Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева
Твоя по ошибке

© Анастасия Волжская, Валерия Яблонцева, 2024

© Митус Н., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Тихий грозный рокот, похожий на утробное рычание притаившегося в засаде голодного хищника, зародился в железном нутре плотно запаянной реторты. Звук, поначалу едва слышный, быстро набирал силу, становясь громче и громче с каждой секундой. Реторта заплясала, едва удерживаемая в тисках крепкого металлического обруча. Мощная струя пара прорвалась сквозь резиновую заглушку, и небольшую университетскую лабораторию огласил оглушительный свист, способный дать фору паровозному гудку.

Однако тонкая трубка, соединенная с отогнутым в сторону горлышком реторты, так и осталась незамутненно-прозрачной.

– Ну же, ну, ну, ну! – Красстен Ноур, мой друг и напарник, метался по лаборатории, прожигая взглядом злосчастную трубку, как будто одной лишь силы его желания было достаточно, чтобы нагретое паром зелье наконец послушно перетекло в сосуд с реактивом. – Еще немного! Нужно всего-то капельку! – Алая капля, повинуясь отчаянному призыву, скользнула вверх по трубке красноватой змейкой. – Давай, милая! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Мгновение – и зелье бессильно опало.

– Не вышло! – раздался над моим ухом полный отчаяния крик, перекрывая свист колбы с кипящим зельем. – Все пропало! Столько усилий, столько работы – и все напрасно! Мы разорены, мы опозорены! Марри, душа моя, что же делать, что же делать?

Закатив глаза, – в тонком творческом процессе Красса, словно стрелку маятника, всегда кидало из безнадеги в эйфорию – я повернула ручку горелки, постепенно увеличивая огонь под ретортой. Синее пламя лизнуло железное дно раз, другой – и бордово-красная жидкость хлынула по трубке, моментально наполняя до краев стеклянную пробирку, на дне которой золотым песком сверкала щепотка сложного составного реактива. Коснувшись ярких крупинок, зелье загустело, свернулось маленькой блестящей горошиной.

– Марри, ты просто гений! – не меняя тональности, заорал Красс, сгребая меня в охапку и радостно кружа по комнате. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал, душа моя!

– Пришлось бы обольщать инвесторов собственным обаянием, – фыркнула я. – Ну, ты знаешь – улыбку пошире и клятвенно пообещать: «Завтра, завтра». И так всю неделю.

– Боюсь, высокоблагородные лэры не проникнутся ко мне настолько горячим интересом, – он широко ухмыльнулся, сдувая упавшую на глаза модную алую челку. – Если бы я действительно планировал прибегнуть к обольщению, пришлось бы взять с собой прекрасную тебя, а ты уже отказалась… Бросила меня…

Я отстранилась, пряча кривую улыбку. Не хотелось портить момент алхимического триумфа собственными приземленными проблемами.

– Красс, мы же говорили…

Напарник легко отпустил меня, напоследок чуть сжав предплечья в мимолетной дружеской ласке.

– Я помню, Марри, помню.

Я безо всякого удовольствия покосилась на стоявший в углу старый чемодан. Лабораторию, любезно предоставленную нам во временное пользование алхимическим факультетом, нужно было освободить еще до вечера, и даже огромного обаяния Красстена Ноура оказалось недостаточно, чтобы выторговать еще хотя бы пару недель отсрочки. Мы и без того занимали университетское оборудование намного дольше, чем полагалось выпускникам, не поступавшим в магистратуру.

Но хуже всего было не это. Благодаря все той же широкой улыбке лэра Ноура-младшего и, как я подозревала, небольшой взятке суровой комендантше корпуса, последний месяц после выпуска и выселения из общежития я прожила здесь же, в смежной с лабораторией комнате, бывшей когда-то кладовой для оборудования и реактивов. И вот теперь мне предстояло оказаться на улице – без работы, без связей, без жилья. Я была согласна даже на самый захудалый угол на окраине Хелльфаста, но, увы, денег на долгосрочную аренду у меня тоже не было.

Провинциалка из крошечного северного городка с посредственным дипломом алхимика, не получившая ни единой рекомендации от профессоров университета. Мне нечего было предложить работодателям, не на что рассчитывать. Единственная разумная перспектива рисовалась совсем невеселой – вернуться домой, где мой диплом и вовсе никому не был нужен.

Конечно, Красс не раз предлагал мне не рубить сгоряча и дождаться его возвращения из закрытого загородного клуба, где он собирался блестяще презентовать потенциальным инвесторам свое великое изобретение. Напарник даже был готов снять для меня квартиру – на деньги старшего брата, само собой, ибо своих финансов у младшего Ноура никогда не водилось. Но я, разумеется, отказалась. Ноур-старший, суровый и немногословный мэр Хелльфаста, столицы Ньеланда, пугал меня куда больше, чем бесперспективность собственного будущего.

Красстен не отступал. Проникновенно заглядывал в глаза, улыбался, взъерошивая лохматую шевелюру, и очень-очень красочно расписывал, как плохо будет здесь одному, без такой замечательной напарницы и лучшей, самой-самой лучшей подруги. И ему, конечно же, не останется ничего иного, кроме как забросить все научные изыскания и с позором осесть в городском управлении под строгим присмотром брата, где светлый ум обаятельного изобретателя непременно зачахнет над никчемными бумагами об усовершенствовании общественных уборных и новаторскими методиками чистки фонтанов. Надо признать, поникшие плечи и тяжелые вздохи, которыми Красс сопровождал рассказ, выглядели очень натуралистично. И я сдалась, согласившись на временный компромисс.

Особняк семьи Ноуров, расположенный где-то далеко в пригороде Хелльфаста, в небольшой деревне у озера, по словам Красстена, уже не первый год пустовал. Никто не должен был быть против, если я останусь там на пару дней. А потом, после триумфальной демонстрации зелья, Красс вернется и найдет нам обоим подходящее жилье. И если все пойдет по плану, мы с напарником будем буквально купаться в деньгах и сможем позволить не одну, а даже две приличные квартиры хоть в самом центре Хелльфаста. И частную лабораторию. И патент на разработки. И…

В свисте реторты послышались глухие нотки – жидкость выкипела без остатка. Я перекрыла газ. В лаборатории сразу стало тихо – лишь мерно тикали настенные часы у двери – и оттого восторженный вздох Красстена прозвучал очень отчетливо.

– Марри, душа моя… Вот он, момент истины.

Напарник замер у колбы с родниковой водой, бережно держа двумя пальцами пробирку, где маслянисто перекатывалась алая капля. Медленно и торжественно Красс занес руку над горлышком колбы. Горошина зелья соскользнула вниз по стеклянной стенке.

Я затаила дыхание.

Всплеск – и прозрачная вода обрела рубиново-алый оттенок. По комнате поплыл терпкий, чуть сладковатый аромат спелого винограда, как будто Красс только что откупорил бутылку дорогого вина. Растворенное в воде зелье действительно чем-то напоминало вино – густое, насыщенно-красное. От света ламп по его поверхности то и дело пробегали золотистые искорки, притягивавшие взгляд.

Следовало признать: внешне зелье получилось привлекательным. Пресыщенные лэры не должны были пройти мимо такой диковины.

– Настоящий прорыв в экспериментальном зельеварении, – с придыханием проговорил Красс. – Зелье, способное дать мир и гармонию парам, давно потерявшим надежду на счастье. Один глоток этого чудесного нектара станет той маленькой искрой, от которой семейный очаг разгорится с новой силой. Один глоток – и застарелые условности рассыплются пеплом в жарком пламени желания, позволив вновь ощутить забытую остроту чувств, вернуть им прежнюю яркость. Перед тобой, душа моя, – Красстен шутливо поклонился, – величайшее достижение магической науки за последнюю сотню лет, на создание которого я потратил лучшие годы своей молодой жизни. Зелье «Жгучей страсти».

– Инвесторы будут в восторге, – я несколько раз хлопнула в ладоши, и Красс расплылся в широкой улыбке от уха до уха, как мальчишка радуясь моей похвале.

– Об этом я и твержу, Марри, – подхватил он. – Ты же знаешь, многие лэры в браке изменяют супругам. И я не раз слышал, что причиной они называют холодность своих законных жен. «Если бы моя благоверная была более расслабленной и открытой новым опытам, я не променял бы нашу постель на другую». Вот что они говорят, Марри. А наше зелье решит их проблему. Только представь, что будет, когда все холодные скованные льеры вдруг превратятся в горячих страстных кошечек? Мя-яу… Думаешь, лэры за такое не заплатят?

Я кивнула, не желая спорить. В наивном идеализме, столь странном для прогрессивного молодого человека, Красс выказывал невероятное упорство, отказываясь смотреть на вещи здраво. Но этические вопросы могли подождать. Это станет важным уже после презентации и получения патента, а сейчас…

– Надо испытать его, – решительно заявил Красстен.

И как-то странно посмотрел на меня.

Я не сразу поняла, что именно означал его взгляд. А когда осознала – едва не задохнулась от возмущения.

– Красс, ты в своем уме? На ком ты собрался его испытывать? На нас?

– А на ком же еще? – искренне удивился он. – Для теста нужны мужчина и женщина. Лично я готов принести себя в жертву во имя науки. А ты… Марри, душа моя, много ли ты видишь тут прекрасных особ, помимо себя? Предлагаешь мне бегать по этажу в поисках комендантши?

– Да!

Красстен закатил глаза.

– Душа моя, ты слишком жестока. А что, если зелье подействует мгновенно? Что, если я не успею… хм-м… убежать, и придется…

– Вот сразу и убедишься, что твое хваленое зелье прекрасно работает, – отрезала я. – Красс, я тебе не девица из квартала удовольствий! Да я, знаешь ли…

Его умоляющий взгляд остановил меня на полуслове.

– Марри, любимая, не подумай, я совершенно не хотел тебя обидеть, – мягко и проникновенно произнес Красс. – Можешь не пить, если не хочешь. Но… – он горестно вздохнул, – кроме тебя, мне попросту не к кому обратиться. Ты одна в меня веришь, Марри, ты мой самый-самый-самый близкий человек. И неужели ты думаешь, что я могу сделать тебе что-то плохое? Клянусь, слишком далеко ничего не зайдет. Ну, поцелуемся пару раз, и все. Ничего такого… Ну, Марри, ну чего тебе стоит? Ты же ходила на четвертом курсе на свидание с этим… любителем покойников.

Удивительно, что Красс заговорил об этом свидании – по сути, единственном в моей жизни и абсолютно провальном. Тот парень, чьего имени я уже даже не помнила, был, конечно, вовсе не мрачным некромантом, а вполне приличным боевиком, но дальше одной встречи, прогулки и неловкого прощания у дверей общежития дело не пошло. Во многом не без помощи Красстена и его приятелей, по несчастливой случайности заявившихся в то же кафе Хелльфаста и устроившихся через стол от нас. Ноур-младший строил мне рожи и постоянно подмигивал, его друзья дружно хохотали, боевик злился, а я не знала, куда себя деть со стыда за всех присутствующих. Неудивительно, что второго свидания не было. Да и никакого другого тоже.

Так что в моем случае «ничего такого» сводилось к банальному «ничего». Все университетские годы я провела в компании Красса. Ноур-младший, обаятельный и открытый, заводил роман за романом, а я…

– Марри, ну мы же столько лет дружим, – вкрадчиво произнес Красстен, словно почувствовав мои сомнения. – Поверь, все будет в порядке. А мне надо что-то предъявить инвесторам. Обязательно.

Он протянул мне колбу, но я не сдвинулась с места. Лишь посмотрела на него, стараясь взглядом выразить все, что думала по поводу этого возмутительно непристойного предложения. Красс просительно округлил глаза. С минуту мы стояли, молча глядя друг на друга.

Наконец друг сдался. Отвел глаза и с притворно тяжелым вздохом полез в карман.

– Вот антидот, – в руке Красса показался маленький флакон с лазурной жидкостью. – Как раз ночью доработал. Выпьем, если что-то пойдет не так, и все эффекты «Жгучей страсти» как рукой снимет.

Я скептически покосилась на флакон. Зелья в нем было едва ли глоток, не больше. Красс, перехвативший мой взгляд, обиженно фыркнул.

– Не смотри, что его немного. Для нейтрализации хватит и капли. Да и вообще, – друг обиженно поджал губы. – Ты что, мне не доверяешь?

Я не успела ответить, как он снова закрутился вокруг меня красноволосым вихрем, почти приплясывая от нетерпения.

– Марри, ну что тебе стоит? Соглашайся. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, соглашайся. Не вынуждай искать комендантшу, тайком подливать ей зелье в чай, а потом бегать за ней, умоляя принять антидот. Или, наоборот, бегать от нее, надеясь, что не догонит. Она же меня вмиг под себя подомнет. Загубит талант во цвете лет. Задавит, задушит…

Картина, столь живописно обрисованная Крассом, была одновременно и комичной, и жуткой. Я хихикнула – и махнула рукой.

– Хорошо, давай.

Синие глаза радостно сверкнули из-под красной челки. Порывшись на лабораторном столе, друг откопал две относительно чистые мензурки и налил нам по глотку зелья. Смотрелись мы, конечно, как двое безумных ученых, отмечающих вином удачный эксперимент, но в этом был весь Красс. Довольный, окрыленный предвкушением скорого успеха, он сиял, точно начищенный кронер, и я невольно заразилась его оптимизмом.

– Я первый.

Красстен одним глотком осушил мензурку – и тут же скривился. Сделал несколько глубоких вдохов, стиснул зубы, словно сдерживая тошноту. Я встревожено наблюдала за ним, ожидая окончательного вердикта.

– Да уж, кислятина, – пробормотал Красс, с сомнением глядя на внушительную колбу зелья «Жгучей страсти». – Вкус у него ужасающий. Но… лишь бы работало. Марри, готовься морально, только, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не передумай. Сейчас ты нужна мне, как никогда. А это… ну, как микстура от кашля.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом, и сделала глоток. К моему удивлению, зелье – пряное, с легкой вишневой ноткой – не было тошнотворным. Даже напротив…

– Сладенько, – облизнув губы, проговорила я. – Странно, что тебе не понравилось. Может, мензурка немытая? Во рту-то хоть не жжет?

Красс не ответил. Он пожирал меня взглядом, казалось, напрочь забыв, как надо дышать.

Мелькнула мысль, что зелье подействовало и друг уже готов наброситься на меня, чтобы сразу же предаться «жгучей» страсти, но я быстро поняла, что ошиблась. Взгляд Красстена блестел азартом первооткрывателя, оказавшегося в шаге от научного прорыва. Чуть раньше он точно так же смотрел на злосчастную трубку, соединявшую реторту с пробиркой реактива, ожидая предсказанной алхимическими уравнениями реакции.

Странно, но эта мысль принесла облегчение.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Красс. – Чувствуешь что-нибудь?

Я покачала головой.

– Ничего. Ты?

– Тоже ничего. Наверное, нужно время. Подождем…

Мы замерли друг напротив друга.

Секундная стрелка невыносимо медленно сделала два оборота. На третьем круге выдержка Красса закончилась.

– Ну что? Ну? Что-нибудь?

– Ничего.

Сердце отбило в унисон с часами еще несколько ударов.

– Ну, ну, ну? – Красс подался ко мне, и я почти инстинктивно попятилась. – Ну, Марри…

– Твои понукания не помогают, – буркнула я, – а наоборот. Скажи «ну» еще пару раз – и я воспылаю страстью надеть вон то ведро тебе на голову.

– Злюка, – фыркнул Красстен. – Хотя бы расскажи, что чувствуешь. Вдруг ты просто не понимаешь, что уже сработало? Ну вдруг…

Я задумалась.

Секунды шли, но ничего не менялось. Кровь не начинала течь быстрее при виде Красса, тело не бросало в жар, а описанные во всех когда-либо пролистанных мною любовных романах «бабочки в животе» не спешили появляться. Я видела перед собой привлекательного молодого лэра, моего давнего и хорошего друга – но не более того.

А ведь когда-то давно, еще на первых курсах, мне действительно казалось, что я была влюблена. Шутник, балагур, главный заводила во всех университетских проделках, Красс обладал какой-то невероятной притягательностью – то ли из-за легкости, с которой шел по жизни, невольно заражая всех вокруг своим оптимизмом, то ли из-за феноменальной способности уболтать любого преподавателя, чтобы тот за красивые глаза накинул один-два балла на зачете или отменил строгое взыскание. Вокруг него всегда была куча веселых парней и смешливых девиц, готовых к любым – даже подчас весьма сомнительным – авантюрам.

Я быстро оказалась среди тех, кто пал жертвой безграничного обаяния лэра Красстена Ноура. Он был единственным, кто не постеснялся принять в свою компанию безродную провинциалку, и никогда – ни единым словом – не напоминал мне о разделявшей нас социальной пропасти. Напротив, он щедро выписывал подзатыльники тем хамоватым приятелям, которые жаждали посмеяться над «принцессой лосиной фермы». По неопытности я принимала проявления дружеского участия за признаки зарождавшихся романтических чувств. И с каждым разом влюблялась, влюблялась, влюблялась еще сильнее…

И безнадежнее.

Время шло. Шумные приятели и яркие девицы приходили и уходили, а мы все так же оставались вместе. Сбегали с пар, подшучивали над преподавателями и попортили немало нервов комендантше, а на старших курсах Красс, окончательно забросив учебу, с головой нырнул в экспериментальную алхимию и утянул за собой меня, сделав своей бессменной напарницей. Друг без конца выдумывал новые соединения и доставал ингредиенты, а я готовила зелья, с завидной регулярностью получая взрывы, возгорания, ядовитые клубы дыма и выплески едких кислот, которые Красстен называл «досадными ошибками в расчетах». Меня восхищал его пытливый ум, его азарт и неутомимое стремление вперед, вот только…

Вот только, кажется, прежняя почти-любовь как-то незаметно прошла. Насовсем, целиком. Просочилась по капле через дырку в прожженном подоле новой юбки, стоившей мне двух месяцев пустой каши, сгорела в пожаре стыда, когда заведующая кафедрой алхимии отчитывала меня за прогулы, грозя отчислением, выпорхнула в окно вместе с десятками конвертов с короткими сухими отказами – «недостаточная квалификация», «низкий средний балл», «отсутствие рекомендаций». Я искала, искала, искала в себе отголоски прежних чувств, но видела лишь пустоту.

Когда-то мне казалось, что я влюблена в Красса, когда-то мне казалось, что я готова пойти за ним куда угодно. И я пошла – тогда – и в итоге оказалась здесь, в тесной лаборатории, из которой нужно съехать уже сегодня, бездомная, безработная, без гроша в кармане. Я доверилась Крассу, его пустым обещаниям, что уж теперь-то у нас непременно все наладится, и, кажется, опять осталась ни с чем.

– Ну что-что-что?

Внутри вмиг поднялась горячая, разъедающая горло волна раздражения. Стиснув зубы, я попыталась сглотнуть горький ком, остудить вспышку бессильной злобы, но куда там. Один взгляд на Красса – и пламя заполыхало с новой силой.

Это. Все. Было. Из-за. Него.

Он понял меня совершенно неправильно – или не понял вовсе. Улыбнулся, шагнул ближе, почти вплотную, протянул руку, словно желая коснуться лица, наклонился к моим губам…

– Марри…

С силой, которой я не ожидала сама от себя, я оттолкнула его. Красс замер посреди лаборатории, потирая ушибленное запястье.

– Марри, душа моя…

– Чего ты лезешь? – рявкнула я. – Сказала же, не подействовало!

Красс успокаивающе вскинул руки. На лице его читалось искреннее удивление и недоумение с легкой ноткой обиды на столь агрессивный порыв.

Мне вдруг стало ужасно стыдно. Красс не сделал ничего дурного и всегда был добрым, отзывчивым другом, готовым разделить на двоих последний бутерброд или предложить временный приют в собственном доме. Да и остальное… разве Красстен виноват в моем заваленном дипломе или плохом резюме?

– Прости, – виновато проговорила я. – Это зелье, наверное, так действует.

– Ну не знаю… Лично у меня оно не вызывает желания отгрызть тебе голову, – буркнул друг, но увидев, как я покаянно опустила взгляд, поспешно добавил. – Но и других желаний, уж прости, ты у меня не вызываешь. Похоже, ничего не сработало. Плакали наши денежки – вся презентация коту под хвост. Как теперь получить средства на новые исследования?

Красстен горько вздохнул. Я потянулась погладить его по спине. Друг бросил на меня недоверчивый взгляд, наверное, опасаясь снова попасть под горячую руку, но быстро расслабился, уткнувшись лбом в мое плечо.

– Душа моя…

Дверь в лабораторию распахнулась настолько резко и громко, что мы едва успели отпрянуть друг от друга.

Магистресса Хенриика Саркеннен, немолодая суровая дьесса, заведовавшая кафедрой алхимии, быстрым шагом прошла внутрь и, поджав губы, остановилась напротив Красстена.

– Лэр Ноур, – отчеканила она. – Я дала вам разрешение на пользование университетской лабораторией с условием, что вы освободите помещение не позже окончания летних экзаменов. И, помнится, вы клятвенно заверили меня, что сами занесете ключ.

– Так мы уже собирались к вам, дьесса Хенриика, – Красс расплылся в самой обворожительной из своих улыбок, но его чары остались без ответа. – Только помогу Марри забрать вещи – и сразу же на кафедру.

Магистресса Саркеннен покосилась на стоявший в углу лаборатории старый чемодан, на краешек раскладушки, неосмотрительно выглядывавший из полутемной кладовой, и нахмурилась. Меня она едва удостоила взглядом – словно я была пустым местом, бесплотной и бессловесной тенью Красстена, не стоившей ни секунды ее внимания.

Сердце уколола обида. Когда-то мы с преподавательницей практической алхимии были в прекрасных отношениях, и я даже собиралась писать дипломную работу на основе диссертации магистрессы Саркеннен, но после того, как вслед за Крассом я увлеклась созданием сложных соединений, совершенно забросив классическую алхимию, наши пути разошлись. Заведующая кафедрой прямо и без прикрас заявила, что я зарываю свой талант, попусту растрачивая потенциал на бесперспективные идеи младшего лэра Ноура, который – в отличие от меня – может позволить себе такую глупость. А если я не изменю своего отношения к учебе, она будет вынуждена поставить вопрос об отчислении.

Тогда я промолчала.

К счастью, отчисление так и осталось смутной, неясной угрозой, но на этом разговоре расположение ко мне магистрессы Саркеннен закончилось, сменившись холодным неодобрением и показным равнодушием. Курировать мою работу она, конечно же, отказалась, и пришлось срочно менять тему на ту, где участие наставника сводилось к минимуму. А сама заведующая кафедрой предпочитала не замечать моего присутствия.

– Можешь не трудиться, Ноур, я уже здесь. Попрошу не тратить попусту мое драгоценное время. Я и без того задержалась из-за вас куда дольше, чем следовало.

– Не смеем вас больше беспокоить, – проговорил Красс, проворно подхватывая мой чемодан и бочком пробираясь к выходу мимо магистрессы, не переставая лучезарно улыбаться.

Я понуро поплелась следом.

– Лэр Ноур! – раздраженный оклик догнал нас почти у лестницы. – Напоминаю вам, что колба – часть университетского оборудования, которое не предназначено для хранения спиртных напитков. Потрудитесь вернуть ее на место.

– Всенепременно, дьесса Хенриика! – напарник толкнул меня в спину, молчаливо призывая поторопиться. – Вот только провожу Марри до выхода – и сразу вернусь.

– Сейчас же, Ноур! Сию секунду! Я не обязана вас дожидаться. Да и убрать в лаборатории не помешало бы!

– Бежим, – только и шепнул Красс и, обойдя меня на повороте, лихо скатился вниз по перилам, не выпуская из рук колбы и чемодана.

Мне ничего не оставалось, как побежать за ним, стараясь не слушать гневных криков магистрессы Саркеннен, раздававшихся нам вслед.

* * *

Оглушительно гремя моим чемоданом – я с ужасом заметила, что одно колесико не пережило экстремального спуска по лестнице, потерявшись где-то в коридорах, – Красстен вывалился на улицу перед главным зданием университета. Вид у него был донельзя довольный.

– Не пролил ни капли, – похвастался он, демонстрируя мне на удивление целую колбу. Я выразительно покосилась на побитый чемодан, но Красс оставил мой взгляд без внимания. – Сохраним для потомков. Вдруг еще получится разобраться в формуле, и из него таки выйдет толк.

Перехватив сосуд с зельем поудобнее, он размашистым шагом направился к высившемуся в конце улицы руническому столбу вызова, чтобы поймать маготакси, появившиеся в Хелльфасте три года назад, когда старший лэр Ноур, законодательно запретив хелльфастцам использовать личные экипажи и повозки в черте города, закупил целую партию магомобилей и магобусов в соседнем Свейланде. Привычный перестук копыт сменился шуршанием шин и тихим гудением двигателей на магической тяге, отчего Хелльфаст за считанные месяцы стал чище, удобнее и современнее. В другие дни перспектива прокатиться на мобиле вместо того, чтобы трястись в переполненном вагоне пригородного поезда, обрадовала бы – после глухой провинции магические новшества вызывали у меня искренний восторг. Но не сейчас.

Красс не сразу заметил, что я так и осталась стоять на месте.

– Марри, душа моя, – нетерпеливо позвал он, – нам надо торопиться. До Сторхелля, где стоит дом, ехать почти час, а у меня скоро поезд, сама знаешь. Ну что ты?

– Антидот, Красс.

– Да… Да, конечно.

Похлопав себя по карманам, напарник вытащил флакон с зельем, повертел в пальцах. А затем…

– Ты что делаешь? – нервно спросила я, когда флакон вместо того, чтобы попасть ко мне, оказался во внутреннем кармашке модного пиджака.

Красс обезоруживающе улыбнулся, но пиджак предпочел как можно скорее застегнуть на все пуговицы.

– Марри, душа моя, ну зачем тебе антидот? – торопливо проговорил он. – Все равно ж не подействовало. Так чего зелье зря переводить?

– Ничего не зря, – я раздраженно скрестила руки на груди. – Сейчас не подействовало, но вдруг потом…

– Душа моя, – укоризненно покачал головой Красстен, – у тебя тревожность повышенная. Не подействовало – значит, нет. А мне надо хоть что-то представить инвесторам. Эта штука, между прочим, снимает головную боль и понос. Иногда лэрам и такое требуется. Может, хоть под него денег дадут, а там…

– Это не повод бросать меня без антидота! Ты на неделю уезжаешь, Красс, мало ли…

– Марри, мы едем в отдаленный городишко. Там и людей-то почти нет. Ну что с тобой может случиться? Воспылаешь страстью к таракану? Начнешь вздыхать по паутине? Марри, в особняке, кроме тебя, никого не будет. Прислугу брат давно распустил, а ему самому этот дом… ну, не нужен, в общем. Даже если – что очень, очень, очень маловероятно – зелье вдруг начнет действовать, вреда не будет. Обещаю, вернусь, сварю тебе тройную дозу антидота. Целое ведро, если хочешь. Цистерну!

Не слушая дальнейших возражений, Красстен сунул мне в руки колбу с зельем и бодро зашагал к столбу вызова маготакси. Чемодан без колесика, оставшийся в заложниках у Ноура-младшего, трясся на крупной брусчатке мостовой, окончательно приходя в негодность, и после нескольких безуспешных попыток выцепить его из лап Красса, я махнула рукой, смиряясь с неизбежным.

В конце концов, ничего в моем положении уже точно не могло измениться к худшему.

Мне очень, очень, очень хотелось в это верить.

Глава 2

Клятвенно обещанный Красстеном час пути до загородного дома Ноуров растянулся на добрых полтора. Маготакси довольно быстро покинуло пределы Хелльфаста – университетский кампус располагался на самой окраине города – и устремилось в раскинувшиеся по окрестным холмам и лесам предместья столицы.

Широкие удобные проспекты и каменные многоквартирные дома с мраморной отделкой сменились небольшими поселениями, застроенными уютными двухэтажными коттеджами, а те, в свою очередь, уступили место пастбищам и лесам, где среди золотистых стволов сосен лишь изредка мелькало человеческое жилье. Магомобили и магобусы встречались все реже и реже, а вскоре и вовсе пропали из виду. На дороге появились всадники и запряженные в старомодные повозки домашние лоси.

Разноцветные домики Сторхелля, который упоминал Красс, показались впереди, но магомобиль вместо того, чтобы въехать в городок, свернул на проселочную дорогу – прямо в глухую чащу.

Несмотря на летний полдень, в кабине маготакси чувствовалась влажная прохлада близкого леса. Чирикали неугомонные птицы, солнечные лучи, просачивавшиеся сквозь густые кроны, ажурным узором ложились на темное полотно дороги. Справа от меня в густом подлеске зашуршало, и наперерез мобилю внезапно выскочил дикий лось. Опытный пожилой водитель невозмутимо вильнул рулем, объезжая животное, и прямо перед моим окном промелькнула бурая ошалевшая морда с совершенно тупыми стеклянными глазами.

«Одержимый зверь, – мелькнула в голове суеверная мысль. – Не иначе как духом-пииру укушенный».

И в этот момент я отчетливо осознала, что неделя в заброшенном доме посреди леса может добром не кончиться.

Я похлопала Красстена, дремавшего на переднем сидении, по плечу.

– Красс, – в моем голосе явственно прозвучала нарастающая паника, – ты же говорил, что твои родители жили в Сторхелле.

Взъерошив волосы, друг зевнул и обезоруживающе улыбнулся.

– Разве? Я, кажется, забыл уточнить, что сам дом построен немного в стороне. Папуля с первой женой, говорят, были теми еще затворниками. Но ты не волнуйся, дорога тут, как видишь, хорошая, магомобиль проезжает легко. И дом… Марри, душа моя, ты будешь очарована. Свейнский модерн, большие окна, дерево – все как ты любишь.

Красс пустился было в пространные рассуждения об особенностях западной архитектуры начала века, но я не позволила ему заговорить мне зубы.

– Красстен, дорогой, если ты забыл, у меня нет личного магомобиля, повозки или, на худой конец, ездового лося. Я даже такси не смогу вызвать – в такой-то глуши, наверняка, нет ни одного рунического столба на десятки километров вокруг. Это не Хелльфаст.

– Так и зачем тебе уезжать, Марри, – спокойно возразил друг. – Я ж вернусь – заскучать не успеешь. Очень, очень, очень скоро. Душа моя, ты что-то слишком много нервничаешь в последнее время по поводу и без. Ну, ничего, на природе развеешься, неделька пройдет – и станешь как новая. Заново родишься, можно сказать.

Я скептически хмыкнула, вспоминая одержимого лося. Вот уж точно заново рожусь, не иначе. Умирать во цвете лет – неизвестно где, да еще и в полном одиночестве – очень не хотелось, а после встречи с явной жертвой злобного духа-пииру местные леса не могли не вызывать суеверного беспокойства. Лучше уж было не поддаваться на уговоры Красса и с позором вернуться домой.

Тоскливо выглянув в окно, я вдруг – точно ответом на мой отчаянный призыв – расслышала отчетливый паровозный гудок и немного приободрилась. Кажется, неподалеку проходила железная дорога, а значит, мое положение было не таким безнадежным.

Неделя – это ведь совсем немного.

* * *

Красстен не обманул: дом Ноуров оказался прекрасным образцом свейландской архитектуры. Двухэтажный деревянный особняк идеально вписался в лесной пейзаж – перед крыльцом расстилался зеленый газон с декоративной травой, а забор заменяли вечнозеленые кустарники и тянущиеся к самому небу высокие сосны. Выложенная камнем тропинка вела к небольшому озеру. У берега, заросшего кувшинками и осокой, покачивалась одинокая лодка. Через огромные окна первого этажа смутно просматривалась темная мебель просторной гостиной. Второй этаж, где, скорее всего, располагались спальни, опоясывал широкий балкон, словно нарочно созданный для принятия солнечных ванн и созерцания окружающей природы – я разглядела сквозь частокол перил два шезлонга и свернутый матерчатый зонт.

Несмотря на то что, по словам Красса, никто из Ноуров или их работников уже давно не жил в этом доме, территория поддерживалась в идеальном порядке. На траве не лежало прошлогодней листвы, все кустарники были ровно подстриженными, окна – чистыми, а на бело-желтых досках обшивки не было ни трещинки. Без сомнения, здесь чувствовалось дыхание магии – скорее всего, над домом основательно поработал хороший стихийник, обеспечив чистоту, защиту от дождя и плесени, воду и солнечный свет.

Оставив меня любоваться окрестными красотами, Красс, упросив водителя подождать его возвращения, потащил мой многострадальный чемодан к входу в дом.

Замешкавшись у массивной двери, друг долго – невероятно долго – ковырялся с замком. Встав так, что мне была видна только его спина, Ноур-младший сосредоточенно запыхтел, громыхая и звеня чем-то, вытащенным из объемной сумки через плечо, где Красс держал «на всякий случай» различные образцы наших экспериментальных зелий и кучу другой бесполезной мелочи. В душе зародилось смутное подозрение, что ключей от дома у друга нет, но не успела я задать тревожащий меня вопрос, как со стороны крыльца раздался глухой хлопок, и в воздухе пробежала рябь сильного магического выброса.

Входная дверь резко распахнулась, едва не ударив Красса по лбу.

– Готово, – слегка закопченный друг в клубах темного дыма радостно помахал мне рукой, приглашая войти, и я с трудом подавила желание развернуться, сесть в маготакси и уехать прочь, подальше от этого горе-взломщика, только что начисто уничтожившего магическую защиту дома вместе с замком.

Нет, зная разрушительную силу наших неудачных зелий, можно было с уверенностью сказать: повезло, что пострадал только замок. Я подозревала, что некоторые составы, хранящиеся в сумке младшего лэра Ноура, были в состоянии спалить и дом, и пару гектаров окружающего его леса.

Морщась от едкого запаха расплавленной меди, я вслед за Крассом прошла в гостиную. Огромная комната, лишенная перегородок, объединяла в единое пространство кухню, столовую и зону отдыха. Минимум мебели – широкий диван и несколько удобных кресел, длинный обеденный стол, за которым могла с комфортом разместиться большая семья, и уголок для готовки, оснащенный современной рунической плиткой, духовкой и холодильным шкафом – были подобраны и расставлены с большим вкусом, отчего гостиная казалась просторной и одновременно уютной. А несколько огромных кадок с экзотическими цветущими кустами, каждый листок которых буквально сочился свежестью, и вовсе привели меня в полный восторг.

Втиснув мой чемодан между вешалкой и подставкой для зонтов, Красс попытался закрыть за нами дверь и потерпел неудачу.

– Да, вышло неловко, – он тряхнул головой, оставив безуспешные попытки исправить сломанный замок. – Ну да ничего, вернусь – и все починю, без проблем. А пока и так неплохо – тут тебе и свежий воздух, и вентиляция. В крайнем случае, веревочкой подвяжешь… Да ну и от кого запираться в этой-то глуши, когда до Сторхелля пешком часа два. А зверей отпугнет магическая защита… – я выразительно посмотрела на друга, напоминая, что защита дома разрушилась вместе с замком, и Красс, моментально отыскав другое решение им же созданной проблемы, выхватил зонтик и победно потряс им в воздухе. – Звери, душа моя, и сами к тебе не сунутся, если у них будет хоть капля сознательности. А если кто и сунется – продемонстрируй ему свой коронный удар и оставь тушу в подвале. Потом набьем из бедолаги чучело, а мясо пустим на шашлык.

Друг сделал выпад, прокалывая иллюзорного врага импровизированным мечом, и довольно усмехнулся. Я только вздохнула. Крассу легко было говорить – через час он уже будет на полпути к Хелльфасту и цивилизации. А я останусь тут одна и милостью криворукого горе-взломщика буду держать оборону дома с помощью зонтика. И мысль эта, особенно после увиденного на дороге покусанного лося, не добавляла мне радости.

По телу пробежала нервная дрожь. Я невольно поежилась, обхватив руками предплечья.

Красс расценил этот жест совершенно не так, как стоило бы.

– Точно, – он хлопнул себя по бедру, – здесь же ночами бывает ужасно холодно. Надо активировать руну на нагревателе. Энергию в доме обычно не перекрывают, а вот систему обогрева…

– Красс, не надо! – я задохнулась от ужаса, предчувствуя неминуемую катастрофу. – Я сама!

Но куда там. Когда я подскочила к напарнику, он уже успел засунуть бедовую красноволосую голову в технический шкаф под широкой деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, и увлеченно подкручивал рычаги, соединявшие рунические камни в единый узор.

Что-то булькнуло, щелкнуло и затрещало. Всплеск магии – и по трубам, проложенным в стенах и под полом, побежала вода. Я выдохнула.

Довольный Красс упер руки в бока.

– Готово, – триумфально объявил он. – Я всегда говорил: техника меня боится.

Словно в подтверждение его слов нагреватель издал пронзительный жалобный гудок и отключился. Из технического шкафа брызнула струя ледяной воды, растекшись мутной лужей на дорогом паркете. Второй плевок пришелся аккурат на подол моей юбки.

– Да, дела, – с неподдельным удивлением пробормотал младший Ноур. – Марри, душа моя, мне очень, очень, очень жаль. Дейм всегда так ловко крутил этими камнями, что мне казалось, это элементарно. Ах, Марри, я такой дурак, надо было взять с нами кого-то из старых слуг, чтобы они помогли все настроить. Да знаешь, если б не поезд, я и сам бы…

– Не надо! – поспешно выпалила я, не давая Крассу вновь залезть в шкаф, чтобы доломать нагреватель окончательно. – Не надо, не стоит, все в порядке. Я сама разберусь.

– Точно? – переспросил он.

– Точно-точно.

Красстен снова заулыбался и, к моему огромному облегчению, отошел от шкафа.

– Марри, душа моя, ты просто чудо. Раз так, я за тебя полностью спокоен.

Во дворе раздался нетерпеливый гудок маготакси – оплаченное время ожидания подходило к концу. Мигом переменившись в лице, Красс бестолково заметался по дому, проверяя шкафы и полки, щелкая выключателями и тыкая в кнопки розжига плитки, высекая из конфорок магические искры. Заметив на столе колбу с зельем, он пробормотал что-то неразборчивое насчет «магистрессы Хенриики», которая ему «обязательно что-нибудь открутит», и, отыскав глазами пустой хрустальный графин, лихо перелил туда половину «Жгучей страсти».

– Заскочу на кафедру перед поездом, – проговорил он, подхватывая алхимический сосуд с остатками зелья под мышку. – Все, убегаю. Скрести пальцы и пожелай мне удачи! Весь дом твой, какие-то продукты точно должны быть в холодильном шкафу, белье наверху, выбирай любую спальню и развлекайся, как только пожелаешь. Буду очень, очень, очень скучать, душа моя, а ты тут точно не успеешь соскучиться. Скоро вернусь, – друг крепко притиснул меня к колбе вместо объятий и порывисто чмокнул в щеку.

Второй гудок маготакси, шорох шин по гравию – и стихийное бедствие по имени Красстен Ноур пропало из виду.

* * *

Очень скоро пришлось признать: тишина уединенного дома крайне нервировала. За порогом же, наоборот, было слишком много звуков, от которых я за годы, проведенные в городе, почти отвыкла. Шумели деревья, шелестела осока у воды, а из дальних кустов, почти на грани слышимости, раздавались неясные шорохи и глухое ворчание.

Конечно, магия дома должна была отпугивать обитателей леса, но теперь, когда защиты стараниями Красстена не стало, я чувствовала себя куском парного мяса, поданным на блюдечке.

«Заходите, духи-пииру, обед свеж, сочен и почти готов».

От этой мысли я зябко передернула плечами. Желтые злые глаза, казалось, жгли кожу.

Я попробовала закрыть входную дверь, но замок пришел в полную негодность. Отчаявшись, я перевязала дверную ручку пояском халата, чтобы хоть как-то защититься от незваных четверолапых гостей.

Остаток дня прошел в тщетных попытках починить пострадавший от рук Красса нагреватель. Зажав в зубах фонарик, найденный в подвале, я складывала рунические камни и так, и этак, но все старания не привели к желанному результату. Магические потоки, приводившие в движение сложную систему из труб и обогревателей, оказались слишком сложными. Здесь был нужен хороший стихийник и специалист по рунам, а не алхимик, пусть даже и дипломированный.

Мысленно смирившись с неизбежным – воду для мытья придется греть на плитке, а на случай холодных ночей нужно будет собрать со всего дома пледы и одеяла, – я перекрыла течь и вытерла образовавшуюся на полу лужу. Хотя бы не придется отвечать перед Крассом за испорченный паркет. Что до остального – во время разлива рек в моем родном Хийри, маленьком городке на самом севере Ньеланда, бывало и хуже.

Четыре просторные спальни – одну из них, с самой удобной, как мне показалось, кроватью, я выбрала себе на эту неделю – явно предназначались для хозяев дома и их детей. Удобные, аккуратные, полные милых мелочей вроде кресла-качалки, детских рисунков в рамках или самодельных деревянных механических игрушек, они были полны душевного тепла и уюта. Это чувство было почти осязаемо – будто я вдруг оказалась…

Дома.

Бродя по пустым, аккуратно прибранным комнатам, я видела вокруг тени старых хозяев. Казалось, стоит лишь немного прислушаться, как из гостиной послышится звонкий смех, патефон задребезжит старой пластинкой, а в воздухе запахнет ягодным пирогом, только что вынутым из духового шкафа. Наверное, когда-то в доме кипела жизнь, но сейчас от нее остались лишь воспоминания, и это навевало грусть.

Счастливые улыбающиеся лица – глава семейства Ноур, отец Красстена, еще совсем молодой, обнимал незнакомую льеру, прижимавшую к себе хохочущего темноволосого мальчишку, – смотрели на меня с фотокарточки, украшавшей стену гостиной. Как же сильно они отличались от семьи Красса, какой я увидела ее в первый год нашего совместного обучения. Лэр Ансельм, немногословный и вечно усталый, потерял блеск в глазах и эту легкую радостную улыбку. Да и мать Красса, вторая льера Ноур, резкая в движениях и поступках, переменчивая, словно морской ветер, никогда не казалась настолько умиротворенно-счастливой, как эта женщина на фотографии.

Хотя, надо признать, родителей Красса я знала плохо. Льера Саара Ноур, известная артистка, любила устраивать пышные приемы и концерты в самых больших залах Хелльфаста, и иногда, с ее разрешения, мы заваливались на них всей шумной студенческой компанией, сметая со столов бесплатные закуски и напитки и бурно восторгаясь приглашенными модными музыкантами и певцами. Секрет частых приглашений был до смешного прост. Льере, всеми силами стремящейся продлить молодость, льстило внимание пылких юношей, вдвое младше ее самой.

Меня – как и других девушек, вьющихся вокруг Красса, – она едва замечала. Но я и не стремилась попадаться льере Ноур на глаза. Меня утомляли суета и бесконечный карнавал, и на всех вечерах я старалась держаться поближе к Красстену.

Лэр Ансельм Ноур, в отличие от супруги, недолюбливал шумные праздники и избегал публичных мероприятий, обожаемых льерой Саарой. Я видела главу семьи Ноур лишь мельком – как-то столкнулась с ним, когда друг собрал компанию у себя дома. Отец Красса окинул меня тяжелым взглядом из-под очков, нахмурился и, не сказав ни слова, удалился прочь.

В точности так же вел себя и старший сын лэра Ансельма. Братья – родные лишь по отцу – отличались друг от друга как небо и земля. Красстен, отражение своей матери, был веселым и обаятельным балагуром, способным увлечь за собой любого. Лэр Деймер, напротив, казался пугающе серьезным и строгим и скорее отталкивал, чем притягивал. Он всегда вызывал у меня какое-то безотчетное волнение и смущение, и если нам случалось встретиться, я старалась как можно быстрее и как можно тише проскользнуть мимо, чтобы ненароком не вызвать его неудовольствия.

Быть может, со временем мои отношения с семьей Красса и изменились бы, будь у нас больше времени, чтобы узнать друг друга, но…

Все оборвалось четыре года назад, холодной дождливой весной в конце нашего первого курса. Родители Красстена разбились на горной дороге, ведущей из Свейхольма в Хелльфаст. Они были в числе немногих жителей Ньеланда, кто обладал собственным магическим транспортом – свейландским мобилем ручной сборки, экспериментальной моделью, в разработке и обкатке которой участвовал глава семьи Ноур, считавшийся лучшим инженером нашего времени. Лэр Ансельм был за рулем, льера Саара занимала пассажирское сиденье. Мобиль нашли в ущелье лишь два дня спустя, и спасать было уже некого.

Может, мне и хотелось бы чаще вспоминать тщательно уложенные светлые локоны и выверенную улыбку льеры Саары или серьезный внимательный взгляд лэра Ансельма. Но в память врезалось совсем другое: черный, идеально сидящий на высокой фигуре лэра Деймера Ноура костюм, букет темных роз, перевязанных траурной лентой, и дрожащая рука Красстена, стискивавшая мою ладонь.

Гибель родителей стала для друга настоящим ударом. На несколько месяцев от прежнего неунывающего весельчака осталась лишь бледная тень. И вдруг оказалось, что таким – раздавленным, почти сломленным невыносимым горем – он стал никому не нужен. Несмотря на огромное множество друзей, с самого начала учебы окружавших Красстена, мало кто пожелал поддержать его, когда это действительно стало важно. Под разными предлогами, благовидными и не очень, приятели, клявшиеся в вечной дружбе, и девицы, ищущие благосклонности молодого лэра, один за другим отказались ехать на похороны.

Осталась лишь я.

Я пошла за ним, и тогда, когда мне показалось, что друг уже готов был броситься в разрытую могилу вслед за горячо любимыми родителями, я вцепилась в его руку, крепким якорем удерживая Красса в мире живых. И держала до тех пор, пока горе не разомкнуло свою когтистую хватку.

С того момента мы стали почти неразлучны.

Я тряхнула кудрями, прогоняя тяжелые мысли. Чтобы не уходить с головой в пучину уныния, я решила немного развеяться, прогулявшись до причала на озере. Красно-желтое закатное солнце лениво клонилось к горизонту, и от высоких сосен на траву ложились длинные косые тени. Водная гладь была неподвижна, как зеркало, отражая верхушки деревьев, небо, лиловые облака, тень деревянного причала и мое собственное лицо в обрамлении светло-сиреневых волос. Лишь изредка из непроницаемо-темной глубины показывался серебристый бок большеротого карпа, оставляя на идеальной поверхности воды тонкие круги волн. Все вокруг дышало умиротворением, возвращая мир душе, встревоженной мрачными картинами прошлого.

Поглощенная созерцанием природы, я упустила момент, когда солнце провалилось в чащу леса, и мягкие сумерки сменились настоящей ночью. В столице я совершенно отвыкла от этого. Летние ночи в Хелльфасте, где никогда не гасли магические светильники, казались совсем короткими. Тьма, не успев толком вступить в свои права, тут же сменялась туманным рассветом, а звезды едва проступали на сизо-сером небе тусклыми точками, словно припорошенные пылью.

Но здесь… Вдали от больших городов все было иначе. Хватило всего лишь нескольких минут – и все вокруг накрыла тьма, густая, почти осязаемая. Яркие звезды засверкали россыпью драгоценных камней. Я подняла голову вверх, выискивая знакомые с детства созвездия. Корабль, Фонарик троллей, Медведица, Волчья стая…

Внезапно ногу повело на скользкой от вечерней росы траве, и я, неловко взмахнув руками, упала на спину. Было не больно – зеленый ковер мягко принял меня в объятия, не позволив ушибиться или что-нибудь повредить. Но вот платью, уже основательно забрызганному водой из нагревателя и помятому после нескольких часов ковыряния в техническом шкафу, пришел конец. А это, между прочим, было мое любимое алое платье, с модной укороченной юбкой-колоколом, широким поясом и свободным шифоновым лифом. Кроме него и надеть-то было, по сути, нечего: из приличных вещей в чемодане лежали лишь пара старых блузок, до ужаса надоевшая черная юбка, шелковый халат, подаренный Крассом, и широкие штаны.

Друг вспомнился совершенно некстати. Перед глазами, как наяву, всплыла его беспечная ухмыляющаяся физиономия.

– Марри, душа моя, – сказал бы он, увидев меня, сидящую на газоне и шмыгающую носом, – тоже мне, нашла причину для беспокойства. Да вокруг на десятки километров ни души. Хочешь, хоть голая по дому ходи, никто тебе и слова не скажет.

В воображаемого Красстена немедленно захотелось запустить чем-нибудь тяжелым. А еще очень хотелось бросить все, найти железнодорожную станцию и уехать отсюда к тролльей бабушке. Вот только как оставить дом – пусть даже и выстроенный безумной родней Ноуров где-то в глуши, далеко от человеческого жилья и воров – со сломанной дверью и разрушенной магической защитой?

Застирывать платье пришлось в ледяной воде, и это не прибавило мне хорошего настроения. Скрипя зубами от холода и раздражения, я терзала ни в чем не повинную юбку, перебирая в голове все, что я скажу Крассу, когда он вернется.

И в этот момент за окном промелькнул луч света.

Я вздрогнула, выронив в раковину мокрое платье. Первой моей мыслью – самой глупой – были почему-то тролли и болотные огоньки, сбивающие путника с дороги. Второй – полиция, которая каким-то образом выяснила, что я незаконно занимаю чужой дом. Третьей – воры.

Как можно тише я выскользнула из ванной, от волнения путаясь в мелких перламутровых пуговках наспех накинутого халата, и притаилась на галерее. В панорамные окна первого этажа бил яркий свет фар магомобиля, мешавший разглядеть двор. Громко хлопнула дверь со стороны водителя. Высокий темный силуэт – абсолютно точно человеческий – показался на дорожке, медленно приближаясь ко входу в дом.

«Это просто обязан был быть Красс, – сказала я себе. – Кому же еще придет в голову приехать неизвестно куда посреди ночи? Точно он. Наверное, забыл что-нибудь или поезд отменили».

Вот только… Красс никак не мог оказаться в маготакси на водительском сидении. Он и водить-то не умел и никогда не горел желанием научиться. После того, что случилось с его родителями, – неудивительно…

К перечню иррациональных страхов тут же добавились восставшие из мертвых прежние хозяева дома, жаждущие наказать взломщицу.

Руки сами собой потянулись к хлысту, украшавшему стену между спальнями второго этажа. Я вцепилась в кожаную рукоять, вспоминая уроки дяди-пастуха и проверяя хватку. С неким подобием оружия в руках стало немного спокойнее, хотя против мертвецов, троллей и духов оно вряд ли помогло бы.

Темная фигура пропала из окна – незнакомец поднялся на крыльцо. Сломанный замок легко поддался мощному рывку, с треском оборвался придерживавший дверь поясок, скрипнули петли. На пол в гостиной лег прямоугольник света с четко очерченным силуэтом высокого мужчины.

Сердце гулко застучало в груди.

Незнакомец переступил порог.

Шаг, еще один…

Не выдержав напряжения, я выпрямилась и, перехватив хлыст, нервно крикнула в полутьму гостиной.

– Красс, дорогой, – мой голос дрогнул. – Ты что-то забыл?

Полуночный гость поднял голову, и наши взгляды встретились. Хватило одного удара сердца, чтобы узнать того, кто сейчас стоял передо мной.

– Забыл, – мрачно откликнулся лэр Деймер Ноур. – Мозги.

В наступившей тишине хлыст, выпавший из моей руки, оглушительно громко прогрохотал по деревянным ступеням лестницы прямо к ногам старшего брата Красстена.

Глава 3

Лэр Ноур-старший медленно наклонился. Подняв хлыст, задумчиво осмотрел мое несостоявшееся оружие, взвесил на ладони. Скупые расчетливые движения делали его похожим на хищника – дикого, опасного. Я инстинктивно отпрянула назад, чуть не поскользнувшись на навощенном паркете.

Под пристальным взглядом лэра старые страхи растворились без следа. Голодные лесные звери, потусторонние твари, мертвецы, чужаки, полиция, одиночество – все, чего я так боялась, оставшись одна в удаленном от человеческого жилья доме, растаяло как дым. С невероятной, почти болезненной четкостью я осознала: бояться надо было его.

Лэра Деймера Ноура.

Сжатые губы, сведенные брови. В глазах – холодная аристократическая синева. Ни капли легкомысленности, так свойственной Крассу, – лишь лаконичная строгость во всем, от коротких темных волос до дорогого классически скроенного костюма и золотых запонок. И, конечно, опасность, ощутимая каждой клеточкой тела.

Я тяжело сглотнула. Живот свело нервным спазмом, колени задрожали. Крепко вцепившись в перила, я хотела было спуститься – извиниться, объясниться, сказать хоть что-нибудь – но цепкий ледяной взгляд лэра буквально пригвоздил меня к месту.

Все, что природа смягчила в Красстене, в лэре Деймере было обострено до предела. Ноур-старший был красив – породистой красотой настоящего свейландца, чьи высокородные предки много веков назад объединили под своей рукой разрозненные племена восточной части полуострова Скьелле, – и это пугало до дрожи, до предательски вспотевших ладоней, до неровного сердечного ритма и подгибающихся коленей.

Рядом с ним я вдруг неожиданно остро ощутила, насколько же глупо я, наверное, выгляжу – в коротком легкомысленном халатике, со встрепанной прической нелепого цвета и бледными от страха губами. С трудом преодолев охватившую меня робость, я выдавила непослушными губами единственный вертевшийся на языке вопрос:

– Лэр Ноур… что вы тут делаете?

– Это мой дом, – прозвучал холодный ответ. – И тут я задаю вопросы. А это, – он перебросил из руки в руку хлыст, – было частью настенного декора, а не элементом постельных игрищ.

К щекам немедленно прилила краска.

– Я… я думала, вы мертвец, – запинаясь, пролепетала я. – Или тролль… Или… Или дух. Такки. Знаете, духи-такки очень похожи на наших домовых катти, но вот только если они прорвутся в дом, то тут же начнут вредить, да не просто, а с выдумкой. Перемешают бобы с гречкой, переклеят этикетки на банках с вареньем и притирками от радикулита, соберут складками ковер под лестницей или напишут на запотевшем стекле неприличное слово. У нас как-то завелись такие. Папа говорил, что зовут их Угги и Хьюгги и они приходятся мне родными братьями, но мы-то точно знали…

Окончательно растерявшись, я отвела взгляд и вдруг с ужасом и смущением заметила, что верхние пуговицы халатика предательски расстегнуты, бесстыдно открывая взору лэра край алого кружевного лифчика. Прикусив губу, я торопливо поправила одежду, чувствуя, как следят за моими дрожащими пальцами льдисто-синие глаза.

Наверное, мне стоило бы разразиться возмущенной тирадой, не позволять полузнакомому мужчине столь беззастенчиво разглядывать меня. И я никогда не считала себя нерешительной и робкой – мне случалось осаживать Красстена, когда тот переходил границы дозволенного, – но отчего-то рядом с лэром Деймером Ноуром я чувствовала себя глупой растерянной девчонкой, краснеющей и замирающей от одного только взгляда.

– Простите, я…

Проигнорировав меня, Лэр Ноур осмотрел дом, предсказуемо задержавшись на открытой дверце технического шкафа с лежащей на полу тряпкой, расплавленном замке и грязных следах. В синих глазах мелькнуло едва сдерживаемое раздражение.

– Так Красстен найдет в себе силы показаться на глаза? – мрачно поинтересовался лэр. – Я предпочел бы общаться с ним.

Вопрос застал меня врасплох.

– Простите, но… – пробормотала я, чувствуя, как стальные челюсти страха сдавливают горло, – нет.

– Что значит «нет»? – обманчиво мягко переспросил лэр Ноур. – Не найдет?

– Он… Красс… уехал. На встречу. С потенциальными инвесторами.

– На какую встречу?

– Которая проходит в закрытом загородном клубе в… не помню, простите. Но вы же должны сами знать. Там должны были быть достопочтенные лэры… – мне с трудом удалось вспомнить несколько имен, которые упоминал Красс, рассказывая о предстоящей презентации.

Губы лэра Ноура сжались в тонкую линию, на скулах проступили желваки. Странным обострившимся чутьем я почувствовала, что старший брат Красстена был зол. Очень зол.

– В таком случае, что здесь делаешь ты?

Конечно. Я чуть не застонала от отчаяния. Стоило догадаться, что Красс и не подумал поставить брата в известность о моем визите. Тараканы, паутина… а разъяренного мэра не хотите?

Я переплела пальцы в замок в тщетной попытке обрести уверенность.

– Красс… – лэр Ноур нахмурился, и я торопливо поправилась: – Красстен сказал, что я могу тут пожить. Всего-то несколько дней до его возвращения, не дольше. Он сказал… – внутри тяжелой волной поднялось дурное предчувствие, будто с каждым новым словом я только усугубляла положение. – Он сказал, что дом старый и заброшенный, стоит в глуши, зарастает паутиной и совершенно никому не нужен…

– Что значит «зарастает паутиной и совершенно никому не нужен»? – глаза лэра Деймера Ноура яростно сверкнули.

Воздух сгустился настолько, что, казалось, еще немного – и вокруг хозяина дома запляшут молнии. А затем обрушатся прямо на мою голову.

– Красстен сказал, домом никто не пользуется, – я предприняла последнюю жалкую попытку оправдаться. – Он говорил… – Лэр Ноур-старший нахмурился еще сильнее, и я, окончательно растерявшись, закончила дрожащим прерывающимся голосом: – Может, я могу пожить здесь недолго? Пожалуйста. Обещаю, я буду вести себя очень-очень-очень тихо. От меня и следов-то не останется…

Хозяин дома скептически приподнял брови. Взломанное заклинание защиты, расплавленный замок, застывший на двери уродливыми железными каплями, протекающий нагреватель, следы от туфель на дорогом паркете гостиной – похоже, гуляя у озера, я умудрилась угодить ногой в жидкую глину…

Я мысленно выругалась в порыве немого отчаяния.

Взгляд лэра Ноура был непроницаем, но мне показалось, будто он уже давно составил в уме смету причиненных убытков. Некстати вспомнился упомянутый Крассом боевик, с которым у нас когда-то было свидание, и стало ужасно жаль, что он все-таки оказался не некромантом. Знакомый некромант был бы сейчас очень кстати, ибо одной жизни на отработку всех долгов мне точно не хватит. А вот двух-трех… нет, лучше четырех – для верности.

Кажется, лэр Ноур пришел к такому же выводу: связываться со мной без некроманта было нецелесообразно.

– Вот что, моя дорогая, – отчеканил он. – Сейчас ты как можно скорее соберешь свои вещички и выйдешь за дверь. Тихо и без истерик – у меня и без тебя был не самый удачный день.

Я и рада была бы незамедлительно выполнить его приказ. Но… на улице стояла глухая ночь, станция железной дороги была неизвестно где, а единственное приличное платье сейчас лежало мокрой тряпкой в чужой ванной.

– Послушайте, лэр Ноур, – тихо сказала я, – мне очень-очень-очень жаль. Но мне совершенно некуда идти. Красстен говорил…

– Мне плевать, что наплел мой непутевый братец, – оборвал лэр. – И что значит «некуда»? А как же «милая уютная квартирка на Веннстраат в чудесном прибрежном районе Хелльфаста»?

А я-то полагала, причин для удивления на сегодня было уже достаточно…

– Какая квартирка? При чем здесь Веннстраат? Лэр Ноур, я…

Лэр Ноур, успевший в процессе инспекции дома добраться до обеденной зоны, сжал пальцами спинку стула. Раздался отчетливый треск.

– Квартира, – любезно пояснил он. – Хорошая, светлая, полностью обставленная квартира с двумя спальнями. Та самая, на годовую аренду которой я дал вам с Красстеном денег в начале лета.

– Каких денег?

– Ньеландских! – лэр Ноур скрипнул зубами. Последний глупый вопрос, похоже, переполнил чашу его терпения. – Ньеландских, разумеется!

Я с тихим ужасом осознала, из чьего именно кошелька взялись деньги, столь легкомысленно потраченные Красстеном на ингредиенты для «Жгучей страсти» и аренду университетской лаборатории. Напарник так долго и вдохновенно плел про выигранный грант, что я повелась. Поверила, решив не задавать лишних вопросов. И в итоге…

Звук жидкости, наполняющей бокал, отвлек меня от невеселых мыслей. Я подняла взгляд на лэра Ноура, внутренне готовясь к долгому и неприятному разговору.

И заледенела.

В руке хозяина дома был зажат бокал, полный насыщенно-красного… зелья.

Внутри стремительно нарастала паника. Язык, тяжелый и неповоротливый, прилип к небу, и я буквально заставила себя протолкнуть слова наружу в последней попытке остановить неизбежное.

Край бокала коснулся узких губ.

– Стойте, прошу вас, это не вино!

Глоток.

Поздно, поздно, слишком поздно.

Расширившимися глазами я, словно зачарованная, смотрела, как дернулся кадык на гладко выбритой шее, и лэр Деймер Ноур, почти выставивший меня на улицу в домашнем халате, медленно облизнул губы.

– Сладенько.

* * *

Язык лэра мягко скользнул по губам. Я жадно проследила за его движением, не отрывая взгляда. Казалось, будто лэр Деймер облизнулся напоказ, нарочно дразня меня, позволяя разглядеть – почувствовать – каждую мельчайшую деталь. Кончик языка коснулся кожи и плавно очертил контур губ – сначала нижней, затем верхней, оставляя влажный блестящий след. Медленно, чувственно. Безумно притягательно.

В горле мгновенно пересохло. Я с трудом сглотнула вязкую слюну и тоже облизнулась, почти бессознательно повторив движение лэра Ноура. Так, словно не я сама, а его губы сейчас прикоснулись к моим…

По телу прокатилась жаркая волна.

Со мной происходило что-то странное. Казалось, будто что-то новое, незнакомое, неведомое прежде пробуждалось сейчас внутри. Что-то, манящее и пугающее одновременно, что-то, обещающее и боль, и удовольствие в одном флаконе…

«Зелье, – с пугающей ясностью осознала я. – Это зелье».

Вопреки нашим ожиданиям, проклятое Крассово зелье все-таки действовало.

Я смотрела на мужчину перед собой – и видела как впервые. Лэр Деймер был… невероятно красив. Да, я замечала его внешнюю красоту и раньше, но никогда не пыталась заглянуть глубже. Ощутить скрытую под плотным сукном костюма спокойную силу, почувствовать уверенность и мощь его скупых расчетливых движений. И даже синие глаза, всегда казавшиеся мне двумя льдинками, способными лишь остудить чужой пыл или больно уколоть презрением, вовсе не были холодными и отстраненными. Они светились изнутри – умом, проницательностью и чем-то еще, чему я пока не могла подобрать названия. А зрачки, темные, бездонные, затягивали меня, как в омут, становились все больше, все ближе, ближе…

Ближе.

Я не сразу поняла, что это лэр медленно, шаг за шагом, приближался ко мне. Недопитая «Жгучая страсть» осталась стоять на столе, а сам хозяин дома шел вперед, не отводя от меня пристального взгляда. И во всем – в блеске синих глаз, нахмуренных бровях, теле, напряженном, точно взведенная пружина, – чувствовалась…

Угроза.

Его губы раскрылись, на мгновение показав ряд жемчужно-белых зубов, вытянулись и снова сомкнулись в жесткую линию. Лэр смотрел на меня требовательно, словно ожидая ответа.

– Что же? – как сквозь толщу воды донеслись до меня его слова. – Что?

Я крепко зажмурилась, стряхивая наваждение. Все, что говорил лэр Ноур, пролетало мимо ушей…

– Что это было? – повторил он, и судя по раздражению в голосе, уже не первый раз.

– Не понимаю, – растеряно пролепетала я. – Вы…

– Ты сказала, что это не вино. А что? Что ты дала мне? Отраву? Неужели сейчас потребуешь деньги за антидот?

– Какие деньги?

Лэр фыркнул.

– Ньеландские! Или нужны другие? Свейландские кронеры? Финнхеймские одинны? Деннские марки? Хочешь сорвать большой куш и бежать из страны? Что ж, похвально – жаль только, что бесполезно. Страны полуострова Скьелле преступникам убежища не предоставляют.

– Послушайте, – лэр Ноур был уже совсем рядом, и я инстинктивно попятилась, но лишь уперлась спиной в стену, – это все одна большая ошибка. Вы выпили не вино.

– И что же я выпил, Маритта?

Его голос, низкий, вибрирующий, отозвался внутри сладкой дрожью. По телу, обволакивая и лаская, пронеслась жаркая волна. И, следуя за ее движением, взгляд лэра Ноура скользнул по моему лицу, губам, шее, опускаясь все ниже и ниже.

Я почувствовала его даже сквозь тонкий шелк халата – горячий голодный взгляд…

Кровь прилила к щекам. Я крепко стиснула зубы, стараясь не думать, не фокусироваться на странных реакциях одурманенного тела. Зелье…

– Это алхимическое зелье. Зелье… зелье, – я запнулась, ощутив пристальный взгляд лэра Деймера, и едва не потеряла нить и без того спутанных мыслей, – зелье, вызывающее… желание. Страсть… жгучую.

Единым плавным движением лэр подался ко мне. Миг – и я оказалась прижата к стене сильным мужским телом.

– Страсть? – Его пальцы властно приподняли мое лицо за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть лэру Деймеру Ноуру в глаза. Глаза, такие ледяные еще несколько минут назад, теперь были совсем иными…

Там, в темной глубине зрачка, плескался голод. Сильный, едва сдерживаемый голод, на который мое обманутое проклятым зельем тело так охотно откликнулось тягучим жаром, мгновенно охватившим все мое существо, огнем стекаясь к низу живота.

– Жгучую страсть, да? Хотела приворожить моего братца? – злой голос, сочащийся презрением, привел меня в чувство. – Опоить, совратить, а потом обманом заставить жениться? Да? – лэр встряхнул меня за плечи, грубо, почти болезненно впиваясь жесткими пальцами в едва прикрытую тонким шелком кожу. – Думаешь, мало было в его жизни таких охотниц за деньгами? Бедных, но якобы гордых девиц с одним единственным достоинством. Фальшивой непорочностью, которую сыновья уважаемых лэров только и мечтают сорвать, теряя голову от навязанной страсти. А потом закон, безжалостный пережиток темного прошлого, вынуждает их жениться на таких вот бесчестных опороченных… побирушках. Вы хотите лишь одного, – процедил он сквозь сжатые зубы, – побрякушек и титула. И ты, Маритта Саами, даже ты…

Я не успела удивиться, откуда он знает мое полное имя. Жарко выдохнув, лэр Деймер скользнул рукой к моей шее, и пальцы сомкнулись на ней кольцом, словно ошейник… лишь на секунду. Почти сразу же голод одержал верх над злостью, и рука потянулась выше, к губам.

– Это ошибка, – прошептала я, сама не до конца понимая, что же имею в виду. – Все это ошибка.

Но лэр уже не слушал.

Подушечкой большого пальца он провел по чувствительной коже – так мягко и нежно, но одновременно властно, что я умолкла на полуслове, едва удержавшись от стона. Почти безотчетно захотелось, чуть подавшись вперед, обхватить его палец губами. Чуть сжать, втянуть глубже, дразня, а потом…

Зелье! Проклятое Крассово зелье, сводящее с ума, путающее мысли и чувства. Сопротивление отнимало у меня почти все силы. Но я хотя бы понимала рассудком, что все происходящее ненормально, неестественно, неправильно. А вот на лэра Деймера зелье, кажется, действовало гораздо сильнее…

– Да отпустите вы меня! – я рванулась из его рук. – Это все ошибка, слышите!

Отчаяние и паника придали сил – или, быть может, лэр, вопреки дурману «Жгучей страсти», сам не стал удерживать меня. Оттолкнув его, я бросилась к двери, желая лишь одного – как можно скорее убраться прочь из этого дома и, главное, от его хозяина, вызывавшего у меня опасные желания и непристойные мысли. В этот момент я не думала о том, что на дворе ночь, железнодорожная станция находится неизвестно где, а мой чемодан так и стоит в одной из спален. Нужно было уходить – прямо сейчас, пока я еще не успела…

Мне не удалось пробежать по двору и нескольких метров. Чужая магия плотным коконом оплела тело, лишая возможности двигаться. Я беспомощно дернулась в попытке вырваться на свободу, но путы держали крепко. Они не причиняли боли, скорее обнимая, чем сковывая, мягко и осторожно.

За спиной послышались размеренные шаги. Лэр Деймер шел неспешно, медленно – и чувство собственной беспомощности перед одурманенным магом, в один миг получившим надо мной полную и безраздельную власть, плетью хлестнуло по нервам. Я испуганно забилась в невидимой паутине, точно пойманная бабочка. К горлу подкатила паника, мышцы свело судорогой от страха, неизбежности надвигающейся угрозы и…

Предвкушения.

Было в этом что-то запретное – и вместе с тем особенно сладкое. Позволить лэру Деймеру делать со мной все, чего он пожелает. Касаться, гладить, сжимать. Ласкать или наказывать…

Шаги остановились. Я кожей почувствовала присутствие лэра рядом. Он стоял совсем близко – на расстоянии вытянутой руки, одного движения. Ничего не мешало ему, и я не была уверена, что стану сопротивляться. Что осмелюсь. Что захочу этого.

Но…

Обойдя меня кругом, лэр Деймер замер напротив, хмуро глядя мне в глаза, – достаточно далеко, чтобы я могла расслабиться… и расстроиться. Магия зелья в моей крови чуть притупилась, возвращая связность мыслям.

– Куда собралась? – ровным тихим голосом спросил лэр.

Вместо ответа я предприняла еще одну попытку вырваться. Тщетно. Лэр Ноур не спешил убирать магическую паутину, равнодушно наблюдая за моими мучениями.

– Вы же хотели, чтобы я ушла! – выкрикнула я. – Вот – я ухожу! Что же вам еще нужно?

Он окинул меня скептическим взглядом.

– На дворе ночь, Маритта. Так что…

Лэр шагнул ко мне.

Внутри разом всколыхнулись раздражение, страх и стыд за навеянные предательским зельем мысли. Что он сейчас протянет руку, дотронется…

– Не подходите! – мой голос сорвался. Слова выплеснулись наружу жгучей приливной волной. – Вы сами прогнали меня прочь! Вам было плевать, что до станции несколько километров, а я не знаю дороги! Плевать, что в лесу могут быть дикие звери, бешеные лоси, духи и тролль знает что еще – а я в одном только легком халате! Хотя, – усмешка переросла в истерический всхлип, – так ведь даже лучше. Голодные волки оценят вашу лэрскую заботу, когда убедятся, что жертву не нужно выдирать из четырех слоев невкусной одежды. Но вам ведь нет никакого дела! И поезда, наверное, ночью не ходят… И денег у меня с собой ни кронера… И зачем я только говорю это, когда по вашим очень кра… синим глазам видно, что вам все равно. Бездушный, холодный, циничный! Да вы и не человек вовсе, Деймер Ноур! Вы – мэр! До кончиков пальцев мэр! Отпустите немедленно – я ухожу! И пусть вам будет стыдно… хотя вам, конечно, не будет. Но, знаете, мне тоже плевать! Плевать и на вас, и на ваш дом, и на ваше… большое… самомнение.

Лэр Деймер вздохнул. Сейчас он не казался одурманенным – скорее, каким-то очень, очень усталым.

– Я собирался отвезти тебя в город, – проговорил он. – На мобиле.

– Откуда мне было знать? Вы же не потрудились сообщить, – лэр примирительно вскинул руки, но резкое движение вызвало лишь новый приступ паники. – Не двигайтесь! Не смейте ко мне подходить! Слышите?

– Хватит, Маритта!

Я хотела было добавить еще что-то обидное, но резкий окрик заставил меня осечься на полуслове.

– Заканчивай истерику, – приказал лэр, и я действительно замолчала, тяжело дыша. Под хмурым взглядом гневный запал прошел без следа. – У меня нет ни малейшего желания слушать твои выдумки. Моя норма нервических барышень и без того многократно превышена – в мэрии был приемный день. Я устал. Очень устал. И я не голодный волк, так что есть тебя не собираюсь. Надеюсь, достаточно, чтобы ты успокоилась и перестала пытаться убежать?

– А зачем тогда вы… трогали меня? – вопрос вырвался почти против воли. – Зачем прижимали к стенке, зачем прикасались, зачем смотрели… так…

Воспоминания, пронесшиеся в сознании, заставили меня покраснеть и отвести взгляд.

– А зачем ты подсунула мне зелье?

– Ничего я не подсовывала, – пробормотала я. – Оно просто стояло на столе. А вы взяли и выпили его. Сами. Это ошибка, я уже говорила, что это просто ошибка.

Лэр Деймер подался вперед, но заметив, как я снова дернулась в магической паутине, передумал и остался на месте.

– Ладно, – вздохнул он. – Не надо истерик. Я взял себя в руки, слышишь, я себя полностью контролирую. То, что случилось в гостиной… больше не повторится. Давай просто спокойно поговорим. Когда закончится действие этого зелья?

Я потупилась. Лэр молчал, ожидая ответа.

– Не знаю…

– Что значит «не знаю»?

– Оно… экспериментальное. Красс и я… мы не успели его толком протестировать.

– Что значит «экспериментальное»?

Забыв про данное обещание не приближаться, лэр Деймер шагнул ко мне. Я инстинктивно попыталась отшатнуться, но не смогла, скованная невидимыми путами.

– Отпустите, – беспомощно попросила я. – Пожалуйста.

Он был совсем близко. Его рука замерла напротив моего лица, и на мгновение показалось, что зелье вновь затуманило его разум, что он вот-вот снова прикоснется ко мне так уверенно и властно, что мне останется лишь покориться его силе…

Но лэр лишь раскрыл ладонь. На пальцах вспыхнули сияющие тонкие нити.

– Я отпущу тебя, – тихо проговорил он, поймав мой испуганный взгляд, – если пообещаешь не убегать. Ты мне нужна. Очень. Красстен уехал, и только ты одна знаешь, как остановить все… это… странное… действие. Пообещай, Маритта.

– Обещаю.

Легкая вспышка магии – и паутина осыпалась мне под ноги ворохом догорающих искр. Лэр Деймер отступил на шаг, не сводя с меня внимательного взгляда. Но я и сама уже не хотела убегать. Лэр был прав: возможно, мне удастся вспомнить формулу антидота и избавить нас обоих от влияния «Жгучей страсти». И это точно будет куда лучше, чем просто сбежать, оставив все, как есть, и тихо дожидаться спасения в лице Красстена. Я слишком хорошо знала цену его обещаниям.

Убедившись, что я не собираюсь делать глупостей, лэр Деймер кивнул на дом, приглашая меня внутрь.

– Сделай что-нибудь поесть, пока я разбираюсь с нагревателем, – попросил он. – Пожалуйста. И завари чай. Нормальный. Обычный. Без очередной экспериментальной отравы. Справишься?

С языка едва не сорвался обиженный ответ, но, повернувшись к лэру, я увидела в его глазах насмешливые искорки.

И просто кивнула.

Глава 4

К холодильному шкафу я подошла с внутренней уверенностью, что найду на полках лишь несколько банок просроченных консервов, пучок завядшей морковки и повесившегося от голода домового духа-катти. Но особняк, который Красс упорно называл заброшенным, в очередной раз удивил. В холодильнике обнаружился дорогой свейландский сыр, масло, два вида паштета, свежие листья салата и обожаемый мной брусничный соус. Настенные шкафы, пусть и не ломившиеся от изобилия продуктов, порадовали крупами, разнообразными сухими закусками и, что самое главное, хлебом, защищенным чарами от плесени.

Нарезая треугольниками темную буханку с аппетитно хрустящей корочкой, я в который уже раз от души помянула добрым словом непутевого напарника. Прежде чем везти меня в дом, Красс должен был хотя бы поставить брата в известность – и выяснить, что старший лэр Ноур время от времени наведывается сюда, а значит, вряд ли обрадуется незваным гостям. С другой стороны, если бы особняк действительно пустовал, вряд ли я сумела бы найти здесь еду на неделю. Красстен, конечно, запросто мог считать, что северянка, выросшая в деревне, может добыть себе пропитание в диком лесу – не иначе как охотой и собирательством. Или же – что куда более вероятно – друг вообще не подумал о том, что мне нужно питаться.

Желудок немедленно требовательно заурчал, напоминая, что я с самого утра не брала в рот ни крошки. Бутерброды с салатом, сыром, паштетом и соусом выглядели настолько аппетитно, что так и тянуло съесть хотя бы один, не дожидаясь хозяина дома. Воровато оглядевшись – не хотелось бы, чтобы лэр Деймер видел мои дурные привычки или, что еще хуже, счел бы это прелюдией к любовной игре, – я с нескрываемым наслаждением облизала ложку из-под брусничного соуса.

Чая я не нашла, зато отыскала в одном из шкафов с десяток жестяных коробок, доверху наполненных сушеными травами. Припомнив уроки матери, я сделала отличный успокоительный сбор – самое то для одурманенных и слишком… активных лэров. Да и мне самой не помешало бы прийти в себя.

Графин с зельем перекочевал со стола на самую дальнюю полку огромной кухни. Не хватало еще, чтобы лэр Ноур по случайности наткнулся на него ночью, спустившись, скажем, попить воды. Кто знает, что может случиться при повторном применении. Гениальное изобретение Красстена и без того достаточно осложнило мне жизнь.

Закончив с бутербродами и накрыв заварочный чайник расшитым полотенцем, я отправилась на поиски лэра Деймера Ноура.

Хозяин дома нашелся сразу же. Небрежно бросив пиджак на спинку дивана и закатав рукава белоснежной рубашки, он, как и обещал, чинил сломанный нагреватель. Лэр полулежал на полу, устремив сосредоточенный взгляд вглубь технического шкафа, а крепкие сильные руки, покрытые темными вытатуированными символами рун, подкручивали, стягивали и исправляли невидимые мне детали магического механизма. Лэр что-то тихо бурчал себе под нос – наверное, тоже поминал добрым словом брата и его неуемную склонность к разрушениям.

Я невольно залюбовалась его размеренными, уверенными движениями… и им самим. Наблюдать за работой лэра оказалось очень увлекательно. Можно было разглядеть, как двигались под рубашкой крепкие жгуты мышц, вздымалась и опускалась широкая грудь. Нагреватель постепенно возвращался к нормальному состоянию – мне показалось, что в доме с каждой минутой становилось все теплее…

Или же от одного только вида лэра Деймера мое тело охватывал жар?

Закрыв лицо ладонями, я попыталась остудить пылающие щеки. Из глубины технического шкафа раздался скептический смешок. Кажется, лэр Деймер заметил мой интерес, и осознание этого еще сильнее вогнало меня в краску.

– Я почти закончил, – ровно произнес лэр. – Можешь садиться за стол.

Кивнув, я позорно сбежала на кухню – подальше от лэра Деймера и всех непристойных образов, которые рождала в одурманенном зельем разуме его близость. И даже за ужином я никак не могла решиться поднять голову от тарелки и посмотреть на хозяина дома, с аппетитом жующего бутерброд. Но он смотрел – я кожей чувствовала его жадный взгляд – и тело горело, словно дом в одночасье превратился в наполненную сухим жаром сауну. Чувства, желания, мысли, странные и противоречивые, сплетались внутри в плотный клубок, щедро приправленный зельем, вот только разобраться в них было выше моих сил.

Я безжалостно терзала верхнюю пуговку халата, как делала всегда, когда нервничала. Но ничего не помогало.

– Пока не снимешь это, я никуда тебя не отпущу, – нарушил молчание лэр Деймер.

Мне не сразу удалось понять, что он имел в виду. Оторвавшись от чашки с травами, я недоуменно посмотрела на хозяина дома. Взгляд лэра – непонятный и как будто выжидающий – был прикован к моему халату. Как будто…

Пальцы нервно стиснули пуговку, почти выдернув ее из петли. Неужели именно этого и хотел лэр Деймер, об этом просил меня? Снять халат… раздеться… для него?

Я вздрогнула, едва не выронив зажатую в другой руке чашку. Успокоительный сбор не помогал.

Совсем.

Сердце забилось быстрее, разгоняя по телу кровь. Возмущение, вспыхнувшее на мгновение, растворилось в охватившем меня сладком огне. Кожа – чувствительная, нежная – требовала прикосновений. Уверенных, властных мужских рук, по которым так красиво змеятся угольно-черные рунические татуировки. Мне хотелось, чтобы лэр перегнулся через стол, сметая прочь все лишнее, чтобы…

Низ живота свело жарким и чуточку нервным спазмом.

– Я говорю о действии зелья, Маритта, – ровный голос лэра Ноура ворвался в мои непристойные фантазии, отрезвляя.

– А, – растеряно протянула я. – Да. Да, конечно.

Зелье. Разумеется, он говорил о зелье. Именно оно сейчас туманило рассудок, подбрасывая мысли одна другой откровеннее…

Подняв голову, я посмотрела прямо на лэра Ноура-старшего.

Странно, но после первой вспышки – должно быть, вызванной зельем – он снова стал… собой. Сдержанным, холодным – истинным градоправителем.

Вот только зелье в моей крови мешало видеть лэра Деймера Ноура так же, как и прежде. Как будто что-то щелкнуло в голове, расставляя все по местам – и волнение, и смущение, и легкий интерес. Взгляд, словно против воли, тянулся к мелочам, заставляя подмечать то, что прежде не имело значения: сильные руки, большие ладони, длинные пальцы. И то, как лэр задумчиво, едва ли осознавая, что делает, водил подушечкой указательного пальца по чуть шершавому дереву стола, будто пробуя, лаская…

– Так как оно действует? Можешь рассказать?

Я замялась, с трудом подбирая слова.

– Ну, знаете, оно помогает… парам. Понимаете, иногда женщины бывают довольно скованны… в некоторых… вопросах, а у мужчин бывают… желания…

Темная бровь скептически изогнулась.

– Какие желания?

Тело немедленно опалило огнем, стоило лишь задуматься над ответом.

– Разные… – проговорила я, отведя взгляд и безуспешно пытаясь не покраснеть. – Красстен говорил, что в браке это часто становится проблемой. Когда, ну… многие льеры часто бывают слишком холодными и скованными. А зелье позволит им… расслабиться и открыть себя… новым опытам…

Я припомнила, что дальше в презентации Красса речь шла о страстных горячих кошечках, и умолкла, разом ощутив неуместность подобных слов. Друг постоянно разливался певчей птичкой о том, насколько благотворно наше изобретение должно сказаться на интимной жизни благородных лэров и льер, но в его разговорах было куда больше желания выставить зелье «Жгучей страсти» в выгодном для потенциальных инвесторов свете, нежели реальных попыток объяснить несведущему человеку его эффект.

К счастью, лэр Ноур избавил меня от необходимости пересказывать восторженную речь Красстена.

– То есть ты хочешь сказать, что зелье убирает женскую скованность. Верно?

Я кивнула.

– Тогда почему оно действует на мужчин?

Отвечать на этот вопрос не хотелось, но особого выбора у меня не было. Собравшись с силами, я обреченно произнесла, внутренне ожидая неизбежной бури:

– Теоретически… должно было получиться парное зелье.

На другой стороне стола воцарилось молчание. Опустив чашку на блюдце, лэр Ноур внимательно посмотрел на меня.

– То есть ты его пила.

Он не спрашивал – утверждал то, что теперь и так было очевидно.

– Да, – призналась я. И скомканно добавила, совершенно позабыв о брошенных в запале обвинениях в попытке одурманить и соблазнить лэра Ноура-младшего: – Красс просил меня протестировать его с ним.

Мне показалось, будто лэр Деймер едва ощутимо подался вперед. Мышцы на его руках напряглись, пальцы с силой впились в столешницу. Он сдержал свой порыв, но мельчайшие движения выдали его настоящие чувства.

Мои слова не оставили его равнодушным.

– То есть ты пила его с Красстеном? – голос старшего лэра Ноура тем не менее оставался ровным и спокойным. – Вы… тестировали его в моем доме? Надеюсь, не на моей постели?

Первым порывом было возмущенно вскочить и высказать все, что я думала о его бесцеремонных и беспочвенных предположениях. Но вид лэра Деймера, сохранявшего внешнюю видимость спокойствия, остудил мой пыл. Он держал себя в руках – и мне следовало бы поступить так же.

– Не то чтобы это ваше дело, – буркнула я, – но на нас с Крассом оно не подействовало.

– И в чем причина?

Я дернула плечом.

– Мы не знаем. Это был просто эксперимент, и он провалился. Мы решили, что формула не работает.

Лэр скептически выгнул бровь.

– Однако, нет, – проговорил он, задумчиво посмотрев на меня. – Она совершенно точно работает. Не могу сказать, что во мне проснулось неудержимое желание открыться новым опытам, но старые и проверенные способы кажутся сейчас весьма… привлекательными.

И взгляд его – я готова была поклясться в этом – на мельчайшие секунды задержался на моих губах и ложбинке между грудей, виднеющейся в смелом вырезе халата. Голодный – несмотря на бутерброды – взгляд.

Он должен был меня испугать – или вызвать хотя бы смутную тревогу, ведь я, честно говоря, совершенно не представляла, на что в реальности похожа страсть между мужчиной и женщиной. Только теоретически – по книгам, обрывкам разговоров более опытных знакомых и словам Красстена, во всех красках расписывавшего чудодейственные свойства нашего зелья. Но я…

Я, неопытная девчонка, замирала от сладкого предвкушения, при виде голодного мужского взгляда. Нет, не просто мужского – взгляда лэра Деймера Ноура. И мне не было страшно – мне было очень, очень, очень интересно то, что могло бы быть дальше. Если…

– Хор-рошо, – протянул лэр Ноур-старший. Я отрешенно кивнула – мне и вправду было хорошо. – А как исправить все то, что вы, гении альтернативной науки, натворили?

– Есть… – я сделала усилие, чтобы взять себя в руки. – Есть антидот…

– Слава троллю первородному, что вложил в вас хоть каплю сознательности, – фыркнул лэр Ноур. – И где он?

– У Красстена.

Лэр застыл, не донеся до рта чашку.

– Та-а-к, – медленно протянул он.

Воздух между нами сгустился.

– Я могу попробовать сварить антидот, – поспешно выпалила я, кожей чувствуя, как нарастает недовольство хозяина дома. – Я видела у вас лабораторию, очень-очень-очень хорошую. Мне должно хватить оборудования. Сейчас, я сейчас…

Вскочив со стула, я бросилась было к лестнице, ведущей в подвал, но взгляд лэра Ноура словно пригвоздил меня к месту.

– Куда? – только и спросил он.

Я неуверенно показала на лестницу.

– Так, это… лаборатория… зелье…

– Сейчас ночь, Маритта, – неожиданно мягко произнес лэр. – Зелье может подождать до завтра. Подозреваю, твой нездоровый энтузиазм закончится тем, что ты отравишь нас обоих. Смерть, конечно, избавит всех от навязанных страстей, но я предпочел бы обойтись без радикальных мер. Иди спать. Можешь выбрать любую из гостевых спален.

Чемодан уже был перенесен наверх, а вещи распакованы, так что я просто кивнула.

Лэр выразительно промолчал.

* * *

Металлический вентиль повернулся легко, и в фаянсовую раковину ударила сильная струя горячей воды. Из груди невольно вырвался блаженный стон. Надо признать, несмотря на катастрофу с зельем «Жгучей страсти», если бы хозяин дома и вправду давно не появлялся в особняке или же не захотел бы проверить, кто именно нарушил защиту, участь моя – без горячей воды, отопления и почти без еды – была бы довольно незавидной.

Ванная мгновенно наполнилась густым горячим паром, согревшим озябшее тело. Жаркие клубы нежно обволакивали и ласкали кожу – словно бережные прикосновения, осторожные, но способные распалить настоящий пожар. Словно взгляды и руки лэра Деймера Ноура. Словно…

Зелье! Я была уверена: это оно говорило сейчас во мне, заставляя вспоминать мгновения нашей невольной близости, оно волновало сердце, разгоняло по телу кровь, порождая волнительные ощущения в низу живота. Что, как не зелье, заставляло меня изнывать от томительного ожидания, смутного, непонятного, но такого манящего…

Перекрыв горячий поток, я до упора повернула синий вентиль и, набрав полные ладони ледяной воды, плеснула на лицо, чтобы немного прийти в чувство. Раз, другой, третий. Холод обжег кожу, но не смог остудить мой пыл. Я могла думать только о…

О лэре Деймере Ноуре, мэре Хелльфаста, старшем брате Красстена. Холодном, надменном, строгом – и вместе с тем… невероятном. Притягательном. Удивительном мужчине, подобных которому я не встречала никогда прежде. Чем больше я думала, тем острее чувствовала…

И совершенно не понимала своих чувств.

Моя ладонь скользнула по запотевшему зеркалу, стряхивая со стекла капельки влаги. Испуганная сероглазая девчонка с легкомысленно-сиреневыми волосами растеряно смотрела на меня. Казалось, в моем отражении все было как раньше – полные розовые губы, прямой нос, трепещущие от волнения темные ресницы. Вот только…

Вот только раньше я никогда не замечала такого яркого лихорадочного блеска в потемневших от сдерживаемой страсти глазах. И искусанные губы никогда не казались мне настолько чувственными – соблазнительно-пухлыми, почти горящими. Словно лэр Деймер уже успел…

Вдруг вспомнилось, как он касался меня. Как его палец обвел контур моих губ в мимолетной, но такой приятной ласке. Как скользнул ниже, рождая в теле сладкую дрожь. Как обожгло шею его горячее дыхание. Как новое яркое чувство развернулось в моей душе, как крылья пестрой бабочки.

Кажется, тогда он почти поцеловал меня…

Навеянное зельем наваждение никак не выходило из головы. Пришлось залезть в душ, специально убавив горячую воду до минимума. Я мужественно вытерпела тридцать секунд отрезвляющего ледяного потока, пока зубы не начали стучать от холода. Потом выдержка кончилась, и я отрегулировала температуру воды до приятно-теплой. Но, по крайней мере, холодный душ сделал свое дело: в голове немного прояснилось, и навязчивые непристойные мысли о лэре Деймере отступили, затаившись на самом краешке сознания.

Внезапно тишину разрезал протяжный одинокий вой. Секунду спустя, к нему присоединился второй голос, а за ним третий, четвертый… Похоже, в лесной чаще пряталось не меньше десятка хищников. Сильных и, кажется, очень голодных.

Я вскинула голову, напуганная не на шутку. Архитектор, проектируя дом, по свейландской традиции оснастил ванную комнату широкими панорамными окнами, чтобы хозяева могли любоваться пейзажем, принимая ванну. И сейчас от темной стены близкого леса меня отделяло одно лишь тонкое стекло.

Отшатнувшись от окна, я замерла, как будто звери могли почуять меня даже с такого расстояния. В моем родном Хийри волки и похожие на них как две капли воды лесные духи-пииру были опасной силой, с которой приходилось считаться. В особенно голодные зимы они выходили к предместьям городов, и иногда пропадали не только мелкие домашние животные и скот, но и люди. А пииру, однажды попробовавший вкус человеческого мяса, становится вдвойне свирепее…

И Красстен еще утверждал, что бояться здесь некого. Ну да, ну да – взять хотя бы волков и укушенного лося. А ведь входная дверь, как назло, так и осталась открытой…

Немедленно захотелось увидеть лэра Ноура. В глубине души я знала, что только рядом с ним почувствую себя в безопасности. Как же хотелось сейчас прижаться к жесткому сильному телу, согреться его теплом и почувствовать, как страхи отступают прочь, отогнанные простым и чуточку насмешливым: «Ни один зверь в своем уме не станет прогрызать себе путь через стекла с магической защитой».

Наваждение, навязчивое наваждение!

Я резко встряхнула головой, прогоняя ненужные, неправильные, неподобающие юной девушке мысли. Зелье действовало безотказно. Невозможно было не думать о лэре Деймере, не искать в его объятиях нежности, защиты, утешения. И это… пугало.

Он был старшим братом моего друга, но помимо этого – почти незнакомцем. Пропасть между нами была не просто широка – непреодолима. Деймер Ноур, первый человек в столице, лэр, традиционалист, идеальный мужчина, о котором, я уверена, мечтала каждая льера. И я, наивная провинциалка, у которой хватило способностей, чтобы поступить в университет, но не хватило ума правильно распорядиться полученным даром. Я, просто я…

В прежней, обычной, жизни я боялась лишний раз взглянуть на лэра Ноура-старшего и точно никогда не допустила бы таких безумных, возмутительно-непристойных мыслей о нем, не говоря уж о чем-то большем. Но магия зелья не считалась с условностями – разницей в возрасте и социальном положении, убеждениями, правилами и представлениями о приличиях.

О каких приличиях могла идти речь, когда каждая клеточка моего тела жаждала ощутить тепло его рук, когда языку отчаянно хотелось почувствовать вкус его губ, когда все мое существо, казалось, просто изнемогало без него…

Зелье!

Прежде чем магия «Жгучей страсти», бурлящая в крови, подкинула в затуманенную голову мысль узнать, в какой именно спальне расположился лэр Деймер, и, чего доброго, действительно побежать к нему, я выскочила из ванной, быстрым шагом пересекла коридор и решительно распахнула дверь своего временного пристанища.

Лэр Ноур, уже успевший снять рубашку, обернулся на звук и уставился на меня, завернутую в одно – пусть и достаточно длинное – полотенце, в немом изумлении.

Я застыла на пороге, едва дыша.

Он был прекрасно сложен – еще лучше, чем в моих недавних фантазиях: твердые жгуты мышц, плоский живот без капли жира, с четко обрисованными кубиками пресса. Темные узоры рун, покрывавшие руки лэра до самых плеч, перебирались на спину и грудь, и я поймала себя на предательской мысли, что нестерпимо жажду коснуться их, провести пальцем по черным линиям. Я смотрела на лэра Деймера, словно завороженная, и сознание мое уплывало, терялось в переплетении рунической вязи, будто в лабиринте, из которого не хотелось искать выхода. Взгляд скользил и скользил по его рукам, грудной клетке, животу – вверх и вниз, вниз, вниз…

Черные узоры дрогнули, изменились – лэр сложил руки на груди.

– Что ты здесь делаешь? – негромко спросил он, и мне показалось, будто голос его на мгновение дрогнул. – Магическая защита дома давно восстановлена, ты можешь спокойно спать в своей комнате.

Я не сразу сообразила, что ответить. Вернуться в реальность, оторвавшись от тела лэра Деймера, оказалось очень непросто.

– Это… Вы же сказали мне выбрать. Так вот – это моя спальня.

Темная бровь скептически изогнулась.

– Вообще-то моя, – уточнил лэр.

Сама не своя от смущения, я еще раз окинула взглядом комнату. Просторная, светлая, с минимумом вещей и мебели, но вместе с тем еще днем она показалась мне самой уютной. Было в ней что-то такое – то ли хруст свежего белья, то ли сладковатый запах липы, врывавшийся через приоткрытое окно, то ли тяжелые светонепроницаемые шторы, обещавшие крепкий спокойный сон даже после рассвета, – отчего хотелось остаться именно здесь.

– Но…

Взгляд зацепился за распакованный чемодан, лежавший рядом с креслом. На подлокотнике висела моя блузка, рядом стояла пара туфель, в которых я приехала сюда из города. Плотные шторы были раздвинуты, покрывало с постели снято, а одна из книг – свейландский исторический роман, который у меня все никак не доходили руки прочесть, – была переложена на прикроватный столик. Оставалось лишь удивляться, насколько же вымотался за день лэр Деймер, раз умудрился не обратить на это внимания.

– Но я уже расположилась здесь, – я беспомощно кивнула на кресло. – Вон там моя блузка. И туфли. И…

Я вдруг заметила, что вытащила из чемодана алую комбинацию, собираясь надеть ее после душа, и небрежно разложила кружевной комплект прямо на сидении. Всплеснув руками, я дернулась было, чтобы убрать фривольное белье обратно в чемодан, не привлекая внимания лэра, но опоздала. Он проследил за моим взглядом, и по его потемневшим глазам я осознала, что он все увидел.

И более того – увиденное ему понравилось.

Жар обжег щеки. Я судорожно сцепила руки на груди, пытаясь прикрыться от голодного мужского взгляда, но только неловко зацепила наскоро закрепленное полотенце, и…

Тонкая паутинка уже знакомой магии подхватила мягкую ткань, не давая ей упасть.

– Хорошо, – негромко и хрипло произнес лэр Ноур-старший. – Если тебе так хочется, оставайся здесь.

Не добавив ни слова, он прошел мимо меня и исчез за дверью. Скрипнули половицы под торопливыми удаляющимися шагами. Раздался приглушенный хлопок.

Полотенце, больше ничем не удерживаемое, соскользнуло к моим ногам.

Глава 5

Изменчивый лунный свет неровными полосками ложился на темную стену, пол и изножье широкой кровати. Легкий ветерок, проникавший сквозь приоткрытое окно, тихо колыхал ткань занавесок, раздувая ее, будто белый парус волшебного корабля. Пахло ночной прохладой и озерной свежестью, мокрой от росы травой и – еле уловимо – розами. Убаюкивающе шелестела листва, навевая сладкие сны.

Одеяло, мягкое, словно облако, приняло меня в ласковые объятия. Голова коснулась подушки, и промелькнувшая было в голове мысль об элементарных приличиях ушла в небытие. Да, стоило бы одеться – где-то в глубине чемодана точно должна была лежать пристойная закрытая рубашка, подходящая для ночи в доме полузнакомого мужчины. Но мне было так хорошо и спокойно, а свежее постельное белье так приятно холодило обнаженную кожу, что вставать – да и вообще двигаться – не хотелось.

Как-то так все и должно было быть – тихо, легко, умиротворенно. Как будто я вдруг оказалась там, куда всю жизнь шла. Там, где все было бесконечно правильным… все, кроме какой-то неуловимой, постоянно ускользающей от восприятия мелочи. Какой-то крошечной детальки, с появлением которой все должно было встать на свои места, составляя законченную картину моего абсолютного счастья. Чего-то не хватало…

Тихо скрипнула дверь. В темном дверном проеме возник силуэт.

Мужчина.

Высокий, широкоплечий, статный. Совершенно обнаженный. Он напряженно замер на самой границе спальни, словно ожидая моего решения, приглашения войти.

Я должна была испугаться. Незнакомец ночью в моей комнате – раньше одна лишь мысль об этом вызывала внутри волну беспокойства. Но сейчас я была подсознательно уверена, что он – именно тот, кого я ждала. Он мой…

Наши взгляды встретились – и незнакомец шагнул вперед, отделившись от темноты, одним тягучим движением преодолевая порог, разделяющий нас.

Его медленные шаги, шаги хищника, были совершенно бесшумны. Он словно скользил по воздуху, неумолимо подходя все ближе, и бледные косые лучи, проникавшие внутрь комнаты, ложились неровными полосами на обнаженное тело. Взгляд скользил вслед за ними – мускулистое предплечье, украшенное руническими татуировками, плечо, широкая грудная клетка, рельефный пресс и снова рука, тянущаяся вперед, чтобы…

Коснуться.

Горячие пальцы нежно, но властно дотронулись до моего подбородка, вынуждая приподнять лицо к нему. Незнакомец наклонился ближе, почти закрывая собой комнату и светлый прямоугольник окна. Я широко распахнула глаза – и утонула в его взгляде, голодном, темном.

Предвкушающем.

Подушечкой большого пальца он медленно провел по моим губам, и от этого прикосновений нежная кожа будто вспыхнула изнутри пожаром. Сладкая дрожь волной прошла от макушки до самых кончиков пальцев ног, вырвав из груди прерывистый вздох. Хотелось большего – более глубокого, более чувственного, чем простые прикосновения, – и незнакомец, словно почувствовав это, надавил чуть сильнее, заставляя разомкнуть губы. Я обхватила губами его палец, втянула в рот, прикусила зубами. Глухой хриплый стон отдался в низу живота жарким спазмом.

Сильная ладонь мягко надавила на грудь, и я вдруг оказалась распростертой под ним, обнаженной, уязвимой, раскрытой. Одеяло исчезло, и ничего – совершенно ничего – больше не разделяло нас. Я чувствовала его, моего незнакомца, напряженного, сдержанного, но такого желанного.

Я хотела, нет, я отчаянно нуждалась в нем…

Прочитав мое желание, он опустился ко мне. Горячие пальцы скользнули вниз по моей шее, обрисовали контур выступающих ключиц. Едва ощутимо коснулись груди, заставив мое тело выгнуться дугой от наслаждения, двинулись ниже. Живот, бедра…

Я металась на белоснежных простынях, подаваясь бедрами навстречу его умелым пальцам. Каждое движение срывало с моих губ хриплые стоны. Пожар страсти разгорался все сильнее, все жарче, сладкое напряжение, казалось, переполняло меня до краев. Еще немного – одно нажатие, одно прикосновение – и это пламя вырвется на свободу. И тогда… и тогда… и тогда…

Я проснулась.

В огромные, во всю стену, окна спальни светило яркое летнее солнце. Радостно чирикали птицы, шелестела трава, маленькие белые облачка плыли по лазурному небу. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворением.

Только не я.

Запоздалый стыд обжег щеки жаром.

Навеянный зельем сон никак не желал отпускать меня, растворяться белесым туманом под ласковым солнцем. Я была одна – и всю ночь я точно была одна – но пережитые ощущения были настолько реальными, что, казалось, я до сих пор могла почувствовать на теле фантомные прикосновения чужих рук. Низ живота тянуло непривычно и… голодно.

Бешеный стук сердца эхом отдавался в ушах. Дыхание сбилось, во рту пересохло, как будто я действительно кричала и стонала в голос. Теплое одеяло оказалось сброшенным на пол, а простынь была влажной от пота.

Мне было стыдно. Ужасающе, невыносимо стыдно – за спутанные мысли, разыгравшиеся фантазии и сны, такие настоящие, где мой незнакомец… лэр Деймер…

Ох, Красс, и почему только судьба свела нас на одном курсе?

* * *

Из кухонной зоны первого этажа по дому расплывались упоительные запахи кофе, свежего хлеба и жарящихся на сковороде тонких ломтиков бекона. Я решила было, что лэр все-таки вызвал прислугу, но быстро поняла, что ошиблась. В особняке Ноуров не было никого, кроме нас.

Лэр Деймер стоял у плиты, переворачивая деревянной лопаточкой бело-розовые полоски ароматного бекона. Я увидела его лишь мельком – и тут же отпрянула, пребольно ударившись локтем о перила и едва не оступившись на лестнице. Хозяин дома был… голым. Шею небрежно перехватывала темная лента поварского фартука, а бедра закрывал низкий кухонный шкаф, но в остальном… вид лэра Деймера оставлял слишком много простора для фантазии.

Немедленно захотелось подняться обратно к себе, закрыться в комнате и не выходить до тех пор, пока мэр Хелльфаста не завершит фривольный завтрак, не оденется и не уедет на работу. Но было поздно – лэр Ноур услышал мою возню.

– Маритта, – позвал он. – Спускайся, все уже почти готово.

На негнущихся ногах я преодолела несколько ступенек, стараясь не смотреть в сторону кухни и чувствуя, как предательски жарко горят щеки.

Стол в обеденной зоне был сервирован как в лучших ресторанах столицы. На больших фарфоровых блюдах аккуратным полукругом лежала тонкая нарезка сыра, ветчины и розовые кусочки вяленого лосося, обрамленные свежими овощами и листьями салата, в открытой масленке блестели шарики сливочного крема, два запотевших стеклянных графина, только что вынутых из холодильного шкафа, были доверху наполнены чистейшей ключевой водой и ягодным морсом. Посередине стола в огромной плетеной корзине высились горкой толстые ломти ржаного хлеба.

Сглотнув предательскую слюну, я внутренне обругала себя, что не догадалась встать пораньше и отплатить лэру Деймеру за гостеприимство, занявшись готовкой. Хотя… я прекрасно помнила продукты, которые видела в холодильном шкафу вчера ночью. Приготовить из них такой роскошный завтрак было попросту невозможно. А значит, пока я смотрела бесстыдные сны в постели, бесцеремонно отобранной у лэра, хозяин дома успел съездить в ближайший Сторхелль, закупить продукты и сервировать стол. Я мельком взглянула на часы – стрелки показывали начало седьмого – и мне стало еще более неловко.

За спиной раздались шаги. Я застыла. На тарелку передо мной опустился белоснежный круг яичницы с солнечным глазом желтка, красными кусочками томатов и ароматной сырной корочкой. Рядом легли несколько ломтиков бекона.

– Спасибо, – пробормотала я, – большое.

– Приятного аппетита, – ровно ответил невидимый лэр Деймер.

Решившись и клятвенно пообещав себе не смотреть во все глаза на прекрасного… обнаженного мужчину, я все же повернулась к нему, чтобы поблагодарить как следует. И, разумеется, лэр оказался полностью одет – в свободные домашние штаны и светлую рубашку с темным узором, похожим на рунические татуировки, – а я, еще не стряхнувшая остатки сна, попросту не разглядела ее.

Конечно, ошибиться было нетрудно. Но как же стыдно… И обидно – я уже внутренне приготовилась к аппетитному зрелищу.

Лэр Ноур занял место напротив и приступил к завтраку. Он ел молча и неторопливо, я же опустила взгляд в тарелку, вяло ковыряясь вилкой в яичнице. Казалось, надо было заговорить, рассказать что-то, но только что? Не сны же… откровенные, непристойные, но такие томительно-сладкие сны, где он и я…

Зелье! Зелье, зелье, зелье!

Что общего было у меня, вчерашней студентки без особых перспектив, и лэра Ноура, уважаемого и любимого… жителями столицы мэра, который был старше на целую пропасть лет и неизмеримо серьезнее, строже, собраннее? Кто я для него – неужели что-то большее, чем глупая девчонка с цветными волосами, подруга младшего брата, случайно оказавшаяся в его жизни?

Досадное недоразумение, ошибка – только и всего.

Я поглядывала на лэра из-под полуопущенных ресниц. Спокойный, сосредоточенный, уверенный, он ничем не напоминал взбалмошного, похожего на ураган четвертой степени младшего из братьев Ноур. Представить Красстена, поднявшегося рано утром, чтобы съездить в город, привезти продукты и накормить завтраком незваную гостью было… нереально. Друг никогда не просыпался раньше полудня, а на кухне от него было больше вреда, чем пользы. Лэр Деймер же…

Я отрезала небольшой кусочек яичницы со свежими томатами, сыром и беконом, отправила в рот и тщательно прожевала. Да, надо было отдать хозяину дома должное: при всех его достоинствах он к тому же прекрасно готовил.

Совесть немедленно потребовала сделать для лэра Ноура что-нибудь приятное в ответ. Например, подняться со своего места, медленно обойти стол, на ходу расстегивая тугие пуговички блузки, наклониться к мэру и жарко прошептать слова благодарности в самые губы. А потом… перейти от слов к делу. Опуститься на колени и…

Ох, Красстен, вот чтобы тебе так ночами не спалось!

Отбросив навязчивые фантазии, которые вызывало в голове проклятое зелье, я мысленно пообещала, что завтра обязательно встану раньше мэра и сама накрою стол. Вспомню несколько маминых рецептов – она любила побаловать нас простыми, но очень вкусными блюдами вроде блинчиков с ягодной начинкой или омлета.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, представляя, как мэр удивится, увидев меня на своей кухне… особенно если под фартуком у меня будет лишь мой любимый алый комплект…

Вилка едва не выпала из враз ослабевших пальцев.

О чем я только думаю? Работа, дом, да и вся жизнь лэра Ноура была в Хелльфасте – так зачем ему тратить время, возвращаясь вечером… ко мне? Не за блинчиками же… с полуобнаженной девушкой в одном лишь фартучке…

Он не вернется, решила я, рационально рассудив, что это только к лучшему. А антидот, скорее всего, заберет какой-нибудь клерк из мэрии…

Глаза защипало.

Зелье, проклятое зелье! Слезы были готовы хлынуть водопадом от созданной моим же воображением картины, как я сижу одна на крыльце пустого дома и жду, жду, жду… Жду безо всякой надежды, без шанса на взаимность…

Нет, хватит. Чем скорее я приготовлю антидот, тем быстрее избавлюсь от совершенно неприемлемых, абсолютно безумных мыслей. Перестану, наконец, думать о лэре Ноуре и стану собой.

Вскочив со стула, я готова была уже броситься к лестнице в подвал-лабораторию, но негромкий голос лэра Ноура остановил меня, не дав сделать и шага.

– Куда ты? Не нравится завтрак?

Я послушно замерла под его взглядом.

– Что вы, – пробормотала смущенно, – все замечательно. Просто зелье… я подумала, вы захотите, чтобы я начала работать над антидотом как можно скорее…

– Не настолько быстро, – усмехнулся мэр. – Это подождет. Поешь сначала.

Мысленно отвесив себе пощечину за глупый и бессмысленный порыв, я вернулась к остывшей, но все еще вкусной яичнице. Лэр Ноур следил за мной, будто подозревая, что стоит ему отвернуться, как я снова выскочу из-за стола. Внимательный взгляд насыщенно-синих глаз жег кожу, заставляя сердце биться чаще.

Я долго не решалась посмотреть на него в ответ. Казалось, если наши взгляды встретятся, зелье снова возьмет верх и… Воображение подкидывало нечеткие, но, без сомнения, бесстыдные картины: я и лэр Деймер на столе, на диване в гостиной, на ступенях…

Пытаясь избавиться от навязчивых образов, я стиснула в пальцах кружку с горячим кофе и сделала большой глоток. На верхней губе остался светлый след молочной пены. Я слизнула его языком и даже не увидела – почувствовала, как взгляд лэра Деймера впился в мое лицо.

И что-то случилось…

Ножки резко отодвинутого стула проскребли по паркету. За спиной послышались торопливые шаги, скрип ступеней лестницы, хлопок двери. Я так и не успела домучить кружку кофе, когда лэр Ноур, одетый в дорогой деловой костюм, спустился в гостиную и, не глядя на меня, коротко и сухо попрощался.

Низкое урчание мотора, шуршание шин по гравию.

Тишина.

Я зябко поежилась от накатившего на меня холода и чувства глухой ноющей тоски. Захотелось завыть – до того огромным и пустым показался вдруг особняк… без лэра Деймера.

И это было невыносимо.

* * *

К обеду на огромной, во всю стену доске для записей, покрытой грифельной краской, не осталось места. Я выписала все, что только смогла вспомнить из выкладок Красстена, полностью воспроизвела формулу «Жгучей страсти», выделила активные компоненты зелья и подобрала к ним подходящие антидоты – даже учла, что полученная жидкость должна быть насыщенно-синей и помогать от головной боли и поноса, – но что-то все равно ускользало от моего взгляда. Разглядывая вычерченную схему соединения, я не могла отделаться от мысли, что зелье не сработает.

Впрочем, сдаваться я не собиралась. Собрав по всей лаборатории необходимые ингредиенты и нацедив для опытов пару пробирок «Жгучей страсти», запрятанной в глубине кухонного шкафа, я изготовила пробный антидот – и, разумеется, потерпела неудачу. Словно в насмешку, зелье даже не сменило насыщенно-винного цвета.

Идея «мыслить как Красстен» и добавлять ингредиенты по наитию, а не по рецепту, тоже оказалась бесполезной. Антидот получался то зеленым, то мутным, то вонючим, а последний опыт по цвету и консистенции и вовсе напоминал жидкую глину. Я перетащила вниз все конспекты, сохранившиеся со времен учебы, но ничего похожего в них, конечно же, не было. По старым записям мне удалось сварить только зелье от головной боли и зелье от поноса, однако на «Жгучую страсть» они не оказали никакого эффекта.

В результате я впустую извела на бессмысленные опыты почти все запасы лаборатории Ноуров. Для новых экспериментов мне катастрофически не хватало ингредиентов, даже самых простейших, а у некоторых веществ, которыми в изобилии были уставлены длинные полки закрытых алхимических шкафов, давно истек срок годности. Видно было, что запасы реактивов не пополнялись уже много лет. В отличие от дома, лаборатория действительно была никому не нужна.

Перекрывая пламя в горелке, я отстраненно подумала, что лучше бы Красстен потратил деньги на то, чтобы привести в порядок семейную лабораторию, и проводил опыты здесь. Оборудование, стоявшее в доме Ноуров, было намного качественнее, чем треснувшие колбы, покосившиеся стойки и протекающие реторты, которыми приходилось пользоваться в кампусе. Но, увы, Красс всегда яро противился любой идее об аренде лаборатории вне Хелльфаста, утверждая, что только в столице у него под рукой было все необходимое.

Друг постоянно пытался усовершенствовать зелье, при случае дорабатывая его где и когда придется. В результате часть работ над «Жгучей страстью» и антидотом прошли мимо меня. Антидот – по крайней мере, ту его версию, которую я видела у Красстена, – он изготовил в ночь перед отъездом на кухне своего университетского приятеля, у которого жил последние несколько недель. Похоже, Красс что-то добавил или изменил в выведенной нами формуле, но – как всегда в своей гениальности – забыл рассказать об этом. И теперь я была вынуждена фактически придумывать все заново, раз за разом ошибаясь в расчетах.

Чего-то не хватало. Что-то было не так. В последний момент Крассу удалось добиться нужной реакции, но я понятия не имела, как именно он это сделал.

Будто ответом на мои невеселые мысли две из десятка пробирок с неудавшимися версиями антидота взорвались, лишь чудом не поранив меня мелкими осколками. Лабораторию заволокло едким дымом. Я спешно бросилась наверх, прикрывая рукавом нос и глаза от удушливых зеленоватых клубов. За спиной раздались еще два взрыва, и чутье алхимика подсказывало, что остальные зелья вскоре разделят незавидную участь нестабильных образцов.

Я с неохотой признала: это был полный провал.

Низкое вентиляционное окно лаборатории, специально спроектированное так, чтобы можно было открыть его снаружи, выходило на задний двор. Я широко распахнула створки, выпуская зеленоватый дым: лабораторию следовало проветрить, прежде чем вновь спускаться туда и оценивать произведенный ущерб. Дверь, нагреватель, теперь вот подвал – было ужасно стыдно за все разрушения, случившиеся в особняке Ноуров по нашей с Крассом вине.

Я всхлипнула от внезапно накатившей тоски. Неудачи – слабый диплом, отсутствие работы и жилья, Крассово зелье, по глупой ошибке связавшее нас с лэром Деймером Ноуром, проблемы с антидотом – навалились разом, почти раздавив непосильным грузом. До безумия захотелось опереться на надежное плечо. Найти кого-то, кто был бы готов разделить со мной эту ношу, кто помог бы, утешил…

Лэр Ноур…

Он. Опять он, только он. Проклятое зелье – а что же еще – путало мысли, заставляя искать поддержки у того единственного, к кому неудержимо влекла магия «Жгучей страсти». Я всхлипнула еще раз. В последнее время я стала слишком чувствительной, и в этом, наверняка, тоже было виновато Крассово зелье.

Пока дым, низко стелясь по траве, медленно выплывал из окна лаборатории, я решила обойти задний двор особняка Ноуров, смыкавшийся с сосновым лесом. Летнее солнце жарило вовсю, и в воздухе стоял ни с чем не сравнимый запах нагретой смолы и хвои. Жужжали шмели, собирая нектар с цветов, ковром расстилавшихся под ногами. В низине укрытая тенью вереска созрела черника, и я, повинуясь странной внутренней уверенности, что и сегодня буду ночевать под одной крышей с лэром Деймером, набрала стакан темных ягод для утренних блинчиков, а остальное съела прямо с куста. Черника немного примирила меня с неудачами в зельеварении – по крайней мере, будет чем подсластить лэру новость о том, что работа над антидотом затягивается.

Невдалеке от дома обнаружилась заброшенная остекленная теплица. Я не сразу заметила ее: тонкие деревянные рамы были густо увиты плющом, отчего здание скорее напоминало небольшое ветвистое дерево, чем творение человеческих рук. Любопытство толкнуло меня ближе. Приникнув к мутному стеклу, я различила очертания зеленых кустарников и разноцветные пятна распустившихся бутонов.

Розы.

Вооружившись садовыми ножницами, я обрезала ветвистые побеги плюща, расчищая проход, и распахнула низкую дверцу. Скрипнули ржавые петли. В нос ударил густой застоявшийся воздух, наполненный сладковатым цветочным ароматом.

Теплица привела меня в неподдельное восхищение. Десятки, если не сотни кустов роз были высажены вдоль остекленных стен, идеально сочетаясь между собой. Нежные и требовательные в уходе чайно-гибридные сорта соседствовали с высокими и непритязательными садовыми розами, витые перголы опутывали гибкими стеблями плетистые розы, у корней светло-желтым ковром расстилались мелкие бархатистые соцветия. Между кустами были проложены аккуратные прямые дорожки, а в глубине сада стояли два плетеных кресла.

Когда-то это место, наверное, было по-настоящему прекрасным. За каждым бутоном, каждым высаженным кустом – пышной Глорией, нежно-белым Льеррским, насыщенно-бордовым Баккаррой, полосатым Бросселианде, пахучей Ингрид – чувствовалась чья-то заботливая рука. Этот сад, казалось, был наполнен любовью, нежной и мягкой, словно розовые лепестки.

Но время оказалось безжалостно к крохотному уголку безмятежности и счастья. Наметанный глаз дочери садовницы легко подметил признаки увядания, и сердце сжалось от жалости к погибающему без присмотра розовому саду. Прошло несколько лет с тех пор, как кусты в последний раз подрезали или обрабатывали. Система полива, проведенная под тонким слоем почвы, еще работала, а конструкция теплицы обеспечивала – пусть и с перебоями – вентиляцию и доступ солнечного цвета. Но этого едва хватало для того, чтобы поддерживать жизнь в капризных саженцах.

Сложная сеть капилляров, доставлявшая удобрения, лекарства и проводившая анализ почвы, судя по всему, уже давно пришла в негодность. Я разглядела в углу теплицы алхимическое оборудование и почти сразу отыскала места повреждений. Стоило попробовать починить – для этого в подвальной лаборатории было вполне достаточно инструментов. И заодно навести в теплице подобие порядка.

По крайней мере, уж с этим я точно могла справиться. Работа в саду – пусть и сложная, но привычная и знакомая с детства – не требовала изобретения новых формул и изготовления экспериментальных зелий. А после провала с антидотом мне безумно хотелось реабилитироваться в собственных глазах.

Я начала с того, что подрезала лишние стебли и вычистила грядки от прошлогодних веток и листьев, чтобы добраться до тонких трубок, пронизывавших теплицу. С наладкой капилляров пришлось повозиться, откапывая каждое сочленение и проверяя на наличие дыр и трещин почти вручную. Зато потом можно было перейти к самому интересному – разбору и настройке основной системы подпитки. Я отдала должное таланту неизвестного инженера – ирригация была сделана на славу. Придуманная конструкция не один год проработала как часы, прежде чем дать сбой.

Жаль только, что после того как сад потерял хозяев, не нашлось никого, кто мог бы поддерживать теплицу в хорошем состоянии. К счастью, это было поправимо. Немного старания и заботы – и сад будет как новенький.

Капля густого масла упала на вентиль подачи жидкости. Плавный поворот рычага – и питательный раствор, смешанный в проветрившейся лаборатории, заполнил тонкие капилляры трубок, устремившись к корням розовых кустов. Я удовлетворенно смахнула со лба выбившуюся из-под ленты лиловую прядь. Осталось только рассказать лэру Ноуру…

На дорожку между грядками упала длинная темная тень. Я поспешно обернулась. Лэр застал меня врасплох – поглощенная работой, я не услышала ни шороха шин по гравию, ни размеренных шагов хозяина дома.

Он замер надо мной мрачным каменным великаном – губы сжаты в тонкую линию, брови сведены на переносице, взгляд льдисто-синих глаз темен и хмур. Немедленно захотелось сжаться в комок, раствориться, стать невидимкой – что угодно, лишь бы убраться из-под этого неприязненного колючего взгляда.

– Лэр Ноур…

– Что ты здесь делаешь? – очень тихо и очень четко произнес он. – Кто тебе разрешил?

Отложив маленькую лопатку, которой я разрыхляла почву под кустом Льеррской белой, я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить вторжение в заброшенный розарий, но, как назло, ничего толкового не пришло в голову. Нелепо взмахнув рукой, я выдавила беспомощное:

– Чиню.

– Чинишь? Ты? – лэр Ноур фыркнул. – Я вызывал лучших ньеландских садовников, профессионалов своего дела, и они не смогли восстановить систему подпитки, а ты, значит, считаешь, что можешь? Вижу, уроки Красстена не прошли даром – любую вещь можно доломать, прикрывшись попыткой починить. Любая вещь, не нужная тебе, не нужна никому. И… – он сердито тряхнул головой, – нет, похоже, вы с моим братом все же совершенно одинаковы. А остальное… заблуждения. Зелье.

Пренебрежение в голосе лэра Ноура больно хлестнуло по нервам.

– Вообще-то, – процедила я, протискиваясь мимо хозяина дома к выходу, – я все починила. Раскройте глаза пошире, лэр мэр, если не видите ничего за собственными предубеждениями. Я не Красстен, а вы… вы…

«Несправедливы… красивы… злы… до дрожи в коленках желанны… сводите с ума… лучше поцелуйте меня…»

Так и не подобрав правильных слов, я, пряча жаркий румянец, поспешно выскочила вон.

Глава 6

Лэр Деймер нашел меня на мостках у озера. Молча опустился рядом и протянул чашку ароматного свежесваренного кофе с молоком и корицей – будто бы в знак примирения. Подавив глупое желание упрямо фыркнуть и обиженно уйти, я приняла из его рук напиток.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись – и это легкое, почти невинное касание отозвалось в одурманенном «Жгучей страстью» теле жаркой волной. Я вздрогнула, прикусив губу. Убедившись, что я крепко держу чашку, лэр Деймер разжал пальцы, отстраняясь.

– Извини, – тихо проговорил он. – Вспылил.

Теплая чашка приятно грела ладони. Я опустила голову, разглядывая белую шапку молочной пены с темным коричным узором в форме розового бутона. Представлять, как сильные пальцы лэра крупинка за крупинкой создавали этот сложный узор было… волнующе.

– Спасибо, – произнесла я, гадая, был ли узор тонкой шпилькой или признанием моих садоводческих заслуг. – Что, сегодня опять приемный день?

Мне показалось, что лэр переведет все в шутку, но он лишь пожал плечами.

– Не в этом дело, – голос лэра Ноура звучал устало. – Просто…

Он не стал договаривать, и между нами повисло тягостное молчание.

– Вы не обязаны объяснять, – пробормотала наконец я. – Мне не стоило лезть в теплицу без вашего разрешения. Просто вы были так добры – не выгнали меня, хотя имели полное право, ведь Красстен, разумеется, забыл вас предупредить, когда предлагал мне пожить здесь, накормили завтраком… чудесным… Мне захотелось сделать хоть что-то хорошее в ответ. И розарий… Понимаете, я с детства часто возилась с растениями. Моя мама занимается цветами, а на севере, сами знаете, климат очень своеобразный…

Заметив на себе внимательный взгляд, я осеклась. Щеки вспыхнули предательским румянцем.

– Извините, – совершенно смутившись, выдавила я. – Я иногда говорю много лишнего, когда нервничаю. Вам ведь все это совершенно неинтересно.

– Моя мать тоже любила цветы, – произнес лэр Деймер, и в этой простой короткой фразе мне почудился океан потаенной боли. – Это было ее тайное место. Ее слабость. Само собой, после ее смерти отец даже смотреть на розарий не мог. Чудо, что не сжег его в порыве ярости. А хотел… пытался… Винил себя, что она ушла так рано. Винил свои желания…

Лэр снова замолчал.

– Но разве…

– Отец очень хотел детей, – оборвал меня лэр. – Много детей. Хотел слышать в доме топот маленьких ножек, детский смех… Хотел видеть отражение любимой женщины в лицах дочек. Хотел сына-алхимика… как она, – он задумчиво посмотрел вдаль, будто пытаясь увидеть это – большую радостную семью, улыбающегося отца, счастливую… живую мать. – Врачи запрещали. Говорили – она не переживет вторые роды. Ей и первые дались нелегко. Но… Отец потерял и жену, и дочь в один день. И я… я потерял всех. С тех пор ничего не было так, как прежде. Даже розарий… как бы я ни пытался его поддерживать, с каждым годом он все больше и больше чах. Как напоминание… что прошлого не вернуть.

– Мне так… – я прикусила губу, останавливая себя.

– Жаль?

– Да, – кивнула я. – Глупо, да? Вам ведь не нужно мое сочувствие.

– Все так думают, – лэр Деймер невесело усмехнулся. – Я же железный мэр. Железному мэру ничего не нужно. Он сам… справится, – он встряхнул головой, словно пытаясь прийти в себя. – И зачем я только это сказал? Прости, это, должно быть, зелье… Изобретение Красстена отлично подойдет для карательной психиатрии. Пара капель – и пациент готов.

– Ну и глупости же вы говорите, – порывисто потянувшись, я коснулась его руки. – Любовь, тепло и участие нужны всем. И нельзя столько носить в себе, даже если вы железный мэр. Нельзя…

Не удержавшись, я провела пальцами по тыльной стороне его ладони. Зелье в крови, казалось, обострило мои чувства до предела, и я почти физически почувствовала тянущую пустоту, засевшую глубоко в душе «железного мэра». Невыносимо захотелось развеять застарелую тоску, помочь лэру Деймеру разделить со мной то светлое чувство, которое рождала внутри твердая уверенность, что на севере, в Хийри, у меня есть семья. Я сильнее сжала его ладонь и потянулась…

Лэр Деймер ощутимо напрягся.

Словно обжегшись, я поспешно отдернула руку.

– Простите. Я снова лезу, куда не просят…

– Да нет, – мягко ответил лэр. – Спасибо тебе, Маритта. За розарий и…

На губах расцвела глупая улыбка. Мне было приятно – очень приятно, что лэр Деймер похвалил мою работу и…

И то, как он произносил мое имя… Его низкий голос и рокочущее «р-р-р», так похожее на урчание огромного дикого кота, отдавались в теле сладкой дрожью – нервной, но одновременно волнующей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.