Катерина Келлар
Смотри, как тебя оплакивают

Пролог.

Его прозвали сжигателем. Весь наш небольшой городок Уилмингтон трясся в страхе из-за появления этого убийцы, который нарушил привычное спокойствие этих улиц. После первого громкого убийства юной Дианы Беккет, родители стали запирать несовершеннолетних дочерей на домашнее обучение, не давая и шагу ступить за порог дома.

Но, конечно же, юная душа всегда стремилась к свободе, тусовкам и первой любви. Поэтому большая часть находила лазейки в этой, как им казалось, несправедливой системе правил. И вот из-за этого отчаянного желания жить полной жизнью, каждые два-три месяца в разных уголках города находили сожжённые почти до неузнаваемости трупы молодых девушек.

За неделю до смерти они пропадали. В предполагаемом месте похищения полиция находила документы или ценные вещи, испачканные в крови жертвы. Совсем немного, хватило бы даже из пальца, но все же это подвергало общественность в шок. Особенно когда впоследствии обнаруживали останки.

Народ приговаривал, что он маньяк-фетишист, которому нравится привлекать к себе внимание «визитной карточкой». Полиция же думала, что убийца играет с ними, считая мотивом подобной показушности лишь самомнение маньяка и высмеивание органов правопорядка.

…Но это оказалось далеко не так.

Глава 1.Я была наивной

Мой дневной сон прервал уже надоедливый рингтон айфона.

Нащупав рукой под одеялом телефон, я, прищурившись, уткнулась в экран, на котором высветилось «Стью». Этот звонок, словно ведро с ледяной водой, окончательно разбудил меня. Выждав десять секунд и проверив голос на хрипотцу, я приняла вызов:

– Да?

– Привет, Мэри.Сегодня снова костер. Придешь? Я…соскучился.

Смущено улыбаясь, я ответила в своей привычной наглой манере:

– Ну…посмотрим.

– Я буду ждать, – усмехнулся в трубку Стью, зная, что я уже в его ловушке.

А как иначе? Он же был одним из самых классных парней в нашем небольшом городишке. Высокий, красивый, спортсмен, в конце концов. И своим прекрасно слаженным телом он любил хвастаться при любом удобном случае. Когда играл в теннис, расхаживал без футболки по университетскому коридору из мужской раздевалки или же мыл свою дорогущую машину. Всегда смешило, зачем он делает это самостоятельно. Ведь еще одним его плюсом было состояние его семьи. В общем-то золотой мальчик.

Я тут же настрочила Стелле несколько смс подряд о том, что Стью, наконец, выделил меня из всей нашей компании. Подруге редко удавалось устроить ночную вылазку, в отличие от меня, так что довольствовалась она лишь моими новостями и сплетнями.

Собрав длинные каштановые волосы в небрежный пучок, я уставилась на свое отражение в зеркале. На меня смотрела красивая и «скромная» девушка. Круглые зеленые глаза с густыми и невероятно длинными ресницами, пухлые губы и высокий, но очень аккуратный нос с узкой переносицей.

«Тебе бы умыться и накраситься», – произнесла я и подмигнула ей.

Пусть мне и двадцать один год, сейчас я испытывала эмоции подростка – влюбленность и адреналин от предстоящего побега из дома.

Да, я была достаточно взрослой, чтобы гулять без лишних вопросов допоздна. Но из-за орудующего уже больше полугода маньяка почти все мои сверстницы находились под тотальным контролем родителей. Особенно я. Моя мама отличалась от остальных чрезмерной опекой из-за своей паранойи. Она боялась абсолютно всего: летать, ездить на машине, громких звуков, грабителей. Один раз даже прилетело моему брату Марку, когда тот крадучись возвращался в свою комнату после ночной вылазки.

Когда мама услышала новости об убийстве шестнадцатилетней Дианы Беккет, она заперла меня дома на домашний арест, давая ступить за порог лишь в университет, и то с личным водителем в лице отца. Она совсем не хотела замечать, что я выросла и больше не та маленькая Мэри, которую она смогла бы уберечь, нося на ручках.

Ну а я просто нашла, как мне казалось, компромисс. Я старалась не протестовать, а просто сбегать ближе к ночи, усыпляя ее бдительность образом примерной дочери, которую не стоит проверять. Хотя первые две недели мне и впрямь приходилось быть ею, ложась в одиннадцать, и выполнять все её поручения беспрекословно.

– Спокойной ночи, мам, – выглянула я из-за двери и убедилась, что мама пошла спать. Она сонно брела в свою комнату, щурясь от света в коридоре.

– И тебе, – широко зевнула она.

Два, три часа выжидания и я начала сборы на ночную вылазку уже в четвёртый раз за этот месяц. Мама чертовски уставала на работе, так что не встала ночью.

– Интересно, я замерзну в футболке? – размышляла я, открыв дверцы шкафа. На полках, как всегда, царил хаос, в котором сложно было найти нужную вещь.

Я натянула свои любимые светлые джинсы прямого кроя, которые лежали сверху этой груды, раскопала на нижней полке белую свободную футболку и накинула джинсовку.

– Все-таки вечер…Ах да…Где мои белые кеды? – вспоминала я, куда упрятала коробку с последнего шоппинга.

Я сунула телефон в карман и открыла окно второго этажа. Ночь была прохладной, и свежий воздух мгновенно наполнил комнату. Это было как в тех подростковых фильмах о любви – побег через окно моего дома. Волнительно и немного рискованно, но зато какой фитнес, как говорила мама. Надо следить за фигурой? Вот, пожалуйста.

Я осторожно выглянула в окно, внимательно осматривая территорию вокруг. Вдалеке светились огни города, а луна ярко освещала пейзаж. Сжав подоконник, я глубоко вдохнула и решительно взялась за толстую ветку, которая почти касалась окна. Ветка слегка прогнулась, но выдержала мой вес.

Спустившись чуть ниже, я нашла опору на другой массивной ветке и спрыгнула на землю. Холодный воздух заставил меня вздрогнуть. Распустив пучок, я поправила волосы и прислушалась к ночным звукам. Где-то лаяла собака, вдалеке гудели машины. Я чувствовала себя немного неуверенно, но в то же время свободной.

Поправив рюкзак, я отправилась на встречу с людьми, которых считала друзьями. Каждый шаг в ночной тишине эхом разносился вокруг, и я старалась не думать о последствиях. Это было частью моей жизни – быть независимой и свободной.

Когда я выключила авиарежим, сообщения посыпались на меня  градом. Все они в основном были от Стелы и полны эмоций и стикеров.

«Ну наконец то!»

«Я знала, что он не мог устоять перед тобой!»

«Потом все обязательно расскажешь мне!»

Листая диалоги, я наткнулась на затесавшееся там сообщение от Карла – моего друга детства.

«Мэри Уоллес! Если мне еще раз придется выслушивать лекции от преподавателя по психологии о твоих прогулах, в следующем учебном году я сделаю вид, что мы не знакомы!»

«Да куда ты денешься», – подумала я с улыбкой. Он так редко писал мне в последнее время. Да и узнай он, что я творю сейчас, отвесил бы мне оплеуху за ночные прогулки. Иногда мне казалось, что Карл стремится стать моим вторым братом.

Я совсем быстро добралась до дома Картеров, рядом с которым устраивались наши посиделки у пруда. Благодаря Питеру, который жил в этом доме со старшим братом, у нас не было проблем с выпивкой и разборками с соседями из-за шума.

Увидев Стью, машущего издали рукой, я улыбнулась. Он сразу же выделялся из всего этого сборища неотесанных парней, которые вели себя придурковато. И пусть все они были бабниками, Стью отличался от них сдержанностью. Этим он и манил к себе – своей холодной аурой, притягательной ухмылкой и легким флером интеллигентности.

Это некий отдельный вид плохишей, которые мне безумно нравились. Я наивно надеялась, что он найдет во мне что-то особенное и влюбится, ведь такое перевоспитание частенько показывают в мелодрамах. Но, к сожалению, в жизни эта вероятность сводится к одному проценту…

В общем-то все разочаровывают.

Глава 2.Я была глупой

Я возвращалась по Пайн стрит, даже не переживая о том, что время близится к двум часам ночи. Фонари пусть и скудно, но все же освещали эту улицу, застланную опавшими листьями. Слабый ветер поднимал их и тут же опускал.

Я любила раннюю осень и особенно любила в это время года погружаться с головой в новое увлечение. Обычно это были старшекурсники, такие как Стью.

Так что сейчас все мои мысли занимало воспоминание о сегодняшнем вечере – долгожданном поцелуе у костра под гитарные мотивы. И то, что Стью не проводил меня, я списала на его самодовольство. Ведь спросив меня один раз, в который я ради приличия отказала, он уселся обратно в походное кресло.

«Ничего…Здесь же всего квартал, а ему явно хотелось остаться там…», – глупо рассуждала я.

На самом деле я никогда не была предусмотрительной. И сбегала, потому что наивно полагала, что не подхожу под цели маньяка, а может, и назло маме. Мне казалось, что она превратила меня в полную свою противоположность, хотя, наоборот, должна была привить боязнь ко всему.

Все жертвы еще не достигали совершеннолетия, а я все же уже была на втором курсе университета. То есть считалась взрослой. Да и вообще, не считала, что такое может произойти со мной. Ведь до этого я лишь слышала сводки новостей, и такие зверства не касались моих родных.

«Меня это не коснётся », – так я размышляла. И, кажется, поплатилась за свое легкомыслие и эгоизм.

Через несколько домов я бы вернулась в свой, взбираясь по заранее подготовленной лесенке. Рухнула бы в кровать и уснула, вспоминая о Стью, а на следующий или через день я бы снова сбежала в его объятия.

Но рука, которая закрыла мне рот и глаза, изменила мои планы, как и всю мою жизнь.

Я услышала стремительные шаги позади и ускорилась. В ушах стоял стук собственного сердца, а по телу прошла волна горячего воздуха. Я боялась обернуться. Боялась посмотреть в глаза своему страху. Но вдруг послышался собачий лай, и краем глаза я заметила поводок, а потом уже заставила себя взглянуть на того, кто шёл позади меня. Тук-тук-тук…Сердце пропустило удар. Это был всего лишь парень на пробежке со своим хвостатым другом. Я шумно вздохнула и опустила напряжённые плечи.

Дорога вновь опустела, но я решила не медлить с возвращением домой. И всё же взобраться по лестнице в этот вечер мне так и не довелось…

Никаких шагов, никаких звуков. Я успела лишь заметить возвышающуюся надо мной тень, и мой рот закрыт. Я мгновенно ощутила странный привкус во рту, мир перед глазами канул в мрак, а потом и я последовала за увлекающей меня тьмой, не успев прочувствовать тот же страх, что и пять минут назад…

***

Сопротивление век было сильным, будто они слиплись. Я с трудом открыла глаза, и они тут же наполнились слезами. Свет был тусклым и мерцал, словно пробивался сквозь толщу воды. Попытка разглядеть что-то вокруг не увенчалась успехом: предметы расплывались, превращаясь в размытое пятно. Голова налилась тяжестью, пульсирующая боль в висках была невыносимой, словно кто-то бил по ним молотком.

Я тряхнула головой и часто заморгала, пытаясь прояснить зрение. В воздухе витал резкий запах сырости, чистящих средств и чего-то химического, вызывающего тошноту. Я сглотнула, но во рту было сухо. Попытка сосредоточиться на чем-то одном закончилась провалом: все вокруг оставалось размытым, как в тумане.

Прошло несколько тревожных минут, прежде чем глаза привыкли к полумраку. Постепенно стали различимы детали: деревянные ветхие полы, несколько полок с раскиданными бутылками, парочка коробок. Кажется, подвал, но здесь не было пыли…

Я попыталась пошевелиться и поняла, что скована. Мои руки были связаны за спиной тонкой, но прочной веревкой. Узлы оказались слишком тугими, я не могла даже провернуть запястья. Каждое движение вызывало резкую боль в предплечьях, а ещё я ощутила тёплую струйку крови, стекающую по коже. Рану я не видела, но чувствовала.

Первая моя мысль была смешной, неуместной и очень наивной. Вдруг, моя слишком тревожная мама решила проучить невоспитанную и дерзкую дочь, схватив ее по пути к дому, и напугать с помощью какого-нибудь знакомого? Да так, чтобы я насовсем забыла, что такое прогулки, и боялась, как и она, каждого шороха. Кажется, я готова была поверить в то, что мама способна так извести своего ребенка. Я готова была верить во все, кроме очевидного – что я попала в ловушку недавно провозглашенного убийцы или очередного психопата.

– Это…он? – произнесла я еле слышно, вспоминая громкие статьи.

Сложно в полной мере описать чувства, что я испытала.

Страх? Одного этого слова недостаточно. Трепещущее сердце первым выдало жуткую тревогу. Грудную клетку сдавило так, что становилось трудно дышать. Словно невидимые объятия сжали меня в крепких тисках, а на шее появилась петля, которую медленно затягивали. Задрожали губы, и глаза застилали слезы, искажая все вокруг. Я испытывала раздирающий душу ужас и гнетущее ожидание того, кто меня забрал.

Но самым пагубным из всех чувств была надежда. Я упорно ждала, что за мной придут с минуты на минуту. Что сюда ворвется полиция, и офицер развяжет и успокоит меня, как это было в многочисленных фильмах, которые я так любила смотреть. Это убеждение было твердым.

Но когда я услышала, как ключ в двери проворачивается, я впала в ступор. В некое заторможенное состояние, когда мозг и тело еще не поняли, что нужно делать.

А вот скрип деревянных половиц, по которым нарочно медленно спускался мой похититель, все же заставил меня забиться в угол. Я прижалась посильнее к стене, желая слиться с ней, как хамелеон. Только вот чего я ожидала? Что он не заметит меня в тени этой комнаты? Глупость…Но, видимо, сработал мой инстинкт самосохранения.

Мерзкий голос стал насмехаться сквозь плотную ткань, а потом незнакомец шагнул в этот тусклый свет, и я задрожала. Мысли сменялись беспорядочно, я не знала, что делать…что сказать.

Он показался мне еще молодым мужчиной, быть может, лет тридцати пяти, а его джинсы и толстовка, на первый взгляд были чистыми и даже не потрепанными. Телосложение не сильно крепким, а рост чуть выше среднего. Даже находясь в стрессовой ситуации, мой мозг сразу же прикидывал, смогу ли я его одолеть. Но нет, я бы не решилась…Что я могла сделать со связанными руками?

«Почему он надел медицинскую маску? А вдруг не собирается убивать? Ведь если я увижу его лицо, у меня не будет шанса?»

Эти мысли, дарящие повторную глупую надежду, сразу промелькнули в моей голове. И я, не зная зачем, выползла на свет, словно мошка.

Он перестал смеяться, но его щелевидные глаза выдавали удовлетворение.

– Зачем вышла? Хотела же спрятаться, – усмехнулся он, засунув руки в передний карман толстовки.

– Я…– Мой голос не был похож на привычный. Он был настолько тонким, что я даже запнулась. – Я не хочу умирать, – взмолилась я. Он в ответ выдал истеричный смешок.

– Нашла чем удивить. Никто этого не хочет.

– Вы…хотите…убить меня?

И вновь странная насмешка.

– А ты что думаешь?

«Его смешит все это? Чего он ждет? Что его не будут бояться? Или, наоборот, безукоризненного послушания?», – спросил мой внутренний голос, а глаза метались в растерянности. Во мне всё ещё теплилась надежда на то, что этот некто может не желать мне зла.

Только вот из-за мамы я изучила сотни книг про психические расстройства. Мне казалось, что у нее совсем тяжелая форма ОКР¹. Также я ознакомилась с множеством историй про мышление убийцы, ведь мечтала написать отличный психологический триллер. Но все эти тру-крайм подкасты только подшатнули мою веру в людей. И откуда же тогда во мне всё ещё не умерла надежда?

Когда я сталкивалась с психопатом в своём черновике романа, я знала, что ожидать от него… Но ведь в реальном мире – у каждого своя уникальная история, как им кажется, оправдывающая их страшные деяния. И его истории я не знала…Но вскоре поняла, что должна.

– Так что…– собралась с мыслями я. – Что в-в-вам нужно?

– Почему ты не бьешься в истерике? – сузив глаза и наклонив механически голову в бок, спросил он. Такое поведение всё больше страшило.

– Ч-что?

– Я хочу …увидеть твои страдания, – произнёс он размеренно и надменно, словно я общалась с начальником или психотерапевтом. Его голос был на удивление приятным, без хрипотцы или дефектов речи. В другой ситуации я бы даже сказала, манящим.

– Что вы имеете ввиду?

– Пережди эту ночь здесь с мыслями о все-е-их своих близких.

Он подошел к деревянному комоду и грубым рывком открыл первый ящик комода. Внутри было темно, я видела только силуэты вещей. Он достал глубокую металлическую миску с блестящими краями. Налил в неё воду из пятилитровой пластиковой бутылки рядом.

Присев передо мной, он поставил миску на пол. Его движения были точными, но в них чувствовалась жесткость. Он избегал смотреть мне в глаза, как будто боялся, что я увижу что-то, что он не хотел показывать.

– Это… Если вдруг захочешь пить, – сказал он низким, хриплым голосом, как будто долго не говорил. Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было похоти, но я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд принадлежал человеку, привыкшему контролировать ситуацию, но сейчас он был чем-то обеспокоен.

Он ушёл, не сказав больше ни слова, поднявшись по лестнице с тем же скрипом от тяжёлых шагов.

Я смотрела на миску с водой, обдумывая его странные слова. Что он имел в виду, говоря о моих близких?

Поток мыслей обрушился на меня головной болью, отдающей всё также в виски.

Вскоре я прикрыла глаза от усталости и постепенно провалилась в сон. Наверное, организм устал бороться со стрессом и решил перезагрузиться. Только вот «перезагрузка» не решила бы мою проблему, как, например, в случае с компьютером или айфоном.А жаль…

Глава 3.Я была смелой

Я проснулась в своей комнате и кинула взгляд на фотокалендарь с группой «BTS». Отметив маркером предстоящее день рождения брата, я впервые за две недели не решилась сбежать из дома ночью.

Накинув халат и махровые смешные тапочки, я вприпрыжку спустилась на первый этаж. Мама уже стояла у плиты и варила овсяную кашу. Я крепко обняла ее сзади, а она слабо улыбнулась, ворча, что мои объятия ей мешают.

– Всё, всё! – посмеялась я и присела за стол, предвкушая завтрак.

Со второго этажа спустился отец и младший брат, который явно разугливал по оркуге этой ночью. Его волосы были растрепаны, глаза еле раскрывались, и, позабыв о манерах, он выперся без футболки.

– Доброе утро!

– Мам, у нас что, опять овсянка?! – цокнул брат, присаживаясь рядом со мной.

– А тебе что нужно? Омлет с колбасками? – дразнила его я.

– Не помешало бы, знаете ли.

Я влепила ему в шутку подзатыльник и…вновь проснулась. Но уже не в своей уютной и маленькой спальне, а в сыром и темном подвале.

Сон был слишком реальным. Мне казалось, я чувствовала тепло матери, а ладонь словно и впрямь прошлась по дубовой голове брата. Мои глаза тут же налились слезами.

– М-мама. Т-ты, наверное, сходишь с ума?

Я понимала, что, узнав о моем похищении, она слепит все самые страшные картинки в своей голове воедино. И от них у нее может случиться приступ. Мне было больно думать о ней.

«Надеюсь, ты будешь думать, что я сбежала. Хотя бы…пока что»

Мой живот урчал, в горле пересохло, а на щеках чувствовались застывшие слезы. Думаю, я заработала себе обезвоживание из-за обильных слез и распития незадолго до похищения алкоголя.

Я смотрела на миску с водой, желая нырнуть в нее лицом, словно собака. Хотела утолить жажду и заодно умыться, но боялась, что она может быть отравлена. Хоть и трезво оценила, что красть меня, чтобы просто отравить, совсем неинтересно. Особенно такому изощрённому психу, как он.

Здесь царил полумрак, едва рассеиваемый одинокой лампочкой без абажура, которая одиноко свисала на длинном шнуре. Я не знала, утро сейчас или день, а может быть, и вовсе ночь. Из-за стресса я могла проспать как пару часов, так и целые сутки.

Потеря ориентации во времени дезориентировала меня, и мне снова захотелось спать. Возможно, это было из-за слабости. Но как только я услышала, как открывается старый замок, я почувствовала прилив сил, словно была готова бежать стометровку. Моё тело напряглось, а сердце забилось с бешеной скоростью… Я испытывала… адреналин? Не знаю.

Мой похититель спустился и, увидев нетронутую миску с водой, кажется, был разочарован. Вальяжным шагом он двинулся в мою сторону, засунув руки в карманы спортивных брюк, и пнул ее, переворачивая вверх дном. Вода растеклась по деревянным полам и в щели между реек.

«Мне нужно было выпить ее!», – воскликнула я мысленно и тут же зачем-то оправдалась перед ним. Думаю, мозг дал сигнал – «Он зол! Успокой его!»

– Я…только встала… Не успела даже выпить воды.

Он резко повернул голову в мою сторону и усмехнулся, а после присел к миске, чтобы поднять ее.

– Ла-а-адно, – ответил он с тенью сомнения и направился к комоду. Взяв бутылку с водой, он вновь наполнил миску почти до краев, поставив в метре передо мной. Специально небрежно, чтобы вода расплескалась за края.

Недолго думая, я зашаркала по пыльным полам на коленях. Пришлось изощриться, чтобы удержать равновесие с заведенными назад руками и не рухнуть лицом вперед. Как только я ощутила на губах воду, я стала жадно пить ее, как дворняжка в жару. Из раза в раз поднимая голову, потому что не могла задержать дыхание.

И знаете, что самое странное? Я надеялась, что ему понравится подобное представление.

«Может, если я буду послушной и отчаянной, ему будет интересно наблюдать за мной? Лучше же, чем просто убить? Такие люди любят играть в кукловодов…» – такие мысли витали в моей голове.

– Хм…Так ты и вправду не успела ее выпить? – ухмыльнулся он, погладив меня по голове, как тот, кто подал дворняжке жизненно необходимую миску воды. Я вздрогнула от неожиданного контакта и замерла.

– А я-то уже подумал, что ты не доверяешь мне.

Он говорил так, словно мое недоверие совсем ничем не обусловлено и мало того, даже задевает его чувства. Интересно, эта обидчивость была показной или настоящей?

– Ну так что? Как тебе ночь в этом месте? Думала ли ты о ком-то из своих близких?

Еще раз глотнув воды, я поднялась. Я боялась сказать, что думала о маме и также боялась пытаться врать ему. Ведь не думать в моей ситуации было невозможным. Мне только и оставалось что думать.

– Да.

– И о ком же?

– Обо всех. Меня, наверное…потеряли.

– Хм…это хорошо, – улыбнулся он. Я даже растерялась из-за его положительной реакции. Если бы меня активно искали, ему следовало бы быть осторожнее и опасаться разоблачения.

«Возможно…ему нравится играть с полицией? Ведь он не просто так задает эти вопросы о близких. Что же ему нужно…»

– А может…и нет, – проскулила я, чтобы проверить теорию. – Я же слишком часто сбегаю из дома. Какая же я глупая!

– Хочешь сказать, тебя могут и не искать сейчас ?! – вырвалось с его рта почти что криком.

Я ходила по опасному лезвию слова. Одно неверное и его ярость выйдет за пределы. Но сейчас мне оставалось лишь рисковать.

– А что? Зачем тебе знать, о ком я думаю? Ты… хочешь причинить вред моим близким?

Я решила задать прямой вопрос, не заметив, как перешла на ты. Уже без слез и всхлипов. Так, словно интересуюсь погодой за окном, которого здесь нет. И, кажется, этот вопрос ввел его в ступор.

– Т-ты…– запинался он, возмущаясь. – Ты ос-смеливаешься задавать мне такие вопросы?! – его глаза расширились от удивления.

Да. Тут и впрямь нужна смелость. А что еще мне оставалось? Послушно ждать смерти? Знать бы хоть за что…Вдруг, я смогла бы достучаться до этого психопата, пусть и запрещенными приемами.

– Я просто не понимаю. Зачем держать меня здесь и говорить, чтобы я думала о близких?

– Ты считаешь, я обязан отвечать на твои вопросы? – выдал он истеричный смешок.

– А что будет? Даже если ты ответишь, я же не смогу ничего сделать…

– Раз ты такая любопытная, пусть неведение станет твоим дополнительным наказанием! – после этих слов он, как обиженный подросток, пробежал, взбираясь по лестнице, оставляя меня вновь одну в потоке страшных мыслей.

Зачем я полезла на рожон? Иногда я вела себя так, словно являюсь бессмертной. Взять даже мое глупое бесстрашие гулять ночью одной.

Мои руки совсем затекли и мышцы стали ныть. А на запястьях, вероятнее всего, уже были глубокие отметины от веревки.

– Да что тебе нужно?!! – истерила я тихонько, не решаясь крикнуть этим молчаливым стенам. – Что…

Каждый стресс я обычно заедала, но сейчас состояние было настолько паршивым, что в меня не влез бы даже любимый десерт. Меня начало мутить от нарастающей тревоги и, наверное, от голода. И самое неприятное, я начала хотеть в туалет.

«Хотя, может описаться в джинсы не самая плохая идея. Тогда у моего похитителя вряд ли возникнет какое-то похотливое желание», – подумала я.

Так что, как только нужда застала меня врасплох, я так и сделала. Но испытала странное чувство стыда, проникающее в мое тело так же быстро, как и расползалась моча по моим ляжкам.

«Почему мне вообще стыдно?!»

Глава 4. Я была сбежавшей

Утро 22 го сентября.

Сара Уоллес осторожно вошла в комнату дочери. Она редко беспокоила Мэри по утрам, но сегодня дочь не спустилась на завтрак вовремя, а Сара любила порядок и четкое расписание. Да и выглядела она всегда соответственно. Убранные в аккуратный пучок длинные черные волосы, фартук без единого пятнышка и неброский маникюр. Стиль одежды «библиотекарша» – именно так в шутку её называла Мэри.

– Мэ-э-эри…Ты что…еще спишь? – Сара возмутилась, приближаясь к ее кровати. – Ты уже должна…

Сара откинула одеяло, ожидая увидеть спящую Мэри, свернувшуюся калачиком под теплым покрывалом. Но вместо этого перед ней предстала лишь груда подушек. Ее ноги подкосились, и, чтобы не упасть, она схватилась за край письменного стола. Тревога мгновенно охватила ее тело. Сердце бешено заколотилось, а дыхание стало прерывистым.

– Марк! Ма…рк! – крикнула она сыну. На возглас тут же прибежал высокий темноволосый парень. Увидев причину беспокойства матери, он пытался подобрать хоть одно не матное слово для сестры.

– Вот же…дура, – цокнул он нарочно.

– Где…твоя …. сестра?! – Сара спрашивала требовательно, отчеканивая каждое слово. Она была уверена, что Марк знает о её местонахлждении.

– Я…узнаю. Ты только не переживай, мам, – он взял ее под локоть. – Давай спустимся?

– Может…она в душе?! – с надеждой в глазах женщина помчалась к ванной комнате, но Мэри там не оказалось.

– Она что…сбежала из дома, Марк?

На лице Сары застыл страх вперемешку с разочарованием, а также желание получить отрицательный ответ.

– Наверное…Может, слишком хотела к Стелле? Посплетничать…– Марк пытался утешить мать, хоть и давалось это с трудом. – Я найду ее! Сейчас же всю округу обыщу…

Марк не соврал. Если уж этот двадцатилетний парень давал обещание, то всегда сдерживал его, особенно когда это касалось семьи. Он был очень ответственным и неким борцом за справедливость, заступаясь за хилых ребят, которых обижали старшекурсники.

Первой, к кому он заявился, была Стелла, так как на звонки с незнакомых номеров эта девчонка не отвечала, а Марк сменил его совсем недавно.

– Марк?!Что такое? – удивленно уставилась она на него, стоящего в дверях.

– Видела Мэри? Где вы были?

– Тише ты! – Стелла приложила указательный палец к губам и, обернувшись на гостиную, перешла на шепот. – О чем ты?

– Мэри сбежала сегодня ночью из дома, а утром не вернулась к завтраку. Она у тебя?

– Не-е-ет…Не…вернулась? Меня не было с ними, – задумчиво произнесла она, смотря пустым взглядом.

– С ними это с кем, Стелла? – голос Марка стал твердым и повелительным.

– Ну, помнишь…ты познакомил ее со Стью?

Марк демонстративно закатил глаза, вдохнул полной грудью, пытаясь успокоить всплеск негатива.

– С этим…? Вот же глупая. Ясно…Ты знаешь, где они собирались?

– Да. За домом Картеров.

Марк тут же вышел за порог дома, даже не попрощавшись, а Стелла, смотря на его быстрый шаг, надеялась, что подруга всего лишь увлеклась посиделкой. Стелла знала, что Мэри может потерять счёт времени и то, как она любила флирт.

Марк наведался к Стью, который болел с похмелья и туго соображал. Его комната была завалена старыми книгами, бутылками и безделушками. На стенах висели постеры рок-групп, на столе лежал открытый ноутбук с эссе по экономике.

– Да не знаю я, где она! У меня бошка трещит! Отстань!

Ждать, пока этот бабник придёт в себя времени не было. Когда ведро с холодной водой привело его в чувство, Стью рассказал, что видел Мэри в последний раз около двух часов ночи, но не был уверен в точном времени и ее направлении. За что получил еще и приличный удар по лицу, так как не удосужился ее проводить.

– Чтобы больше я тебя рядом с ней не видел! – Марк вышел из танхауса Стью и набрал последнего, с кем могла быть сестра. Но с другом детства Мэри не виделась уже больше недели.

– Как давно ее нет? – встревоженно спросил Карл в трубку.

– Эта девчонка сбежала ночью, но после двух часов ее никто не видел, а домой…она так и не возвращалась…Отец смотрел по соседским наружным камерам.

– Был у Стеллы? Где бы ей еще оставаться?

– О ней я подумал в первую очередь, но Мэри не там…

– Не там?! – возмутился Карл. – А где, черт возьми, эта глупая девка?

– Вот и я…не знаю, – ответил Марк устало. Теперь чувство злости сменилось на испуг.

Ближе к вечеру нервы сдали у всей семьи. Весь день Сара Уоллес спорила с полицией. Она бросалась гневными угрозами, которые обещала воплотить в жизнь, если офицеры тут же не ринуться искать ее дочь. Но из-за того, что Мэри сама покинула дом ночью и является уже совершеннолетней, полиция не могла бросить все силы на ее поиски.

Марк продолжал списываться и созваниваться с одногруппниками Мэри, а глава семейства Томас Уоллес пытался быть единственным стержнем, который не гнется из-за страха и гнева.

– Это просто бунт, – повторял он беспристрастно. – Я уверен, сегодня вечером Мэри будет вымаливать у нас прощения за такой переполох.

И самой Мэри действительно хотелось бы сделать это, но, к сожалению, ее отсутствие – это не просто девчачья прихоть.

Глава 5. Я была тревожной

Прошло примерно пару часов, прежде чем мой похититель вновь спустился ко мне. Теперь в его руках был поднос. Видимо,он решил, что пришло время прикорма.

В этот раз я легче перенесла звук проворачивающегося ключа. Даже наоборот , находиться здесь одной в ожидании непонятно чего, было намного хуже, чем видеть его грязные растрепанные волосы и взгляд карих глаз из-под бровей. Я сразу вспомнила слова мамы. Она говорила, что у маньяков и убийц всегда такой тяжелый взгляд.

Мой конфуз уже высох, но думаю, оставил неприятный шлейф, и он явно учуял его.

– Ты…описалась? – не подшучивая и не разозлившись, а словно удивленно спросил он. И чего бы ему вообще удивляться? Он должен был предусмотреть, что у всех есть потребность в подобном. Разве, я его первая жертва?

– Да. Не было сил терпеть. Пожалуйста, придумайте что-нибудь для таких случаев. И я молю…ослабьте веревки. Мои руки…– кинула я взгляд на плечи. – Я их уже не чувствую.

Я говорила тихо, прикрывая от слабости глаза. Если вначале меня спасал адреналин, то сейчас вся энергия закончилась враз. Я даже подумывала принять свою участь.

Он кинул поднос с кашей к себе в ноги со звоном ложки. Намеренно переступив через него, он достал из кармана ветровки нож, и мое сердце словно пропустило пару ударов. Я даже натянулась из полулежащего положения, но он лишь склонился к веревке и с большим усилием разрезал ее. Я ощущала его тяжелое дыхание и запах гари от одежды. Вспомнив на секунду о телах, которые находили сожженными до неузнаваемости, к горлу подкатило. Пришлось сглотнуть желчь обратно, чтобы меня не вырвало прямо на него.

Когда мои руки были освобождены, они, словно лианы, просто свисали по обеим сторонам. Вначале я испугалась, что не могу пошевелить ими, но вскоре смогла почувствовать большим пальцем указательный.

– Твои руки в порядке. Им нужно пару часов, чтобы восстановиться. А я пока…покормлю тебя.

Он присел рядом, уложив поднос себе на колени. Зачерпнув блестящей серебряной ложкой овсяную кашу, он поднес ее к моему рту. Я обратила внимание на его руки, всегда разглядывала мужские пальцы. Не знаю почему, но меня ужасно раздражали неухоженные ногти. А его…на удивление были чистыми и подстриженными. Увидь я там грязь или остатки еды, меня бы вновь стошнило, но уже в тарелку.

Конечно же, я с радостью бы отказалась от этой пищи, но, вспомнив о маме и сегодняшнем сне, где она варила такую же кашу, я открыла рот. Упорно сдерживая слезы, я глотала овсянку, не разжевывая, чтобы не чувствовать вкуса. На четвертой ложке я молча мотнула головой в отрицательном жесте не в силах больше есть.

Смотря на меня со смеющимися глазами, он сам съел эту порцию, приподнимая маску и чуть отвернувшись. А после, взяв поднос, собирался молча покинуть подвал.

– Стой! – вырвалось из меня чересчур громко. Он медленно обернулся в недоумении. – З-зачем я тебе? Скажи, что ты хочешь сделать?

– Всему свое время. Скоро ты все узнаешь. Скажи спасибо, что теперь ты свободна в движении. Захочешь в туалет, там есть ведра, – кивнул он головой в дальний темный угол и поднялся по лестнице, запирая дверь.

Я тут же осмотрела свою рану, ведь заметила большой послеоперационный пластырь на предплечье. Я испугалась, что он вживил мне какой-нибудь чип. Но кое как оторвав ослабевшей рукой липкий кусок, я увидела лишь неглубокий порез без швов и обработки. Видимо, больше нечем было прикрыть рану. Да и зачем он вообще сделал это? У меня в голове не соотносились похищение и оказание малейшей помощи.

«Всему свое время», – повторила я его слова, усмехнувшись в тихой истерике и нарочно ударившись о стену затылком.

Мне казалось, я скоро свихнусь, размышляя, что сделает со мной этот странный человек. Что у него на уме? Точно ли он тот самый сжигатель? И почему он говорит о моих близких? Миллионы вопросов врывались в мою голову, словно влетевшая в узкое окно стая птиц. Одна пыталась вытеснить другую.

Безусловно мне было страшно. Я боялась боли и смерти. Разве есть тот, кто будет абсолютно бесстрашным? Только если полный глупец…Но также я боялась, что он принесет мне плохие вести о моих родных и разорвет мое сердце утратой.

Прокралась мысль, что ему нужна даже не я, а кто-то из моего окружения. Ведь он не мучил меня физически, не пытался домогаться и не выпытывал из меня какие-то сведения. Такое чувство, что он держал меня здесь только до определенного момента.

«А вдруг…это какое-то жертвоприношение?»

Эти мысли пробудили меня, заставляя встать и осмотреться. Ноги тоже ослабли, поэтому передвигалась я очень медленно и тихо.

К двери я даже не пыталась лезть. Я видела сотни фильмов, где при глупой попытке бегства жертву тут же убивают либо жестоко наказывают за дерзость. Я же лишь хотела увидеть какие-то зацепки, чтобы понять, где нахожусь. Всему свое время же? Вдруг мне удастся подать сигнал.

Ящик с инструментами – отвертки, плоскогубцы и гаечный ключ. Смотря на них, я представляла отнюдь не ремонтные работы, а скорее изощренные пытки. Перед глазами тут же вспыхнули картинки с моим в них участием.

«Как он мог оставить меня с этими…орудиями? Он не боится, что я могу применить их?»

Моя рука потянулась к одной из тонких отверток, но я тут же отдернула ее с мыслью, что это проверка.

«Найди он это в кармане или возле, он разозлится?»

Я вновь огляделась и заметила несколько алюминиевых ведер и мисок. А также клетку, вероятно, для животных – человек бы туда не поместился. Разве что не целиком.

«Хм…Миски и клетка? Либо он считает себя хозяином, играя с людьми. Либо он имеет отношение к животным.»

Сложно догадаться. Но под ногами я заметила несколько мелких камушков, которые берутся за основу в кошачьих наполнителях. Их то я точно узнаю. Бесчисленное количество раз я наступала на них, когда мой кот устраивал в лотке раскопки.

«Может быть, у него несколько животных? А что, если они тоже имеют отношение к его странному откладыванию моей расправы? Вдруг он и впрямь готовит какой-то сумасшедший ритуал? И сожжение играет в нем важную роль. К тому же, в таких приношениях всегда убивались и животные»

Пытаясь сложить пазлы воедино, я выдумывала на ходу. Но эти предположения заставили меня дрожать. Ноги тут же подкосились, и, задержавшись за открытый деревянный ящик, мне удалось не упасть. Мне уж точно не хотелось бы рухнуть, привлекая шумом внимание мужчины сверху. Медленно опустившись на четвереньки, я поползла к пригретому месту. Мне необходимо было сидеть именно там, в других уголках этого подвала я чувствовала себя менее защищенной.

Я прижала колени к груди, обнимая их, чтобы унять озноб в теле от стресса, и принялась считать секунды, успокаиваясь.

Один, два, три, четыре, пять

Пытаюсь успокоить пульс

Дойду до ста, потом опять

Возможно, так я не свихнусь?

Глава 6. Я была напугана

Эта ночь была тяжелой. Точнее, я не могу быть уверена, что прошла ночь. Мало того, что я не знала, зачем я здесь, я даже не знала, сколько времени прошло с момента моего похищения. Как только я начинала дремать, меня будили страшные сны. Бесчисленное количество раз в них я умирала, словно застряла в адском дне сурка. После очередного сна, где меня сжигали заживо, я вытаращила глаза и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу.

Я знала, что должна желать не видеть своего похитителя и оттягивать момент его действий, но, как оказалось, ожидание куда хуже этого. Оно сводит с ума, заставляет то и дело представлять себе момент смерти. Шатает и ломает психику. Словно это и есть орудие пыток – ждать…

«И как там мои родители? Сейчас они, наверное, как и я, страдают от гнета неведения.»

Может, цель моего мучителя – сломленные личности? Но, с другой стороны, тогда бы он устроил мне более эмоциональные качели.

Мне хотелось кричать, чтобы вызвать его на разговор и, наконец, узнать, в чем состоит его сумасшедший план, возмущаясь и обзывая его всевозможными словами. Но я не могла позволить себе такой глупой дерзости. Так что эта смелая картина оставалась лишь в моей голове.

Я поползла на четвереньках к миске с водой. Я даже не осознавала, почему мне не особо хочется вставать. Но такое ощущение, что этот низкий потолок давил на меня, и чем ниже и тише была я, тем безопаснее было мое нахождение здесь.

Я приподняла миску и аккуратно отхлебнула несколько глотков, словно пью чай из огромной пиалы. А после протерла лицо и шею, оставляя небольшое количество воды. Мне ужасно хотелось принять душ и смыть с себя все эти дни. Весь пот и мочу.

Вскоре я стала ощущать голод, именно сосущее под ложечкой чувство. Живот предательски громко заурчал. И будто услышав этот звук, через десять минут мой похититель вновь спустился с подносом. На нем стоял стеклянный граненный стакан с компотом и гречневая каша. Пустая, без мяса или подливки.

– Ешь, – произнес он, протягивая мне ложку.

Сегодня он выглядел куда опрятнее. Даже помыл голову и зачесал темные волосы в сторону.

Гречка была абсолютно безвкусной. Он даже не посолил ее. И, наверное, специально.

– Ну как? Вкусно? – спросил он с издевкой.

– Безвкусно, – произнесла я, прожевав. – Но съедобно.

– Хм…Я смотрю ты не особо любишь врать. Могла бы польстить.

– Зачем? Вряд ли какая то лесть заставит тебя изменить свои планы, – я говорила спокойно. Старалась не выдавать в голосе неуверенности.

– Ты умна для юной особы…Мэ-э-эри Уоллес.

Мои глаза раскрылись от удивления, а ложка с грохотом упала на поднос. Хоть я и подозревала, что он знает мое имя, но, когда он протянул его с мерзкой ухмылкой, мне стало не по себе.

– Т-ты…преследовал меня? – пришло осознание, а голос предательски дрогнул.

– Выглядывал, так скажем, – его усмешка была едкой, словно он наслаждался каждым мгновением моего замешательства. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в животе зародился неприятный ком. Он забрал поднос, поставил его на ящики с инструментами и отвернулся. Его спина казалась напряженной, плечи слегка подрагивали, словно он сдерживал что-то внутри. Нервно постукивая пальцами по дереву ящиков, он продолжил:

– Мэри Уоллес. Проживает со своей семьей на Пайн Стрит. У нее брат, отец, мать… Увлекается писательством, мечтает стать новой Джоан Роулинг. Ха-ха. Подрабатывает в местной библиотеке. В общем, вся такая невинная овечка, – его голос звучал язвительно, словно он намеренно хотел задеть меня.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна негодования, но слова, которые он произнес следом, заставили мое сердце сжаться. Отложив тарелку с кашей на комод, он направился к выходу, но вдруг остановился. Его лицо на мгновение исказилось, будто он боролся с чем-то внутри себя. Он выждал с полминуты, а затем повернулся ко мне и произнес слова, которые пронзили меня до самых костей:

– Ах да… Самое главное. Родилась 8 мая 2002 года… А 28 сентября 2023 года… Умерла.

В его глазах мелькнула странная смесь удовлетворения и злорадства. Он вышел, оставив меня наедине с этой зловещей информацией. С минуту, я просто переваривала все его слова.

«28 сентября умерла…» – раздавалось набатом в голове. И когда ко мне пришло осознание подлинного их смысла, я стала прикидывать какое сегодня число. По моим подсчетам было 23 сентября.

– Я что…Умру через 5 дней?! – вырвалось из моего рта довольно громко.

Мое тело казалось чужим, словно оно больше не принадлежало мне. Я смотрела на все вокруг, но не видела ничего. Мир вокруг стал размытым, словно я находилась в какой-то прострации.

Недаром психологи выделяют пять стадий принятия. Первую, а то есть отрицание, я, кажется, уже прошла. Второй стадией выступал гнев, и я жаждала самой убить его. Я подбежала к ящику с инструментами и схватила одну из примеченных ранее отверток с мыслью, как вонзаю ее прямо в его шею. И кроме злости на него, у меня была огромная ярость ко всему миру. К матери за то, что она сама была чрезмерно осторожной и этим самым заставила меня стать абсолютно другой. К брату, который и познакомил меня со Стью, из-за которого я сбежала в ту роковую ночь. К самому Стью, который не настоял на том, чтобы проводить меня. Я винила всех, кроме себя.

Когда в ход пошли торги, я все же оставила отвертку возле, предполагая, что она пригодится мне, но твердо решила не действовать опрометчиво.

В депрессии я пробыла больше всего. Теперь я испытывала не только злость, но и жалость и грусть. Они сменяли друг друга каждую минуту.

А вот принятие, наверное, так и не настало. Видимо, все начиналось с гнева по второму кругу, пока я не уснула, обхватив руками свои колени.

Глава 7. Я была в ужасе

Я кое как открыла глаза. Минуту за минутой я проворачивала страшные сцены в своей голове, вспоминая слова этого психопата. « Умерла…рла…ла…» – раздавалось эхом в мыслях. Я даже усмехнулась. Дата еще не наступила, но уже умерла? В прошедшем времени? Дааа. Этот псих знал, как сломать жертву.

Я лежала на полу, вглядываясь в тьму потолка и время от времени прикрывая глаза от недосыпа и обессиленности. Но снова уснуть бы не удалось. Хозяин этого дома перетаскивал какую-то тяжелую мебель и, кажется, забивал гвозди.

Вначале я вопронимала это всё фоновым шумом, но, когда он уронил молоток на пол прямо надо мной, я вздрогнула. Этот грохот заставил меня, наконец, подняться. Первой картиной, промелькнувшей в моей голове, была крышка гроба. Как он заколачивает меня там заживо. Ох, моя изощрённая фантазия играла со мной знатно.

«Вдруг, он решил убить меня сегодня?»

И пусть я услышала из его уст слова о моей скорой смерти, я все же надеялась каким-нибудь чудесным образом избежать этой участи. Даже молилась, хоть не знала ни одной молитвы.

«Надежда, последнее, что умирает в человеке», – так говорил философ, имени которого я даже не выговорю. Он писал, что, в любой, даже самой страшной и, казалось бы, безвыходной ситуации, человек живет надеждой. И знаете, эта самая надежда – чертовски отвратительная вещь. Кажется, она дарит силы, но это всего лишь глупая иллюзия. Испытав ее, человек с наибольшим ужасом в самом конце осознает, что ничто и никто ему уже не поможет.

Все звуки сверху резко затихли. И вот тишина оказалась более пугающей. Я вновь затряслась.

Скрип ключа в замке показался мне громче, чем обычно. Мой похититель спустился, держа в одной руке молоток. Его пальцы крепко сжимали рукоятку, словно он был готов использовать его в любую секунду. Он молчал, уставившись на меня. Потом сделал медленный шаг, второй, и внезапно поднял молоток. С зловещим щелчком он провёл им по бетонной стене, оставив на ней глубокую царапину. Звук был мерзким, скрежещущим, словно металл резал камень. Он отдавался эхом, усиливая ощущение безысходности.

Я почувствовала, как ледяной холод сковывает мое тело изнутри, проникая под одежду и кожу, словно невидимые щупальца. Я перестала ощущать свое тело, словно оно превратилось в безжизненную оболочку.

Это было трудно описать, но я чувствовала себя так, будто меня закатали в бетон, оставив лишь возможность дышать и видеть. Мои мысли путались, я не могла понять, что происходит. Я хотела что-то сказать, но мои губы не двигались, а язык прилип к нёбу. Я словно стала призраком, запертым в теле инвалида, и могла только шептать сама себе:

«Что происходит? Почему я не могу двинуться? Давай же, соберись!»

Внутри меня бушевала паника. Я хотела закричать, хотела расплакаться, но мое тело оставалось неподвижным. Я сидела, как овощ, с пустым взглядом, устремленным в одну точку. По моей щеке скатилась одинокая слеза

Я отчетливо видела и слышала хозяина дома. Точнее та девушка, что сидела внутри этого неподвижного тела. Он держал в другой руке газету и своим вальяжным шагом приближался ко мне.

Но вдруг его лицо исказилось от удивления. Он остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Его глаза расширились, и он замер, не веря тому, что увидел. Наверное, он ожидал увидеть меня, забившуюся в угол, дрожащую от страха. Но вместо этого он увидел девушку, сидящую с каменным лицом.

– Т- ты…Что с тобой?

Кажется, он был напуган. Он щелкал передо мной пальцами, пытаясь проверить реакцию. И вскоре мои глаза выдали легкое движение.

Может, это оцепенение выступает в качестве защиты? Некий способ притвориться мертвой, но не осознанно…

Выкинув молоток, он потрогал мой пульс и небрежно схватил меня за плечи, пытаясь растрясти. Я даже почувствовала легкую раскачку тела, но все же, когда он отпустил меня, я, как кукла упала там, где ее бросили.

– Черт возьми, что…происходит?! – истерично протянул он. Его явно раздражало, что все пошло не по плану.

А я начала бояться, что сейчас он может надругаться надо мной или расправиться, пока я нахожусь в неподвижном состоянии. Колоть, резать, поджечь в конце концов. И словно услышав мои мысли, он поднял кинутый возле молоток.

– Ты что, притворяться вздумала!?

Он замахнулся инструментом, а я лишь истошно кричала изнутри, желая сдвинуться с этого проклятого места. Но у меня не было и шанса.

Буквально в паре сантиметров над моей головой он остановился, и ошарашенный моей реакцией, а точнее ее отсутствием, выронил молоток.

– Что?!Ты правда не можешь двигаться?!

После этих слов он потянулся к своему уху, чтобы снять медицинскую черную маску с лица. А я в этот момент хотела закрыть глаза, чтобы не видеть его. Но увы…

Он казался мне не особо привлекательным из-за своих щелевидных глаз и узкой переносицы, но за маской прятался аккуратный высокий нос без горбинки и яркие чуть пухлые губы. Теперь я бы не дала ему больше тридцати.

– Видишь меня? Ты…в каком-то трансе? Может…инсульт? – произнес он в конце еле слышно и, уже обращаясь не ко мне, а просто размышляя вслух. – Ла-а-адно. Лежи. Мне так не интересно. Оставлю тебя ненадолго. Вдруг, и так умрешь…– ухмыльнулся он. Поднял миску с водой, кинул ее в дальний темный угол с грохотом и вновь изучал меня. Я не вздрогнула.

Отойдя от приступа только через час, секунды которого я считала, чтобы окончательно не свихнуться, я начала чувствовать конечности, но мое тело было ватным из-за чрезмерного напряжения. Я кое как приблизила рукой к себе лист бумаги, который мой похититель кинул в полуметре от меня, и, лежа на полу, стала вчитываться в то, что он так хотел показать мне.

«Сжигатель не меняет графика», – гласил заголовок. Это была не газета, а распечатанная статья новостей из интернета.

«Новой и четвертой жертвой серийного убийцы, которого прозвали «Сжигатель», стала двадцатиоднолетняя Мэри Уоллес. Документы пропавшей девушки нашли у Южного пруда в нескольких километрах от дома. Полиция ведет активные поиски»

Прочитав статью, я была в замешательстве. Раньше я не задумывалась над делом этого психопата. «Зачем ему оставлять какие-то следы? Чего он хочет этим добиться?»

В самом низу листа я заметила дату:

«24. 09. 2023г»

Что он говорил о дате смерти? У меня есть еще четыре дня?

Глава 8. Я была в недоумении

Я сменила пригретое место. Там, где меня настиг ужасный приступ, я не хотела больше находиться. Я старалась быть словно мышка, надеясь, что хозяин дома будет и дальше полагать, что я обездвижена. Но притворяться нарочно я бы точно не смогла. Замахнись он молотком еще раз, я бы вжалась в стену, закрываясь от удара руками и вереща от страха.

Моими новыми размышлениями стали мотив этого убийцы. Зачем он подкидывает документы и устраивает мне эмоциональные качели. Цепочка мыслей привела меня к родным.

«Нет! Боже! М-м-мама!» – я прикрыла ладонями лицо и буквально впивалась ногтями в лоб и щеки от бессилия. «Сможешь ли ты справиться с этими новостями?»

Я была любимицей семьи. Даже младший брат не был наделен той любовью, что я. Они втроем выстроили вокруг меня забор, стараясь защищать от всех бед и опасностей. И сейчас я боялась, что мои родители просто угаснут. А брат будет искать того, кто сделал это со мной и эти поиски станут его зависимостью, превращая в озлобленного юнца.

Несмотря на то, что он младше на год, Марк взял на себя роль старшего брата и всячески старался опекать меня. Но увы, не всегда получалось. Поэтому сейчас я сидела в темном подвале, размышляя о том, что нужно психу, похитившему меня…

«Он хочет издеваться надо мной до того, как не придет время? И как именно? Истязая морально?»

Голова шла кругом, поток этих мыслей навел на меня очередную головную боль, пульсирующую в висках. Вспоминая о том, как я оказалась в этой ситуации, я ругала себя за легкомыслие, эгоизм и неосторожность. И даже вспомнила подобный случай из своей жизни, когда я была также опрометчива.

2018 год. Июль.

Воодушевленная предстоящим отдыхом, я направлялась с классом в летний лагерь, слушая в наушниках любимый трек «Spring day – BTS».

Наш автобус въезжал на территорию, и все охнули от завораживающего вида озер и скалистых гор вдали. Этот лагерь был идеальным местом для раскрепощения юной души.

Особенно мы восторгались деревянным треугольным домикам с огромными панорамными окнами. Не зря я уговаривала родителей отдать кругленькую сумму за эту недельную поездку.

– Давай будем жить в этом? – пихнула меня в плечо Стелла, указывая на один из домиков. Рядом с ним уже заселились мальчишки из параллельного класса.

Подруга всегда была воплощением красоты, наивности и глупости вместе взятых. Детский взгляд, вытянутые губки и частые капризы. Зато своими длинными черными волосами и стройной фигуркой она манила многих старшиков.

– Конечно, – улыбнулась я, понимая к чему подруга клонит. Сказать нечего, я всегда была рада мужскому вниманию и компании.

Глупо посмеиваясь, мы уже направлялись по узкой тропинке, как резко нас схватили сзади за капюшоны.

– Куда собрались? – говорил приятный бас моего друга Карла. Уже в 16 лет он был высоким, мускулистым и выглядел на все двадцать. Я была влюблена в него с того момента, как заинтересовалась мальчиками. А то есть с восьми лет до примерно этого момента. Около полгода назад он не ответил мне взаимностью на мой внезапный поцелуй.

– Ну и? К парням хотите поближе?

Мы, как два котенка, взятые за шкирку, «мяукнули» и устремили шкодливые взгляды на него.

– И что? Тебе то какая разница? – возникала я, поправляя капюшон.

– Да? Какая разница? – подначивала его Стелла, передразнивая меня.

– Считайте меня старшим братом. Давайте, разворот, и во-о-он в тот домик, – указал он направление в дальний дом, с абсолютно другой стороны от красавцев нашей школы.

Я закатила глаза, но почему-то послушалась его.

– Слушай. Как только все взрослые лягут спать, парни зовут всех на вечерние купания, – хихикала Стелла, лежа в кровати и посматривая в окно. – Надеюсь, Карл тоже пойдет, – глумилась она надо мной.

– А я надеюсь нет. Я же бросила эту затею, – цокнула я. – Да и уверена, что ему это не интересно.

Через час мы оказались примерно в двух километрах от нашего лагеря. Парни разводили огонь и оголяли торсы. Этот июль выдался очень жарким.

К счастью, Карл не пошел. Он слишком любил здоровый сон и наивно полагал, что я не попрусь ночью в глушь. Ведь за это я бы получила от родителей. Он всегда пугал меня тем, что сдаст меня им «Ради моего же блага». Последние слова он повторял каждый раз после того, как выложит что-то моему брату или отцу. Но я была бесстрашной. Или глупой.

– Мэри! Давай к нам! – Лео кричал мне, стоя на одном из больших выступающих камней буквально в трех метрах над водой. – Пошли прыгать в воду!

Я тут же сняла с себя летнее розовое шифоновое платьице, под которым был купальник того же цвета, и направилась к парню.

– Стой, Эм! – так частенько звала меня подруга. Просто одной буквой моего имени. – Вдруг там мелко?

– Я просто подойду к Лео, – подмигнула я ей.

– Осторожнее. Он еще тот придурок!

Я лишь пожала плечами. «Такие мне нравятся. Дайте два!»

– Ты собрался прыгать? – удивилась я, смотря вниз и на парня поочередно. Было страшновато.

– Даа. Сэм уже проверил, там достаточно глубоко. И камней нет. – Да, Сэм!?– крикнул Лео.

– Да-а-а, – раздался эхом ответ парня снизу.

– Я первый, ты следом. Договорились?

– Ну…

– Давай же! Люблю смелых девчонок, – эти провокационные слова заставили меня сделать это.

После его удачного прыжка, я тоже отошла подальше, чтобы разбежаться. Я уже представляла себе, как вся эта троица парней будут восхвалять меня. И я прыгнула…

Мне не повезло. Наверное, из-за того, что я была маленькой и хрупкой девушкой, я не смогла прыгнуть так далеко, и приземлилась, ударившись головой о небольшой, но острый камень. Я услышала глухой звук, почувствовала острую боль и в мгновенье потеряла сознание.

Буквально пару сантиметров, и я бы была в порядке. Но, увы…Меня кое как спасли. К счастью, парни были рядом и, нырнув почти сразу же, вытащили мое неподвижное тело на берег. А дальше… две сложные операции, десятидневная кома и…пластина в моей голове.

И самое главное – эта роковая ошибка меня абсолютно ничему не научила. Я все также рисковала ради ни во что не ставящих меня парней, таких как Стью. Сбежала ночью из дома, рискуя всем. И всё потеряла…

Глава 9. Я была любимицей

Утро 24-го сентября

Сара Уоллес бродила из угла в угол коридора, раз за разом проверяя свой телефон и карауля дочь у двери. Два дня она истязала себя ужасными картинками о Мэри. И вскоре получила новость, которая заставила сжаться сердце. Новость, что ее дочь, вероятнее всего, стала жертвой серийного похитителя. Сара была дома одна, когда с опросом к ней заглянул детектив Дэн Гарнер. Он терпеть не мог приходить с такими вестями. Когда-то его дочь была жертвой похищения, и он прекрасно знал, что чувствует в этот момент родитель. Всё отчаяние мира и вину.

Отряхнув свое перепачканное от автомобиля пальто, он вжал дверной звонок. Сара тотчас выбежала за порог дома босой. Ее темные волосы были растрепаны, голубые глаза потеряли свой блеск, а скулы стали более выраженными из-за быстрой потери веса.

Сара Уоллес тоже начала с первой стадии «отрицание». Она присела на диван, уставившись в одну точку. Ее вид был безжизненным. Она не могла поверить в то, что ее дочь, которую она так старательно оберегала, стала жертвой маньяка.

– Мэм. Мы нашли документы. Возле реки были права вашей дочери, – офицер выложил на стол вакуумный пакет, в котором были права на имя Мэри Уоллес, запачканные кровью.

Трясущейся рукой Сара потянулась к ним, но так и не смогла взять, чтобы разглядеть.

– Нет, нет! Это не моей дочери, – она мотала головой, не принимая правды. – Я просто не верю. Она наверняка где-то сейчас с мальчишками гуляет или ей стыдно домой вернуться из-за ночной вылазки. Точно нет!

– Мэм, мне нужно задать пару вопросов. Вы готовы на них ответить сейчас?

– Конечно вам нужно! Когда я еще три дня назад молила вас найти мою дочь, что вы мне сказали?! – с вызовом спросила она.

– Ваша дочь сбежала из дома ночью. Это мы увидели по соседским камерам. Полиция не может приступить к поиску ранее чем через трое суток. Она же не ребенок в конце концов.

– И вот к чему привели ваши трое суток!

– Мэм, я понимаю ваше недовольство и сочувствую тому, что вы переживаете нелегкие времена, но сейчас, мне кажется, стоит отбросить принципы и сосредоточиться на поиске вашей дочери. Мэри вообще пользовалась автомобилем?

Вопрос, в котором Сара увидела нелогичность, тут же вырвал ее из приступа гнева.

– Нет, детектив. Она толком и водить не умела. Да и автомобиля своего у нее нет. Зачем же по-вашему… она носила их с собой?

– Может, для покупки алкоголя? Вы можете предположить, куда она сбегала той ночью?

– Я…я не знаю. Я не могу поверить, что она вообще сбегала. Я же…– ее голос дрогнул. – Я же всегда учила ее быть осторожной.

– Главное, не вините себя…Это такой возраст. Скажите, была ли ваша дочь знакома с кем-то из этих девушек? Может, подруги? – он выложил на стол фотографии предыдущих жертв. Естественно, не посмертные.

Сара вдумчиво всматривалась в лица, но не узнала ни одного.

– Не видела их рядом с Мэри. А они…тоже пропали?

– Да.

«Они живы?» – этот вопрос Сара не осмелилась задать, а детектив не стал делать уточнения.

– Я могу осмотреть комнату Мэри? Так, возможно, я смогу найти какие-то записи и зацепки…

– Х- хорошо. Пойдемте, – с большим усилием она поднялась, и, шаркая по полу потертыми тапочками, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Она поднималась медленно, удерживаясь за перила, словно ноги были совсем ватными и не удерживали её.

Открыв настежь детективу дверь, Сара не стала заходить и даже заглядывать внутрь.

– Я не могу находиться там. Мне тяжело. А вы…, – жестом она пригласила мужчину войти.

Эта маленькая комната напоминала спальню девочки-подростка. И хотя здесь преобладали бежевые тона, а не кричаще-розовые, на стенах висели яркие плакаты, а ручки и стикеры с заметками были словно из магазина комиксов.

– Девушке уже 22ой год, – размышлял Дэн, рассматривая обстановку. В центре комнаты стоял небольшой письменный стол, на котором царил творческий беспорядок. На столе лежали ручки, карандаши, блокноты, стикеры и различные канцелярские принадлежности, которые выглядели так, будто их вырвали из магазина комиксов. Некоторые из них были украшены яркими изображениями персонажей из популярных фильмов и сериалов.

Детектив, с любопытством осматривал комнату, пытаясь понять Мэри. Он читал заметки, написанные на небольших листках бумаги, которые были разбросаны по столу и полу. В этих заметках говорилось о каких-то странных и загадочных вещах, которые не имели никакого смысла. Как будто всё написанное было на каком-то странном, зашифрованном языке.

Вскоре он обнаружил исписанную тетрадь, которая лежала под грудой бумаг. Открыв её, детектив увидел, что это был дневник Мэри. В нём девушка намечала главных героев для будущего фэнтезийного романа. Она описывала их характеры, внешность и даже придумывала для них уникальные способности.

Но самое интересное было то, что в тетради также был психологический портрет маньяка, который Мэри создала для своей другой книги. В этом портрете она подробно описывала его мотивы, поведение и даже предполагаемые методы убийств.

– Так она пытается писать… Хмм. Могло ли это увлечение привести её к психопату? – задумчиво произнёс Дэн, прищурив глаза.

Он понимал, что эти записи могут быть ключом к разгадке, но в то же время они вызывали у него тревогу. Больше в комнате не было ничего, что могло бы помочь полиции и дать новые зацепки. Даже ноутбука, который детектив надеялся здесь обнаружить, не оказалось.

– Спасибо, что показали её комнату, – Дэн прикрыл за собой дверь. – У Мэри не было компьютера или планшета?

– Нет. У нее вполне продвинутый телефон, так что она не нуждалась в другой технике.

«Странно. Если она писала романы, то ей, вероятнее всего, понадобился бы ноутбук…» – ответил Дэн, но мысленно.

– Ваш муж и сын скоро вернуться?

– Не знаю. Марк все эти дни ездит по округе, сам ищет нашу Мэри. А мужу пришлось выйти сегодня на работу.

Ее голос был настолько слабым, а вид изнеможденныим, что казалось, она сейчас же свалиться с этой лестницы, у края которой она стояла.

– Хорошо. Я вызову их сам в отдел. Спасибо за уделенное время. Позвольте, я помогу вам спуститься? – детектив хотел было взять Сару под руку, но та пресекла эту попытку.

– Не нужно. Просто найдите мою дочь, – на глаза Сары вновь начали наворачиваться слезы. – Живой…и невредимой.

Спустившись по лестнице, детектив Дэн Гарнер сделал легкий поклон головой.

– Сделаю все возможное, – с этими словами он вышел за порог дома.

Закрыв за ним дверь, Сара изо всех сил ударила по ней ладонью. Один удар, два, три – с каждым ударом ее силы иссякали, пока она не рухнула на колени, заливаясь слезами. Слезы смешивались с грязью на лице, и она чувствовала себя опустошенной, лишенной надежды.

– Нет! – закричала она хриплым, надрывным голосом. – Этого не может быть! Мэри, прошу!

Сара схватилась за грудь, как будто пытаясь удержать бьющееся сердце. Она била себя кулаком, стараясь заглушить душевную боль. Ее движения были хаотичными, словно она искала выход из кошмара.

Солнце зашло, окрасив небо в багряные тона. Время пролетело незаметно, и слезы на лице Сары высохли. Она продолжала сидеть на коленях, пока голова не коснулась коврика. В этот миг она потеряла сознание.

Марк вернулся домой после долгих поисков сестры. Он был измотан, но полон решимости. Войдя в дом, он увидел мать, лежащую на пороге. Ее лицо было бледным, дыхание – едва заметным.

– Мама! – крикнул Марк, подхватил ее на руки и осторожно уложил на диван. – Мама, что с тобой?

Марк судорожно набрал номер скорой помощи, его руки дрожали, а голос срывался. Он пытался говорить четко и ясно, но слова путались. Через полчаса медики наконец-то прибыли. Марк чувствовал, как время тянется мучительно медленно. Он сидел рядом с матерью, держа ее за руку, и молился, чтобы она очнулась.

– Пожалуйста, принесите мокрое полотенце, – обратилась медсестра.

Вскоре домой вернулся глава семейства.Томас Уоллес ворвался в гостиную, словно ураган, небрежно бросив свой дорогой чемодан в коридоре. Его лицо было искажено тревогой и гневом.

– Что случилось?! Что с твоей мамой?! Что-то известно о Мэри?! – крикнул он, подбегая к сыну.

Марк виновато опустил голову.

– Я не знаю, папа. Мама была без сознания, а теперь молчит. Ни звука не произнесла, – тихо ответил он.

Томас подошел ближе к дивану, где лежала его жена. Он опустился на колени рядом с ней и нежно провел рукой по ее щеке.

– Милая… Что с тобой? Скажи хоть слово… – прошептал он, его голос дрожал от слез.

Медсестра, которая осматривала Сару, подошла к ним.

– У нее переутомление и обезвоживание, – сказала она, глядя на истощенную женщину. – Мы поставили ей капельницу здесь, так как она не давала согласия на госпитализацию. Точнее мотала головой в отрицательном жесте. Но, конечно же, ее должны еще осмотреть другие специалисты. Думаю, вы понимаете, о чем я, – добавила она, слегка улыбнувшись, но в ее глазах читалась тревога.

Томас кивнул, не отрывая взгляда от жены.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Мы сделаем все возможное, чтобы помочь ей.

Марк достал телефон и решил впервые за день зайти в сводки новостей. Он настолько был поглощен поисками сестры, что не удосужился проверить новости в интернете, поэтому статья о сжигателе застала его врасплох. Чуть шатнувшись, он удержался за спинку кресла и присел в него. Закрыв рот рукой, чтобы не вскрикнуть, он посмотрел на отца с испугом.

– Марк? – удивился отец. – Ч-что? Что там? – он выхватил телефон сына и, прочитав заголовок, трясущейся рукой отдал смартфон обратно. Он натянул подобие улыбки и повернулся к жене, стараясь сдерживать горечь, чтобы не осложнять ее состояние.

– В-все хорошо, дорогая…Все будет х- хорошо…– но все же его голос дрожал и стал тоньше. – Мы найдем ее, обязательно.

Марк вскочил с кресла и подхватив куртку, быстрым шагом направился к выходу.

– Куда ты?! – бросил ему в спину отец.

– Искать, – ответил Марк вполоборота.

– Не натвори…– не успел договорить Томас, как сын захлопнул со злостью входную дверь.

В этот день вся семья потеряла главную любимицу. Однако у них оставалась эта чертовски отвратительная вещь – надежда.

Глава 10. Я была на празднике

Хозяин дома не беспокоил меня несколько часов. Возможно, это была ночь, но я не могла определить время. Я использовала алюминиевое ведро, чтобы справить нужду, буквально усевшись на него, как ребенок на горшок, из-за слабости мышц. Живот разболелся от вздутия. Это всё нервы и невозможность сходить в туалет по большому. Даже если такие позывы и были, я сдерживалась. Не хотелось бы чувствовать себя столь грязной.

Мысли о моих родных прививали мне чувство вины. Я представляла себе, как мама плачет, как ее сердце разрывается от боли. В основном я думала о ней. Потому что отец с братом смогут справиться с утратой. А мама…Я не была уверена в этом.

Странно, но я не услышала открытия замка или шагов. Наверное, чересчур погрязла в рассуждениях. Поэтому он возник передо мной неожиданно и в этот раз без маски.

Я инстинктивно отвернула голову, но тут же вернула ее, заставляя себя смотреть на похитителя в упор. Наши взгляды скрестились, и я ощутила, как внутри меня поднимается волна страха и любопытства. Он был одет в спортивный темно-серый костюм с широкими штанами и выглядел как обычный, даже стильный парень. Подойди такой ко мне на улице и улыбнись харизматичной, свойственной многим плохишам и маньякам улыбкой, я бы дала ему номер, не осознав, что из себя представляет этот незнакомец.

Страшно, что такие люди просто расхаживают по земле, притаившись в толпе прохожих. Сливаются с массой, удачно вписавшись в роль семьянина или любименького примерного сыночка. А в ночи творят ужасные вещи, вымещая свои изощрённые желания на животных или людях.

– Так так…– ухмыльнулся он. – Мэри, Мэри, Мэри…Вижу, ты в порядке. Что? Ты притворилась …Или впала в какой-то ступор?

Он завел руки назад в замок и стал расхаживать по этому тесному подвалу в кипенно-белых носках.

– Я…Я не знаю. Я просто…ничего не чувствовала.

– Хм. Интересно, – остановился он. – Надо будет записать…

– Записать? – я не смогла скрыть своего любопытства.

– Да. Я люблю писать. Впрямь, как и ты…– он подошел ко мне ближе и спустился на пол, сев в позу лотоса и проверив, не испачкал ли в пыли ладони. Эти белые носки и его жест. Такой контраст, до смешного. Этот столь грязный внутри человек старался отбелить себя и свои владения.

– Скажи…что именно ты испытала?

Я была растеряна, что в его глазах был неподдельный интерес. Я ощутила себя подопытной мышкой. И из-за того, что он сидел со мной наравне и говорил вполне себе спокойно, я решилась рискнуть.

– Если я отвечу… Могу… задать свой вопрос?

Он усмехнулся, отвернувшись в сторону. И только тогда я поняла, почему. Он хотел, чтобы его смена выражения лица – с довольного на разъяренное – выглядела эффектнее.

– Считаешь, у тебя есть выбор?! – оскалился он, и я отпрянула. – Думаешь, я хороший, раз не насиловал и не трогал тебя?! – его язвительный голос становился все более властным и громким.

Я не знала, как вести себя – принять вид запуганной его словами мышки или продолжать разговор на своих условиях? На свой страх и риск, я выбрала второе. Но голос дрожал.

– Думаю, у т-тебя бы-ли причины не трогать меня…

Он постучал пальцами по деревянному полу, слегка откинулся назад и, опершись на руки, ответил:

– Ты права. Я отвечу. Ну так что? Что ты чувствовала?

– Ничего. Мне показалось, что мои руки и ноги просто отмерли. Но я все видела и слышала. Даже молоток не заставил меня сдвинуться….

– Хмм…Кажется, ты впала в оцепенение. Это интересно, – говорил он, будто размышляя. Я на мгновенье забыла, что веду диалог с психом.

– Наверное…Теперь прошу, ответь…Зачем тебе подкидывать документы? – мне необходимо было убедиться в том, что он действительно «сжигатель». Я всё ещё надеялась, что это не он. Может, просто его помощник?

– Ты потратила свой вопрос на это? – он посмеялся тихонько, будто вовсе беззвучно. Лишь чуть трясущиеся плечи выдавали смех. – Знаешь…Ты… начинаешь нравиться мне.

Он резко подался ко мне, словно змея, скользя по полу. Я зажмурилась, чувствуя, как его лицо приблизилось к моему на расстояние нескольких сантиметров, и прижалась к стене.

– Это просто, – прошептал он мне почти в губы. Я представила, как мерзкая рептилия трепещет языком. – Я хочу, чтобы ты… – он делал паузы, усиливая напряжение. – Видела, как тебя ищут и заранее оплакивают.

Он остранился и распахнула глаза.

– Но…зачем?! – взмолилась я. Слеза стекла по щеке. – Зачем мне наблюдать за этим? Это и есть… М-моё наказание?

После моего наивного последнего вопроса, он звонко рассмеялся. Кажется, его мерзкий сумасшедший смех разошелся по этим стенам. Он даже не мог остановиться, заливаясь им.

– Т-ты, – ткнул он указательным пальцем. – Ах- ха- ха!Ты подумала, что на этом всё закончится?

Эта реакция испугала меня, но в то же время вызвала волну гнева и истерики.

– Я…Я не знаю! – бросила я. – Не знаю, чего ты хочешь! – я начала плакать и бить ладонями по полу. Сдерживаться не было сил.

– Ах ты! Он мгновенно бросился ко мне, его движения были резкими и стремительными, как у хищника, выслеживающего добычу. Его лицо исказилось от ярости, и в глазах вспыхнул огонь, который я никогда прежде не видела. Он с размаху ударил меня по щеке, и я почувствовала, как его рука обожгла мою кожу. Удар был настолько сильным, что голова дернулась в сторону, а на щеке остался яркий красный след.

Я не успела даже вскрикнуть или отшатнуться, как он схватил меня за подбородок железной хваткой. Его пальцы впились в мою кожу, причиняя боль, и он поднял мою голову так, чтобы я смотрела прямо в его глаза. Его взгляд был ледяным, пронизывающим до костей, и в нем читалось что-то, что я не могла понять.

– Сиди тихо, как мышка, – прошипел он, его голос был полон презрения и угрозы. – Ты же умеешь, – с этими словами он с отвращением отпихнул мое лицо.

– Сейчас вернусь, – бросил он через плечо, не глядя на меня. – Моей Мэри пора кушать.

Сегодня он был другим. Не только внешне, но и отличался поведением. И этот чертов психопат напугал меня до очередного приступа паники. Мне казалось, что я не могу дышать. Даже скорее, не могу надышаться воздухом. Мне было его мало. Словно легкие были, как проткнутый надувной матрас. Сколько не заполняй – сдуется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) – психическое нарушение, при котором человек страдает от навязчивых мыслей и вызываемых ими страхов.

Вернуться