Светлана Томская, Адриана Дари
Чужая Истинная для Ледяного дракона

Пролог

Велл

Я снова подхожу к знакомой двери. Лия наверняка уже ждёт, покусывая от нетерпения свои алые губы.

Наша поездка на каникулы должна стать незабываемой. Предвкушаю, какой восторг она испытает, когда увидит Западный предел. Уверен, ей понравится мамин зал для занятий. Они обязательно найдут общий язык, ведь обе любят танцевать…

Но чем ближе я к комнате, тем сильнее непонятная тревога. Сердце стучит как сумасшедшее, грозя выломать рёбра. Успокаиваю дыхание. Убеждаю себя: всё хорошо.

– Лия!

Тишина в ответ. Прихорашивается? Разве можно сделать ещё прекраснее её пушистые ресницы, розовые щеки и нежные пухлые губы? Только бы не забирала в причёску свои роскошные огненные пряди…

Дверь медленно и со скрипом открывается.

Нежный аромат роз окутывает меня. Дракон начинает волноваться. Успокаиваю его, но он рычит и пытается вырваться из-под контроля.

Комната пуста. В глаза бросается дорожная сумка, небрежно брошенная посреди комнаты. По всему полу раскиданы вещи. Гаргулья задница, что здесь произошло?

Сердце срывается в галоп. Всё неправильно. Всё должно быть иначе.

Бросаюсь к окну, чувствуя, как покрывается кожа ледяной чешуёй. Лия! Она где-то там. Мой зверь знает, он ведёт меня. Она просто выбежала на улицу. Ничего страшного.

Но сердце кричит о другом. И то, что я вижу внизу, вызывает у меня неконтролируемую ярость. Два человека в чёрных плащах с капюшонами тащат к карете мою Лию.  Успеваю заметить на дверце герб Ангильи. И в следующее мгновение дракон вырывается. Звон стекла.

Лия вскидывает голову:

– Велл!

Пикирую вниз: я должен вырвать Лию из лап безумцев, посмевших посягнуть на моё. Один из них поднимает руку: и в меня врезается оглушающий шар. Небо и земля меняются местами… падаю… И наступает темнота.

Грохот. Боль. Прихожу в себя и некоторое время с недоумением разглядываю разбитые в кровь костяшки правой руки, потом перевожу взгляд на пострадавший стол.

Я уснул в собственном кабинете? Похоже на то. С утра было несколько тяжёлых, изматывающих тренировок. Вот и результат: отключился, сидя в кресле.

Морщусь, но не от боли в руке. Сон, опять этот сон. Я думал, что уже избавился от тягостных воспоминаний. Всё-таки больше пяти лет прошло.  Пора смириться. Лию не вернуть. Пять лет как она замужем, если это можно так назвать.  У шейха Ангильи не одна жена.

В ушах всё ещё стоит её отчаянный крик: «Велл!»

Смог бы я что-либо изменить в тот день, если бы вернулся раньше?

Судорожно вдыхаю. Мне снова мерещится запах роз, хотя это невозможно. Став ректором Воздушной Академии Аэртании, я добился, чтобы на всей территории не осталось ни одного цветка, напоминавшего о ней. Но проклятый сон снова и снова возвращает меня в тот чёрный день.

Нужно срочно отвлечься.

Хватаю первую попавшуюся папку. У ректора много работы. Очень помогает прийти в себя. Некоторое время сортирую документы, пытаясь вчитаться. Вроде получается сосредоточиться. Почти. Лёгкий аромат роз продолжает витать в моём воспалённом воображении.

Сигнал магического кристалла воспринимаю с облегчением. Фиолетовый цвет подсказывает, что звонок из моей приёмной. Касаюсь грани кристалла, и тишину кабинета прорезает голос личного помощника:

– Господин ректор, прибыла преподаватель на вакансию мастера иллюзий. Вы говорили, сразу к вам на собеседование.

– Пусть войдёт.

Закрываю папку, так и не поняв, зачем я её открывал, и откидываюсь в кресле.

Дверь открывается, и мой дракон делает охотничью стойку.

Я ещё не вижу саму соискательницу, но дуновение ветерка, возникшее из-за приоткрытого окна, доносит до моего обоняния слабый аромат роз.

Глава 1.

Лия

– Куда прёшь старуха? – рявкает огромный грузчик, от которого несёт потом. – Что рот раззявила?

Шарахаюсь в сторону. Стараюсь сгорбиться ещё сильнее и семеню, старательно подражая старческой походке.

Мало нацепить на себя иллюзию, нужно поддерживать её на уровне движений тела и подкреплять мимикой. И, главное, глаза в землю. Потому что сменить цвет глаз несложно, а вот возраст можно выдать одним взглядом.

Вчера я впервые после побега едва не столкнулась с магами Ангильи. Двое мужчин в тёмных плащах стояли по обеим сторонам главной улицы и внимательно разглядывали всех проходящих мимо. Особое внимание уделяли молодым девушкам.

С сильно бьющимся сердцем я нырнула в боковую улочку. Пришлось бегом бежать по закоулкам. В итоге на работу я опоздала.

Хозяйка не стала особо церемониться.

– Тебе работа не нужна? – уперев руки в бока и глядя на меня, как на пыль у своих ног, спросила она.

– Нужна, госпожа Фирст, – я виновато опустила глаза, рассматривая её начищенные до блеска кожаные ботинки, из которых, как перестоявшее тесто из формы, вываливались опухшие ноги. – Простите. Такого больше не повторится.

– Конечно, не повторится, – приторно-сладким голосом произнесла хозяйка.

Кому-то другому это могло бы дать надежду на то, что его простили. Но не мне. Я точно знала, что меня ждет дальше.

– Иди отсюда и больше не появляйся, – презрительно бросила она. – Из жалости никого держать не собираюсь.

– Но, госпожа… – вскидываю голову слишком резко, но потом склоняюсь еще ниже, принимая скорбный вид. – Госпожа Фирст, а как же мое вчерашнее жалова…

– Пшла вон! – взвизгивает хозяйка. – Это неустойка за сегодняшний прогул и моральная компенсация за то, что мне приходится тут с тобой разговаривать!

Вот так из-за ангильских магов я осталась без денег и работы, а сегодня рискую остаться и без крова над головой.

Я бы ни за что не рискнула лишний раз высунуть нос из дома, зная, что эти профессиональные ищейки шныряют по улицам. Но мне позарез нужна работа. Если чуть-чуть помечтать, то такая, чтобы с жильем и питанием. Но вообще… Найти бы хоть что-нибудь, а то уже завтра платить за маленькую комнатушку у местной пряхи мне будет нечем.

Поэтому я нацепила новый образ, в этот раз старухи с длинными серыми паклями и выцветшими глазами, и пошла искать место поломойки. В целом маскировка удачная. На неброско одетую бабку мало кто обратит внимание, если только она не зазевается так, как я, и не попадёт под ноги какому-нибудь грубияну.

А засмотрелась я на парящего в небе белоснежного дракона. Чуть не выдала себя: так защемило сердце. Здесь, на окраине Аэртании, я живу уже два месяца, а дракона вижу впервые. Вообще не думала, что тут, в стране воздушных магов, есть драконы. Да еще такие похожие на…

Сердце снова предательски начинает ныть при воспоминании о том, что у меня отобрали пять лет назад. В груди спирает, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки, сминая грубую ткань юбки.

Не думать! А то опять зазеваюсь и точно попаду в какую-нибудь переделку. Оглядываюсь по сторонам, не обратил ли кто на меня внимания, но вокруг обычная суета людей, спешащих по своим делам.

Чуть поворачиваю голову, чтобы снова взглянуть на небо: может, мне привиделся дракон? Просто из-за переживаний и усталости. Сейчас в затянутом тяжелыми свинцовыми тучами небе нет и намека на прекрасного ящера. Видно только торчащий из-под облаков край летающего острова с закрытой академией магии.

Если бы мне тогда позволили доучиться… Хватит. И так забот полон рот, а я себе еще мозги воспоминаниями забиваю. Что было, то прошло, и хватит уже об этом – надо жить с тем, что есть.

А есть то, что я сбежала перед самой консумацией брака с шейхом, и теперь меня разыскивают его лучшие ищейки. Моя удача только в том, что никто не знал и не смог предугадать, что я владею магией иллюзии.

Однако всё равно понятно, что эта погоня не будет вечной – или меня поймают, или у меня всё-таки получится спрятаться так, чтобы мой след окончательно потерялся.

С неба падают первые крупные капли, разбиваясь о разогретую поверхность белого булыжника, которым вымощены улицы Илинеи, и тут же испаряются. Еще этого мне не хватало для полного счастья!

Дождь расходится, наполняя воздух тяжелой влагой и запахом сырой пыли. Чувствую, как постепенно промокает мой капюшон и тяжелеет подол.

Проклятье! Я могла бы сделать себе иллюзию зонта и вообще не промокнуть, но это привлечет слишком много ненужного внимания.

Поэтому ныряю в ближайшую таверну, где таких же, как я, желающих укрыться от дождя, уже много. Пахнет жареной на гриле курицей и картошкой из печи, приправленной заморскими травами.

Желудок громко урчит, напоминая: последнее, что я ела, – это сухая корочка хлеба на завтрак. Стараюсь не думать о том, что на обед меня ждет точно такая же корочка. Особенно, если я не найду работу. Буду её есть и представлять аромат сытной еды… Жаль, что иллюзии не распространяются на запахи.

– Ректор снова разослал приглашения, но в эту дыру никто ехать не хочет, – слышу рядом хрипловатый голос и аккуратно скашиваю глаза, чтобы посмотреть на говорящего.

Чуть сгорбленный немолодой человек в синей мантии поправляет круглые очки на крючковатом носу и продолжает.

– У третьего курса вот-вот должно начаться мастерство иллюзии, а преподавателя все нет, – он отправляет в рот сочный, поблескивающий жиром в тусклом освещении таверны ломтик картофеля.

Рот наполняется слюной, я отвлекаюсь и чуть не пропускаю следующую пару фраз, которая кардинально меняет мои планы.

– И что же он решил делать? – спрашивает собеседник, которого мне не видно за столбом, поддерживающим потолок.

– Будет рассматривать все кандидатуры, даже с малым опытом, которые захотят попробоваться на эту вакансию, – пожимает плечами тот, что в мантии. – Но только после личной консультации и проверки умений.

Я. Должна. Там. Работать!

Наверное, я выбегаю из таверны несколько быстрее, чем этого можно ожидать от старухи. Но упускать такую возможность я не намерена!

Сердце стучит от волнения и решимости. Если я получу это место, то у меня будет то, что мне нужно: и жилье, и питание, и убежище, ведь на летающие острова всех подряд не пускают.

Перед самой стоянкой пегасов ныряю в переулок и меняю свой образ. Образ старухи для подобной должности не подойдёт. Поэтому я решаю стать обычной аэртанкой средних лет. Чуть полноватые руки, округлые бедра и, конечно же, белоснежные волосы, фиалковые глаза.

Извозчик недоверчиво смотрит на меня, сомневаясь в моей платёжеспособности. Ну да, моя одежда не говорит о хорошем достатке. Но, когда я протягиваю ему свой последний сол и говорю, что собираюсь в академию по поводу вакансии мастера иллюзий, ухмыляется и открывает дверь вытянутой кареты, больше напоминающей желудь, чем привычные средства передвижения.

Я так волнуюсь, что пропускаю почти весь полет и прихожу в себя только тогда, когда мы вылетаем из плотного покрывала туч, а через окно кареты на мою юбку начинает струиться чистый солнечный свет. Интересно, а здесь, вообще, бывает плохая погода?

Приземление дает о себе знать лишь слабым толчком, а потом извозчик открывает дверцу и подает руку, помогая слезть.

– Мне подождать? – с лёгкой ухмылкой спрашивает он.

– Чего? – я не сразу понимаю его намек на то, что мне дадут от ворот поворот. – Нет, спасибо. Я уверена, что я останусь тут.

Мило улыбаюсь, а сама дрожу. А что, если нет? Если я испытываю ложную надежду, и все пойдет совсем не так?

Нет. Все пройдет идеально. В своём мастерстве я уверена, а остальное приложится. Главное, с ректором сейчас найти общий язык.

Поправляю платье, приглаживаю волосы и, стараясь не пялиться по сторонам, иду ко входу в огромное здание из белого камня, ослепительно сияющего под лучами солнца.

Я настолько взволнована и погружена в свои мысли, что чисто механически отвечаю на вопросы, следуя за полноватым, уже начинающим лысеть мужчиной в красном бархатном камзоле.

Он проводит меня по петляющим светлым коридорам с огромными окнами к высоким дверям из дуба венге, с помощью сияющего кристалла оповещает о моем прибытии и тянет за бронзовое кольцо на одной из створок.

«Главное – показать ректору, на что я способна», – убеждаю себя я.

Но первый же шаг в кабинет, первый взгляд на сидящего за столом мужчину доказывает мне, что не это самое главное и сложное.

За столом сидит он.

Тот самый белоснежный дракон из моего прошлого…

Глава 2.

Лия

Непроизвольно вздрагиваю, останавливаясь на пороге и не решаясь шагнуть внутрь.

Это невозможно. Я, должно быть, обозналась. Он всего лишь похож. С чего бы сыну одного из князей Айсгарда перебираться в Аэртанию?

Однако ректор вскидывает голову, и надежда развеивается, как дым. Я застываю под ледяным взглядом таких знакомых, таких родных голубых глаз. Нервно сглатываю. Это он – тот, кто снился мне ночами, тот, кого я безуспешно пыталась забыть: Роувелл.

Наши взгляды пересекаются, и я понимаю, что ещё миг молчания, и я себя выдам. Нельзя. У него есть истинная пара. А я всего лишь увлечение из прошлого. И мне надо думать о том, ради чего я сюда пришла. Мне нужна работа.

Я под иллюзией, Велл не должен меня узнать. На Авейре, где мы оба когда-то учились, этот предмет не преподавали. А следовательно, и распознавать иллюзии не учили. Эти два вида мастерства тесно связаны между собой.

Сейчас Роувелл должен видеть перед собой женщину средних лет. Вот только ноздри его почему-то хищно раздуваются, как будто он заранее чует ложь.

Что ж, пришло время показать, стоят ли мои умения хоть чего-нибудь.

– Простите, господин ректор, – я добавляю в голос грассирующее «р», типичный акцент северной провинции Аэртании. – Я по поводу вакансии.

– Что? – вырывается у Роувелла с хорошо знакомой хрипотцой. – Кто вы такая?

Сердце сжимается в груди при звуках его голоса, но я тут же беру себя в руки. Хотя мои руки сейчас – это не самое надёжное: пальцы дрожат, и я сцепляю их перед собой, чтобы волнение не было таким заметным. Впрочем, чего я боюсь? Любая на моём месте нервничала бы.

Делаю вдох и медленный выдох. Я должна справиться со своей ролью.

– Вакансия преподавателя по мастерству иллюзий.

– Ах, да.

Раздаётся треск, Велл опускает недоумённый взгляд на сломанный карандаш, который только что вертел в руке, и отбрасывает в сторону две неравные части. А мой взгляд залипает на его красивых сильных пальцах. Я-то помню, как они умеют ласково касаться волос, отводя их в сторону, как…

Лия, очнись. Тебя больше ничего не связывает с этим мужчиной. Стискиваю зубы.

Когда Велл снова поднимает голову, я уже в порядке, ну или почти в порядке.

– Ну что ж, проходите, госпожа…?

– Сайлана Эристер, – представляюсь самым распространённым именем для тех мест, откуда я родом.

Велл проходится взглядом по моей фигуре и встряхивает головой, словно отгоняя какую-то мысль. Затем тяжело вздыхает. А я еле удерживаюсь, чтобы не закусить нижнюю губу. Дурацкая привычка, за которую он меня не раз отчитывал.

– Садитесь, я вас слушаю.

Опускаюсь на краешек стула, стоящего напротив, складываю руки на коленях.

– Я преподавала мастерство иллюзий в одной из школ на севере страны, – начинаю я.

И если на первом слове я спотыкаюсь, то к концу фразы у меня получается усмирить предательскую дрожь в голосе.

– Хотите сказать, этого достаточно, чтобы рассчитывать на место мастера иллюзий в самой престижной Академии Аэртании? – сощуривается Велл, продолжая изучать меня.

Начинаю злиться.

– А почему бы и нет, господин ректор? Между прочим, мастерство иллюзий родилось именно на севере Аэртании, а уже потом распространилось по всему королевству.

– И у вас есть соответствующие рекомендации?

Этого вопроса я ожидала. Но вот ответа на него, такого, чтобы устроило ректора, увы, нет.

– У меня есть соответствующие умения, – решительно заявляю я.

Левая бровь Роувелла знакомо изгибается.

– Во всяком случае самоуверенность у вас есть, – хмыкает он.

«Выхода у меня нет», – думаю про себя.

Роувелл откидывается в кресле.

– Вы же понимаете, госпожа Эристер, что на слово я вам поверить не могу? – Сейчас в его голосе появляются нотки раздражения.

Чувствую, что он уже пришёл к какому-то выводу и вот-вот выдаст решение не в мою пользу.

– Одних умений…

Перебиваю его:

– Я умею всё: создавать фантомы, накладывать иллюзии на предметы и людей.

– Фантомы?

И, прежде чем Велл скажет ещё хоть слово, раскрываю ладонь, с которой слетает белоснежный дракончик. Он взлетает к потолку, закладывает вираж вокруг люстры и пикирует на ректорский стол. Как только мелкая рептилия оказывается прямо перед глазами Роувелла, я вижу, как на лице мужчины возникает удивлённое выражение

Дракончик подцепляет когтистой лапой один из кусочков пострадавшего карандаша и взлетает снова для того, чтобы выбросить обломок в урну для бумаг. Велл напряжённым взглядом следит за фантомом, а я, пользуясь моментом, поедаю глазами его самого.

Как же я по нему скучала. Впитываю каждую чёрточку его лица, подмечаю усталость в уголках рта, знакомую хмурую складку на лбу. Я так любила разглаживать её подушечками пальцев. Велл в такие минуты специально морщил лоб, чтобы продлить удовольствие.

Всё хватит себя мучить. Дракончик истаивает в воздухе. Мне не стоило сюда приходить. Я не смогу выдержать эту пытку. Работать здесь, рядом с ним, и каждый день чувствовать, как сердце обливается кровью. Надо бежать куда-нибудь вглубь Аэртании.

Стараясь не смотреть на Роувелла, поднимаюсь.

– Вы куда-то собрались?

– Ну вам же не понравился мой фантом?

– Почему же? Понравился, – Велл пристально смотрит мне в лицо.

Кровь приливает к щекам, и мне приходится усилить иллюзию, чтобы скрыть это от него.

– Как насчёт остальных ваших умений? Предметы? – хрипло спрашивает Роувелл.

Почти не соображая, что я делаю, накладываю иллюзию на второй обломок. И карандаш шустрой змейкой уползает на поиски своей половинки.

– Оу! – восклицает Роувелл, инстинктивно отдёргивая руку.

Не могу удержаться от мимолётной улыбки. Похоже, у меня всё-таки получилось его удивить. Но стоит ли продолжать?

– Ну а теперь, – Роувелл поднимается из-за стола во весь свой огромный рост. – Как насчёт третьего умения? Может быть, вы снимете иллюзию с себя, госпожа Сайлана Эристер?

Глава 3.

Лия

Сердце уходит в пятки. Он догадался? Где я могла проколоться? Непроизвольно оглядываюсь в поисках зеркала, чтобы убедиться, что вся моя иллюзия на месте, и мне ничего не угрожает.

– С чего вы взяли, что она на мне есть? – лёгкая сиплость в голосе выдаёт мое волнение.

Откашливаюсь, чтобы прочистить горло, но ничего не выходит. Нервничаю так, что даже ладони вспотели, поэтому я как можно незаметнее вытираю их о ворсистую ткань юбки.

– Госпожа Эристер, – Роувелл с едва заметной хитрой ухмылкой смотрит на меня. – Я уверен, что вы хорошо подготовились и готовы впечатлить меня.

Так, Лия, выдохнули. Это было просто предположение, а ты уже напридумывала себе. Теперь нужно просто сменить одну иллюзию на другую. Уверена, что он не заметит, что это всего лишь смена маски. Такое доступно лишь магам иллюзий самого высшего уровня и в академиях Айсгарда не преподаётся из-за специфичности предмета.

– Вас не провести, господин ректор? – натягиваю беззаботную улыбку и концентрируюсь на том, чтобы эффектнее сменить иллюзию.

Отчего-то не хочется больше становиться ни аэртанкой средних лет, ни старухой, ни кем-либо ещё… Сердце отчаянно требует снять иллюзию совсем, чтобы он узнал меня. Чтобы убедил, что всё, что мне рассказывали о его истинной и женитьбе, – ерунда. И чтобы потом пообещал, что никуда не отпустит и защитит.

Но разум рационален и не готов к бессмысленным надеждам и чаяниям. Он понимает, что случившееся с нами предопределено судьбой. Нам никогда не быть вместе, как бы больно ни было это понимать.

В результате получается нечто среднее: молодая девушка, но типичная аэртанка. Типичная – это значит: белые волосы и фиалковые глаза, а не такая «неправильная», как я, у которой с рождения огненно-красные волосы и тёмно-шоколадные глаза. Моё проклятие – из-за которого меня не принимали сверстники на севере. Именно поэтому дядя и тётя отправили меня учиться в академию Авейры, где смешаны все расы и обладатели всех стихий.

На лице ректора читается разочарование и даже, можно сказать, недоумение. Настолько сильно не впечатлился сменой образа? Интересно, а чего он ожидал?

– Что ж, неплохо, – тянет Рэй.

Он берет со стола новый карандаш и постукивает им по столешнице.

– Но вы же понимаете, что вам придется работать не с детьми, как вы работали у себя дома. Тут студенты едва ли намного старше вас. Вы сможете завоевать их уважение?

Поднимаю бровь. Это что? Вызов? Или намёк?

– А ваше? Смогла?

Кажется, ему нравится мой ответ, потому что чувственные губы ректора растягиваются в улыбке.

Родной. Любимой. Заставляющей сердце сейчас сжиматься от боли и тоски. Нет. Всё же не смогу. У меня обязательно будет какой-то другой шанс, другая работа, другое убежище. Такое, что не будет напоминать мне о разрушенных планах и несбывшихся мечтах.

– Вполне, – отвечает ректор и тянется к дальней стопке, доставая оттуда чистый лист и с тихим шуршанием кладя его на край стола передо мной, а поверх него – карандаш. – Пишите заявление.

Смотрю на перекатывающийся по бумаге карандаш и поджимаю губы. Солнечный зайчик, который только что бегал по листу, меркнет, а через открытое окно в кабинет врывается влажный воздух с запахом свежести и грозы. А вот и ответ на вопрос, возникший, когда я прилетела сюда: дожди тут тоже бывают.

Роувелл хмурится и встаёт, чтобы прикрыть створки, а потом переводит на меня вопросительный взгляд, ожидая, когда я сяду за стол.

– Спасибо, господин ректор, – говорю я и качаю головой. – Пожалуй, я переоценила свои способности и…

– Господин ректор! – раздается стук в дверь, и в кабинет, не дожидаясь разрешения, влетает взъерошенный секретарь. – Предсказатели погоды… они… Уф… Шторм!

Он тяжело и часто дышит, будто ему самому пришлось спасаться бегством от этого шторма. Роувелл мгновенно становится серьёзнее, собирается, смотрит своим пронзительным взглядом ледяных глаз на секретаря.

– Балл? – кратко спрашивает он.

– Девять, – отвечает секретарь, как будто сам не верит тому, что говорит.

– Когда?

– Ч-ч-через семь минут.

Они переговариваются отдельными фразами, пока в моей голове складывается не очень радостная для меня картина.

В Аэртании штормы в верхних слоях атмосферы бывают редко, но, как говорится, метко. На земле они приводят к ливням, которые смывают посевы и заставляют выходить реки из берегов.

В стране, особенно в крупных городах, работают даже специальные конклавы магов, которые снижают опасность для людей. А вот в воздухе… В общем, в воздухе в это время лучше не оказываться, уж тем более на летающем острове.

– Накрыть академию щитом, – приказывает Роувелл. – Всем укрыться в зданиях. Перемещение через пять минут.

Что? Перемещение? Куда перемещение? Я на такое не рассчитывала.

– Я, пожалуй, пойду. – От волнения закусываю губу, что не укрывается от внимательного взгляда ректора.

Он прищуривается, окидывает меня взглядом с ног до головы, хочет что-то сказать, но его перебивает секретарь:

– Что вы, госпожа? – возбужденно дребезжит он. – Куда сейчас идти? На землю вы, ясно дело, не попадете, все пегасы уже закрыты в надёжных конюшнях, а…

– Иди, Парсонс, – вклинивается в его трёп ректор. – Времени и так остается очень мало. И ещё…

Роувелл подходит ближе к секретарю и что-то негромко ему говорит, а я на ватных от шока ногах отхожу к огромному секретеру в углу и опираюсь на него. Понятия не имею, что мне теперь делать?

Я слышала о перемещениях летающих островов. Вот, он сейчас тут, а через секунду в другом конце страны. Но как же мне быть? Все мои скромные пожитки остались в съёмной комнатке. А значит…

– Кажется, вам придется тут задержаться, госпожа Эристер, – звучит над моим ухом бархатный вибрирующий голос Роувелла, а по коже разбегаются мурашки волнения.

Глава 4.

Лия

– Но, как же так? – растерянно начинаю я. – Я ещё не решила. И вы сами сказали, что мой возраст не соответствует.

Роувелл стоит близко, слишком близко. Он не касается меня, но всем своим существом я ощущаю жар его тела. Спину начинает жечь, особенно то самое место на лопатке, которое мне приходится регулярно закрывать плетением.

Хоть бы проклятая метка сейчас не активировалась и не подала сигнал тому, кто меня ищет.

Поворачиваюсь к Роувеллу и отклоняюсь, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами. Сейчас оно на грани приличий. И у меня возникает ощущение, что эта грань истончается с каждым мгновением.

Отступать некуда, позади секретер, на который я наваливаюсь спиной. Воздух между нами начинает вибрировать, хотя, скорее всего, это только моё восприятие, потому что находиться рядом с ним невыносимо.

Соберись, Лия.

Мне приходится высоко задрать голову, чтобы посмотреть в глаза этому близкому и одновременно ставшему таким далёким дракону и показать ему, что я совсем на него не реагирую. Почти сразу же я начинаю об этом сожалеть.

Велл смотрит на меня в упор. Его взгляд с жадным вниманием проходится по моему лицу, очерчивает губы, изучает линию скул. Он словно ищет знакомые черты.

Меня охватывает паника. Что я буду делать, если он всё-таки меня узнает? У меня метка принадлежности другому мужчине, а у Велла, я это точно знаю, есть истинная пара. И даже если он ещё не женат, это ничего не значит.

– А мне показалось, – бархатным голосом говорит Велл, – что я согласился с вашим утверждением: умения важнее всего прочего.

– А? Что? – не сразу понимаю, о чём он говорит.

– Мне… то есть нам, Академии, нужен мастер иллюзий. И вы нам подходите.

– Но я не могу так, – как ни стараюсь я держать себя в руках, мой голос срывается. – В любом случае мне очень нужно попасть в Илинею. Все мои вещи остались там.

– Ну вы же слышали, госпожа Эристер, – Велл разводит руками и наконец-то отступает на шаг, – что сказал мой секретарь? В настоящее время покинуть Академию невозможно. Остров уже находится в начальной стадии перехода. Если мы промедлим ещё хоть пару минут, на наши магические щиты обрушится ураган. Мы, конечно, выдержим, но, боюсь, истощим наши ресурсы. Не переживайте: как только окажемся на месте, у вас будет возможность приобрести всё необходимое. Я сам отвезу вас в ближайший город.

Сейчас в голосе Велла появляются такие знакомые бархатные нотки, что мне очень трудно ему противостоять. Но разум всё ещё держится, хоть и непонятно на чём, и подкидывает мне спасительную мысль, охлаждающую мой жар: «Он что, пытается за мной приударить?»

Этого ещё не хватало. За девушкой, которую впервые видит? Меня охватывает возмущение, а сквозь него вопреки всему робко проклёвываются ростки радости. Мне так хочется снова почувствовать себя желанной.

Давлю их. Желанной? А может, к нему в любовницы напроситься? Ну уж нет. Прикусываю щёку изнутри, боль отрезвляет. У меня получается разозлиться то ли на него, то ли на себя. А злость помогает взять себя в руки.

– Вы обо всех преподавателях так заботитесь? – холодно интересуюсь я.

– Разумеется, – отвечает он с совершенно серьёзным видом. – И об учениках тоже. Учебный процесс – вот что важно для меня, как для ректора. И вы, как и все остальные, должны чувствовать себя хорошо в моей Академии.

Мне становится стыдно. Роувелл сейчас говорит об элементарных и очень понятных вещах. А я себе успела надумать всякой всячины.

Опускаю голову, чтобы скрыть румянец.

– У меня нет с собой денег, – подчёркиваю слово «с собой».

Пусть не думает, что я какая-то нищенка. И спешу объяснить:

– Я ведь пришла на собеседование.

– Понимаю, – кивает Велл. – Вам выделят аванс в счёт будущей зарплаты. Заявление на столе. Подписывайте, госпожа Сайлана. Для вас сейчас это лучший выход. Ну и для Академии тоже.

А ведь он прав. На острове меня вряд ли станут искать. А с собой я постараюсь как-нибудь справиться. Если Велл не разгадал мою тайну в первую минуту, то, возможно, и дальше удастся продержаться. Главное – на глаза ему попадаться пореже, а с работой я как-нибудь справлюсь.

– Ну как, согласны? – в его голосе звучит знакомая мягкость.

Всегда сдержанный Велл так говорил только с одним человеком, со мной. Но, может, он просто изменился за эти годы?

Неуверенно наклоняю голову, что можно принять за согласие.

Велл отступает в сторону, открывая мне дорогу и широким жестом показывает на свой стол, где сиротливо лежит чистый лист, придавленный карандашом. Он говорит так спокойно и убедительно, что все мои опасения начинают казаться мне надуманными. Я неуверенно делаю шаг, и в этот момент остров содрогается. От неожиданности я теряю равновесие.

Велл реагирует мгновенно. Перехватив меня в падении за локоть, он дёргает на себя, и я впечатываюсь в его мощную грудь.

Горьковатый запах полыни со знакомой терпкой ноткой наполняет мои лёгкие. Время замедляется. Под щекой перекатываются стальные мышцы. Я вернулась в прошлое?

Борюсь с собой. Нужно отстраниться. Но тело ватное.

Это моя слабость, или что-то случилось с островом?

Воздух вокруг нас становится упругим, сдавливает тела и прижимает друг к другу ещё крепче.

Уши закладывает, голос Велла доносится как будто с огромного расстояния:

– Переход. Не бойся! Я держу.

Я не боюсь – я в панике. Голова идёт кругом. Пол под ногами вибрирует и раскачивается. Сознание начинает уплывать. Последняя мысль: «Я должна удержать иллюзию».

Глава 5.

Лия

Голова гудит, как будто кто-то рядом ударил в колокол. Аж до боли в зубах. Зажмуриваюсь и прикладываю ладони ко лбу, надеясь хоть так усмирить этот звон в ушах и ломоту. Словно издалека доносится хриплый стон. Проклятье! Это мой голос, что ли?

Глубоко вдыхаю и чувствую запах лекарственных трав, спирта и чистого больничного белья. Ох, где же я?

Резко распахиваю глаза и тут же жалею об этом: яркий свет настолько ослепляет, что головная боль моментально усиливается. Проморгавшись, и растерев виски, потихонечку осматриваюсь.

Белоснежные стены, металлический шкаф, небольшая тумбочка с какими-то колбочками и баночками, стул в дальнем от меня углу и не до конца прикрытая дверь. Тёплые лучи солнечного света падают на хлопковое покрывало, которым я укрыта, оставляя тень от рамы.

Опираюсь на руки и чуть-чуть приподнимаюсь, облокачиваясь спиной на изголовье кровати. Значит, лазарет.

Продираясь сквозь головную боль, вспоминаю то, что произошло: шок от встречи с Роувеллом, осознание, что я долго с ним не вынесу, а потом шторм и…

Хватаю себя за волосы, чтобы понять, смогла ли я в неосознанном состоянии удержать иллюзию или нет. За эти доли секунды сердце успевает сделать кульбит и затрепетать, как крылья пташки.

Белые. Всего пара волосинок появились ярко-красного цвета, но их в общей массе практически незаметно. С облегчением выдыхаю и запрокидываю голову. Удержала. Есть шанс и есть время. На всякий случай подправляю иллюзию.

– Ой, госпожа, вы проснулись, – в комнату с лёгким ветерком влетает молоденькая девушка в белом фартуке и медицинском чепце. – Как хорошо! Ректор так беспокоился. Ну не переживайте, это всё с непривычки. Ещё пара таких переходов, и вы их вообще перестанете замечать!

Еще пара? Да я этот-то еле вынесла! Надеюсь, не сейчас?

Девушка подходит к окну и распахивает створки, откуда до меня доносится солёный морской аромат и отдалённый шум прибоя. Мы явно уже не в Илинее…

– Надеюсь, что у этого портового города мы пробудем подольше, – щебечет девушка, переливая что-то из колбы в стакан. – Тут, вы просто не представляете, такие лавки с товарами из Айсгарда! Просто невероятные! А… А ещё обещала танцевальная труппа прибыть на днях. Если вы не видели, то непременно нужно!

Пытаюсь сообразить, где именно мы можем быть, но не получается. Мысли всё ещё как будто перемешаны, а во всём теле жуткая слабость.

– Как же долго я была без сознания? – я недоверчиво беру стакан из рук девушки и принюхиваюсь.

Что-то свежее с лёгким ароматом имбиря и шалфея.

– Вы спали примерно семь часов, – мило улыбается она. – Выпейте, не бойтесь, это снимет головную боль и прояснит мысли. Я сейчас вернусь.

Ох… Семь часов! Ничего себе!

Глотаю чуть горьковатое лекарство и только теперь понимаю, насколько сильно я хотела пить. Почти сразу становится легче.

Открывается дверь, и я жду появления уже знакомой девушки, но вместо неё сначала влетает лёгкий запах полыни, а следом появляется хмурый и чем-то недовольный Роувелл. Он бросает на меня взгляд с упрёком, а мне хочется съёжиться.

– И сколько вы голодали, госпожа Эристер?

От удивления я приоткрываю рот, на который тут же падает взгляд ректора. Я инстинктивно закрываю его и закусываю губу, но, кажется, делаю только хуже. Велл очень раздражён.

Нахмурившись, он стал похож на своего отца, ректора нашей бывшей Академии на Авейре, грозного князя Рагнара. А вот улыбка у Велла была особенная, как у его матери. Вздыхаю, отгоняя ненужные воспоминания.

– Госпожа Сайлана Эристер, – с большим нажимом говорит Роувелл, вытаскивая меня из моей задумчивости. – Как давно вы голодаете?

– Я… Я не голодаю, – еле слышно лепечу я и отвожу глаза.

Он молчит, но я чувствую на себе его пронизывающий взгляд. Мне неуютно и стыдно. Как будто это моя вина в том, что я едва сводила концы с концами.

– Результат осмотра главным лекарем академии говорит об обратном, – констатирует он. – Ваше переутомление и отсутствие нормального питания, как я понял, уже достаточно длительное время, привели к тому, что вы тяжело перенесли переход.

Чувствую себя девочкой, которую отчитывают. Кровь приливает к щекам, и я радуюсь, что нахожусь под иллюзией, потому что, будь я без неё, была бы уже вся красная, как и положено рыжим.

Дверь снова открывается, и в комнату вплывает девушка с подносом-столиком. Она очень ловко ставит его перед кроватью и, прощебетав: «Приятного аппетита», выпархивает из палаты.

Роувелл не двигается с места, продолжая пристально смотреть на меня.

Он – на меня, а я – на еду.

Передо мной на белой фарфоровой тарелке с серебристым ободком в виде венка лежат кусочки тушёной картошки, посыпанной укропом, и запечённая курица с красивой румяной корочкой. Совсем как тогда в таверне!

Над ними лёгкими завитками поднимается пар, вдыхать который я просто боюсь, потому что аромат невероятен настолько, что знаю: у меня снова закружится голова. И так уже слюну еле успеваю глотать, а живот сводит.

– Ну же, госпожа Эристер, – Роувелл кивает на еду. – Приступайте. Я считаю своим долгом проконтролировать, что вы точно поедите. Иначе в случае нового перехода ваш организм может не выдержать.

Он что думает? Что я намеренно буду отказываться от пищи? Нет, конечно. Тянусь к столовым приборам, но подрагивающая от нетерпения рука замирает воздухе.

Есть, когда он вот так смотрит? Это как-то выше моих возможностей.

Пялюсь на еду и не решаюсь взять в руки вилку с витиеватым гербом на ручке. Внезапно Роувелл оказывается слишком близко, буквально перед моим лицом, а та самая вилка – в его длинных красивых пальцах. Он накалывает кусочек картошки на зубцы и подносит к моим губам, останавливая в миллиметре от них.

– Или мне вас насильно покормить? – Велл приподнимает бровь и лукаво смотрит на меня.

Я судорожно сглатываю и облизываю губы. Взгляд ректора резко перемещается на них, и я задерживаю дыхание.

– Ректор Роувелл, вас ищут, чтобы… – в палату внезапно заходит полноватая женщина средних лет с высокой причёской и яркой помадой. – Ой, простите, что помешала.

В её глазах разгорается любопытство, а губы растягиваются в сладчайшей улыбке. И я только теперь понимаю, как мы с Веллом выглядим со стороны.

Проклятье! Что она сейчас о нас подумает?

Глава 6.

Лия

Женщина не спешит выходить. Топчется на пороге, бормочет какую-то несуразицу и одновременно с этим бесцеремонно разглядывает меня.

Ситуация неловкая. Сглатывая голодную слюну, я тем не менее нахожу в себе силы отодвинуть рукой вилку с таким аппетитным кусочком картошки.

– Простите, господин ректор, но я всё-таки сама. Мне уже легче.

– Так и быть, госпожа Эристер, – совершенно не смущаясь, подхватывает Велл, вкладывая мне в руку столовый прибор и при этом совершенно случайно проводя по тыльной стороне моей ладони подушечкой большого пальца.

Моё тело словно магическим разрядом пронизывает. Пытаюсь справиться с мурашками, роем разлетевшимися по всему телу. Нужно что-то делать с этой ненормальной реакцией, если я собираюсь здесь работать. А я ведь собираюсь? Пожалуй, да. Хотя бы до тех пор, пока остров не окажется в таком месте, где я смогу его покинуть без опасения наткнуться на ищеек шейха.

А вот от Велла придётся держаться подальше. И, вообще, в голову закрадывается подозрение, что для него привычное дело – кормить девушек собственноручно. По крайней мере, ведёт он себя невозмутимо. Возможно, это так и есть. И ворвавшаяся мадам просто видит во мне очередную пассию любвеобильного ректора?

Мне становится неприятно при этой мысли, и я стараюсь отодвинуться хотя бы немного. Но Велл продолжает сидеть на моей кровати, прижав собой край одеяла и явно не думая о приличиях.

К пришедшей он всё-таки неохотно поворачивается.

– Слушаю, магистр Тарина, что там у вас за срочное дело? – в его голосе сквозит неудовольствие.

Но, главное, он всё-таки отвлёкся от меня. Пользуясь моментом, я быстро отправляю в рот желанный ломтик. И сразу забываю и о двусмысленности ситуации, и о смущении. Потому что всякие там душевные терзания и переживания – они для тех, кто уже поел.

М-м-м, как же это волшебно. Картошка, пропитанная соком курицы, распадается на мелкие кусочки, и я глотаю их, почти не жуя. Живот скручивает спазмом, моему оголодавшему желудку надо больше, и я сразу же тянусь вилкой за новой порцией лакомства. Разговор перестаёт меня интересовать, но не слышать его я не могу.

– Ох, – кажется, ворвавшаяся мадам немного медлит, как будто уже забыла, зачем пришла. – У нас вопрос: подавать ли новое объявление о свободной вакансии? Здесь на юге, боюсь, найти мастера иллюзий ещё сложнее, чем в Илинее. Северяне не любители путешествовать.

– Не нужно, магистр, в этом больше нет необходимости. Завтра я представлю всем вам нового преподавателя.

Женщина всплескивает руками:

– Неужели нашли?

– Нашёл, – со значением в голосе говорит Роувелл, переводя взгляд на меня.

И мне начинает казаться, что он сейчас имеет в виду что-то другое.

Кусок курицы с хрустящей корочкой едва не становится поперёк горла. А сердце сжимается от сладкой и несбыточной надежды.

Спокойно! Почему я ищу в его словах какие-то двойные смыслы? Разве я не приняла решение держаться от него подальше? Так в чём же дело? Что за глупости приходят в голову?

Узнать меня он не мог, а почувствовать – тем более. У дракона может быть только одна истинная. И это не я.

От последней мысли в моей душе разливается такая горечь, что аппетит пропадает. Я отодвигаю тарелку от себя и откидываюсь на подушки.

– Что за новости, госпожа Эристер? – тут же замечает Велл. – Вы должны всё съесть до последней крошки. Это распоряжение целителя. Завтра у вас первое занятие с адептами, и мне нужен здоровый и сильный мастер иллюзий. Тем более, что мы вас так долго искали.

– Так это и есть новый преподаватель? – от изумления глаза женщины округляются. – Она же совсем молод… ой, простите, если я что-то не так сказала.

– Всё так, госпожа Тарина. Вот только вы меня удивляете: разве маги всегда выглядят на свой возраст? Возьмём, к примеру, вас. – Велл одаривает женщину дежурной улыбкой, но на неё и это действует.

– Ну да, ну да, – часто кивает она, и на её щеках из-под слоя пудры и румян проступает настоящий румянец.

Видимо, восприняла слова ректора как комплимент. Обаяние Велла действует на всех сногсшибательно. Выглядит госпожа Тарина лет на тридцать, но, скорее всего, она старше. Однако явно молодится и не прочь построить глазки молодому и красивому ректору.

А Роувелл, прямо чувствуется, привык к женскому вниманию и обожанию. И научился легко управлять ими одним движением брови. Раньше за ним такого не водилось. Изменился. Стал опытнее и … опаснее.

По тому Веллу из прошлого, которого я помнила, вздыхали многие девчонки и с его старшего курса, и со всех остальных. Но он всегда был так холоден и отстранён, что девушки, недолго пострадав, очень быстро переключались на других парней. Только у меня так и не получилось. Не видела я никого, кроме него.

Рыжие легко краснеют, и каждый раз, когда мне казалось, что Велл смотрит в мою сторону своим ледяным взглядом, меня бросало в жар.

А потом на Новогоднем балу он пригласил меня на танец…

Вздыхаю, что не остаётся незамеченным.

Велл тут же вспоминает обо мне.

– А вы почему не едите, госпожа Эристер? – строго спрашивает он. – Или мне вас снова с ложечки кормить?

– Нет, – вырывается у меня резко.

У Велла дёргается уголок рта.

– В таком случае, магистр Эристер, выполняйте распоряжение целителя.

Приходится подчиниться. Однако до дна тарелки я так и не добралась. Сытость, от которой я отвыкла, принесла с собой сонливость, словно и не спала перед этим семь часов.

Появившаяся девушка забирает посуду из моих ослабевших рук, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от звука чьих-то голосов. В палате никого нет, но дверь в коридор приоткрыта, и я отчётливо слышу каждое слово, произнесённое раздражённым женским голосом:

– Не припомню, чтобы господин ректор вокруг кого-то так хлопотал. Я должна её увидеть.

Глава 7.

Лия

Резко скидываю с себя сонный морок и сажусь на кровати. Судя по голосу, эта встреча ничего хорошего мне не сулит, да и не может.

Голова слегка кружится, но к тому моменту, когда раздражённая женщина оказывается в моей палате, я уже стою на ногах. Не очень приятно было бы смотреть на неё снизу вверх, в таких ситуациях начинаешь чувствовать себя беспомощной.

Этим часто пользовались наши «воспитатели»: они ставили провинившихся на колени в ряд и старательно отчитывали, иногда используя тонкий прут и удары по ладоням. Удобно: синяков на теле нет, а как мера воспитания действенно.

Холодок пробегает по спине, и я невольно вздрагиваю. Отбрасываю от себя эти воспоминания: мне опасно даже думать о том месте, откуда удалось сбежать, иначе метка может активироваться и…

– Мне плевать, что вы там думаете, – раздаётся голос совсем рядом с дверью. – Я её увижу, и вы мне не помешаете.

На пороге появляется статная красивая брюнетка с аристократическими чертами лица и тёмным тяжелым взглядом. Мне она кажется смутно знакомой, как будто мы уже когда-то встречались, но я совершенно не помню, когда и где.

Девушка или, скорее, молодая женщина прищуривается, глядя на меня, а потом осматривает с ног до головы. Её губы искривляются в презрительной усмешке.

От этого пристального внимания хочется поправить то волосы, то платье. Но любое проявление нервозности будет воспринято как слабость.

– Так вот, какая ты, – говорит она и обходит меня вокруг. – А я всё гадаю, что же за особенная преподавательница у нас появилась. Оказывается, простушка… Интересно, чем же ты так поразила ректора, что он тебя аж под личный контроль взял?

Брюнетка пропускает прядь моих волос сквозь пальцы и снова отходит.

– Моль бледная, – усмехается она.

– Вы все ваши знакомства начинаете с оскорблений? – спрашиваю я и поправляю волосы. – Очень надеюсь, что это не относится к местным традициям.

В глазах женщины вспыхивают огоньки негодования.

– А ты кто такая, чтобы мне что-то указывать? – выплёвывает она. – Ещё толком не преподаватель. Так, приживала.

Неприятно, но не пугает. Пять лет я жила в окружении девиц, к которым нельзя было ни на мгновение поворачиваться спиной. И избалованная дамочка, явно не встречавшая на своём пути настоящих сложностей, не самое тяжёлое испытание. Но ставить подобных на место лучше сразу же.

– Вы что-то путаете, – пожимаю плечами. – Для вас я магистр Эристер, приказ о зачислении в штат уже подписан ректором. И прошу относиться ко мне с должным уважением, иначе я вынуждена буду поднять вопрос о знании вами профессиональной этики.

– Да как ты смеешь? – почти шипит женщина. – Да я…

В палату входит уже знакомый мне секретарь, кажется, господин Парсонс, и женщина, которая, кстати, так и не представилась, поджимает губы.

– Госпожа Эристер, мне велено проводить вас до вашей комнаты и помочь обустроиться, следуйте за мной, – он только едва кивает брюнетке и жестом показывает на дверь. – Целитель подтвердил, что вы уже восстановились после вашего первого перемещения и можете перебраться в свои апартаменты.

– Давайте это сделаю я, – вклинивается моя невежливая гостья. – Провожу её, покажу тут всё.

Понимаю, что такая экскурсия мне точно не понравится, и уже собираюсь отказаться от столь заманчивого предложения, но секретарь меня опережает:

– Госпожа Вилланд, – подчёркнуто вежливо говорит он. – Вас ждут в западном крыле на собрании преподавателей по поводу грядущих проверочных работ. Вы можете опоздать, если не пойдёте прямо сейчас.

Брюнетка гневно сверкает глазами, но, похоже, ничего сделать не может, поэтому, развернувшись так резко, что взметнувшийся подол платья задевает меня, выходит из палаты.

Я благодарно улыбаюсь господину Парсонсу, и мы, выдержав небольшую паузу, чтобы не дышать в затылок злобно пыхтящей госпоже Вилланд, покидаем палату.

Коридор ведёт сквозь огромное больничное крыло с парой десятков палат, большим холлом и улыбающейся девушкой за столиком у входа. Здесь тоже пахнет какими-то травяными отварами и чистотой, а ещё всё помещение словно наполнено воздухом и светом.

От больничного крыла к жилому зданию тянется длинная открытая галерея, откуда можно увидеть почти весь остров, на котором расположена академия, а также открывается вид до самого горизонта, на широкую бирюзовую полосу моря.

Мне начинает казаться, что я слышу плеск волн. Полной грудью вдыхаю свежий воздух, оседающий на губах легкой солоноватостью, и подставляю лицо нежным лучам утреннего солнца. Тут прекрасно. И даже госпожа Вилланд своим грубым поведением не испортила впечатление от академии и острова вообще.

Пока иду, осматриваюсь – на территории, кроме главного здания, ещё несколько отдельных корпусов разной формы. Меня сразу охватывает любопытство и желание узнать, что же в них происходит. Вот только к этому примешивается горькое ощущение того, что когда-то я могла учиться в не менее прекрасной академии острова Авейра. Но этой возможности меня лишили.

Пройдя всю галерею, мы попадаем в главный корпус, а оттуда по лестнице поднимаемся чуть выше и оказываемся в огромной зале с высокими потолками и стенами из белого мрамора.

Взгляд останавливается на большом камине, оформленном в классическом стиле.

Потолок поддерживают несколько полупрозрачных колонн с диванчиками вокруг них, а вдоль дальней стены – стеллаж с книгами.

– Вот, госпожа Эристер, – говорит секретарь. – Это гостиная преподавательского жилого этажа. Колонны магически подогреваются изнутри, и в непогоду или прохладное время года магистры частенько тут коротают вечера. Как их активировать, вам обязательно объяснят чуть позже. А сейчас нам дальше по коридору.

Я чувствую, как мои ноги утопают в мягком кремовом ковре, устилающем весь пол. Мы пересекаем гостиную и проходим дальше, в коридор, освещаемый магическими светильниками. Несмотря на то, что здесь нет ни одного окна, помещение кажется лёгким и воздушным, как и вся академия.

По обе стороны коридора расположены одинаковые двери из светлого дерева с красивыми коваными ручками.

– Вот, это ваша комната, – открывает передо мной одну из многочисленных дверей господин Парсонс. – Можете тут располагаться. Постельное бельё меняют раз в неделю, каждый день наполняют графин свежей водой. Ну и убираются.

Я вхожу и застываю: моему взору предстает аккуратная комната с двуспальной кроватью, покрытой нежно-голубым атласным одеялом, и мебелью из такого же светлого дерева, как дверь. Через окно, занимающее почти всю стену, в комнату проникают солнечные лучи, оставляющие на ковре дорожку света.

– Там двери в гардеробную и ванную, – секретарь показывает в глубь комнаты. – Завтрак, обед и ужин подаются в столовой за преподавательскими столами. Я думаю, вы разберётесь. Приятного дня!

– Спасибо, господин Парсонс, – киваю я, всё ещё не отойдя от тихого восторга при виде того, насколько роскошные условия предоставляются преподавателям академии.

Секретарь кивает и выходит из комнаты. Я подхожу к окну и некоторое время просто любуюсь видом на белые каменные дорожки, петляющие между густыми зелёными зарослями деревьев и кустарников.

Что ж, надеюсь, что хотя бы на некоторое время этот летающий остров будет и моим островом безопасности и спокойствия. Всё, что мне нужно, – это держаться от Велла и скандалов подальше.

Просто преподавать иллюзии и стойко держать свою. Я же справлюсь, правда?

Насколько я понимаю, у меня сегодня по расписанию первое занятие. Осталось узнать, где и когда оно будет. Ох! Вот об этом-то от радости я и забыла спросить господина Парсонса. Может быть, он ещё не ушёл?

Выхожу из комнаты и спешу в гостиную, но мне не везёт: она уже пуста. С чувством разочарования возвращаюсь в свою комнату. Дёргаю ручку, а она не поддаётся!

Вот растяпа! Я и об этом забыла Парсонса спросить. Пробую выпустить чуть-чуть магии, чтобы открыть замок, ещё пару раз дёргаю ручку, но всё бесполезно! Аж рычу от злости и досады вслух.

Совсем невоспитанно пинаю дверь, и тут она распахивается, а на пороге возникает обеспокоенный, слегка взъерошенный ректор. В… одном полотенце на бедрах. Ой!

Глава 8.

Лия

Увидеть его в своей комнате, да ещё в таком виде, настолько неожиданно, что я несколько мгновений стою, оторопев, и, позабыв о приличиях, разглядываю полуобнажённого мужчину.

Велл, видимо, только что вышел из душа, а вытереться не успел. С рельефных грудных мышц вода скатывается ручейками и, обрисовывая кубики пресса, направляется вниз, впитываясь в уже намокший верхний край полотенца.

Нервно сглатываю.

– Что вы…– начинаю я, и внезапно до меня доходит, что я перепутала двери.

В полной растерянности перевожу взгляд на лицо Роувелла, отмечаю, как хищно раздуваются его ноздри, как потемнели до глубокой синевы его глаза, и начинаю пятиться.

– П-простите, господин ректор, – лепечу я. – Дверь…

Но, похоже, драконьи боги сегодня решили вдоволь посмеяться надо мной: на первом же шаге я оступаюсь и начинаю падать назад.

Молниеносное движение, и Велл перехватывает меня в полёте.

Вот только для того, чтобы поддержать полотенце, свободных рук у него не остаётся и, успев заметить, как оно поползло вниз, я поспешно зажмуриваюсь.

Снова моя щека прижата к его рельефным грудным мышцам, только на этот раз на нём нет рубашки.

Запах полыни наполняет лёгкие. Я ощущаю оставшуюся на его коже после душа влагу. А ещё слышу, как стучит сердце, мощными ударами разнося в пыль остатки моей уверенности в том, что я способна выдержать эту пытку.

– Я… я случайно, – шепчу я.

Скрип соседней двери. Вялая мысль: «Нас сейчас увидят».

И снова Велл реагирует быстрее меня. Мои ноги отрываются от пола, и уже в следующее мгновение дверь захлопывается, отсекая нас от коридора. Осторожно приоткрываю один глаз и понимаю, что мы в его комнате. И это при том, что он по-прежнему прижимает меня к себе, а одежды на нём не прибавилось.

– Спокойно, – хрипло говорит над моей головой Роувелл. – Я всё понял: ты… вы ошиблись дверью.

– … с-случайно, – повторяю, как заклинание.

– Случайно, – подтверждает он, не выпуская меня из объятий.

И долго мы будем так стоять?

– Пустите, пожалуйста, – жалобно прошу я, хотя возникают опасения, что, как только я останусь без поддержки, мои ослабевшие ноги меня подведут.

Короткий рык над головой. Велл хищно втягивает носом воздух. А я чувствую себя крохотной пичужкой в кошачьих когтях. И повторяю ещё тише:

– Пожалуйста.

– Вы понимаете, госпожа Эр…Эр-ристер-р, что, если я сейчас сделаю шаг в сторону, полотенце, в котором вы меня застали, окажется на полу? Вы к этому готовы? М?

Моё «нет» напоминает мышиный писк и вызывает у Велла короткий смешок.

– Тогда вы можете закрыть глаза и отвернуться, – говорит он низким бархатным голосом у моего уха.

Зажмуриваюсь ещё сильнее, отстраняюсь от него и часто-часто киваю, будучи не в силах говорить.

– Я быстро оденусь и провожу вас, госпожа… Сайлана.

Мне кажется, или, прежде чем отпустить меня, Велл обжигает горячим дыханием не только моё ухо, но и шею.

Некоторое время стою столбом, отвернувшись лицом к стене и на всякий случай опираясь на неё рукой. Потом пытаюсь сообразить: это что он только что сказал? Что проводит меня? Это ещё зачем? Ну уж нет. Бежать! И чем скорее, тем лучше.

Не открывая глаз, бочком двигаюсь к тому месту, где должна быть дверь. И, кажется, на этот раз мне везёт. Берусь за круглую металлическую ручку и начинаю её поворачивать.

– Вы куда-то собрались, госпожа Эристер? – раздаётся за спиной вкрадчивый голос Велла.

– Нет, то есть да. М-можно я пойду? – Меня трясёт от волнения.

– Нет, – категорично отвечает Велл.

– В смысле?

От удивления я даже дрожать перестаю, а дверная ручка выскальзывает из моей руки.

– Я ещё раз извиняюсь за вторжение, – начинаю сбивчиво объяснять я, сосредоточенно изучая узор на спинке драконьей златоглазки, ползущей по стене. – Я, правда, перепутала двери.

– Ну вот, чтобы больше не путали, – голос Велла раздаётся очень близко. – Я лично проведу для вас экскурсию по Академии, чтобы вы снова не заблудились.

Велл стоит прямо за моей спиной. Скорее всего, он уже одет, но ни спросить об этом, ни тем более повернуться, чтобы это проверить, я не решаюсь.

А он продолжает:

– Тут, знаете ли, на этаже все двери одинаковые, и у нас немало преподавателей-мужчин. Вы же не будете к каждому врываться и объяснять, что случайно перепутали?

– Я к вам не врывалась, – выдыхаю я. – Вы сами меня сюда затащили.

– А было бы лучше, чтобы нас застали в коридоре в недвусмысленной позе?

– Знаете что, господин ректор, – с возмущением говорю я. – Не стоило открывать дверь в таком виде.

– Но вы так настойчиво стучали, – насмешливо говорит Велл, и, судя по голосу, он приблизился ещё на один шаг. – У меня возникло ощущение, что вы ногами пытаетесь выбить мою дверь. Пришлось открыть.

Возразить нечего. В тот момент я злилась на себя и, действительно, пару раз пнула его дверь. Вздыхаю.

– Так-то лучше, – хмыкает Велл. – Кстати, вы можете повернуться, а то скоро испепелите взглядом несчастное насекомое.

Я фыркаю и резко поворачиваюсь, но только для того, чтобы оказаться в капкане. Руки ректора упираются в стену по обеим сторонам от моей головы. Он, конечно, одет, но от этого не легче.

Велл так близко, что хочется податься назад, однако там, где-то на уровне моей головы, ползает хаосова драконья златоглазка. И я либо раздавлю её, либо она свалится мне за шиворот. Оба варианта меня не устраивают.

– Итак, госпожа Эр-ристер-р, вы готовы отправиться на экскурсию? – волнующе-бархатным голосом интересуется невыносимый дракон, сосредоточив взгляд на моих губах.

И я понимаю в этот момент, что, если Велл сейчас захочет меня поцеловать, устоять я не смогу.

Глава 9.

Лия

Рука Велла касается моих волос и медленно, едва задевая их, перемещается к затылку. Всё, сдаюсь. Это выше моих сил. Сейчас его длинные пальцы скользнут между прядями, и он властным движением притянет меня к себе. Запах полыни, горьковато пряный вкус его поцелуя. Я помню всё так, словно это было вчера, и я так соскучилась. Прикрываю глаза и поднимаю лицо вверх. Губы начинает покалывать.

Лоб на линии роста волос обжигает горячим шёпотом:

– Поможете мне её выпустить?

– Что?

Открываю глаза и растерянно смотрю на драконью златоглазку, лениво перебирающую лапками в центре широкой ладони Велла. Он держит её прямо перед моим лицом.

– Говорят, златоглазки – посланники драконьих богов. И выпустить их на волю – это к счастью.

Кровь приливает к щекам. Велл всего лишь спасал златоглазку, а я… Но самое ужасное – он наверняка понял, чего я ожидала от него. Нас ведь учили в академии при гареме, что есть огромное количество признаков, по которым можно показать мужчине, что ты к нему неравнодушна. И что, когда подойдёт очередь предстать перед шейхом, мы должны использовать их все. Вот только там я была самой нерадивой ученицей. А сейчас я неосознанно применила их все. Как будто только и делала, что практиковалась в соблазнении. Хаосов стыд.

– Вашу руку, госпожа Сайлана, – требовательно продолжает Велл.

И я, почти не соображая, что делаю, протягиваю раскрытую ладонь. Велл вкладывает в неё красавца жука и отступает на шаг, продолжая наблюдать за моим лицом. От чего я ещё больше краснею, и, кажется, иллюзия меня на этот раз не спасает.

– Я знал только одну девушку, которая могла взять в руку насекомое и не завизжать при этом.

Ну всё… влипла. Или нет ещё? Ответ вылетает прежде, чем я соображаю:

– Вы, видимо, жили в окружении высокородных леди, господин ректор. А у нас, в деревне, любая девчонка могла руками собрать гусениц с фруктовых деревьев или вымести паутину из углов вместе с пауками.

Велл хмыкает:

– Ну раз так, госпожа Эристер, выпускайте этого красавца. И не забудьте загадать желание.

Велл делает шаг в сторону, открывая мне путь к окну. Несколько мгновений стою в раздумьях, что же такое попросить у драконьих богов.

Велл подходит и становится рядом со мной.

– Не спешите, – говорит он. – Нужно обязательно хорошо представить, чего вы хотите.

Окно открыто, вдыхаю свежий ветер, наполненный запахами моря и цветов. Златоглазка, кажется, чувствует, что свобода близка, и начинает беспокоиться, щекоча изумрудными усиками мои пальцы. Накрываю её другой рукой, чтобы не сбежала раньше времени.

Подожди, милая. Дай подумать, чего я хочу.

Ответ приходит сам собой: я хочу свободы. Свободы от страха быть пойманной, хочу, чтобы исчезла эта проклятая метка. Вот только как несколькими штрихами нарисовать эту картинку, чтобы посланник драконьих богов унёс её на своих крыльях? И чтобы там наверху ничего не перепутали.

Закрываю глаза и отпускаю себя. Картинки нет, но есть ощущение, как тогда, в момент перехода острова: я в объятиях Велла, в кольце его сильных рук.

Понимаю, что это всего лишь иллюзия, но она перекрывает собой все остальные мысли и все остальные желания.

Я раскрываю ладонь.

– Исполнится, – с улыбкой говорит Велл, – видишь, эм… видите, как высоко полетела? Сразу вверх, к облакам.

Наблюдаю за полётом жука, переливающегося разными красками в солнечных лучах, и так хочется верить, что сказки о посланниках богов – это реальность.

Вздыхаю.

– Ну что? Идёмте считать двери? – вырывает меня из задумчивости голос Велла.

– Какие двери? Зачем считать? Ах да. Вы мне просто покажите, а я сама посчитаю, – смущённо отвечаю я и начинаю бочком продвигаться к выходу.

– Сами вы уже ходили, – категоричным тоном заявляет Роувелл, открывая передо мной дверь.

Выхожу и с опаской оглядываюсь. Не думаю, что начинать работу на новом месте стоит с того, чтобы давать повод для сплетен. К счастью, в коридоре по-прежнему пусто.

– Ваша комната, – Велл указывает мне на соседнюю дверь. – Считать будем? Моя от гостиной четвёртая, ваша – пятая. Чтобы открыть, достаточно приложить руку к замку.

– Но он, наверное, ещё не настроен на меня.

– Почему? Вас ведь сюда привёл мой помощник? Думаю, он уже это сделал.

– И сюда никто не сможет войти без моего разрешения?

Бровь Велла изгибается, и он с ехидцей в голосе интересуется:

– Опасаетесь, что теперь я буду ломиться в вашу комнату в отместку за сегодняшнее вторжение? Не бойтесь, если мне понадобится, я постучу… рукой.

Что ответить, не знаю. Я, действительно, боюсь, вот уже два месяца ежечасно, ежеминутно боюсь появления рядом фигур в тёмных плащах. Утром боюсь открыть глаза и увидеть вокруг себя аскетичные стены той тюрьмы, то есть ангильской академии, в которой я провела пять лет. Ночью просыпаюсь от собственного крика.

Но объяснить это Веллу я не могу. Поэтому просто бросаю на него укоризненный взгляд, надеясь, что он поймёт более простые вещи: своим избыточным вниманием он ежесекундно ставит меня в неудобное положение.

Я для него посторонняя молодая девушка. А он… он и правда изменился, стал совсем другим. Тот Велл, которого я знала, не стал бы вот так с ходу ухаживать за незнакомкой.

Наверное, рано или поздно это должно было произойти. С его внешностью и положением, трудно понять, как он вообще держался в тот год, когда мы познакомились в Академии. Девушки вокруг него порхали стайками.

Если бы я тогда осталась с ним, если бы у нас вообще хоть что-нибудь получилось, рано или поздно я всё равно столкнулась бы с этим. Он слишком притягателен, чтобы быть верным одной женщине. Я ведь была просто увлечением, а не истинной парой.

– Ну что, госпожа Эристер, вы готовы идти?

– Куда?

– В хозяйственный корпус. Экскурсию придётся отложить на потом. А вот найти для вас подходящую одежду желательно прямо сейчас. После обеда у вас первая встреча с вашими учениками.

М-да, одета я всяко не так, как положено преподавателям. Вообще-то выходила я из дома вчера утром в поисках работы поломойкой. Когда работаешь с иллюзией, одежда легко перестраивается под другой размер, но для того, чтобы изменить её полностью: цвет, фасон и ткань, – нужно очень много сил потратить. Тело в этом смысле гораздо пластичнее.

– Едва ли мы найдём что-то, кроме униформы, – продолжает Велл. – Но вечером мы обязательно спустимся в город и подберём что-нибудь более подходящее к вашему новому статусу.

– Мне кажется, это будет не совсем удобно, – решаюсь возразить я. – Вы – ректор, у вас наверняка много работы.

Велл пожимает плечами:

– Мне всё равно нужно в город. К тому же я здесь уже бывал. Без меня вам не справиться.

Я должна возразить. Но горло перехватывает. Так давно обо мне никто не заботился. А ведь обо мне вообще никто и никогда не заботился так, чтобы я чувствовала тепло.

Приютившие меня после смерти родителей дядя и тётя постоянно подчёркивали, сколько денег они вложили в меня и как я должна быть им благодарна. А потом… они так радовались, когда меня забрали в Ангилью. И дело было не в том, что они думали, что мне там будет хорошо. Тётя обмолвилась, что, благодаря этому, они смогут купить дом побольше. В сущности, они меня продали.

А заботу – теперь я это ясно понимаю – я видела только от Велла. Все эти годы старалась об этом забыть. Шмыгаю носом, пытаясь сдержать слёзы. Что-то я стала слишком чувствительной. Не хватало ещё, чтобы Велл заметил моё состояние. Угу, как же, не заметит он…

– Что-то случилось? – тут же спрашивает Велл, и я чувствую пальцы на своём подбородке.

Он вынуждает меня поднять голову и внимательно всматривается в моё лицо.

– Я просто ещё не совсем пришла в себя после перехода, – вру я и отворачиваюсь, смаргивая слёзы.

И в этот момент в конце коридора, там, где начинается холл, неожиданно замечаю какое-то движение. Вроде бы мелькает женская фигура. Из-за пелены, застилающей глаза, не могу разглядеть, кто это, хотя резкие движения кажутся знакомыми. Моргаю ещё раз, вглядываюсь, но там уже никого нет. Мне померещилось? Нас ведь никто не видел?

Глава 10.

Лия

Померещилось ли или нет, но вспоминаю недавнее происшествие в лазарете, когда мне нахамила брюнетка, и понимаю, что сильно лезть на глаза тем, кто здесь работает или учится, не стоит.

Моя безопасность зависит от моей незаметности. После того, как ищейки перевернут с ног на голову всю Илинею, наверняка вспомнят и про летающий остров. Вполне возможно, что захотят проверить и его.

Лучшим вариантом для меня было бы спуститься в другом городе, к примеру, в том, над которым Академия зависла сейчас, и, не задерживаясь, отправиться куда-нибудь дальше. Причём желательно сделать так, чтобы на самом острове меня никто не запомнил.

Внимание ректора ко мне вряд ли пойдёт на пользу. Я, может, и выгляжу как бледная моль, по словам брюнетки, но рядом с таким красавцем, как Велл, даже моль становится заметной.

Только вот как ему об этом сказать? Может, лучше прямо? Не юлить? Велл – дракон, а драконы всегда чувствуют ложь. Набираю в лёгкие воздух, чтобы разом всё высказать, но Велл опережает меня:

– Ну что ж, тогда идёмте, чем быстрее мы решим вопрос с вашей одеждой, тем больше у вас будет времени на отдых и подготовку к занятию. С чего вы планируете начать?

– Сначала – теория, потом небольшая демонстрация.

– Фантом или предметы?

Пожимаю плечами:

– Ещё не знаю, но что-нибудь простенькое. Зависит от вопросов.

Мы проходим через уже знакомый холл. Здесь пусто. Преподаватели, скорее всего, на занятиях. Оно и к лучшему.

Широкая лестница из белого мрамора ведёт вниз, на первый этаж, и вскоре мы оказываемся снаружи.

От входа сетью разбегаются дорожки, по обеим сторонам которых плотной стеной растёт аккуратно подстриженный кустарник. А за ним высокие деревья, скрывающие корпуса. Я почти сразу же теряюсь в пространстве. Понимаю, что будь я одна, точно заблудилась бы.

Пожалуй, стоит отложить разговор с Веллом о дистанции. Я сейчас быстренько освоюсь с его помощью, пока все на занятиях, а уж потом буду держаться подальше.

Роувелл увлекает меня по одной из аллей.

Облаков над нами нет, и солнце начинает припекать. Одновременно с этим тело овевает прохладный ветерок. Видимо, связано с высотой.

– У нас бывает холодно, даже летом, – объясняет Велл, заметив, что я поёжилась, проходя через сетчатую тень раскидистого дерева. – Нужно будет купить те… вам в городе тёплый плащ.

Как же… плащ. Велл вообще знает, что такое жить без денег? Сейчас лето, можно и обойтись. А к зиме, если заработаю, куплю зимний тёплый плащ.

Вслух не говорю, потому как опасаюсь, что сын князя Айсгарда, для которого денежные проблемы никогда не существовали, начнёт настаивать. А я не собираюсь жить в долг или на чужие средства. Нужно будет выяснить, какая у меня здесь будет зарплата, и тогда уже заниматься подсчётами. Хорошо уже и то, что за жильё платить не придётся. Я улыбаюсь, вспоминая светлую комнату, в которой мне предстоит жить. Ещё вчера утром я не знала, будет ли у меня на обед что-нибудь сытнее корочки хлеба, а сегодня судьба неожиданно повернулась светлой стороной.

– Пришли.

Мы стоим перед невысокой двухэтажной постройкой, утонувшей в парковой зелени. Белые стены здания увиты виноградом до самой крыши. Оно стоит чуть в стороне от аллеи, и к нему ведёт узкая дорожка с проросшей между камнями травой.

Даже если бы я знала направление, то могла бы запросто пройти мимо этого двухэтажного домика, так надёжно он укрыто растительностью.

Велл тянет дверь за бронзовое кольцо, торчащее из пасти дракона, и пропускает меня вперёд.

– Госпожа Каэлинна, – низкий голос Велла заполняет небольшой холл и тонет в гобеленах, которыми завешаны стены.

Тишина.

С любопытством разглядываю изображения. На гобеленах вытканы картины из прошлого Аэртании. Одна из них посвящена первому появлению на наших землях Драконов Айсгарда. Это было ещё до эпохи Хаоса. Любуюсь белоснежными красавцами. Велл наверняка знает, кто есть кто. Ведь это его предки. Это для меня они все на одно лицо.

И, словно подслушав мои мысли, Велл, который стоит позади, тихо спрашивает:

– А вы знаете, что не существует двух одинаковых драконов?

К чему это он? Запах полыни становится ярче. И, судя по мурашкам, которые запускает под кожей моя воздушная стихия, Велл подошёл ближе. Теперь его горячий шёпот звучит прямо над моей головой:

– Где вы видели того белого дракона, которого использовали для фантома?

Меня начинает трясти, потому что я чувствую: в его вопросе есть какой-то подвох. Но Велл слишком близко ко мне, и мысли разбегаются.

Выручает меня появление высокой стройной шатенки. От волнения я не успеваю заметить, откуда она появилась: вот только что в комнате никого не было, и вдруг она оказалась рядом с нами. Должно быть, гобелены скрывают немало дверей.

– Господин ректор? Чем могу быть полезна? – раздаётся приятный грудной голос, и я вздрагиваю так, словно нас с Веллом застали за чем-то неприличным. Хотя, может, это так и есть в глазах постороннего человека, если учесть, как близко друг к другу мы с ним стоим.

Ректор делает шаг в сторону, а я выдыхаю с облегчением.

Велл представляет меня «фее порядка, на которой держится всё хозяйство Академии».

В ответ на комплимент на лице женщины расцветает улыбка. Лучики маленьких, почти незаметных морщинок разбегаются от её тёмных глаз.

Пока Велл объясняет женщине, что мне нужно, я, не вслушиваясь в их разговор, пытаюсь сообразить, что он имел в виду, спрашивая о драконе для фантома.

Может, ничего страшного? Я ведь видела его парящим в то утро над Илинеей. Если ещё раз спросит, так и отвечу. Вдыхаю и выдыхаю, стараясь унять нервную дрожь. Откуда у меня это ощущение, что я постоянно прокалываюсь?

– Пройдёмте, госпожа Эристер, – предлагает «фея порядка». – А вы, господин ректор, уйдёте, или я распоряжусь, чтобы вам подали мой фирменный напиток из листьев дайрето?

– В другой раз, госпожа Каэлинна. – Велл отвешивает лёгкий поклон. – Я зайду чуть позже за своей подопечной.

*****

Униформа после магической подгонки села на меня как влитая. Белая рубашка, синие пиджак и юбка до середины голени. Золотистая эмблема воздушного смерча на лацкане пиджака.

– Даже не представляю, как вы будете вести занятия, – скептически поджимает губы госпожа Каэлинна. – Вы, деточка, такая молоденькая и такая тоненькая, как тростиночка. Многие адептки выглядят старше вас. Ой, ничего, что я к вам так, по-свойски?

– Ничего, – отвечаю я с улыбкой, разглядывая себя в зеркале. – Я, думаю, справлюсь.

– У вас ведь третий курс?

Киваю.

– Ну, может, и ничего тогда. Справитесь. Они не такие наглые, как на старшем. Вот там все как на подбор из высшей элиты Аэртании. Как специально подбирали. При прежнем ректоре молоденьким девушкам проходу не давали, житья от них не было. Но господин Роувелл поставил их на место. При нём ведут себя тихо. Вы, наверное, не знаете, он у нас дракон?

Женщина говорит об этом с гордостью.

– Мы единственная Академия Аэртании, которой управляет Ледяной дракон. Года три, как он у нас ректором стал. И сразу навёл порядок.

Я киваю, поддакиваю. Впрочем, большего от меня не требуется.

Наконец, госпожа Каэлинна, придирчиво осмотрев меня в последний раз и убрав с моего плеча несуществующую нитку, удовлетворённо кивает:

– Идите прямо в этом. Я распоряжусь, чтобы вашу одежду привели в порядок. Её доставят к вам в комнату.

Мы возвращаемся в гостиную. Велла нет, и, надо сказать, меня это радует. Дорогу назад я и сама найду.

Поблагодарив госпожу Каэллину и попрощавшись, я отправляюсь уже знакомой дорогой.

Сейчас доберусь до своей комнаты и немного приду в себя.

Так, здесь налево… по-моему. Или свернуть надо позже.

Начинаю на себя сердиться. Кто мне мешал запоминать путь сюда? Вот только не надо во всём обвинять Велла.

Сейчас, когда его нет рядом, мои мысли начинают выстраиваться в стройную систему, и я понимаю, что непозволительно расслабилась и растеклась лужицей рядом с ним.

А ведь мои проблемы никуда не исчезли.

О том, что появились новые, я понимаю в тот момент, когда, резко свернув на очередную аллею, я с ходу влетаю прямо в центр группы парней.

– Ты глянь, Стив, какая малышка у нас появилась! – радостно хохотнул один из них, темноволосый с прорезанной шрамом щекой.

– Новенькая? – обхватывает меня за талию высокий парень с длинными белыми волосами, забранными в хвост. – Заблудилась?

– Так мы тебе всё тут покажем, – вкрадчиво заявляет третий, лица которого я не вижу.

Но чувствую, как его рука бесцеремонно гладит меня пониже спины.

Омерзительное ощущение, когда тебя лапают.

– Пустите немедленно, – пытаюсь вывернуться из рук парня, который меня держит.

Но это вызывает у всех троих только новый приступ веселья.

– Куда это ты собралась, малышка? Что за неуважение к старшему курсу? – блондин запускает руку в мои волосы на затылке и тянет их вниз, заставляя меня запрокинуть голову.

Взгляд наглеца проходится по моему лицу и останавливается на губах:

– Пухлые какие, – похотливо усмехается он. – И, наверное, сладкие на вкус. Всё, как я люблю.

Глава 11.

Лия

Так вот о каком поведении старшего курса говорила госпожа Каэлинна. Это действительно не лезет ни в какие ворота! Они со всеми девушками так обходятся? Меня захлёстывает волной возмущения. Несмотря на не самое удобное положение, я выпускаю плетение, помогающее вырваться из захвата этих противных лап.

Похоже, это только злит хвостатого. Он цыкает, прищуривается и готовится снова схватить меня, но в этот момент из-за ближайшего поворота аллеи появляется широкоплечая, атлетично сложенная фигура.

Из-за солнца, находящегося прямо за спиной мужчины, не разглядеть, кто это. Велл?

– Адепт Хойс, – слышится низкий, но незнакомый голос. – Держите ваши руки при себе.

Парни тут же переключают своё внимание с меня на мужчину, но наглого выражения лица не теряют. Даже, наоборот, принимают ещё более развязный вид.

– А то что, профессор Ардэн? – хвостатый делает шаг вперёд и наклоняет голову набок. – Поставите неуд? Давайте не будем делать вид, что вы можете как-то повлиять на мою успеваемость.

Пока парни отвлеклись, я пячусь, чтобы увеличить расстояние между нами. По-хорошему, мне бы бежать отсюда. Но… Кто я, в конце концов? Я же преподаватель. Я должна суметь поставить парней на место. Иначе житья не будет.

Мужчина подходит ближе, и теперь я могу разглядеть его. Тёмный камзол подчёркивает его статную фигуру: мускулистые плечи, широкую грудь и узкие бёдра.

Профессор Ардэн, как его назвал хвостатый, выразительно выгибает чёрную бровь и ухмыляется.

– А кто говорит про успеваемость? – в тёмных, таких же, как у меня, шоколадных глазах сверкает опасный огонёк. – Просто внезапно вам потребуется назначить дополнительные тренировки по боевой магии. До основных занятий и после. Каждый день. Как вам такая перспектива?

Кажется, это не нравится парням. Что? Просто испугались напрячься лишний раз?

При этом почему-то вспоминается, как Велл мог часами пропадать на тренировочном полигоне, отрабатывая приёмы, а когда выходил оттуда, был довольный и счастливый. И это несмотря на то, что он был сыном князя и мог рассчитывать на поблажку.

А эти оболтусы пасуют? Это вызывает у меня усмешку. Наверное, я хмыкаю слишком громко, потому что парни бросают на меня многообещающие взгляды. Но, похоже, они всё же решают ретироваться.

Хвостатый некрасиво, я бы сказала, совсем не благородно сплёвывает и кивком показывает своим приятелям, что им нужно идти. Проходя мимо меня, он делает резкое движение в мою сторону, словно собираясь толкнуть меня плечом, но я, слегка шевельнув пальцами, создаю фантом огромного шершня, который летит прямо в его высокомерное лицо. Тот отшатывается так резко, что оступается и заваливается на одного из парней. На того, у которого на щеке глубокий застарелый шрам.

Интересно, это какая-то из девушек, которых он обижал, на память оставила? Хотелось бы верить.

Шершень исчезает так же внезапно, как и появился, поэтому неуклюжесть хвостатого кажется очевидной. Его бледно-лиловые глаза мечут молнии ярости, он вертит головой, искренне пытаясь понять, откуда взялось и куда исчезло насекомое. Но… Его же просто нет.

Я вскидываю подбородок и злорадно улыбаюсь. Не стоит недооценивать противника, даже если кажется, что он беззащитен. Особенно, когда сам гроша ломаного не стоишь.

Парни скрываются за поворотом, а мужчина подходит ближе и с интересом рассматривает меня.

– Если бы я доверял только своим глазам, то решил бы, что вы наша новая адептка, – с тёплой, немного хитрой улыбкой говорит он. – Но вы гораздо интереснее и загадочнее, госпожа…

– Сайлана Эристер, – представляюсь я и неловко поправляю волосы, растрёпанные после столкновения с парнями. – Новый преподаватель мастерства иллюзий.

Брови профессора ползут вверх, а потом он начинает смеяться да так заразительно, что искренняя улыбка сама появляется на моём лице.

– Простите мне мою реакцию, – извиняется мужчина. – Но я бы никогда не поверил, что это вы навели столько суеты среди женской части преподавательского состава.

Хмурюсь. Во-первых, потому что суета и слухи – это лишнее внимание ко мне, хотя мне больше всего хотелось бы оставаться серой и незаметной. А во-вторых, потому что я даже не знаю, как расценивать слова профессора: что значит, он не поверил бы?

– Прошу прощения ещё раз, не хотел вас расстроить, – с теплом в голосе объясняет он. – Вы очень милая девушка. Просто по рассказам наших «добросердечных» преподавательниц, я представлял вас… иначе.

– И как же?

– Как минимум высокой и несколько более… вызывающей сердцеедкой с хищным взглядом, – мужчина улыбается так доброжелательно, что обидеться на его слова просто невозможно. – Ну и в третий раз мне стоит извиниться: я так и не представился. Профессор Рональд Ардэн, декан боевого факультета. А вы куда-то шли?

Пожимаю плечами и тяжело вздыхаю. Пора признаться: я снова заблудилась.

– Да, я шла к жилому крылу преподавателей и, кажется, где-то не там свернула.

– Увы, мне кажется, что вы не там свернули гораздо больше, чем один раз. Мы сейчас чуть ли не в противоположной стороне острова, – он показывает рукой вдоль аллеи туда, откуда я пришла. – Если идти до самого конца, можно выйти на северную смотровую площадку. Оттуда отправляются пегасы в город. А нам с вами в противоположную сторону.

Мы идём по тенистой аллее из амарантовых деревьев. Сочные мясистые листья плотно покрывают переплетающиеся ветви, а кое-где в плотной зелени, словно яркие мазки волшебной кисти художника, розовеют огромные, источающие сладкий аромат цветы.

На дорожке из плотно притёртого белого кирпича видны лишь солнечные проплешины от лучей, пробивающихся сквозь плотные кроны деревьев. Они создают ощущение воздушности и лёгкости, и кажется, будто мы идём по кружевному полотну.

Я старательно осматриваюсь в надежде хотя бы в этот раз запомнить дорогу. Но Рональд рассказывает мне, как легче ориентироваться среди многочисленных аллей на острове, приправляя это всё забавными историями о том, как тут несколько дней прятались адепты, избегая зачёта.

Путь хоть и кажется извилистым, с большим количеством поворотов, но после комментариев профессора Ардэна легко откладывается в моей памяти, и теперь я совершенно точно уверена, что до северной смотровой площадки смогу добраться сама.

Я настолько увлекаюсь рассказами Рональда, что не сразу замечаю, как мы оказываемся у самого крыльца жилого корпуса, выйдя из зарослей деревьев.

Он как раз заканчивает очередную забавную историю, а я, чуть запрокинув голову, смеюсь над ней. Щёки горят от постоянной улыбки: давно я так много не смеялась. Прикладываю ладони к лицу и чувствую, как по спине пробегает холодок.

Оглядываюсь в поисках источника и ловлю на себе взгляд потемневших глаз цвета зимнего штормового моря. Велл стоит на нижней ступеньке крыльца и с мрачным видом рассматривает то меня, то Рональда.

Глава 12.

Лия

Почему-то испытываю угрызения совести, будто бы я обманула какие-то ожидания Велла. Но умом не понимаю, что я сделала не так.

– Магистр Эристер, – обращается он ко мне. – Я думал, вы дождётесь меня, чтобы я показал вам дорогу обратно.

– Прошу прощения, господин ректор…

Проклятье, отчего мне так неудобно?

Отвожу глаза.

– Видимо, господин ректор оказался очень занят, и наша новая прекрасная преподавательница решила попробовать справиться своими силами, – Рональд говорит уверенно, словно с равным. – Пришлось спасать её от недельных блужданий по нашим аллеям.

Тон у профессора Ардэна вроде бы шутливый, но, кажется, словно воздух вокруг стал плотнее и прохладнее.

– Вам письменную благодарность вынести, профессор Ардэн? – недовольно сверкая глазами, интересуется Велл. – Или устной будет достаточно?

Рональд прищуривается, переводит взгляд на меня, а потом, наклонив голову набок, отвечает:

– Судя по всему, я достоин премии, раз нашёл такое сокровище.

– Я подумаю над этим, – в голосе Велла слышатся стальные нотки. – Можете быть свободны, профессор Ардэн. Ваши студенты наверняка заждались вас. И вашего внимания.

Рональд учтиво склоняет голову на прощание и уходит по аллее дальше. А я остаюсь наедине с Веллом. Снова.

И снова от его взгляда по телу пробегает трепет, а мозги начинают плавиться, как будто Велл не ледяной дракон, а огненный.

Спокойно, Лия. Надо взять себя в руки. Тебе же сказали, что слухи уже начали расползаться. Ты же не хочешь, чтобы они находили хотя бы косвенное подтверждение? Не хочешь. Вот и…

– Идёмте, магистр Эристер, – чуть более мягким голосом говорит Велл. – Вы по недосмотру моего человека пропустили завтрак, а это вам строго запрещено лекарем.

– Пропустила? – недоуменно спрашиваю я и вспоминаю, что, действительно, ещё не ела сегодня.

Но я привыкла питаться очень скромно, а вчера меня так плотно накормили, что я до сих пор не проголодалась.

– Именно, – кивает Велл и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться по лестнице. – И, раз вы этого даже не заметили, я понимаю, что мой вчерашний вопрос актуален. Как давно вы нормально не питаетесь? И почему?

Я вежливо улыбаюсь, но избегаю брать руку Велла.

Вот что я ему сейчас должна сказать? Что с того самого момента, как сбежала за несколько часов до обряда с шейхом, вчерашний ужин был первым полноценным приёмом пищи? Что не могла позволить себе лишнего, потому что на нормальную работу мне нельзя было устроиться из-за того, что в любой момент могла возникнуть необходимость бежать.

– К сожалению, меня не очень хотели брать на нормально оплачиваемое место, – говорю я полуправду. – А того, что мне платили, едва хватало на крышу над головой.

Кулаки Велла сжимаются, глаза темнеют. На скулах ходят желваки.

– И никого рядом: ни семьи, ни друзей, – кто мог бы вам помочь? – выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

– Я сирота, – просто отвечаю я.

– Не поверю, что никому не было интересно ваше мастерство иллюзии. – Велл показывает жестом на самый правый коридор, ведущий из холла с крышей в виде купола с прозрачным потолком. – Это же практически уникальное умение.

– Но не все так мудры и терпеливы, как вы, чтобы дать возможность проявить себя, – говорю я искренне.

Он только хмыкает в ответ и идёт чуть впереди. А я не могу отказать себе в том, чтобы полюбоваться на его спину в камзоле, который только подчёркивает идеальную трапецию между широкими плечами и узкими бёдрами в штанах, идеально облегающими… Закрываю глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

О чём я думаю?!

Тем временем мы покидаем жилой корпус и идём по длинному переходу с арочными пролётами, ограждёнными мраморными резными балясинами с широкими перилами. Отсюда открывается вид на весь остров.

С одной стороны виднеется, как и рассказывал Рональд, смотровая площадка, где сейчас стоят и время от времени лениво помахивают крыльями пегасы, а с другой – огромная по площади тренировочная площадка, разделённая на несколько секций.

Самая дальняя из них обнесена высоким ограждением и накрыта мерцающим защитным барьером, а внутри то и дело появляются вспышки разного цвета: так боевые плетения разбиваются об этот барьер. Красиво…

– Старший курс сейчас на практике по боевой магии, – говорит Велл. – К сожалению, по требованию правительства мне пришлось немного изменить им учебную программу.

Я не совсем понимаю, о чём он, но слова «старший курс» у меня точно теперь не ассоциируются ни с чем хорошим. Впрочем, госпожа Каэлинна сказала же, что мне у них не вести.

Из длинного перехода мы попадаем в просторное помещение, по которому суетливо перемещаются адепты в точно такой же, как у меня, форме. В самом центре расположена широкая винтовая лестница, обвивающая прозрачный столб.

Присмотревшись, я замираю: студенты входят туда, а потом их уносит столб из голубого света.

– Это учебный портал, – с легкой улыбкой объясняет мне Велл. – Переносит в отдельные корпуса на острове. Бывает слегка некомфортно после него, зато быстро. Это входной, выходной – в левом крыле.

Следую дальше за ректором по коридору с большими панорамными окнами, рассматривая стену с деревянными дверями, на которых висят таблички с замысловатыми символами. Честно говоря, я не припомню, чтобы изучала такие.

– Это учебные классы, – заметив мой интерес, рассказывает ректор. – В каждом символе закодирован предмет, преподаватель и учебная группа, которая должна оказаться в этом классе в это время. Вам потом в деканате выдадут ваше личное расписание. Там будут подсказки, как попасть в нужную аудиторию. А пока я ваш личный проводник.

Он опять улыбается той улыбкой, перед которой я никогда не могла устоять, и мои мысли улетают далеко-далеко в прошлое. Так что я снова не успеваю запомнить дорогу до столовой.

– Я, наверное, отвлекаю вас от чрезвычайно важных дел, – еле удерживаясь от того, чтобы закусить губу, говорю я. – Мне так неудобно.

– Всё в порядке. Как вы сами верно сказали, у меня есть терпение и мудрость, чтобы ценить то сокровище, которое попало ко мне в руки.

Звучит так двусмысленно, что я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышал.

– Это преподавательская столовая. Но я распорядился чуть раньше накрыть для вас из-за пропущенного завтрака и внепланового занятия. – Велл хмурится и ведёт меня вглубь столовой.

Она, честно говоря, совсем не похожа на нашу столовую в академии на острове Авейра. Тут небольшие круглые столики, покрытые белоснежными скатертями с голубой окантовкой, мягкие стулья с высокой спинкой и картины на стенах. Как будто я не в учебном заведении, а в доме у богача.

Несмотря на то, что последние пять лет своей жизни я провела во дворце шейха и видела роскошь, питаться в подобных условиях нам позволяли только на уроках этикета, и когда шейх приходил навестить нас.

В остальное время мы ели за грубыми деревянными столами и на табуретах без спинок. При этом если у кого-то была не идеально ровная спина, он получал в качестве наказания час с книгой на голове у стены.

Меня передёргивает от воспоминания.

– Вам холодно? – беспокоится Велл и, сняв с себя камзол, собирается накинуть его мне на плечи.

Качаю головой и отвожу взгляд. Для полноты картины и подтверждения слухов ещё этого не хватало.

– Тогда присаживайтесь, сейчас всё принесут.

Он пододвигает мне стул и садится напротив.

Погруженная в собственные мысли и неприятные воспоминания, я даже не замечаю, как проходит обед. Понимаю, что еда, скорее всего, была очень вкусной, и Велл наверняка ожидал, что я оценю.

Но сейчас вся окружающая роскошь и уют кажутся чем-то неправдоподобным, временным. Тем, что может исчезнуть, стоит только появиться тут людям в чёрных капюшонах. А они появятся…

– Благодарю, – говорю я и промакиваю губы салфеткой.

Я не съела и половины того, что мне принесли, но впихнуть в себя больше не смогла. Уже и так чувствовала, как растягивается сытый, наполненный желудок.

– Что ж, – Велл первым поднимается из-за стола. – Тогда мы можем идти на ваше первое занятие. Как раз успеем дойти не спеша.

Мы снова проходим по светлым коридорам. Кажется, я никогда не смогу запомнить ничего и буду как те студенты, которые, по словам Рональда, блуждали неделями.

В конце концов, выходим к высоким дверям из белого дерева, через открытую створку которых я вижу уже заполненную почти до отказа аудиторию.

– Прошу вас подождать здесь немного, – просит Велл. – Я вас позову.

Расслабленный вид, который был у него всё то время, что мы общались, пропадает. Велл подбирается, хмурится и заходит внутрь.

А на меня внезапно накатывает осознание, что меня сейчас ждёт мой первый настоящий урок в роли преподавателя. В груди замирает, а живот скручивает.

Ох. Надо успокоиться. У меня получится. Всё. Будет. Хорошо.

Так я уговариваю себя и почти даже верю в это, пока меня не зовёт к себе Велл.

– Знакомьтесь, – строго, даже немного угрожающе говорит он. – Это ваш новый преподаватель мастерства иллюзий, магистр Сайлана Эристер.

Я окидываю взглядом ряды парт, расположенные амфитеатром, и натыкаюсь на трёх уже знакомых мне адептов. Проклятье! Я буду вести у старшего курса?

Глава 13.

Лия

Тройка наглецов занимает места на последнем ряду. Не удивлюсь, если успеваемость у них не на высоте. Чаще всего авторитет таких парней держится на происхождении, а не на их настоящих достижениях. Это беда Аэртании, переждавшей все опасности эпохи Хаоса в сторонке, за мощными спинами Ледяных драконов.

В Айсгарде, в том числе и на острове Авейра, среди адептов ценились знания и умения. Возможно, так сложилось, потому что именно Айсгард принял на себя основной удар во время нашествия Хаоса. А дешёвый выпендрёж в среде первокурсников был не в чести.

Сейчас на лицах всех троих удивление. Но не только на их. Я прохожу к преподавательскому столу, и некоторое время мы с аудиторией друг друга изучаем. Большинство адептов – на вид коренные аэртанцы: светловолосые с фиалковыми глазами. Но есть и несколько человек, либо прибывших с других континентов на учёбу, либо давно уже переселившихся в Аэртанию. Есть даже один огненно-рыжий.

– Можно вопрос? – не выдерживает девушка с пухлыми щеками, сидящая на первом ряду прямо передо мной. Судя по голубым глазам, кто-то из её родителей, возможно, из Айсгарда.

– Пожалуйста, – киваю я.

– А почему вы в такой же форме, как мы?

– Я полагаю, адепт Линетта, – начинает Велл раздражённо. – Это не относится к теме сегодняшнего занятия. И если учесть, что у вашего курса большие пробелы…

Нет, так не годится. Я должна сама общаться со своими учениками. Роувелл не будет всё время за мной присматривать.

– Ну почему же, господин ректор, – перебиваю я, – ответить несложно. Перемещение этого прекрасного острова произошло в тот момент, когда я подписывала заявление о приёме на эту должность. Я просто не успела собраться. Конечно, можно было отложить занятие с вами на завтра, но, учитывая те самые пробелы в обучении, я решила, что моя одежда – это не самое важное, тем более что и это можно использовать для занятий.

Я накладываю кратковременную иллюзию на свою униформу, превращая её в строгие пиджак и юбку тёмно-синего цвета.

– Так лучше?

Девушка отрицательно мотает головой и смущённо улыбается.

– Так вы сразу стали казаться строже, а скажите… – она опасливо косится на Роувелла. – Красивое бальное платье тоже можно сделать из иллюзии?

– Можно и платье, и макияж к нему. Но, чтобы держать иллюзию в течение хотя бы нескольких часов, нужно либо иметь при себе артефакт, либо…– я делаю паузу, – долго практиковаться, иначе магический ресурс быстро истощится.

Шепотки волной пробегают по женской части аудитории. Похоже, девушки сейчас настраиваются на серьёзный подход к учёбе.

– Ну а для мужчин что-то полезное можно извлечь из этих знаний? Нам-то бальные платья без надобности.

Ну кто б сомневался, хвостатый не выдержал. И его дружки сопровождают слова своего предводителя смешками.

Краем глаза замечаю, как напрягся Велл. Надо бы его как-нибудь повежливее выпроводить.

– Можно, но зависит от того, что именно вы считаете полезным для себя: боевые искусства или что-нибудь вроде вот такого. Вы не могли бы встать для демонстрации, адепт…?

– Адепт Стивен эр Хойс, – хвостатый вальяжно поднимается со своего места и выходит на открытое пространство между рядами.

Оу, известная аристократическая семья из столицы Аэртании. Ну, этого можно было ожидать по уровню наглости и по тому, что двое других ему в рот заглядывают. Кроме того, приставка «эр» свидетельствует о том, что хотя бы некоторые из его предков умели оборачиваться в драконов.

– Мне подойти к вам? – спрашивает адепт чуточку развязно, но границ дозволенного не переступает.

– Необязательно.

Пару мгновений разглядываю парня. Жилистый, неплохо сложён, но… от лишних тренировок явно бегает.

Щёлкаю пальцами, отправляя плетение. Можно, конечно, было и без жеста обойтись, но так эффектнее.

Хвостатый раздаётся в плечах и становится выше ростом и мощнее. Сам-то он этого не ощущает, продолжая изучать меня насмешливым взглядом. Зато со стороны парень выглядит великолепно, а главное, так, как никогда не выглядел.

Девичья часть группы ахает.

– Стив, – не выдерживает томная брюнетка, – ты выглядишь очешуенно.

Хвостатый наконец-то переключает внимание на самого себя. Поднимает руку и изучает бицепс.

Запоздало понимаю, что слепила из парня свой идеал. Надеюсь, Велл этого не заметит.

Один из приятелей парня, тот, который со шрамом во всю щёку, не выдерживает и подходит ближе, чтобы потрогать красиво очерченную мышцу.

– Ух ты, – восклицает он, – прямо как настоящая.

Ну всё, полюбовались, и хватит. Снимаю иллюзию, и бицепс сдувается прямо под рукой парня со шрамом.

– У-у-у, – разочарованно выдыхают девушки.

– А так тебе было лучше, Стив. – Брюнетка отворачивается.

– Настоящие мышцы появляются в результате упорных тренировок.

А до хвостатого наконец-то доходит, что, приодев его в иллюзию по-настоящему интересного парня, я несколько подпортила ему репутацию. Он оскорблённо фыркает и садится на своё место.

Но если начистоту, то мог бы и спасибо сказать. Только идиот будет лелеять свои амбиции, вместо того чтобы оценить собственные возможности и взяться за дело.

– Ну бицухи каждый и сам может себе сделать, – понимающе заявляет плечистый темноволосый парень, у которого рельеф мышц из серии «не прибавить», и мне кажется, что я через всю аудиторию слышу скрежет зубов Стивена эр Хойса. – А вот насчёт боевого применения, магистр Эристер, было бы интереснее. Иллюзии могут использоваться только для отвлечения внимания, для маскировки или ещё для чего?

– Да-да, – осмелев, спрашивает девушка, которую Велл назвал Линеттой, – для чего ещё нужны иллюзии, кроме обмана?

– Иллюзия булочки вместо ужина поможет похудеть, – с серьёзным видом предполагает рыжий парень, который сидит за спиной девушки.

У Линетты розовеют пухлые щёчки, но обиды в глазах нет. Похоже, она уже привыкла к подначкам этого парня, а может, он ей даже нравится.

– Видам иллюзий будет посвящена сегодняшняя лекция, – отвечаю я, чувствуя, что настроение в аудитории изменилось, и у меня получилось завладеть всеобщим вниманием.

Бросаю взгляд на Велла, намекающий, что ректор мог бы уже и по своим делам отправиться. Дожидаюсь, когда за ним закроется дверь, и беру в руки журнал:

– Но сначала я бы хотела с вами познакомиться.

Всех я, конечно, с первого раза не запомню. Но с чего-то надо начинать. Мне нужно ещё несколько минут, чтобы сосредоточиться, потому что сегодня я буду вести занятие первый раз в жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.