблюдая за допрашиваемыми.

– Да, сир, – почти сразу выпалил тот, что взялся отвечать на вопросы. Второй же гвардеец продолжал стоять молча, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

– Подумайте еще раз, над вопросом, который я вам задал. Он был последним, больше я ничего спрашивать не буду. Для вас будет лучше, если вы все же ответите мне правдиво.

Молодой гвардеец скосил глаза на товарища, но тот уныло молчал, уставившись в пол. Он закусил губу, отчаянно борясь с самим собой, и наконец выпалил:

– Ваше Императорское Величество, я не мог бы под присягой утверждать, что отвечаю за все время своего дежурства, так как в какой-то момент времени… – Он замялся и закончил совсем тихо: – Кажется, я уснул на посту.

Его товарищ бросал на говорившего красноречивые взгляды, но тот, поглощенный собственными переживаниями, их просто не заметил.

– Значит, ты уснул и мог не видеть, как второй караульный открыл калитку? – невинно поинтересовался император, изучая говорившего вторым зрением.

– Я не знаю, сир, вряд ли такое возможно… – испуганно пробормотал гвардеец.

Его товарищ, рухнув на колени, затараторил:

– Ваше Императорское Величество, я ничего такого не делал, я бы никогда…Я, кажется, тоже заснул, просто признаться не решился, что вот так, на посту…

Адриан поморщился и сделал знак рукой.

– Уведите!

– Как прикажете с ними поступить? – спросил Дрейк, когда за конвоем закрылась дверь.

Адриан задумчиво постучал пальцами по столу.

– Что ты думаешь о том, что услышал? – ответил он вопросом на вопрос и испытывающе посмотрел на капитана.

– Этот общий сон кажется мне более чем странным, сир, – осторожно произнес Дрейк, тщательно подбирая слова. – Я предположил бы, хотя это и совершенно невозможно, что они просто набрались на посту, но оба трезвые как стеклышко. А это значит, что либо караульные лгут и являются соучастниками похитителей, либо им «помогли» на время отключиться, что видится мне более вероятным.

Адриан едва заметно кивнул, словно отвечая своим собственным мыслям, и на минуту в комнате воцарилась тишина.

– В их ауре остаточные следы воздействия энергетического плетения, – наконец произнес он, размышляя вслух. – Слабые, едва заметные, значит, вмешательство было довольно кратковременным и точечным. Скорее всего, использовали заранее созданный энергетический носитель.

«И этот носитель абсолютно точно был Темным!» – добавил он про себя и сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев.

С минуту император не замечал ничего вокруг, а потом, словно очнувшись, в упор посмотрел на капитана.

– Твое предположение верно, их действительно усыпили на короткий промежуток времени. Только что помешало тебе прийти к этому выводу раньше?

Дрейк опустил голову:

– Я неправильно задавал вопросы.

Адриан снова кивнул, и капитан опустил голову еще ниже.

– Мне нужны результаты, Дрейк, время дорого. Что же касается этих двоих, тот, который сознался, может продолжить службу, а того, который соврал, высечь на плацу и отправить в пограничный гарнизон, – вынес вердикт император.

– Да, сир. – Дрейк склонил голову и замер, ожидая продолжения.

Однако, Адриан начавший что-то писать, полностью погрузился в свои мысли и уже не обращал на него никакого внимания. Капитан постоял некоторое время, переминаясь с ноги на ногу, и наконец, решившись привлечь внимание правителя, негромко кашлянул. Император удивленно поднял на него глаза.

– Вы еще здесь капитан? У вас есть какие-то вопросы?

– Ваше Императорское Величество, я… – Дрейк замялся.

Адриан, увидев его замешательство, вдруг вспомнил о переданной через лейтенанта угрозе и понимающе усмехнулся.

– Я жду ваших дальнейших распоряжений, касающихся меня лично, – наконец негромко произнес капитан.

– Идите, Дрейк, и сделайте так, чтобы мне не пришлось назначать нового командующего моей гвардии. Найдите их!

Капитан поклонился, пряча облегчение, и торопливо покинул кабинет.

Глава 13

Солнце совсем недавно выкатилось из-за горизонта, окрашивая небо на востоке в золотисто-алые тона. Было раннее утро – то самое время, когда с вершины центральной башни Цитадели видна вся красота пробуждающегося мира. Но сегодня хозяин кабинета пришел сюда не для того, чтобы насладиться этим завораживающим зрелищем. Сегодня покачнулись чаши весов, и от того, как они замрут вновь, зависело многое.

Гонец неуверенно мялся у дверей, не смея поднять глаза на Верховного Жреца Ильтаира, не смея наблюдать, как Понтифик неторопливо и очень внимательно читает принесенное послание. Но даже если бы гонец не сводил с него глаз, он прочел бы на его лице лишь выражение суровой озабоченности. Он ни за что не заметил бы торжествующего огонька, мелькнувшего лишь на мгновение в глазах Верховного Жреца.

– Ты принес дурные вести, посланец, – наконец веско произнес Понтифик, и тот инстинктивно вжал голову в плечи, – но, милостью Ильтаира, все поправимо. Я не буду тратить время на написание ответа. Скачи и передай императору, что я со всей возможной поспешностью отправляюсь в столицу, чтобы помочь найти моего возлюбленного внука и жестоко покарать виновных в преступлении против Хранителей Равновесия. Мои люди окажут любую помощь и содействие, которое потребуется, а отряд Видящих немедленно присоединятся к поискам.

– Слушаюсь, Ваше Святейшество! – отчеканил гонец и с поклоном покинул приемную.

– Что ж, игра началась, – прикрыв глаза, тихо произнес Понтифик, когда за ним закрылась дверь.

***

– Верховная Жрица, прибыл гонец императора, – с поклоном доложил вошедший Страж.

– Пусть ждет. Я приму его позже в тронном зале, – отстраненно кивнула Адда.

– Простите, госпожа, но посланец просит немедленной аудиенции, – смущенно произнес Страж.

Адда наконец оторвала взгляд от разложенной на столе карты империи и нахмурила брови.

– С чего бы такая срочность? – недоуменно произнесла она. – Эрик, что в сегодняшних депешах столичного подразделения разведки?

Танцующий замялся.

– Во вчерашних не было ничего стоящего, а сегодняшние я еще просмотреть не успел, – наконец пробормотал он.

– Вот что бывает, когда сведения стекаются в руки, больше привыкшие работать с оружием, чем с бумагами, – с легким раздражением произнесла Адда. – Пусть депеши принесут сюда, я просмотрю их сама.

– Я уже распорядился, Ведающая. Бумаги сейчас доставят, – угрюмо ответил задетый за живое Эрик.

Адда рассеянно кивнула, погрузившись в свои мысли и мрачнея с каждой минутой. Танцующий с мечами, заметив ее реакцию, скрипнул зубами и отвел глаза.

«Ты думаешь о нем. Ты сравниваешь меня с ним и думаешь, что он бы справился лучше. Ты опять вспоминаешь его, даже после попытки тебя убить, даже после предательства, даже после побега. Его нет рядом, но я все равно борюсь с ним за место в твоем сердце и раз за разом проигрываю бой!» – с бессильным бешенством подумал он.

Дверь неслышно отворилась, и в зал Совета прошмыгнул Дик. Увидев Ведающую, он нерешительно замялся у входа. Адда поманила его пальцем, и лицо ее посветлело. Мальчик сделал несколько шагов и преклонил колено.

– Да пребудет с Великой Жрицей благословение Аусеклиса! – звонким голосом произнес он.

Адда благосклонно кивнула, принимая приветствие, и Дик, повинуясь ее жесту, поднялся и с поклоном положил на стол бумаги.

– Что сегодня интересного в отчетах столичной разведки? – невинным голосом поинтересовалась Ведающая.

Дик, не сразу поняв, что вопрос обращен к нему, удивленно захлопал глазами.

– Я не знаю, мне не разрешено читать секретные документы… – неуверенно проговорил он, исподтишка взглянув на мрачное лицо Эрика.

– Да, я знаю, и непременно поверила бы, что ты их не читал, не будь у тебя способностей Ищущего. Но тот, кому Даром предназначено носить гемму с руной Эйваз, никогда не упустит информацию, саму идущую в руки, – усмехнулась Адда, – не так ли?

Дик растерянно молчал, судорожно соображая, стоит ли отпираться дальше.

– Ну же, у меня нет времени на чтение депеш, а я должна знать, что происходит в столице, – нетерпеливо потребовала Ведающая. И Дик решился.

– Одно из наших столичных подразделений сообщает, что сегодня ночью из императорского дворца при неизвестных обстоятельствах был похищен принц Лукас. Вся гвардия и стража поднята на ноги, по всему Асириту идут обыски, но на момент написания доклада никаких деталей людям императора выяснить так и не удалось. Принц исчез бесследно, неизвестно даже, жив он или мертв. Наше столичное подразделение начало собственное расследование. Его глава, Реймонд Грант, от чьего имени написана депеша, выражает опасения, считая сложившуюся ситуацию потенциально опасной, и запрашивает разрешение на задействование всех каналов разведки для собственной поисковой операции. Отчеты остальных столичных подразделений поступили немного позже, но не содержат никакой новых сведений. Депеша Реймонда Гранта наиболее информативна, – на одном дыхании выпалил он.

В зале повисла напряженная тишина. Адда слушала, замерев как изваяние, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

– Это плохо, – одними губами произнесла она, когда Дик закончил. – Это очень плохо… И посланец Хранителей уже здесь. Слишком быстро…

– Кому понадобилось похищать сына императора? Это же чистое самоубийство! – удивился Танцующий с мечами.

Ведающая встала и прошлась по залу, задумчиво глядя себе под ноги.

– Как знать… – негромко проговорила она и обратилась к Танцующему: – Эрик, надо срочно просмотреть донесения из остальных доменов, возможно, в них всплывет какая-то информация о принце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.