ПСР – 6
Никита Белугин

© Никита Белугин, 2024

ISBN 978-5-0060-2607-0 (т. 6)

ISBN 978-5-0060-0108-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стыдно. (отсылка к рассказу «Жид»)

В детстве на нашей улице жил инвалид. Я не буду говорить в чём конкретно его недуг, скажу только, что недуг этот… ну не то что бы он незначительный, но «врагу такой недуг пожелать можно». То есть паренёк с нашей улицы по внешним признакам вполне может признаваться уродом, но уродство его не из ряда вон, а такое, с которым и жить, и трудиться можно, ну и конечно жениться при желании труда не составит.

И вот бог его знает, он рос вместе с нами, но никогда не гулял с нами, хотя окна его квартиры выходили на нашу площадку, на которой мы играли в волейбол и прочие игры. Стеснительный он был. Мы с ним здоровались и не было кажется из нас ни одного, кто бы желал ему зла, – над ним не то что никто не смеялся, а даже все как бы и уважали его.

Таким образом все мы выросли, переженились, обзавелись своими квартирами, а он… Как можно было и догадаться, так и остался уже во взрослом возрасте жить с мамой, правда они тоже переехали и по воле случая в соседний со мной район, в котором мы с женой приобрели землю и затеяли строительство.

Первый раз встретив его, я с ним здороваться не стал, сделав вид, что не узнал. И после я не пожалел о своём малодушии. В другой раз я случайно проезжал по одной из улиц и заметил его, работающего возле дома. Это был неплохой дом и он, одетый в робу, вполне резво трудился, что-то копая возле своего дома, не взирая на свою инвалидность, – которая, по моему мнению, ему, вообще говоря, была даже выгодна, ибо за неё должны были платить неплохую пенсию.

В третий раз он сам «нашёл меня». Я сидел в машине возле местного нашего магазина и ждал Катьку, свою жену, пока она отоварится; а он просто шёл мимо – не в магазин и не из магазина. В сельском районе нашем никаких других учреждений не имеется, да и людей на улицах тоже один-два обычно. И вот он проходит мимо, – меня он не видел из-за бликов от неба на лобовом стекле, зато я мог его слышать через открытое боковое и видеть сквозь лобовое, будто в телевизоре. Какая же всё таки прелесть – машина, – охота восхититься в скобках, – тебя никто не видит, тебе все уступают, а ты всех и видишь, и никого не боишся! Браво создателям!

Ну так вот, идёт он и с кем-то говорит, смотря то прямо, то в землю. Я разумеется подумал, что он говорит через наушник по своему телефону, и так и остался с этим мнением до последней, роковой встречи.

Мы с женой к тому времени уже построили дом и оставалась только внутренняя отделка, которой занимались рабочие. Но мы полюбили приезжать туда по выходным, у нас возле дома уже была установлена беседка, в которой можно было выпить и подышать свежим воздухом… И вот мы в один из дней, выпив и подышав свежим воздухом, решили немного прогуляться, с тем что бы когда устанем, вызвать такси. Мы шли уже довольно долго и вдруг из переулка, с которым мы начали равняться, как чёрт из табакерки, выходит мой земляк инвалид и как и в предыдущий раз разговаривает сам с собой. Он был одет во всё чёрное, а на голове была тоже чёрная тюбетейка, – кстати, я не сказал, что он был не русский по национальности.

Сомнений на этот раз у меня не осталось и всё сходилось, что от одиночества из стеснительности парень ударился в религию и сошёл с ума, или лучше сказать «завёл невидимого друга». Когда он вышел из-за угла, то разговаривал громко, в натуральный полный разговорный голос и даже жестикулировал рукой, очевидно что-то доказывая своему другу, но смотрел он как и в предыдущий раз, в землю; когда он заметил нас, то сбавил сперва тон (может быть объясняясь с своим невидимым другом и прощаясь не надолго), а затем, когда поравнялся с нами, идя нам навстречу, то вовсе замолчал; на лице его была недовольная мина, – видимо из-за того, что мы прервали «их» разговор.

*

Жена моя, разумеется, тот час же начала его бранить нецензурными словами, де какой же он урод и как он напугал её сейчас. Но я её тут же перебил и стал объяснять, что это парень почти мой знакомый и что в юности он был очень добрым, не чета всем нам, дворовым бездельникам, и что теперь я сам удивляюсь насколько он озлобился.

– Вот видишь, до чего людей доводит религия! Ха-ха-ха! – в алкогольном кураже захотел пофилософствовать я.

Я, честно признаюсь, всегда почти ненавидел религию и все её глупости: иконы, свечки, обряды, «таинства». Но ненавидел я религию нашу, русскую, а теперь, неожиданно для себя, возненавидел ещё и мусульманскую. Жена же моя, почти напротив, она не ходила в церковь по выходным, но «всего этого» как-то побаивалась и по крайней мере всегда относилась с уважением. Поэтому я уже знал, что своей философией (которую она наизусть знала) я снова сейчас стану издевательски досаждать ей и её глупым страхам.

– Нет, ну вот ты мне скажи, – продолжал пьяный я, – вот кто сделал больше, писатель или священник? Я уж молчу про докторов с пожарниками. По ихней логике «помолись и всё станет зашибись». Тогда зачем те же учебники, те же книжки пишут, когда – помолись и всё будет зашибись.

– Ой, Максим, прекращай. – сморщилась недовольно моя киса. – Сам ведь знаешь, не люблю я эти разговоры. Знаешь как я считаю, что лучше в оскорбления не пускаться всего этого… высокого.

– Высокого! Какое удачное слово. Вот и именно, зачем нужны были Кант, Гёте и другие. (Я их правда не читал…) Но другие зачем их читают? Когда лучше бы пошли в мечеть или в церковь, да стали бы в них лбами долбить о пол.

– Я, вот знаешь, до сих пор никак не пойму, кто тебе на хвост наступил.

– Да глупость мне на хвост наступила! Глупость! Они бы поворочали металлолом, как я, да всю жизнь. А они, сволочи, людей обманывают «колдовством» своим… Да ещё и вон, видела, прошёл, не поздоровался и брови нахмурил.

Тут я замолчал, мигом сообразив, что слишком увлёкся своей ненавистью и наговорил лишнего. Жена ловко затем сменила тему и предложила вызвать такси, после чего мы вскоре уехали из нашего «деревенского» района домой, в «город».

*

Такое конечно происходит всегда и со всеми после отрезвления, когда под градусом человек чувствует себя очень весело, а после ему стаёт стыдно, не смотря на то, что идеи, высказанные в весёлом пьяном настроении, это давно сформулированные и твёрдые его идеи.

Прошло уже с того случая – не соврать – шесть лет и до сих пор у меня сердце сжимается при воспоминании, как я обвинил в глупом своём чаду беднягу инвалида – и в чём?! – в своём собственном проступке! Конечно, свидетель этой глупости один лишь я, но это никак не мешает мне порой, вспомнив, судить себя самому, то есть чувствовать неловкость перед самим собой. Но я сказал в начале, что не пожалел впоследствии, что не поздоровался с своим знакомым. Потому что те встречи наши и та моя постыдная ругань за глаза, послужили мне уроком. Нет, в Бога я не верю, но бранить с тех пор, как его, так и религию, я дал себе слово перестать и сдержал его. Потому что так будет мне выгодней – я так решил.

Уж и не знаю, чем чёрт не шутит, может и «уверую» когда-нибудь. Я и в церкви-то никогда не был, – воспитание такое. Жена моя настояла, чтобы дочку нашу крестить, я согласился, – всё-таки имеет право, это ведь и её дочь, а то была бы чисто моя, то не согласился бы. Вот в церковь схожу, а там глядишь и «уверую». Хе-хе-хе. Шучу конечно. Мне жена назвала цену за крещение и цена эта до того выбесила меня, что я чуть обратно не передумал. Да потом, думаю, уж ладно, пусть, бог с ними, хотят – пусть крестятся, один раз всё-т`ки, можно и пожертвовать тыщу-то…

Фарисеи. Группе Пикник посвящается

Сам автор этого рассказика не является поклонником ни Виктора Цоя, ни группы Пикник, поэтому не стоит приписывать слова героев, создателю этих героев.

*

Некто «воцерквлённый человек» слушал по телевизору умных людей, в частности выступал один знаменитый писатель. Писатель этот – человек весьма умный и патриот, не смотря на то, что учился в США. Выступление его было в день рождения Цоя и он, как и должно великому писателю, расхваливал великого поэта-песенника.

– Знаете что меня более всего угнетает в его биографии? – говорил в своей речи писатель – То что как и все почти гении Цой был нищ и работал в своей кочегарке… Так часто бывает: какой-нибудь мыльный пузырь зарабатывает миллионы, а настоящий талант прозябает в нищете.

Писатель сделал это замечание не смотря на то, что сам имеет весьма неплохие средства, получаемые за своё творчество. И например, задай ему какой-нибудь вредный человек такой вопрос: А кем Вы себя считаете, «мыльным пузырём», удачно устроившимся, или же гением? То он конечно из скромности ответил бы, что он никакой не гений, но в душе бы наверно не изменил своей мечте, чтобы в честь него, в будущем, после его смерти, назвали какую-нибудь улицу, а лучше площадь. И предложи ему какой-нибудь тоже вредный человек на выбор: Расстался бы он со своей славой и богатством, с тем, чтобы его и не приглашали на телевидение, и не платили гонораров за книги, а писал он их бесплатно, – но взамен получил бы признание после смерти, включая памятники и названия улиц его фамилией? Конечно он бы ответил – да, – но в душе вынужден был бы признать, что «он уже встал на этот путь богатства и славы, и не отказываться же ему теперь от всего, что нажил…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.