Иван Килин
Логово Оборотня. Сказки трех теней

Глава 1. Незнакомцы в «Логове»

…Внезапно зажглись или даже вспыхнули электрические лампочки. Три тени, скользнувшие в Комнату Игр, переглянулись. На белом лице первого застыла легкая ухмылка. Его аккуратные бородка и усы смотрелись не очень современно, но при этом явно добавляли их обладателю романтический шарм. Когда он улыбался его бледно-розовые тонкие губы приоткрывали достаточно острые белые зубы. И очень темные глаза. Заглянув в которые поглубже, можно было, пожалуй, и не выбраться оттуда обратно.

Вторая тень была немного выше ростом в сравнении с первой, шире в плечах, с чуть осунувшимся лицом, покрытым щетиной. Волевой подбородок с красивой ямочкой. Легкая улыбка, полная уверенности. И глаза. Одновременно усталые, одинокие и опасные.

Третья тень имела чуть смуглое лицо, было заметно, что его обладатель явно не из здешних мест, либо же довольно продолжительное время находился в дальних поездках. Темные волнистые, очень густые волосы, с небольшой проседью и характерной небольшой залысиной на макушке. Совершенно обычное лицо, не имевшее выдающихся особенностей. С таким удобно сливаться с толпой. Он был пониже ростом двух своих родственников. И слегка прихрамывал. Этот третий сразу занял место напротив камина. Он сообщил о том, что у него больные суставы, и попросил разрешение своих спутников быть поближе к огню. И предложил представиться.

На мой взгляд, это совершенно излишне, воскликнул Первый. Кто же не знает знаменитого путешественника и исследователя древних тайн Востока. И уточнил, можно ли его называть Профессором.

Если Вам это будет удобно. Прохрипел Третий. Но ведь и вам, господа, если хорошенько подумать, нет большой нужды представляться, Один из самых известных экспертов по криминалистике, тайнам загадочных смертей и господин Журналист, автор многочисленных книг и бесчисленного количества статей.

Тогда решили. Улыбнулся второй, подвигая к себе поближе графин с виски. Профессор, Эксперт и Журналист. Этого вполне достаточно. А имена… Имена это всего лишь имена, не более того.

Вот, господин Журналист. Эксперт всплеснул руками, словно хотел поаплодировать. Вы просто сняли с моего языка эту мысль! Браво! Просто блестяще! Именно так! Имена – это имена не более. Господа, если вам будет угодно, на сегодняшний вечер я буду Экспертом. Тем более, что кое в чем я действительно неплохо разбираюсь. А вообще, имена меняются, иногда даже лица. Но, господа, лица, лица все равно несут на себе некоторый важный отпечаток. Если угодно, они, как древние письмена, хранят на своей поверхности символы. И даже если лица со временем меняются, что вполне естественно, символы никуда не деваются. И вот ваши лица, прошу меня правильно понять, представляются мне отчетливо знакомыми, впрочем, не мудрено, столь известные персоны…

Признаться, и я нахожу нечто знакомое в ваших лицах, и, возможно, это действительно связано с известностью, впрочем, возможно наши пути когда-то пересекались. Предположил Журналист.

Кто знает, кто знает. Ухмыльнулся Эксперт.

Я, признаться, вообще не запоминаю лица. Вступил в беседу Профессор. Меня никогда они не интересовали. В мире есть то, что намного интереснее, чем густые брови или вытянутый подбородок, широкий нос или щербинка на щеке. Лица – во многом маски, не более. В руках умелого мастера маска будет выглядеть не менее естественно, нежели обычное человеческое лицо.

Три спутника налили немного виски в стакан. И единогласно пришли к выводу, что он удивительно хорош.

Это помещение ведь носит название Комната Игр, не так ли? Поинтересовался Эксперт.

Журналист сообщил, что это действительно так. В нем часто собираются достойные джентльмены для того, чтобы расписать партию в карты, выкурить сигару под восхитительный виски.

Эксперт подтвердил еще раз, что виски превосходный, и спросил, нельзя ли и им выкурить по сигаре.

Журналист позвонил в колокольчик, и в комнату вошел пожилой господин с седыми волосами в темном костюме. Он чуть склонил голову.

Будьте добры, мой друг, принесите нам коробку кубинских сигар, тех, что мы выкуривали в прошлый раз. И заварите крепкого кофе…

Я обратил внимание, стряхивая пепел с сигары и немного смачивая ее в виски что вы, господин Журналист, по всей видимости, отлично знакомы с клубом «Логово», произнес Эксперт.

Журналист ответил, что не раз бывал в этом заведении и является владельцем премиальной карты

Профессор, немного покашлял и уточнил, что слышал о том, что с этим клубом связана таинственная история. И что многие называют его «Логово Оборотня».

Журналист кивнул и ответил, что существует такая легенда, и она отлично привлекает путешественников. Потом добавил, что если у его собеседников возникнет соответствующее желание, а также позволит время, то готов поделиться своей версией истории. Она была поведана ему хозяином клуба.

Профессор сообщил, что это было бы крайне любопытно. На Востоке, где он часто бывал, ему удалось собрать много таинственных сказок и легенд. И тоже готов кое-какие рассказать, раз уж непогода застала их всех врасплох.

Эксперт восхитился любопытным гобеленом, которым были украшены стены, отметив его качество и то, что на нем было изображено. Рисунок был с гравюры Альбрехта Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол».

Журналист подтвердил, что Эксперт безусловно прав. Профессор же сообщил хриплым голосом, что, отдавая должное гобелену, сама картина ему не по нраву. И уточнил, чем именно им заняться, сыграть ли в карты, кости, шахматы. В ответ Эксперт предложил рассказывать таинственные, страшные и увлекательные истории по очереди. Собеседники поддержали его. Журналист ловко срезал край сигары и вызвался рассказать первую историю.

Глава 2. Цикл мертвеца

Стать мертвецом намного проще, чем это может показаться на первый взгляд. Нет, один важный момент все же совершенно неотъемлем. Действительно необходимо умереть. И сделать это по-настоящему. Но, если бы именно это было самым ужасным…

Однажды Часовщик умер во сне. Но, проснувшись утром, за исключением того, что стал как-то плохо прощупываться пульс. И конечности были какими-то окоченелыми. Он продолжил работать в своей часовой мастерской, поправляя пружины и механизмы. Они приводили в движение омертвевшие стрелки на циферблате, вновь отмерявшие очередной круг. Возможно, только руки стали его хуже слушаться. Но он винил в этом приближавшуюся старость.

Рассматривая очередной циферблат, он часто размышлял над тем, что стрелки, совершавшие свой обычный цикл, точно были привязаны к хозяину часов. Либо же, напротив, последний зависел от их хода. Внутри каждого человека, рассуждал Часовщик, столь сложный механизм, что его работой наверняка кто-то управлял. Часы же точно отмеряли каждому свое время. Но еще у Часовщика появилась навязчивая мысль, что кто-то или что-то стало наблюдать за ним. Ему мерещилось, что огромный и очень странный глаз подсматривал за ним. Между шторами, на улице, в замочной скважине, даже с потолка, из самого-самого угла. Повсюду.

Как-то раз в его мастерскую заглянул высокий господин в цилиндре. Он принес в починку удивительные часы с очень сложным механизмом. Часовщик взял их в руки и стал внимательно рассматривать. Высокий человек с вытянутым подбородком наклонился к нему и уточнил, готов ли он взяться за это дело. Часовщику страшно хотелось поковыряться в этих шестеренках и пружинках даже не ради денег. Но господин в цилиндре предупредил, что с этими часами стоит обращаться крайне осторожно. От этого зависело многое. Часовщик еще раз повертел часы, круглый циферблат которых опирался на бронзовую подставку в форме двугорбого холма с круглым проходом внутри, напоминавшим чей-то глаз. Снизу была выгравирована надпись на латыни. Увидеть тех, кто есть, но их нет; и то, чего нет, но оно есть.

Тем не менее, вещица была на редкость любопытная. Во-первых, с теми механизмами, которые присутствовали в часах, мастер ни разу не сталкивался прежде. Во-вторых, у часов были удивительные особенности. В зависимости от переключения режима ход времени мог идти обычным путем по часовой стрелке. Имел возможность замедляться или напротив ускоряться. Или же менять ход хаотическим образом. То скача галопом, то практически еле-еле плетясь. Во-вторых, механизмы имели возможность поменять ход времени на противоположный. И время начинало идти против часовой стрелки. Вот только, достигая двенадцати, механизмы тут же переключались, и стрелки начинали обычный ход по своему бесконечному кругу.

Часовщику приснился крайне странный сон. Учитывая же то обстоятельство, что сны ему вообще приходили редко, это выглядело неожиданным. В этом сне он повстречал странного взъерошенного рыжего господина в старом потертом сюртуке, шляпе и необычными исключительно водянистыми глазами. Незнакомец добродушно и даже как-то виновато улыбнулся. А потом, наклонившись, прошептал, хотел ли бы он увидеть тех, кто есть, но их нет; и то, чего нет, но оно есть?

Часовщик попытался замотать своей головой, но во сне у него это не вышло. А наоборот кивнул. Хорошо, нам надо успеть до захода Солнца, заволновался незнакомец. Тут же неизвестно откуда возник экипаж, и они сели в него. Они ехали по странной мощенной дороге, по одну ее сторону стояли крестьянские дома. Во всех окнах было темно. А по другую было пшеничное поле. Но вся пшеница полностью сгнила.

Наконец они подъехали к большому двугорбому холму и отпустили извозчика. Надо чуть подождать, волнуясь, сообщил взъерошенный незнакомец. И когда Солнце стало садиться за горизонт, то его последний луч, упав на холм, вскрыл в нем круглый проход. Вот теперь, вперед, незнакомец плотно взял за руку Часовщика. И они поспешили. Надо отметить, что Часовщик в этот момент тем более не хотел входить в этот узкий проход и мечтал убежать подальше. Однако, его ноги сами понесли его вслед, за державшим его за руку незнакомцем. Они вошли в темный проход, где лишь далекий тусклый свет помогал им идти дальше. Часовщик, обернувшись, увидел, что проход за ними закрылся. Свет с каждым шагом становился ярче. Наконец они оказались в какой-то зале. В этот момент Часовщику удалось выдернуть свою руку из крепко сжимавшей ее руки взъерошенного незнакомца. И он тут же проснулся.

С трудом, как все последние дни, поднявшись с кровати, Часовщик сунул окоченевшие ноги в теплые тапки. Заварил себе кофе, вкус которого он с какого-то времени перестал ощущать, и отправился в мастерскую. Заказов в тот день было мало, поэтому у него нашлось время немного повозиться со своей любимой игрушкой. Точнее, она принадлежала не ему, а высокому господину в цилиндре с вытянутым подбородком. Тот много месяцев назад принес на починку в мастерскую забавные круглые часы на бронзовой подставке из двух вершин горы или холма. Но с тех пор ни разу не заходил. Такое вообще не было редкостью. Люди имели особенность забывать или умирать.

В эту ночь Часовщик долго не мог уснуть. Ворочался, ему постоянно казалось, что страшный глаз наблюдал за ним. Наконец, он уснул. И погрузился в сон. Он опять оказался внутри двугорбого холма. Вырвав свою руку, он хотел убежать, но его ноги тут же сделались ватными. И он не смог сделать ни единого шага. Взъерошенный незнакомец схватил его за руку. Они вошли в небольшую залу с факелами на стенах. У одной из стен была расположена странная широкая лестница, ступени которой уходили вверх. На нижних ступенях стояли какие-то фигуры в темных плащах. Лица их были скрыты капюшонами. Впереди них стоял высокий господин в черном цилиндре с вытянутым подбородком. Тот самый, что принес в мастерскую диковинные часы. Я привел его, радостно воскликнул взъерошенный. Хорошо, холодным голосом отозвался господин в цилиндре. А потом обратился к Часовщику, ты починил мои часы? Последний ответил, что ему удалось выполнить его заказ. Покажи, холодно сказал высокий господин. Это невозможно, ответил Часовщик, они остались в мастерской.

Господин в высоком цилиндре холодно улыбнулся. Что теперь делать мне, спросил его взъерошенный. А больше от тебя ничего не требуется, ответил господин в цилиндре. Но, я увижу тех, кто есть, но их нет; и то, чего нет, но оно есть? Да, кивнул высокий господин, поднимайся вверх по лестнице.

Взъерошенный в возбуждении стал подниматься по ступеням, пока не пропал из виду. А потом что-то произошло. Часовщик не понял, что именно. Но что-то страшное. Это так перепугало его, что он проснулся. Несмотря на то, что руки и ноги почти не слушались его, он, как можно скорее заспешил в мастерскую. У ее дверей его уже ожидал какой-то взъерошенный рыжий мальчишка, кого-то ему отчетливо напоминавший. Часовщик уточнил у того, что именно ему угодно. Мальчик сообщил, что пришел забрать часы, которые принес его покойный отец.

И Часовщик внезапно вспомнил не только сон, но и рыжего взъерошенного человека, как-то оставившему в залог редкие карманные часы. С дополнительным циферблатом на внутренней стороне крышки, зеркально отображавшим ход основных часов. Он сообщил, что это семейная реликвия. Получив от Часовщика несколько монет, он довольный ушел. Дело в том, что хозяин мастерской в последнее время редко чинил часы. Он давно превратил свое заведение в подобие ломбарда, куда бедняки, пьяницы, воры и другие сомнительные личности несли часы. Мало кто из них выкупал их обратно. А сам Часовщик, приведя некий интересный экземпляр в порядок, продавал его совсем за другие деньги понимающим в них толк коллекционерам.

Открывая дверь в мастерскую, Часовщик мысленно подбирал слова, как объяснить мальчику, что его просьба не могла быть исполнена. Но вместо своей мастерской он внезапно оказался перед той самой лестницей внутри двугорбого холма. Высокий господин в цилиндре и фигуры в капюшонах. Часовщику на мгновение показалось, что их стало больше. Справа стоял теперь еще один. И из-под капюшона слегка вылезала рыжая прядь.

Часовщик в ужасе обернулся, надеясь выскользнуть через дверь мастерской обратно. Но никакой двери не было. Одна темнота позади. Высокий господин холодно рассмеялся, от времени не сбежать. Я предупреждал тебя о том, что с моими часами надо обращаться осторожно. Однако, ты, освоив основные механизмы решил отсрочить свое время, пуская стрелки в обратном направлении. Ведь ты же знал, что неизлечимо болен. И все равно пытался направить время вспять. Но ты же понял правило, что при достижении двенадцати стрелки должны изменить свой ход. Ты пересидел свое время. Вот ты и умер.

Разве я умер?! Дрожавшими губами прошептал Часовщик. Да, и уже довольно давно, усмехнулся господин в цилиндре. Загвоздка была в том, что, имея под рукой мои часы, ты начал новый отсчет. Цикл мертвеца. Но часы просто так не работают. Если мертвец продолжает существовать, то тем самым крадет время у других. По-другому не получается. Но каждый цикл должен когда-нибудь прерваться.

Но эти сны, или не сны… Прошептал Часовщик. Это не так важно, холодно ответил высокий господин. Круг пройден. Но, пусть я умер, с надеждой обратился мастер, ведь все равно должен быть выход?! Господин в цилиндре рассмеялся. Сюда есть вход, но нет никакого выхода. Впрочем, есть еще ступени, ведущие наверх. Я не желаю туда идти! Запротестовал Часовщик. Но ноги, словно по законам сна, сами понесли его наверх. Поднимаясь, он только спросил высокого господина, в чем же разгадка тех слов на часах. Господин, лишь холодно улыбаясь, кивнул наверх, где ступенек уже не было видно.

Часовщик, чья голова была повернута назад, был не в силах сопротивляться своим ногам, увлекавшим его вверх по лестнице. Он очень боялся того, что могло ожидать его на самом верху. Даже отчасти поверив в то, что уже давно как умер, преодолеть страх перед неизвестностью он не мог. Но ноги ввели его в верхнюю залу. Она, казалось, была абсолютно пустой.

Внезапно, у Часовщика возникло стойкое ощущение, что он все-таки не один. В легком полумраке он увидел странное существо. Оно висело на потолке в дальнем углу, плотно укрывшись крыльями. Через несколько мгновений существо раскрыло крылья и полетело к Часовщику. Тот отшатнулся в сторону. Перед ним опустилась огромная волосатая муха с острым шипом. Самое главное, что ее морда напоминало человеческое лицо. И он узнал тот самый страшный глаз, что везде являлся ему.

Мертвец, прошипела Муха, хорошо. Часовщик задрожал и прижался к стене. Хороший мертвец, продолжала шипеть Муха, приводящий ко мне других мертвецов. Но ты побыл мертвецом, зловеще улыбнулась Муха, это еще лучше. Я всего лишь, дрожа от страха, произнес Часовщик, неверно управился с часами. Нет, прошипела Муха, ты сделал все верно. Но высокий господин внизу, который держит вас здесь, чьи часы я починил… Прошептал Часовщик.

Муха расхохоталась, раздуваясь при этом чуть ли не вдвое. Это мои часы, прошипела Муха. Пойдем, спустимся вниз, я тебе кое-что покажу. Часовщик в ужасе стал спускаться вниз по ступеням. Вслед за ним Муха. Когда они достигли первой залы, мастер обратил внимание на то, что господин в цилиндре и фигуры в капюшонах стояли, как вкопанные, не шевелясь. Муха поднесла передние лапки к белому лицу высокого господина и содрала ими кожу точно покрывало. На месте лица была пустота. И только какое-то слабое шипение донеслось до ушей Часовщика. Они есть, но их нет, прошипела Муха. Но кто они тогда?! Спросил мастер. Коконы, ответила Муха.

Но что вам надо от меня?! Взмолился мастер. Ничего, – зловеще улыбнулась Муха, – почти ничего. А теперь продолжила она, надо еще кое-что сделать. Нет, тебя нет, ты мне лишь кажешься! – задергал руками Часовщик. Меня нет, но я есть, – прошипела Муха и всадила свой шип в его тело.

Когда в таинственный проход попал новый мертвец, его встретил невысокий господин в цилиндре. Последний совершенно не соответствовал остальным элементам одежды. Господин в цилиндре стоял в совершенном одиночестве, но подошедший к нему, узнал его. А с верхних ступеней доносилось многоголосое шипение.

Довольно жуткая история, произнес Эксперт. Да уж, прохрипел Профессор, пока я окончательно не уснул у камина, расскажу вам одну историю, привезенную мною с Востока. Эта история о Джинне и об одной храброй девушке, имя которой в переводе означало Красивая луна.

Глава 3. Джинн и Красивая Луна

В одной восточной стране жил господин, служивший Директором театра марионеток в городском парке. Это был мужчина средних лет, точнее немного старше. А если совсем точнее, то значительно старше этого возраста.

С определенного момента Директор театра марионеток стал почему-то опасаться того, что в его тело мог кто-то залезть. Ему однажды приснился сон, как нечто бесформенное, пролетая мимо его окна, изменило направление своего движения и заглянуло именно к нему. И ему показалось, что лицо этой сущности было чрезвычайно похоже на его собственное. Далее окно внезапно распахнулось, и существо влетело внутрь комнаты, пытаясь влететь в самого Директора через его открытый рот. А потом он проснулся. К счастью для него, это был всего лишь кошмар.

Сам Директор театра марионеток был небольшого роста и довольно солидной комплекции, исключительно исполнительный, ответственный и пунктуальный. Его круглое лицо венчала густая борода. Когда он шагал, то короткие, чуть кривые, ноги со стороны напоминали движение колеса по мостовой. Он весьма ловко ими проворачивал. Но, правда, при этом колеса его туловища все равно двигались не очень быстро.

Господин Директор театра марионеток был одиноким мужчиной. Про себя он считал, что, когда можно было жениться, он был еще не готов; а когда время пришло – оказалось, что уже поздно. Теперь же… Но он в целом старался объективно смотреть на свою ситуацию. Нет, так нет.

Однако, критически воспринимать свое текущее положение, отнюдь не означало запретить себе мечтать. В одном с ним доме жила девушка, чье имя на местном языке означало Красивая Луна. Она обучалась в консерватории на флейтистку. Директор театра марионеток был в тайне безнадежно и окончательно влюблен в нее. Хотя, почему, в тайне? Девушка совершенно ясно отдавала себе отчет в том, что это именно так.

Случайно встречаясь вечером у дома, где они оба жили, Директор театра марионеток мог подолгу разговаривать с ней, о чем угодно: погоде; вкусном кофе по-турецки, сваренном в одной кофейне или о музыке. Конечно, как, в первую очередь, администратор, в музыке он разбирался не так глубоко, но считал, что, Красивой Луне была приятна и интересна эта тема. Выглядеть в ее глазах человеком, недостаточно разбиравшимся в этом вопросе, он не хотел. Поэтому старался по вечерам листать книги о музыке для того, чтобы ввернуть то или иное слово, определение или же какой-то исторический факт в разговор со своей прекрасной соседкой. Понятно, что он отдавал себе отчет в том, что возраст и многое-многое другое непреодолимой стеной разделяли их. Он не надеялся. Но запретить мечтать ему никто не мог.

Она же, понимала, в свою очередь, его интерес к себе не только как соседа, собеседника, но и как мужчины. И, старалась, с одной стороны, быть с ним всегда вежливой и учтивой; с другой стороны, держать определенную дистанцию для того, чтобы избежать появления в его голове ничем не подкрепленных надежд. В общем-то им удавалось сохранять такой любопытный баланс: он был влюблен, но понимал, что между ними ничего точно не могло быть, и надо дорожить тем, что вообще было; она жалела его, при этом с удовольствием с ним общалась.

Все так и продолжалось. Пока не подул очень сильный Западный ветер. Обычно к ночи ветер имел обыкновение стихать. Но той ночью разразилась настоящая буря. Красивая Луна, проснувшись от того, что какой-то очередной порыв распахнул ее окно настежь, подошла к нему для того, чтобы закрыть. За ним бушевал ужасный вихрь, но в одно мгновение он стих и, казалось, сложился в некую странную воздушную материю, взглянувшую на нее. Да, это было совершенно удивительно и необъяснимо, словно в этой самой массе выделились два воздушных глаза или же два черных пятна, и посмотрели непросто на нее, они попробовали залезть вовнутрь, как будто желая вывернуть ее наизнанку. Ей стало очень страшно. Но через мгновение сгусток воздушной массы рассеялся, и не стало ни сильного ветра, ни каких-то странных и страшных видений. Наступила мертвая тишина. В это самое время Директор театра марионеток внезапно проснулся от того, что окно его спальни также резко распахнулось из-за порыва ветра. Он сунул ноги в тапочки и отправился к нему для того, чтобы его закрыть. Вдруг что-то то ли дунуло, то ли как-то брызнуло в сторону его лица. При этом он ощутил какую-то необычную и резкую сухость во рту и резь в горле.

На следующий день Директор театра марионеток, проснувшись утром, ощутил, что боль в горле не только никуда не ушла, а лишь усилилась. Как и неприятная сухость во рту. Он выпил около литра воды. Но при этом сухость совершенно не исчезала, а боль в горле при каждом глотке словно бы даже увеличивалась. Впервые за долгое время своей службы на посту директора театра он решил остаться дома, сообщив, что заболел.

Целый день он провел в кровати. Периодически полоскал больное горло, но резь в нем лишь усугублялась. Более того, он стал ощущать колики в области живота и сильную головную боль. Следующей ночью он почти не спал, его мучили какие-то странные сны, суть и содержание которых он тут же забывал, когда внезапно просыпался, но осадок чего-то ужасного и темного словно оседал у него не только в памяти, но и в области горла, болевшего все сильнее. Наконец под утро ему приснился удивительный и страшный сон, который на этот раз он запомнил. В нем он проснулся ночью и сел на кровать. Его мучила жажда, при этом продолжало сильно болеть горло. Но вместо того, чтобы налить себе стакан воды, он сидел на кровати и смотрел в сторону окна.

И в этот самый момент что-то внутри него проделало страшную и необыкновенную штуку. Оно сказочным образом расстегнуло невидимую молнию в области шеи, при этом голова Директора механически откинулась назад, наподобие крышки рояля. И из образовавшегося отверстия вылезло нечто, устремившееся в сторону окна, которое тут же распахнулось. Спустя некоторое время (Директор театра марионеток не мог понять, сколько именно прошло времени, пока его голова была откинута в сторону) нечто, выбравшееся из него вернулось через окно обратно, при этом последнее само по себе закрылось. И оно опять залезло в него, застегнув невидимую молнию на шее изнутри. И тут же голова Директора вернулась на свое прежнее место. Жажда уже больше его не мучила. Он опять лег спать.

Вот такой был странный сон. Но на утро боль в горле если и не сошла полностью на нет, то заметно уменьшилась. И колики в животе, а также мучения с головой прекратились. Поэтому препятствий для того, чтобы отправиться на службу более не существовало. Надо было только немного привести себя в порядок. Подравнивая свою густую бороду, Директор театра марионеток обратил внимание на то, что на его шее присутствовала то ли царапина, то ли шрам очень странной формы. Это что-то напомнило ему. Но с первого взгляда определить форму ему не удалось. Лишь спустя некоторое время, надевая брюки и застегивая ширинку на них, его поразила удивительная мысль. Он подошел к зеркалу в не до конца застегнутых брюках и немного приподнял свисавшую нижнюю часть бороды, обнажая под ней шею. Эта царапина очень сильно своими контурами походила на молнию или застежку. Точно, кто-то или что-то сначала расстегивало, а потом застегивало, выбираясь из него наружу и возвращаясь обратно. Директор театра марионеток дал сам себе пощечину. Потом еще одну, чтобы взбодриться. И третью. Но царапина не исчезала. Шрам в виде аккуратной, но злобной змейки тоже.

В это самое время Красивая Луна, оставшаяся дома, пропустив обучение, пыталась понять, что же все-таки произошло предыдущей ночью. Внезапный порыв ветра спровоцировал сквозняк в ее спальне, она встала, чтобы закрыть окно. Но только она сделала несколько шагов по направлению к нему, как оттуда что-то вылезло. Даже не то, чтобы вылезло, скорее, просочилось. Это одновременно напоминало и ту самую воздушную сущность с черными глазами и, как ни странно, Директора театра марионеток с его черной бородой. Но только в этом облике он выглядел не характерно для себя слишком зловещим. И при этом воздушным, словно черты его лица нарисовали на каком-то облаке и запустили к ней в комнату. И это нечто черными глазами поверх черной облачной бороды сверлило ее своим взглядом. Ей было очень страшно, но она была не в силах пошевелиться. Она сдвинулась в самый угол, поплотнее укрывшись одеялом так, что только одни глаза были поверх него. Облако с черной бородой приблизилось к кровати на угрожающее расстояние. Но за окном ветер внезапно изменил свое направление, и страшное облако в одно мгновение вылетело в окно. Красивая Луна ледяная от ужаса покрепче закуталась в одеяло.

На следующее утро Директор театра марионеток встал в весьма благоприятном расположении духа. Горло уже совершенно не болело, головная боль и колики в животе также его не беспокоили. Напротив, у него было исключительно приподнятое настроение. Он, конечно, никогда не приходил в театр в дурном настроении, но так, чтобы в таком приподнятом… Этого не было давно, если же вообще когда-либо имело место. Выйдя из дома, он внезапно столкнулся лицом к лицу с девушкой, которую в тайне любил, но даже в этой самой тайне разрешал себе о ней только мечтать. Ее бледное лицо в слезах и какой-то испуганный и холодный взгляд, а также отсутствие пожелания хорошего дня и скорый уход при его появлении, сильно озадачили Директора театра марионеток. Все это серьезно разнилось с его необычайно позитивным тонусом, отличным самочувствием и солнечной погодой. Это было крайне неприятно, поэтому в один миг, и солнце, как ему показалось, немного укрылось одеялом из облаков, и в горле что-то опять запершило, и настроение как-то резко ухудшилось. Тем не менее, он все-таки отправился на службу, хотя совершенно в ином, нежели утром, расположении духа.

Ночью Директору театра марионеток приснился сон. Во сне у него очень зачесалось горло, и в тот момент, когда он решил налить себе стакан воды, горло перестало чесаться, а вместо окна, его глаза теперь были устремлены в потолок. И стала немного неметь шея. Ему показалось, что почти одновременно произошли два события: Нечто изнутри расстегнуло молнию своей лапой с черными острыми когтями на его шее и вылезло наружу. После же совершения этого действия Нечто решило заговорить с ним, вернув голову Директора театра марионеток на место, не застегивая молнию.

Буду краток. Вся твоя пропитанная гноем и мерзкими соплями история мне совершенно неинтересна. Но мне нужна Она. Поэтому у нас с тобой только два варианта. Первый – я быстро съем все то, что у тебя внутри. Но тогда мне понадобится другой футляр, что не очень хотелось бы. Либо мы вместе начнем интересную игру, ее, конечно, ты не получишь, но хотя бы сможешь немного поучаствовать – что в твоем случае вполне себе неплохой вариант. Выбирай. Времени у меня не очень много. У тебя еще меньше.

Директор театра марионеток с огромным трудом смог лишь вздохнуть и выдохнуть.

Да, понимаю, говорить в таком виде не очень удобно, мы еще вернемся к этому разговору. Мне нужна она. А ты хотя бы будешь неподалеку, это для тебя даже больше, чем ты мог мечтать до моего появления, – продолжило Нечто. –Я сейчас еще раз взгляну на нее, потом вернусь и застегну тебе шею, чтобы твоя голова могла произносить слова. Мы пообщаемся. Пока она не до конца застегнута, есть время подумать.

Нечто облаком вылетело в окно. Голова Директора театра марионеток смотрела стеклянными глазами перед собой. Он неподвижно сидел на кровати, уставившись в сторону окна. Спустя небольшое время там снова появилась Облачная сущность. Она приблизилось к кровати и своими черными впадинами заглянуло внутрь Директора, точно сжав в своей когтистой лапе все его внутренности.

Решение?

Да…, тихо выдавил из себя Директор театра марионеток.

Отлично, усмехнулось Нечто, значит, пока я не съем у тебя все внутри, но времени мало, ветер скоро поменяется, я должен забрать ее, а ты в любом случае в моих руках. Пока так. Но мой крюк в любой момент, если ты посмеешь не то, чтобы передумать, а просто допустить мысль надуть меня, вспорет тебе живот в одно мгновение.

Нечто зловеще рассмеялось и, достав откуда-то из-за своей облачной спины, что-то похожее на гарпун или какой-то крюк на толстом канате, швырнуло его в сторону головы Директора театра марионеток, чья голова каким-то образом откинулась назад, и гарпун влетел глубоко внутрь, оцарапав ему живот изнутри. После чего, Нечто само влетело внутрь его тела, застегнув за собой молнию. Директор театра марионеток аккуратно лег на бок для того, чтобы боль от гарпуна в его животе была несколько меньше, и пролежал так с открытыми глазами до конца ночи. Он даже не понимал, спал он в это время или нет. Он просто смотрел перед собой стеклянными глазами.

Девушка по имени Красивая Луна, которая ночью то ли снова увидела кошмар, то ли ее действительно опять посетило зловещее Облако с чертами лица ее соседа, Директора театра марионеток, в ужасе вспоминала это утром. Черные глаза этого зловещего Облака словно хотели затянуть или даже засосать в себя целиком все то, что было у нее внутри даже вместе с ней самой.

И еще был этот страшный шепот, более напоминавший шипение, мое…

Утром Директор театра марионеток, все больше склонявшийся к той мысли, что сильно заболел, решил обратиться за медицинской помощью. Он был уверен, что где-то подхватил паразита, какого-то необычного глиста, вызывавшего у него галлюцинации и резь в животе и горле. Еще эта царапина в виде молнии, в появлении которой не было разумных объяснений, а иные, от греха подальше, он сразу отмел в сторону. Придя на прием в больницу, Директор начал расстегивать рубашку для того, чтобы врач мог осмотреть его тело. Но только он расстегнул несколько пуговиц, как в его брюшной полости молнией ударила такая резкая боль, что в глазах у него потемнело, и он потерял на несколько минут сознание. После того, как оно к нему вернулось, и врач уточнил, все ли с ним в порядке, и можно ли продолжать прием, либо же стоило его отложить, Директор театра марионеток прошептал, что лучше в другой раз.

Вернувшись домой, он наконец снял наконец рубашку. На его животе были какие-то выпуклые красные рубцы, словно они возникли именно изнутри. Весь оставшийся день, его мучила боль в брюшной полости, не такая острая как на приеме, но ужасно изматывавшая. Он пытался прилечь, то на один бок, то на другой, то на спину, то потом сесть, то встать, то походить. Боль не уходила. Ближе к ночи, абсолютно подавленный болевыми ощущениями, он кое-как нашел более-менее подходящую позу и закрыл глаза наконец глаза. И снова увидел кошмар. Опять на его шее стала расстегиваться молния. Но только на этот раз это происходило очень грубо, словно кое-кто нарочно старался сделать так, чтобы было очень больно. Голова Директора вновь откинулась как крышка рояля.

Облако, выбравшееся из образовавшегося отверстия, вплотную приблизилось к беспомощной голове Директора. Схватив своей когтистой лапой за его расстегнутое горло и сверкнув бесконечной злобой черных глаз, прошипело, ты забыл про мой крюк, приятель. Тот, который внутри тебя. Я выпотрошу тебя изнутри, а потом высосу все, а то, что останется после, будет похоже на измельченную баранину. Еще один раз. Я тебя предупредил. Никаких лекарей, никаких разговоров. И не смей предупредить Ее. Завтрашней ночью будем заканчивать с этим. Ветер меняется. Завтра твое тело потребуется мне в последний раз. Не зли меня.

После очередного ночного посещения ее Облаком Красивая Луна остаток ночи и половину дня просидела на кровати с высохшими на щеках слезам, белая, как молоко, и смотревшая в сторону окна. В ту ночь Облако старалось, как, наверное, могло, не выглядеть настолько зловещим. Оно рассказывало ей какие-то истории про необыкновенные миры, сообщило ей, что-то о себе, чем вообще являлось в действительности. Люди называли его по-разному, но в этих местах чаще всего именовали Джинном. Оно пыталось не пугать, а убеждать в том, что она предназначена именно для него, что противится Судьбе глупо и бессмысленно. Но в тот момент, когда их союз состоится, им открыть такие тайны и силы, которых никто не знал прежде. Надо только дать согласие, быть с ним. Надо решаться. Выбора нет. Но это совсем нестрашно.

Вечером в парке должно было состояться представление под открытым небом, где в том числе должна была выступать Красивая луна. Ей страшно не хотелось никуда входить из дома в тот день, но она не могла пропустить выступление. В том же самом представлении должен был участвовать театр марионеток, поэтому Директор обязан был там присутствовать, хотя он также больше всего в этот самый день не хотел выходить из дома. Когда началось представление, на сцену в составе оркестра вышла Красивая Луна со своей флейтой. А рядом с ней актеры театра марионеток со своими куклами начали свой музыкальный спектакль. Зрители встретили выступавших громкими аплодисментами. Была отличная вечерняя погода, никакого ветра не было и в помине. На темно-синем безоблачном небе начали появляться крошечные бусинки звезд.

Директор театра марионеток, которого весь день мучили слова из его последнего сна, а также чрезвычайно нехорошие предчувствия, но при этом целый день никаких болей в брюшной полости он не испытывал. И это уже было сродни счастью (более того, страшные шрамы исчезли). Он стоял за кулисами, наблюдая спектакль. Отсутствие болезненных ощущений, хорошая погода, прекрасная Красивая луна в нежном атласном платье, все это заставляло не думать о дурном. Но в одно мгновение подул ветер столь страшной силы и заволок небо тучами. Музыка тут же стихла, все замерли в каком-то страшном оцепенении, зрители замолчали. И Директор ощутил характерное расстегивание молнии. Вспомнив все то, что происходило в его снах, ужасные слова Облака о том, что именно сегодня должен был быть какой-то решающий день. И его взгляд упал на обернувшуюся в его сторону Красивую Луну с побледневшим лицом.

Директор театра марионеток, что было силы сжал своими руками складку на шее, где была молния. То, что пыталось расстегнуть молнию изнутри, стало делать это так резко, что из горла стала сочиться кровь. Директор еще плотнее зажал это место руками. И тогда что-то внутри него прекратило попытки вылезти через его шею. Красивая Луна с глазами, полными смертельного ужаса, наблюдала за этим, не в силах шевельнуться.

Беги, прошептал Директор, с трудом пытаясь удержать рану на шее, откуда уже не сочилась, а потоком лилась кровь. При этом безобразный палец с черным когтем пытался расковырять ее.

И в следующее мгновение живот Директора театра марионеток буквально лопнул от внутреннего удара страшной силы, и вместе с хлынувшей кровью и внутренностями оттуда вылезло Нечто, держа в своих лапах на веревке огромный крюк. Оно более не было похоже на Директора. Это было окровавленное Облако, которое, сверкая злобными черными глазами, внезапно стало расти, очень скоро превратившись в огромного великана, величиной с дом.

А затем, Великан дунул. И из его рта вырвался страшный ветер, который просто сдул всех артистов со сцены и зрителей с их мест. Всех, кроме Красивой Луны и марионеток. Великан хлопнул в ладоши, и марионетки самостоятельно, подхватив брошенные музыкантами инструменты, заиграли какую-то веселую мелодию, заливаясь слезами. Великан, наклонился к Красивой луне так, сложившись в несколько раз для того, чтобы его голова была рядом с ней, и прошипел, теперь ты будешь моей! Идем со мной, мы полетим в таинственные места! Нет, тихо, но твердо произнесла Красивая Луна. Еще раз! У тебя нет выбора: летим со мной или страшная смерть! Нет, еще тише, но при этом непреклонно сказала девушка.

Великан с яростью сверкнул своими глазами и, расправившись в полный рост, хлопнул еще раз в ладоши. И марионетки заиграли совершенно другую, трагическую и вместе с тем, какую-то торжественную мелодию, от которой из их кукольных глаз потекло еще больше слез. Чудовище достало из-за спины свой гарпун и, размахнувшись, бросило его в сторону девушки. Крюк пробил ее тело насквозь. Затем Великан потянул за веревку и прошипел, а теперь мы совершим наш свадебный круг по ночному небу. У тебя будет время подумать. В самый последний раз.

И Джинн притянул к себе за веревку беспомощную девушку с крюком, пронзившим ее. И они стали подниматься высоко в небо, на котором сверкали молнии. А марионетки-музыканты играли эту торжественную и трагическую музыку. Великан летел через тучи, увлекая за собой на гарпуне Красивую Луну. И сложно было сказать, сколько именно они летели. Но когда они вернулись к сцене, Джинн произнес, одно слово. И мой гарпун покинет твое прекрасное тело, а раны тут же затянутся. И мы вместе отправимся далеко. Красивая Луна на мгновение приоткрыла глаза и прошептала, никогда…

Джинн с яростью дернул веревку, и безжизненное тело Красивой Луны упало на сцену. Марионетки прекратили играть. Но в этот самый момент Великан начал стремительно уменьшаться. Он таял, словно весенний снег. И уже скоро стал величиной с карлика, который заметался из стороны в сторону, и растаял окончательно вместе со своим страшным гарпуном…

Да, дорогой Профессор, произнес Эксперт, на этот раз без присущих ему улыбок и ухмылок, – это довольно мрачная история. Хотя, конечно, если взглянуть на нее другими глазами, то все не так плохо. Чудовище же в конце концов пало.

Но какой ценой…, вздохнул Журналист. Безумно жаль эту невинную девушку, да и, Директор театра марионеток совершил, возможно, единственный в свой жизни настоящий во всех смыслах поступок. Но Джинн? Я не совсем понял, что именно ему было надо от Красивой Луны, и почему сосуд для того, чтобы находиться там, требовался лишь на какое-то время?

Профессор ухмыльнулся, поправил плед и прохрипел, ветры на Востоке непредсказуемы столь же, сколь и загадочны, а намерения джиннов непредсказуемы и загадочны вдвойне.

Эксперт чуть пригубил виски и с вернувшейся ухмылкой сказал, как я понимаю, господа, вы не оставляете мне выбора. Мой черед рассказать вам историю. На самом деле, эту легенду рассказывают многие. Но, поверьте, даже подчас очевидное не всегда является тем, за что оно себя выдает.

Глава 4. Синяя Борода и потайная комната

Отец юной Баронессы серьезно истратился на войне и при этом утратил влияние при дворе Дофина. Потому вынужден был принять предложение от Герцога, что был вдвое старше его любимой дочери, о браке. Несмотря на бесконечные слезы самой дочери и тревогу, не сходившую с лица его жены, ее матери. Этот брак действительно мог не просто поправить не самое приятное для него текущее положение вещей, но к тому же и укрепить его позиции. Герцог слыл влиятельным человеком при дворе, много сражался за Короля, пока еще тот пребывал в статусе Дофина, был довольно богат и знатен. Этот брак мог вообще поправить все. Абсолютно все. Существовало еще одно дополнительное недоразумение, заключавшееся в том, что Барон поднял свое небольшое ополчение. Не за Ту корону. Точнее, на момент принятия им решения, Корона была на определенной стороне. Но после ряда побед Дофина и бегства англичан ситуация изменилась. А тот выбор забыт был не окончательно. Новым Королем.

Да, конечно, Герцог был уже не молод, и решение отдать за него замуж любимую юную дочь, которой только недавно исполнилось шестнадцать, далось старому Барону совсем непросто. Но у него не имелось иного выбора. Когда на чаше весов одновременно оказались и благосостояние, и отсутствие иных возможностей исправить ситуацию, а также возможное обвинение в государственной измене… Да, младшая, любимая и чрезвычайно красивая дочь выступала для него той последней ценой, которую он мог себе позволить. У него еще была красивая белая кобылица и жена, с милыми чертами лица и хорошей фигурой, и много долгов. Так что, оставалась только юная дочь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.