Чхон Чжихе
Запрет на браки в Чосоне. Том 1

Chun Ji hye

THE FORBIDDEN MARRIAGE (BOOK 1)

Copyright © 2020 by Chun Ji hye

This edition is published by arrangement with CO.MINT INC.

Russian Translation Copyright © 2024 by EKSMO

Перевод с корейского Аделии Зубаревой

Cover illustrations by HYE KANG

Cover design by Anastasia Zinina

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Gaulois_s, Lucky Image / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Зубарева А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. Издательство «Эксмо», 2024

ЭТО ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ, ДЕЙСТВИЕ КОТОРОЙ ПРОИСХОДИТ В ЭПОХУ ДИНАСТИИ ЧОСОН; ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНЫМИ ИСТОРИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ И СОБЫТИЯМИ НОСИТ СЛУЧАЙНЫЙ ХАРАКТЕР.

Глава 1
Что произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

После слов старика-предсказателя по имени Кэи, который сидел в конце рыночной площади, собравшиеся вокруг него юноши и девушки дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Слушатели удивленно замерли, и удивление их было понятно. Сейчас, в эпоху Чосон, мальчикам и девочкам старше семи запрещалось даже сидеть рядом и было совершенно немыслимо, чтобы мужчина и женщина встречались или держались за руки до брака. Как он сказал? Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака? Это приведет к тому, что между неженатыми мужчинами и незамужними женщинами вырастет стена, которую ни разрушить, ни преодолеть!

– Боже правый, уважаемый господин предсказатель! Ваши слова как гром среди ясного неба!

Лица собравшихся юношей побледнели как полотно. Одного вида женских туфель, выглядывающих из-под платья, было достаточно, чтобы их тела сгорали от желания! От одной только мысли о том, чтобы пересчитать слои нижних юбок, закипала кровь! А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут жениться? Нет, этого не может быть!

– Что за нелепицы, уважаемый господин предсказатель!

Лица собравшихся девушек покраснели, как свекла. Прыгать на подкидной доске нольттвиги[1] как одержимая, только чтобы мельком увидеть за забором мужчин, или всем на потеху качаться на качелях на пронизывающем ветру можно денек-другой, не больше. А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут выйти замуж? Нет, этого просто не может быть!

– Что за нелепость! Прекратите!

Присутствующие возмущались, с негодованием закатывали глаза, однако взгляд старца Кэи не дрогнул. Кэи был известен как лучший предсказатель и сводник в Ханьяне[2], способный с поразительной точностью подбирать пары. Он шутит! Да, наверняка! Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?! В это пророчество никто не хотел верить.

Сегодня на рыночной площади Ханьяна чувствовалось необычайное оживление. В узеньких проходах кипела жизнь. Внезапно в одном из уголков рынка поднялся переполох: появились оголенные по пояс лесорубы, которым едва ли исполнилось восемнадцать. Каждый нес на плече по бревну. Сильные мышцы перекатывались под кожей, словно волны, а по лбу катился пот. Неожиданное появление этих суровых полуобнаженных юношей вызвало у присутствующих на рыночной площади женщин восхищенные возгласы. Однако открыто глазеть было непозволительно. Одна женщина с покрытой головой[3] сделала вид, что выбирает бронзовое зеркальце, и украдкой разглядывала их мускулистые плечи. Какие движения, какая грация! Другая женщина притворилась, что уронила янтарный кулон норигэ[4], и наклонилась, рассматривая юношей с головы до ног. Но на этом все. Женщины ничего больше не могли сделать, как бы суровые лесорубы ни источали свое животное очарование. С сожалением проводив их взглядами, женщины обнаруживали, что оставшиеся на рыночной площади мужчины – от бородатых ученых до странствующих торговцев, кузнецов и даже монахов – призывно поглядывают на них, словно спрашивая: «А что насчет меня?» От одних женщины поспешно отворачивались, на других неуверенно смотрели в ответ. Взгляды переплетались как паутина. Даже в благопристойном Чосоне невозможно было скрыть желания мужчин и женщин. Напротив, чем больше они пытались, тем сильнее чувства разгорались, готовые вырваться наружу. Возьмем, к примеру, этого торговца – он поймал соблазнительный взгляд одной из женщин и, не в силах больше сопротивляться, готов был схватить ее за запястье!

В следующую секунду мимо стремительно пронеслась девушка, которая ловким движением рассекла паутину любви и вожделения. Бодрые пружинистые шаги не имели ничего общего со сдержанной походкой воспитанных девушек благородного происхождения. Она шла так порывисто, что, казалось, юбка у нее на голове[5] вот-вот соскользнет. Следовавшая за ней служанка Эволь беспокойно попросила:

– Госпожа, помедленнее, прошу вас!

Не успела она договорить, как ветер от колес стремительно несущейся повозки заставил юбку юной госпожи слететь. Показавшееся лицо было свежим и нежным, будто только что сорванный персик. Лучезарная улыбка освещала все вокруг, как солнечный свет. Однако в этой улыбке угадывался острый ум. Казалось, во всем Чосоне нет другой молодой госпожи, которая была бы столь же сильна духом и решительна.

Девушку, что оказалась не в силах скрыть свое трепетное волнение, звали Е Хёнсон и была она старшей дочерью достопочтенного Е Хёнхо. Пока служанка торопливо поднимала упавшую юбку, чтобы прикрыть госпоже лицо, Хёнсон заметила старика-предсказателя, сидящего в углу рыночной площади. Глаза ее заблестели от любопытства.

– Ух ты! Этот господин выглядит очень необычно, правда?

Словно зачарованная, Хёнсон, шагнула к старцу Кэи. Он не был ни женщиной, ни мужчиной. Наличие бороды явно указывало на то, что он мужчина, однако изящная манера заправлять упавшие волосы за уши казалась явно женской. Неужели это пудра у него на щеках? Неужели румяна на губах? Было невозможно сказать, какого пола этот человек, – и все же вместо того, чтобы вызывать отвращение, странный старец излучал необъяснимое обаяние и теплоту, как родная бабушка. Когда прохожие спрашивали, кто он такой, то слышали в ответ: это Кэи, чье имя имеет значение «открытое ухо», лучший предсказатель в столице, известный своей готовностью выслушать любого. Собравшихся вокруг юношей и девушек интересовало только одно.

– Уважаемый господин Кэи, скажите, когда я встречу свою настоящую любовь и выйду замуж?

Действительно, нужно найти тутовое дерево, чтобы собрать шелковицу, и только после свадьбы мужчина и женщина могут соединиться. Потому и возникает вопрос: когда ждать свадьбу? В мире, где браки заключают родители с обеих сторон, было бы странно думать, что желания их детей имеют значение. У юношей и девушек нет возможности успокоить свои томящиеся сердца.

– В очередь, становитесь в очередь!

Удивленная серьезностью собравшихся, Хёнсон не смогла удержаться от смешка. Решительно отодвинув ее в сторону, тучная женщина протиснулась вперед и спросила:

– Когда я встречу суженого? В ночь зимнего солнцестояния я пошла в отхожее место, держа во рту нож. Я молилась, чтобы на лезвии отразилось лицо моего будущего мужа, но никого не увидела!

С первого взгляда было ясно, что эта женщина отчаянно желает выйти замуж.

– Хммм, ваш живот… не беременны ли вы?

– От кого бы мне забеременеть! Нелепица! У нас недостаточно зерна, которое можно отдать в качестве приданого, поэтому я осталась старой девой!

– Похоже, все зерно в вашем доме припасено исключительно для вас.

Под смех окружающих Кэи внимательно изучил ее лицо и продолжил:

– Вам лучше всего подойдет мужчина с элементом дерева!

– Где мне найти мужчину с элементом дерева?

– Отправляйтесь на северо-запад от дома.

– На северо-запад? Вы, должно быть, шутите! Там одни горы! Где я найду там мужчину? – возмутилась женщина.

Хёнсон сверкнула глазами и сказала:

– Ваш дом, случайно, находится не на горной тропинке?

– А вы откуда знаете?

– Я почувствовала исходящий от вас аромат азалий, которые, как говорят, цветут только на той тропинке.

– Правда? Неужели я пахну азалиями? – переспросила женщина. Несколько секунд назад она была злой, как попавший в капкан кабан, но теперь покраснела и застенчиво за-улыбалась, словно поросенок, катающийся в цветочном саду.

– Должно быть, вы с раннего детства гасили по ночам все огни в доме, боясь, что нагрянут волки. Но в тех горах нет ни волков, ни тигров. Таких зверей там нет!

Хёнсон удалось заинтересовать присутствующих, и теперь те внимательно ловили каждое ее слово.

– Однако есть люди, похожие на зверей!

Ах, те самые лесорубы, которые недавно устроили переполох на рыночной площади?

– Когда они теряются в горах, то дрожат, словно птенчики! Представьте, каким спасением им покажется освещенный дом! А какой неземной покажется девушка, если предложит им кувшин воды, чтобы утолить жажду? Настоящей феей…

Ах, остаться ночью наедине с мужчиной-зверем…

Все были поражены хитрым, но простым ответом знатной дамы.

– Настоящей феей, говорите?..

– Все остальное – в ваших руках. Решите ли вы помассировать его уставшие плечи или подать горячую еду, а потом, возможно, заняться… другими делами. Не мне вас учить. В конце концов, я редко покидаю внутренние покои[6].

Услышав это, женщина расцвела.

– Уж я-то не буду сидеть сложа руки! Сегодня же скуплю все свечи и фонари, что есть на рынке, и зажгу у себя дома!

Поблагодарив Хёнсон, женщина радостно убежала.

Кэи тем временем чувствовал себя глупо. Из-за решительных действий этой юной особы его репутация лучшего сводника оказалась под угрозой. А вдруг его обойдут? Пока люди расхваливали молодую госпожу, Кэи, преисполненный ревности, подобно Чан Ноксу[7], молвил:

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

Собравшиеся вокруг дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Среди испуганного ропота толпы раздался звонкий голос Хёнсон:

– Что вы такое говорите, господин сводник!

Ее глаза сверкнули.

– Моя свадьба назначена на следующую неделю! Я собираюсь выйти замуж за выдающегося господина из обеспеченной семьи, если, конечно, не наступит конец света! Хотите сказать, что мое почти свершившееся замужество может каким-то образом сорваться?

Кэи твердо встретил взгляд девушки.

– Что находится в свертке, который держит ваша служанка?

– Вы же предсказатель, вы и скажите! – с вызовом ответила Хёнсон.

– Разве не красивые башмачки с цветочным узором, которые вы, молодая госпожа, собираетесь надеть на свадьбу?

Когда служанка по имени Эволь нерешительно развернула сверток, все вокруг увидели, что сводник-предсказатель прав.

Хёнсон вздрогнула.

– Какими красивыми бы ни были эти башмачки, вы не переступите в них порог мужниного дома. Вам следует немедленно вернуть их обратно. А лучше отдайте их мне.

– Ни за что! Вы хоть представляете, как долго я их выбирала? Если вы предсказатель, то скажите, кто мой будущий супруг!

Кэи фыркнул:

– За кого вы меня принимаете? О, ивовые листья, текущие в деревенском ручье! Разве вы не собираетесь заключить брак с молодым господином из дома с ивами?

А? Это было правдой! Первый сын уважаемого Ли Чонхака, Ли Синвон, действительно был молодым господином из дома с ивами. По выражению лица Хёнсон все догадались, что предсказатель сказал правду.

– Думаете, я не вижу, что красная нить, обвязанная вокруг вашего мизинца, тянется через ручей? Однако она вот-вот оборвется. Эта нить не продержится дольше недели. Судьба вас разведет, и трудно сказать, доведется ли вам встретиться вновь.

Пораженная услышанным, Хёнсон застыла.

– Если вы поведаете мне дату своего рождения, я смогу предсказать весь ваш жизненный путь.

– Матушка строго наказала мне не раскрывать дату своего рождения кому попало.

– Какая удобная отговорка!

Противостояние между благородной дамой и стариком Кэи, казалось, закончилось победой последнего.

– Пф! – презрительно фыркнула Хёнсон. – Семилетний запрет на браки? Глупости. Я во что бы то ни стало выйду замуж на следующей неделе! Сами увидите!

С этими словами Хёнсон развернулась и нерешительно направилась прочь.

– Госпожа, не надевайте эти башмачки с цветочным узором! – крикнул ей вслед Кэи.

После ухода Хёнсон воцарилась тишина, а потом ошеломленная толпа завалила Кэи вопросами.

– Значит, никому из нас не суждено вступить в брак? Почему? Что это значит?

– Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!

Даже после того как Кэи, тихонько посмеиваясь, неторопливо собрал свои книги и направился прочь, ропот людей не утихал. Запрет на брак… Одна женщина глубоко задумалась, потом ударила себя по голове и воскликнула:

– Неужели королевский дворец собирается издать указ о безбрачии?

Указ о безбрачии? Как правило, указ о безбрачии издавался во время выбора наследной принцессы. В этот период девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещалось выходить замуж, причем это касалось не только девушек благородного происхождения, но и простолюдинок. Бывали случаи, когда чиновники, зная о готовящемся указе, спешили выдать замуж своих дочерей за ночь до его вступления в силу, но их ловили, снимали с должности и наказывали. Раз девушки на выданье не могли выйти замуж, то и юноши, конечно же, не могли жениться. Чем дольше длился запрет на вступление в брак, тем больше страданий он вызывал у мужчин. Невозможно было представить, чтобы король женился на всех женщинах страны, поэтому всеобщий запрет на браки казался абсурдным. Как бы ни было важно для поданных тщательно выбирать королеву, для них это был всего лишь драконовский закон. Тем не менее это правовая традиция, пришедшая из Китая, и династия Чосон не имела другого выбора, кроме как следовать ей.

– Какая чушь! – возразил кто-то. – Наследный принц и принцесса неразлучны как утки-мандаринки[8]. Указ о запрете на брак будет означать, что с наследной принцессой что-то случилось!

– Верно-верно! Говорить так, будто наследной принцессы не существует, – само по себе предательство. Будьте осторожны в своих словах!

Даже говорить об этом считалось преступлением, и рыночная площадь начала стремительно пустеть. «Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!»

Это ли имел в виду старец Кэи? В потрясенных сердцах людей зародилось сомнение, которое продолжало расти. Неужели нам запретят вступать в брак в течение семи лет? Конечно же, нет. Этого просто не может быть.

Слухи по природе своей имеют свойство приумножаться и преувеличиваться, заставляя вымысел казаться явью, а явь приукрашивая невероятными подробностями, однако ходившие за пределами дворца слухи о наследном принце Хоне и наследной принцессе Ан были правдой. Они были неразлучны как пара уток-мандаринок. Той ночью наследный принц Хон и наследная принцесса Ан наслаждались лодочной прогулкой, согреваясь вином. Круглая луна отражалась в круглом пруду и в круглых, как монеты, чашках.

– Пейте до дна.

Подливая супруге вино, наследный принц Хон внимательно следил за ее настроением. Свою чашку он осушил одним махом, и капля вина скатилась с его губ. Освещенный лунным сиянием, наследный принц Хон был похож на спустившегося с небес красавца-бога. Брови его, символизирующие твердость правителя, крепко подпирали лоб, а глаза сверкали, как звезды. От отца он унаследовал силу духа, от матери – красоту. Однажды он станет королем, который будет управлять страной, однако его уже сейчас окружала аура правителя.

– Ну вот, осталось, – заметил наследный принц Хон, дразняще упрекая наследную принцессу в том, что она оставила немного вина на дне чашки, но голос его звучал тепло и нежно. Только с супругой он всегда был добр и внимателен и терпеливо заглядывал ей в глаза, пытаясь понять причину малейшей заботы на ее лице.

– Луна светит так ярко, почему же на вашем лице сгустились тучи?

– Ваше Высочество так добр ко мне, даже устраивает для меня прогулки на лодке. Я словно на небесах, а все тучи остались далеко внизу.

– Если к вам добры, проявите немного доброты в ответ.

– Что?

– Разгладьте морщинку меж бровей и поделитесь причиной вашего беспокойства.

Детство наследной принцессы Ан прошло в рыбацкой деревушке Каннын. Заключенная в удушливом дворце, не имеющая возможности снова увидеть море, она сильно по нему тосковала. Поэтому наследный принц Хон частенько катал любимую супругу на лодке по королевскому пруду. Однако пруд никогда не заменит настоящего моря. Хон жалел о том, что не может предложить ей большего.

– Быть может, все потому, что мы не на настоящем море? Закройте глаза и представьте, что это море. Ка-ка-ка! Не кажется ли вам, что вдалеке кричит чайка?

От шутки наследного принца лицо госпожи Ан смягчилось.

– Разве этот звук не исходит прямо из вашего рта, Ваше Высочество?

– Не понимайте все буквально.

– Здесь не бывает бури.

Она взглянула на спокойную водную гладь и провела по ней кончиками пальцев, оставляя длинный след.

– Буря не дает морю зацвести. А под этой безмятежной поверхностью пруд, быть может, гниет и разлагается.

– Зачем говорить о неприятном в столь красивую ночь? Неужто вы хотите сказать, что с виду спокойное лицо дворца скрывает за собой гниль?

– Нет, я не то имела в виду.

Наследная принцесса вздрогнула, и лодка покачнулась. По воде пошла рябь. Наследный принц Хон мягко улыбнулся и молвил:

– Опасаясь того, что власть в стране попадет в руки родственников супруги, наследный принц нашел себе жену в далеком Канныне. То ли потому, что красивее нее не сыскать во всех восьми провинциях, то ли потому, что для меня она прекрасна, как фея, но она получает от будущего короля Чосона больше внимания, чем полагается. Однако несмотря на это, вы говорите о гниении в пруду. Как моему сердцу не болеть при взгляде на вас?

– Мои слова о гниении касаются политической ситуации в стране. Власть портится, когда застаивается, поэтому необходима буря, которая ее опрокинет. Чосону необходима буря, которая принесет изменения, однако те, у кого нет веревки, будут смыты с палубы.

– Вы говорите, что у вас нет веревки. В таком случае я стану для вас веревкой. Где еще вы найдете такую опору, как я?

– Если Ваше Высочество будет удерживать меня, то пошатнется сам. Его Высочеству следует различать дела государственные и дела сердечные.

Наследная принцесса не впервые говорила о вероятности того, что однажды ей придется покинуть супруга, и каждый раз слова ее огорчали Хона до глубины души. Вдовствующая королева и министры считали госпожу Ан, которая смела разговаривать с наследным принцем о политике, бельмом на глазу. Хон был богат знаниями, но не знал, как их применять. Супруга учила его видеть мир по-новому и править мудро. Однако госпожа Ан прекрасно понимала, что если наследный принц Хон будет защищать ее, то его положение может оказаться под угрозой.

С помощью евнуха наследный принц помог супруге выбраться из лодки, которая, опустев, покачнулась.

– Даже если буря отнесет меня от Вашего Высочества, не волнуйтесь и позаботьтесь о себе.

– Говорить о разлуке сродни предательству, как и просить меня не волноваться. Вас должно волновать свое благополучие. Прошу, пообещайте, что с вами ничего не случится.

Наследный принц Хон протянул супруге мизинец для скрепления обещания, но та взяла его руку и поцеловала тыльную сторону ладони. Прежде госпожа Ан никогда так не делала, и наследный принц посмотрел на нее в изумлении.

Повисло молчание.

Госпожа Ан так и не дала супругу обещание – евнух объявил о прибытии магистрата Чо Сонгюна. Стараясь скрыть разочарование, наследный принц Хон пошел по освещенной евнухом дорожке. Оглянувшись на госпожу Ан, которая стояла у кромки воды, принц Хон увидел, как она одними губами повторила: «Прошу вас, позаботьтесь о себе». Казалось, она вот-вот исчезнет в ночном тумане, поднимающемся от воды. Внезапно магистрат Чо Сонгюн посмотрел на госпожу Ан и улыбнулся. Улыбка его была столь холодной, что пронизывала до костей. Госпоже Ан привиделось, что к ней приближается буря. Во взгляде министра читались дурные намерения. Темные облака медленно заволокли сияющую луну, погасили ее свет. Воздух наполнился предчувствием смерти. Ночь погрузилась во тьму.

Для одних эта ночь была наполнена предчувствием смерти, а для других – трепетным волнением. Ли Синвон, молодой господин из дома с ивой, принадлежал ко второй категории. Широкоплечий и высокий, он выглядел очень серьезно, но на лице его читалось волнение человека, готовящегося к свадьбе.

– Какая же собой моя невеста?

Сколько бы он ни наседал на старую сваху, внятного ответа не получил.

– Она прекрасна и нежна, как цветок груши, – отвечала сваха, однако обращалась при этом не к Синвону, а к его слуге. Подумать только! Слабые глаза свахи не могли отличить его от слуги. Как тут поверить ее похвалам о красоте невесты? Тогда Синвон придумал хитроумный план: дал носильщику несколько монет, чтобы тот поменялся с ним одеждой.

Как и ожидалось, старая сваха даже не заметила подмены. На лице Синвона появилась игривая улыбка. Он ловко взвалил на спину шелк, присланный его отцом, уважаемым господином Ли, и последовал за свахой в дом Хёнсон.

«О! Вот так повезло!»

Войдя во двор, Синвон передал свой груз старику у ворот и незаметно проскользнул во внутренние покои. Если бы его спросили, он бы сказал, что заблудился в этом доме, похожем на китовую спину[9]. В следующую секунду луна скрылась за темными тучами. Синвон решил, что это прекрасная возможность выполнить задуманное.

«А? Это она?»

Первой, кто попался ему на глаза, оказалась Хёнхи – единокровная сестра Хёнсон, о чем он, однако, не знал.

– Неужели это моя будущая жена? Но ведь она еще совсем ребенок!

На вид девушке было лет пятнадцать.

– И к тому же недостаточно хороша собой…

Недовольно надутые щеки, угрюмое выражение лица. Слова, вырвавшиеся из ее уст, прозвучали требовательно и капризно:

– Сухян! Принеси башмачки с цветочным узором, которые сегодня купила сестра!

Служанка в ужасе всплеснула руками.

– Юная госпожа, вам нельзя их трогать!

– Нельзя трогать? Что я, по-твоему, с ними сделаю? Выброшу? Украду? Ты хоть понимаешь, кого выставляешь воровкой?! У моей сестрицы отвратительный вкус, поэтому башмачки наверняка отвратительные. В отличие от меня, она не разбирается в красоте.

Через слегка приоткрытую дверь в комнату Хёнхи можно было увидеть перламутровые шкафы и ценный антиквариат. С таким нравом и любовью к дорогим вещам девчонка очень скоро пустит семью по миру. Синвон покачал головой и направился вглубь внутренних покоев. Упоминание о сестре говорило о том, что его невеста – это совсем другая девушка. Пока он крадучись двигался в темноте, до него вдруг донесся слабый аромат цветущей груши. Задохнувшись от сладкого и душистого запаха, Синвон повернул голову и увидел чистую и красивую девушку, которая сидела на пхёнсане[10]. Она была прекрасна, как цветок груши. В эту секунду Синвон был уверен, что красавица ему привиделась – как и божественный аромат. Впрочем, на самом деле Хёнсон пила рисовую брагу макколли.

– Неужели эта девушка – моя невеста?

Сердце Сивона, наблюдавшего за ней из темноты, затрепетало от невыразимых чувств. Если даже запах макколли казался ему цветочным ароматом, то что еще говорить? Вдруг красавица подняла глаза к небу.

– Луна, неужели я правда выхожу замуж?

Луна была скрыта за облаками – похоже, не только Синвон переживал из-за брака с незнакомым ему человеком.

– Я боюсь, что жених мой некрасив.

«Неужели слухи о моей внешности сюда не дошли? – удивился Синвон. – Мои сестры всегда восхищаются моей светлой кожей!»[11]

– Я боюсь, что в доме супруга меня ждет суровая жизнь.

«О моя прекрасная госпожа. Я буду любить вас, даже если вы принесете с собой только ложку. Обещаю, что вам никогда не придется мочить руки в воде, кроме как во время купания».

– А еще я боюсь первой брачной ночи.

На лице Синвона появилась улыбка.

«Не волнуйтесь, моя госпожа, нет, моя супруга! Я буду нежен и не причиню вам зла!»

– Я боюсь разлуки с отцом…

«Вместо отца у вас будет муж. Я обниму вас так крепко, что вы не заметите разлуки с отцом».

– Надеюсь, что мой супруг будет человеком, на которого я смогу равняться и которого смогу любить всю оставшуюся жизнь.

Услышав это, переодетый в носильщика Синвон просветлел лицом. Казалось, даже лунный свет, попадая на него, становится ярче. Синвон молча кивнул в ответ на пожелание своей прекрасной невесты, твердо решив быть хорошим мужем и во что бы то ни стало сделать ее счастливой. Хёнсон обернулась на шорох, но Синвона уже след простыл. Издалека донеслось тихое: «Я счастливчик!» «Интересно, – подумала Хёнсон, – кто буянит в столь поздний час? Или я настолько пьяна, что мне послышалось?» Оглядевшись по сторонам, Хёнсон увидела, что в комнате госпожи Со до сих пор горит свет. Предчувствие, которое она пыталась заглушить выпивкой, нахлынуло на нее темной волной.

– Эволь, принеси мне еще бутылочку макколли!

Но сколько бы Хёнсон ни звала, служанка не приходила. Выйдя во двор, девушка заметила, что слуги выглядят необычайно встревоженными. Атмосфера царила такая же, как в день смерти ее матери. Казалось, убийца этого дома снова обнажит клыки, как десять лет назад, когда Хёнсон была всего лишь семилетней девочкой. Именно тогда госпожа Со Унчжон привела в этот дом Хёнхи и объявила ее дочерью достопочтенного господина Е. Ходили слухи о том, что госпожа Со то ли была кисэн в Пхеньяне, то ли жила вдовой в Кэгёне. Старейшины дома относились к ней свысока. Говорят, даже каменный Будда отвернулся бы от такой женщины, но госпожа Ким, законная жена господина Е, отнеслась к госпоже Со с теплотой. Несмотря на грубую речь и манеры, госпожа Со во всем старалась подражать госпоже Ким и училась вести себя так, как подобает высокопоставленной даме. Но может ли черное сердце стать белым, а злые намерения исчезнуть? После того как госпожа Со возглавила кухню, один за другим стали уходить из жизни презиравшие ее старейшины дома. Зависть госпожи Со к милостивой законной жене, госпоже Ким, росла с каждым днем, и в конце концов она начала травить соперницу, отплатив за доброту предательством. Через некоторое время госпожа Ким поддалась неизвестной болезни и умерла.

Встав во главе дома, госпожа Со злонамеренно сваливала все проступки Хёнхи на Хёнсон, чтобы в глазах господина Е ее дочь выглядела достойнее сестры. Росшая в доме, где в каждом происшествии обвиняли ее, Хёнсон с каждым днем становилась все наблюдательнее. Со временем она научилась понимать истинные намерения людей, причем настолько метко, что некоторые могли бы счесть это особым талантом. Однако Хёнсон осторожно держала прозрения при себе, понимая, что коварная госпожа Со, которая сейчас улыбается ей, вынашивает намерения однажды ей навредить. Она знала, что должна покинуть отчий дом и выйти замуж, пока этот день не настал. Слова уличного сводника о том, что она не выйдет замуж, тревожно отозвались в душе Хёнсон. Черные тучи заполнили ее сердце, еще больше омрачив настроение.

Тем временем госпожа Со находилась в своих покоях. Обычно она избегала играть на комунго, чтобы не выдать своего прошлого, однако сейчас музыкальный инструмент лежал у нее на коленях. Вспотевшей рукой она защипнула струны.

– Значит, в Чосоне будет введен запрет на браки?

Напротив нее сидела жена торговца, известная своей осведомленностью о городских слухах.

– Все только об этом и говорят.

– Если слова предсказателя правдивы… – Глаза госпожи Со хитро блеснули в мерцающем свете свечи. – Не пропустим ли мы брачный возраст Хёнхи? Если запрет продлится семь лет…

– Не продлится! Чтобы так долго оставаться одинокими, нам придется выкапывать мужей из могил.

– Если придется молить мертвых вернуться, то не составит труда отправить к ним живых.

– Вновь прибегнете к отравлению?

Прежде жена торговца давала госпоже Со яд из империи Цинь, который нельзя обнаружить при вскрытии.

– Нет, это займет слишком много времени.

Струна глухо простонала.

– Нужно сразу перерезать струну, и только тогда она больше не издаст ни звука.

С этими словами госпожа Со перерезала струну у основания. Струна коротко звякнула напоследок, словно издавая последний вздох комунго. После этого наступила долгая тишина.

Тихой ночью, когда все спали, в покои вошел убийца. Это были покои не Хёнсон, а наследной принцессы Ан. Убийца уже собирался накинуть принцессе на шею веревку, когда она внезапно открыла глаза.

Принцесса Ан быстро перекатилась, чтобы увернуться, но бежать в этой маленькой комнате было некуда. В отчаянии она позвала дворцовых служанок, но ответа не последовало. Ан стало еще страшнее. Только кто-то из дворца мог управлять служанками. Это было тщательно спланированное убийство.

Она утонет в дворцовой буре.

Убийца с силой сжал горло наследной принцессы. Она не могла дышать, кровоток замедлился, и над ней нависла мрачная тень смерти. Принцесса уставилась на убийцу налитыми кровью глазами.

– Грех за убийство наследной принцессы тебе не простят даже в загробном мире, – выдавила она.

В ответ раздался холодный голос:

– Будущее Чосона, колеблющееся из-за простой женщины, страшит меня больше, нежели возмездие Короля Ада.

– Как ты смеешь называть предательство верностью! – закричала наследная принцесса Ан, преисполненная негодования, отчего хватка у нее на шее усилилась. В последние мгновения жизни наследная принцесса могла думать только об одном: о наследном принце Ли Хоне, ее бесконечно заботливом муже. Он – ее единственная настоящая любовь. Только умирая, она поняла, как ошибалась в своей просьбе. Хон никогда не оправится от ее смерти. Сердце разрывалось от одной мысли о том, что она оставит его. Ее любовь, ее супруг, как же он будет страдать! С этими мыслями наследная принцесса испустила последний вздох. Широко раскрыв глаза, она безжизненно раскинулась на кровати, словно косуля, которую загрыз леопард. Убийца неторопливо повесил веревку на стропила и продел в петлю шею Ан, чтобы создать впечатление, будто она свела счеты с жизнью. Выполнив свою задачу, убийца растворился во тьме.

В это же время в покои Хёнсон вошел человек в черном. Это был убийца, посланный госпожой Со. Не раздумывая ни секунды, он вонзил нож в одеяло, но услышал лишь шум выходящего воздуха. Вздрогнув, убийца выбежал во двор, чтобы осмотреться, и обнаружил, что Хёнсон, догадавшись о том, что ее ждет, перебралась через забор и бежит в сторону гор. Темный зловещий лес, казалось, предупреждал, что живым в него лучше не заходить. Кто бы мог подумать, что купленные сегодня башмачки с цветочным узором испачкаются на горной тропе? С каждым шагом Хёнсон казалось, что тропа замирает, словно дорога в подземный мир. Казалось, мрачный жнец следует за ней по пятам. От погони волосы Хёнсон растрепались, а юбка порвалась. Она желала найти дорогу, даже если та поведет прямиком в ад. Внезапно тропа исчезла – остался лишь крутой обрыв. Разве может быть в этом мире что-то более безысходное? Над испуганной Хёнсон мерцала звезда. Убийца, неотступно следовавший за ней, оказался у нее за спиной. Всего один шаг – и она упадет. Цветочный башмачок покатился вниз с обрыва первым. Зияющая темная бездна облизнулась и с жадностью проглотила его. Перед смертью Хёнсон вспомнила родную мать, госпожу Ким, и подумала о том, что они с наследной принцессой Ан родились в один день и час. Это не означало, что судьба их будет одинаковая, однако то, что аура смерти одновременно накрыла их обеих, не могло быть простым совпадением.

Убийца молниеносно выхватил длинный меч. Неужели это брызги красной крови? Потеряв равновесие, Хёнсон упала. Ветер, пронизывающий тело, как нож, и громовой рев, сотрясающий небо и землю. Страх смерти захлестнул Хёнсон, воскресив кошмар, который уже давно ее преследовал. «Вот и все», – подумала она. В ту секунду, когда она уже почти достигла реки, перед глазами что-то вспыхнуло.

Глава 2
Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель?!

За мгновение до того, как Хёнсон коснулась воды, ее ослепило яркое свечение. По небу пронеслась звезда и исчезла в темноте. В ушах раздался такой громовой рев, будто небеса разверзлись. За обрывом бурным потоком текла река. Хёнсон упала, будто камешек. Всплеск – и исчезла без следа. Ее беспомощное тело безжалостно смел бурный поток. Хёнсон охватил страх – страх утонуть. Ледяная вода острой болью пронизывала до самых костей, ледяная вода душила, закрывая нос и рот. Хёнсон не могла вдохнуть. Но даже перед лицом бурного потока, разрушающего все вокруг, упрямый инстинкт выживания заставлял ее бороться. Однако ухватиться было не за что: ни ветки, ни стебелька. Непрерывно глотая воду, Хёнсон в конце концов потеряла сознание, словно погрузившись в сон. Лунный свет померк, и осталась только кромешная тьма. Убийца, наблюдавший за происходящим, отвернулся, убежденный, что никто бы не мог выжить в таком бурном потоке.

По злой насмешке судьбы следующий день ознаменовался ярким рассветом. Наследный принц Хон прикрыл глаза, и свет, коснувшись его лица, рассыпался на осколки. Тепло солнечных лучей напомнило ему о госпоже Ан, и сердце его затрепетало. На лице наследного принца застыло мечтательное выражение, когда ему донесли новость, прозвучавшую подобно грому среди ясного неба.

– Ваше Высочество, принцесса, она…

В глазах побелело, словно яркий свет в одну секунду вытеснил все краски мира. В ушах стоял звон, надолго заглушивший все остальные звуки. Подобно истекающему кровью раненому зверю, наследный принц Хон бросился во дворец королевы[12]. Тело госпожи Ан торопились убрать, словно избавляясь от мертвого животного. Только вчера вечером они с ней катались на пруду под луной, такой же круглой, как чаши, из которых они пили. Наследный принц до сих пор ощущал прикосновение ее губ в том месте, где супруга поцеловала его ладонь. Как она могла лишить себя жизни? Всего за одну ночь? Невозможно! В этом не было никакого смысла. Если верить словам евнуха, то, повесившись, госпожа Ан совершила измену, и это означало, что наследному принцу нельзя видеть ее лица – и даже входить в ее покои, чтобы посмотреть на тело. Оставив его в этом мире, госпожа Ан стала предательницей, которой нет прощения.

Не обращая внимания на всеобщие увещевания и уговоры, наследный принц попытался приподнять ткань, закрывающую лицо супруги.

– Ваше Высочество! Увидев лицо отступницы, вы навлечете на себя несчастье! Вам ни в коем случае нельзя этого делать!

– Кто осмелится помешать мне удостовериться в смерти супруги! Какие бы несчастья это мне ни принесло, я должен взять на себя грех за то, что довел принцессу до смерти!

Наследный принц Хон приподнял ткань, покрывавшую лежащее на помосте тело. Взору его открылось зрелище поистине душераздирающее и невыносимое. Щеки, еще вчера залитые нежным румянцем, теперь были белее снега. Глаза, прежде выразительные и красивые, закрылись, чтобы никогда больше не открыться. Побледневшие губы уже не принадлежали миру живых. На шее ярко отпечатался след веревки, похожий на красную змею. Представив, как госпожа Ан боролась, пытаясь сделать последний вздох, наследный принц почувствовал, что больше не может дышать. Разве это можно назвать самоубийством?! Очевидно, что госпожу Ан задушили! Она не лишала себя жизни, а была убита чужими руками. Грудь заболела, словно рассеченная топором. Ярость забурлила во всем теле, готовая вот-вот вырваться наружу.

– Кто посмел лишить жизни принцессу? Кто?!

Наследный принц рухнул на землю и жалобно застонал, словно одержимый мстительным духом. Магистрат Чо, с которым они накануне пили в беседке, бросился к нему.

– Чего вы стоите?! Сейчас нет ничего важнее горя Его Высочества! Поддержите его, немедленно!

– Что нам делать? Это…

– Ваше Высочество, мы узнаем, что произошло вчера с наследной принцессой. Если кто-то что-то скрывает, то он будет немедленно наказан! Прошу вас, не волнуйтесь. Вы должны позаботиться о себе.

Позаботиться о себе. Последние слова госпожи Ан эхом отозвались в ушах наследного принца. Мир, казалось, начал вращаться в обратную сторону, голова кружилась, и он не мог собраться с мыслями. Представ в образе верного слуги, военный министр утешал наследного принца, делая вид, что беспокоится о нем. Разумеется, военный министр, пробывший с наследным принцем до поздней ночи, был исключен из числа подозреваемых первым. Он возглавил расследование и вел себя так, будто только он понимает горе наследного принца. Дворец охватило волнение. Смерть госпожи Ан была событием беспрецедентным и зловещим. Королева-мать и королевские родственники, которые недолюбливали наследную принцессу, поспешили закрыть глаза на ее смерть. Во внутренних кругах было решено, что госпожа Ан лишила себя жизни, поскольку затянувшееся расследование ее убийства не принесло бы никому пользы.

Возмущенный таким решением, наследный принц Хон приходил умолять во дворец королевы-матери и до хрипоты убеждал министров в том, что это не самоубийство, однако все в ответ качали головой. Некоторые даже говорили, что от горя наследный принц помутился рассудком и обманывает себя. Все закончилось тем, что поздно вечером наследный принц Хон устроил переполох на глазах у врачевателей, после чего его заточили в Восточном дворце.

– Почему никто не верит мне? Почему, почему?

– Быть может, из-за слухов о том, что наследная принцесса страдала от меланхолии, – промолвила главная придворная дама, которая сопровождала наследного принца с юных лет.

– Госпожа Чхве, ты ведь знаешь, что это неправда? Наследная принцесса обладала сильным духом. К тому же у нее был я. Чего она могла бояться настолько, чтобы лишить себя жизни?

На этот раз наследного принца утешил главный евнух:

– Вы должны забыть о случившемся. А если не можете, то спрячьте свои чувства глубоко внутри.

Лекари сказали, что Его Высочество должен с утра до ночи находиться под бдительным присмотром, поскольку сердце его отравил яд столь сильный, что может заставить его совершить ужасное. Наследный принц Хон едва не сошел с ума от ощущения удушья, вызванного постоянной слежкой и тем обстоятельством, что его никто не слушает.

После низложения госпожи Ан внутренний двор словно по заранее оговоренному плану начал готовиться к выбору новой наследной принцессы. Все вокруг будто забыли о госпоже Ан. От столь вопиющей несправедливости наследный принц Хон кипел от негодования – казалось, кровеносные сосуды его вот-вот вспыхнут огнем. Однако куда мучительнее была мысль о том, что человек, убивший наследную принцессу Ан, находится где-то во дворце. То обстоятельство, что не было проведено должного расследования убийства его жены и что убийца дышит одним с ним воздухом, довело бы любого здравомыслящего человека до истерии. Казалось, во всем Чосоне не осталось никого, кому наследный принц Хон мог бы доверять.

Вскоре наступил день свадьбы Синвона. Церемония бракосочетания двух высоко почтенных семей превратилась в праздник для всей округи. Сидя на лошади, Синвон прятал лицо под завесой, однако его стройный и крепкий стан скрыть было невозможно.

– Какой прекрасный жених, – на все лады расхвалили его жители.

Направляясь на лошади к дому невесты, Синвон снова сжал кулак, поклявшись до конца жизни защищать женщину, которая станет его супругой. Однако у дома невесты его встретили слуги, которые тряслись так, словно совершили преступление. Играла неестественно громкая праздничная музыка. Все это вызывало тревогу, пусть даже на первый взгляд тревожиться не было причин. В воздухе ощущалось острое напряжение. Свадебное торжество происходило в такой спешке, что Синвон даже не мог рассмотреть лицо невесты.

– Первая дочь достопочтенного господина Е, Е Хёнсон!

Украшенная традиционным макияжем невеста робко поклонилась, и Синвон заметил, что лицо ее служанки покрыто испариной. Синвон бросил на служанку озадаченный взгляд, отчего та побледнела еще больше и поспешно отвела глаза. Это была Сухян – та самая служанка, которая говорила младшей хозяйке, что не может отдать ей свадебные башмачки Хёнсон. Что-то не так. После того, как невеста сделала глубокий поклон и выпрямилась, Синвон наконец рассмотрел ее лицо. Лицо с недовольно надутыми щеками. Сомнений не оставалось – перед ним стояла не Хёнсон, а ее младшая сестра Хёнхи. Синвон не верил своим глазам. Почему невесту подменили? Почему младшая сестра пришла на свадьбу вместо старшей и выдает себя за нее? Этого не может быть! Синвон резко встал. Все жители деревни и родственники уставились на него, недоумевая, что происходит.

– Ты правда Е Хёнсон?

Наконец их взгляды встретились, и Хёнхи в ужасе уставилась на Синвона. Ее поведение говорило само за себя. Но если Хёнхи здесь, то где же Хёнсон? Куда исчезла девушка, которую он с нетерпением ждал, чтобы взять в жены?

– О-о-о-х…

Хёнсон пришла в сознание от жгучих лучей весеннего солнца, которые били прямо в лицо. Наморщив лоб, она с трудом разлепила глаза, и в следующее мгновение ее захлестнула сокрушительная боль. Однако эта боль заставила ее осознать: она жива.

– Я выжила, я жива! – воскликнула Хёнсон и глубоко вдохнула, что само по себе было чудом. Переполненная чувствами, она схватилась за лицо. Но где она? С трудом поднявшись на ноги, Хёнсон огляделась и обнаружила, что находится в какой-то хижине. За окном простиралась огромная, как море, река. Бурный поток, совсем недавно угрожавший ее жизни, теперь мирно спал. Выйдя наружу, Хёнсон увидела, что кто-то жарит рыбу на костре. Это был человек, которого она совсем не ожидала здесь увидеть.

– Старец Кэи?!

Это был Кэи, провидец, которого она недавно встретила на рыночной площади.

– Что произошло?

– Разве не очевидно? Теперь ты обязана мне жизнью.

– Неужели ты предвидел, что так все будет?

– Если бы ты назвала мне дату своего рождения, то избежала бы этого купания.

«Неужели все случившееся было предначертано мне судьбой?» – подумала Хёнсон. Внезапно она вспомнила слова о том, что их с наследной принцессой ждет одна судьба.

Словно прочитав ее мысли, Кэи пояснил:

– Если вы родились в один день, это не означает, что умрете тоже в один. Девушка, родившаяся в то же время, что и ты, уже ушла из жизни. Благодаря этому ты не пошла на корм рыбам.

– А наследная принцесса?

– Упавшую звезду не спасти, однако из-за нее звезда наследного принца погаснет, что приведет Чосон к большим горестям. Эпоха бракосочетания подошла к концу.

Эпоха бракосочетания? Слово «брак» поразило Хёнсон, как удар под дых.

– Какое сегодня число? В первый день месяца должна состояться моя свадьба!

– Сегодня именно этот день. Но ты не сможешь выйти замуж.

Хёнсон казалось, словно она вот-вот развалится на части, однако речь шла о чести ее отца, ее семьи! Нужно спешить домой! На берегу реки аккуратно лежали грязные свадебные башмачки. Как они там оказались? А, неважно!

– Теперь все бессмысленно, понимаешь?

Не обращая внимания на предостережения Кэи, Хёнсон надела башмачки и, пошатываясь, пошла прочь.

– Дорогая, ты не должна носить эти башмачки!

Свернув с тропы, Хёнсон побежала через горы. Наконец добравшись до склона позади своего дома, она столкнулась с ошеломляющим зрелищем, которое разворачивалось на переднем дворе. Слова Кэи оказались правдой. Хёнсон не сможет выйти замуж. Это ясно даже издалека. Ее единокровная сестра Хёнхи, одетая в красивые свадебные наряды, отправлялась на свадьбу вместо нее. За этим со злобной улыбкой наблюдала госпожа Со. Что происходит? Хёнсон показалось, словно ее сердце вот-вот разорвется, и она как подкошенная рухнула на землю.

Закрыв глаза, Хёнсон представила, как разворачивались события после ее исчезновения. Недавно из дома сбежал слуга. Видимо, госпожа Со рассказала отцу, что Хёнсон сбежала с ним, беременная его ребенком. Отменять договоренность о свадьбе было неприлично, да и старшая дочь, сбежавшая со слугой, навлекла бы на семью большой позор. Лучше потом сказать, что сбежала Хёнхи, а сейчас отправить Хёнхи на свадьбу, выдав ее за Хёнсон. Наверняка так все и было. Поскольку благородные девушки редко выходят за пределы дома, то никто никогда не узнает о подмене, если семья и слуги будут держать язык за зубами. Поэтому на свадьбу отправилась Хёнхи. Господин Е был строгим отцом, который придавал большое значение семейной чести. Поэтому он не мог не согласиться с замыслом госпожи Со. Не зная о том, что происходит во внутреннем доме, он, видимо, принял слова госпожи Со о побеге дочери за чистую монету.

Теперь в памяти своего отца Хёнсон навсегда останется самой безнравственной дочерью в мире. Однако Хёнсон не могла его винить. Даже если все было подстроено госпожой Со, в конечном итоге именно она, Хёнсон, не явилась на собственную свадьбу. Пожалуй, выдать вместо нее Хёнхи было верным решением. И неизбежным. Хёнсон решила отказаться от этого брака. Теперь ей некуда податься, она не может ни отправиться в супружеский дом, ни вернуться в отчий. У нее отняли даже имя Е Хёнсон, законной дочери главной жены. Однако она решила отречься от своего прошлого. Разве можно победить предрешенную судьбу?

– Я должна уйти.

Печальная реальность подступила вплотную и велела Хёнсон повернуть назад. Исчезнуть из города. Теперь это единственный путь. С каждым шагом она плакала все горше, прощаясь со своей прежней жизнью. Однако несмотря на горе и обиду, она должна вытереть слезы и стать сильнее.

В ту самую минуту Синвон принялся ее искать.

– Ты Е Хёнсон?

Хёнхи задрожала, глядя на Синвона, и ее поведение было ему ответом. Лица домочадцев побледнели, и одна только госпожа Со, не дрогнув, непоколебимо смотрела на Синвона.

– Куда подевалась настоящая Е Хёнсон?

Свадебную церемонию нужно немедленно остановить! Нужно найти настоящую Е Хёнсон! Воцарилась напряженная тишина, однако в следующую секунду во двор ворвалась королевская полиция.

– Остановитесь!

Полицейские заполонили все вокруг. Одетая в красивые свадебные наряды Хёнхи испуганно отступила, гости бросились врассыпную, и посреди начавшегося хаоса королевский следователь провозгласил:

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Значит, теперь эта свадебная церемония считается недействительной?

Глава 3
Прощайте, госпожа Е Хёнсон

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Лица взволнованных горожан мигом посерели.

– С этих пор девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещено выходить замуж.

Что? Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель? Да, слова Кэи оказались правдой! Пока длится запрет на браки, ни один юноша и ни одна девушка во всех восьми провинциях Чосона не смогут пожениться. Назначенная на сегодня свадебная церемония Хёнхи и Синвона также считается недействительной. Синвон перевел полный негодования взгляд с Хёнхи на госпожу Со, которая среди этого хаоса оставалась совершенно спокойной. Она была олицетворением самообладания.

Синвон подозревал, что подмену устроила госпожа Со, чтобы удачно выдать замуж родную дочь. Но где же прекрасная, словно цветок груши, госпожа Хёнсон? Господин Ли Чонхак спустился со своего места и взял за плечи Синвона, который кипел от гнева.

– Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Давай не будем поднимать ненужной шумихи и вернемся домой.

«Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Да, – подумал Синвон, – давай уйдем отсюда. Однако в этом доме, полном интриг, я любой ценой должен найти свою настоящую невесту, Е Хёнсон. И я найду ее, несмотря ни на что!»

Тем вечером Хёнхи до самого захода солнца рыдала навзрыд. Она была сражена красотой Синвона и с предвкушением ждала свою первую брачную ночь. Но вот она здесь, рыдает, не имея возможности выйти замуж. Подумать только, запрет на браки объявили именно сегодня! Казалось, на всем свете нет такой невезучей девушки, как Хёнхи!

– Что толку сетовать на судьбу? Радуйся! Ты родилась под счастливой звездой, – сказала госпожа Со. Приведя себя в порядок после случившейся суматохи, она пришла в покои дочери. Как странно! Хёнхи помешали выйти замуж, однако госпожа Со выглядела совершенно невозмутимо.

– Чему мне радоваться?! Моя жизнь превратилась в полный бардак! Неужели мне придется оставаться одинокой, пока этот запрет на браки не будет снят? Как мне продержаться столько времени?

– Все обернулось к лучшему, отсюда и мои слова о том, что ты родилась под счастливой звездой.

На спокойном лице госпожи Со заиграла лукавая улыбка.

– Как думаешь, почему был объявлен запрет на браки? Потому, что дворец готовится выбрать новую наследную принцессу. Подумай об этом.

Хёнхи, лицо которой все еще было мокрым от слез, пристально посмотрела на мать.

– Теперь, когда ты получила имя Хёнсон, почему бы тебе не принять участие в королевском отборе?

В первое мгновение Хёнхи не могла поверить своим ушам. Всего несколько дней назад она, дочь наложницы, и мечтать не могла о статусе благородной дамы. А теперь – принять участие в отборе королевской невесты?!

– Я сделаю тебя наследной принцессой этой страны.

Глаза госпожи Со вспыхнули алчностью и амбициями. Несмотря на леденящее душу заявление, Хёнхи испытала странный восторг. Неужели теперь она сможет жить под именем своей сестры и даже мечтать о том, чтобы стать наследной принцессой? Неужели она осмелится?

– А я стану матерью королевы.

Госпожа Со стремилась любыми способами возвыситься до самого почетного положения, которое только возможно. Со Унчжон было тридцать три года, родилась она в бедности и имела низкое происхождение. В юности она продавала свое тело и стала кисэн, оттачивая свою красоту и учась искусству очаровывать мужчин. В один прекрасный день Унчжон встретила господина Е Хёнхо, который приехал в город Кэгён по делам, и поняла: ей необходимо заполучить этого мужчину, чтобы обеспечить себе безбедное будущее. Она притворилась целомудренной вдовой, потерявшей мужа до первой брачной ночи, а после отъезда господина Е отправила ему письмо, в которам утверждала, что родила ему дочь.

Когда Хёнхи исполнилось пять лет, Унчжон привела очаровательную малышку в дом господина Е. Она даже отравила законную жену, госпожу Ким, чтобы занять ее положение и стать почти официальной женой. Однако ее амбиции не знали границ. Унчжон боялась, что ее рожденную вне брака дочь ждет столь же жалкая участь, как ее саму, отчего она еще больше ненавидела законную дочь господина Е. В конце концов ей удалось избавиться от Хёнсон, и теперь она решила сделать Хёнхи наследной принцессой.

– Что ты об этом думаешь, дочь моя? Неужели ты не хочешь заполучить власть в Чосоне?

Хёнхи была немного диковата и невоспитанна, однако при должном старании ее красоту и грацию можно усовершенствовать. В конце концов, женщина сама лепит свою жизнь. Если чего-то хочешь, то добивайся этого любыми способами, преследуя свою цель, будто гончая! Унчжон видела в этом свой способ отомстить миру, который шептался у нее за спиной и насмехался над ней. Да, теперь она возьмет все в свои руки. Она сделает свою дочь Хёнхи наследной принцессой этой страны.

– Матушка, я хочу попробовать… Нет, я хочу стать наследной принцессой!

Хёнхи кивнула. Сердце у нее в груди трепетало при мысли о том, чтобы стать наследной принцессой или даже королевой Чосона. Дремлющие желания червячками прорывались на поверхность.

– Да, давай. Давай попробуем!

Вечером того дня, когда в силу вступил запрет на браки, властные и необузданные амбиции матери и дочери закружились яростной бурей.

Хёнсон некуда было пойти, кроме как к старцу Кэи, который предвидел случившееся и спас ей жизнь. В окне маленькой хижины на берегу реки, где она очнулась несколькими часами ранее, горел тусклый свет масляной лампы. Хёнсон понуро опустила голову, точно девочка, ослушавшаяся бабушкиных слов и тайком сбежавшая из дома. На ногах у нее были испорченные башмачки с цветочным узором. Быть может, ей с самого начала не было предназначено последовать в этих башмачках в мужнин дом. В конечном итоге они полностью разрушили путь, который Хёнсон должна была пройти.

Она закопала башмачки за хижиной, похоронив рядом свою прежнюю жизнь – отчий дом, наполненный родительским теплом, мужчину, которого она хотела полюбить, и все связанные с ними воспоминания и чувства. В воздухе запахло землей. Вместе с башмачками она решила похоронить и Е Хёнсон – девушку, которой она была семнадцать лет. Прощайте, госпожа Е Хёнсон. Она припорошила землю, встала и, растянув губы в деланой улыбке, уверенным шагом вошла в хижину.

– Ах, я и правда увидела то, чего не следовало.

Кэи притворился, что не замечает, как Хёнсон старается выглядеть веселой, и сосредоточился на приготовлении вечерней трапезы.

– Боженьки, где ты поймал вьюна, чтобы приготовить чуотан?![13] А-а-ах, выглядит вкусно! Старец Кэи, ты столько всего умеешь! Если я останусь с тобой, то голодная смерть мне не грозит!

Старец Кэи фыркнул.

– Конечно, суп вкусный. Ведь я сам его приготовил.

– Ах, чудесно! Я весь день ничего не ела. Можно?

Старец Кэи с притворным безразличием поставил перед ней тарелку. Хёнсон с жадностью набросилась на суп.

– Уважаемый господин предсказатель был прав, судьба действительно существует!

– А ты сомневалась?

– Неужели человек не может избежать судьбы, предначертанной ему небесами? Скажи, что теперь меня ждет?

– Что ждет? Твоя жизнь превратилась в запутанный клубок. Ах, ну и невезучая же ты! Уходи.

– Просто удивительно! Старец Кэи, а этому можно научиться?

– Чему этому?

– Ну, видеть нити судьбы, что связывают людей!

Кэи чуть не выплюнул уху, которую ел.

– Ты спрашиваешь, можно ли научиться предсказывать будущее?

Хёнсон с горящими глазами кивнула.

– Благородная девица, что вчера носила свадебные башмачки, сегодня хочет стать скромной гадалкой?

Хёнсон усмехнулась:

– Ну мне же нужно зарабатывать на жизнь! А твои способности очень сильные!

– Не каждый может предвидеть будущее! Для этого нужен особый дар, понимаешь? Талант!

– Пусть у меня и нет особых талантов, зато у меня поразительная интуиция! Помнишь, как я свела кабаниху с лесорубом? Причем буквально за секунду!

Кэи не мог с этим поспорить. Он фыркнул, но потом посмотрел в решительные глаза Хёнсон и все понял. Она пережила встречу со смертью и упустила возможность выйти замуж. Теперь в ее судьбе настал переломный момент.

– Ты выбрала неудачное время. Запрет на браки только начался. Раньше люди были готовы платить за то, чтобы им предсказали судьбу и помогли найти своих суженых. Но зачем обращаться к предсказателю, когда браки под запретом? Теперь все сводники-предсказатели будут голодать.

На это Хёнсон смело ответила:

– Ты обладаешь духовными силами и знаешь многое, но не все. Даже если в Чосоне запретят вступать брак, никто не сможет запретить людям любить.

– Что?

– Подожди немного и сам все увидишь. Чем строже запреты, тем сильнее разгораются чувства. Если мы станем посредником между влюбленными, то наверняка найдем способ заработать на жизнь!

Предлагать соединять влюбленных, несмотря на запрет на браки, все равно что спросить: «Может, уйдем на черный рынок?»

– Я больше не девушка из благородного сословия, купающаяся в роскоши. Я свободна и могу забыть о приличиях и законах. Быть может, мы станем большими шишками в преступном мире! Как знать?

– О, нет. У меня кишка тонка, чтобы заниматься мошенничеством. Не втягивай меня в это.

– Какое же это мошенничество! Для людей естественно создавать пары и жить вместе! Это наша страна сошла с ума, запретив браки. Мы не будем делать ничего плохого. Напротив, мы станем любовными посредниками между юношами и девушками!

У Хёнсон был хорошо подвешен язык, поэтому казалось, что она нигде не пропадет. Ну а поскольку большая часть работы сводника-предсказателя заключается в разговорах, то можно было с уверенностью сказать, что у нее все получится. Признав, что Хёнсон не переспорить, Кэи со вздохом лег и бросил ей сандалии из конопли.

– Похоже, у тебя начнется бродячая жизнь. Интересно, сможет ли молодая госпожа, которую холили и лелеяли, словно нежный цветочек, пройти десять ли, не свалившись от усталости на полпути?

Несмотря на ворчание старика, лицо Хёнсон просветлело. Значит, они отправятся вместе в путь?

– Боженьки, когда это ты успел сплести сандалии? Неужели предвидел, что по дороге наберешь последователей?

– Ничего я не предвидел. Руки словно сами потянулись к прутьям, вот я и плел как одержимый.

– Ого! Дедушка, нет ничего, чего бы ты не смог сделать!

– Тише ты. Хоть я и стар, но я все еще мужчина. Девушка должна опасаться мужчин!

– А. Но ведь женщины тебя уже не интересуют, верно? Разве ты не самый безопасный мужчина в мире?

Кэи ничего не ответил и только фыркнул. Некоторое время маленькая хижина у воды была наполнена разговорами. В день, который навсегда изменил жизнь Хёнсон, ночь, несмотря на все пережитые невзгоды, наступила так же незаметно, как и обычно.

На следующий день они отправились в путь. Переправляясь через реки, преодолевая горы и поля, Хёнсон следовала за Кэи, заучивая книгу совместимости. Так началось их странствие по восьми провинциям. Они делали предсказания на совместимость, путешествуя от одной деревни к другой и встречая самых разных людей. Передвижения их были настолько непредсказуемы, что никто не мог предугадать, где они окажутся, – они присоединялись к купеческим караванам, пересаживались на телеги, перебирались через горы… Подобно оборванной нити судьбы, развевающейся на ветру, они шли туда, куда вел их путь.

После того как свадьба была сорвана, Синвон отчаянно искал Хёнсон. Он верил, что рано или поздно девушка вернется в отчий дом. В конце концов, куда может подеваться благородная дама, которая почти никогда не выходила на улицу? Далеко она не уйдет. Однако сколько бы он ни ждал, Хёнсон не возвращалась. Через некоторое время его отец, достопочтенный господин Ли Чонхак, передал ему сообщение о том, что его разыскивает наследный принц Хон. В юности, еще до официального назначения Хона наследным принцем, они с Синвоном обучались фехтованию у одного мастера. Возможно, Хон хотел открыть сердце старому товарищу. Откликнувшись на призыв, Синвон направился к Восточному дворцу… Еще издали он услышал стенания наследного принца. Войдя внутрь, Синвон почувствовал, как сердце сжимается от мучительной боли. Наследный принц Хон, которого он увидел впервые за долгое время, выглядел тенью себя прежнего.

– Зачем вы искали меня?

– Мы давно не виделись, и я скучал по тебе, Синвон. Как поживаешь?

– Хорошо, Ваше Высочество.

– Я слышал от достопочтенного господина Ли, что из-за запрета на брак тебе пришлось отменить свою свадьбу. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, Ваше Высочество. Просто… невеста, которую я видел всего один раз, преследует меня и во сне, и наяву.

Синвон и наследный принц Хон переживали одну и ту же боль – боль от потери любимой, и горе это нависло над ними глубокой тенью.

– Я тоже не могу забыть жену, которая умерла по моей вине. Не будь я наследным принцем, родись я простолюдином, то, быть может, я смог бы ее защитить. Быть может, тогда она бы не умерла.

Глаза наследного принца Хона были наполнены невыносимой печалью и сожалением.

– Мне хочется верить, что моя супруга жива…

Перед глазами встало безжизненное лицо госпожи Ан, и сердце пронзила невыносимая боль.

– Ступай. Мне было достаточно увидеть твое лицо.

– Ваше Высочество.

– Ступай же! – твердо приказал наследный принц Хон.

Не говоря ни слова, Синвон развернулся. Позади раздался звук ломающегося дерева, и Синвону показалось, что это сердце разбивается на куски. Оба мужчины поклялись никогда не проливать слез, но вот они здесь оплакивают потерянных возлюбленных. Незаметно шло время, отмеченное неизгладимыми шрамами. Так прошло семь долгих лет.

Глава 4
На седьмом году запрета на брак ни один юноша и ни одна девушка в Чосоне не могли вступить в брак

Семь лет спустя

– Разве нужно заходить так далеко? – спросила главная придворная дама Чхве, схватив за рукав евнуха Сечжана, который собирался войти в королевские покои с подносом чая.

– Да, нужно.

Залитое тусклым светом лицо евнуха было исполнено решимости.

– Подлить дурманящее зелье в чай Его Величества – преступление, невыразимое по своей тяжести. Сколько лет мы служим Его Величеству?

– Я должен это сделать, даже если мне отрежут язык и обвинят в измене.

– Но… дегустатор чая… Ах, неважно.

– Не волнуйтесь. Это ради блага государства Чосон.

Что же они планируют? Неужто отравить короля, которому служат? Что же они подмешали в чай?

Внезапно придворная дама огляделась по сторонам.

– Где же дитя, которое готовили к этому дню?

– Подойди!

Сечжан тихо подозвал девушку, которая скрывалась в тени. Она была одета как дворцовая служанка.

– Меня зовут Чоран.

Главная придворная дама удивленно посмотрела на девушку. Людская молва воздавала ей должное. Другой такой красавицы в Чосоне не сыскать. Фигура с плавными изгибами, манящий взгляд, изогнутые в соблазнительной улыбке губы…

– Ни одна девушка в Чосоне не сравнится с Чоран в искусстве обольщения. С ее помощью мы точно сможем осуществить наш план!

Конечно, ведь они подлили в чай таинственный эликсир из империи Цинь, который назывался «виагра» и был таким сильным афродизиаком, что с его помощью, если верить слухам, даже старику на смертном одре под силу зачать ребенка.

– Но ведь Его Величество – не обычный человек, верно?

А вдруг эликсир на него не подействует?

– Если сегодня мы снова потерпим неудачу, то можно будет с уверенностью сказать, что Его Величество либо импотент, либо равнодушен к женщинам.

Выражение лица евнуха стало еще более решительным. Со вспотевшими от напряжения ладонями они с главной придворной дамой отодвинули дверь в королевские покои и вошли внутрь. Увидев короля Чосона, Чоран на мгновение замешкалась.

«Что?.. Неужели этот мужчина – Его Величество?!»

Она уставилась на мужчину, непринужденно сидящего возле мерцающего светильника. «Быть может, это спустившийся с небес бог?» Красота представшего перед ней короля Хона была слишком божественной, чтобы быть земной. Брови вразлет, глубоко посаженные глаза, правильные, словно вылепленные скульптором, нос и скулы, таинственная привлекательность и ленивый взгляд, который он устремил на новоявленную служанку… От одного его вида перехватывало дыхание.

– Кто эта девушка? – спросил король мягким глубоким голосом.

– Суна заболела, поэтому сегодня ее заменяет недавно назначенная придворная дама Чоран. Ваше Величество, сегодня мы подготовили для вас чай, который поможет вам справиться с бессонницей.

– Неужели?

Король посмотрел прямо на Чоран, отчего ее дыхание участилось еще больше. Какой же красивый! Подумать только – король Чосона, способный покорить сердца тысяч женщин, оказался без супруги и наследников. Просто невероятно!

– Чего ты так уставилась?

– П-прошу меня простить…

Стараясь унять дрожь в руках, Чоран осторожно налила чай. Ничего не заподозрив, Хон без колебаний выпил его, полагая, что это поможет ему заснуть. Главная придворная дама и Сечжан пристально наблюдали за ним, ожидая, когда эликсир подействует. Только бы он подействовал, только бы подействовал…

– Чай очень горячий. Я выпил всего чашку, а меня уже бросило в жар.

О, если эликсир подействовал, то дело, считай, в шляпе! Чоран незамедлительно подлила чаю в опустевшую чашку. И снова Хон без всяких подозрений отпил из нее. Готово. Говорят, всего одной чашки достаточно, чтобы заставить мужчину пылать. Что же будет после двух чашек? Сечжан сделал Чоран знак переходить к следующей части плана.

– В таком случае позвольте мне помочь Вашему Величеству раздеться.

– Что ты сказала? – король Хон нахмурился, однако рассерженным не выглядел. В конце концов, он уже семь лет не подпускал к себе ни одну женщину. Даже не верится! Чоран плавно приблизилась и начала развязывать пояс на одеждах короля. Король громко вздохнул. Когда Чоран коснулась обнаженной кожи и обдала его ухо своим дыханием, он ощутил прилив жара. Что это за чувство, которое он не испытывал уже семь лет? Кровь бурлила как у дикого зверя, готового к нападению. Вскоре король остался по пояс обнаженным. Широкие плечи, крепкие предплечья, худощавый, но мускулистый торс и точеная талия. Тело, способное пробудить желание в любой женщины.

– Мы оставим вас.

Главная придворная дама направилась к двери и дернула за рукав евнуха Сечжана, давая понять, что им пора. Сечжан неохотно последовал за ней, однако король, казалось, этого даже не заметил. Взгляд его, ни на мгновение не дрогнув, оставался прикован к стоящей перед ним Чоран.

– Сегодня необычайно жарко.

Чоран плавно развязала пояс на своем одеянии и соблазнительно сбросила халат. Воздух наполнился опьяняющим ароматом мускуса и жара тела.

– Кажется, из-за жары у меня кружится голова.

Хон испытывал непрекращающееся головокружение. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Чоран подошла к нему и нежно погладила по щеке. Вскоре их губы оказались на расстоянии выдоха. Когда мужчина оказывается так близко, игра окончена. Да, надо продолжать в том же духе, и дело в шляпе. Сегодня вечером соблазнение увенчается успехом!

– Чаён… – прикрыв глаза, пробормотал король.

Это было имя наследной принцессы, которая умерла семь лет назад. Неужели он до сих пор не забыл ее? Застигнутая врасплох, Чоран на мгновение замешкалась, но не растерялась. Она прислонилась к стене рядом с мерцающим светильником и начала развязывать свое нижнее платье.

– Да, думайте обо мне как о Чаён.

В ту секунду, когда оставшаяся одежда должна была упасть, обнажив Чоран, послышалось:

– Кто смеет произносить это имя?!

Голос короля Хона был холоднее льда. «Неужто действие снадобья ослабело?!» Не успела Чоран опомниться, как у нее перед глазами мелькнул кинжал.

– А-а-а-а-а!

Кинжал вонзился в стену, задев лишь аккуратно заплетенные волосы девушки. Если бы он немного отклонился в сторону, то впился бы ей в шею. «Я чуть не умерла!» Отсеченные лезвием волосы упали, и Чоран в ужасе рухнула на пол.

– Сечжан! Куда ты запропастился?!

Евнух и главная придворная дама притаились за дверью, наблюдая за происходящим. Сердца их оборвались. «Я пропал!» Дверь отодвинулась в сторону. Одетая в одно исподнее Чоран воспользовалась моментом и выбежала из королевских покоев, а Сечжан, дрожа как лист, упал на колени.

– Кто это придумал?

– Я, ваш слуга. Накажите меня! Прикажите казнить меня!

Столик полетел в стену, и Сечжан услышал, как у него над головой разбилась посуда. Король Хон требовательно спросил, разъяренный, как зверь:

– Как ты посмел?! Отвечай!

Перед лицом ярости короля Хона, которая, казалось, сокрушала все на своем пути, Сечжан с мольбой вскричал:

– Прошу, подумайте о том, чтобы жениться вновь!

Итак, через семь лет после описываемых ранее событий наследный принц Хон взошел на трон и стал королем Чосона. Однако он был королем без королевы. Хон питал глубокое отвращение к мысли о том, чтобы соединить свою жизнь с женщиной, – его преследовал страх, что любая женщина, которую он полюбит, будет обречена. В безмолвных стенах дворца притаились убийцы с черными прорезями вместо улыбок, готовые к новым злодействам. Всякий раз, когда приходило время выбрать наследную принцессу, Хон хитроумно придумывал препятствия, чтобы этому помешать. Даже после коронации ничего не изменилось. Не обращая внимания на отчаянные мольбы придворных, Хон использовал свое положение, чтобы приостановить смотрины. В глубине души он видел в этом желание отомстить за безвременную кончину наследной принцессы Ан, в которой винил дворцовых заговорщиков. Таким образом, Хон стал настоящим тираном – королем, который не женится, не имеет наследников и пренебрегает государственными делами. Он никому не доверял и никого не подпускал близко.

Общественное беспокойство оказалось делом более досадным, нежели дворцовые интриги. На седьмой год запрета на вступление в брак Чосон погрузился в полнейший хаос. В эпоху, когда свободная любовь под запретом, а брак был обязательным условием для романтических отношений, запрет имел огромные последствия. Запрет на браки, первоначально распространявшийся на девушек в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет, был дополнен, чтобы охватить женщин до двадцати пяти лет. При таких ограничениях закономерно возникал вопрос: что делать мужчинам? Более того, союзы рабов и изгоев, считавшихся недочеловеками, также были запрещены. Все с нетерпением желали, чтобы король поскорее выбрал королеву, однако запрет на браки продолжался целых семь лет. Любовь юношей и девушек зависела от окончания запрета на брак. Отчаяние охватило людей. Практика похищения невест получила широкое распространение, породив сомнительную профессию «похитителя невест».

Женщины угрожали лишить себя жизни, если их не выдадут замуж. Многие влюбленные бежали в империю Цинь. Дома с дурной репутацией полнились мужчинами, ищущими удовлетворения своих плотских желаний. Несмотря на запрет на браки, рождаемость росла – любовь между юношами и девушками, вопреки законам королевства, разгоралась все сильнее. Быть может, разгадка крылась в духе противоречия – или же всплеск рождаемости случился по той причине, по которой происходит во время войны. Поскольку дети младше десяти лет не подлежали переписи, улицы заполнились малышами. Внести ребенка в семейный реестр могли только те родители, которые состояли в браке дольше семи лет, из-за чего бездомных детей становилось все больше и больше. Один почтенный старец, который за свои восемьдесят лет жизни пережил засухи, наводнения, войны и чуму, сказал, что не было для жителей Чосона времени более темного, чем время запрета на брак. Вот чем он был, этот запрет – бедствием, хуже чумы.

– Похоже, тебе надоело жить!

Дрожа, Сечжан смотрел, как король Хон стремительно выхватывает длинный меч. Неужели это конец, неужели сегодня ему суждено умереть?! Сердце Сечжана сжалось до размеров фасолины, однако в следующую секунду кто-то отразил меч короля своим. Кто бы это мог быть? На самом деле король Хон вовсе не собирался никого убивать, его дерзкий поступок был призван вселить в евнуха страх.

– Давно не виделись, Ваше Величество.

Высокий, стройный, с теплыми глазами на дружелюбном лице и острым взглядом воина – это был Ли Синвон. Его называли величайшим гением Чосона, однако он выбрал военную стезю и стал офицером шестого ранга в Королевском сыскном ведомстве.

– Оставьте нас.

В воздухе все еще висело напряжение. Меч короля Хона и не вытащенный из ножен меч Синвона оставались скрещены. Свернувшихся как жуки Сечжана и придворную даму накрыла волна беспокойства – вдруг встреча перерастет в настоящий поединок на мечах?

– Ты стал смелее, раз отважился мне противостоять.

– Не пора ли забыть о свергнутой королеве и найти новую?

О свергнутой королеве? После этих слов из-под меча Хона вырвались искры. Синвон с легкостью отразил удар, даже не вытаскивая из ножен свой меч.

– Неужели ты не понимаешь моей боли? Я не могу быть близок ни с одной женщиной…

Следующий удар был полон горечи и разочарования. Синвон отразил и его.

– Прежде всего вы должны подумать о страданиях своего народа! Мы живем в эпоху, когда брак стал преступлением, и брачующихся уже семь лет как заключают под стражу, хотя для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару! Появились даже брачные мошенники, которые нарушают порядок в стране, обещая влюбленным найти лазейки для вступления в брак. Пришло время выбрать новую королеву.

Синвон горячо надеялся на то, что какая-нибудь девушка сможет заинтересовать короля и положить конец запрету на вступление в брак.

– Ты думаешь, что женишься, когда будет отменен запрет на браки? На той девушке, что была твоей невестой?

У Синвона перехватило дыхание. Он и представить себе не мог, что король Хон вспомнит ту историю.

– На той девушке, на которой ты чуть не женился семь лет назад. Ты ведь тоже ее не забыл, признайся!

Синвон выронил меч, который с глухим стуком упал на пол. Он не мог отрицать этого, не мог сказать, что забыл свою невесту и что она больше ничего для него не значит. Словно прочитав его мысли, король Хон продолжил:

– Вот почему ты единственный, кто может меня понять. Даже если весь мир будет называть меня безумным тираном, ты будешь стоять со мной до конца. Верно?

Король Хон хотел верить в то, что Ли Синвон всегда будет рядом с ним. В конце концов, они оба не могли забыть своих возлюбленных, чувства к которым жили в их сердцах.

– Я верю в твою преданность. Делай, что должен. – Король Хон убрал меч в ножны и холодно сказал: – Привлеки к ответственности тех, кто нарушает закон.

Во времена смуты и горестей, в эпоху запрета на брак, нашелся человек, который умудрился найти себя на неожиданном поприще. Кто смеялся, пока вокруг плакали? Некая Соран. В эпоху запрета на брак она путешествовала по стране, предсказывая судьбы. Это была не кто иная, как Е Хёнсон, оставившая столицу семь лет тому назад.

– Ханьян, твоя сестра вернулась!

Спустя семь лет эта девушка не обладала скромностью благородной девицы, которой пристало носить башмачки с цветочным узором. Ее лицо, прежде напоминавшее сочный персик, теперь источало упорство камыша, а в каждом движении чувствовалась живость дикой природы. Она выдавала себя за гадалку, но на самом деле была мошенницей, незаконно помогавшей людям вступать в брак в обход запрета. По закону жениться было невозможно, поэтому желающих вступить в брак незаконно оказывалось предостаточно.

Будучи гадалкой, не обладающей даром предвидения, Соран полагалась исключительно на свою наблюдательность, которая помогала ей заглядывать в сердца людей. Людей легко было одурачить ее искусной и убедительной игрой. Соран не делала туманных, непонятных предсказаний, подобных тем, что можно найти в философских книгах, и не заявляла о своих духовных силах, а предлагала практическое решение, умудряясь взглянуть на любую проблему под другим углом. Одним возлюбленным, неспособным противостоять своим чувствам, она помогала раздобыть поддельные свидетельства о том, что те поженились семь лет назад, другим – сбежать в империю Цинь, а для третьих играла роль посыльного, передавая между ними любовные письма и обещая им совместное будущее после того, как закончится запрет на браки. Она даже подбирала внебрачным детям новых приемных родителей. Соран любила соединять людей, которые не могли быть вместе. Она хотела исполнять желания отчаявшихся влюбленных, пусть даже нарушая закон.

Умение понимать и удовлетворять желания людей позволило Соран выжить и даже обогатиться, в то время как все остальные гадалки голодали. Удовлетворение от зарабатывания денег поддерживало в ней бодрость духа на протяжении долгих семи лет. За время своих странствий Соран скопила кругленькую сумму и решила вернуться в Ханьян, потому что у старца Кэи развилось слабоумие, и он больше не мог вести кочевую жизнь.

– Тяжело тебе пришлось, да, дедушка? Непросто путешествовать с ребенком, который тебе чужой по крови…

Вернувшись в столицу, Соран первым делом отправилась в Инсадон на поиски здания, которое подходило для ее замыслов. Девушка собиралась открыть чайный домик в тихом месте, где Кэи сможет осесть и давать предсказания. Ее внимание привлекло двухэтажное здание, в котором раньше располагалась лапшичная. Снаружи было довольно людно, а внутри царила тихая атмосфера, которая идеально подходила для того, чтобы спокойно насладиться чашечкой чая.

«Здесь дедушка проведет оставшиеся ему годы».

Соран решила назвать чайный домик «Адальтан», что переводится как «Место, искушенное в любви», потому что собиралась делать здесь предсказания парам, разлученным запретом на брак, и тайно помогать им соединиться. Она немедленно внесла залог посреднику, который показал ей здание, велела Кэи подготовить чайный домик к открытию и отправилась на рыночную площадь. Ей хотелось окунуться в атмосферу столицы, в которую она вернулась после столь долгого времени.

«Наконец-то я вернулась!»

В ее улыбке, похожей на полумесяц, ощущалось странное волнение. Она вернулась в родной город совсем не в том расположении духа, в котором уезжала отсюда семь лет назад.

«До чего же здорово вернуться домой с триумфом!»

Никто в Ханьяне не поприветствовал ее, однако она решила думать о своем возвращении как о триумфальном. Стоя посреди рыночной площади, она от души рассмеялась:

– Я славно проведу здесь время!

Однако не успела она закончить фразу, как мимо на лошади пронесся чиновник из Королевского сыскного ведомства. Пыль, поднятая лошадью, заставила Соран закашляться, и она с негодованием уставилась чиновнику вслед. По иронии судьбы, человек, который проехал мимо нее, был не кто иной, как Ли Синвон.

Человек, который чуть не стал ее мужем, теперь был одет в форму сотрудника Королевского сыскного ведомства. Вопреки ожиданиям отца и остальных родственников, Синвон поступил на военную службу. Движимый тоской по исчезнувшей невесте, он хотел стать сотрудником Королевского сыскного ведомства, поскольку эта должность позволила бы ему проводить свои расследования. Причиной, по которой он не стал обвинять госпожу Со в подмене, была слабая надежда на то, что Хёнсон однажды вернется домой. Однако даже эта слабая надежда за семь лет превратилась в прах.

Надежда – чувство не всегда светлое и доброе. Слабая надежда на то, что Хёнсон еще жива, была больше похожа на клеймо, оставляющее после себя лишь сожаления и боль, столь же мучительную, как пытка. Прежде веселый и задорный, со временем Синвон стал сдержанным и спокойным, возможно, в попытке не показывать своего горя. Его преследовало неизбывное одиночество. Он казался сильным и серьезным, а во взгляде его была заключена любовь к одной-единственной женщине.

На рыночной площади Синвон на мгновение ощутил призрачный аромат цветущей груши и неосознанно обернулся, однако его взгляд задерживался только на женщинах с покрытой головой, поскольку он и представить не мог, что благородная девушка из знатного рода, такая как госпожа Е, станет уличной гадалкой.

– Господин Ли, мы остановили тайную свадебную церемонию в долине Букчон, – доложил подоспевший Чунсок, мелкий чиновник Королевского сыскного ведомства.

Задачей Синвона было брать под стражу тех, кто незаконно вступал в брак, тем самым нарушая королевский указ. Ему не было чуждо желание жениться во что бы то ни стало, однако указ есть указ, и он должен исполняться.

– Сколько лет вон той женщине?

– Что, простите?

– Тебе не кажется, будто ей около двадцати пяти?

– Нет, господин. На вид около восемнадцати.

Похоже, он задал бессмысленный вопрос, на мгновение поддавшись аромату цветущей груши.

– Неважно. Где находится место преступления? Отправляемся туда.

– Почему вы, человек, который за свою жизнь сделал предложение руки и сердца только одной женщине, теперь спрашиваете о другой? Неужто вы снова начали интересоваться женщинами?

– Замолчи. Ты забыл о нашем долге? Сейчас не время предаваться чувствам.

– Не время? Взгляните на дома терпимости – они так набиты, что лопаются по швам. О, раз уж об этом речь зашла, может, мне заказать столик в каком-нибудь уединенном месте? Как мужчине жить без женщины? Укрыться в складках юбки куртизанки – значит на мгновение освободиться от бесчисленных печалей этого мира…

– Чунсок, ты слишком легкомысленный. Говорят, шаловливому щенку поможет только славная взбучка.

– Нет, вовсе нет. Отправляемся немедленно! Вперед, на место преступления!

В эпоху, когда брак стал преступлением, шаги Синвона были тяжелы от обязанности взять под стражу брачующихся, пусть даже для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару. Он направился в сторону долины Букчон, намереваясь выслушать обстоятельства жениха и невесты и, если удастся, проявить к ним милосердие.

Взошла полная луна – совсем как в ту ночь, когда наследная принцесса покинула его. Луна всегда растет или убывает, однако каждый раз, когда она становится идеально круглой, сердце короля Ли Хона неизменно наполняется тоской. В такие ночи он ставит на столик две чашки вина и погружается в размышления. С беспокойством наблюдая за королем, главная придворная дама сказала евнуху Сечжану:

– Зачем вы принесли такое крепкое вино? Я боюсь, что если Его Величество будет пить так безрассудно, то пострадает!

– Разве вы не слышали, что сегодня из-за резких слов короля у придворной дамы Суны случился припадок и она упала в обморок? Кхм-кхм. Скорее всего, завтра утром Его Величество будет страдать от похмелья.

Поступок Сечжана заставил всегда спокойную придворную даму удивленно расширить глаза.

– Подумать только, подданный короля… Вы молодец.

– А?

Сечжан и главная придворная дама как никто другой понимали причины перепадов настроения короля, однако они не могли просто стоять и смотреть, как король вымещает свое раздражение на дворцовых служанках. Поэтому Сечжан прибег к маленькой и робкой мести, угостив короля вином, которое приведет к длительному и болезненному похмелью.

– Рана, нанесенная женщиной, должна быть исцелена женщиной.

– Какая женщина захочет приблизиться к королю? Нужно быть не в своем уме, чтобы выйти замуж за такого тирана!

– Запрет на браки закончится только тогда, когда король возьмет себе супругу.

Главная придворная дама цинично рассмеялась:

– В конце концов, для нас он не закончится никогда, верно?

Для дворцовых слуг сама жизнь – брачный запрет. И Сечжану, и главной придворной даме было уже далеко за сорок. Горести тех, кто вынужден оставаться безбрачным за пределами дворца, и тех, кто добровольно остается безбрачным внутри его стен, ничем не отличаются друг от друга. Они многое бы отдали, чтобы увидеть лицо любимого человека!

– Такое существование обречено.

Сечжон щелкнул языком и пустым взглядом уставился на луну.

Лицо, скрытое за веером, таинственный тон, полная загадочности аура…

– Такое существование обречено.

Парочка, выбиравшая на рынке шелк, удивленно оглянулась. Слова эти были сказаны провидицей, которая сидела на коленях в углу. Парочка подошла к ней и села напротив.

– Вас соединяет красная нить, которая означает, что вам судьбой предназначено быть вместе. Что же делать? Теперь, когда браки запрещены, эта нить запуталась.

Провидица слегка опустила веер, показывая свое лицо. Она оказалась прекрасной девушкой двадцати четырех лет. Вопреки таинственному тону, у нее была на удивление милая улыбка. Четко очерченные черты лица, озорной взгляд, милые щечки и губки. Лицо ее было свежим, как только что сорванный персик.

– Кто… кто вы?

– Е Соран, хозяйка чайного домика «Адальтан», где каждый может узнать свою судьбу. Я неофициальная сваха, довольно известная в Ханьяне.

Неужели эта девушка – та самая брачная шарлатанка, о которой ходят слухи?!

– Заходите, выпейте по чашечке чая. Я выслушаю вашу историю и шаг за шагом распутаю нить между вами.

Неужели так она заманивает клиентов?! Осознав, что происходит, девушка резко встала и сердито сказала:

– Этот человек – мой старший брат! Как может нам судьбой быть предназначено заключить брачные узы?!

Старший брат? Брачные узы? Слова девушки мгновенно привлекли внимание прохожих. О нет! Если Соран ошиблась, то пойдут слухи о том, что в ее чайном домике делают ложные предсказания!

– Кхм-кхм… – Позади взволнованной Соран появился старик, похожий сразу и на мужчину, и на женщину. Это был старец Кэи. – Эти двое – не родные брат и сестра.

«А? Это что еще за клише?» – подумала Соран.

Властный голос Кэи взбудоражил толпу. Все зашептались, но, увидев, как юноша и девушка вздрогнули и отступили, решили, что его слова могут оказаться правдой.

– Вы росли порознь, но, повзрослев, оказались под одной крышей. Вот почему вы, юная госпожа, видите в старшем брате мужчину. А вы, благородный господин, отправляйтесь домой и проверьте семейный реестр девушки, которую считаете своей младшей сестрой. Вы думали, что у вас один отец, но это не так. Теперь вам двоим предстоит распутать узел, что был запутан.

Ошеломленная шокирующей правдой, «сестра» прикрыла рот рукой и бросилась прочь.

– Подожди! – голос побежавшего за ней «брата» был полон такого облегчения, словно все его тревоги чудесным образом разрешились.

– Если у вас будут вопросы, возвращайтесь в «Адальтан»! – весело помахала на прощание Соран.

Старец Кэи схватил ее за ухо и потянул внутрь.

– Ах ты негодница! Я же говорил: не выдумывай небылицы, пока мы в Ханьяне! У тебя же нет никаких духовных сил!

– Моя интуиция и сообразительность куда точнее любых духовных сил! Мы выживали благодаря моим способностям, так почему теперь ты ругаешься?!

– Сейчас мы в столице, а значит, больше не можем быть бродячими мошенниками. Иначе нарвемся на серьезные неприятности!

Неужели слова могут превратиться в быль?! Неприятности уже на пороге! Чиновники из Королевского сыскного ведомства ворвались в «Адальтан»!

– Отпустите меня! – сказал старец Кэи, которого схватили. – Что здесь происходит?

– Нам доложили, что здесь находится человек, которого обвиняют в брачном мошенничестве. Вы взяты под стражу!

– Кто обвиняет? Неужели те ненастоящие брат и сестра?!

Ее вот-вот схватят! Тут в дело вступила смекалка. «Я должна бежать!» Соран бросилась прочь, с ловкостью белки уворачиваясь от чиновников. Пытаясь схватить ее, те столкнулись и упали. Воцарилась суматоха. Ускользнув, Соран выбежала на задний двор и перепрыгнула через забор. Но с другой стороны забора кто-то стоял!

– А?

Соран увидела его слишком поздно и теперь падала прямо на незнакомого мужчину! Однако в следующее мгновение она уже оказалась в его объятиях.

Казалось, время остановилось. Соран подняла глаза и увидела лицо мужчины, который ее поймал. Необычайно красивое лицо.

– Вы целы?

Это был романтический момент, который портило только одно. Этот наряд… Чиновник королевского сыскного ведомства?! Неужели она только что бросилась в объятия закона?!

Она обречена!

Глава 5
Преступница должна… отправиться во дворец!

Синвон получил наводку совершенно случайно. Мошенники, промышляющие брачными аферами по всей стране, были неуловимы, как призраки. Ходили слухи, что они проникли в Ханьян, но выйти на их след было невозможно. Однако сегодня двоюродная сестра Синвона упомянула о подозрительной истории, которую услышала на рынке.

– Вперед!

Синвон немедленно отправил офицеров в чайную, а сам обошел здание с тыла. Какая-то девушка перелетела через стену, точно белка, и упала прямо на него. Синвон почувствовал слабый аромат цветущей груши. Этот аромат показался ему знакомым. Опомнившись, он обнаружил в своих объятиях прелестную девушку.

– Вы целы?

Ее лицо, поднятое, как у настороженного барсучка, резко побледнело. Может ли она оказаться брачной шарлатанкой, раз настолько переволновалась при виде инспектора из Королевского сыскного ведомства? Но ведь она такая юная и красивая! Внезапно девушка вырвалась из объятий Синвона и бросилась прочь. Синвон отряхнул с себя пылинки и, поглаживая подбородок, спокойно проводил взглядом убегающую незнакомку. Как быстро она бегает на таких коротеньких ножках! Просто очаровательно. Синвон неторопливо сел на лошадь и пустил ее галопом. Разве человеку под силу обогнать лошадь? Вскоре он непринужденно ехал рядом с Соран, которая бежала изо всех сил.

– Куда вы так спешите?

– Проклятье!

Соран быстро развернулась и нырнула в заднюю дверь рисовой лавки. Она явно искала место, где можно спрятаться. Синвон неторопливо слез с лошади, вошел в лавку и сказал торговцу:

– Прошу меня извинить. Сюда пробралась маленькая мышка.

Лавка была заставлена огромными кувшинами с рисом. С легкой улыбкой на губах Синвон начал простукивать каждый кувшин по очереди.

– Куда, говорите, пробралась мышь? – раздраженно поинтересовался бородатый торговец.

– Просто подождите немного. Кажется, она находится прямо здесь.

Блуждая среди кувшинов, Синвон ударил по одному ножнами своего меча. Бах! Кувшин разбился, рис высыпался на пол, и Соран робко подняла покрытую рисинками голову. Она и правда выглядела как мышь – мышь, попавшая в мышеловку. Синвон схватил девушку за шиворот и поднял высоко в воздух. Она ничего не могла сделать, только барахталась, словно пойманный щенок.

– Пусти! Пусти, я сказала! – С каждым движением рисинки падали с нее, как вода с собачьей шерсти.

Синвон нахмурился, когда рисинки полетели ему в лицо, потом с легкостью перекинул Соран через плечо и неторопливо вышел из рисовой лавки.

– Что я совершила, чтобы заслужить такое?! Немедленно поставьте меня на землю!

Однако сколько бы она ни извивалась, кусая его за ухо и щипая за плечо, Синвон даже не вздрогнул.

– Я доставил преступницу.

Чунсок, дежуривший в тюрьме, вскочил на ноги и увидел, как Синвон осторожно ставит Соран на ноги. Что здесь вообще происходит? Синвон отправился ловить мошенника, а вернулся с девушкой, похожей на дикую собаку! Соран извивалась, не оставляя попыток сбежать, однако скоро за ней со скрипом захлопнулась дверь тюрьмы.

– Подумать только! Сотворить такое со мной! За что?! – Учитывая обстоятельства, Соран ни минуты не сомневалась, что на нее донесли сводные брат и сестра.

– Боже мой, какая болтливая женщина! Не могла бы ты помолчать?

Даже оказавшись за решеткой, Соран продолжала щебетать как птичка, и через некоторое время терпение Чунсока подошло к концу. Синвон неторопливо подтащил стул к решетке, сел и приступил к допросу:

– Как тебе не стыдно наживаться на горе несчастных, которые не могут жениться из-за запрета на брак?

Однако ответ, который последовал от Соран, стал для него неожиданностью.

– Господин, знаете ли вы о Лунном старце?[14]

– Ты говоришь о старце, который связывает судьбы людей?

– Именно о нем! Лунный Отшельник соединяет людей красной нитью. Но настали темные времена, которые угрожают самому существованию нитей. Скромная девушка перед вами лишь пытается соединить людей, что должны быть вместе.

– Я слышал, что пара, которую ты пыталась свести, – родственники. А даже если нет, то существует черта, которую нельзя пересекать. Даже небеса не одобрили бы их союз.

– Связи между людьми не определяются волей небес, а создаются самими людьми. Было бы желание, а путь обязательно найдется!

Взгляд Синвона на мгновение стал отрешенным – в памяти у него всплыла боль последних семи лет.

– Порой как ни пытайся, а влюбленным не суждено быть вместе, – сказал Синвон, подумав об аромате цветущей груши, который он сегодня почувствовал, – аромате, наполненном горько-сладкими воспоминаниями. Он крепко закрыл глаза, пытаясь скрыть свою уязвимость.

– Я вижу, что вы, почтенный господин, тоже разлучены со своей возлюбленной. Как только мужчина решает открыть свое сердце, встреча с судьбой всего лишь вопрос времени. Попробуйте – и сами увидите!

– Кого, по-твоему, ты сейчас пытаешься обмануть? Все ясно. Ты и правда сбиваешь людей с пути своими сладкими речами! Как ты не понимаешь, что нарушаешь закон?!

Несмотря на властную отповедь, Соран твердо ответила:

– Нынче брак может считаться преступлением, но любить – это не преступление.

– Что ты сказала?!

– Если это преступление, то вы, почтенный господин, тоже преступник. Разве вы не влюблены?

Синвон вздрогнул, не в силах сдержаться.

– Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит!

Синвон недооценил эту мошенницу, думая, что она простая девчонка, однако в ее смелом заявлении не было ничего дурного. Он закрыл глаза и повернулся к ней спиной.

– Ты останешься здесь до тех пор, пока не раскаешься в своих преступлениях, – тихо произнес Синвон и ушел.

Глядя ему вслед, Соран почувствовала грусть. В конце концов, даже непогрешимый, казалось бы, инспектор Королевского сыскного ведомства всего лишь человек, который кого-то любит. После минутного молчания из соседней камеры послышались хлопки.

– Это была прекрасная речь!

– «Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит».

Это говорили двое мужчин, один пухлый, а другой тощий, которым на вид было далеко за тридцать.

– Кто вы такие?

– Мы? Кхм… Если любовь – это преступление, то мы преступники! Мы – соло. А зовут нас Ванбэ и О Докхун.

Соло? Чунсок окинул мужчин скептическим взглядом.

– Что такое «соло»?

– О, это надо же было так отстать от жизни! Соло – это люди, которые никогда не разговаривают ни с мужчинами, ни с женщинами.

– Что?

– Подобно снегу, что все равно однажды растает, соло живут так, будто их существование едва ли имеет значение для мира! Это понятие широко распространено в столице в наши дни, как вы можете этого не знать? Похоже, вы тоже соло.

– Фу! Такие люди попадают сюда после того, как лапают женщин, когда те кланяются в храме!

– Думаете, мы нарочно? Губительные желания преследуют нас изо дня в день весь год напролет. Мы думали, что посещение храма поможет с ними справиться! Кто же мог представить, что руки наши сами потянутся к женским округлостям?

Несмотря на непрекращающуюся болтовню мужчин, Соран не обращала на них внимания и, скрючившись в углу камеры, тяжко вздыхала.

«Ах, подумать только! Оказаться за решеткой за неосторожные высказывания. Несмотря на то что я вела кочевую жизнь, сталкиваясь со всевозможными трудностями, меня ни разу не сажали в тюрьму. Что со мной будет? – думала она. – Меня же не станут жестоко пытать только за небольшое мошенничество, верно? Говорят, в столице людей казнят, отрывая конечности, но, конечно, это неправда. Конечно же, неправда».

С наступлением ночи Докхун и Ванбэ наконец уснули, и атмосфера стала еще более зловещей. Запертая в этом мрачном месте, Соран дала волю воображению, и оно разыгралось необоснованными страхами. Девушке мерещились угрожающие фигуры, бросающие на нее развратные взгляды. До чего же страшно! Если бы только она не полезла в бутылку во время беседы с инспектором из Королевского сыскного ведомства!.. Она с сожалением вздохнула.

– Эй вы там! Я невиновна! Выпустите меня отсюда! – Слабые крики Соран не заставили стражников сдвинуться с места. Ах, это ужасно! Как же ей сбежать отсюда?

– Кто-нибудь! Прошу, спасите меня!

Они даже не делали вид, что слушают. Как можно привлечь их внимание? Соран задумалась, и вскоре ее осенила блестящая идея. «Ну хорошо. Тогда придется прибегнуть к последнему средству». С этой решимостью она резко закричала, словно пораженная молнией:

– Слушайте сюда! Я – Лунный Отшельник! Внимайте же моим словам!

По правде говоря, Соран несла все, что приходило ей в голову. И все ради того, чтобы выжить!

– Эй, Докхун, проснись! Может, она одержимая?

– Что происходит? Неужели эта женщина не мошенница, а настоящая гадалка?

Вдохновленная реакцией Докхуна и Ванбэ, Соран продолжала кричать, словно в нее действительно вселился Лунный Отшельник.

– Внемлите моим словам! Я, Лунный Отшельник, заявляю…

Синвон тем временем обсуждал с министром юстиции, как доложить королю об истинной сущности мошенницы.

– Что это за шум? – услышав звонкий голос Соран, министр юстиции направился внутрь тюрьмы.

– В этом году запрету на брак придет конец!

Только сделав такое дерзкое заявление, Соран сможет убедить чиновников в том, что она не мошенница, а настоящая предсказательница!

– Значит ли это, что в течение года король выберет новую королеву?

В тюрьме воцарилось оживление. Все заключенные находились здесь за преступления, связанные с браком. В их глазах мелькнул проблеск надежды.

– Чтобы выбрать новую королеву, нужно сперва упокоить дух умершей наследной принцессы Ан! Иначе все вы навсегда останетесь соло!

При этих словах Докхун и Ванбэ задрожали от страха. Навсегда остаться соло – это поистине невообразимая участь!

– Эту девушку арестовали за мошенничество! Неужто вы правда верите ее словам? – властно сказал Синвон, пытаясь утихомирить взбудораженную толпу, однако атмосфера оставалась напряженной.

– Если в течение года не будет выбрана королева, дворец постигнет великое бедствие!

– Что?

– Учитывая, что недовольство среди неженатых мужчин и незамужних женщин растет, даже удивительно, что восстание еще не началось. Если запрет продлится больше семи лет, народ начнет роптать!

– Хочешь сказать, люди поднимут восстание?

– Да! Скоро начнется «Восстание Соло»! – заявила Соран. От нее исходила аура предводителя народного восстания.

Министр испуганно спросил Синвона:

– Кто эта особа?

– Мошенница.

– Я – сваха государства Чосон!

– Я – министр третьего ранга, министр Ким Сольрок.

– Сольрок?

– Кажется, я нашел ключевую подсказку, которая поможет снять запрет на браки!

Стоит ли верить этим словам? Синвон с изумлением посмотрел на министра.

– Я отправлюсь во дворец и доложу об услышанном Его Величеству!

Все присутствующие раскрыли рты от удивления. Конечно, больше всех удивилась Соран.

– Если она говорит правду, то Его Величество действительно мучает злой дух!

– Если?

– Я возьму эту девушку с собой во дворец.

– А если она лжет?

– То завтра она может остаться без головы.

Остаться без головы? Остаться без головы?! После того как Синвон и министр покинули камеру, Соран рухнула как подкошенная.

– О, похоже, одержимость прошла! Ух ты, это завораживает! Похоже, дух просто пришел и ушел!

– Ничего себе! Из тюрьмы да прямиком во дворец! Повезло так повезло!

Пока Докхун и Ванбэ восхищенно хлопали в ладоши, Соран в прострации уставилась в пустоту.

«Что? Неужели они собираются доложить королю об этой лжи? Не может быть! Что же мне теперь делать? Эх, надо было прислушаться к совету Кэи и сидеть ниже травы, тише воды. Неужели теперь король прикажет меня казнить? Тем более что он, по слухам, страдает от безумия… Неужели он просто казнит меня на месте?»

Ее руки и ноги задрожали, а коленки ослабли. Этого не может быть! Должно быть, этот министр просто хочет ее напугать, верно? Да, он ни за что не стал бы докладывать королю о бреднях сумасшедшей, запертой в тюрьме. Должно быть, так оно и есть. Да.

Однако той ночью произошло нечто невероятное. Кто-то поспешно разбудил Соран, когда она спала у себя в камере.

– Что? Что происходит?

– Слушай внимательно, преступница!

Может ли это быть… Нет, конечно, нет!

– Приготовься отправиться во дворец!

От удивления у Соран чуть не отпала челюсть. Она? Отправится сейчас во дворец?

«Что мне теперь делать?» Лицо Синвона, стоявшего рядом с камерой, выражало глубокое беспокойство. Казалось, он сожалеет о том, что взял Соран под стражу и тем самым навлек на себя эту беду. Отправляясь в неизвестность, следует готовиться к неожиданному удару судьбы.

– Сама виновата. Наговорила бог знает чего… Мол, нужно освободить неупокоенный дух наследной принцессы Ан, чтобы положить конец запрету на брак. А если в течение года король не возьмет себе супругу, то начнется восстание соло.

– Неужели об этом доложили королю? – Соран почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Понимаете, одержимость приходит и уходит, а значит, то, что я сказала раньше, было не совсем моими словами…

Однако как бы Соран ни пыталась отшутиться, спасти ситуацию было уже невозможно. Ее слова дошли до ушей короля. Ха-ха-ха. За что мир так к ней жесток?!

– Выходите.

А можно остаться? Еще мгновение назад Соран отчаянно хотела выбраться из тюрьмы, однако теперь ей больше всего хотелось остаться в этой камере.

Следуя за Синвоном и остальными придворными, Соран всю дорогу хлопала себя по губам. Вот язык без костей, право слово! Надо было зашить себе рот! От него сплошные проблемы! Зачем, во имя всего святого, она ляпнула такую чушь? Семь лет она не моргнув глазом занималась мошенничеством, однако это – совершенно другой уровень. Подумать только! Соран придется обмануть короля, причем короля, который, если верить слухам, настоящий безумец! Поскольку она не могла попасть во дворец как преступница, ей пришлось переодеться в платье придворной дамы. Казалось, она вот-вот испустит дух от страха. Не успела Соран опомниться, как оказалась перед королевскими покоями. В эту темную ночь дворец напоминал дом с привидениями, который вот-вот поглотит ее. Дверь открылась. Соран вошла в покои и увидела… короля! Самого настоящего короля!

«Ох! Что же мне теперь делать?»

Глава 6
Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем…

Для короля это была очередная ночь, когда он не мог заснуть без алкоголя. Прошло немало времени с тех пор, как наследная принцесса Ан покинула Хона, однако дух ее продолжал его преследовать. Жуткие крики, которые он слышал по ночам, словно говорили: «Ваше Высочество! Не доверяйте никому во дворце! Кто угодно может заманить вас в ловушку или лишить вас жизни!» Естественно, от таких леденящих душу ночей Хон только сильнее исхудал, а его взгляд стал еще более ядовитым.

Сегодня к нему пожаловал главный королевский советник в сопровождении Синвона.

– Что? Мы должны очистить дворец от неупокоенного духа наследной принцессы? – переспросил король Хон после того, как королевский советник сообщил невероятную новость.

Опасаясь, что дело может принять опасный оборот, Синвон попытался сгладить ситуацию:

– Пока неизвестно, имеем ли мы дело с мошенницей или необученной шаманкой. Быть может, слабые духовные силы заставляют ее нести околесицу. Прошу, не воспринимайте слова этой девушки всерьез.

Однако ответ Хона оказался неожиданным:

– Приведите ее ко мне.

– Что?

– Даже мои приближенные не знают, что меня преследует призрак.

Неужели девушка говорила правду?!

– Каждую ночь покойная принцесса приходит ко мне и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Если бы я только понял ее, то, возможно, смог бы спать спокойно. Давайте выслушаем эту девушку. Если у нее есть хоть малейшие духовные силы, то она поймет, что хочет сказать принцесса.

Королевский советник и Синвон отправились за Соран, как и было приказано. Синвон не мог избавиться от беспокойства. Он переживал, правильно ли поступил, приведя во дворец мошенницу. Странно – по неясной причине он не хотел представлять королю эту девушку. Его охватило зловещее предчувствие – предчувствие, словно что-то пойдет не так.

Отчаянно пытаясь скрыть свое дико бьющееся сердце, Соран плашмя упала на колени перед королем.

– Подними голову.

Соран робко подняла голову и украдкой взглянула на короля. Король Хон оказался совсем не таким, как она ожидала. Вместо того чтобы походить на владыку демонов или мрачного жнеца, как, по ее мнению, должен выглядеть король, ввергнувший свой народ в страдания, Хон был на удивление красив. Она подумала о том же, о чем совсем недавно подумала Чоран. «Быть может, это бог, спустившийся с небес?» Пленительная внешность короля могла заворожить любую. Почему же такой красивый мужчина не может найти себе супругу? Соран с любопытством окинула его взглядом.

– Говорят, ты обладаешь особой способностью.

– Не то чтобы обладаю. Она приходит и уходит.

– Ты – единственная, кто почувствовал неупокоенный дух наследной принцессы.

Что?! Неужели выдумка Соран оказалась правдой?

– Посмотри мне в глаза. Правда, что меня преследует дух?

Вот она, возможность рассмотреть короля как следует! Глаза, от которых можно было ожидать тепла и сострадательности, источали мрачную ауру. Четко очерченные, словно вылепленные скульптором, скулы казались невероятно привлекательными. Взгляд дикого зверя, сердце хищника, а характер – необузданный и острый, как лезвия. Воспользовавшись умением читать людей, Соран пришла только к одному выводу: у короля разбито сердце и преследует его не дух, а всепоглощающая тоска. Скорее всего, именно она заставляет короля видеть то, чего нет.

– Здесь… и правда есть дух.

Соран не хотела лгать, однако лживые слова легко соскользнули с языка. Все-таки нет ничего сильнее чувства самосохранения!

– Его Величество не может спать, верно? Именно по ночам дух сильнее всего. Вы без видимых причин испытываете недомогание, а ваше тело отказывается принимать пищу. Порой вы слышите странные звуки или видите то, чего нет. Это происходит потому, что дух проявляет себя.

Как правило, такие симптомы испытывают мужчины с разбитым сердцем. Однако королевский советник и король Хон раскрыли рты от удивления, приняв ее слова за чистую монету.

– Похоже, у этой девушки и правда есть духовные силы! – воскликнул советник.

– Я тоже так считаю.

Неужели они серьезно? Синвон был настроен скептически.

– Покойная принцесса приходит ко мне во снах и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Что она хочет?

«Я была бы пророком, если бы знала». Однако Соран понимала, что сказать что-нибудь надо.

– Она хочет… Чтобы вы… позаботились о себе?

Похоже, брошенное наугад предположение попало прямо в цель. Король пораженно замер – это было последнее, что наследная принцесса Ан ему сказала. Его глаза повлажнели. Он полностью купился на представление Соран.

– Я хочу увидеть принцессу. Хотя бы ее дух. Именно поэтому я послал за тобой. Можешь ли ты явить передо мной ее дух?

Он хочет невозможного! Даже шаману такое не под силу. Как вообще можно заставить умершего предстать перед живыми?

– Это невозможно! Ее тело давно истлело.

После этих слов выражение лица Хона стало холодным.

– Хочешь сказать, я не смогу увидеть принцессу? Не потому ли, что все сказанное тобою было ложью?

– Вовсе нет!

– Если ты действительно обладаешь особыми способностями, то призови сюда принцессу. Немедленно! Только тогда я поверю, что ее дух существует.

Боженьки! Перепады настроения короля – это не шутка.

– Советник! Каково наказание за обман короля? Уж не казнь ли?

«Что? Смертная казнь?!» – испугалась Соран.

– Синвон! За что ее арестовали?

– За мошенничество.

– Что? Значит, ты обманула и меня?

– Что? Конечно же, нет! Зачем бы мне обманывать Его Величество!

Сейчас самое время сделать что-нибудь радикальное, чтобы ей поверили!

– Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем… – Соран остановилась на полуслове и начала извиваться всем телом, хрустя суставами. Казалось, в нее вселяется другая душа! Соран дрожала и сгибалась в разные стороны. На первый взгляд ее движения напоминали танец сумасшедшего.

– Ваше Величество! Она одержима! Совсем как тогда, когда в нее вселился Лунный Отшельник! – взволнованно воскликнул советник. Наблюдая за тем, как Соран с серьезным выражением лица крутится из стороны в сторону, засомневался даже Синвон, считавший ее мошенницей. Неужели она и правда обладает духовными силами?

– Ах… Ваше Величество! Я очень по вас скучала! – из уст Соран вырвался голос, не похожий не прежний. Казалось, теперь ее тело принадлежит наследной принцессе Ан.

– Неужели… Принцесса? Это правда вы?

Лицо короля Хона озарилось неописуемым восторгом. Какой наивный… Соран напустила на себя еще более серьезный вид и полностью вжилась в роль.

– Как вы поживали все это время? Первым делом позвольте мне выразить свое почтение.

Соран опустилась в глубокий поклон, точно следуя придворному этикету. Каждое движение ее было наполнено грацией и достоинством настоящей принцессы. Синвон, советник и даже главная придворная дама с евнухом неверяще наблюдали за происходящим.

– Это и правда она! Наследная принцесса! – убежденно заявил король Хон.

На самом деле Соран безупречно исполнила глубокий поклон, поскольку этому в детстве ее научила мать, госпожа Ким. То, что она смогла выполнить его без ошибок, впечатлило даже ее саму.

– Долгое время я бесцельно бродила по дворцу, беспокоясь о Вашем Величестве и не имея возможности вознестись на небеса. Прошу, Ваше Величество, отпустите меня.

– Отпустить? Как я могу вас отпустить?

– Его Высочество должен забыть меня и жениться снова. Ваш долг – освободить наш народ от запрета на брак. Ваше Высочество, прошу. Отправьте меня в загробный мир.

Соран вложила в выступление всю душу. Когда из ее глаз, наполненных тоской, потекли слезы, Соран поняла, что открыла в себе новый талант. Она и понятия не имела, что у нее получится так хорошо сыграть. Да она же прирожденная актриса!

Король Хон подошел к Соран и обхватил ее лицо руками.

– Знаете ли вы, как я скучал…

Соран застыла, когда расстояние между ней и королем внезапно сократилось.

– Вы понимаете мое желание снова увидеть вас? Пусть даже всего лишь ваш дух?

Не в силах больше сдерживаться, король Хон проронил слезу. Разве можно было не растрогаться? Сейчас перед Соран стоял не король, а искренне любящий мужчина. Хон потянул ее за руку, увлекая в объятия. От удивления у Соран перехватило дыхание, но она знала, что не может показать свою растерянность.

– Теперь вы должны меня отпустить, – твердо сказала она и попыталась вырваться, но король обнял ее еще крепче.

– Я не могу даже смотреть на других женщин.

– Однако вы должны думать о будущем. Ради нашей страны и ее народа.

– Я не готов вас отпустить.

– Ваше Величество! Прошло уже семь лет. Прошу, позвольте мне уйти. Я хочу освободиться.

Видя, как король вцепился за нее, Соран поняла: чем дольше продолжается представление, тем выше вероятность, что обман раскроется.

– Духи не могут долго оставаться с живыми. Мне пора уходить.

– Останьтесь! Побудьте со мной еще немного, умоляю…

Король Хон, не в силах больше сдерживать слезы, опустился перед ней на колени. «Король стоит передо мной на коленях?!» Соран опешила и от удивления заговорила обычным голосом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нольттвиги – известные с древнейших времен качели, представляющие собой доску на снопе соломы. – Здесь и далее прим. перев.

Вернуться

2

Так во времена Чосона назывался Сеул.

Вернуться

3

В эту эпоху женщины благородного происхождения обычно покрывали голову, когда выходили за пределы дома.

Вернуться

4

Традиционное корейское украшение, которое женщины носили вместе с ханбоком, традиционным корейским нарядом. Норигэ часто вешали на шнур или ленту, который крепился к поясу юбки или на груди. Это украшение не только служило красивым аксессуаром, но и символизировало пожелания счастья, здоровья и благополучия. Норигэ могло быть различной формы и размера, и его изготавливали из разнообразных материалов, включая драгоценные металлы, камни, дерево и даже кости.

Вернуться

5

Традиционный корейский женский головной убор, который использовался для покрытия лица, чтобы скрыть его от посторонних взглядов. Этот элемент одежды не является юбкой, несмотря на его название, которое дословно можно перевести как «юбка для головы». Он обычно изготавливался из легкой ткани и мог быть оформлен различными узорами или украшениями в зависимости от региона и статуса женщины.

Вернуться

6

В эпоху Чосон женщины редко выходили из дома, особенно в начальный период династии. Это было связано с конфуцианскими идеалами, которые оказали глубокое влияние на корейское общество. Согласно конфуцианским представлениям, женщины должны были соблюдать «три послушания»: в детстве – от отца, в замужестве – от мужа, а после смерти мужа – от сыновей.

Вернуться

7

Чан Ноксу (1480–1506) была известной исторической фигурой Кореи, которая жила в период династии Чосон. Изначально она была куртизанкой, но позже стала влиятельной наложницей корейского министра Ёнсан-гуна, который позже стал королем. В исторических рассказах описывается, как Ноксу не только активно вмешивалась в политику, но и использовала свое положение для того, чтобы манипулировать королем, подстрекая его к жестоким и необдуманным действиям. Такое поведение породило представление о ней как о завистливой и амбициозной наложнице, которая не колебалась использовать свои чары и влияние для достижения личных целей, даже если это стоило жизни другим. Эти рассказы, хоть и могут содержать элементы легенды или преувеличения, формировали образ Чан Ноксу в культурной памяти Кореи как завистливой и беспринципной женщины.

Вернуться

8

Выражение «неразлучны как утки-мандаринки» основано на известном поведении уток-мандаринок, которые считаются символом преданности и верности во многих культурах, включая корейскую. Утки-мандаринки известны тем, что формируют пары на всю жизнь и очень привязаны друг к другу. Эти птицы проводят большую часть времени вместе, если одна из уток умирает, вторая часто проявляет признаки глубокой тоски и может даже умереть от горя. Этот образ уток-мандаринок как неразлучных партнеров делает их популярными мотивами в искусстве и литературе, особенно в контексте романтических и семейных отношений.

Вернуться

9

Корейская традиционная черепица имеет изогнутую, волнистую форму, которая напоминает спину кита.

Вернуться

10

Деревянная платформа или деревянный настил. Это традиционная корейская конструкция, которая обычно устанавливается в саду или у входа в дом. Пхёнсан используется в качестве места для отдыха, медитации, проведения бесед или просто для наслаждения окружающей природой.

Вернуться

11

Светлая кожа традиционно считается одним из главных критериев красоты в Корее.

Вернуться

12

В Корее король и королева часто жили в разных дворцах, хотя эти дворцы были частью одного и того же королевского комплекса. Это разделение было частью строгих конфуцианских традиций, которые диктовали социальное и семейное устройство.

Вернуться

13

Корейский рыбный суп.

Вернуться

14

Лунный старец/отшельник (月下老人 Yuexia laoren) – персонаж китайской мифологии, божество, покровитель сватовства и бракосочетаний. Юэ Лао видит невидимую красную нить, которая связывает людей, предназначенных быть вместе. Он соединяет этой нитью мужчину и женщину, которые рано или поздно встретятся и вступят в брак.

Вернуться