Антон Аркатов
Бесконечное лето. Первая смена

Ты держишь в руках книжную адаптацию визуальной новеллы «Бесконечное Лето». Вместе с тобой мы готовимся отправиться в увлекательное путешествие в лагерь «Совёнок». Надеемся, ты вновь переживёшь те прекрасные моменты, которые подарила тебе игра, или впервые окунёшься в эту таинственную, но добрую, а местами грустную историю и познакомишься с её героями.

Всегда готов,

Антон Аркатов, основатель студии Soviet Games.

© Художник. Milaskes, 2024

© Текст. Аркатов Антон, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

ДД.ММ.20ГГ, где-то в России

Мне опять снился сон. Этот сон. Каждую ночь одно и то же. Но наутро, как обычно, всё забудется. Может быть, оно и к лучшему. Останутся только туманные воспоминания о приоткрытых, словно приглашающих куда-то воротах, рядом с которыми в камне застыли два пионера.

А ещё странная девочка, которая постоянно спрашивает:

– Ты пойдёшь со мной?

Пойду? Но куда? И зачем? Да и где я вообще нахожусь?

Конечно, случись всё на самом деле, наяву, стоило бы непременно испугаться. Как же иначе! Но это всего лишь сон. Тот самый, который я вижу каждую ночь.

А ведь всё это неспроста! Необязательно знать где и почему, чтобы понять: что-то происходит. Нечто, отчаянно требующее моего внимания. Ведь всё, окружающее меня здесь, – реально! Реально настолько, насколько реальны вещи в моей квартире; я бы мог открыть ворота, услышать скрип петель, смахнуть рукой осыпающуюся ржавчину, потянуть носом свежий прохладный воздух и поёжиться от холода. Мог бы, но для этого надо сдвинуться с места, сделать шаг, пошевелить рукой.

А ведь это сон – я понимаю, – но что дальше, что изменит моё понимание? Ведь здесь словно по ту сторону потрескавшегося экрана старого телевизора, который из последних сил борется с помехами и силится показать зрителям всё, не упустив ни малейшей детали. Но вот картинка теряет чёткость. Наверное, скоро просыпаться.

. .

Может быть, спросить у неё что-то? У девочки. Как же её зовут… Например, про звёзды. Хотя почему про звёзды? Можно же спросить про ворота! Да, про ворота! Вот она удивится. Или лучше про букву «ё». Хорошая была буква. Как будто её больше нет! И какое отношение буквы, ворота и звёзды имеют к этому месту? Ведь если мне каждую ночь снится этот сон, который потом всё равно забудется, надо искать разгадку здесь и сейчас! А вот, если присмотреться, можно увидеть Магелланово Облако… Словно попал в южное полушарие!

. .

Во сне всегда больше волнуют мелочи: неестественный цвет травы, невозможная кривизна прямых или своё перекошенное отражение – а реальная опасность, готовая оборвать всё здесь и сейчас, кажется пустяком. Естественно, ведь здесь нельзя умереть. Я точно знаю – я делал это сотни раз. Но если нельзя умереть, нет смысла жить? Надо будет спросить у девочки, она местная – должна знать! Да, именно, спросить! Например, про сову. Больно уж птица странная. А впрочем, неважно.

. .

– Ты пойдёшь со мной?

И каждый раз надо отвечать. Иначе никак, иначе сон не закончится, а я – не проснусь. Каждый раз так сложно решить, что же ответить. Где я, что я здесь делаю, кто она такая? И почему от ответа на этот вопрос зависит так много в моей жизни? Или не зависит? Ведь это просто сон. Просто сон.

. .

Экран монитора смотрел на меня словно живой. Иногда мне правда казалось, что он обладает сознанием, своими мыслями и желаниями, стремлениями, умеет чувствовать, любить и страдать. Словно в наших отношениях инструмент не он, неодушевлённый кусок пластика и текстолита, а я. Наверное, в этом есть доля правды, ведь компьютер на 90 % обеспечивает моё общение с внешним миром. Анонимные имиджборды, иногда какие-то чаты, редко – аська или джаббер, ещё реже – форумы. А людей, сидящих по ту сторону сетевого кабеля, попросту не существует! Все они – всего лишь плод его больной фантазии, ошибка в программном коде или баг ядра, зажившего собственной жизнью. Если посмотреть со стороны на моё существование, то такие мысли покажутся не столь уж бредовыми, а какой-нибудь психолог наверняка поставит мне кучу заумных диагнозов и, возможно, выпишет направление в жёлтый дом. Маленькая квартирка без следов какого бы то ни было ремонта или даже подобия порядка и вечно одинаковый вид из окна на серый, бегущий куда-то день и ночь мегаполис – вот условия моей жизни.

Конечно, всё начиналось не так. Я родился, пошёл в школу, закончил её – всё как у людей. Поступил в институт, где кое-как промучился полтора курса. Работал на паре-тройке разных работ. Иногда даже и неплохо, иногда даже получая за это достойные деньги. Однако всё это казалось чужим, словно списанным с биографии другого человека. Я не ощущал полноту жизни – она словно зациклилась и продолжала идти по кругу. Как в фильме «День сурка». Только у меня не было выбора, как именно провести этот день, и каждый раз всё повторялось по одной и той же схеме. Схеме пустоты, уныния и отчаяния.

Последние несколько лет я просто целыми днями сидел за компьютером. Иногда подворачивались какие-то халтурки, иногда помогали родители. В общем, на жизнь хватало. Это и немудрено, ведь потребности у меня небольшие. На улицу я практически не выхожу, а всё моё общение с людьми сводится к интернет-переписке с анонимами, у которых нет ни реального имени, ни пола, ни возраста. Короче говоря, достаточно типичная жизнь достаточно типичного асоциального человека своего времени. Этакий Обломов XXI века. Может быть, маститый писатель напишет обо мне роман, который станет классикой современной литературы. Или напишу я сам.

Впрочем, нет, что себя обманывать, уже не раз пытался, но меня не хватало даже на короткий рассказ. Изучал я и множество других вещей. Рисовать не дано от природы. Программирование надоело. Иностранные языки – долго и скучно. Любил я разве что читать, но даже при этом никогда бы не назвал себя эрудированным человеком. Возможно, я был асом в просмотре аниме и гроссмейстером неумелых шуточек в интернете. Плати мне за это деньги, я бы обрадовался, да и заработал бы неплохо, но вряд ли так просто можно заполнить пустоту в душе.

Сегодня очередной типичный день моей типичной жизни типичного неудачника. И именно сегодня мне нужно ехать на встречу институтских товарищей. По правде говоря, совершенно не хотелось. Да и какой смысл, если вместе с ними я отучился всего ничего? Однако меня всё же уговорил друг, бывший одногруппник, один из немногих, с кем я поддерживал контакт не только в интернете.

Вечер. Мороз. Остановка и ожидание автобуса. Я никогда не любил зиму. Впрочем, и жаркое лето – тоже не моя стихия. Просто не вижу смысла выделять какое-то одно время года, не столь важно, какая погода на улице, если ты целыми днями сидишь дома.

Автобус сегодня задерживался так сильно, что я уже был готов плюнуть на всё и потратить последнюю пару сотен на такси (совсем не ехать мне почему-то в голову не пришло). В мозгу, как всегда, роились миллионы мыслей, из которых совершенно невозможно выудить хотя бы одну стоящую. Такую, которую можно закончить, привести в порядок, облечь в форму идеи и претворить в жизнь. Может быть, заняться бизнесом? Но откуда я возьму деньги? Или пойти опять работать в офис? Нет уж! Может, стоит попробовать фриланс? Да что я умею и кому я нужен…

. .

Вдруг мне вспомнилось детство. Или, скорее, юношество, пятнадцать-семнадцать лет. Почему именно это время? Не знаю. Наверное, потому, что тогда всё было проще. Было проще принимать такие сложные сейчас и такие простые тогда решения. Проснувшись с утра, я чётко знал, как пройдёт мой день, а выходных ждал с нетерпением, ведь был уверен, что смогу отдохнуть, заняться любимыми делами: компьютер, футбол, встречи с друзьями. А потом, когда наступит новая неделя, вновь примусь за учёбу. Ведь раньше не возникало этих мучительных вопросов «зачем», «кому это надо», «что изменится, если я это сделаю» или «что не изменится». Простой поток жизни, такой привычный для любого нормального человека и такой чуждый для меня теперешнего. Время беззаботного детства.

Тогда же я и встретил свою первую любовь. Стёрлись из памяти её внешность, характер. Как строчка из профиля в социальной сети – осталось лишь имя да те чувства, которые захлёстывали меня, когда я был с ней. Теплота, нежность, желание заботиться, защитить. Жаль, что это продолжалось так недолго. Сейчас я уже с трудом могу себе представить что-то подобное. Наверное, и хочется познакомиться с девушкой, только не знаю, как начать диалог, о чём вообще с ней говорить, чем её заинтересовать. Да и подходящих девушек я давно не встречал. Хотя где мне их встретить.

Звук работающего двигателя вернул меня к реальности. Подъехал автобус. «Какой-то он не такой», – мелькнула мысль. Впрочем, какая разница, по этому маршруту ходит только 410-й.

Огни пролетают мимо, их холодный свет словно зажигает внутри давно погасшие чувства. Или не зажигает, а просто пробуждает… Ведь «они» уже давно живут во мне, то затихая, то просыпаясь вновь. Какая-то очень известная мелодия играла в радиоприёмнике у водителя. Но я её не слушал. Я смотрел в запотевшее окно автобуса на проезжающие мимо машины. Ведь люди куда-то спешат, ведь им что-то нужно, и, погружённые в свои дела, они не задумываются о вопросах, мучающих меня. Наверное, у них тоже есть свои серьёзные проблемы, а может, им живётся куда легче. Знать наверняка нельзя, так как все люди разные. Или не разные? Бывает, поступки человека легко предсказуемы, но, пытаясь заглянуть к нему в душу, видишь лишь непроглядную тьму.

. .

Автобус приближался к центру, и мои мысли прервал яркий свет огней большого города. Сотни рекламных вывесок, тысячи машин, миллионы людей. Я смотрел на это светопреставление, и мне почему-то безумно захотелось спать. Глаза закрылись всего на полсекунды и…

ДД.ММ.ГГГГ, где-то…

День 1

В глаза ударил яркий дневной свет. Сначала я не обратил на это внимания, так как ещё не до конца проснулся. Ноги сами понесли меня к двери.

– Чёрт, похоже, проспал остановку!

Но двери не было. Я оглядел автобус и понял, что это не привычный мне потрёпанный, видавший виды ЛиАЗ, а самый настоящий Икарус! Меня сковал ужас. Я лихорадочно ощупал своё тело, несколько раз больно ударил ладонями по щекам, сильно приложился лбом о спинку кресла.

Я выскочил на улицу и огляделся. Везде, куда ни глянь, бушевала зелень: высокая трава на обочине дороги, деревья, цветы. Нестерпимо болела голова, как будто готовая взорваться.

Постепенно я начал вспоминать. Длинная дорога, уносящаяся вдаль, леса, степи, поля, озёра, вновь леса. А потом провал. Какая-то девушка склонилась надо мной. Она неж- но нашёптывает что-то мне на ухо. Потом опять провал – и я очнулся здесь. Почему-то от воспоминаний о ней мне становилось хорошо и спокойно, а изнутри поднималось приятное тепло, расходящееся по всему телу.

Я дёрнулся влево, потом вправо, потом остановился в нерешительности и, наконец, побежал в направлении, откуда предположительно приехал автобус.

. .

Физические упражнения освежают мозг, мысли проясняются, становится легче оценивать окружающую действительность. Впрочем, это всё совершенно не обо мне, я сидел на обочине дороги, хрипя и пытаясь жадными глотками раскалённого воздуха хоть немного успокоить обожжённое горло. В любом случае пробежка пошла мне на пользу – страх на некоторое время отступил. Может, я и правда сплю?.. Но, вспомнив самоистязания в автобусе, я тут же отбросил эту идею. Я не сплю и не умер.

Вдаль уносилась узкая дорога через поле, та самая, из моего сна. Наверное, я очень далеко от дома. И дело даже не в том, что вчера была зима, а сейчас самое что ни на есть лето. Дело в окружающей природе. Конечно, летом обычно так и есть, зелено и жарко, но тут всё какое-то не такое, как в реальной жизни. Словно сошедшее с картин русских пейзажистов XIX века. Трава слишком уж сочная, кусты не такие, какими должны быть кусты, – пышные, сквозь них ничего не разглядеть, как кроны деревьев, ей-богу. А уж сами деревья… До леса было довольно далеко, но казалось, что они сомкнули свои стройные ряды и только и ждут приказа, чтобы начать наступление на поля и степи. Я отдышался и посмотрел на автобус, почти скрывшийся из виду. Неплохо пробежался…

Страх накатил с новой силой. И эти ЛЭП… Значит, тут есть люди. Хотя что это значит? Ведь ровным счётом ничего! Почему в аду не может быть линий электропередач? Жарить грешников на угле? Прошлый век. Похоже, я дошёл до той точки невозврата, когда надо либо уже сходить с ума, либо всё-таки пытаться понять, что происходит. И пока ещё есть возможность, стоит выбрать второй вариант!

Я медленно направился назад к автобусу. Конечно, страшно. Но вряд ли я найду разгадку в полях и лесах, а это чёртово ведро с гайками – единственное, что хоть как-то связывает меня с реальным миром.

. .

Надо осмотреть местность повнимательнее. Кирпичная ограда с воротами, над которыми красовалась надпись «Совёнок», по бокам – статуи пионеров, а рядом на вывеске номер маршрута – «410».

– Сегодня рейс что-то затянулся, – усмехнулся я.

Человек, попав в экстремальную ситуацию, иногда начинает вести себя неадекватно. Возможно, сейчас со мной происходит что-то подобное.

Место казалось совсем не заброшенным: ворота не заржавели, кладка не осыпалась.

– «Совёнок»…

. .

Что может так называться? Судя по статуям пионеров, наверное, детский лагерь. Причём лагерь действующий! Естественно, самое простое объяснение, как всегда, ничегошеньки не объясняет! Незнакомка, изменившийся автобус, лето, пионерлагерь… В голове за долю секунды проносились тысячи теорий: от похищения инопланетянами до летаргического сна, от галлюцинаций до сдвига пространства и времени. Ни одна из них не была хуже другой, но остановиться на какой-то одной было попросту невозможно.

Тут меня осенило – попробую позвонить! Я достал мобильник и набрал первый попавшийся номер из телефонной книги. Однако вместо палочек приёма на экране горел жирный крест. Ладно, возможно, в такой глуши связи нет. Но не попал же я сюда один! Автобусы ведь сами по себе не ездят!

Я обошёл его со всех сторон и убедился, что это не галлюцинация. Комья грязи на днище, кое-где виднеющаяся ржавчина, выцветшая краска и потёртая резина – нет, это определённо самый обычный Икарус. Да, именно такие тебя увозят непонятно куда, если нечаянно заснёшь. У меня вырвался нервный смешок. Именно вырвался. Сам по себе, непроизвольно. Ведь не место и не время шутить. Но где же тогда водитель? Я осторожно присел на бордюр рядом с автобусом и принялся ждать.

. .

Хватило меня ненадолго. Кажется, волнение достигло пика, и я потихоньку начал сходить с ума. Наверное, в подобной ситуации любой человек испытывал бы что-то подобное. Инопланетяне и параллельные реальности покинули моё воображение, остались лишь пустота и мрак. Неужели всё так и закончится? Моя жизнь закончится? Ведь я столько всего хотел сделать, столько не успел. Меня охватила уверенность, что это конец. Но почему?! Это несправедливо! Неужели я хуже других?! Господи, за что? Слёзы нестерпимо жгли глаза, я свернулся калачиком и начал кататься по траве.

– За что?! Почему?! Почему я?! – истошно орал я.

Но мои крики слышали лишь безмолвные статуи пионеров да сидящая на дереве птица, которая тотчас взмахнула крыльями и улетела, прокричав что-то на своём, на птичьем, словно посмеиваясь над идиотом, посмевшим нарушить её послеобеденный сон. Я окончательно захлебнулся рыданиями и просто тихо лежал, изредка поскуливая.

. .

Через несколько минут удалось всё-таки взять себя в руки. В голове немного прояснилось, а ужас и страх смерти если не отпустили, то как будто сделали передышку. В конце концов, если бы меня хотели убить, зачем всё это?! На опыты тоже не похоже. Если это какое-то чудовищное совпадение, то, возможно, оно не таит в себе угрозы. Как бы там ни было, пока что, кажется, нет никакой опасности.

Вскоре паника прошла. Конечно, бой в висках и дрожание рук никуда не исчезли, но теперь по крайней мере я мог рассуждать здраво. Сейчас от меня всё равно ничего не зависит! Поэтому сколько ни думай, ни накручивай себя, от этого станет только хуже. Пока не появятся какие-нибудь факты, строить догадки не стоит. В любом случае, околачиваясь здесь, ничего не узнать.

Судя по всему, этот лагерь, если это, конечно, лагерь, – единственное место, где могли быть люди, поэтому я решил пойти туда и уже почти дошёл до ворот, как оттуда выглянула девочка в пионерской форме. Логика меня не подвела. Впрочем, пионерская форма в XXI веке. Впрочем, девочки здесь…

Я застыл на месте не в силах сделать ни шагу. Очень хотелось убежать. Подальше отсюда, подальше от этого автобуса, ворот, статуй, подальше от этой чёртовой птицы с её сиестой. Просто бежать, бежать свободно, словно ветер, бежать всё быстрее, маша рукой пролетающим мимо планетам, подмигивая галактикам. Бежать, став лучом пульсара, превратившись в реликтовое излучение, бежать навстречу неизвестности. Бежать куда угодно, но подальше отсюда!

Тем временем девочка подошла ближе и улыбнулась. Её красоту я не смог не отметить, даже трясясь от страха. Человеческие инстинкты работают вопреки сознанию, и если только пять процентов мозга отвечают за мыслительную деятельность, то остальные девяносто пять всегда заняты поддержанием жизнедеятельности, в том числе и обеспечивают стабильное функционирование гормональной системы. Мне так мучительно хотелось быть проще, не думать протокольными фразами из Большой советской энциклопедии, но мысли появлялись в мозгу одна за одной, глупые, неуместные, словно выдернутые из внутреннего монолога героя дрянного детективчика в мягком переплёте. Приятное славянское лицо, длинные косы, похожие на две толстые охапки свежескошенного сена, и голубые глаза, в которых, казалось, можно утонуть.

– Привет, ты, наверное, только что приехал? – весело спросила девочка, словно моё появление её совершенно не удивило.

Я остолбенел от удивления. Девочка выглядела совершенно нормально, даже была похожа на человека, но всё равно я не мог вымолвить ни слова. Бежать уже поздно.

– Я что-то не то сказала? – удивилась она.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы ответить:

– Ну, да…

– Что?

– А, нет, я в смысле, что только что приехал, – быстро ответил я, уже было испугавшись, что ляпнул не то.

– Что же, добро пожаловать! – она широко улыбнулась.

Странно, но передо мной как будто совершенно обычная девочка. Эх, не стоило вообще сюда возвращаться, лучше уж в леса, в поля. Но что делать дальше – пытаться общаться с ней как с человеком, бежать или ещё что-то? В голове невыносимо стучала кровь, разрывая её изнутри; ещё немного и бедную пионерку забрызгает неприглядным содержимым моей черепной коробки.

– Что смешного? – девочка окинула меня взглядом.

По спине побежали мурашки, задрожали колени.

– Н… ничего…

– Ну и славно, – её милая улыбка казалась мне всё более неуместной в данной ситуации.

Славно? Что тут может быть славного? Внезапно захотелось плюнуть на всё, забыть о стоящем сзади автобусе, вчерашней зиме и будущем лете, скинуть чесоточный свитер и просто поверить, что всё это на самом деле, что так и надо, что так и должно быть, что всё это в конце концов к лучшему.

– А ты, наверное, знаешь… – начал я.

– Тебе к вожатой надо, она всё расскажет! – невозмутимо перебила меня девочка. – Смотри. Сейчас идёшь прямо-прямо, доходишь до площади, затем налево, дальше будут домики.

Она показала в сторону ворот, как будто я знал, что за ними.

– Ну спросишь у кого-нибудь, где домик Ольги Дмит- риевны!

– Я… э-э-э…

– Всё понял?

Естественно, ничего я не понял.

– А мне пора, – девочка помахала мне рукой и скрылась за воротами.

Казалось, что я для неё что-то нормальное. И весь этот цирк с автобусом, путешествиями во сне и наяву волнует только меня, а здесь всё так, как и должно быть. Вожатая, пионерская форма… Они что, здесь устроили историческую реконструкцию? Надеюсь, на этой площади я не увижу Ленина на броневике? Хотя сейчас меня и это не удивит.

Постояв немного, я направился в лагерь. Буквально через пятьдесят метров слева словно из-под земли выросло небольшое одноэтажное здание. Вывеска рядом с дверью гласила: «Клубы». Я уже было собирался подойти поближе, как вдруг открылась дверь, и оттуда вышла невысокая девочка в пионерской форме. На её красивом лице, как мне показалось, муки за судьбы всего человечества смешались с прямо-таки вселенской тоской. Увидев меня, девочка замерла будто бы от испуга. Я застыл на месте, думая, как лучше поступить: подойти первым или подождать, пока она сама проявит инициативу. Или всё же бежать… Хотя именно этот вариант подкидывал постоянно лишь инстинкт самосохранения, или по крайней мере хотелось так думать. Не самый плохой человеческий инстинкт, но всё же далеко не самый логичный. Сыграй он партию в покер с дедуктивными способностями – и результат был бы известен заранее. А вот как раз эти способности или некое их жалкое подобие подсказывали, что эту девочку бояться не стоит.

Неожиданно из соседних кустов выскочил кто-то. Девочка в ярко-красной футболке с надписью «СССР». Как точно соблюдён антураж эпохи. Издалека она казалась совсем маленькой и, наверное, по возрасту была младше и той пионерки у ворот, и этой – на пороге «клубов». Я собрался всё-таки подойти, как вдруг «СССР», так я мысленно прозвал её, подскочила к первой девочке и начала что-то говорить, при этом яростно размахивая руками. Та же в свою очередь смутилась, потупила взгляд и ничего не ответила. Я бы, наверное, так и наблюдал их занимательный диалог, но «СССР» вдруг достала что-то из кармана и начала трясти этим перед лицом первой девочки. Этим оказался кузнечик.

– Ииииии-иии-иииииии! – завизжала первая девочка.

Видимо, она не очень любила насекомых, так как моментально убежала в сторону, где, по идее, Ленин когда-то читал речь о свершившейся рабоче-крестьянской революции. Ну, то есть в сторону площади. «СССР» посмотрела на меня, хитро улыбнулась и бросилась за ней.

Неплохое начало дня. Я совершенно не знаю, где я, да ещё тут какие-то дети играют в пионеров. И всё это, судя по всему, за тысячи километров от дома. Или вообще в другой реальности. И ведь реальности. То есть всё окружающее казалось настолько реальным, хоть и несколько приукрашенным, что я уже начал иногда забываться: а вдруг вся моя жизнь до этого – всего лишь сон. И что теперь делать?

. .

Я ковырял носком ботинка трещины в плитах, которыми была вымощена дорожка, и бесцельно смотрел на здание «клубов». Ещё немного и всё-таки придётся что-то решать. И тут я вспомнил, как катался по траве и рыдал. Меня передёрнуло от отвращения. Наверное, это ещё один инстинкт – когда все силы на нытьё и жалость к себе израсходованы, организм либо впадает в спячку, либо мобилизует резервы. Видимо, мой выбрал второй вариант, потому что откуда ни возьмись появилась решимость понять, что же здесь происходит. А для этого необходимо, насколько возможно, вести себя по-мужски, да просто по-человечески – не ронять достоинство представителя моего мира.

Я шёл по дорожке, слева и справа стояли небольшие домики – по-видимому, жилища местных пионеров. В принципе, снаружи они выглядели довольно уютно. Я сам, хоть и родился в Советском Союзе, никогда не был ни пионером, ни даже октябрёнком. И представлял себе быт обычного пионерлагеря несколько по-другому: огромные бараки с рядами железных коек, подъём в шесть утра по сирене, одна минута на то, чтобы заправить кровать, затем построение на плацу… Стоп! Или я что-то с чем-то путаю.

Неожиданный удар по спине!

Я пошатнулся, но устоял на ногах, развернулся и уже приготовился стать героем, спасая свою жизнь. Но передо мной оказалась всего лишь очередная пионерка. От удивления я открыл рот.

– Челюсть с пола подними, – злобно рявкнула она. Я закрыл рот.

Та же пионерская форма, только на ней она сидела, скажем так, вызывающе. Как и все предыдущие девочки, которых я встретил здесь, эта была весьма симпатичной, но слишком надменное выражение на её лице сразу отбило у меня всякое желание познакомиться поближе.

– Новенький, значит? – несколько смягчилась она.

«Ну точно не старенький», – хотел было ответить я, но промолчал.

– Ладно, увидимся! – девочка грозно стрельнула в меня глазами и прошла мимо.

Я подождал, пока пионерка скроется за поворотом. Мало ли что она ещё могла выкинуть! Самое интересное, что даже эта враждебная девочка показалась мне совершенно нормальной, в ней не ощущалось какой-либо смертельной опасности. Разве что страх получить по носу.

Итак, я всё-таки добрался до площади. Ленина с броневиком там не оказалось, хотя после всего случившегося подобного вполне можно было ожидать. Зато в центре возвышался памятник неизвестному товарищу со странным именем Генда. Наверное, какой-то партийный деятель. По бокам стояли скамеечки. Довольно уютненько. Куда же мне сказала идти та девочка? Налево или направо? Налево, направо, налево, направо… И зачем я вообще туда иду? Ах, да, я же решил казаться нормальным. Значит, направо!

Через небольшой пролесок я вышел на пристань. Наверное, не туда свернул.

– Ой, так тебе не сюда!

Я обернулся на голос. Передо мной стояла та первая девочка.

– Я же тебе сказала повернуть налево на площади, а ты куда пошёл? – пионерская форма на ней сменилась на купальник. – Ой, я же так и не представилась! Меня Славя зовут! Вообще, полное имя Славяна, но все меня Славей зовут. И ты тоже зови!

– А… да… – я всё ещё был несколько растерян, так что на более осмысленные ответы меня не хватало.

– А тебя? – казалось, её взгляд пронизывает меня насквозь.

– А… я… да… Семён…

– Очень приятно, Семён, – всё та же милая, но как будто бы дежурная улыбка. – Ладно, я уже заканчиваю. Ты подожди меня тут минутку, сейчас переоденусь, и вместе пойдём к Ольге Дмитриевне, хорошо?

– Хорошо…

После этих слов она куда-то убежала, а я сел на мостик и свесил ноги в воду. На мне были тёплые зимние ботинки, но в такую погоду промочить их не страшно. Более того, это хоть немного меня охладило. Смотря на реку, я размышлял о происходящем. Если это что-то вроде тайного заговора, то он довольно странный, а местами и дружелюбный чересчур. Нет, всё же больше похоже на случайность. Какую-то очень непонятную случайность.

– Пошли? – рядом со мной стояла Славя, вновь одетая в пионерскую форму.

– Пошли, – я встал и сделал несколько шагов, а в ботинках противно хлюпала вода. Видимо, полоскать ноги всё же было не лучшим решением.

В этом лагере я совсем не долго, но из всех встреченных Славя вызывает наименьшие подозрения. Хотя сам этот факт уже подозрителен!

Мы вышли на площадь. По ней друг за другом бегали «СССР» и девочка, ударившая меня по спине. Это у них игра, что ли, такая?

– Ульяна, хватит бегать! Я всё Ольге Дмитриевне расскажу! – строго сказала Славя.

– Есть, гржнинначаник! – весело отозвалась «СССР».

Я решил не расспрашивать до поры до времени Славю о происходящем, о местных обитателях. Лучше сначала добраться до этой таинственной Ольги Дмитриевны. Она у них главная, вроде бы. Мы шли сквозь ряды почти одинаковых строений, некоторые из которых напоминали пузатые пивные бочонки, а иные – хозяйственные сараи.

Наконец Славя остановилась перед небольшим одноэтажным домиком. Словно картина художника: выцветшая, местами облупившаяся от старости краска сверкала на солнце, приоткрытые ставни еле заметно качались на ветру, а по краям росли огромные кусты сирени. Казалось, что эта ветхая хижинка словно утопает в пурпурном бархатном шторме, а сирень, как стихия, неотвратимо уничтожает жилище вожатой.

– Что стоишь? Пойдём! – Славя вывела меня из раздумий.

– …и хватит издеваться над Леной… – послышалось из домика. Кажется, внутри кто-то есть.

И точно, через мгновение дверь распахнулась, оттуда выбежала Ульяна и пронеслась мимо, всё так же хитро улыбаясь. За ней вышла девочка с хвостиками.

– Лена, не обижайся ты на неё! – обратилась к ней Славя.

Значит, её зовут Лена.

– Да я не… – она не закончила фразу, покраснела и быстрыми шагами направилась в сторону площади.

Я почему-то захотел обернуться и проводить её взглядом, но Славя сказала:

– Пойдём.

Мы зашли в домик.

Внутри он выглядел примерно так, как я себе его и представлял: две кровати, стол, пара стульев, простенький ковёр на полу, шкаф. Ничего особенного, но при этом создавалось ощущение домашнего уюта, хотя в плане порядка эта комнатка недалеко ушла от моей квартиры. Возле окна стояла девушка лет двадцати пяти на вид. Внешностью вместе с фигурой её природа не обделила… Хоть одна вещь в этом пандемониуме не может не радовать – это красота его обитателей.

– Пришёл-таки! Отлично! Меня Ольга Дмитриевна зовут, я вожатая, – поприветствовала меня девушка.

– Очень приятно, Семён, – я решил говорить так, словно всё происходящее совсем меня не удивляет.

– Мы тебя с утра ждём, – она подошла ближе.

– Ждёте? Меня?.. – удивился я.

– Да, конечно! – похоже, вожатой, как и Славе, всё происходящее тоже казалось совершенно естественным.

– А когда автобус следующий будет, а то я…

– А тебе зачем? – непонимающе уставилась на меня Ольга Дмитриевна.

Действительно, зачем мне. Похоже, прямые вопросы задавать не стоит – они могут вызвать совсем не ту реакцию, что мне бы хотелось. Да и ответы я вряд ли получу.

– Нет, просто интересно. А кстати, где мы точно находимся? Ну, адрес там? Я родителям хотел письмо написать, что удачно добрался, – мне почему-то отчаянно казалось, что удастся что-нибудь выяснить, если буду подыгрывать им.

– Так мне твои родители полчаса назад звонили! Тебе привет передавали, – невозмутимо ответила вожатая.

Вот это номер.

– Значит, можно им позвонить, а то я перед отъездом забыл сказать кое-что?

– Нет, – она мило и непринуждённо улыбнулась.

– И почему?

– А у нас телефона нет.

– Так как же они сюда позвонили?

– Я только из райцентра вернулась, там с ними и поговорила.

Ах, вот так, значит?

– А мне можно как-нибудь в этот райцентр?

– Нет, – она всё так же улыбалась.

– Почему?

– Потому что следующий автобус будет только через неделю.

Как же вожатая тогда сумела добраться туда и обратно, я решил не спрашивать – ответа всё равно бы не последовало. Всё это время Славя стояла рядом со мной и, казалось, не находила в нашем разговоре ничего такого.

– Ой, надо тебе форму подобрать! – встрепенулась Ольга Дмитриевна и принялась рыться в шкафу.

Не имею ровным счётом никакого желания наряжаться в пионерские шортики и завязывать нелепый красный галстук! Но и ходить в зимней одежде летом – тоже не лучшая идея.

– Да, спасибо, – интересно, только я один считаю странным, что в такую жару кто-то напялил на себя пальто и зимние ботинки?

– Ладненько, я побежала тогда, а ты пока можешь познакомиться с лагерем! Вечером приходи на ужин, не забудь! – с этими словами она вышла из домика. Нет, даже не вышла – выпорхнула.

Я остался наедине со Славей.

– Мне тоже пора – дела. Ты походи, осмотрись. Вечером увидимся, – всё тем же дружелюбным тоном сказала она и последовала за вожатой.

Если в этом не скрыто никакого подвоха или угрозы, то такая реальность в лице Слави мне начинает нравиться всё больше!

. .

Впервые за день я понял, что здесь ужасно жарко. Хотя, очевидно, виной тому зимняя одежда. Я снял пальто и кинул его на кровать, за ним отправился и свитер – я остался в одной рубашке.

– Вот, так куда лучше!

Ничего не оставалось, кроме как воспользоваться советом и пойти осматривать лагерь. Заодно по дороге попытаюсь что-нибудь выяснить.

Проходя через местный «жилой квартал», я увидел идущего навстречу мне пионера. Именно пионера, а не пионерку – и в этом царстве амазонок есть мужчины.

– Привет, ты новенький, наверное, Семён, да? – весело поприветствовал меня добродушный парень со светлыми волосами.

– А ты откуда…

– Да уже все знают! Я, кстати, Электроник. Настоящий. Можешь меня так и звать, – протянул он мне руку.

Электроник. Настоящий. Маразм крепчал.

– Ясно.

– Ульянка меня ещё Сыроежкой зовёт.

– Сыроежкой? Не подосиновиком?

– Фамилия у меня такая – Сыроежкин.

– Ясно…

– Давай я тебе тут всё покажу! – он сделал неопределённый жест рукой, очевидно имея в виду весь лагерь.

– Ладно, давай, – я согласился, так как изучать окрестности одному куда дольше.

И мы вновь оказались на площади. Будто в этом лагере других мест нет. Там на одной из лавочек сидела Лена и читала какую-то книжку. Электроник уверенным шагом подошёл к ней.

– Лена, привет! Это новенький, Семён, знакомься! – бойко начал он.

– Привет. Ну, мы уже заочно знакомы, – довольно холодно поздоровался я.

– Да… – она на секунду оторвала глаза от книжки, посмотрела на меня, покраснела и вновь принялась за чтение, словно не замечая, что мы всё ещё здесь.

Я было удивился, что всё «знакомство» ограничилось парой слов, но потом решил, что так и надо. Неуёмная активность Электроника и скромность Лены – не лучшее сочетание.

– Ладно, пойдём дальше, – а вот его, похоже, удивить чем-то было сложно.

– Пойдём.

Мы вышли к некоей постройке, в которой я сразу опознал столовую.

– А вот это… – начал он.

– Я понял! Здесь вы принимаете органическую пищу! – стараясь придать своему голосу как можно более ироничный тон, перебил его я.

– Ну, что-то вроде того… – сложно было сказать, понял ли он мою иронию.

На крыльце столовой стояла недружелюбная девочка, которая до этого ударила меня по спине. От этого моё шутливое настроение вмиг куда-то исчезло. Действительно, сейчас не самая подходящая ситуация, чтобы прикалываться над этим пареньком, хоть он и весьма потешен. Сначала надо понять, что к чему и где я вообще нахожусь!

– А вот она – Алиса Двачевская. Ты с ней поосторожнее, – он говорил шёпотом. – Никогда не называй её ДваЧе, она этого не любит!

– Чего ты сказал? Как ты меня назвал? – кажется, она услышала.

В мгновение ока Алиса спрыгнула с крыльца и метнулась в нашу сторону.

– Ладно, ты дальше сам как-нибудь, – Электроник бросился бежать так, что только пятки засверкали.

Алиса, пробегая мимо, остановилась на мгновение и бросила:

– А с тобой мы позже разберёмся!

– А я что? Я ничего! – к словам добавилась вымученная, виноватая улыбка. Хотя в чём я перед ней виноват?..

Она не ответила и побежала догонять Электроника.

. .

Похоже, оставшееся время до ужина мне предстоит коротать в одиночестве. Я решил пойти на восток. По крайней мере туда, где находится восток в моём мире. Через некоторое время я оказался около футбольного поля. Там вовсю шёл матч. Посмотрю, пожалуй, немного. В детстве и юношестве я довольно неплохо играл сам и даже подумывал о профессиональной карьере, но несколько травм подряд отбили у меня желание рисковать здоровьем ради туманной перспективы. На поле бегали дети совершенно разных возрастов – вот мальчик лет десяти и девочка лет четырнадцати. Девочка… Так это же Ульяна! Ну в футбол играет, что удивительного? С её-то неугомонностью. Я стоял довольно далеко от поля, но она всё же меня заметила.

– Эй ты! – крикнула Ульянка. – Играть будешь?

Я не знал, что ответить. С одной стороны, ничего страшного – побегать минут десять. С другой – в моей ситуации любой неверный шаг может оказаться фатальным. Но в любом случае одет я был явно не по погоде. Играть в зимних ботинках и тёплых джинсах – и меня можно будет выжимать от пота. А играть босиком и в трусах попросту неэтично.

– Давай в другой раз! – крикнул я ей, развернулся и пошёл назад.

А Ульянка вопила мне вслед то ли про трусы, то ли про труса.

. .

Постепенно в свои права начал вступать вечер, который нёс с собой усталость и опустошение от бесцельно прожитого дня. Я вернулся на площадь, сел на лавочку и обессиленно вздохнул. Буду сидеть здесь и ждать ужина. В конце концов, искать ответы лучше сытым. Их же здесь кормят, верно? А ведь интересно, как самые простые потребности человека отбивают желание мыслить, стремиться к чему-то. Вот, я чувствую голод, и меня уже меньше волнует, где я и что со мной. Неужели великие люди тоже подвержены подобному? И как тогда, к примеру, Спартак в древности поднимал восстание рабов? Остаётся только один вывод: я не великий человек, и мне в принципе всё равно, в какой машине быть шестерёнкой, – в социуме, матрице или непонятном пионерлагере.

Мою мысль оборвала музыка, заигравшая из динамика, прикреплённого к фонарю. Наверняка это сигнал к ужину!

Я направился в сторону столовой, благо, теперь знал, где она. На крыльце стояла Ольга Дмитриевна. Я остановился и пристально уставился на неё, словно ожидая чего-то. Она тоже некоторое время смотрела на меня, но потом всё же подошла.

– Семён, чего стоишь? Проходи!

Наверное, ничего страшного не случится, если я пойду с ней. Такое решение одобрил и мой желудок.

Мы вместе зашли внутрь. Столовая представляла из себя… столовую. Мне в своё время доводилось бывать в заводской столовой. Эта была в точности такой же, разве что почище и поновее. Железные стулья, столы, кафель на стенах и на полу, не отличающаяся изысканностью потрескавшаяся посуда. Наверное, такой и должна быть столовая в пионерлагере.

– Семён, сейчас, подожди, мы тебе место найдём, – Ольга Дмитриевна окинула взглядом помещение. – Стой, Двачевская!

Она прикрикнула на проходящую мимо Алису.

– Что? – девочка остановилась и непонимающе уставилась на вожатую.

– Ты как одета?

– А как я одета?

Действительно, наряд её был несколько вызывающим. Рубашка была расстёгнута и завязана на груди – образовавшееся декольте явно не являлось стандартной формой одежды пионерок.

– Немедленно приведи себя в порядок!

– Ладно-ладно, – Алиса поправила рубашку и прошла мимо, бросив на меня не очень приятный взгляд.

– Итак, куда бы нам тебя посадить? – вожатая внимательно осмотрела столовую, свободных мест было не так уж и много. – Давай вот сюда, к Ульяне!

– Это… А может… – робко запротестовал я.

– Да, точно, как раз уже и еда стоит!

Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Конечно, была некая доля вероятности, что в котлетах яд кураре, пюре обильно сдобрено мышьяком, а вместо компота мне налили отличный антифриз. Но выглядело это так аппетитно, что я никак не мог устоять!

– Эй! – Ульянка отреагировала так, как будто к ней посадили как минимум всамделишнего генсека.

– Чего тебе? – огрызнулся я чересчур грубо.

– Почему с нами в футбол не стал играть?

– Я не в форме, – сказал я, показывая на свою одежду.

– А, ну тогда ладно, ешь, – лукаво прищурилась она и сосредоточилась на ужине.

Однако есть было особо нечего – с тарелки пропала котлета! Это могла сделать только она. Нет, точнее, это не мог сделать никто другой, кроме Ульяны!

– Отдай котлету! – потребовал я.

– В большой семье рта не разевай! Отвернулся – и нет котлеты! – прыснула она.

– Отдай, кому говорят! – я грозно посмотрел на неё и уже было вытянул вперёд руку.

– Нету у меня её, смотри! – действительно, тарелка Ульянки была пуста – похоже, ест эта маленькая девочка так же быстро, как и котлеты ворует. – Ты не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем!

Она схватила мою тарелку и убежала куда-то. Догонять её не было смысла, если уж они хотят меня отравить, это можно сделать куда проще. Примерно через минуту Ульянка вернулась и протянула мне тарелку, на которой лежала дымящаяся котлета.

– Вот тебе, голодающий Поволжья!

– Спасибо, – только и смог сказать я.

Все подозрения вмиг развеялись – так мне хотелось есть. Я подцепил вилкой котлету и… Что это?! Какой-то жук! Нет, не жук! Насекомое! С ножками, шевелится! Тарелка полетела на пол, разбившись вдребезги, а стул, падая, больно ударил меня по ноге. Я с детства недолюбливаю насекомых, но когда эти насекомые в моей тарелке – это уже перебор!

– Ах ты, маленькая…

Ульянка, похоже готовая к такому развитию событий, уже стояла в дверях и смеялась так, как будто услышала свежую шутку Петросяна. Я бросился за ней. Мы выбежали из столовой. Нас разделяло всего несколько десятков метров, и мне казалось, что я легко догоню эту маленькую девочку. Мы пробежали площадь, помещение клубов, выбежали на лесную тропинку. Я начал задыхаться. Всё же, наверное, стоило бросить курить. Ульянка скрылась за очередным поворотом, и я потерял её из виду. Просто не может быть, что я не смог её догнать! Не может, и всё тут! Я стоял и пытался отдышаться.

. .

Вечерело. Кажется, я заблудился. Ночью в лесу мне явно делать нечего – лучше вернуться в лагерь. Однако я совершенно не представлял, в какую сторону идти. Что же, придётся наугад.

. .

Я довольно долго плутал по лесу, пару раз даже закрадывалась мысль позвать на помощь, но наконец за деревьями показалась ограда лагеря. Всё возвращается на круги своя. Я вышел на остановку и сразу понял, что чего-то не хватает.

– Автобус исчез, – тихо пробубнил я.

С одной стороны, ничего странного, не мог он тут просто так стоять вечно. С другой – значит, был всё же водитель, автобусы не ездят сами по себе! Или ездят? Этот мир казался слишком нормальным, но каждое явление здесь имело как минимум два объяснения: обычное – реальное, повседневное – и фантастическое. Да, конечно, водитель мог просто отойти перекусить, а я слишком быстро ушёл – и вот. Но в любом случае мне здесь не место! Самоходный этот автобус или нет – это, наверное, важно, но куда важнее то, как я вообще сюда попал. И куда это – сюда. Уносящиеся к горизонту поля и леса не давали никаких ответов, в них не было ничего знакомого.

Странный, непонятный, чужой мир. Но при этом совсем не страшный. То ли взял самоотвод инстинкт самосохранения, то ли вся эта беготня по лагерю и местные пионеры настолько убаюкали меня своей беззаботной нормальностью, что я иногда просто забывал о том, что со мной произошло буквально пару часов назад. Хотя, возможно, просто не оставалось больше сил волноваться. Хотелось тишины, покоя, просто отдохнуть от всего и уже потом со свежей головой продолжить поиски ответов.

Но это будет потом. А что сейчас? Имею ли я право расслабляться?

. .

Уже совсем стемнело, и при любых раскладах ночевать лучше в лагере. Я уже собирался идти назад, как вдруг кто-то бесшумно вынырнул у меня из-за спины.

– Привет, что тут так поздно делаешь? – передо мной стояла Славя. От неожиданности я даже вздрогнул.

– Не догнал Ульяну? – она улыбнулась.

Я расстроенно кивнул головой и вздохнул.

– Неудивительно. Никто не может.

Да уж, девочка-ракета прямо. Только вот сопла у неё в разные стороны.

– Ты, наверное, есть хочешь, поужинать-то не получилось, – искреннее сочувствие в её голосе тронуло меня.

Действительно, я совсем забыл о голоде, но после этих её слов мой желудок явственно напомнил о себе, предательски заурчав.

– Ну, тогда пойдём, – Славя улыбнулась.

– А разве столовая ещё открыта?

– Да ничего, у меня ключи есть.

– Ключи?

– Да, у меня от всех помещений лагеря есть ключи.

– А откуда?

– Ну, я здесь кто-то вроде помощницы вожатой.

– Понятно. Ну пойдём, – от такого предложения грех было отказываться.

Когда мы вышли на площадь, Славя внезапно остановилась.

– Извини, мне надо соседку предупредить, что я попозже приду, а то она сама такая пунктуальная – будет волноваться. Ты иди пока к столовой, а я через минутку, хорошо?

– Ладно.

Я никак не ожидал, что в столь поздний час там может быть кто-то, кроме меня. И этот кто-то явно безуспешно пытался открыть дверь. Без всякой задней мысли я поднялся на крыльцо. Взломщиком оказалась Алиса. Наверное, стоило подождать в сторонке. Она некоторое время пристально смотрела на меня, а потом сказала:

– Что стоишь-то, помоги, что ли!

– В смысле?

– В смысле дверь открыть!

– Зачем?

– Булок я хочу с кефиром! Не наелась! – посмотрела она меня как на идиота, как будто вламываться ночью в столовую за булочками – совершенно обычное дело.

– Э-э-э… А может, не стоит?

– А ты сам не хочешь есть, что ли? Ульянка-то тебе поужинать нормально не дала! – она ехидно ухмыльнулась.

И правда, не дала.

– Так сейчас Славя придёт и…

– Чего?! – Алиса аж подпрыгнула на месте. Похоже, не стоило мне этого говорить. – Тогда я отчаливаю! А тебе это припомню! За тобой уже второй должок!

С этими словами Алиса скрылась в ночи. А первый-то за что?

. .

Славя не заставила себя долго ждать.

– Всё в порядке? – спросила она, немного отдышавшись. Видимо, спешила.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Да нет, просто так, – не стоило рассказывать об Алисе. – Всё в порядке, – сказал я и тут же почувствовал фальшь в своём голосе.

– Ну что, пойдём? – а вот Славя, похоже, ничего не заметила. Или по крайней мере сделала вид.

Мы зашли в столовую.

– Подожди, я сейчас что-нибудь принесу, – Славя убежала к буфету.

Я сел на стул и принялся покорно ждать свою спасительницу. Ужин мой был нехитрым – несколько булочек и стакан кефира. Немудрено – голодные пионеры, наверное, съели всё подчистую. Впрочем, и это куда лучше, чем большая часть моего обычного рациона. Пока я ел, Славя сидела напротив и смотрела на меня.

– Что, у меня что-то на лице? – смутился я.

– Нет, просто, – она улыбнулась. – И как тебе первый день в лагере?

– Ну, я даже не знаю, – глупо спрашивать у человека, попавшего в одночасье в другую реальность, понравились ли ему меню в столовой, вожатая и отведённое койко-место.

– Ничего, скоро привыкнешь! – Славя мечтательно уставилась в окно.

По правде говоря, привыкать к подобному совершенно не хочется, но ведь она не знает. Или по крайней мере хочет, чтобы я думал, что не знает.

– Ну а так, вообще, здесь мило, – надо было как-то прервать неловкое молчание.

– Да? – без интереса спросила она.

– Да. Здесь так… – хотелось сказать «в стиле ретро», но я сдержался.

В конце концов, это для меня – ретро, а для них? Может, они другой жизни и не знают. Если тут вообще уместно понятие жизнь.

– Как? – она внимательно посмотрела на меня. Так, как будто от моего ответа зависело что-то серьёзное.

– Ну, я не знаю… мило. Да! Тут мило.

– Пожалуй, – она вновь улыбнулась. – Очень хорошо, что ты так думаешь.

– Почему?

– Ну, не всем здесь нравится.

– А тебе?

– Мне?

– Да.

– Нравится, тут здорово, – я не мог понять, искренне она говорит или нет.

– Тогда и не стоит обращать внимания на других.

– А я и не обращаю особо, – Славя рассмеялась.

Кажется, этот разговор уводил меня куда-то далеко, совсем не туда, куда я хотел попасть.

– А вот ты волнуешься, – и опять это дружеское участие с привкусом автоматизма.

– Да? Почему?

– Ну, когда кто-то так сосредоточенно жуёт… – однако её шутка оказалась весьма к месту.

– Извини.

– Ничего, – улыбнулась Славя.

Я никак не мог заставить себя быть более осторожным с этой девочкой. Впрочем, почему именно с ней? С любым местным обитателем. Все они казались совершенно нормальными. Приторно, до зубной боли нормальными! Не как человек- сосед с дрелью в одной руке и сабвуфером – в другой. Не как человек-пассажир, слишком уж часто встречающийся в метро и наземном транспорте. Не как человек-коллега, обитающий за соседним столом в опенспейсе. И даже не как человек-знакомый, который от других человеков отличается лишь непонятной назойливостью. Все они казались нормальными – такими, какими и должны быть люди в моём понимании, со всеми своими недостатками, но без сверхспособностей таких вот человеков-. А Славя была ещё и… милой? Я украдкой посмотрел на неё, не зная, что сказать.

– Прости, хотела показать тебе лагерь, но совсем забегалась сегодня, – наконец нарушила она молчание.

– Да я сам… Вроде ничего не пропустил.

– Прям-таки ничего-ничего? – Славя улыбалась так, что мне приходилось от смущения прятать глаза.

– Ну, откуда я знаю, я же здесь первый день.

– Ну хорошо, и что видел уже?

– Площадь, столовую вот видел, футбольную площадку…

– А пляж?

– Только издалека.

– Обязательно сходи! Или давай вместе сходим!

– Ну ладно, сходим.

Естественность Слави уже начинала меня пугать, но тут я подумал – а вдруг так всё и должно быть, вдруг весь этот мир непонятен только мне, а для них он родной? Может быть, я попал в прошлое? Да, это бы многое объяснило.

– А можно задать глупый вопрос?

– Нет, – Славя улыбнулась и встала из-за стола. – Уже поздно. Сам дорогу до Ольги Дмитриевны найдёшь?

– Найду, конечно, но зачем мне к ней?

– Поселит тебя к кому-нибудь.

– Зачем? – наверное, со стороны я выглядел глупо, потому что Славя рассмеялась.

– Ну так спать тебе где-то надо!

– Логично.

– Ладно, я побежала тогда. Спокойной ночи!

– Спокойной… – странно, чего это она так внезапно.

Моё внимание привлекла связка ключей, торчавшая из двери. Я было собирался догнать Славю, но где она живёт? А стучаться посреди ночи во все подряд домики показалось не лучшей идеей. Хотя, с другой стороны, зачем мне эти ключи, мама рассказывала, что в Советском Союзе никто не запирал двери.

Ночь хоть и была тёмной, но совсем не тихой – отовсюду доносилось стрекотание сверчков, пение ночных птиц, шелест деревьев. Внезапно очень захотелось последовать совету Слави и поскорее, пойти к домику вожатой. Не знаю почему, но вид неизвестного бронзового строителя коммунизма настраивал меня на созидательный лад. Я присел на лавочку и начал прокручивать в голове события минувшего дня. Этим моё созидание и ограничилось. Тут было куда светлее, чем у столовой, да и изредка мимо пробегали запоздавшие пионеры, так что особого страха это место у меня не вызывало. Автобус, лагерь, девочки… Я так устал от всего нового и непонятного, что не мог придумать ровным счётом ни единого объяснения всему происходящему.

Рядом послышался тихий шорох. Я вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Девочка. Читает книгу. Лена. Я решил подойти и поговорить. Она единственная из новых знакомых, с кем мне не удалось сегодня перекинуться и парой слов.

– Привет, чего читаешь?

Лена от удивления аж подпрыгнула на лавочке.

– Извини, не хотел тебя напугать!

– Ничего, – она покраснела и снова уставилась в книжку.

– Так что читаешь?

На обложке было написано – «Унесённые ветром». Правда, я не читал, но ей, кажется, такая литература вполне подходит. Лена, похоже, не собиралась продолжать разговор.

– Ну, если я тебе мешаю…

– Нет, – не отрывая взгляд от книжки, сказала она.

– Можно я тогда посижу с тобой немного?

– Зачем?

А ведь и правда – зачем?.. Наверное, просто потому, что очень устал и в компании с кем-то лучше, чем одному. А может быть, получится от неё что-то узнать. Я внимательно осмотрел Лену. Хотя нет, вряд ли.

– Ну, просто так, не знаю. А что, нельзя?

– Можно, – Лена отвечала монотонно, часто перелистывая страницы. Завидная скорость чтения.

– Но если я мешаю…

– Нет, не мешаешь.

– Да нет, я могу и уйти.

– Всё в порядке.

– Ну, раз так… – я аккуратно сел на край лавочки.

После такого оживлённого разговора мне меньше всего хотелось находиться здесь, но встать и уйти было как-то неудобно.

– Нехорошо получилось.

Лена ничего не ответила. Похоже, я выставил себя дураком. Будь на её месте, допустим, Ульянка, наверняка бы меня засмеяла.

– А тебе здесь нравится? – я вспомнил вопрос Слави и решил, что он как нельзя лучше подойдёт для начала разговора.

– Да, – она еле заметно улыбнулась.

– И мне, наверное, нравится.

Лена явно не очень общительна и вряд ли в состоянии поддержать непринуждённую беседу ни о чём, как Славя. Но всё же было в ней то, что привлекало внимание. Мимолётное видение, как отблеск на очках дождливым осенним вечером, который заставляет обернуться и долго всматриваться в темноту, выискивать там нечто, мелькнувшее на краю поля зрения. Конечно, ты не успел рассмотреть, не успел понять, но почему-то оно показалось таким манящим.

Лена продолжала читать книгу, не обращая на меня никакого внимания. Не возникало ни малейшего желания расспрашивать её о происходящем в лагере, об этом мире вообще.

– Красивая ночь, – бросил я, невидящим взором уставившись в темноту.

– Да.

И как вообще завязать с ней разговор?

– Поздно уже, мне пора, – она аккуратно заложила страницу закладкой, закрыла книгу и встала.

– Да, поздновато.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Что-то в этой девочке мне казалось странным. Вроде бы вполне типичный образ застенчивой, скромной пионерки, но… Загадка Лены заняла своё место в массивном списке загадок этого лагеря, который я вёл у себя в голове.

. .

Дело было вечером, делать было нечего. Я направился к домику Ольги Дмитриевны. В окне горел свет.

– Привет, Семён! Что-то ты долго! – вожатая стояла посреди комнаты и словно бы ждала меня.

– Да… Гулял, с лагерем знакомился.

– Ладно. Спать будешь здесь, – она указала на одну из кроватей.

– Здесь? – я несколько удивился.

– Ну да, а что такого? Всё равно других свободных мест нет, – Ольга Дмитриевна улыбнулась, больше из вежливости, как мне показалось. – Ты же хочешь стать порядочным пионером? – она акцентировала внимание на слове «порядочным».

– Да… Конечно… – на мгновение я задумался. – Но ты-то не против?

Она как-то странно посмотрела на меня. В её взгляде смешались удивление и что-то вроде обиды.

– Пионер должен уважать старших! – грозно сказала Ольга Дмитриевна.

– Должен, конечно, кто же спорит… – пролепетал я в ответ, не понимая, что же не так.

– Или ты?.. – она пристально посмотрела на меня.

От такого взгляда расплавился бы и мифрил, выкованный в самых глубоких подземельях лучшими мастерами гномов.

– Что я? Да что не так-то? – от обиды и непонимания я перешёл на тон выше.

– Взрослых надо называть на Вы!

Нет, конечно, в этом лагере много странного… Но эта девушка в лучшем случае на пару лет меня старше. А возможно, и младше даже. Но я решил не спорить – хоть ещё пару минут назад язык бы не повернулся назвать вожатую особенно взрослой, надо признать, что крутым характером её природа не обделила. Да и с любым характером в моём положении спорить не пристало.

– Как скажете, – промямлил я.

– Так-то лучше! Вот так и должен вести себя порядочный пионер! А теперь спать!

По правде говоря, я не хотел становиться ни порядочным, ни беспорядочным пионером. Ни даже стохастическим. Да и вообще пионером становиться ещё вчера в мои планы никак не входило. Но а какой у меня выбор? «Не хочешь – заставим», – кажется, именно этим девизом планировала руководствоваться Ольга Дмитриевна.

Я лёг, закрыл глаза и только тогда понял, что за весь день смертельно устал. В голове что-то ужасно стучало, как будто у извилин началась ночная смена. Однако они, похоже, больше были настроены на выпуск металлопроката, чем на работу с тонкой электроникой. Перед глазами пролетали автобус, площадь и памятник, столовая, полная пионеров, и ехидное лицо Ульянки. Славя, Лена и даже воспоминания об Алисе не вызвали каких-то очень уж отрицательных эмоций. А что, если я здесь надолго?

День 2

Мне снился сон. Казалось, я нахожусь в каком-то вакууме, а вокруг пустота. Но не только вокруг – я единственное существо во Вселенной. Как будто она вернулась в некое сингулярное состояние перед самым Большим Взрывом. И вот-вот что-то должно было произойти. Вдруг я начал слышать голос. Слов не разобрать, но он показался мне знакомым. Голос что-то нежно нашёптывал, как будто убаюкивая. И тут я понял. Это был голос той Незнакомки из автобуса. Той девушки из сна. Но что она хочет мне сказать? Кто она?..

Я проснулся. Яркие лучи солнца били в глаза. Время приближалось к полудню. Лениво потянувшись и зевнув, я начал вспоминать вчерашний день. За несколько секунд все его события пронеслись перед глазами: автобус, лагерь, местные обитатели. Но ведь всё не так, неправильно! Не эта ситуация, не моё положение – они неправильны априори, – а моё отношение к ним. Ведь я вчера запросто заснул здесь, а до этого мило беседовал с местными пионерами, даже умудрялся шутить! Но как можно себя так вести в подобной ситуации?! Я же должен бояться, шарахаться от каждого шороха, избегать любого контакта с потенциально враждебными существами. Все события прошедшего дня словно заволокло похмельной дымкой. Это очень похоже на утро после хорошей пьянки: вчерашнее естественное, непредосудительное, в высшей степени нормальное поведение утром становится кошмаром, гротескной гравюрой из иллюстраций к «Божественной комедии». Да, всё именно так, однако прошлого уже не вернуть. Хотя, возможно, оценив обстановку, я действовал по ситуации.

Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, не забросило ли меня куда-нибудь ещё, но домик Ольги Дмитриевны казался таким же, как и вчера. Всё было как будто на своих местах, разве что на спинке кровати висела пионерская форма. Я с недоверием покрутил её в руках, примерил и оделся. Всё равно это лучше, чем ходить в джинсах и зимних ботинках. Посмотреть бы теперь на себя – наверняка выгляжу как клоун! А для этого нужно зеркало. Хотя бы самое маленькое. Нашлось оно на дверце шкафа.

– Твою!..

Я взглянул на новоиспечённого пионера и аж отпрыгнул в сторону от неожиданности! На другой стороне зеркала стоял какой-то подросток! Похожий на меня, но не я! Куда пропали недельная небритость, мешки под глазами, сутулость и смертельно уставшее выражение лица?! Похоже, меня не закинули назад во времени или в параллельную реальность, а просто поменяли с кем-то телами. Действительно просто! С каждым ведь бывало! Я пригляделся к незнакомцу повнимательнее и только тогда понял, что это я сам! Только образца конца школы – начала института.

– Ладно, хотя бы так.

Да уж, человек в стрессовой ситуации слона и не приметил! А вот вожатая обратила внимание и вчера ночью меня отчитала за неподобающее обращение к ней. К чёрту! Вряд ли мой внешний вид влияет на что-то ещё.

Если верить часам, завтрак уже давно позади. Ну ладно, попробую всё же в столовой что-нибудь найти. Вчера же со Славей получилось. От этих воспоминаний я невольно улыбнулся.

На улице ярко светило солнце, дул лёгкий ветерок. Прекрасный летний день. Я уже несколько лет не чувствовал себя по утрам так хорошо. Все проблемы на секунду улетели куда-то далеко, растворились в редких, цвета первого снега облаках.

Вдруг передо мной словно из ниоткуда появилась Ольга Дмитриевна.

– Доброе утро, Семён!

– Доброе! – я улыбнулся, пытаясь всем своим видом показать, что несмотря ни на что утро моё было действительно добрым.

– Ты только вчера приехал, так что будить я тебя не стала, но завтрак-то… Хотя ладно! Вот, держи! – она протянула мне бумажный свёрток. Судя по масляным пятнам, внутри, скорее всего, бутерброды.

– Ой, спасибо!

– А теперь марш умываться!

Я уже собирался уходить.

– Сейчас, подожди.

Ольга Дмитриевна забежала в домик и, вернувшись, сунула мне небольшой пакетик. Внутри оказались зубная щётка, мыло, небольшое полотенце и что-то ещё – я особо не всматривался.

– Пионер должен быть всегда чист и опрятен! – улыбнулась она. – Дай я тебе галстук правильно завяжу на первый раз, а то он болтается. Потом научишься, сам будешь!

– А может, не надо? Я сейчас умываться иду.

Ну да, вдруг зацеплюсь за кран и удавлюсь.

– Ладно, тогда потом. И не забудь про линейку.

Карандаши, ручки, линейки… Такие вещи не забываются!

– Какую линейку?

– В смысле – какую линейку?! – она нахмурилась. – Сегодня же понедельник!

Странно, а по моим подсчётам – воскресенье. Впрочем, смена дня недели – это ещё не самое страшное.

– Обычно у нас линейки рано утром, до завтрака, но сегодня понедельник, поэтому она будет в двенадцать часов, – словно зачитывая по бумажке, продекламировала вожатая. – Не опаздывай!

– А где?

– На площади, где же ещё!

Спорить было бессмысленно. Я направился в сторону «помывочной». На отдельный душ и туалет рассчитывать не приходилось, но при виде этого выкидыша загнивающего социализма – причудливой черепашки с панцирем из жести, множеством ног-кранов и кафельным брюшком – мне стало несколько не по себе. Я не был брезгливым человеком, но тем не менее стоя тут, понял, что всё же есть какой-то минимальный уровень привычного комфорта, без которого жить мне довольно проблематично. Вот ведь как бывает – когда теряешь вещи, которые всегда казались совершенно обыденными и естественными, понимаешь, что на самом деле они были незаменимы. А, да и чёрт с ним! Выбирать всё равно не из чего.

Вода оказалась просто ледяной. Если помыть руки не составило особого труда, то вот умыться или прополоскать рот ей – уже большая проблема. В пакетике, который мне дала Ольга Дмитриевна, не нашлось зубной пасты. Можно, конечно, было почистить зубы и так, но в полотенце была завернута какая-то кругленькая коробочка. «Зубной порошок». Прелестно! Плюс один за то, что я где-то в прошлом. Умылся я за пару секунд, в том числе и из-за ледяной воды.

Кто-то быстро шёл, даже бежал в мою сторону. Я обернулся. Передо мной стояла Славя в спортивном костюме. Похоже, эта девочка будет хорошо выглядеть абсолютно во всём – и в пионерской форме, и в купальнике, и, наверное, даже в космическом скафандре.

– Физкульт-привет! – отсалютовала она.

– Охай… То есть, бобр… Доброе утро! Вот, – приветствие мне удалось выбрать не сразу.

– Почему на завтрак не пришёл?

– Проспал, – я сказал это так, словно гордился своим достижением. – Но мне Ольга Дмитриевна бутерброды принесла.

– А, ну отлично тогда! Не забудь про линейку!

– Да, конечно.

Забудешь тут.

– Ладно, я побежала, не скучай! – она помахала мне на прощание и скрылась за поворотом тропинки.

Судя по всему, линейка начнётся через пару минут. Стоило быстренько заскочить «домой», закинуть пакетик с умывальными принадлежностями, съесть бутерброды и только уже потом идти на площадь.

Я распахнул дверь домика вожатой и вбежал внутрь так, как будто запрыгивал в последний вагон уходящего поезда. Но, кажется, это было не лучшим решением – посреди комнаты стояла Ольга Дмитриевна… и переодевалась! Я застыл как вкопанный, стараясь даже не дышать. Наконец вожатая заметила меня.

– Семён! – я тут же отвернулся. – Стучаться надо! А теперь вон!

Да, неудобно получилось. Хотя зрелище мне пришлось по нраву. Через минуту вышла и Ольга Дмитриевна.

– Вот, держи. Теперь это и твой дом тоже, – она протянула мне ключ. Я положил его в карман.

Дом… Конечно, если опустить всю фантасмагоричность происходящего, этот лагерь был далеко не самым плохим местом на Земле, но назвать его домом. Всего за день, проведённый здесь! Вряд ли я смогу это сделать даже спустя год.

– Ладно, пойдём, опаздываем, – строго сказала вожатая.

– А как же бутерброды?..

– По дороге съешь!

Мы шли вдоль домиков пионеров, я уплетал бутерброды с колбасой, а Ольга Дмитриевна трещала без умолку. Ву-ву-ву – как трансформатор! Но меня не волновало ничего, кроме еды.

– Понял? – вдруг остановилась она.

– А?

– Ты не слушаешь!

– Простите.

– Сегодня начинается твоя новая пионерская жизнь! И ты должен приложить все усилия, чтобы она стала счастливой! – очередная декламация.

– А, да, конечно.

– Я серьёзно! У пионера много обязанностей, на него возложена большая ответственность – участвовать в общественной работе, помогать младшим, учиться, учиться и ещё раз учиться! Мы все тут как одна большая семья. И тебе предстоит стать её частью.

Да, частью… Я готов даже расписаться в партбилете, лишь бы не слушать этот бред.

– Надеюсь, по окончании смены у тебя останутся самые лучшие воспоминания о нашем лагере, – продолжала вожатая. – Воспоминания на всю жизнь!

– А когда смена заканчивается?

– Что ты постоянно всякие глупости спрашиваешь?

Похоже, ответов от неё мне не добиться. А жаль. Этот мир кажется дружелюбным, но вот представиться он так и не соизволил. Возможно, сейчас я отношусь к этому несколько спокойнее, чем вчера? Как будто у нас с ним негласное перемирие – он не трогает меня, но и мне запрещено задавать какие-либо вопросы. Конечно, ситуация не из приятных, но что мне остаётся? Плохой мир лучше доброй ссоры.

– Самое главное для тебя – использовать время, которое ты проведёшь здесь, с пользой, – сказала она и пошла дальше.

– Я постараюсь.

Честно говоря, этот разговор меня сильно утомил. Узнать хотя бы, где это «здесь» находится! Но…

Мы пришли на площадь. Пионеры уже выстроились в шеренгу.

– А что, ещё не все пришли? – спросил я.

– Да вроде все, – вожатая окинула взглядом свой бравый пионеротряд. – Ладно, иди становись.

Странно. Почему тогда она мне сказала, что больше спальных мест нет? Пионеров было явно меньше, чем коек в домиках. Пока вожатая рассказывала о плане мероприятий на неделю, я осматривал присутствующих. В паре человек от меня стоял Электроник, чуть дальше – Лена и Славя, а в самом конце – Ульянка и Алиса. Все знакомые здесь. Ольга Дмитриевна говорила про какие-то спортивные соревнования, а я уставился на памятник. «Генда»… Не удавалось вспомнить ни одного революционера с похожей фамилией. Да и поза у него какая-то странная – как будто смотрит на происходящее с недоверием, может быть, с пренебрежением или даже надменностью. Наверное, какой-то местный деятель.

– О чём мечтаешь? – Славя вывела меня из раздумий.

Рядом стояла Ольга Дмитриевна.

– Ты запомнил план на неделю? – спросила вожатая таким тоном, как будто требовала от меня отчёт за пятилетку.

– План? План я никогда не забуду!

– Вот и отлично! – она посмотрела на Славю. – Принесла?

– Да, – Славя протянула мне какой-то листок.

– Это обходной лист. Тут четыре позиции. За сегодня тебе нужно везде отметиться. Во-первых, записаться в клуб, они у нас в здании кружков и отдельно – музыкальный. Во-вторых, в медпункт зайти. Ну, и в-третьих – в библиотеку. Всё понял? – закончила инструктаж Ольга Дмитриевна.

– Да, – подтвердил я нехитрый план на сегодня.

Обходной оказался неплохой возможностью что-нибудь выяснить, так как в этих локациях я ещё не бывал.

– Тогда давай, начинай прямо сейчас, – улыбнулась вожатая.

– А как же обед? – взмолился я.

– Ничего страшного! Я тебе ещё бутербродов принесу. Обходной лист важнее!

– Удачи тебе, – попыталась подбодрить меня Славя.

Они ушли так быстро, что я и слова сказать не успел. Пропустил завтрак, теперь и обед придётся. Да что же это такое? Впрочем, может, успею как-нибудь? Обед в час. Хотя если я пойду есть, то могу не попасть в какое-нибудь место из списка. Ладно, пока всё равно в столовую идти рано!

. .

Музыкальный клуб, небольшое одноэтажное здание, располагался поодаль от остальных построек лагеря. Не раздумывая, я открыл дверь и вошёл. Внутри меня встретил настоящий оркестр: барабаны, гитары и даже рояль. Некоторое время я внимательно изучал музыкальные инструменты – хотелось понять, из какого они примерно временного периода, – но неожиданно под роялем послышалось копошение. Девочка. Кажется, что-то ищет. Она стояла на четвереньках в такой пикантной позе, что я не сразу решился начать разговор.

– Простите… – тихо позвал её я.

– А-а-а! Кто здесь? – она попыталась вскочить, но днище рояля стало для неё непреодолимой преградой. – Ай!

С трудом, но девочка всё же выбралась.

– Извини, что напугал.

– Да ничего! Вижу, у тебя обходной, новенький, значит? – с трудом улыбнулась она, потирая ушибленную макушку.

– А? Да.

– Меня Мику зовут. Нет, честно-честно! Никто не верит, а меня правда так зовут. Просто у меня мама из Японии. Папа с ней познакомился, когда строил там… Ну, то есть не строил – он у меня инженер… Короче, атомную станцию! Или плотину. Или мост. Ну, неважно! – она говорила с такой скоростью, что половину слов просто проглатывала.

– А я Семён.

– Отлично! Не хочешь к нам в клуб вступить? Правда, я тут пока одна, но с тобой нас будет двое! Ты на чём-нибудь играть умеешь?

Уже в период моего «отшельничества» я купил гитару и выучил пару аккордов, но потом забросил, как и всё, на что требовалось больше нескольких часов.

– Знаешь, я как-то не планировал особо.

– Да ладно тебе, я тебя научу играть! Хочешь, на трубе, например? Или на скрипке? Я на всём умею, честно-честно.

Спорить с девочкой-мультиинструменталистом бессмысленно, так как в ответ наверняка последует ещё одна пулемётная очередь из слов.

– Я подумаю, а пока не могла бы ты подписать?

– Да-да-да, конечно, давай! Ты заходи, не стесняйся! Я ещё и пою хорошо! Послушаешь, как я пою японские народные песни. Ну, или, если не нравится, может, что-нибудь из современных шлягеров?

– Обязательно. А сейчас мне пора, извини.

– Конечно, приходи непременно… – окончание её фразы скрылось за закрытой дверью.

С одной стороны, неплохо вечерком посидеть побренчать на гитаре, но в такой компании… Я повернулся, собираясь уходить, и столкнулся нос к носу с Алисой. Она недобро посмотрела на меня.

– Зачем пришёл?

– Обходной.

– Подписал?

– Да.

– Свободен!

Алиса вошла внутрь, а я поспешил покинуть это место.

. .

Я направился к зданию кружков. По правде говоря, мне никогда особенно не нравилась общественная работа. В школе я всегда под любым предлогом пропускал субботники, в институте не было ни малейшего желания вступать в студенческий совет. Меня не интересовали секции бокса, авиамоделирования или кройки и шитья. Так что сюда я пришёл лишь с целью отметиться.

Внутри никого не оказалось. Я словно попал в берлогу юного робототехника: повсюду валялись провода, нехитрые платы, микросхемы, на столе стоял осциллограф. Из соседнего помещения послышались голоса, и через секунду в комнату вошли двое пионеров. В одном я узнал Электроника, второй же мне был незнаком.

– Привет, Семён! А мы тебя ждали, – поздоровался Электроник. Кажется, он знает всё и обо всех.

– А чего вы меня ждали?

– Ну как же, ты пришёл в наш клуб кибернетиков записываться, так? – он не дал мне ответить. – Знакомься, это Шурик, он у нас главный!

– А вас в клубе этом только двое, я так полагаю?

– Ну, можешь считать, что уже трое.

Шурик подошёл ко мне и уверенно протянул руку. Его лицо почему-то казалось знакомым.

– Добро пожаловать! – приветливо сказал он.

– Угу.

– Давай я тебе тут всё покажу! Ты не стесняйся, располагайся, – похоже, Электроник всерьёз вознамерился записать меня в свой клуб.

– Да нет, ребята, я вообще-то…

– Всегда рады новым членам, – произнёс Шурик так, что в голове у меня невольно заиграл гимн Советского Союза. Удивительно, но я ещё помнил слова – в первом классе у меня была тетрадка с текстом гимна на обратной стороне.

– Да нет, мне бы просто обходной лист подписать.

– Так ты к нам запишись, а мы тебе его подпишем, – хитро улыбнулся Электроник.

Я уже подготовился к длинному и нудному разговору, как вдруг в комнату кто-то вошёл. Я обернулся и увидел Славю.

– А, Семён! Надеюсь, они тебя тут не достают? – она строго посмотрела на будущих светил отечественного роботостроения. – А то я их знаю – они могут!

– Да, понимаешь, на самом деле мне бы просто обходной подписать, – я решил воспользоваться ситуацией.

– Так это не проблема, давай сюда, – Славя взяла листок и подошла к Шурику. – Подписывай!

– Ну подожди, мы ещё не закончили, – запротестовал он.

– Закончили! Подписывай! – она посмотрела на него так, что возражать Шурик не решился.

Он поставил свою закорючку, и я, поблагодарив Славю, с чистой совестью направился дальше.

. .

Вообще, я, конечно, любил читать, но просиживать днями в библиотеке при нынешних обстоятельствах в мои планы не входило. Так что этот чекпоинт стоило пройти побыстрее.

Когда я зашёл внутрь, у меня в голове всплыло воспоминание из детства. Оно было очень ярким. Мне лет семь или восемь, мы с мамой в библиотеке. Пока она выбирает какие-то книжки, которые мне понадобятся для учёбы, я сижу и разглядываю местную подборку комиксов. Тогда я не знал, почему их здесь так много и почему нельзя забрать часть домой. Понятия коллективной собственности в том возрасте для меня не существовало. Впрочем, как и понятия собственности вообще. Тем более странным показалось это воспоминание сейчас, когда я находился в том самом отдельно взятом пионерлагере, где коммунизм таки удалось построить за три года.

Советская символика была буквально повсюду, а на полках стояли книги в основном соответствующей тематики. Читать их я никак не планировал; знакомство с полным собранием сочинений Маркса – одна из последних вещей на Земле, которая могла бы прийти мне в голову.

Но где же библиотекарь? Найти её оказалось не так уж и сложно. Я пригляделся. Короткая стрижка, толстые очки, довольно приятное лицо. Она так мило спала, что мне совсем не хотелось её будить. Пожалуй, подожду: если через полчаса не проснётся, тогда уж что поделать. Просто так сидеть было скучно, и я взял с полки первую попавшуюся книгу. Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление». Я открыл примерно на середине и начал читать:

«Жизнь человека с её бесконечными трудами, нуждой и страданием следует рассматривать как объяснение и парафраз акта зачатия, т. е. решительного утверждения воли к жизни; с этим связано и то, что человек обязан природе смертью и с тоской думает об этом обязательстве. Разве это не свидетельствует о том, что в нашей жизни заключена некая вина? И, Тем не менее периодически расплачиваясь смертью за рождения и смерти, мы всегда существуем и испытываем все горести и радости жизни попеременно, когда ни одна из них не может нас миновать: таков результат утверждения воли к жизни. При этом страх смерти, который, несмотря на все страдания жизни, удерживает нас в ней, становится, в сущности, иллюзией; но столь же иллюзорно и влечение, заманившее нас в жизнь. Объективное выражение этого соблазна можно увидеть в обращённых друг на друга страстных взглядах влюблённых: они есть чистейшее выражение воли к жизни в её утверждении. Как она здесь кротка и нежна! Она хочет благополучия, спокойного наслаждения и тихой радости для себя, для других, для всех».

В дверь постучали. Я быстро закрыл книгу и положил её на место. Какая отличная привычка – стучать. Надо и мне её взять на вооружение. В библиотеку вошла Лена.

– Ой, – испугалась меня?

– Привет! – я улыбнулся.

– Привет, а я вот книжку пришла отдать, – у неё в руках была «Унесённые ветром», которую я видел вчера. – Ой, а Женя спит, тогда я попозже зайду.

– Уже не сплю, – я удивлённо посмотрел в сторону библио- текарши. Она сидела за столом и пристально наблюдала за мной. – А тебе чего?

– Мне бы обходной…

– Давай, – библиотекарша быстро расписалась и протянула мне его.

Вид у неё был такой, что продолжать разговор не возникало никакого желания. Лена подошла к ней и отдала книжку, а я поблагодарил Женю и вышел.

. .

И что я забыл в медпункте? Здоровье вроде не шалило, тем более местный свежий воздух явно пошёл мне на пользу – чувствовал я себя куда бодрее, чем обычно. Но раз надо так надо.

Я вошёл. Обычный медпункт, у нас в школе был примерно такой же. За столом сидела женщина средних лет, очевидно, медсестра. Она пристально, оценивающе посмотрела на меня и продолжила что-то писать.

– Ну, здравствуй… пионер, – сказала медсестра, не отрываясь от своего занятия, при этом она сделала длинную паузу перед словом «пионер» и произнесла его одновременно и ехидно, и брезгливо.

– Добрый день. Мне бы вот…

– Ты присаживайся.

Я оглядел комнату.

– На кушеточку.

Я сел.

– Раздевайся, – всё это она говорила совершенно ровным тоном.

– Зачем?..

– Смотреть тебя будем, слушать, здоровье проверять. Меня, кстати, зовут Виолетта, но ты можешь звать меня просто Виолой, – она повернулась в мою сторону. – Ну, чего сидишь? Раздевайся.

– Да я не жалуюсь ни на что. Мне бы вот… – я аккуратно протянул ей листок.

– Потом, – она сняла с шеи стетоскоп и, кажется, намеревалась меня им препарировать.

Но тут в дверь постучали. Медсестра нехотя ответила:

– Входите!

Моментально дверь распахнулась и в комнату влетел Электроник.

– Здрасьте! Я тут это, на футболе упал. Глупости, конечно, я бы и так, но меня Ольга Дмитриевна…

У Электроника под глазом красовался здоровенный фингал. Что-то я сомневаюсь, что такой можно заработать на футболе.

– Садись, сейчас посмотрим, – сказала она ему. – А ты давай сюда свой обходной.

Медсестра быстро подписала его и продолжила:

– Если что заболит – сразу ко мне… пионер.

Я не стал ничего отвечать и вышел, закрыв за собой дверь. Медсестра здесь, конечно, ещё та…

. .

Голод не тётка – мой путь лежал в столовую. Обходной лист никуда не денется – потом быстренько подпишу, – а вот мой желудок до ужина явно ждать не намерен. С этими мыслями я взбежал по ступенькам и распахнул двери.

Внутри почти никого не было – видимо, большинство пионеров уже пообедало. Внушающая уважение своими габаритами повариха выдала мне шикарный обед из трёх блюд: суп «Ипрская похлёбка», гуляш «от Лаврентия Палыча» с гарниром из картошки, сваренной, видимо, по рецептам конца пятнадцатого века, и компот «Таблица Менделеева». Такому меню позавидовали бы и лучшие рестораны мира, но мне было наплевать – голод сильнее. А по сравнению с моими обычными пельменями, приправленными макаронами и дошираком, и такой обед весьма неплох. Я сел за первый попавшийся стол и принялся сосредоточенно жевать. Однако сосредоточенность моя продлилась недолго – кто-то ударил меня по спине, да так, что я подавился. Передо мной стояла Ульянка и торжествующе улыбалась.

– Я тебя когда-нибудь удушу! – я беззлобно погрозил ей кулаком.

– Не догонишь! – Ульяна показала язык. – Один раз уже пытался – не догнал же.

– Хорошо, тогда я тебя где-нибудь подкараулю!

– Так нечестно! – надулась она.

– Ты на себя посмотри, честная! – я ухмыльнулся.

– Ладно, подожди, сейчас обед возьму и вернусь, вместе поедим.

Не самая радужная перспектива – я постарался побыстрее закончить с едой. Однако Ульянка вернулась буквально через полминуты. У неё на тарелке лежал огромный кусок жареного мяса и несколько отварных картофелин. По сравнению с моей королевской трапезой…

– Это ты как?.. Откуда?!

– Уметь надо! – она посмотрела на меня и улыбнулась во все свои тридцать два, или сколько их у неё там было, зуба.

Не потерплю такого оскорбления! Я никогда толком не умел над кем-то подшучивать, да и в школе чаще прикалывались надо мной. Однако как-то ей отомстить всё же было необходимо.

– А если Ольга Дмитриевна узнает, что ты воруешь еду?

– Так я не ворую! – возмутилась Ульяна.

– А это ты ей будешь рассказывать. Думаешь, поверит?

– И откуда же она узнает?!

– Ну, это зависит от многих обстоятельств.

– Например? – она внимательно посмотрела на меня.

– Принеси мне булочку. Сладкую.

– Откуда же я тебе её возьму?

– Наверное, оттуда же, где взяла это, – я показал на её тарелку.

Ульянка замялась.

– Ладно. Но только одну! – нахмурилась Ульяна и вскочила со стула. – И обещай, что после этого не расскажешь Ольге Дмитриевне!

– Слово пионера!

Она убежала в сторону буфета, а я, недолго думая, взял перечницу, открутил крышку и высыпал всё содержимое Ульянке в компот. Только я закончил, как неугомонная девочка вернулась.

– Держи, вымогатель!

Кажется, она ничего не заметила.

– А теперь давай кто быстрее выпьет компот!

– Что ещё за глупости! – Ульяна засмеялась.

– Почему глупости? Я выиграю, вот увидишь!

– Не буду я с тобой в детские игры играть.

– Сама-то не ребёнок разве? – я ехидно улыбнулся.

– Ах так! Ладно! Раз, два, три!

Она не дала мне времени даже взять чашку, а сама моментально, одним глотком, выпила весь свой компот. Через секунду у неё на лице появилось выражение первобытного ужаса, щёки покраснели, а глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Ульяна вскочила и побежала в сторону чайников с водой, на ходу выкрикивая:

– Ты! Ты! Ты…

Я решил не дожидаться, пока она придёт в себя и, посмеи- ваясь, вышел из столовой, на ходу доедая булочку.

. .

Итак, я собрал все подписи, следовательно, надо зайти к Ольге Дмитриевне, чтобы отдать листок. Вожатая сидела возле домика и читала книжку. Вряд ли она сама соответствовала образу идеального пионера, которого хотела сделать из меня. Видимо, все её обязанности – это произносить пламенные речи на линейке, отчитывать Ульяну и принимать деятельное участие в моём физическом и идеологическом воспитании.

– Вот, – я протянул ей обходной.

Она, не читая, сунула листок в карман. Отлично! Значит, можно было самому за всех расписаться и вообще никуда не ходить.

– Молодец! Ну как, познакомился с нашей медсестрой? – впрочем, сама вожатая, похоже, считала, что образцово выполняет свои обязанности.

– Да, – почему-то от этого вопроса у меня мурашки побежали по коже.

– В какой кружок записался?

– Да пока ни в какой. Нужно подумать.

– Ну, что же ты так! Завтра обязательно запишись куда-нибудь! – как будто бы даже искренне расстроилась она.

Конечно, всенепременно!

– Ладно, пора уже и на ужин идти, – Ольга Дмитриевна встала и расправила юбку.

Ну наконец-то! Я уже проголодался. Вместе с Ольгой Дмитриевной мы направились к столовой. Я посмотрел на небо и отметил, что солнце уже начало садиться.

На крыльце стояло несколько человек: Алиса, Электроник, Ульяна и Славя. Когда мы подошли, я услышал, о чем они говорят:

– И больше не называй меня ДваЧе, а то ещё получишь! – возмущалась Алиса.

– Да не называл я тебя так! Тебе показалось! – оправдывался Электроник.

– Называл, называл, я всё слышала! – и Ульяна тут как тут.

– Да тебя вообще там не было! – продолжал он словесно отбиваться от превосходящих сил противниц.

– А вот и была! Я в кустах сидела!

– Хватит вам! Прекратите! – Славя пыталась успокоить спорящих.

Значит, Электроник своё ранение не на футболе получил. Однако, как хорошо его медсестра подлатала – от фингала не осталось и следа! Ольга Дмитриевна подошла к ним и попыталась выяснить, что происходит:

– Что вы тут ругаетесь?

– Алиса Сыроежкину в глаз… – начала было Славя.

– Ничего я не делала! – но её тут же перебила Алиса, обиженно фыркнула и зашла внутрь.

– Ладно, пора ужинать, – кажется, Ольга Дмитриевна посчитала конфликт исчерпанным.

Последним в столовую вошёл я. Похоже, свободных мест осталось не так много. Вдалеке виднелось несколько незанятых стульев рядом с Алисой, но лучше поголодать недельку, чем рискнуть сесть рядом. Также свободно было рядом с Ульяной, но я не сторонник китайской традиционной кухни – «ем всё, что ползает». И, наконец, свободный стул был рядом с Мику. Если выбирать из трёх зол…

– Не возражаешь, если я здесь присяду? – я медленно подошёл к ней и остановился рядом.

– Ой, да, конечно! То есть нет, не возражаю! То есть да, садись конечно! – этот поток слов уместился, наверное, в доли секунды.

Я сел.

– Сегодня, смотри, гречка. Ты любишь гречку? И варёная курица! Я вообще курицу не люблю. Ну, то есть не то что не люблю… Но если бы меня спросили, что бы мне больше всего хотелось, то бефстроганов или рагу… Нет, может быть, просто котлета! Или ромштекс! Ты любишь ромштексы?

– Я не особо привередливый, – и это сущая правда.

– Понятно. Но вот десерты, знаешь, мне здесь не очень нравятся. Я мороженое люблю! Ты любишь мороженое? Особенно пломбир «48 копеек», но и «Ленинградское» тоже. Ой, прости, я всё о себе! Может, ты больше эскимо любишь?

Ужин в компании этой девочки начинал превращаться в пытку. А я по характеру такой человек, что не могу просто так игнорировать собеседника. Даже её. Мы всё же за одним столом сидим.

– Знаешь, я однажды купила вафельный рожок, – продолжала тараторить Мику, – начала есть, а там внутри шуруп! Представляешь? Настоящий такой шуруп! Или болт. Я, честно говоря, в них не разбираюсь! Шурупы – это которыми закручивают гайки, а болты – это такие, которые отвёрткой, да?

Думаю, если бы проводился чемпионат по скоростному поеданию пищи, одно из призовых мест точно досталось бы мне.

– Ладно, я пойду, а тебе приятного аппетита! – я встал и направился к выходу. Мику что-то пыталась сказать мне вслед, но её слова потерялись в шуме толпы чересчур громко ужинающих пионеров.

Выйдя из столовой, я сел на ступеньки и решил подождать, пока переварится ужин. Я просто сидел и смотрел, как на лагерь опускается ночь. Здесь всё было таким живым днём: громкий детский смех, весёлые крики, суета и беготня, шум и гам, спортивные игры и купания на пляже. Но с наступлением темноты «Совёнок» резко преображался. Дневные звуки сменялись тишиной, которую лишь изредка нарушали сверчки и ночные птицы. Лагерь засыпал. В каждой тени можно было узнать кого угодно – привидение, лешего, просто дикое животное, – но никак не пионера. Всё это я понял ещё по вчерашней ночи. Местные жители строго следовали заведённому распорядку. Дневной лагерь – во власти людей, ночной же – скорее, сил природы.

Кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я обернулся. Это был Электроник.

– Пойдём в карты играть, – каким-то заговорщическим тоном сказал он.

– В карты?

– Да! Я игру новую придумал. Интере-е-есную!

– И какую же?

– Ну, надо сначала карты найти, потом расскажу.

– Так ищи, в чём проблема?

– Они есть только у Ольги Дмитриевны, а она мне не даст, – расстроенно ответил он.

– Почему?

– Ну, в прошлый раз…

На крыльцо вышли вожатая и Славя.

– Ольга Дмитриевна! А Семён как раз хотел у вас карты попросить! – похоже, Электроник решил воплотить свою задумку в жизнь моими силами.

– Я вообще-то… – вяло запротестовал я.

– Зачем? – вожатая нахмурилась и уставилась на меня.

– Мы игру новую придумали! – не мы, а ты.

– Что за игра?

– Будут карты – я покажу.

– Ох, не нравится мне эта идея. Но раз и Семён за, то, наверное, ничего страшного.

– Да я вообще-то… – продолжал обозначать я своё присутствие, не в силах как-то помешать Электронику.

– Давайте я с ним схожу принесу! – предложила Славя.

– Да я и один могу сходить, – что я, немощный, что ли, в самом деле!

– Ладно. Возьмёшь у меня в домике в ящике стола, – нехотя согласилась вожатая.

Я направился к домику Ольги Дмитриевны. И зачем вообще во всё это ввязался? С другой стороны, какие у меня были ещё варианты? Ночью здесь делать особо нечего, а так хоть развлекусь немного. Но в мозгу упорно крутилась мысль о том, что сейчас не самое лучшее время для развлечений. Хотя, с другой стороны, если здесь есть лагерь, пионеры, то это кому-то надо? Да даже если и не надо, то самое логичное – ответы искать именно тут, а не в лесах или полях. А в данный момент ответы собираются играть в карты.

Я открыл дверь своим ключом и зашёл. К моему удивлению, карт в ящике стола не оказалось. В нём нашлось всё, что угодно: ножи, вилки, чашки, тарелки, клейкая лента, ножницы, пара садовых перчаток, моток верёвки, несколько целлофановых пакетов, карандаш и пара сломанных ручек. Но только не карты. Может, в шкафу? Там в основном была одежда Ольги Дмитриевны, но внимание моё привлёк маленький ящичек с замочной скважиной. Я потянул, но он не открылся. Интересно, что она там прячет? Взламывать его – явно не лучшая идея, тем более не факт, что карты там.

Когда я вернулся к столовой, Ольга Дмитриевна с невозмутимым видом сказала:

– Ой, извини, а карты у Слави были в домике. Пока ты ходил, она сбегала.

Я посмотрел на Славю, она виновато улыбнулась. Да ладно уж, что там, не беспокойтесь обо мне.

Славя и Ольга Дмитриевна зашли внутрь. Я уже собирался последовать за ними, как вдруг кто-то резко дёрнул меня за руку. Это была Алиса. Она смотрела так, что у меня мурашки побежали по спине.

– Тебе что-то нужно? – осторожно спросил я.

– Что, тоже планируешь участвовать в этой дурацкой игре?

– Ну да, а что такого?

– Нет, ничего, – она уже собиралась уходить, но вдруг обернулась и внимательно посмотрела на меня, улыбнувшись. – А в карты-то играть умеешь?

– Умею немного, – я никак не мог понять, что ей от меня нужно.

– В дурака небось и всё?

Ты-то как будто звезда покера.

– Ну, в принципе, да.

– Значит, тут у тебя шансов никаких, – важно подбоченилась Алиса.

– Почему?

– По кочану!

– То есть ты правила знаешь?

– Конечно! – ухмыльнулась она так, как будто уже выиграла.

– Ну, значит, у тебя будет преимущество, – я не видел смысла дальше продолжать этот разговор и сделал несколько шагов по направлению к двери.

– Что ты всё уйти-то пытаешься?! – топнула она ногой, и это заставило меня остановиться. – Давай поспорим.

– Ты про что?

– Какой же ты тупой! Про карты, про что же ещё!

– И каков же предмет спора? – мне совершенно не хотелось играть в её игры, но любопытство пересилило.

– Что я тебя обыграю!

– Ну, это самый вероятный исход, – спокойно согласился я.

– Значит, боишься?

– Я не боюсь. Просто не привык спорить, когда не уверен.

– И рисковать ты тоже не привык, – брезгливо фыркнула она.

Сама наблюдательность просто-таки.

– Ладно, тогда я…

– Нет уж! – она никак не хотела меня отпускать.

– Ну что ещё? – обессиленно вздохнул я.

Алиса начала мне надоедать своей пустой болтовнёй про какой-то бессмысленный спор.

– Если не согласишься спорить, я всем расскажу, что ты ко мне приставал! – лукаво улыбнулась она.

– Что?!

– Что слышал!

Да, пожалуй, она вполне может.

– Но это же глупо! Тебе никто не поверит – я всего неполных два дня здесь, да и к тому же…

– Хочешь проверить?

– Ну, предположим. И что будет, если я выиграю?

– Я никому ничего не скажу.

– А если проиграю?

– Какой же ты тупой! Расскажу, что ты ко мне приставал, говорила же уже, – железная логика, ничего не скажешь.

– То есть, получается, мне нужно доказать, что я не делал того, что не делал и так?

– Считай как хочешь, – бросила она и отвернулась.

Передо мной встал непростой выбор. С одной стороны, было глупо соглашаться – я не знал правил, да и азартные игры не были моим коньком. Но с другой – она вполне могла сильно осложнить мою жизнь в лагере. Хотя можно ли ей верить? Даже если я выиграю, не претворит ли она в жизнь свои угрозы?

– Так что решил?

Я уже было собирался ответить, как у меня из-за спины бесшумно вынырнула Лена.

– Чего тебе? – рявкнула на неё Алиса.

– Ничего, – Лена спешно зашла в столовую.

– Ну? – надо было что-то решать.

Возможно, я ещё сто раз пожалею об этом.

– Ладно, идёт! – она улыбнулась. – Только если я выиграю…

– Да-да, всё честно, без обмана! – Алиса поднялась по лестнице и вошла внутрь.

И зачем я во всё это ввязался? Может быть, уверился, что она в любом случае найдёт, как мне жизнь испортить? Раз уж решила… Я тяжело вздохнул и направился за ней в столовую.

Внутри всё уже было готово. Тут и там толпились пионеры, весело разговаривая о своём. Столы сдвинули поближе к стенам, чтобы освободить место для игроков и зрителей. Я осмотрелся. В дальнем углу что-то происходило. Подойдя ближе, я увидел большой лист ватмана с какой-то схемой. В списке участников обнаружилось и моё имя.

– Эй, и кто это всё придумал? – толкнул я Электроника, стоявшего рядом.

– Конечно же ваш покорный слуга! – он отвесил мне поклон, от чего меня аж передёрнуло.

– Ну, и зачем меня сюда включили? – спросил я разочарованно.

Ещё пару секунд назад оставалась хоть какая-то надежда, что не придётся участвовать в этом турнире, и благодаря этому появится возможность легально улизнуть от спора с Алисой. Но теперь этой надежды больше нет.

– Так распорядился слепой жребий.

На схеме турнира были имена Слави, Лены, Алисы, Ульяны, Мику, Жени, Шурика и моё. Хороший жребий – со всеми участниками турнира я так или иначе уже успел познакомиться. А ведь, помимо них, тут ещё не один десяток пионеров! Меня охватила тревога. То чувство, когда кажется, что за тобой кто-то наблюдает в пустой плотно закрытой комнате без окон.

– А призы какие-нибудь будут? – спросил я его лениво.

Может быть, просто хотелось отвлечься бессмысленным разговором. Электроник только собрался ответить, как откуда ни возьмись появилась Ульянка и начала прыгать вокруг него.

– Призы-призы! Я что-то слышала про призы!

– Знаешь, какой главный принцип Олимпийских игр? – спросил я, глядя на неё сверху вниз.

– Нет, какой?

– Вот вырастешь – узнаешь!

Она надула губки и ткнула Электроника в бок.

– Так призы будут?

– Ну, я не знаю. Не от меня это зависит, – он обречённо развёл руками.

А ведь действительно, раз уж затеяли эту дурацкую игру, то могли хотя бы шоколадными медалями озаботиться. Ульянка неожиданно сорвалась с места и куда-то побежала. Мне бы чуток её оптимизма.

– Ну так что, правила объяснишь? – вернулся я к горе-организатору.

– Всему своё время! Ещё не все собрались.

Я окинул столовую взглядом – Алиса, Славя, Лена, Мику и Шурик на месте.

– Вроде бы все.

– Как же! Жени нет! – мне показалось, что он сказал это несколько взволнованным тоном.

– Ну нет и нет, что теперь? Поставь вместо неё кого-нибудь другого.

– Нельзя, – растягивая каждую букву, ответил он.

Я не стал уточнять, почему именно нельзя.

– Ну сходи тогда за ней, что ли, я не знаю.

– Не надо ему никуда ходить – он организатор, ему не положено! – словно из-под земли рядом с нами возникла вожатая.

– Но Ольга Дмитриевна! – взмолился Электроник.

– Семён сходит. Так, Семён? – она посмотрела на меня и улыбнулась.

Конечно, всегда я.

– А где она? – спросил я, поняв, что отвертеться не получится.

– Наверное, в библиотеке.

– Ладно, – протянул я и направился к дверям.

– Только быстрее! – донёсся мне вслед крик Электроника.

Скоро и ночь уже. Я не спеша, стараясь убить как можно больше времени, шёл в сторону библиотеки. Однако Женя нашлась раньше – она сидела на лавочке, уставившись в сторону безмолвного Генды.

– Ты что тут делаешь? Тебя все обыскались! – попытался я придать своему голосу серьёзности, но вышло не очень.

– Сижу, как видишь, – она нахмурилась.

– Пойдём скорее!

– Не хочу, – Женя отвернулась.

– Почему?

– Не хочу, и всё!

Я сел рядом.

– Слушай, мне тоже не очень нравится вся эта затея, но нельзя же всех подводить.

Мои слова звучали так, словно их говорил кто-то другой. Ещё пару дней назад мне бы и в голову не пришло сказать подобное.

– Так что, все только меня ждут? – Женя удивлённо посмотрела на меня.

– А я тебе о чём?

– Всё равно нет! – она нахмурилась и снова отвернулась.

– Но почему? – я всплеснул руками.

– Не умею играть в карты.

– Ну и что? Я тоже не знаю правил.

– Ну и как тогда играть? – Женя повернула голову ко мне, и в лучах заходящего солнца стёкла её очков хищно сверкнули.

– А что, ты умеешь только то, о чём читала в книгах?

– Конечно, – она удивилась.

– А если ты попадёшь в Антарктиду и тебе придётся охотиться на белых медведей?

– Белые медведи не живут в Антарктиде, – она улыбнулась.

– Ладно, это просто пример! В конце концов, не на корову же играем.

– Просто не хочу подводить ребят, – Женя задумалась.

– Да-да, – саркастически согласился я.

– И не подумай ничего такого! – я даже и не понял, что она имела в виду. Очевидно, у любого человека есть свои слабые места.

Через минуту мы уже стояли в столовой. Все внимательно смотрели на Электроника.

– Итак, – прокашлялся он. – Каждый тур состоит из одной игры. В случае ничьей будет переигровка. После этого проигравший выбывает, и начинается следующий тур. Поскольку добровольцев… – он посмотрел на меня. – Поскольку участников – восемь, то и туров будет три. Всё понятно?

Толпа пионеров весело загалдела.

– А призы какие, призы? – весело закричала Ульяна.

– Ульяна, хватит! – вперёд выскочила Славя, тщетно пытаясь поймать Ульянку.

– Пока не выиграю приз, не успокоюсь! – кажется, одной этой девочки было бы достаточно для варп-прыжка к Альфе Центавра. – Призы-призы! – как заведённая кричала Ульяна.

– Прекрати, – уговаривала её Славя.

А у Электроника, похоже, от всей этой беготни вокруг него уже закружилась голова.

– Давайте начинать, – спокойно сказал я и добавил, обращаясь к Ульянке, – а то никаких призов не получишь.

Такой аргумент, похоже, подействовал, и она вернулась на своё место. За ней последовала и Славя, бросив мне на прощание улыбку благодарности.

Пионеры наконец угомонились. Я подошёл к столу, за которым сидела Лена.

– Не возражаете?

Она подняла на меня глаза и покраснела.

– Не волнуйся, я тоже правил не знаю, – не дождавшись ответа, продолжил я.

И почему «тоже»? А вдруг она знает? Я сел.

– Вот вышло так, что первый тур нам с тобой играть.

– Да, – ответила Лена, не смотря на меня.

Наконец Электроник начал объяснять правила.

– Посмотрите на карты внимательно. Перед вами их ровно шесть!

Надеюсь, считать здесь все умеют.

– Теперь можете их открыть.

Когда все посмотрели свои карты, Электроник продолжил:

– Правила такие же, как в покере. Думаю, все играть умеют?

Я-то умел, но вот в остальных не был уверен.

– Сначала идёт самая старшая карта, потом пара, потом две пары, потом тройка… Ну и так далее. Первым ходом вы выбираете карту, которую хотите забрать у противника. У него же в свою очередь есть возможность поменять карты местами два раза. Но можно и не менять, если собираются забрать ненужную карту. Но учтите – противник видит, какие карты вы меняете местами. Далее соперник забирает у вас одну карту. Ну, и так далее – думаю, всё понятно.

Мне было совершенно ничего не понятно.

– Эй, ты, Эйнштейн недоделанный! – послышался издалека голос Ульянки. – Ничегошеньки не понятно!

– По ходу разберёшься, – Электроник отошёл к столу со схемой, оставив Ульяну злиться в одиночестве.

– Ходи первая, – я надеялся, что быстро смогу вникнуть в игру.

И Лена, смутившись ещё больше, чем обычно, потянулась к моим картам. Но на середине стола её рука застыла.

– Ты будешь… – робко проговорила она.

Точно! Я же должен защищать свою карту! И что там говорил Электроник… Чтобы попытаться запутать соперника, можно поменять карты местами. И так два раза. А можно и не менять. Защищать мне эту карту или нет? К тому же я могу сразу согласиться и отдать ей карту, которую она выбрала. А Лена может изменить свой выбор, взяв другую карту. А может и не менять.

Лена показала на четвёрку треф, и я решил не отдавать её, так у меня наклёвывалась пара. Я поменял её местами с семёркой, но, как назло, Лена нацелилась на вторую четвёрку в моей руке. Я поменял и её местами с десяткой, и в итоге Лена забрала семёрку. Понемногу всё становилось понятно! Или хотя бы понятнее…

– Теперь моя очередь, – я начал входить во вкус.

Я могу вернуть карту, которую она забрала, или выбрать любую другую. Лена может попробовать защитить свою карту. Но если я буду внимателен, то всё равно возьму ту, что выбрал с самого начала.

Я наугад выбрал карту, а Лена зачем-то поменяла местами две другие. Я не стал менять выбор, и в этот раз моя противница попыталась защитить эту карту, но я заметил и всё же забрал у неё желаемое. Получилось!

Электроник, до этого лишь молча наблюдавший за игрой, удовлетворённо кивнул. Похоже, теперь мы действительно немного разобрались, что к чему.

– Итак, во время игры противники три раза обмениваются картами, а потом вскрываются, – продолжил объяснять правила он.

У меня вырвался невольный смешок от слова «вскрываются».

– Что смешного?

– Нет, ничего, – сдерживаясь из последних сил, чтобы не прыснуть, ответил я.

Он пристально посмотрел на меня и продолжил:

– И мы смотрим, у кого лучше карты.

Электроник вернулся к своему ватману.

В настоящей игре мне с трудом, но всё-таки удалось победить Лену. Карты попались ни к чёрту, но и у неё были не лучше, и я выиграл по старшей – королю. Вот уж действительно – трудно играть в игру, только что придуманную, да ещё и не тобой! Но я выиграл! Правда, радость победы немного омрачало то, что проигравшей оказалась Лена. Она и без того была не особо уверена в себе. Теперь мне даже неудобно смотреть на неё. Возможно, следовало всё-таки проиграть, чтобы повысить её самооценку. Но я же поспорил с Алисой.

Электроник тем временем с гордостью объявил, что первый тур окончен. Через некоторое время на ватмане появилась схема участников второго тура. Пары полуфиналистов составили: Алиса и Женя, Ульяна и я. У меня вырвался обречённый вздох. И тут же напротив уселась Ульянка!

– Хы! – с улыбкой до ушей она уставилась на меня. – Как это ты Лену обыграл? Жульничал, наверное?

– Я же не ты. Просто я умею играть в карты, – пусть она хотя бы так думает. – А ты как Шурика обыграла?

– А, – Ульянка махнула рукой, показывая, как это было просто. – Пригрозила, что вступлю в его клуб, – и снова широко улыбнулась. – Будешь мне поддаваться?

– И не надейся!

– Ну вот, – обиделась она. – Тогда я сама буду выбирать, какую карту тебе отдать!

– Ты правила слышала?

– Да плевать! – похоже, её действительно это мало волновало.

– Ладно, тогда и я буду отдавать тебе только те карты, что выберу сам.

– Договорились! – она протянула мне руку.

Воодушевлённый победой в первом туре, я решился на этот опасный шаг. Можно было ввязаться в спор, позвать Электроника и в конце концов настоять на своём, но я почему-то был полностью уверен в исходе этой партии. Да, мы нарушали правила игры, но находились с Ульянкой в равных условиях. Я посмотрел на Электроника.

– Время начинать второй тур! – скомандовал он.

Я аккуратно открыл карты, стараясь не дать Ульянке заглянуть в них – мне сразу выпали два туза. Вот так удача! Я отдал ей ненужную тройку, откинулся на спинку стула и ехидно ухмыльнулся. Ульяна непонимающе посмотрела на меня, а потом надулась.

– На вот! – она отдала мне пятёрку, которую я тут же вернул ей назад.

Девочка разозлилась, заскрипела зубами и заёрзала на стуле, однако ничего не сказала.

Следующий обмен: семёрка на шестёрку. Затем ещё одна пятёрка и…

– Эй! Так нечестно! Ты должен был поддаваться и проиграть! – от недовольства она надула щёки и стала похожа на колобка. – Давай переиграем, только ты теперь поддавайся, слышишь?!

Но её слышал не только я, а весь зал. И даже Электроник.

– Никаких переигровок! – строго сказал он.

Ульяна не обратила на него ни малейшего внимания.

– Ты должен проиграть! – долдонила она.

– Я вообще с тобой не собираюсь играть второй раз, – спокойно сказал я.

– Ах так?

– Да, так.

– Тогда я всем расскажу о том, что ты к Алисе приставал, – сказала она шёпотом.

– Чего?! – я перегнулся через стол и грозно посмотрел на неё. – Значит, подслушивала?

– Не подслушивала, а просто мимо проходила, – подмигнула она мне.

В конце концов, сыграть лишний раунд – это куда лучше, чем… А ведь она может! Я вздохнул и обратился к Электронику:

– Переиграем, ничего страшного.

– Как знаете, – он пожал плечами.

Итак, матч-реванш начался. Впрочем, и закончился он так же легко и быстро, как и первый – две пары сделали своё дело.

– Проще простого, – сказал я и вальяжно развалился на стуле.

– Так нечестно! – злилась она и стучала маленькими кулачками по столу.

Надеюсь, она не потребует ещё одной переигровки!

– Почему же нечестно? – усмехнулся я.

– Ладно, – обиженно сказала Ульяна и освободила место.

Я внимательно посмотрел на схему турнира, пытаясь понять, кто же мне достался в соперники по финалу. В ту же секунду ко мне за стол села Алиса. Я глупо и неестественно улыбнулся. Как будто боюсь её!

– Поздравляю с победой, – неуверенно поприветствовал я новую соперницу.

– Рассчитываешь выиграть? – ухмыльнулась она.

– Рассчитываю, что ты сдержишь своё обещание.

– Ладно, погнали!

Финал оказался сложнее всех предыдущих партий, вместе взятых. Алиса сосредоточилась на игре и умело защищала нужные карты, стараясь перемешивать их незаметно для меня. Однако везение – капризная госпожа, и сегодня она была на моей стороне. В итоге я выиграл! И пусть теперь Алиса знает, что со мной лучше не связываться! Значит, не зря я всё же с ней поспорил! Теперь оставалось надеяться, что она не станет распускать ложные слухи от обиды на поражение.

. .

Вдруг захотелось сделать себе подарок в честь победы и пойти искупаться. По правде говоря, я и плавать-то толком не умел, но возможность окунуться в прохладную воду на пляже при луне была слишком заманчивой. Тем более после вчерашнего дня, проведённого в зимней одежде, от меня воняло, как после смены в цеху.

Вечером здесь никого не должно было быть, поэтому я разделся до трусов и вошёл в воду. Знал бы заранее, захватил бы из дома плавки. Обычно мне вполне хватало проплыть пятнадцать-двадцать метров, но в этот раз эйфория от победы на турнире подтолкнула меня побить свой рекорд. Я плыл медленно и размеренно, следил за каждым движением рук и ног, за каждым вдохом и выдохом.

И тут бах! Удар по спине отправил меня под воду. Я начал захлёбываться, но усилием воли взял себя в руки и вынырнул, схватившись за буёк. Я обернулся и увидел Алису, плывущую за мной.

– Ты что творишь?! – отплёвываясь водой, заорал я.

– Как что? Приветствую победителя, – она держалась на плаву уверенно.

– А если бы я утонул?!

– Ну, я бы тебя спасла.

– Ага, как же… – находиться здесь было попросту опасно – утопит ещё, не ровен час – поэтому, вложив все силы в последний рывок, я поплыл к берегу.

Мокрый песок покрывал меня с ног до головы, а дыхание постепенно восстанавливалось. Через некоторое время из воды вышла и Алиса.

– А ты неплохо плаваешь! – ухмыльнулась она.

– Ага, и ты тоже, – уж точно получше меня.

– Ну, я-то понятно! – я промолчал. – ты сегодня у меня уже два раза выиграл. Значит, тебе прощаются те два долга.

Какие долги, о чём она вообще? Алиса, похоже, не совсем здраво воспринимала действительность.

– Радушно благодарю, – съязвил я.

– Знаешь, а ты не такой уж и неудачник.

Алиса была одета в купальник, который хорошо подчёркивал все прелести её фигуры. Да, при всех минусах характера Двачевской этот плюс у неё не отнимешь.

– А с чего это вдруг я неудачник?

– А что, разве не так? – она хитро улыбнулась.

– Нет, конечно!

– И чем докажешь?

– Не собираюсь я тебе ничего доказывать!

– Ах, вот так, значит? – сказала она беззлобно.

– Да, вот так.

Наступило ожидаемое молчание. Тихий ночной ветерок лениво играл волнами, то накатывая их на берег, то забирая назад, чтобы собраться с силами и перегруппироваться. Алиса всё так же смотрела словно сквозь меня, казалось забыв о том, что я всё ещё здесь.

– Эй, Земля вызывает Алису!

В её взгляд вмиг вернулась осмысленность.

– Ладно, бывай, – она забрала лежащую рядом одежду и ушла.

. .

Было уже поздно, но я решил ещё некоторое время полежать и посмотреть на звёзды. В конце концов, раньше мне редко представлялась такая возможность. Или просто я сам редко себе её создавал. Ведь, если подумать, свет от далёких звезд долетает до нас за миллионы лет. Вот сейчас я вижу звезду, потому что она светила тогда, а для неё это тогда – далёкое прошлое. И сейчас она, возможно, уже взорвалась.

– Стоп! Она же и мою одежду забрала! – я вскочил и начал осматривать пляж.

Действительно, Алиса унесла и мою пионерскую форму. Чёрт возьми! А ведь я только начинал думать, что она, может быть, не такая уж плохая. Надо срочно что-то придумать. Конечно, можно пожаловаться Ольге Дмитриевне, но вернуться к ней в одних мокрых трусах… В каком домике живёт Алиса, я не знал. Стучаться во все подряд – тоже не вариант! Может быть, зайти к Славе? Да, точно, ночью в одних трусах. Только розы в зубах не хватает! С какой стороны ни посмотри, я попал, причем попал серьёзно! Но делать что-то надо было в любом случае. К счастью, не так много времени прошло, и я ещё успевал её догнать бегом!

В мгновение ока я оказался на площади. К моему огромному удивлению, Алиса сидела на лавочке и явно скучала. Она уже успела переодеться.

– Отдай! – я подскочил к ней.

– Да бери, – ответила она каким-то виноватым тоном и протянула мне мою форму. – Только не думай, что я это специально тут тебя ждала и всё такое.

Алиса развернулась и не спеша пошла в сторону домиков. Я остался стоять как вкопанный. Такой финт ушами был выше моего понимания. Возможно, у неё проснулась совесть. Хотя какое там. В любом случае с ней нужно быть поосторожнее, и события сегодняшнего вечера ничего не меняют. Я направился к домику Ольги Дмитриевны.

Впервые за день меня накрыла дикая усталость. Свет в окне не горел, значит, Ольга Дмитриевна уже спала. Странно, вчера она меня дождалась.

Я зашёл, тихо разделся и лёг на кровать. Если поразмыслить, моя ситуация за сегодня совершенно не прояснилась. В сущности, я весь день занимался бесполезными вещами; в реальном мире мне бы и в голову не пришло тратить своё время на что-то подобное. Хотя как раз там у меня этого времени было хоть отбавляй. А сколько его тут – совершенно неизвестно. Может быть, целая вечность, а может, всего несколько минут. Мне не хотелось больше думать о прошлом, о том, как я попал в этот лагерь. Впервые за очень долгое время я по-настоящему устал – не только эмоционально, но и физически, психологически и бог знает как ещё. Я хотел лишь, чтобы от меня все отстали – в первую очередь мои мысли. Хотел, чтобы всё разрешилось как-нибудь само собой. Ну или по крайней мере без моего деятельного участия. А вдруг я тут навсегда? Тогда придётся привыкать. Вот так просто? Я не готов. Эх…

Сознание улетало всё дальше, и всё сложнее становилось концентрироваться на чём-то конкретном. Наверное, лучше отложить на завтра. Я перевернулся на другой бок и заснул.

День 3

Ночь оставила после себя тревогу, я проснулся разбитым физически, истощённым морально. Со мной такое постоянно: во сне видишь невозможно яркие сцены, как будто попал в голливудский блокбастер с лихо закрученным сюжетом, высококлассными актёрами и многомиллионными спецэффектами, а наутро не помнишь оттуда и кадра. Вот и сейчас я пытался восстановить картины, которые показывал мне отдыхающий мозг, но эта часть памяти была пуста – то ли заархивирована, то ли вообще отформатирована.

Часы показывали семь часов утра. Что-то сегодня я рано. Ольга Дмитриевна ещё спала, плотно укутавшись в одеяло. И как можно – летом, в такую жару. Я встал, потянулся, подошёл к зеркалу и оглядел себя. Надо побриться. Странное решение – раньше хватало и пары раз в месяц, а сейчас от моего внешнего вида как будто что-то зависело! Однако бритву я так и не нашёл. Хотя зачем – сейчас я выгляжу от силы лет на семнадцать. Ладно. Завтрак не раньше девяти, а это значит, что ещё полно времени. Которое можно потратить, например, на утренний моцион и гигиенические процедуры.

В этот раз вода не показалась такой леденяще обжигающей, как вчера. Напротив, приятная прохлада придала мне бодрости и помогла быстрее вернуться к реальности, если происходящее можно было считать таковой. Сегодня зубной порошок не выглядел таким уж анахронизмом, и у меня даже промелькнула мысль, что он не особо отличается от зубной пасты.

Когда я вернулся в домик вожатой, Ольга Дмитриевна уже проснулась. Она стояла перед зеркалом и расчёсывала волосы.

– Доброе утро, Семён! – зевая, поприветствовала меня она.

– Доброе.

От недосыпа ещё немного гудела голова, и путались мысли, но я не жалел, что всё-таки вылез из кровати, а не остался, как обычно, досыпать дежурные пару-тройку часов.

– Что-то ты сегодня рано, – а вот вожатая выглядела помятой, как будто всю ночь провела в каком-нибудь клубе, и уж точно не кибернетиков.

– Так получилось.

– Опять ты без галстука, давай я… – она было схватилась за красную тряпку, висевшую на спинке моей кровати.

– Да я сам, ничего страшного, когда на завтрак пойду.

– Нет уж, давай сейчас! До завтрака у нас ещё линейка, не забывай!

Забудешь тут!

– А что сегодня на линейке на этой будет?

– Я расскажу о плане на день.

– И каков план?

По правде говоря, мне было абсолютно наплевать, чем наша доблестная вожатая собирается занять наш бравый пионеротряд на ближайшие двенадцать-пятнадцать часов. Меня интересовали лишь места большого скопления живой силы противника – чтобы обходить их подальше.

– А это ты узнаешь на линейке! – она хитро улыбнулась.

– Ольга Дмитриевна, знаете, у меня что-то живот разболелся – мне бы… – я скорчил многозначительную гримасу. – Ну, вы понимаете. Думаю, ничего страшного, если я разок пропущу, а то будет неприятно, если я прямо там… – и откуда во мне столько смелости?

– У тебя есть ещё минут пять, – проблемы моего ЖКТ её интересовали не сильно.

– Боюсь, не успею. Давайте вы мне расскажете сейчас. Нет, я постараюсь, но если вдруг…

– Ладно уж! – Ольга Дмитриевна выпрямилась и приготовилась зачитывать очередной программный текст. – Сегодня у нас по плану уборка территории, сортировка книг в библиотеке, ещё кое-что, а вечером – танцы. Смотри у меня! Чтобы обязательно сегодня поучаствовал в жизни лагеря!

Всенепременно!

– Конечно, конечно, а сейчас мне бы…

– Иди уж!

Я вышел из домика, обошёл его и спрятался в кустах, дожидаясь, пока Ольга Дмитриевна уйдёт. По правде говоря, у меня не было особых причин так себя вести. Но внутренний голос упорно твердил, что на этой линейке делать нечего.

. .

Когда вожатая отправилась отдавать долг Родине, я вернулся назад в домик и решил дождаться там начала завтрака. Итак, участвовать в общественной деятельности сегодня я не планирую. Уборка, книги в библиотеке – это совсем не то, чем должен заниматься человек в моём положении. Однако уже прошло два дня, а я ни на йоту не приблизился к разгадке. Все местные обитатели казались в целом совершенно нормальными людьми – они не были замешаны в каких-то тайных заговорах, не сотрудничали с инопланетянами и вряд ли подозревали о провалах во времени. Конечно, каждый, а скорее даже – каждая, из них не без странностей, но странности эти не выходили за рамки разумного. Более того, встретив любого из здешних пионеров в своём привычном мире, я бы даже не подумал, что с ними что-то не так. Уверен, они показались бы мне куда более нормальными и естественными, чем, скажем, я сам. Эта линия рассуждений выглядела весьма логичной, нелогичным в ней было лишь отсутствие ответов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.