Вероника Фокс
Теорема сводных
Роман

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Фокс В., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Liebst du mich auch?

Ведь ты меня любишь?

Глава 1
Лия

Москва.

За двенадцать часов до вылета

– Ну что, все? Теперь тебя не ждать?

– Я, быть может, приеду на каникулы.

Я выдаю грустную улыбку и обнимаю свою лучшую подругу. Мы стоим возле входа в университет, в котором я проучилась ровно два года.

– Ну ты пиши, ладно? Не забывай меня!

Беру подругу за руки и понимаю, что в чем-то она права.

– Брось, Мир. Не обещаю, что буду писать каждый день…

– Ну и зажигай там с горячими немцами! – перебивает она меня очередным напутствием.

– А как же Слава? – с возмущением спрашиваю у нее.

Мира ехидно улыбается:

– Ну, знаешь ли, ваша свадьба будет еще нескоро!

Морщусь от ее слов, будто бы она сказала что-то противное.

Мира красивая девушка – высокая, стройная, хорошо одевается. У нее блестящие пшеничные волосы, которые она завивает в воздушные кудри каждое утро, мягкие черты лица и невероятно большие голубые глаза.

Мира – моя лучшая подруга детства. Мы с ней вместе ходили в садик. В школе сидели за одной партой. И вместе поступили в институт. А сейчас я получила квоту в зарубежный университет и приняла решение использовать выпавший шанс. К тому же мама все равно выходит замуж за немца, и мне по-любому пришлось бы лететь в Германию на их свадьбу.

– Я буду скучать.

Крепкие объятия Миры едва ли не пробивают меня на сентиментальность. Прощаться всегда грустно. Тем более с лучшей подругой.

– Я тоже буду скучать, Мир!

Мы еще долго стоим, обнявшись, прежде чем у меня получается разорвать объятия.

– Ну все, теперь точно пора!

Сегодня последний вечер, когда я увижу своего жениха перед долгой разлукой.

Слава Рощин. Статный парень, который с каждым днем все больше превращается в мужчину. Огромные мускулы, высокий рост, красивые черты лица – совсем как Аполлон! А еще он очень смышленый. Даже несмотря на то, что не добрал пару баллов на бюджетное место, он лучший студент коммерческого отделения.

Слава любит заниматься в спортзале, превращая свое красивое тело в идеальное, и всячески демонстрирует свои достижения в этом. Неважно, кто на него смотрит, девушки или парни. Он поигрывает мускулами, показывая свое превосходство, и меня это жутко бесит! Но запретить это, увы, я не в силах.

Я вызываю такси и прыгаю в прохладный салон. Все-таки июль выдался очень жарким в Москве. Поговаривают, что скоро город накроют проливные дожди, но я буду уже далеко. Самолет вылетает ровно в два часа ночи, а сейчас часы показывают четырнадцать часов и двадцать семь минут. Что ж… Чемоданы я уже собрала и отправила к матери, а самое основное заберу позже.

Дороги в это время в Москве, на мое счастье, свободны. Мы немного толкаемся на одном шоссе, там всегда небольшая пробка из-за ужасного светофора. Однако это нисколько меня не огорчает.

Напротив, я погружаюсь в свои мысли о том, как грустно покидать Славу. Между нами – несколько лет нежных и трогательных отношений. Но о том, как мы с ним познакомились, я расскажу позже.

Я делаю селфи в такси, заранее выключив звук на телефоне, накладываю фильтры и выставляю фото в социальную сеть.

Сказать по правде, на меня часто засматриваются парни. У меня темно-каштановые волосы, глаза насыщенного зеленого цвета. А вот за фигурой мне приходится тщательно следить – никакого сладкого, жирного и газировки в большом количестве! Просто я склонна к полноте, отсюда и такие ограничения. И да, я знаю, что это лишь в моей голове – не ешь то, не ешь это… Но ведь красота требует жертв. Так ведь говорят?

Пока я витаю в своих мыслях, такси уже подъезжает к дому. Попрощавшись с водителем, я аккуратно закрываю дверь и чуть ли не вприпрыжку иду домой. Вытаскиваю ключи из сумочки и открываю дверь в подъезд. Мы сняли эту квартиру в новостройке, когда еще даже не устроились работать, но через месяц уже рассчитывали свой бюджет и делили все пополам. От нахлынувшей ностальгии у меня на глазах выступают слезы. Я поднимаюсь по белоснежной керамогранитной лестнице и иду в холл с лифтами. Нажимаю кнопку и жду, когда лифт приедет на первый этаж.

Я не говорила Славе, что приеду так рано. И даже писать не стала. Пускай это будет сюрпризом. Хотя я надеюсь, что он мне тоже что-то приготовит! Может быть, подарит цветы? Или устроит незабываемый вечер для нас двоих?

Пока я поднимаюсь и мечтаю о прощальном вечере, не замечаю, как лифт возносит меня на тринадцатый этаж. А ведь совсем скоро я буду жить в частном двухэтажном доме в тихом немецком пригороде. С милым двориком и собакой. Мама не раз показывала фотографии своего бойфренда и его владений. Скажу я вам, ничего так дядька, да и дом красивый!..

От мысли, что я больше не буду пользоваться лифтом каждый день, от осознания, что я не смогу посмотреть вдаль, на горизонт, с высоты птичьего полета, мне становится грустно. Посмотрев на себя в зеркало и поправив локоны, которые были мне дарованы природой, я выхожу из лифта, как только двери открываются.

В нашей многоэтажке на каждом этаже длинные коридоры, на одной лестничной клетке располагаются сразу шестнадцать квартир. Не скажу, что это очень практичное решение проблемы плотности населения, но за прошедшие два года я так и не познакомилась и с половиной жильцов своего этажа.

Иду к двери вприпрыжку, из нашей квартиры доносятся манящие ритмы музыки. В мечтах представляю, как Слава готовится к чему-то классному, а я сейчас испорчу весь сюрприз… Ладно. Он точно не обидится.

Подойдя ближе, я замечаю, что его связка ключей осталась торчать в замке. Видимо, он либо нес что-то тяжелое, раз забыл их тут, либо же просто заболтался по телефону со своим другом. Слава частенько забывает вынуть ключи из замочной скважины. Даже слишком часто. Невнимательность и забывчивость – это не самые лучшие черты моего жениха, но он работает над собой не только в зале.

Вытаскиваю его связку из скважины и дергаю дверь за ручку. Как только она открывается, в нос ударяет смесь ароматов алкоголя и пиццы. Грохочущая музыка дурманит, сбивает с толку. Я в очередной раз радуюсь успешному проекту шумоизоляции, ведь ни эта музыка, ни тем более разговоры никогда всерьез не беспокоят соседей. Как и нас не беспокоит происходящее в других квартирах.

Захожу в просторный холл и тихо закрываю за собой дверь. Опускаю глаза и вижу женские туфли, валяющиеся чуть поодаль на полу, который я тщательно вымыла вчера вечером. К горлу сразу же подступает ком тревоги. Мне трудно дышать.

Как только музыка заканчивается, чтобы, по всей видимости, перейти на следующий трек, я слышу громкий женский стон.

Из моих рук выпадает сумка с бумагами. Ключи. Телефон. Сердце пулей подлетает к горлу, а ноги тяжелеют, словно врастают в бетон.

Из нашей спальни доносятся хлюпающие звуки. У меня кружится голова, к горлу подступает тошнота. Я не понимаю, что происходит.

Не разуваясь, иду в спальню. В гостиной на маленьком столике стоят два бокала, недоеденная пицца в раскрытой коробке и початая бутылка виски. Сглатываю вязкую слюну, но иду дальше. Перед дверью спальни замечаю женскую одежду. И Славины шорты. Хладнокровно переступаю через них, хотя уже понимаю, что тут происходит.

Как только моя нога ступает в комнату, мне открывается прелестная картина, от которой хочется блевать. На накрахмаленных белых простынях, которые я недавно любовно наглаживала, раздвинув ноги перед Славой, лежит брюнетка с пышной грудью. А он, не теряя времени даром, как озверевший волк, насаживает ее на свой член. Они не обращают на меня никакого внимания. И тем лучше.

Сердце сжимается от острой боли предательства. В горле сразу же пересыхает. Сукин ты сын!

Я медленно делаю шаг назад и тихо достаю из шкафа небольшую спортивную сумку, которую собрала вчера вечером. Поднимаю разлетевшиеся по коридору документы, телефон и… ключи. Аккуратно пристраиваю их на комод, где они всегда и лежали.

Слышу шелест одеяла и простыни. Очередной громкий стон под новую мелодию оглушает меня. Я ничего не говорю, лишь тихо покидаю квартиру и захлопываю за собой дверь.

Стараюсь сдержать слезы хотя бы до маминого дома. Но не получается. Сердце разбивается на мелкие осколки.

Моя прекрасная жизнь трещит по швам…

Глава 2
Теодор

Германия, г. Штарнберг

Закатываю глаза от наслаждения. Горячее дыхание сексуальной брюнетки, с которой мы познакомились на вечеринке, опаляет головку члена. Девушка медленно проводит языком по нему, дразня и испытывая меня на стойкость, а после, накопив немного слюны, берет член в рот. С моих уст срывается едва уловимый стон. «Вот так, детка!» – восклицаю про себя, пока брюнетка полирует болт глубоко глоткой. Минет она делает качественный – аккуратный, не дотрагиваясь зубами до нежной плоти. Руки не использует, не хрюкает, если берет его глубоко. Идеальная сосательница членов. Профессиональная. Открываю глаза в тот момент, когда девушка вытаскивает мой член изо рта. Приглушенный свет в комнате лишь украшает ее сексуальность.

Вторая девчонка касается пальцем моего подбородка и манит к себе. Я подчиняюсь ей. Мы сливаемся в алчном поцелуе, едва ли не кусая губы друг друга. Я протягиваю руку под ее короткую мини-юбку и дотрагиваюсь до трусиков. Девушка нетерпеливо вздыхает. Исследую ее центр возбуждения через хлопковую ткань, водя вдоль лепестков, которые набухают и увлажняются. Блондинка, которая кусает меня за губы, уже не может спокойно сидеть на месте. Я чувствую это по движению ее бедер, норовящих сделать так, чтобы я вошел в нее пальцами.

О нет, моя дорогая! Сегодня я не настроен на такое!

Шепчу ей сквозь поцелуй:

– Спустись вниз.

Девушка повинуется и, тихо хихикнув, спускается с дивана, усаживаясь на колени.

– Снимите верх, – приказываю им. – Обе.

Девчонки смотрят друг на друга, а я продолжаю буравить их пожирающим взглядом. Не знаю почему, но от такого взгляда они все без ума. Я не видел себя со стороны, но, наверное, это выглядит очень соблазнительно. По крайней мере, я надеюсь.

Все-таки девчонки решаются оголить свои сочные груди, которые так и норовят выпрыгнуть из бюстгальтера. Я же обхватываю свой член руками и продолжаю его массировать движением вверх-вниз, внимательно наблюдая за тем, как они снимают топики. Затем они, словно сговорившись, синхронно расстегивают лифчики. Одежда падает на пол. Сочные стоячие груди третьего размера с возбужденными сосками так и манят меня. Брюнетка хочет вновь заняться важным делом с моим «дружком», но я ее останавливаю. Медленно протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее груди, легонько сжимая в ладони. Потом перемещаюсь на грудь ее подруги, проделывая те же движения. Девочки хихикают.

Это все алкоголь. Никак иначе. Наутро они и не вспомнят, что делали. А если и вспомнят, то им никто не поверит, что они были в одной постели с Теодором Гюнтером, звездой Мюнхенского университета!

Сволочь ли я? Определенно.

Нас прерывает резко открывшаяся дверь, в которую вваливается тип.

– Эй, чувак! – восклицаю я.

Тот, остановившись в дверях, вылупляет глаза. Грохочущая музыка заполняет комнату, и мне становится не по себе.

– Ого! – выпаливает тот заплетающимся языком. – Вот это да!

Девчонки разом прикрываются и, как козочки, отпрыгивают от меня подальше. Мне ничего не остается, как подтянуть штаны, чтобы не светить своим хозяйством.

– Тебя не учили стучаться в дверь? – бросаю холодным тоном.

Но, походу, чуваку все равно. Он вальяжно входит в комнату как к себе домой. В одной руке он держит бутылку с пивом. Худощавый, в шортах и бесформенной футболке. Типичный дрочер, который говорит всем, что пихает девиц за универом в перерывах между парами. Урод!

Я поднимаюсь с дивана и иду в сторону незнакомца.

– Ну нехило ты себе оттяпал! – восклицает тот и делает один большой глоток из бутылки.

Останавливаюсь около парня и сверлю его презрительным взглядом. Не для того, чтобы этот пьянчуга испугался. Нет. Напротив, я хочу запомнить его наглую рожу, которая обломала мне кайф. Кривой нос – по всей видимости, ему не раз его разбивали за любопытство. Сжимаю кулаки, но подавляю в себе желание набить ему морду. Близко посаженные серые глаза, непропорциональные черты лица, да к тому же бритоголовый.

– Че, ты уходишь?

Шиплю ему в лицо ругательство: «Scheisskerl (мудак)», – а после, отодвинув его с прохода, удаляюсь прочь. Типок что-то бубнит, стоя в дверях, но мне все равно.

Коридор заполнен оглушительной музыкой. Если прибавить громкость на одно деление, то картины, висящие на стенах, точно будут ходить ходуном. По пути огибаю несколько парочек, которые смачно лижутся, лаская друг друга. Это типичная вечеринка, на которой чуть ли не половина студентов спят друг с другом едва ли не на глазах у всех. Прохожу мимо какой-то комнаты и слышу женские стоны. Спускаюсь по лестнице в холл, который сверкает разноцветными огнями диско-шара. Студенты, подпевая, танцуют под зажигательную музыку.

На лестнице меня задерживает Финн.

– Эй, бро! Wie geht's dir? (Ты в порядке?)

– Да, – шиплю в ответ и беру из его рук бутылку пива.

Делаю два добротных глотка и отдаю обратно.

– Точно?

– Ja. (Да.)

Финн – мой друг детства. Он второй по популярности парень Мюнхенского университета. Мы с ним прошли огонь и воду, осталось только в космос слетать, наверное. Он такого же роста, как и я. У него темно-каштановые волосы, карие глаза, прямой ровный нос и тонкие губы. Финн одевается так же, как и я, – зауженные джинсы и футболка с ужасающим принтом, поверх которой – клетчатая рубашка.

– Ты чем-то расстроен, – заявляет он, всматриваясь в толпу танцующих студентов.

Одна мелодия сменяет другую, и толпа начинает выкрикивать слова новой песни.

– Macht nichts… (Просто нет настроения…)

– Цыпы его не подняли?

Сую руки в карманы джинсов и тяжело вздыхаю.

– Nein. (Нет.)

Финн грустно усмехается и отпивает пиво из бутылки. Я еще какую-то секунду вглядываюсь в пестрый пейзаж вечеринки и хлопаю друга по плечу.

– Скукотень. Поехали отсюда.

– Das denke ich auch! (Я тоже так считаю!)

В небе над Штанбергом брезжит рассвет. Сквозь утренние сумерки прорываются первые лучи солнца. Я медленно направляюсь в сторону дома. Часы показывают три часа двадцать пять минут. Прохладный воздух щекочет шею. Я вдыхаю полной грудью, наполняя легкие свежим ароматом утра, и ускоряю шаг.

Дойдя до дома, я осторожно вставляю ключ в замок и, провернув его дважды, опускаю ручку. Захожу в темный холл и тихо закрываю за собой дверь.

– Я уж думал, ты не придешь, – доносится из-за спины сердитый голос отца.

Я тяжело вздыхаю. Нацепив улыбку, медленно поворачиваюсь к нему.

– А с каких это пор мне запрещено возвращаться домой, когда захочу?

Отец усмехается. Он застегивает последнюю пуговицу на белоснежной рубашке и поправляет воротник. И с чего вдруг он при полном параде в такое время?

– Ты, видимо, забыл, что сегодня мы едем в аэропорт?

Я хмурюсь. Пытаюсь отыскать в памяти хоть что-то, что намекнуло бы на разговор с отцом о поездке, но, увы, там ничего подобного нет.

– Зачем?

Отец сует руки в карманы брюк и улыбается. Статный мужчина сорока восьми лет, одетый с иголочки. По нему сохнут все мамаши округа. Ну как же… Холостой мужчина в самом расцвете сил! Завидная партия, не иначе! Мысленно закатываю глаза, едва сдерживая усмешку.

– Сегодня приезжают Анна и ее дочь Лия.

Я фыркаю, неразборчиво произнося ругательство.

– Я не думал, что ты всерьез решил перетащить их сюда.

– Тео, мы с тобой обсуждали это!

Отец делает два шага ко мне и замирает в метре, распрямив плечи.

– И, насколько мне не изменяет память, ты с пониманием отнесся к этой новости.

– Ich habe noch nicht entschieden, ob es eine gute Idee ist! (Я еще не решил, хорошая ли это идея!)

– Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка, – пытается успокоить меня отец.

– Не собираюсь я ни с кем дружить, – шиплю в ответ, обходя отца с правой стороны.

В горле жутко пересохло. Направляюсь в кухню, чтобы налить себе воды. Отец следует за мной. Демонстративно, не обращая внимания на него, достаю из холодильника кувшин с водой и наливаю ее в стакан. Делаю три огромных глотка, которые обжигают горло холодом.

– Послушай, – с осторожностью начинает отец.

Он частенько пытается читать мне морали, но в последнее время мы с ним никак не можем найти общий язык.

– Я понимаю, что твою мать никто тебе не заменит. И Анна не собирается становиться твоей новой мамой.

Подступающая злость заставляет меня крепче сжать стакан в руке.

– Я впервые за долгое время понял, что пора двигаться дальше и отпустить прошлое…

– Вот только не нужно сентиментальностей!

Громко фыркнув, убираю кувшин с водой обратно в холодильник.

– Тео! Я лишь прошу вести себя прилично!

– А я не хочу, чтобы в нашем доме появились бабы! Но кого это волнует, да?

Отец замолкает. В его голубых глазах вспыхивает искра грусти. Я вдруг осознаю, что давно не видел, чтобы отец был расстроен. Нет, я частенько вытворяю всякую дичь, но отец снисходительно к этому относится.

– Переоденься во что-нибудь нормальное. Через полчаса мы выезжаем в аэропорт.

– Я никуда не поеду, – говорю ему и иду в свою комнату.

Отец останавливает меня, схватив за запястье.

– Повторяю в последний раз. У тебя полчаса, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Ты все понял?

В его голосе слышится недовольство. Стиснув зубы от распирающей меня злости, тем не менее киваю.

– Gut. (Хорошо.)

Видимо, старик решил не оставлять мне другого выбора, а спорить с ним сейчас у меня попросту нет сил и желания. Не оборачиваясь, поднимаюсь на второй этаж, шагая через ступеньку. Захожу в свою комнату, хлопаю дверью и закрываю ее изнутри.

И на хера я там нужен? Кому есть до меня дело? Никому. В голове вертится фраза отца: «Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка». Но я даже не видел ее никогда в жизни. И мы с ней не общались. С чего вдруг он решил, что я с ней подружусь? Что она вообще «прекрасная девушка»?.. Мысль, что у меня к двадцати четырем годам появится сводная сестра, меня не утешает, а, напротив, лишь злит.

Сняв с себя одежду, я направляюсь в душ. Наскоро его приняв, вытираюсь полотенцем и, почистив зубы, укладываю волосы. Замираю и смотрю на себя в зеркало. Кудри мне достались от матери. Смоляные завитушки игриво спускаются на широкий лоб, глаза цвета лазури выдают усталость. Чуть ближе подступаю к зеркалу и смотрю на отросшую за прошедшие сутки щетину. А, пофиг! Не буду бриться.

Влом.

Закончив с укладкой, надеваю белую футболку, поверх накидываю кожаный бомбер. Натягиваю узкие темные джинсы, рваные на коленях, и удобные конверсы. Пара пшиков любимых духов, и я готов. Рассовываю по карманам новую пачку сигарет, эйр подс и айфон и спускаюсь по лестнице.

Отец спокойно сидит и пьет кофе. Солнечные лучи уже вовсю проникают в дом, очерчивая причудливые дорожки на полу и стенах, словно стараются дотянуться до мебели. Сую руки в карманы бомбера и медленно подхожу к отцу. Критически осмотрев меня с головы до ног, он отпивает ароматный напиток из маленькой чашки.

– Опять ты свои бомжатские джинсы надел, – констатирует он сухо.

– Да че тебе не нравится-то?

– То, что они драные.

– Могу поехать в трусах!

Развожу руками, не вынимая их из карманов куртки, отчего передергиваются мои плечи.

– Было бы намного лучше.

Закатываю глаза в надежде, что он это не всерьез.

– Я пойду в тачку, – бросаю ему и направляюсь к двери в гараж.

Открываю переднюю дверь и занимаю пассажирское кресло. Достаю эйр подс и включаю свой любимый плейлист. Откидываюсь на спинку сиденья и, закрыв глаза, наслаждаюсь музыкой.

Через какое-то время открывается водительская дверь, и батя садится за руль. Натягивает на себя очки в черной оправе, и я замечаю, что он взволнован.

Ведет себя как пацан перед первым свиданием, ей-богу!

Мы выезжаем из гаража навстречу утреннему солнцу. Дороги совершенно свободны, поэтому добираемся до аэропорта Мюнхена за сорок минут. Заняв место на парковке, отец заглушает мотор и смотрится в зеркало, поправляя волосы. Фыркнув, я вылезаю из тачки и хлопаю дверью. Через какую-то секунду отец проделывает то же самое.

– Как я выгляжу? – спрашивает, щелкая кнопкой брелока сигнализации.

– Как кобель, который ждет встречи с сучкой.

– Теодор! – грозно прикрикивает отец, явно недовольный моим сравнением.

– Да нормально ты выглядишь, – закатив глаза, говорю то, что батя хочет услышать. – Расслабься.

– Ну ладно.

Удивленно смотрю на отца, напоминающего мне ботана-девственника, которому вот-вот перепадет от случайной красотки. Он мечется между машинами, то и дело оглядываясь по сторонам. Я не припомню, чтобы видел его таким, последние лет пятнадцать уж точно.

Плетусь за ним, попутно копаясь в телефоне и просматривая фотки со вчерашней вечеринки. На всех фотках я выгляжу отлично.

Дойдя до зала ожидания, мы занимаем свободные жесткие кресла. Я закидываю ногу на колено, смотря видюшки. Отец все это время сидит, заметно нервничая. Так мы проводим минут двадцать. Рейс его Анны задерживается примерно на полчаса. По крайней мере так объявляют несколько раз по громкоговорителю. Мне немного жаль, что его вообще не отменили.

– Наверное, они скоро прилетят, – постукивая пальцами по коленям, продолжает волноваться отец.

– Возможно, Анна передумала выходить за тебя, – отстраненно отвечаю ему, увлеченный теперь игрой на телефоне. – Просто не села на самолет.

– Теодор! Сколько же в тебе желчи-то…

– Есть с кого брать пример, – дельно замечаю я.

Отец ничего не отвечает, игнорируя мои слова.

Через некоторое время он тихо говорит:

– Самолет прилетел. Пойдем ближе!

Я не реагирую. Тогда отец несильно ударяет меня по локтю, и я промахиваюсь в игре. Ругаюсь про себя, но выбор у меня невелик. Поднимаюсь и иду за отцом.

Пробравшись сквозь толпу встречающих, мы останавливаемся там, где, по мнению отца, его невеста увидит нас.

– Вон! Они идут!

Отец хлопает меня по плечу и указывает в сторону двух невысоких фигур в толпе.

– Только прошу тебя, не позорься, веди себя достойно, – шепчет мне на ухо отец, пока мой взгляд сканирует приближающиеся фигуры.

М-да. Мог бы выбрать кого-то и посимпатичнее, бать…

Глава 3
Лия

Аэропорт Мюнхена.

Германия

– Вон они стоят! – с тревогой в голосе восклицает мама, кивая в сторону зоны ожидания.

Я пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть, но, кроме спин других пассажиров, которые идут перед нами, ничего не вижу. Тяжело вздыхаю, волоча за собой багаж, который мы только что получили на ленте. Меня начинает все бесить – люди вокруг, гомон голосов, запах аэропорта и вся эта ситуация в целом.

Мама ускоряет шаг, стоит нам пройти металлические рамки.

– Вольфганг! – восклицает она.

Мужчина, одетый в строгий костюм, принимает мою мать в теплые объятия. Ловлю себя на мысли, что мне неловко наблюдать за их нежностями и, скорее всего, будет не по себе увидеть, как они целуются. Медленно подхожу к ним и останавливаюсь чуть поодаль от мамы.

– Анна! Я так рад тебя видеть!

Баритон мужчины мягок и приятен. Замечаю, что у него нет акцента, который бывает у иностранцев, изучавших русский язык. Звуки он произносит четко, словно владеет языком с рождения.

– Все хорошо, Вольф, – лебезит мать так нежно, что меня едва не начинает тошнить. – Немного задержали рейс, потому что один из пассажиров потерял свой багаж.

Вольфганг улыбается так мило, оголяя ровный ряд зубов, что я едва сдерживаю себя, чтобы не скорчить рожицу от отвращения. Нет, я, конечно, рада за маму, что она нашла в себе силы двигаться дальше после сложного развода, но… Это уже слишком.

– Это Лия, – легонько тянет меня мать, чтобы я сделала шаг вперед. – Моя дочь.

– Очень приятно познакомиться, – говорит Вольфганг, протягивая мне свою большую ладонь.

Я мешкаю, потому что не знаю, что делать. Мама едва заметно кивает, чтобы я пожала руку мужчине, и я нехотя это делаю. Но мужчина вместо рукопожатия подносит мою кисть к своим губам и целует.

Бу-э. Это слишком… мерзко!

– Ага, и мне приятно, – практически выдавливаю из себя.

– А это мой сын Теодор.

Тео… кто? Теодор? Его имя сразу же ассоциируется с тореадором, который носит огромные сомбреро.

Парень выходит из-за спины мужчины, сунув руки в карманы кожаного бомбера. Мы обмениваемся с ним оценивающими взглядами с ног до головы. Первое, что я замечаю, – это то, что парень высокий и подтянутый. Скорее всего, много времени проводит в спортзалах, тягая железо. Но это не точно… Кудрявые черные волосы игриво спускаются на широкий лоб. Невероятно большие голубые глаза, от которых веет холодом, смотрят на меня отчужденно. Спускаюсь взглядом ниже и замечаю на его шее тонкую золотую цепочку, которая спускается под футболку. Скольжу взглядом дальше, по едва заметным контурам его пресса. На парне дырявые на коленях джинсы и классические черные конверсы. Как только я вновь поднимаю взгляд вверх, меня вновь встречают ледяные лазурные глаза. От взгляда Теодора меня аж передергивает.

– Hallo! (Привет!) – произносит он на немецком с такой исчерпывающей интонацией, что мне сразу же становится противно.

Теодор сейчас выглядит, как нахохлившийся петух. Но, по правде говоря, его голос очень приятен. Такой рокочущий мужской баритон.

– Hallo! – равнодушно отвечаю ему.

– Нам нужно разменять деньги, а еще взять сим-карты и…

– Анна, – останавливает мою маму Вольфганг.

Та сразу же замолкает.

– Мы все успеем сделать. Не переживай.

– Ладно.

Мама настолько витает в облаках, что я даже не знаю, как себя вести.

– Пойдем, – говорит мужчина и берет из ее руки чемодан.

Мама следует за Вольфгангом, а мы с Теодором еще секунду смотрим друг на друга так, словно мы заклятые враги. Быть может, я зря так воспринимаю его неподдельное любопытство в свой адрес, однако что-то мне подсказывает, что Теодор – еще тот говнюк. Ну, знаете, эта знаменитая женская чуйка…

Делаю шаг вперед и практически равняюсь с Тео, когда он останавливает меня, прикоснувшись холодной рукой к моей.

– Äh, lass mich dir helfen! (Давай я тебе помогу!)

Меня передергивает от того, как он это произносит. Слова с придыханием срываются с его уст. Не смотрю на голубоглазого парня, лишь тихо отвечаю:

– Vielen Dank… (Большое спасибо…)

Теодор легко перехватывает у меня ручку чемодана и идет вслед за отцом. Его шаги очень размашисты, поэтому мне приходится делать два-три шажка, чтобы хоть немного поравняться с ним.

Аэропорт достаточно оживлен в это время суток. Кто-то бежит, опаздывая на рейс, практически крича о том, чтобы его пропустили, и попутно добавляя в конце извинения. Кто-то сладко сопит на жестких сиденьях, кто-то обнимается, торопливо прощаясь. Наши родители идут и что-то обсуждают на немецком. А мне просто хочется от всего этого куда-нибудь сбежать. Ощущаю себя не в своей тарелке. Смотрю в ветровое окно на то, как отъезжают самолеты, как подъезжают погрузчики. Все время, что мы направляемся к выходу, Теодор не смотрит на меня, лишь продолжает тихонько везти мой чемодан по натертой плитке. Мы не обмениваемся с ним ни единым словом, просто идем молча практически нога в ногу.

Едва мы покидаем зону прилета, нас обдувает прохладный ветерок. Я охаю, как только замечаю огромный стеклянный купол, который накрывает пространство вокруг, словно волшебным невидимым колпаком. Я замираю, как ребенок, которому впервые показали что-то, чего он ни разу не видел.

– Der weiße rabe! (Белая ворона!) – шипит Теодор мне на ухо.

От неожиданности я вздрагиваю. Кидаю на него озлобленный взгляд, но парень, не оборачиваясь, подступает к эскалатору, на котором уже спускаются наши родители. Выдыхаю так тяжело, что щемит в ребрах.

Догоняю Теодора и спускаюсь на нижний этаж аэропорта.

– Сейчас заедем перекусим, – говорит Вольфганг, открывая багажник.

– Может быть, лучше сначала отвезем вещи домой? – предлагает мама таким нежным голосом, что меня передергивает.

– Успеем.

Мама широко улыбается ему в ответ, открывает переднюю дверь внедорожника и садится. Теодор кладет мой багаж и, обогнув меня, отодвигает рукой от машины, чтобы сесть самому.

– Fahre ab! (Отойди!) – шипит парень, открывая дверь машины.

Я делаю шаг в сторону и понимаю, что теперь мне нужно обойти машину с другой стороны, чтобы сесть на сиденье за мамой. В это время Вольфганг закрывает багажник и одаривает меня ободряющей улыбкой. Не понимаю, что такого я сделала, что Теодор, не успев как следует познакомиться, взъелся на меня.

Молча прохожу к задней двери и располагаюсь на сиденье. Теодор уже успел сунуть в уши наушники и теперь что-то смотрит на своем айфоне. Я тихонько пристегиваюсь ремнем безопасности и отворачиваюсь к окну.

Выехав с парковки, Вольфганг оплачивает картой стоянку, и мы сворачиваем на дорогу, которая, к моему удивлению, практически пуста.

– Что хотят дамы на завтрак? – учтиво спрашивает Вольфганг, внимательно следя за дорогой.

– А что ты можешь нам предложить? – игриво спрашивает мать.

– Можно позавтракать в одном очень вкусном месте, – с улыбкой отвечает мужчина, сворачивая на ближайшем повороте налево.

– Ну раз так, тогда давай, – соглашается с ним мама.

Я краем глаза замечаю, что Теодор смотрит на меня. От его скошенного взгляда мне становится не по себе. Я резко поворачиваюсь к Тео и замечаю, как он спешно возвращает взгляд к своему телефону, словно и не смотрел на меня.

Боже. Что ему нужно?

– Ну, а ты, Лия? – окликает меня отец Теодора. – Как ты себя чувствуешь? Нормально перенесла перелет?

– Да, – отвечаю я. – Было немного волнительно, но я справилась.

– Она никогда прежде не летала, – говорит мама. – Это был ее первый перелет.

Испытывая отвращение, я чувствую, что она явно сейчас начнет пересказывать нелепые ситуации из моего детства.

– Даже так! – восклицает Вольфганг. – И как ощущения?

– Странные, – отвечаю ему и краем глаза смотрю на Тео, который усиленно делает вид, что не обращает на меня никакого внимания.

Ну конечно же, не обращает! Ага!

– Твоя мама упоминала, что ты получила отличный результат для перевода в Мюнхенский университет. Ты большая молодец, не каждый иностранный студент может набрать такие баллы.

– Мне пришлось много заниматься, чтобы набрать их, – отвечаю как можно спокойнее.

Но на самом деле мне не очень хочется говорить об этом. Возвращаться обратно, даже в мыслях, к тем ночам, которые я провела без сна, выпивая литрами кофе, я не хочу.

– У тебя огромный потенциал, – довольно подмечает Вольфганг. – Продолжишь учиться на факультете менеджмента?

– Пока да, – твердо отвечаю.

Теодор убавляет звук на телефоне. Интересно, зачем ему подслушивать, если он всем видом показывает, что его не колышет мое присутствие? Странный какой-то!

– А вот Тео никогда не нравился менеджмент. Он больше любит вычислительные системы.

На последнем слове его отец усмехается.

– Однако он все же пошел в менеджмент.

– Видимо, вы его переубедили?

Мама тихо цокает, будто я спросила что-то запретное.

– Нет. Он пошел туда вместе со своим другом Финном. Они дружат с детства и не хотят, по всей видимости, расставаться.

– Я просто выбрал то, что перспективнее в жизни, – заявляет Теодор на русском языке, отчего меня бросает в жар.

Его акцент едва уловим, но все же присутствует в речи.

Машинально поворачиваюсь к нему, стараясь подавить в себе лютое любопытство, но… Не успеваю остановить себя, как уже слова вырываются со свистом наружу:

– Не думала, что ты говоришь по-русски.

Тео ничего не отвечает, лишь кидает в мою сторону надменную улыбку и вновь утыкается в телефон.

– В нашем районе живут по большей части русские. Поэтому Тео с детства пришлось учиться говорить на двух языках. К тому же он неоднократно бывал в Москве.

– Как интересно.

Продолжаю сверлить взглядом профиль Теодора, поняв, что ему это не нравится.

– А у вас нет акцента.

– Мои родители русские. Мать и отец перебрались в Германию, когда мне было три года. Поэтому большую часть жизни я все же говорил на родном языке.

– Понятно.

Теодор наконец не выдерживает моего сверлящего взгляда и, развернувшись в мою сторону, вытаскивает наушник из уха. С раздражением в голосе спрашивает:

– Was? (Что?)

– Ничего, – как можно более равнодушно отвечаю я.

На одно крошечное мгновение лазурный омут глаз Теодора заметно темнеет. А уже в следующее в его взгляде вспыхивает искра неподдельной злости, которая еще сильнее окрашивает радужку в синий цвет, что напоминает мне бушующее море.

Оставшуюся часть дороги мы едем в тишине. Я вставляю «капельки» наушников, которые висят у меня на шее, и включаю свой любимый плейлист. За окном огромные поля сменяются хвойными лесами, а где-то между ними быстро мелькают крыши домов.

Мы доезжаем до места назначения минут через тридцать, а то и меньше. Вольфганг останавливает машину около небольшого кафе, на летней террасе которого, несмотря на раннее время, уже сидят посетители.

– Вот и приехали!

Мама спешно выходит из машины, я выключаю плейлист. Вдруг дверь с моей стороны резко распахивается. Не успеваю я и слово сказать, как Теодор, невнятно пробурчав что-то на немецком, делает шаг назад. Я неловко выбираюсь из салона, и наши взгляды пересекаются. Холодные и властные глаза Теодора глядят в мои надменно, с насмешкой. Тяжело сглатываю, испытывая непонятное стеснение в груди, и иду за мамой, которую приобнимает Вольфганг.

Н-да. Мое великолепное путешествие только начинается, а я уже чувствую себя не в своей тарелке рядом с Тео…

Глава 4
Теодор

Дом Гюнтеров.

Германия, г. Штарнберг

Лия ковыряет яичницу вилкой, скрежеща металлическими зубчиками по фарфору, пока мой батя обменивается любезностями на немецком с Анной. Доедаю свой завтрак и кладу вилку с ножом на тарелку. Беру стакан воды и делаю два добротных глотка. Лия пялится на меня, но нужно отметить, что делает это едва заметно.

Ее волосы цвета шоколадной глазури собраны в небрежный хвост. Самые кончики воздушных локонов игриво раскинуты по плечам. Девушка ерзает на мягком кожаном сиденье и задевает меня ногой под столом. В это мгновение мы встречаемся взглядами. Ее розовые губы приоткрыты, в изумрудных глазах застыло слово «прости», однако Лия не торопится извиняться. Одарив ее раздраженным взглядом, отвожу глаза в сторону и рассматриваю скучный пейзаж за окном.

Это любимое кафе бати носит название «Lustiger Elefant», что переводится как «Забавный слоник». Одно из лучших кафе Штанберга. Но вот я больше предпочитаю «Starbucks».

Смотрю, как мимо пышных зеленых кустов, посаженных около кафе, лениво расхаживают люди по тротуару. Проезжают два велосипедиста на взятых в аренду великах. Через какое-то время проходит дамочка со шпицем, который облаивает всех прохожих.

– Тео! – окликает меня отец, легонько тыкая в локоть. – Ты в облаках витаешь?

Скучающе перевожу взгляд на него. Лия по-прежнему пялится на меня исподлобья.

– Was?

– Какие у тебя сегодня планы?

Я смотрю на Анну, которая мило улыбается мне. Дамочка симпатичная, на самом деле, и приятная. Правда вот, фигурку бы ей другую. Короткие волнистые волосы, большие зеленые глаза… Лия похожа на свою мать, только моложе и красивее.

Так, стоп. Что я только что сказал?

– Не знаю, – равнодушно отвечаю на немецком. – Возможно, куда-нибудь съездим с Финном.

– Хорошо. Обсудим это дома, – отвечает отец.

Расплатившись, мы встаем и идем к выходу. Первым идет отец, следом Анна, потом Лия, я замыкаю этот парад. Не знаю почему, но глаза так и смотрят на задницу Лии, которая словно специально виляет ею. На ней свободный балахон пастельно-фиалкового цвета, узкие джинсы и высокие темные конверсы.

Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы привести мысли в порядок. Я все еще не спал со вчерашнего дня, и на самом деле сон меня мальца одолевает. Выйдя из кафе, сладко потягиваюсь и сую руки в карманы бомбера. Хочется курить, но отец мне сказал, чтобы я не дымил как паровоз хотя бы рядом с дамами. Может быть, мне еще не дышать рядом с ними? Бред какой-то.

– Ich gehe zu Fuß! (Я прогуляюсь!) – говорю отцу.

– Нет, ты поедешь с нами.

В голосе бати слышатся нотки недовольства, и я, демонстративно закатив глаза, усаживаюсь в машину, шипя ругательства.

Лия хранит молчание, будто послушница в церкви. Меня прям так и распирает сказать какую-нибудь колкость на ее счет. Но терплю я из последних сил.

Отсюда до нашего дома десять минут езды на машине, а вот пешком все двадцать. И мне так хотелось пройтись, но раз я обещал отцу вести себя прилично, слово нужно держать.

Вставляю наушники в уши и открываю чат с Финном.

Суббота, 16 июля 09:30

Я: Hallo! Спишь?

Жду ответа и вновь смотрю видюшки, которые постепенно выкладывают в Сеть. Нахожу одно забавное и, включив его, начинаю хихикать. Телефон весело вибрирует, и в шторке появляется сообщение от Финна.

Суббота, 16 июля 09:34

Finn: Уже нет, спасибо, что разбудил, пес!

Ехидно улыбаюсь и быстро строчу ему ответ:

Суббота, 16 июля 09:35

Я: Тут телка батина приехала. Мне нужно вечером куда-нибудь свинтить. Есть идеи?

Не проходит и минуты, как Финн отвечает:

Суббота, 16 июля 09:35

Finn: Чувак, только утро! Я еще даже не ссал, а ты спрашиваешь про вечер.

Отвечаю ему:

Суббота, 16 июля 09:36

Я: Тебе помочь?

Суббота, 16 июля 09:37

Finn: Нет. Сам справлюсь.

Откладываю телефон и замечаю, что мы уже подъезжаем к дому. Не включая музыку, жду, когда отец припаркуется у гаража. Как только машина останавливается, открываю дверь и выхожу на улицу. Батя открывает багажник, я вытаскиваю чемоданы Анны и Лии и ставлю их около машины. Батя вновь сюсюкается с Анной, и меня это очень сильно напрягает.

Закрыв багажник, сталкиваюсь с Лией, которая осторожно берет за ручку чемодан. Она лишь поджимает губы и, обогнув меня, везет его по грунтовой дорожке ко входу. Я смотрю ей вслед. Усмехнувшись от мысли, что Лия еще та штучка, как мне кажется, беру багаж Анны и дохожу до двери. Девчонка смирно ждет меня, сложив руки на груди, но как только я подхожу, сразу же прячет взгляд в самом ближайшем горшке с цветком. Проворачиваю дважды ключ в замочной скважине и распахиваю дверь перед Лией.

Девушка робко поднимает глаза. Какую-то секунду никто из нас не решается отвести взгляд первым, будто бы мы играем в гляделки и проигравший должен будет заплатить высокую цену за поражение.

– Willkommen! (Добро пожаловать!) – тихо произношу и жду, пока Лия войдет в дом.

Проследовав за ней, я кладу ключи на тумбу около входа. Лия тем временем осматривает гостиную. Я же бесцеремонно иду сразу наверх, потому что единственное, чего я сейчас хочу, – это поспать.

Поднявшись по ступенькам через одну, захожу в свою комнату и закрываю дверь. Выключаю наушники и слышу, как внизу гостиная наполняется звонким смехом Анны. Раздевшись, ныряю в мягкую кровать, накрываюсь одеялом с головой и мгновенно погружаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что кто-то меня легонько толкает в плечо. Открываю глаза и вижу перед собой Лию.

– Lia, was machst du denn hier? (Лия, что ты тут делаешь?)

– Твой отец попросил разбудить тебя, – нежно отвечает она и отстраняется от кровати.

Я потираю глаза и кое-как поднимаюсь на кровати. Башка раскалывается, во рту ощущение, как будто кошки нассали. Мотаю головой из стороны в сторону и, продрав глаза, замечаю легкий румянец на лице девушки.

– Что смотришь? Отвернись! – говорю ей по-русски, чтобы она меня лучше поняла.

Лия робко поворачивается ко мне спиной. Я встаю с кровати в одних трусах и пытаюсь сообразить, что на себя напялить. Быстро натянув джинсы, я спрашиваю:

– И почему ты встала?

– А?

Девушка разворачивается именно в тот момент, когда я надеваю футболку. Просунув голову в горловину, замечаю на себе скользящий взгляд. Внимание Лии приковано к моему телу. Застенчиво отведя взгляд в сторону, она потирает ладони, будто не знает, что сказать. Или, возможно, она хочет что-то сказать, но никак не решается.

– Я говорю, чего ты тут стоишь?

– Ничего.

– Кхм, – усмехаюсь я, поправляя волосы, зачесывая вьющиеся кудри назад. – Спасибо, что разбудила. Я больше в твоих услугах не нуждаюсь.

Я указываю рукой на дверь. Лия сглатывает и, поджав губы, словно ей все-таки есть что сказать, но она не решается, разворачивается и быстрым шагом выходит из моей комнаты.

Странная она для своего возраста.

Быстро почистив зубы, спускаюсь вниз. Батя сидит на диване, переодевшись в обычную одежду – джинсы и белую футболку, поверх которой – клетчатая рубашка. Мать Лии Анна сидит в бежевых брюках и легкой блузе.

– А, проснулся! – восклицает батя, увидев меня. – Как спалось?

– Gut, – отвечаю ему на автомате и иду в кухню мимо Лии, которая уселась в кресле, поджав под себя ноги.

Достаю кувшин с водой и, налив ее в стакан, опустошаю его.

– Тео, подойди сюда, – говорит по-немецки отец.

Фыркнув, подхожу к нему и, сунув руки в карманы, спрашиваю:

– Was?

– Мы с Анной заказали на вечер столик, – тараторит он.

Я перевожу взгляд на смущенную Анну. Ну уж точно не столик вы заказали!

– Поэтому, будь добр, покажи Лии вечером город. Пускай она познакомится с твоими друзьями.

– Я не нянька ей, – с твердостью в голосе заявляю отцу, да так, чтобы и эта мелкая слышала. – У меня свои планы.

– Теодор! – с поучительной интонацией говорит батя. – Я тебе велю показать Лии город. Будь добр выполнить это.

Сжимаю губы в плотную ниточку.

– Так, Анна, подожди. Нам с Тео нужно перетереть кое-что.

– Хорошо, – отзывается она по-немецки.

Батя подходит ко мне и, приобняв за плечи, ведет меня в свой кабинет, который располагается на первом этаже. Я послушно, как школьник, иду рядом с ним. Мы заходим в кабинет. Закрыв дверь, батя понижает голос до шепота.

– С какой ноги ты сегодня встал?

– Я не хочу быть нянькой этой девице! – шиплю в ответ.

– Она твоя будущая сводная сестра!

– Никакая она мне не сводная сестра! – противлюсь я словам отца, потому что не хочу с этим мириться. – Она будет для меня обузой!

– Теодор! – со злостью в голосе продолжает отец, подступая ко мне. – Ты выполнишь мою просьбу. Иначе твою кредитную карту я заблокирую.

– Это шантаж! – восклицаю, зная, что отец так не поступит.

– А будешь строить из себя индюка – вообще станешь приходить домой ровно в одиннадцать!

– Ты не сделаешь этого!

– Сделаю, – твердо заявляет отец. – Еще как!

Я шумно вздыхаю. От злости мое сердце начинает биться чаще, а адреналин уже течет по венам. Я закипаю внутри от безысходности.

– Послушай, я понимаю, что тебе эта идея не нравится. Но Лия замечательная девушка. Не думаю, что она доставит тебе хлопот. Просто возьми Финна и пройдитесь все вместе по городу. Купи ей кофе или мороженое, и все!

– Может быть, я хочу зажечь с телкой сегодня вечером, а должен водить по кафешкам этого ребенка!

– Теодор! – останавливает меня отец, повысив тон. – Я тебя прошу…

Смотрю в глаза отцу, которые так и просят дать ему время, чтобы побыть наедине с Анной. Глубоко вдыхаю и выдыхаю весь воздух из легких.

– Ладно. Я покажу Лии город.

– Спасибо, – хлопнув меня по плечу, благодарит отец.

Я ничего больше не говорю и выхожу из кабинета. Прохожу в гостиную, ловя на себе любопытствующий взгляд Анны и изучающий – Лии, но не обращаю внимания и прохожу к двери, ведущей на задний двор.

Этот двор очень любила мама. Она просила отца построить что-то нежное и семейное. Отец это и сделал. На заднем участке располагаются небольшой бассейн, беседка для барбекю со столом на восемь человек, садовые качели, очень много кустарников, которые каждый четверг подстригает садовник Томас, и дерево, на которое я частенько залезал в детстве, пока однажды не свалился кубарем и не сломал руку.

Усаживаюсь на одну из ступенек, беру пепельницу, которую сделал из жестяной банки из-под кофе, и закуриваю. Никотин наполняет мои легкие, и я выдыхаю серый едким дым, который быстро испаряется в воздухе.

Лия. Моя сводная сестра. Точнее, названая сводная сестра. Мы не в том возрасте, чтобы лепить куличики в песочнице. У каждого из нас свой характер и мировоззрение. И я не знаю, что мне с ней делать.

Докурив одну сигарету, принимаюсь за вторую. Виски по-прежнему давит, будто кто-то бьет по чугуну металлической палкой. Откинувшись назад, упираюсь затылком о колонну, которая поддерживает крышу. Закрываю глаза и просто стараюсь расслабиться…

– Я слышала, о чем вы говорили.

Голос Лии ударяет меня током, и я вздрагиваю. Девушка медленно садится рядом со мной, обхватив руками колени.

– Подслушивать нехорошо, – отвечаю ей.

– У меня хороший слух.

Девушка говорит с едва уловимым акцентом. Неплохо.

Делаю очередную затяжку и выдыхаю дым.

– Я могу просто посидеть дома. Со мной не нужно нянчиться.

– Ты хоть знаешь, что сделает со мной батя, если увидит тебя дома? А?

Мы встречаемся взглядами. В малахитовых глазах Лии я вижу нотку грусти. Она как грозовая туча, которая вот-вот настигнет райский луг, украшенный миллионом диких цветов.

– Свалишь все на меня, – нежно отвечает она, продолжая буравить меня своим взглядом.

Внутри у меня все переворачивается. Еще никогда прежде никто не смотрел на меня вот так. Просто вылитый зеленоглазый Шрек!

Кое-как совладав с мыслями, я отвожу глаза и молча тушу окурок. Отставляю пепельницу в сторону и, поднявшись, заявляю:

– Сегодня вечером ты будешь смотреть ночной город. Будь готова к шести.

И, ловя спиной взгляд Лии, я удаляюсь в дом.

Глава 5
Лия

Германия,

г. Штарнберг

Лежа на кровати, листаю ленту соцсети. Вольфганг и моя мама ушли на свидание. Вот так вот просто улизнули от своих родительских обязанностей. А Теодор и вовсе не скрывает свою неприязнь ко мне.

Комната у меня неплохая – угловая, с двумя окнами. Просторная и в шотландском стиле. Кровать, стол, шкаф и туалетный столик. Легкий белоснежный тюль развевается от проникающего внутрь прохладного ветерка. Единственное, что меня не устраивает, – это смежный санузел с комнатой Теодора. Она рядом, дверь напротив. А вот спальня родителей – в противоположной стороне дома. Ну, хотя бы на этом спасибо.

Переворачиваюсь на живот и включаю видео. На нем милые котики играют с игрушкой. Это видеонарезка милых моментов, которые мне худо-бедно, но поднимают настроение. Листаю ленту дальше…

– И долго ты будешь так лежать?

От неожиданности я чуть не подпрыгиваю на кровати. В дверях стоит Тео, прислонившись плечом к косяку. На нем те же джинсы, рваные на коленке, темная футболка и кожаный бомбер.

– Я же сказала, что остаюсь дома. Не хочу быть обузой.

Фыркнув, разворачиваюсь обратно и утыкаюсь в телефон. Теодор шипит, но я не могу разобрать сленговые слова, и в два шага оказывается у моей кровати.

– Пойдем, нас уже ждут! – говорит он требовательным тоном.

– Я сказала, что никуда не пойду! – отвечаю ему тем же тоном и на последнем слове усмехаюсь.

Но, по всей видимости, Теодор куда наглее, чем я себе представляла. В следующую секунду он вырывает из моих рук телефон. Развернувшись, я одариваю его раздражительным взглядом.

– Отдай телефон обратно.

– Nein!

Сверлю его презрительным взглядом и медленно поднимаюсь с кровати.

– Теодор, – произношу его имя, отчеканивая языком каждую букву. – Немедленно отдай мой телефон.

– Какой? Вот этот?

По-ребячески парень поднимает вверх руку с телефоном и выгибает бровь, будто он удивлен своими же словами.

Хмурюсь, продолжая буравить его взглядом. Омут ледяных глаз обдает стужей. По коже пробегают мурашки. Этот нахал издевается надо мной!

– Ладно! – восклицаю я. – Я пойду с тобой.

– Gut.

Хочу вернуть свой телефон, но Теодор вальяжно разворачивается и уходит прочь вместе с ним.

– Эй! – обиженно восклицаю. – Телефон отдай!

– Отдам, когда мы будем на месте, – ехидно отвечает Тео, уже спускаясь по лестнице.

Ненавижу!

Выдохнув, надеваю кеды и нехотя иду к лестнице. Я до сих пор не отошла от перелета, меня немного тошнит, из-за смены часового пояса я чувствую себя потерянной. Медленно спускаюсь на первый этаж, где около выхода ждет меня этот наглец.

– Ну ты и zerepacha (черепаха)!

– Сам такой, – шиплю так тихо, что едва сама себя слышу.

Дохожу до последней ступеньки, и мы с Тео встречаемся взглядами. Наглец одаривает меня оценивающим взглядом. Представляю, как он по десятибалльной шкале оценивает меня. Мерзость какая.

Складываю руки на груди.

– И куда мы направляемся?

Тео продолжает смотреть на меня так, будто я маленькая блошка, которая пытается дотянуться до этого дяди Степы. Кстати, разница в росте между нами практически полторы головы.

Тео молча открывает дверь, выходит на улицу и ждет, прислонившись спиной к двери, когда выйду я. Тяжело вздыхаю от накатившей на меня безысходности. Выбор у меня невелик, поэтому нехотя волоку ноги по ламинату и выхожу на улицу.

Воздух в Германии намного отличается от московского, он более легкий, как мне кажется. Вдыхаю полной грудью, пока Тео закрывает дверь. Подбросив ключи, он ловко их подхватывает и, одарив меня холодным взглядом, идет по направлению к гаражу.

Но не к тому, в котором оставил машину отец Тео. Оказывается, у них два гаража. И второй предназначен для Теодора и располагается слева от дома.

– Мы что, не пешком пойдем? – спрашиваю я.

– Меньше вопросов, – холодно отзывается нахал.

Подойдя к гаражу, он прикладывает магнитный ключ, и двери медленно начинают подниматься. Скрежет металла и подъемного механизма немного выбешивает. Когда ворота наполовину поднимаются, Тео легко ныряет внутрь гаража, оставив меня на улице. Смиренно жду, когда этот чудик выйдет. Но вместо этого из гаража доносится рычание мотоцикла. Мои глаза разом округляются, стоит мне услышать рев мотора.

Когда ворота полностью поднимаются, вижу сидящего на черном байке Тео. Он медленно выезжает из гаража. У меня отвисает челюсть, но я стараюсь сохранять самообладание. Байк отполирован до такой степени, что я вижу в нем свое отражение. Тео ставит стального рыцаря на подножку, слезает с него и идет обратно в гараж. Чувствую себя не в своей тарелке, продолжая рассматривать байк.

Тео что-то ищет в гараже, я вижу это краем глаза. Достав шлем, он наскоро протирает его тряпкой, берет второй и выходит из гаража. Остановившись около ворот, Тео легко дотрагивается одной рукой до какой-то кнопки. Его черная футболка задирается, игриво оголяя накачанный пресс.

Теодор уверенным шагом направляется ко мне и всучивает шлем. Пока я пытаюсь понять, как его надеть, Тео распихивает по карманам свои вещи. Заметив, что я застопорилась с шлемом, он внимательно наблюдает за мной. Застежка предательски не хочет поддаваться, словно заколдована. Я пытаюсь поддеть ее ногтем, но не получается. И при всем этом я продолжаю сохранять невозмутимый вид.

Слышу цоканье языком, а следом мужские жилистые руки тянутся к моим. Тео берет шлем из моих рук и с легкостью расстегивает застежку. Ничего не говоря, надевает шлем мне на голову, да так сильно надавливает, что я покачиваюсь. А после аккуратно застегивает его под подбородком. Я в волнении сглатываю образовавшуюся слюну и едва слышно мычу:

– Спасибо.

Но Теодор делает вид, что не слышит этого. Лишь легонько стучит по моему шлему, отчего я морщусь, а следом указательным пальцем опускает защитное стекло. От неожиданности я вздрагиваю. Краски мира сразу же затухают. Через шлем трудно дышать, мне кажется, голова вот-вот лопнет. Поэтому я опять открываю защитное окошко и сверлю Тео неодобрительным взглядом. Не обращая внимания, парень надевает шлем и, защелкнув застежку, садится на байк.

Я еще с минуту мешкаю, а после подхожу к байку.

– Садись! – кричит Тео.

Я осторожно сажусь на байк, стараясь не касаться Тео, но это не выходит. Руками едва дотрагиваюсь до его плечей и, как только нахожу равновесие, сразу же отпускаю.

– Держись, – приказывает Тео.

Но я не знаю, за что мне держаться. Парень разворачивается ко мне и поясняет:

– За меня держись, малая!

В следующее мгновение он вновь закрывает на моем шлеме защитное стекло, а следом и свое. Мне ничего не остается, как осторожно обнять Тео за талию.

Он что-то кричит, но я не понимаю что, лишь чувствую, как он пожимает плечами, словно разминаясь. Мгновение, другое, и мы резко стартуем с места, после Тео так же резко тормозит. Я жмурюсь от страха и машинально цепляюсь пальцами сильнее за талию Теодора. Он начинает смеяться, а я не могу раскрыть глаза. Комок страха застревает в горле и не дает глубоко вдохнуть. Через пару секунд мы спокойно выезжаем на дорогу, и Тео несет меня по городу, на который опускаются сумерки.

Теодор гонит байк так быстро, что я не ощущаю дорогу под нами. От рева мотора закладывает уши. Успеваю заметить, как мимо пролетают крыши домов, вывески кафе и огни светофоров.

На очередном повороте Тео сбавляет скорость, и приходится плотнее прижаться к его спине, чтобы не свалиться с сиденья. От него вкусно пахнет. Шлейф мужественного аромата подхватывает ветер, стоит парню прибавить скорость.

Я не решаюсь спросить, куда мы направляемся. Возможно, тем лучше. У нас с Теодором пока не получается найти общий язык, и, как я заметила, он не шибко разговорчив.

Через пару минут мы сворачиваем на набережную, и Тео паркует свой байк на одной из стоянок и заглушает мотор.

– Приехали, – говорит он.

Я аккуратно слезаю, держась за Тео, и наконец-то могу открыть защитное стекло. Мир вновь окунает меня в теплые оттенки фонарей и уходящий закат, до которого, как мне кажется, рукой подать.

– Где мы?

Тео снимает с себя шлем и легким движением руки поправляет темные волосы.

– Как видишь, мы у озера, – отвечает нехотя парень.

Он слезает с байка, подходит ко мне, ловко расстегивает застежку и следом снимает шлем. Волосы наэлектризовались, я чувствую какое-то поле над головой. Тео усмехается и, отойдя к байку, убирает шлемы.

Вдыхаю полной грудью. Свежий воздух наполняет мои легкие, и тревога постепенно улетучивается. Город словно охраняет лазурное озеро. Набережная широкая, освещается нежно-желтым светом фонарей, окутывающим прохожих в небывалую теплоту. Кто-то катается на велосипеде. Кто-то гуляет с детьми или собаками. На самом озере замечаю несколько небольших парусников, которые рассекают лазурную гладь.

– Пойдем, – бубнит Тео, прерывая сладостный момент задумчивости.

Он устремляется вперед и влево, и мне ничего не остается, как прибавить шагу, чтобы поравняться с ним.

– А куда мы так торопимся?

– Нас ждут.

Вот и все, что он говорит. И то, тараторя по-немецки.

Нет, я знаю немецкий достаточно хорошо, чтобы понимать идиомы и некоторые сленговые обороты, но… Когда коренные немцы начинают тараторить, понять их очень сложно. Стараюсь не переживать по этому поводу. Даже если вдруг я что-то не пойму, всегда можно улыбнуться и промолчать.

Набережная уводит нас дальше от парковки. Слева располагаются различные кафешки, на летних верандах которых уже вовсю отдыхают люди.

– Тут всегда так людно? – спрашиваю, чтобы не идти молча – молчание меня напрягает.

– Всегда, – нехотя отвечает Тео.

Вот же застранец! Я пытаюсь к нему найти подход, чтобы нам обоим было не так неловко, а он, видите те, нос воротит! Есть же… воробей нахохлившийся!

Едва я выныриваю из своих мыслей, как Тео резко поворачивает налево. А я, как потерявшийся заяц, быстренько перебираю ногами, чтобы нагнать этого наглеца.

Перейдя на противоположную сторону, я вижу двухэтажное здание из красного кирпича. Читаю надпись и понимаю, что мы идем в бар. Летняя веранда – полуоткрытая. Улавливаю ароматы жареного мяса, пива, копченостей и запах сигаретного дыма. Все столики заняты, и я ловлю себя на мысли, что это чересчур популярный бар.

Внезапно Тео останавливается, и я врезаюсь в его спину. Засранец бросает на меня неодобрительный взгляд.

– Жди здесь.

Не успеваю я и рот раскрыть, как Тео скрывается за массивной деревянной дверью. Тяжело выдыхаю. Оглядываюсь по сторонам, обхватив себя руками.

Замечаю за красным столиком пятерых парней. Они обсуждают футбол, двое из них на меня косо смотрят. Мне не по себе от их взглядов и атмосферы, которая витает вокруг меня. Один из парней, тот, что сидит ближе ко мне, одет в темный балахон и кепку, повернутую задом наперед. Он криво подмигивает мне в надежде, что я ему отвечу взаимностью. Хмурюсь и отворачиваюсь от этих клоунов. Не хватало еще, чтобы они свалились на мою голову.

Переминаясь с ноги на ногу, нервно ожидаю Теодора. И куда он делся?..

– Hallo!

Прокуренный баритон ошпаривает меня. Нервно сглатываю, к горлу подступает тревога. Разворачиваюсь и вижу, что передо мной стоит тот самый хмырь, который подмигивал несколько минут назад. Ничего не отвечаю, делая вид, что не понимаю, что он говорит.

– Hallo! – повторяет он, выпячивая свои свиные глаза, которые несуразно смотрятся с носом картошкой и пухлыми губами.

Смотрю на него так, словно съела самый кислый лимон на свете. Парень громко говорит:

– Да она иностранка!

– Легкая добыча, – отзывается тот, что сидел с ним рядом за столом.

– Do you speak English?

Продолжаю молчать и делать вид, что не понимаю его.

– Совсем ни бум-бум, – с досадой в голосе говорит хмырь.

– Да ты попробуй, вдруг отбилась от стада? – подговаривает его друг, крича из-за столика.

Незнакомец ехидно щурится. Не успеваю и ахнуть, как его тяжелая рука ложится мне на плечо. Под натиском его силы я едва стою на ногах.

– Отвали! – не выдерживаю я и говорю ему по-русски.

– Да ты глянь! Она говорить умеет! – с радостью в голосе восклицает он на своем родном языке.

– Да она просто строит из себя недотрогу!

Хмырь обнимает меня рукой за шею, прижимая к себе и издавая свинячий визг. Мое сердце разом уходит в пятки, как только я осознаю, что он начинает тянуть меня в противоположную сторону от бара.

– Пусти!

Я продолжаю сопротивляться, но чем упорнее я это делаю, тем сильнее незнакомец сжимает мою шею. Мне сложно дышать. Страх и без того перекрывает кислород, так и еще этот хмырь что-то уже спланировал в своей голове.

– Не дергайся, крошка, – говорит он, а меня ошпаривает паника изнутри.

– Руки убрал, свинья!

Голос Тео приводит меня в чувство. Хмырь поворачивается вместе со мной, и Тео, взяв меня за запястье, резко дергает на себя. Однако хмырь меня не пускает.

– Она моя, – хрипит он, пуская слюни.

– Слышь, я тебе по-хорошему говорю. Руки убери. Иначе я переломаю их тебе.

От страха я каменею. Позади Тео стоит еще один парень, его же возраста. На нем бежевая олимпийка и голубые джинсы. Пшеничные кудрявые волосы спускаются на лоб, едва открывая большие зеленые глаза. Парень держит в одной руке бумажный сверток, а во второй – три напитка на пластмассовой подставке.

Ощущаю, что хмырь ослабляет хватку. Теодор это тоже замечает и резко дергает меня на себя. От страха звенит в ушах, пока парни перебрасываются нецензурными словами.

Тео приобнимает меня за талию, и мы вместе с ним отходим от бара. Я все еще не понимаю, что только что произошло. Тео останавливается и шипит по-русски:

– Тебя нельзя оставить ни на минуту! Уже нашла себе приключение!

– Я нашла? – вопросительно выгибаю бровь, сложив руки на груди. – Это ты мне приказал ждать снаружи!

Тео что-то шипит и тяжело вздыхает.

– Ладно… Это Финн. – Тео указывает рукой на парня, все еще не понимающего, что произошло. – Финн, это Лия.

Так вот как ты выглядишь, лучший друг Теодора!

– Рад знакомству! – говорит Финн по-русски с явным акцентом.

– И я.

Пока я витаю в своих мыслях, Тео резко вынимает из подставки желтый стаканчик и протягивает его мне.

– Что это?

– Имбирный латте.

Я нервно сглатываю. Тео отпивает из другого стаканчика, Финн продолжает пялиться на меня, а у меня в горле пересыхает так, что и слово не могу выговорить.

– Тео…

– Ну что?

– У меня аллергия на имбирь…

Тео сжимает губы в плотную ниточку. Его лазурные глаза обжигают холодом.

Финн отпивает из красного стаканчика и довольно лыбится. Интересно, что его так забавит? То, что у меня аллергия на имбирь?

– Verdammte scheisse! (Да твою ж мать!) – восклицает Тео.

В его голосе отчетливо слышу гнетущее недовольство. В следующее мгновение он резко забирает мой кофе и отдает свой стаканчик, при этом добавив:

– Обычный латте, без сахара.

– Спасибо, – едва слышно благодарю я и делаю глоток.

Насыщенный терпкий аромат с едва уловимой ноткой вишни окутывает меня теплом и уютом.

Тео, ничего не говоря, отходит к Финну, кивает в сторону уходящей вдаль дороги, и они стремительно уходят. Я быстро догоняю парней и слышу шепот Финна на немецком.

– А девчонка ничего, – говорит он, искоса поглядывая на меня.

– Она моя сводная, – холодно бурчит Тео, сделав глоток кофе.

В какое-то мгновение Финн оборачивается и игриво подмигивает мне. Тело разом пронзает ощущение, что он заигрывает со мной.

– Хорошенькая сводная, – развязно отвечает Финн другу.

Тео не реагирует на своего друга. Тогда Финн еще раз поворачивается ко мне, замедляет шаг и спрашивает по-русски:

– А ты надолго к нам?

– Не знаю, – отвечаю ему и отпиваю кофе.

Финн равняется со мной, шурша крафтовым пакетом.

– Вроде бы на всю свою оставшуюся жизнь.

– Здорово! Наверное, в Москве совсем тоскливо?

– Да нет, – равнодушно отвечаю, разглядывая прохожих, встречающихся нам по пути. – Просто немного другой уровень жизни.

Финн замолкает, отпивает кофе. Тео один раз оглядывается, чтобы убедиться, что мы не отстали.

– А здесь живут только коренные немцы?

– Nein! – восклицает Финн и добавляет лучезарную улыбку, оголяя ровный ряд зубов. – Штарнберг – город миллионеров. Здесь очень много недвижимости богатых русских. Кто-то приезжает сюда на курорт, кто-то перебирается на постоянное место жительства… Но в последние годы я заметил, что их все меньше и меньше приезжает, – последнее предложение Финн говорит по-немецки.

– М-м-м, – мычу в стаканчик, отпивая кофе. – Понятно.

– Ja!

Тео чем-то недоволен. Это видно невооруженным глазом. Парень сбавляет шаг, чтобы поравняться с Финном. У меня складывается стойкое ощущение, что ему не нравится находиться рядом со мной. Да. Точно. Ему явно не по себе, когда я близко. Впрочем, мне тоже. Но нам стоит лишь привыкнуть к друг другу, и все нормализуется.

– Вы с Тео теперь брат и сестра? – спрашивает Финн, продолжая бессовестно пялиться на меня.

Финн и Тео одного роста. Я бы даже сказала, что Тео на каких-то несколько сантиметров выше Финна.

– Вроде бы, – выдыхаю я. – Моя мама выходит замуж за отца Тео.

Сводный косится в мою сторону, одаривая проницательным взглядом.

– Свадьбу они хотят сыграть здесь, в Германии.

– Значит, все серьезно? – спрашивает Финн по-немецки у Тео.

– Ja, – коротко отвечает тот ему.

– Но твоя сводная сестра просто огонь! Так бы и вдул!

Финн поворачивается ко мне с довольной ухмылкой. Наверное, при незнании языка я должна расплыться в лужицу, подумав, что Финн делает мне комплимент. Но вместо этого я продолжаю безразлично смотреть на парня. Теодор замечает это и со всем холодом говорит:

– Она знает немецкий.

Финн переводит удивленный взгляд на Тео, потом на меня, потом обратно на Тео.

– Ist sie das? (Она?) – кивает в мою сторону Финн.

– Ja! – восклицаю я и отпиваю из стаканчика. – Я знаю немецкий.

Финн удивленно вздыхает.

– И ты поняла, что я…

– Да, чувак, она поняла, что ты ей хочешь вдуть, – с издевкой произносит Тео.

Мне приятно, как он подкалывает своего друга в мою защиту, хоть это и не так на первый взгляд.

– То есть я… ну… я имею в виду…

Финн запинается о попытки оправдаться. Он выглядит довольно глупо – удивленные глаза, рассеянность в движениях. Даже чуть не роняет крафтовый пакет, о котором он, по всей видимости, забыл.

– О, хочешь сосиску? У меня есть одна!

Тео давится кофе. Я хихикаю.

– То есть не мою сосиску, а вот эту…

– Нет, Финн, – едва сдерживая рвущийся изнутри смех, серьезно ему отвечаю, – никакую не хочу.

Тео тихо хихикает, но продолжает сохранять хладнокровие. Что ж. Все-таки к нему можно найти подход.

Мы усаживаемся на лавочку, повернутую к озеру. Финн достает хот-дог и принимается за еду. Тео оглядывается по сторонам и закуривает. Едкий серый дым возвышается в небо, рассеиваясь быстро в воздухе.

Не сказать, что он хорошо справляется с обязанностями брата, но хоть что-то делает, пускай и через силу.

– А фколько типе лет? – спрашивает Финн по-немецки с набитым ртом.

– Двадцать, – отвечаю ему.

– А мне двадцать три!

– О, – перевожу взгляд на Финна, одарив его равнодушной улыбкой. – Так вы с Тео ровесники?

– Ja!

Тео шумно харкает и что-то цедит сквозь зубы.

– Я старше его на полгода, – тягуче заявляет Тео, будто его заставляют говорить.

– А по уму не скажешь, – бубню себе под нос по-русски, сделав очередной глоток кофе.

Глава 6
Теодор

Германия,

г. Штарнберг

Я стараюсь не слушать колкости, которые высказывает Лия, но удержаться от ответных очень сложно. Вижу, что они с Финном нашли общий язык, и это меня бесит. Очень.

Прогуливаясь по набережной, Финн всячески пытается понравиться Лии. Я знаю его как свои пять пальцев и за годы дружбы не раз видел, как тот склеивает девушек. И это именно тот случай, когда Финн хочет понравиться Лии.

Устаю слушать их болтовню, поэтому, встав с лавочки, заявляю:

– Нам пора.

– Эй, чувак! Время еще детское! – восклицает Финн.

Я лениво перевожу взгляд на сводную. Ее зеленые глаза смотрят на меня с непониманием.

– Мне сказали привезти ее к десяти.

– Так время только девять!

Лия переводит взгляд с меня на Финна и обратно. Она ежится, будто ей холодно. Меня начинает все раздражать, вплоть до прохожих, которые ходят позади лавочки.

– Давай, пойдем, – киваю Лии.

Та нехотя переводит взгляд на Финна.

– Bis dann! (Пока!) – тихо лепечет Лия и встает с лавочки.

– Wir sehen uns! (Увидимся!) – с игривостью в голосе откликается Финн.

Мы с ним обмениваемся рукопожатиями, а после он резко дергает меня на себя, шепча на ухо:

– Твоя сводная – бомба!

Стиснув зубы, невнятно бормочу что-то типа «да» или «ну-ну», сам того не осознавая. Хочу побыстрее уйти. Точнее, увезти Лию домой. Потому что она мне действует на нервы. Весь кайф ломает мне. Нужно с ней нянчиться – на то у нее аллергия, тут за ней следи… Нянькой я работать не собираюсь!

Устремляюсь вперед, сунув руки в карманы бомбера, а Лия пытается меня догнать. Коротконожка.

– Куда ты вечно так торопишься?

Молчу. Не хочу ей ничего отвечать, потому что чувствую, что съязвлю. Поэтому продолжаю просто идти к байку. Лия несколько раз чуть не врезается в прохожих, но продолжает быстро перебирать своими ножками, стараясь меня догнать.

Девчонке удается самостоятельно надеть на себя шлем, чему я удивлен. Эта звездочка жила в большом городе, но, как я понимаю, впервые сегодня села на байк. У них в России что, никто не ездит на них?

Мысли в голове сплетаются в нераспутываемый узел, который сильно тяжелит мое сознание. На очередном повороте хрупкие пальцы Лии сильнее сдавливают мою талию. В горле пересыхает. Чертов имбирный латте! Черт меня дернул его взять! Прибавляю газ и заглушаю все мысли ревом мотора.

До дома мы доезжаем быстро. Лия сразу же спрыгивает с байка и снимает шлем. Расстегиваю застежку, снимаю с себя защиту и едва удерживаю второй шлем, который Лия мне всучивает в руки. Одариваю ее злостным взглядом, но девчонка уже поворачивается ко мне спиной и медленно идет по направлению ко входу.

Ставлю байк на подножку около гаража. Влом открывать ворота и загонять его внутрь. В этом районе никто не берет без спроса чужую вещь, потому что везде стоят камеры наблюдения.

Неся два шлема, достаю ключи из кармана. Сводная уже стоит около двери, нервно выстукивая ногой какой-то ритм. Не успеваю открыть дверь, как девушка пулей влетает внутрь, сразу же идет в кухню и, остановившись в центре, начинает что-то рассматривать. Мне плохо видно из прихожей. Закрываю дверь и кладу шлемы на пуфик.

– Где можно попить?

Медленно, чтобы позлить сводную, вхожу в кухню. Девчонка, сложив руки на груди, умоляюще смотрит на меня. Буравлю ее взглядом и подмечаю, что в свете ночных бра Лия красива. Что-то в ней есть такое, что привлекает мое внимание. Но вот что именно, я пока не разобрался.

Огибаю девчонку и направляюсь к холодильнику. Демонстративно вытаскиваю оттуда кувшин с водой. Беру стакан из шкафа и наливаю в него воду практически до самых краев. Краем глаза замечаю, что Лия с жадностью смотрит на то, как я наливаю воду. Жажда душит, да? Поставив кувшин, я разворачиваюсь к сводной и несколько секунд сверлю ее безразличным взглядом. Лия облизывает пересохшие губы. Немного вытягиваю руку со стаканом и, как только девушка поднимает свою руку, мгновенно отвожу стакан обратно и делаю три больших глотка. Глаза Лии округляются в десятку. Холодная вода практически обжигает мое горло. Как же хорошо! Хочу еще, поэтому допиваю до конца и, почувствовав небольшое удовлетворение, вручаю сводной пустой стакан. Девчонка продолжает смотреть на всю эту картину с непониманием. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, глаза мечутся между стаканом и мной.

Она хочет что-то сказать, набирает побольше воздуха в легкие, но я отодвигаю ее рукой с прохода и направляюсь к лестнице.

– Хам, – слышу тихо бурчание в спину, но лишь усмехаюсь.

А ты думала, со мной будет легко? О нет, моя дорогая! Ни черта не легко!

Через ступеньку поднимаюсь на второй этаж, дохожу до своей комнаты и прикрываю дверь. Тишина.

Ну наконец-то я не буду слышать ее голос! Не буду видеть ее зеленые глаза и слышать одурманивающий разум парфюм!

Плюхаюсь на кровать в надежде, что хоть так соберусь с мыслями. Телефон в кармане вибрирует, но мне по фигу. Голова начинает болеть, и я вспоминаю, что толком ничего не ел. А спускаться сейчас вниз не лучшая идея.

Я не хочу сегодня видеть это засранку. И завтра, возможно, тоже. Словно все изменилось в тот момент, когда ее нога ступила на мою территорию. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Телефон продолжает вибрировать, и я нехотя его вытаскиваю. На экране светится имя Придурок. Я так записал Финна. Ну, он правда придурок.

– Че тебе?

– Может быть, я к вам заскочу?

– Nein, – шиплю, потирая глаза. – Скоро батя придет со своей Анной.

– А ее мама тоже, наверное, хороша?

Закатываю глаза.

– У тебя нет шансов.

– Все так плохо? – смеется друг в трубку, и мне почему-то хочется блевать от этого. – Морщинистая?

– Да я че, знаю? Стройная, такая же, как Лия, только сорок пять плюс.

– Люблю опытных, – по-свински хрюкнув, смеется Финн.

Боже. Есть же придурок!

– Так что, быть может, я заеду?

– Завтра.

Подавляю зевок, слыша, как Лия тихо идет по коридору и, дойдя до своей двери, закрывает ее.

– Я вымотался.

– Я чет не припомню, чтобы ты выматывался после одной пьянки.

– Старина, я реально вымотался. Поспал несколько часов и повез этого ребенка на озеро.

– Ну оставил бы ее мне, – с издевкой отзывается Финн.

Я слышу, как он чиркает зажигалкой.

– Я бы развлек этого… ребенка.

– Фу, блин! – восклицаю я, представив, как Финн обжимает ее. – Чувак, она моя сводная…

– Пока еще нет, – замечает он. – Пока…

– Батя сказал, что они сыграют свадьбу через два месяца. Я даже думать не хочу, что там будет…

– Море бухла и крутые телки?

– Скорее всего сборище старперов, – устало говорю в трубку.

В животе киты устроили апокалипсис. Воют и воют. Еще чуть-чуть, и они сожрут мой желудок изнутри.

Три стука в дверь. Замираю. Че ей надо?

– Чего? – спрашиваю я, крикнув чуть громче, чем разговаривал с Финном.

Ручка двери опускается, на пороге появляется Лия.

– Прости, – тихо говорит она. – Я подумала, что ты проголодался, и принесла парочку бутербродов.

Сажусь на кровати, уставившись на девчонку. Она совсем страх потеряла? Стоит в дверях, держа в руке тарелку с бутербродами, и переминается с ноги на ногу.

– Эй, Тео? – окликает меня в трубке друг.

Но я уже поднимаюсь с кровати и направляюсь к двери. Практически вырываю тарелку из рук Лии и закрываю перед ее носом дверь в тот момент, когда она хочет что-то добавить.

Мое пространство она пересекла уже два раза. Третьего не будет!

Ставлю тарелку на кровать.

– Она тебе хавчик принесла?

– Угу, – лениво отзываюсь и смотрю на эти чертовы бутерброды.

Внутри салат, колбаса и тонкий кусочек сыра. Желудок стягивается в тугой узел от голода. Бутерброды ровные, без корочки. Лия отрезала ее, словно зная, что я ненавижу в тостовом хлебе эти грубые корки. Чертовщина какая-то!

Отвожу взгляд в сторону, оглядывая небольшой бардак около шкафа.

– Клево! – радостно отзывается Финн. – Мне б такую служанку…

– Забирай.

Фыркнув, вновь смотрю на эти бутерброды. Внутри гложет совесть за то, что я так поступил с Лией. Она просто принесла мне еду, а я хлопнул дверью перед ее носом. Даже спасибо не сказал. Сглатываю тягучую слюну. Бутерброды смотрят на меня. Я смотрю на бутерброды.

Чертовы бутерброды!

Беру один и сразу же кусаю.

– Ты смотри, я сейчас же подъеду, – ехидно тараторит в трубку Финн. – И вообще, че ты дома делаешь?

– Нефнаю, – отвечаю ему с набитым ртом.

Мягкий хлеб, хрустящий салат… медово-горчичный соус… мой самый любимый… Кусаю во второй раз и сразу же в третий, тем самым избавляясь от одного бутерброда.

– Пойдем тусить! Че ты как маленький?

Прожевав, проглатываю первый бутерброд и принимаюсь за второй.

– Неохота сегодня. Завтра батя по-любому что-нибудь учудит, а мне придется ему помогать.

– К примеру?

– Не знаю. Помочь ему разобрать чердак, вымыть гараж или съездить в булочную во Франции.

Снова кусаю бутерброд.

– Лишь бы удивить Анну.

– Батя совсем втюрился?

Проглатываю кусок, едва не подавившись хлебом.

– По полной.

Финн смеется. В трубке слышится гул машин.

– Ладно. Я пошел к Маркусу. Ты, если что, присоединяйся.

– Ага, – говорю ему с набитым ртом. – Gut.

– До связи.

– До связи.

Я сбрасываю вызов. Доедаю бутерброд, и мне почему-то становится не по себе. Ощущаю себя идиотским хамом, который просто так обидел Лию. Последний кусок встает поперек горла. Лия же просто поинтересовалась, не голоден ли я, ведь она видела, что я лишь позавтракал с ними в кафе.

Она переживает за меня?.. Да нет, бред какой-то.

Мысли разрывают меня на несколько частей. Смотрю на пустую тарелку, и совесть медленно сковывает мне горло. Спрыгнув с кровати, иду в комнату сводной.

В коридоре загораются бра. Я встаю возле ее двери и замахиваюсь рукой, чтобы постучать, но… не могу. Впервые за долгое время я чувствую себя ущербным. Неправильным. Но не впервые – высокомерным ублюдком. Хотя раньше мне это не мешало так поступать с другими девушками. Я красив, богат. Учусь хорошо. У меня верные друзья и высокая популярность в вузе. А сейчас, когда я стою перед дверью своей будущей сводной сестры, мне совестно.

Сглатываю тягучую слюну, отдающую железом и горечью, выдыхаю, и…

Дверь открывается внутрь. На пороге стоит Лия с пустой тарелкой в руке. А я замираю, как дебил, с поднятой рукой. Сводная сверлит меня недобрым взглядом, ее зеленые глаза сужаются, как у хищной кошки, которая чем-то недовольна. Не хватает хвостика, покачивающегося из стороны в сторону.

Мгновенно закидываю руку за голову и опираюсь локтем о дверной косяк.

– Привет, – внезапно для себя выдаю я по-русски.

– Привет, – с удивлением отзывается она.

– Послушай…

Опускаю руку и сую ее в карман джинсов.

– Я насчет того, что…

Девушка облизывает свои пухлые губки, а потом сжимает их в плотную ниточку.

– В общем, я вел себя как последний дурак.

Слова вырываются так быстро, что я лишь потом замечаю, что тараторю по-немецки.

– М-м-м… – мычит лишь девушка.

– Мне жаль, что я закрыл перед твоим носом дверь.

Лия с грустью в глазах смотрит на меня.

– Тео, я просто пытаюсь быть вежливой! – наконец выпаливает она. – И прошу такого же поведения от тебя.

– Ja-ja! Я веду себя как говнюк.

Лия морщится, но я вижу, что уголки ее губ едва заметно вздернуты. Она рада, что я пришел к ней. И от осознания этого на душе становится спокойнее.

– Ладно, ничего, – говорит Лия и едва заметно вздыхает.

Я беру из ее рук тарелку.

– Спасибо, – благодарит она по-немецки.

– Спокойной ночи, – говорю ей.

А у самого сердце бешено бьется в груди. С чего вдруг?

– Спокойной ночи, – ласково говорит она и медленно закрывает дверь.

Через проем, который с каждой секундой сужается, вижу, что ее глаза опущены.

Усмехаюсь, развернувшись, иду в свою комнату, беру свою пустую тарелку и спускаюсь вниз, чтобы поставить обе тарелки в посудомойку. Настроение приподнято, я заряжен позитивными эмоциями. Чуть ли не пританцовывая, выхожу на задний двор и закуриваю.

С чего вдруг я такой радостный? Ну подумаешь, извинился. Мужчина – тот, кто умеет признавать свои ошибки. Я признал. Чего это мне так приятно на душе?

Затягиваюсь и вытаскиваю телефон из кармана. Захожу в социальную сеть и ищу сводную по фамилии, написав при этом ее на английском. Социальная сеть разом выдает ее страничку. Лия онлайн. Наверное, прямо сейчас лежит и с кем-то общается. Или же просматривает группы, ставит лайки. Открываю ее профиль, который, на удивление, оказывается открытым. Первый пост – с фотографией из самолета. И отметка: «Варшава». Красивый пейзаж ночного города просто завораживает. Тридцать пять лайков под постом. В подписи говорится, что она покидает родную страну и будет скучать по ней.

– Пишет так, словно она туда не сможет вернуться, – бормочу, делая очередную затяжку.

Листаю дальше. Коротенькая запись, под которой закрыты комментарии: «Изменять любимой – значит изменять себе. „Романтический эгоист“, Фредерик Бегбедер». Под постом пятьдесят лайков.

Пролистываю еще несколько постов с ее фотографиями, на которых Лия, очень красивая, улыбается, счастливая и… беззаботная.

Быть может, она не такая плохая и мы с ней сможем ужиться?.. Да нет, бред какой-то.

Сегодня то, что я сделал, было лишь разовой акцией. Не думаю, что Лия теперь будет поступать так, как мне не нравится. Все-таки у нее высокие баллы для иностранного студента. Надеюсь, что она не глупая.

Глава 7
Лия

Дом Гюнтеров.

Германия, г. Штарнберг

Ночью я плохо сплю. На новом месте неудобно, жестко и неуютно. Ближе к двум часам возвращаются наши родители. Мама и Вольфганг хихикают, стараясь тихо дойти до своей спальни. Но я почему-то все слышу, каждый их шаг и смешок. Ветки деревьев царапают фасад дома, будто пытаются вывести меня из себя. Уснуть удается только ближе к утру, но вскоре я снова просыпаюсь.

Сегодня последний день моей адаптации, потому что с завтрашнего дня начинается мой учебный год в Мюнхенском университете. И от мысли, что мне придется заново со всеми знакомиться, становится не по себе.

Уяснив, что уснуть я больше не смогу, нехотя поднимаюсь с кровати. За окном слышится щебетание птиц. Открываю шторы и щурюсь от солнца. Синоптики обещают жаркую погоду, даже несмотря на то что на носу последний день лета. Говорят, в Германии погода изменчива, как и в Питере, – то проливные дожди покрывают землю, то неудержимые ветра сносят деревья, то солнце раскидывает свои лучи так рьяно, что с трудом получается укрыться от них.

Иду в ванную. Закрываю дверь изнутри на щеколду со стороны Теодора и со своей. Ну, мало ли что… Быстро принимаю душ, чищу зубы и привожу себя в порядок.

Никак не могу найти фен. Его попросту нет… Стоя в одном полотенце посреди ванной, размышляю о том, как же Теодор укладывает свои волосы. Я же понимаю, что он пользуется феном, в этом не может быть сомнений! Такие кудрявые и непослушные волосы можно уложить только с помощью фена! Мне ничего не остается, как смириться с мыслью, что теперь мои волосы станут похожими на веник, поэтому открываю ванную с двух сторон и иду к себе в комнату.

Надеваю футболку и шорты. Мама сказала, что все остальное мы купим, но… Когда? Форму университета мне выдадут завтра, спору нет, а с остальными вещами что делать?

Заправив кровать, тихонько спускаюсь на первый этаж. Взяв с собой телефон и наушники, чтобы не мешать никому, включаю музыку, воткнув телефон, как старый плеер, за пояс шорт. Прекрасные Imagine Dragons успокаивают меня, и я принимаюсь готовить завтрак.

Нахожу в холодильнике все необходимое – яйца, молоко, сыр, помидоры, авокадо. На упаковке молока читаю: «Hafermilch» (овсяное молоко). Интересно, это Теодор любит овсяное молоко или его отец? Или они оба? Ну, делать нечего, из данного раздела продуктов есть только оно, поэтому беру миску и взбиваю его вилкой вместе с яйцами.

В доме Тео – индукционная плита. Счет за электричество, конечно, выходит очень большим, но в их районе запрещены газовые плиты. Я вспоминаю, что слышала об этом из рассказов мамы. Беру сковороду, смазываю ее маслом. Пока она разогревается, нарезаю сыр и помидоры, последние сразу же бросаю на сковородку.

Одна песня сменяется другой, и вот я уже заливаю жареные помидоры яичной смесью. Немного пританцовывая, напеваю свою любимую песню из сериала «Акрейн»:

– «Tell you you're the greatest…»

Переворачиваю яичницу, потому что мне так больше нравится. Беру лопаточку и делаю вид, что пою в нее.

– «But once you turn, they hate us…»

Чуть не вскрикиваю от неожиданности. Передо мной откуда ни возьмись появляется Теодор. Он настолько меня пугает, что я едва ли не роняю лопатку, но кое-как удерживаю ее в руках. Тео смотрит на меня таким холодным взглядом, что мне становится не по себе. На нем майка-алкоголичка темного цвета, в ушах эйр-подс. Тео взмок, это видно по капелькам пота на его загорелой коже.

Сводный демонстративно отводит рукой меня в сторону, будто ему не хватает места, чтобы пройти. Доходит до холодильника, наливает из графина воду, делает три больших глотка. Все это время я стою как вкопанная, потому что до сих пор не успела отойти от испуга, сердце норовит пробить ребра.

Тео ставит обратно графин с водой и, закрыв холодильник, приподнимает край своей майки, оголяя накачанный ряд кубиков пресса. Я сразу же прячу взгляд в пол. Но женское любопытство – вещь дурная. Делаю вид, что мне неинтересно, что будет дальше, а у самой интерес уже к горлу подступает. Тео вытирает лицо, пристально посмотрев в мою сторону, демонстративно берет с разделочной доски ломтик сыра, закидывает его в рот и, что-то пробубнив, удаляется прочь из кухни.

– Есть же говнюк, – ворчу, почти не открывая рот.

Перед глазами до сих пор стоят его накачанный пресс и этот прожигающий до самых костей взгляд.

Позавтракав в гордом одиночестве, я принимаюсь за мытье посуды. Слышу веселый голос мамы. Она хихикает, и следом доносится шепот Вольфганга. Они оба входят в кухню и замирают в проеме.

– Доброе утро, – удивленно произносит мама. – Я не думала, что ты так рано встанешь!

Они выглядят влюбленными. И довольными. У меня перед глазами сразу же всплывает картина, где мой бывший жених трахает какую-то девчонку. Сердце сжимается в тугой узел, и мне становится трудно дышать…

– Доброе, – чуть ли не заикаясь, произношу я и, отвернувшись, продолжаю мыть посуду.

– Как спалось на новом месте? – спрашивает Вольфганг, одетый в облегающую белую футболку и синие шорты.

Он проходит к холодильнику и берет оттуда молоко, а мама усаживается за барную стойку.

– Плохо, – без зазрения совести отвечаю я.

Мужчина отпивает прямо из пакета.

– Первая ночь на новом месте всегда странная и неуютная.

Слышу нотку досады в его голосе.

– Ничего, привыкнешь.

– Угу, как же, – бубню под нос, продолжая мыть тарелки.

– Как вчера погуляли? – спрашивает мама таким голосом, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– Неплохо.

Вспоминаю вчерашний вечер и то, каким Тео был грубым, а после – его неловкое извинение.

– Мы погуляли по набережной. Тео пригласил своего друга Финна.

– Финн хороший малый, – вмешивается в разговор Вольфганг. – Надеюсь, вы подружитесь.

– Несомненно…

Мой безразличный тон, кажется, все пропускают мимо ушей.

Закончив с посудой, я вытираю руки полотенцем. Вольфганг смотрит на меня так, словно я девочка с луны.

– В следующий раз воспользуйся посудомойкой.

Это звучит так, будто ему не нравится, что я помыла его посуду.

– Мне не сложно.

– Сэкономишь время, которое в нашем мире бесценно.

Просто молчу, потому что не хочу себе портить настроение.

– Кстати, – говорит мама, – а где Тео?

– Скорее всего или на пробежке, или в своей комнате досыпает.

– Я утром его видела, – тихо бубню. – Он как раз пришел с пробежки.

– Ну, значит, скоро спустится, – улыбается Вольфганг, подойдя к маме и поцеловав ее в макушку. – Вам что-то для института нужно?

Я пожимаю плечами, ловя на себе внимательный взгляд Вольфганга.

– Да нет. Завтра все узнаем. Там же форма, ведь так?

– Да, – отвечает мужчина.

Он подходит к кофеварке и включает ее.

– Тем лучше, – с облегчением выдыхает мама.

Я ничего не говорю, лишь поджимаю губы и иду на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом.

Тишина. Я не помню, когда в последний раз укрывалась утренней тишиной, как теплым пуховым одеялом по осени. С ближнего дерева доносится щебетание птиц, на середине его ствола красуется старый разваленный домик. Все это придает этому утру что-то невообразимое. Что-то умиротворенное. Волшебное.

Усаживаюсь на ступеньки и закрываю глаза. Интересно, что ждет меня завтра в институте? Наверное, я буду выглядеть белой вороной, не такой, как все. Ловить косые взгляды, сленговые шуточки студентов. И от осознания этого мне становится неуютно.

Достаю смартфон и открываю социальную сеть. Пока у меня нет нового номера, и я сижу с домашнего вай-фая. Даже не представляю, как буду завтра весь день без интернета. Мне даже не удастся посмотреть нормально дорогу до института, уже не говоря о том, как я вернусь обратно. Тяжело вздыхаю, блокируя телефон. Подпираю голову руками, локтями упираюсь в коленки…

– Ты что тут делаешь?

От неожиданности вздрагиваю. Верчу головой из стороны в сторону, и только спустя несколько секунд до меня доходит, что голос Тео доносится откуда-то сверху. Резко поднимаю голову. Сводный смотрит на меня из своего окна. На нем белая майка, оголяющая накачанные руки, на шее цепочка.

– Сижу, – отвечаю ему и сжимаю губы в плотную ниточку.

– Громко сидишь, – фыркает сводный, опираясь на локти.

– Тебе-то что?

– Мешаешь, – с язвительной улыбкой произносит тот.

Мне резко хочется врезать ему.

– С чего вдруг я тебе мешаю? – спрашиваю я.

И лишь спустя мгновение понимаю, что не хотела этого спрашивать. Я хотела вообще промолчать, но почему-то с недавних пор мой язык – мой враг.

Тео пожимает плечами и говорит с такой недовольной интонацией, что у меня скрипят зубы от злости:

– Я тут смотрю в окошко, наслаждаюсь утром, а тут ты сидишь, мешаешь.

– Привыкай.

Скривив недовольную рожицу напоследок, я опускаю голову и продолжаю всматриваться в лиственное дерево, похожее на дуб.

– Come on, nicht wütend (Ну же, не сердись), – раздосадовано говорит Тео. – Я просто пошутил.

– Твои шутки очень странные.

– Daran werdet ihr euch noch gewöhnen! (Так будет частенько, привыкай!)

Закатываю глаза и радуюсь тому, что Тео хотя бы в своей комнате на втором этаже, а не рядом. Эта мысль приятна. Но мне кажется, что надо мной кто-то нависает. Резко поднимаю голову и вижу Тео, который как ни в чем не бывало смотрит на меня.

– Чего ты смотришь?

– А ты чего смотришь?

– Idiot, – фыркаю сквозь зубы, отвернувшись.

Дверь на задний двор открывается, и в проеме появляется мама.

– Вот куда ты пошла, – говорит она и, аккуратно прикрыв ее, усаживается рядом со мной.

– Просто вышла подышать свежим воздухом, – говорю ей в надежде, что Тео не будет подслушивать наш разговор.

Хотя кого я обманываю? Этому любопытному парню не занимать бесстыдства.

– Мы с Вольфгангом решили, что нам всем вместе стоит съездить в центр города. Нам с тобой нужно заняться документами, а еще купить сим-карты.

– Это никак не подождет до завтра?

Обхватив себя руками, кладу голову на колени. Воздух здесь настолько свеж, что сердце щемит в груди от ощущения легкости.

– Нет, моя дорогая, – ласково говорит мама и приобнимает меня. – Чем раньше мы это сделаем, тем будет лучше. Документы только можем сделать на неделе.

– Я все еще не оклемалась от перелета…

– Я тоже, – успокаивает меня мама.

– И вообще…

Новая мысль сдавливает горло.

– Я начинаю скучать по дому.

– Здесь теперь твой дом, Лия. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

– Как ты можешь так спокойно реагировать на все произошедшее?

– Забудь Славу. Между вами все кончено, дорогая.

Когда мама напоминает мне про Славу, на моих глазах выступают слезы. Не знаю почему, но вчера я не чувствовала этой горечи. Видимо, переспала с этим фактом, и вот, результат налицо.

– Легко сказать…

– Я знаю, что ты у меня сильная. Ты сможешь это сделать ради себя…

Я молчу. Мне нечего ответить маме лишь потому, что у нее в жизни все хорошо. Однако я помню то время, когда ушел папа. Насколько ей было сложно. Но… она смогла.

– Ладно, – обреченно соглашаюсь с ней и выдыхаю, стараясь освободиться от переживаний.

– Не расстраивайся… Через полчасика выезжаем.

Мама нежно целует меня в макушку и, погладив по голове, встает и удаляется прочь. Я сижу еще какое-то время, до тех пор пока не слышу наверху тихое хихиканье.

– Чего ты ржешь? – спрашиваю у Тео, который, по всей видимости, действительно слышал весь наш разговор и наблюдал.

– Du bist total lustig! (Ты очень забавная!) И кто такой Слава?

– Не твое собачье дело.

– Как же, – фыркает Тео. – Рано или поздно ты расскажешь о нем!

– Даже не мечтай!

Тео усмехается. А после с надменностью в голосе добавляет:

– Собирайся, schwester (сестра). Нам скоро выезжать!

Глава 8
Теодор

Германия,

г. Штарнберг

– Все в машину! – задорно командует мой отец.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Почему так стыдно за него?

Лия надела светлые джинсы, пудренно-розовую блузу и клетчатый зеленый пиджак. Сочетание, конечно, странное, но нужно признать, что этот комплект одежды ей к лицу.

Она идет впереди меня. Подойдя к уже выгнанной из гаража машине, сразу же усаживается на заднее сиденье за водителем. Я понимаю, что сесть впереди мне не удастся, поэтому лениво иду к месту сзади и, открыв дверь, усаживаюсь в машину.

Мы встречаемся взглядами с Лией. Девушка задерживает его на пару секунд, а после отводит в сторону. Усмехаюсь, потому что эта игра в гляделки мне нравится. «Продолжай так делать, Лия», – произношу про себя.

Передние двери открываются, наша влюбленная парочка садится в машину и синхронно хлопает дверьми. Отец спрашивает:

– Все взяли?

– Мы едем в центр города. Что нам с собой брать? – спрашиваю у него с ехидцей в голосе.

Отец щелкает собачкой замка ремня безопасности и укоризненно смотрит в зеркало заднего вида.

– Для тебя главное, чтобы ты голову не забыл.

Цокаю языком и отвожу взгляд в окно.

– Да ну, брось, Вольф, – нежно отзывается Анна. – Мы все взяли.

Ну конечно. Как же! Теперь батя будет слушать свою женщину чаще, чем своего сына. И меня это уже начинает бесить.

Погода не радует сегодня. Пасмурно, дует противный ветер. А синоптики и вовсе обещали дождь. М-да. Не покататься сегодня на байке, черт!

Всю дорогу мы с Лией едем молча. Я копаюсь в телефоне, снизив яркость экрана, чтобы она ни в коем случае не увидела, что я рыщу на ее странице. Я мешкаю, добавлять ее в друзья или нет? С одной стороны, что такого, если я добавлю ее в друзья? Уверен, у Лии есть скрытые посты, которые предназначены только для друзей. А с другой стороны, на кой хрен она мне в друзьях?

И вообще, я не понимаю, зачем меня взяли с собой. Уж лучше бы пошел тусить с Финном или покатался на скейте.

До самого главного торгового центра города мы доезжаем буквально за пятнадцать минут. Отец паркуется на подземной парковке.

– Ну, вот и приехали!

Лия мгновенно вырубает музыку, прячет наушники в кармане пиджака, быстро собирает высокий хвост и открывает дверь машины. Все это время я сижу и искоса наблюдаю за ней, делая вид, что ничего не слышу и в своих мыслях.

Ну, так и есть… Я в своих мыслях про эту чертовку!

Отец меня окликает, и, вытащив наушник, я спрашиваю:

– Чего?

– Мы приехали, – по-доброму отзывается он и ждет, пока я выйду из машины.

Мы собираемся на парковке, как на кемпинг. Анна ждет отца, а Лия просто скучающе разглядывает опорные столбы.

– Ну все, пойдем, – говорит отец и приобнимает Анну.

Они вместе идут впереди нас. Лия плетется чуть быстрее, чем я.

Не знаю почему, но мои глаза устремлены на ее аппетитные ягодицы. Быть может, Лия занимается спортом? Ходит в качалку?

Кое-как справившись со своим любопытством, я притормаживаю, потому что отец пропускает вперед Анну, а следом – Лию. Я иду сразу же за последней, но меня останавливает отец:

– Я тебя прошу, – говорит он шепотом, – не выделывайся. Веди себя прилично.

Стискиваю зубы от злости. Да где я выделываюсь-то? Просто спросил, что мы должны были забыть, если едем недалеко!

Подавив в себе агрессию, я лишь легонько киваю и направляюсь к эскалатору, на котором уже едут Анна и Лия.

Время – одиннадцать утра. Людей – море. Кто с детьми, кто просто прогуливается. Это единственный огромный торговый центр, который здесь построили.

– Он такой огромный! – восклицает Анна, разглядывая подвесные инсталляции из хрусталя.

– В основном все ездят в Мюнхен за хорошими покупками. У нас этот торговый центр открыли совсем недавно, – отзывается отец.

– Но какой он красивый!

– Да!

Я иду рядом с Лией. Та смотрит на меня исподлобья, как будто наблюдает. Что, наша маленькая звездочка любопытствует?

Мы заходим в один из магазинов. Я брожу меж стоек с одеждой, делая вид, что рассматриваю ее. Ненавижу магазины! Ненавижу шопиться! В этот торговый центр можно заходить лишь ради кофеен или закусочных, вот так вот целый день шопиться – извольте! Сущий ад!

Устав рассматривать вещи, я сажусь в кресло, расположенное в центре бутика. Голова адски раскалывается от шума и гама. Сколько я сижу, уткнувшись в телефон, не знаю.

– Тео! – окликает меня отец, стоящий напротив.

– Чего?

– Присмотри за Лией. Мы договорились с Анной, что встретимся тут через сорок минут.

– Где «тут»? – выгибаю бровь, не понимая, о чем говорит отец.

– Около этого магазина. Она хочет сходить туда, куда мужчинам лучше не заходить. А я хочу купить ей подарок…

– Ок, – отзываюсь я безразлично, вновь утыкаясь в телефон и прибавив громкость в наушниках.

Подумать только, меня все-таки сделали нянькой! Эта Лия сама может о себе позаботиться. Не грудной ребенок, чтобы сообразить, что делать и куда идти.

Минут через пятнадцать Лия подходит ко мне и легонько тычет пальцем в плечо.

– Что? – спрашиваю на автомате, вынув наушник.

– Где родители? – спрашивает она, сложив руки на груди.

Замечаю возле своих ног два бумажных пакета с одеждой. Нет, я эти пакеты ни за что не понесу!

– Все разошлись, – равнодушно отвечаю и вижу, что Лия недовольна моим ответом.

– Ясно, – сухо отвечает она, а после добавляет: – Я пройдусь. Хочу купить кофе.

– Через десять минут чтобы была здесь! – командую грозно.

Но Лии, по всей видимости, все равно. Она лишь пожимает плечами и удаляется прочь из магазина, оставив около меня пакеты. Вот же… козявка малая! Мне-то зачем ее шмотье?

Проходят десять минут, а Лия не возвращается. Я нервно постукиваю пальцами по подлокотнику. Проходят еще три минуты, ее все нет и нет. Встаю, беру эти чертовы пакеты и выхожу из магазина. Поблизости не обнаруживаю ее. «И куда же ты делась?» – задаюсь вопросом, окидывая торговый центр тревожным взглядом. Вспоминаю, что она упомянула о том, что хочет купить кофе. Наверняка ждет выдачу в самой ближайшей кофейне, которую выбрала, чтобы не заблудиться.

Тяжело вздыхаю и направляюсь к эскалатору. Я нахожусь на третьем этаже, и здесь точно нет никаких кофеен. Одна из точек располагается на втором, прямо у эскалатора, поэтому, недолго думая, я направляюсь именно к ней. Ускорив шаг, встаю на металлические ступеньки, пытаясь разглядеть в толпе Лию, но… Кроме «муравьечеловеков», которые бродят в хаотичном порядке, не вижу никого. Подмечаю, что на эскалаторе ее тоже нет, и, выдохнув, решаю, что если тут я ее не найду, то вернусь обратно к магазину. Все-таки у нее нет симки, а батя с меня три шкуры сдерет, если Лия потеряется.

Сойдя с эскалатора, я поворачиваю под него и замираю. Лию оцепили Ганс и Джерд. Два идиота, которых я на дух не переношу. Два безбашенных урода, по которым плачет бита. Внутри все стягивается в тугой узел. Невольно сжимаю кулаки, сам не понимая, отчего нарастает ярость внутри меня.

Ганс – темноволосый придурок с татуировкой на шее. У него серые глаза и квадратная рожа. Телосложение как у меня, но дерется он как девочка. Ганс одет в косуху и красную клетчатую рубашку. Джерд – худощавая псина, которая подчиняется Гансу на раз-два. Короткая стрижка, глубоко посаженные глаза и мерзкая вытянутая рожа. Никогда не забуду, как этот мудак бил меня в грудь. Сука. Отомщу при случае. Познакомлю его мерзкую рожу с асфальтом.

Издалека слышу, что Ганс пытается склеить Лию. А та не знает, куда себя деть. Ее прижали к стене. Подхожу ближе, слыша, как Ганс с ней флиртует и ржет, как неподкованная лошадь.

– Ну и откуда ты родом? – спрашивает он.

Лия молчит. Подойдя ближе, я вынимаю наушник из уха. Лия замечает меня и тревожно смотрит мне в глаза. Ох, малая! Ищешь ты приключения на свою голову!

– Что тут происходит? – спрашиваю я, ловя на себе заинтересованные взгляды этих придурков.

Ганс лыбится мне, выдав ехидную улыбку.

– Hallo, – произносит он с такой надменной интонацией, что у меня еще сильнее чешутся кулаки. – Твоя деваха? – спрашивает он, кивнув в сторону Лии.

– Не твое дело, – рычу ему в лицо, взяв Лию за руку и притянув к себе.

– Ты всегда так невежлив? – спрашивает Ганс, потерев затылок.

Я-то знаю, что он только строит из себя такого крутого, на самом деле он ссыкливый трус.

– Если я еще раз увижу тебя рядом с ней…

– С Лией, – поправляет меня он. – У этой прекрасной девушки есть имя!

– Ты меня понял, – грозно роняю.

Но Ганс не отпускает нас. Вместо того чтобы отстать, он легонько берет Лию под локоть.

– С товарищами нужно делиться!

Джерд начинает ржать, как дебил. Правда, он и есть дебил. Полный. Хуже, чем Ганс. Смех гиены разносится по торговому центру.

Ганс не унимается. Он до сих пор держит Лию за локоть. А вот моя сводная будто язык проглотила. Впрочем, быть может, это к лучшему.

– Чем делиться? – спокойно спрашиваю я, прищурившись.

Ганс лукаво улыбается.

– Добычей, конечно!

– Вообще-то, – выдыхает Лия, вырвавшись из наших рук, – я тут. И некрасиво обсуждать девушку в ее присутствии.

– Да она остра на язык! – радостно восклицает Ганс, облизывая губы, словно хочет съесть что-то. – Мне такие нравятся!

Руки Ганса снова тянутся к Лии. Я резко дергаю девушку к себе и отвожу ее за спину.

– Иди своей дорогой, – говорю Гансу.

Но тот, по всей видимости, не понимает меня. Надменная улыбка не сползает с его мерзкой рожи. Ганс сует руки в карманы и, склонившись ко мне, добавляет шепотом:

– Я тебе припомню это, пупсик.

Ничего не ответив, разворачиваюсь и тащу за собой девушку на первый этаж.

На эскалаторе Лия недоуменно смотрит на меня.

– Почему ты вечно ищешь приключения? – спрашиваю я у нее, а внутри все закипает от ярости.

– Они сами меня находят! – парирует та и отпивает из стаканчика кофе через трубочку.

– Откуда у тебя деньги?

– Мама дала, – спокойно отвечает Лия и разворачивается ко мне спиной.

Тяжело вздыхаю. Ну вот нужно было сводной оказаться такой проблемной!

Достаю телефон и пишу бате, что мы выходим на парковку. Через пару секунд приходит ответ: «Ок», – и я убираю телефон. Лия нехотя плетется за мной, тихо попивая кофе.

Выйдя на просторную и огромную парковку, я останавливаюсь около специализированного места для курения. Ставлю чертовы пакеты Лии на лавочку, а сам закуриваю. Выдыхая дым, вижу, как Лия отводит от меня взгляд.

– Вот скажи мне, – начинаю я, тыча в нее указательным пальцем свободной руки, – ты че такая неугомонная?

Лия вместо ответа просто отпивает кофе.

– Ты просто пошла купить кофе! И вновь влипла в неприятности!

– Да почему? – восклицает она, явно не понимая.

Да и откуда ей знать, с кем она говорила?

Быстро делаю одну глубокую затяжку.

– Ганс и Джерд – отморозки Мюнхенского университета. Это самые опасные студенты. И ты, естественно, решила с ними познакомиться!

– Да не хотела я с ними знакомиться! – бубнит Лия так обиженно, что я начинаю ей верить. – Они спросили, который час. И все…

– Если бы я не вмешался, то ты бы вряд ли вернулась сюда. А потом бы отец с меня три шкуры содрал за то, что я не уследил за тобой!

– Ну так это же твои проблемы, – парирует Лия и вновь прикладывает пухлые алые губы к тонкой темной трубочке.

Ну зараза, а! Заноза в жопе!

– Это последний раз, когда я тебя спасаю!

– Ваше величество могли бы и не утруждаться, – произносит Лия по-русски, но до меня смысл этой фразы не сразу же доходит.

Ничего не отвечаю, ведь лучшая тактика наступления – это молчание, ведь так?

Через какое-то время к нам присоединяются батя с Анной. Отец говорит, что пригонит машину и нам не надо идти с ним. Прекрасно.

Пока мы ожидаем машину, на парковку выходят Ганс и Джерд. Последний поедает картошку фри из бумажного пакета, а Ганс раскидывает руки, будто бы рад меня видеть.

– Какая встреча! – лукаво произносит он, закуривая на ходу. – Недалеко ушли!

Лия сразу же напрягается. Она прячет свой взгляд среди машин, стараясь не подавать виду, что взволнована.

– Иди своей дорогой, – ровно роняю в ответ в надежде, что Гансу будет неинтересно с нами возиться.

– Мне нашептала птичка, – говорит тот, сокращая дистанцию, – что у тебя якобы появилась сводная сестренка.

На последнем слове Ганс кивает в сторону Лии.

– Тебе-то какое дело?

– Большое, – расплывается тот в ужасающей улыбке.

Я молчу. Джерд продолжает есть картошку и лыбиться. Господи, как же они задолбали!

К нашей радости, подъезжает машина отца. Лия берет пакеты, и они с Анной сразу же идут к ней, а я, пока тушу окурок, слышу над ухом слова Ганса:

– Я положил на нее глаз, учти это, Теодор.

Стиснув зубы, я лишь одариваю Ганса злобным взглядом. Делаю шаг вперед и ощущаю крепкую хватку выше локтя.

– Помни об этом, малыш! – добавляет Ганс, а после резко стучит по моему плечу другой рукой.

Если бы не батя, то я бы начистил Гансу морду. У нас есть одно дело, которое мы никак не закончим. Не поквитаемся никак. Но я уверен, что скоро это время настанет.

– Кто это был? – спрашивает отец, выезжая с парковки.

– Старые друзья, – отвечаю ему, всматриваясь в пейзаж за окном.

Отец знает, кто это был. И я полагаю, что он удивился не меньше, чем я, присутствию Ганса в нашем городе.

– Понятно, – отвечает он и останавливается на светофоре. – Девочки, вы все себе купили?

– Да! – радостно отвечает Анна, глядя на моего батю. – Правда, нам осталось приобрести сим-карты…

– Ach ja, genau! (Ах да, точно!) – восклицает отец, легонько ударив ладонями по рулю. – Я и забыл об этом.

– Я больше переживаю за Лию, – говорит Анна.

Я сразу же косо смотрю на эту мелкую. Лия глядит в окно, не реагируя на наш разговор.

– У нее завтра первый день в университете.

– Не переживай, – по-доброму отзывается отец, внимательно следя за дорогой.

Бате не нравятся разговоры за рулем, но в присутствии Анны он меняется на глазах. Болтает без умолку, старается потакать ей во всем.

– Тео отвезет Лию утром и заберет вечером.

– Вечером я не могу, – отрезаю в ответ.

Отец сурово смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Warum? (Почему?)

На самом деле я могу ее забрать. Но мне не хочется. И сейчас я пытаюсь придумать очень весомую причину, по которой я не смогу забрать Лию из университета.

– Мне нужно написать одну работу, а выносить книги из библиотеки университета, как ты знаешь, нельзя.

Отец хмурится. Анна внимательно слушает, что меня, несомненно, раздражает.

– Чтобы Теодор оставался после занятий для написания работы? – ехидно подмечает отец, издавая смешок в конце. – Да я тебя не узнаю!

– Я просто получил плохой балл за тест, – продолжаю выкручиваться из ситуации. – Поэтому нужно закрыть его самостоятельной работой.

– Вот те на! – смеется отец.

Анна подхватывает его настроение, тихо хихикая.

Искоса смотрю на малую. Музыки в ее наушниках, которые она поспешно надела сразу же, как села в машину, не слышно. А значит, Лия все поняла. Что ж. Так даже лучше, потому что, надеюсь, эта засранка услышала все, что я хотел до нее донести.

– Ну, нам в любом случае придется купить сим-карты.

– Ладно-ладно, – соглашается батя, и меня тошнит от его податливости. – Сейчас заедем в один салон.

Анна что-то тихо шепчет ему, но мне уже не хочется слышать их воркование. Достаточно того, что я вижу дома.

Минут через десять мы на другой стороне озера Штарнбергер-Зе, неподалеку от города Кемпфенхаузен, возле магазина бытовой техники. Я решаю остаться в машине, потому что не вижу смысла идти с ними. Более того, я уже хочу свалить отсюда как можно быстрее. Финн еще спит или занимается своими делами, поэтому дописаться до него я не могу. Откидываю голову назад и закрываю глаза.

Батя, Анна и Лия проводят в магазине больше получаса. Я успеваю трижды выйти и покурить, послушать несколько раз любимую песню и обратно сесть в машину.

На тридцать пятой минуте вся эта компания выходит из магазина с пакетами. Прищурившись, пытаюсь понять, что они несут. Пакеты небольшие, размером с тетрадь для записей. Замечаю знакомый логотип. Батя купил им новые телефоны. Прекрасно. Когда я просил дать мне недостающего бабла на новый айфон, он сказал, что мне под силу самому заработать нужную сумму. А тут… Обеим. Сразу же. Купил. Телефоны! Я очень зол. Ком несправедливости встает поперек горла, и мне приходится прикусить кончик языка, чтобы не ляпнуть лишнее, как только эти довольные девчонки сядут в машину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.