Меган Брэнди
Соблазнительные изгибы

Meagan Brandy

DIRTY CURVE

Copyright © 2021. DIRTY CURVE by Meagan Brandy

The moral rights of the author have been asserted

© Мишагина И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

⁂

Тому, кто смотрит в зеркало и видит только то, что говорят другие.

Пусть туман рассеется и откроется то, на что вы всегда надеялись, но сомневались.

Помни, мой друг, тебя более чем достаточно.

Сюжет

Знаете, в университетах всегда есть один парень, которым все хотят стать.

Так вот, это я.

Главная звезда бейсбола.

Номер один.

Большой человек в кампусе.

Некоторые говорят, что мои регалии – это весомые победы.

Но моя новая наставница с этим не согласна.

Мой титул для нее ничего не значит.

Мой статус для нее пустой звук.

О чем я сейчас думаю? Как придурок, зациклился на этой малышке.

Ей было велено поставить наши занятия в приоритет. Бросить все, когда она понадобится, и прийти ко мне. Она так и делает.

Но я больше не хочу красть ее время. Я хочу заслужить его.

Если кто и может это сделать, так это я.

Тобиас Круз – король кёрвбола. Я никогда не проигрываю.

Ни в игре, ни девчонке.

Но я не знал, что у нее тоже есть секрет… и это самая грязная подача.

Глава 1

Тобиас

Анатомия.

Что за херня?

Эти лекции должны были стать поблажкой, моей легкой пятеркой.

Моим «прихожу для галочки» уроком.

Кому скажешь, не поверят. Это же анатомия.

Я знаю все, что нужно, о человеческом теле: что им движет, как довести его до той самой точки и удержать, балансируя и дрожа, как раз перед тем, как оно готово обрушиться.

Я знаю человеческое тело, а не это научное дерьмо.

Кто такой, черт возьми, Везалий?

Впрочем, упоминание имен, о которых я никогда не слышал, еще можно терпеть. Однако потом профессор Поцелуй Мою Задницу начал рассказ об анатомических позах. Разумеется, я оживился, даже сел ровнее на своем пластиковом, вызывающем судороги стуле.

Позы? Я хорошо с ними знаком: горизонтальные, вертикальные, под углом девяносто градусов, изогнутые – на сиденьях стадиона. Дайте мне час с гимнасткой, и я придумаю какую-нибудь новенькую. Любую, за исключением дистальной и проксимальной.

Вот же влип…

Я все же получил свою пятерку… правда, в виде занозы в заднице, которая с сегодняшнего утра была приставлена ко мне с четкими инструкциями «использовать мою голову, ту, что прикреплена к моим плечам».

Почти уверен, что это были точные слова тренера.

Я не сделал несколько домашних заданий, и тренер спустил курок.

Обязательные занятия с репетитором, чтобы держать мою жопу в тонусе. Можно подумать, я сильно облажался в первые три недели семестра и мне нужно наверстать упущенное. Косяков не было, но тренеру виднее.

Вот почему в прекрасный вечер вторника, единственного на этой неделе, когда бейсбольная команда не на поле, я вынужден бежать на встречу к цыпочке, которая должна помочь мне сдать экзамен.

На улице чертовски холодно, поэтому натягиваю через голову толстовку, надеваю бейсболку и выхожу за дверь.

Спортивный центр примыкает к раздевалкам и находится в десяти минутах ходьбы от новой площадки, так что дорога туда не занимает много времени. Войдя в здание, поворачиваю налево и продолжаю двигаться по длинному, похожему на туннель коридору. Попутно разглядываю два чемпионских баннера, свисающих с трубы.

Первый относится к замшелому 1969 году, а второй – к году прошлому, моему первому сезону в качестве стартового питчера[1] здесь, в Авиксе.

Сначала я был новичком, а это означало: сиди на скамейке запасных и доказывай, что можешь добиться результатов. И был запрет на участие в матчах – мне разрешалось только тренироваться, что я и делал.

Ежедневные тренировки, по три гребаных раза, с командой и без нее.

Прежний главный игрок сразу понял, что к чему, поэтому поступил так, как сделал бы любой умный бейсболист: перевелся из команды до того, как его место в составе перешло от стартового к запасному питчеру.

Я пообещал тренеру в тот день, когда подписал контракт, что принесу им чемпионский титул, а он дал слово, что сделает все возможное, чтобы его лучший питчер получил контракт в главную лигу бейсбола. Свое обещание я выполнил, теперь его черед.

Как только закончится сезон, я наконец-то получу право на драфт[2] и меня заберут.

Ни черта в этом не сомневаюсь.

Вот почему эта чушь с репетиторством, хотя и тошнотворна, скучна, да и отнимет кучу времени, так безумно необходима.

Уверен, тренер придерживается аналогичного мнения.

Поднимаюсь, коснувшись сине-золотого гобелена, и продолжаю двигаться, но шаги замедляются, когда приглушенный спор эхом отражается от бетонных стен.

– Скажи мне, что это шутка, – шипит девушка.

– А разве похоже, что я шучу?

Тренер Рид, всегда готовый к перепалке, отвечает тоном гораздо менее озабоченным, чем ее.

– У меня есть другие студенты, еще одна работа. Я сама еще учусь и…

– Оставь все остальное на потом. Он в приоритете, – настаивает Рид.

– Приоритет, вау! – Высокий голос срывается, становясь все более отчаянным. – Такого я ожидала меньше всего.

– Почему это? Помнится, у тебя были опасения по поводу перевода в спортивный отдел, так вот, считай, что они исчезли.

Вслед за этим раздается сдавленный невеселый смешок.

– Я не могу заниматься с Тобиасом Крузом.

Вздрагиваю при упоминании своего имени. Потом улыбка расплывается по моему лицу и я прислоняюсь к стене, чтобы подслушать еще немного.

Давай послушаем тебя, малышка.

– Можешь – и сделаешь. – Тренер ставит условия. – Что касается временных рамок, то придумай, как справиться с этой и другими твоими проблемами, или я попрошу студенческую службу расторгнуть контракт и найти сторонних репетиторов, которые смогут.

Наступает пауза, затем она снова говорит:

– Я ничего от тебя не требую, но прошу поручить его другому человеку. Пожалуйста.

Она продолжает что-то говорить, но я не обращаю внимания, смеясь про себя над тем, насколько предсказуема ситуация, и мысленно заканчиваю ее фразу:

Я не могу заниматься с ним, он такой очаровашка.

Сосредотачиваюсь на разговоре как раз вовремя, чтобы услышать, как она говорит:

– Это невозможно.

Предательский смешок слетает с моих губ.

Мысль о нем сводит меня с ума, мне будет неловко сидеть рядом с ним и…

Вздох отвлекает меня от размышлений. Оборачиваюсь на звук и вижу девушку с беспорядочным клубком волос на голове. Она смотрит на меня из кабинета тренера, вытянув шею.

Я что, сказал это вслух?

Ухмыляясь, отталкиваюсь от стены и делаю шаг вперед, но цыпочка не застывает на месте и не одаривает меня самой дерзкой из своих улыбок. Она не ждет, пока я подойду ближе, и не стремится ко мне.

Она не делает ничего из этого. Вместо этого она бросается обратно в кабинет тренера, оставляя меня одного.

И это было грубовато.

Нахмурившись, направляюсь за ней, чтобы сказать об этом, но прежде, чем успеваю переступить порог, девушка вылетает в коридор, прижав подбородок к груди.

Нацепляю свою лучшую улыбку и жду, когда она поднимет голову, подойдет ближе, взглянет на меня снизу вверх, взмахнет ресницами и извинится за то, что пыталась избавиться от меня, а затем начнет умолять разрешить ей загладить свою вину, опустив взгляд ниже, но она не делает ничего из этого.

Она просто проходит мимо, как будто меня не существует.

Не пытается заигрывать.

Не задерживается, надеясь, что я, прекрасный Тобиас Круз, удостою ее большего, будь то короткая беседа или импровизированное приглашение остаться на ночь.

Девушка даже не смотрит в мою сторону, а потом исчезает.

Меня ведет от ее стремительного ухода, и теперь я тупо смотрю в ту сторону, где она скрылась.

Сбитый с толку, хватаюсь за козырек бейсболки, приподнимаю ее, чтобы тут же натянуть обратно.

Страйк мне в жопу, что это было?

СТУДЕНЧЕСКИЙ ВЕСТНИК УНИВЕРСИТЕТА АВИКС

Весенний семестр в самом разгаре, как и бейсбольный сезон 2021 года.

Скажем спасибо нашему горячему питчеру.

Вперед, команда «Шаркс»!

Глава 2

Тобиас

– Тобиас.

Посмотрев на закрытые двери, облизываю губы, испытывая искушение последовать за девушкой, но тренер Рид снова окликает меня. Нужно идти в кабинет.

Он опускается в кресло и с раздражением бросает телефон на стол.

– Извини. Я надеялся поговорить с ней до твоего прихода, но забыл, что ты ж у нас как старик, везде появляешься на полчаса раньше.

– Ага, – хмурюсь я, машинально бросая взгляд в сторону зала. – Все в порядке, тренер. Она вроде ничего.

Когда я снова встречаюсь с ним взглядом, он хмурится, и мои губы вытягиваются в одну линию.

– Не моя вина, что вы неправильно поняли. Голова на плечах. Клянусь.

Он усмехается, покачав головой.

– Так будет лучше для тебя. К слову, можешь не волноваться насчет занятий. За тебя возьмутся.

– Вы уверены? Может, я пропустил часть разговора? Ту, в которой она соглашалась? Больше похоже, что ее вынудили.

Тренер проводит руками по лицу и наклоняется вперед.

– Поверь мне, сынок, все улажено. Раз уж встреча не состоялась, возвращайся к своим делам. Уверен, у тебя есть планы на вечер.

– Почему она сбежала?

Он поднимает взгляд на меня.

– Что?

– Выбежала из кабинета, не сказав ни слова.

Тренер отводит глаза в сторону и достает из ящика ключи.

– Недостаток социальных навыков эта девушка компенсирует мозгами. Вот все, что тебе нужно знать.

На моем лице читается недовольство, но я соглашаюсь:

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяет он. – Теперь иди, но не зови меня прикрывать твою задницу. – Шутка.

– Да, вам бы не помешало поспать пару дней.

– Высплюсь в июле, когда закончится сезон.

– А я как раз уеду на летнюю подготовку.

– Именно так, сынок, – смеется Рид, поднимается на ноги и провожает меня до двери. – Иди, развлекайся. Я напишу контакты репетитора.

Кивнув, разворачиваюсь и салютую на прощание.

– Спасибо за все. До завтра.

Выхожу и иду домой. Присоединюсь к своим товарищам по команде и немного отдохну. В голове никак не укладывается, как этой скромной цыпочке с гулькой на голове так легко удалось меня отшить.

Дома меня встречает близкий друг и сосед по квартирке Эчо. Оперевшись о стену, он переписывается с девчонками.

На диване развалились наши третий и первый бейсмены[3]: Ксавье и Нео, друзья неразлейвода. Между ними сидит знакомая мне девушка, платиновая блондинка. Вивиан.

Дома мы стараемся поддерживать приятную и спокойную атмосферу. Холостяцкая берлога с тремя спальнями прямо напротив кампуса любезно предоставлена тренером Ридом, который по совместительству является спортивным директором в нашем университете. Именно этот человек дал мне цель в жизни, когда ее не было.

Здесь и правда хорошо. Классное жилье с джакузи, да еще и с оплатой всех расходов. Переселив нас с Эчо сюда, тренер вытащил меня из затруднительной ситуации, противоречащей правилам братства[4]. Кто ж знал, что в уставе есть запрет на проведение борьбы в желе с красотками в бикини на территории кампуса?

Определенно не я.

Впрочем, сейчас все в порядке и мы принимаем заявки от студентов на участие в ежегодной вечеринке в честь Дня желе компании «Джелл-О».

Формально данные нам привилегии вне закона. Учебное заведение может финансировать только обучение спортсмена, но в этом году Национальная ассоциация студенческого спорта внесла изменения в правила. Теперь студенты-спортсмены могут зарабатывать деньги на спонсорских контрактах, поэтому никто не знает, кто на самом деле нас финансирует. Хотя лично мне тренер ни разу и доллара не дал. Но он-то понимает, чего я стою, и с самого первого дня дал понять: он сделает все, чтобы мне было комфортно и ничего не отвлекало от нашей общей цели.

Ему на поле нужен лучший питчер.

Отсутствие финансовых проблем действительно облегчает жизнь, фокусируя ее только на бейсболе. Вот почему Рид попросил не принимать никаких спонсорских предложений. Я не должен распыляться и тратить энергию на что-то, кроме спорта. Вероятно, он мог бы заплатить кому-нибудь, чтобы мне поставили зачет по анатомии. Но это слишком рискованно. Информация не должна распространиться.

Ну, тренеру виднее. Ему, кстати, прекрасно известно, что без моего участия все планы университета на чемпионство рухнут. И это правда.

Команда наш переезд с Эчо в отдельные апартаменты не оценила. Парни подкалывали, что мы превращаемся в двух старперов. Оно и понятно: пока мы жили со всеми, нас использовали как приманку для девушек. Ведь где мы – там веселье.

Будь у любого из этих засранцев шанс, он бы с радостью занял третью, пустующую, комнату. Кто предпочтет жить с двадцатью придурками, по два-четыре человека в комнате, вместо квартиры, где у каждого есть свое личное пространство? Никто, на хрен.

К тому же мы всегда можем заскочить в общий дом, чтобы повеселиться.

Эчо замечает меня, когда переступаю порог гостиной.

– Как все прошло, дружище? – Он отвлекается от телефона и присоединяется ко мне на кухне. – Ты вернулся раньше, чем я думал.

– Да, это была полная хрень. – Открываю холодильник и достаю витаминный напиток. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Да, пива.

Мне не чужды его желания. Наш тренер придерживается строгой политики «без алкоголя». Начинается эта байда после каникул и сохраняется до конца сезона. За исключением субботних вечеров, когда мы можем оттянуться по полной, и редких пятниц, но при условии, что матчи завершились днем ранее. Однако именно в такие пятницы тренер любит погонять нас на тренировках и устроить разбор прошедших игр в субботу утром. Все это дабы поймать тех, кто любит нарушать правила.

Но это меня не касается. Я пью когда захочу, и меня за это ругают, конечно, но только для показухи. Пусть думают, что тренер справедлив, и все такое…

За какие заслуги такое отношение? Все просто: я питчер. Лучший. Первый в Национальной студенческой лиге США. Рекордсмен по количеству брошенных подряд страйков[5] и один из немногих питчеров в первом дивизионе[6], который не использует назначенного хиттера[7].

Само собой, тренер пытался оспорить мое решение насчет хиттера, но проиграл. Хотя он несильно сопротивлялся – знает, что бесполезно. Я всегда добиваюсь своего.

Что в результате? Я нужен команде, нужен университету и нужен тренеру, который сделал все возможное, чтобы заполучить меня. Если кто и заслуживает поблажек, то только я.

Впрочем, если спросить окружающих, они скажут, что мне все преподносят на гребаном блюдечке с голубой каемочкой, сопровождая поцелуями в задницу.

Они, наверное, думают, что ежедневная боль в мышцах из-за чрезмерных нагрузок – это пустяк. Людей не интересует то, что стоит за результатом.

С тех пор как я занял позицию стартового питчера, трансляции наших игр перенесли из ночной сетки вещания к показу в прайм-тайм. Надеясь запечатлеть несколько минут первоклассной игры, спортивный канал, посвященный бейсболу, прерывает вещание и переключается на прямой эфир игр с нашей командой. Игры с моим участием – захватывающее зрелище. И это не мое тщеславие, это факты. Вот почему мне платят за то, чтобы я был здесь, а не наоборот.

Да, чертовски тяжело, но стоит того.

Никогда не позволяй им увидеть тебя слабым.

Тяжело вздохнув, подношу напиток к губам и оглядываюсь. Замечаю, что двоюродный брат Эчо, Дрю, опять где-то пропадает.

– Где Дрю?

– Не смог прийти. Какая-то лажа по биологии, – пожимает он плечами. – Как так вышло, что половина команды лоханулась с выбором предмета в этом семестре? Огребают по полной, когда других не напрягают.

– Понятия не имею, но мои лекции по анатомии – это полный отстой.

– Дружище, попробуй перевестись на физику.

– Да ты, мать твою, гений. Садись, зачет. – Нахмурившись, вытаскиваю телефон из кармана и открываю сообщение от тренера с адресом электронной почты моего репетитора. Следом проверяю два других: одно от Мелани, а другое от Вивиан. Той самой, что расположилась на диване в нашей гостиной.

Поднимаю глаза на Эчо, показываю экран, и он усмехается.

– Черт возьми, так и знал, что она тебя ждет, – тихо говорит он. – Нео распинался по полной, но малышка так и не заглотила наживку.

– Забавно, насколько я помню, у нее все хорошо с заглатыванием.

Уголки моих губ ползут вверх.

– Воспользуешься предложением?

Киваю и понимаю, что планы на вечер наметились.

Эчо качает головой, улыбаясь, как придурок.

– Будь поосторожней с ней, а то еще подумает, что нравится тебе.

– Она мне нравится.

Друг снова смотрит на меня, но я выдерживаю паузу, прежде чем ответить, и на его лице появляется идиотская улыбка.

– Ты хотел сказать – нравится трахать ее?

– Скорее наоборот: ей – меня.

Он ухмыляется и снова смотрит на фотку Вивиан.

– Ну, это очевидно.

– Поверь, она классная, милая и умная. Такие быстро разочаровываются во мне, как только наши отношения выходят на новый уровень.

– Да быть такого не может, – язвит он. – Ладно, а что там случилось с репетитором, почему ты так быстро вернулся?

– Предполагалось, что мы просто познакомимся, но разговор не завязался.

В глазах Эчо заинтересованность:

– Почему?

– Она была в кабинете тренера Рида, когда я подошел, просила отдать меня кому-то другому и все в этом духе.

Его брови подпрыгивают.

– Серьезно?

– Честнее не бывает.

– С чего это она?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но как только девушка поняла, что я стою в коридоре и слушаю их разговор, просто взбесилась. Схватила свое барахло и выскочила за дверь. Самое интересное, что она старательно избегала моего взгляда. Я не придумываю, бро, так все и было.

Глаза Эчо сужаются, стоит отдать должное его выпендрежной заднице – он сжимает губы, чтобы хотя бы попытаться сдержать смех, но срывается.

– Похоже, она действительно чокнутая.

Облизываю губы, чтобы скрыть ухмылку.

– Ты придурок.

– А ты мудила.

Эчо улыбается, когда я толкаю его в плечо и прохожу мимо, говоря:

– Она, наверное, нервничала. Ты можешь быть таким невыносимым, однако.

– Несносным, если быть точнее. – По его лицу расползается улыбка. – Когда ты с ней встретишься?

– Тренер сказал, что она будет ждать в библиотеке в пятницу после тренировки. За вторым столом. Но я собираюсь написать ей, чтобы кое о чем договориться. – Смотрю на него. – А ты со своей встретился?

Он вздергивает подбородок.

– Это та же цыпочка, что и в прошлом семестре. У нас уже все налажено, но я не против с ней потусоваться.

– Ты когда-нибудь подкатывал к ней?

– Нет, чувак, – вздыхает он. – Втягивать ее в это было бы слишком жестоко. Ей ни за что не понравится наша команда.

Киваю и шумно выдыхаю, когда Вивиан лукаво улыбается через плечо.

– Похоже, мое время пришло.

Эчо смеется, подталкивая меня в плечо, и уходит, а я поднимаю блондинку с дивана.

Обхватываю ее за плечи.

– Ждешь меня, красавица?

– Сам знаешь, что жду. – Ви улыбается и без паузы ведет нас в мою спальню.

– Сладких снов, Круз! – поет Нео, и я подпеваю в ответ:

– Иди в жопу, Калавера!

– Обязательно, сынок. Дважды! Может быть, даже прямо здесь, на этом диване!

Вивиан смеется, снимая туфли, когда я высовываю голову в коридор.

– Слишком много информации, засранец! – кричу, запирая дверь. – Слишком много.

Поворачиваюсь и вижу, что девушка уже расстегивает платье, не нуждаясь в моей помощи. Никаких заигрываний и горячих прелюдий. Тупо секс.

Тяжело вздохнув, бросаю бейсболку и стягиваю толстовку.

Типичный вторник.

Мейер

– О чем мечтаешь?

Моргаю и фокусируюсь на ноуте, лежащем на коленях. Пока я обдумывала ответ, он успел перейти в спящий режим.

С тех пор как пришло письмо с заголовком «Звездный питчер университета Авикс», я перечитала его десять раз. Только он мог так подписать.

Неужели Тобиас Круз всерьез думает, что мое наставничество означает, будто он может прислать работу, а я все сделаю за него?

Натягиваю легкую улыбку и поворачиваюсь к лучшей подруге:

– Привет.

Бьянка стоит в дверном проеме ванной в моей пижаме и с полотенцем на голове.

– Когда ты вернулась?

– Наверное, минут десять назад. Кстати, мне понравилась твоя версия песни «Work It».

– Вот и я о том же! И как только шоу «Голос» мог отклонить мою запись для прослушивания? Вероятно, какая-то ошибка, – отшучивается она и, сделав шаг, оказывается в гостиной.

Свободного пространства у меня меньше квадратного метра. Слева от входной двери – кухня с одной стойкой, где едва хватает места, чтобы повернуться от раковины к плите, направо – две двери. Одна ведет в ванную комнату без ванны, другая – в комнатушку, которая едва ли больше стандартного чулана. Если же никуда не поворачивать, а просто сделать шаг вперед, окажешься в гостиной, она же моя спальня. У меня есть комод, который служит подставкой для телевизора, и диван, раскладывающийся в кровать.

Квартирка крошечная, и иногда из-за отсутствии хорошей вентиляции в жаркие дни здесь пахнет затхлым – дает о себе знать старое ковролиновое покрытие. Приходится постоянно проветривать, чтобы не было плесени, но зато здесь тепло, безопасно и не так далеко от кампуса. И да, эту квартиру я снимаю.

Бьянка садится рядом, забирает из моих рук ноутбук и откладывает его подальше.

– Знаешь же, что я бы проголосовала за тебя, – киваю в подтверждение своих слов, и мы обе смеемся.

Бьянка – ужасная певица, что кажется забавным, ведь ее дед – живая легенда эстрады, а оба родителя годами пели у него в бэк-вокале. Но отсутствие голоса не мешает ей подниматься на сцену «Тривиса», одного из местных баров, когда там устраивают караоке-вечера.

– Вероятно, только ты, chica[8], но хватит увиливать от темы. Поговори со мной. Что тебя беспокоит? Обычно твои маленькие пальчики без остановки что-то печатают на этой штуке.

Бьянка – моя самая близкая подруга и единственная, кто знает о некоторых проблемах, с которыми я порой сталкиваюсь. Ключевое слово – некоторых. Я и правда делюсь с ней тем, о чем никогда и никому не рассказываю. Однако если сама она может секретничать со мной о чем угодно, то я, наоборот, некоторые моменты стараюсь сохранять при себе. Бьянку я люблю и доверяю ей, но когда воюешь с собственными решениями, не очень-то разумно делиться своим же оружием.

– Не знаю, как пережить этот год, не говоря уже о следующем, – вздыхаю я. – Сил уже нет, а это только начало семестра. Дальше будет только хуже.

Если учесть грядущие катастрофические события.

Бьянка ложится.

– Ты так близко, – мурлычет она. – Послушай, тебе определенно нужен перерыв. Давай уедем на месяц в рай, как только закончим учебу. Бикини и «Бейлиз» во все дни!

Смотрю на нее с легкой улыбкой, и она вкладывает свою руку в мою.

– Пообещай! – говорит она и потом смеется. – Сучка, я все равно тебя уломаю.

Мы с Бьянкой чем-то похожи, а в чем-то полные противоположности. Она высокая и худая, а я невысокого роста и в данный момент на десять с лишним килограммов превышаю свою норму. В любом случае Бьянка никогда не будет столько весить. Я более спокойная и держусь особняком (сейчас больше, чем когда-либо), а она уверенная в себе, общительная девушка. Иногда Бьянка бывает безбашенной, и она – душа любой вечеринки.

На первом курсе нас поселили вместе, и я была уверена, что это будет вынужденное общение. Но я ошиблась, мы быстро подружились и с тех пор поддерживаем друг друга.

Моя подруга – самый искренний человек из всех, кого я знаю, и единственная, кто остался рядом, когда моя жизнь изменилась.

– Спасибо, что помогаешь по вечерам. Без тебя мне было бы очень тяжело, – говорю я.

– Да ладно, прекращай меня благодарить. Я же говорила, что мне это не в тягость. Только здесь удается отдохнуть от всей этой женской драмы. И это, пожалуй, единственное место, где я еще могу улыбаться.

– Как мило, значит, здесь твое счастливое место? – поддразниваю я, вкладывая в голос благодарность, и Бьянка улавливает ее.

Она подмигивает мне, когда раздается тихое хныканье. Поднимаюсь, иду к маленькой комнатке в углу и медленно открываю дверь.

Мое мрачное настроение мгновенно улетучивается, вхожу с улыбкой и в ответ вижу точно такую же.

– Привет, малышка.

Глава 3

Тобиас

Сегодня я чувствую себя просто охренительно. Проснулся, как обычно, без четверти пять, пробежался и сделал разминку. Затем сходил в продуктовый магазин и, поскольку настроение у меня отличное, купил чоризо. Эту колбасу шикарно делает моя мама, но магазинная тоже сойдет. Вообще у меня есть привычка не выбрасывать оставшиеся продукты, а готовить из них другие блюда. Чоризо хватит надолго, могу и друзей угостить.

Я точно не из тех парней, которые выглядят жалко, когда в жизни все паршиво. Такие времена я встречаю с улыбкой на лице и высоко поднятой головой. Да и, признаться честно, предыдущие две игры, сыгранные в шатаут[9], здорово поднимают настроение.

Хорошее настроение сохраняется… до тех пор, пока я не добираюсь до верхней ступеньки лестницы, ведущей в библиотеку. Оглядываюсь и понимаю, что цыпочка с гнездом на голове не пришла.

Запихнув в рот последний кусочек буррито, смотрю на часы и хмурю лоб. Ладно, по правде говоря, сейчас семь пятнадцать. Я пришел точно по расписанию, хотя мог бы прийти пораньше. Но я решил пробежать с утреца еще несколько километров, потому что чувствовал себя преотлично.

В любом случае я не опоздал, но где она, черт возьми?

Мои занятия начинаются через сорок пять минут, я пришел вовремя, и она тоже должна была явиться к назначенному времени, ведь это ее работа, в конце-то концов. До учебного корпуса отсюда рукой подать, но теперь мне придется спешить и я буду лишен возможности остановиться и поболтать с друзьями по дороге или уделить малышкам с аппетитными формами то внимание, за которое они платят доктору «грудастых дел» хорошие деньги. Не мне, понятно, а пластическому хирургу.

Я взглянул на часы еще раз.

Она же не опоздает больше чем на пару минут, верно? Может, она где-то здесь, а я не заметил с первого взгляда?

Пытаюсь включить мозги, чтобы вспомнить ее внешность, но на ум ничего не приходит, кроме выцветшего серого свитера. Такой бабушка покупает тебе в «Кмарт» на Рождество каждый год: мешковатый, скучный и колючий после первой же стирки.

Слева от меня несколько девушек, каждая склонилась над какими-то бумагами и прочей ерундой, но они, похоже, никого не ждут. Справа… ну, скажем, группа заблудившихся по дороге на родео или члены организации «Будущие фермеры Америки». Уверен, что на их здоровенных ботинках есть засохшее лошадиное дерьмо.

Они что, из змеиной кожи?

Раздраженно вздохнув, снова оглядываюсь по сторонам.

Где эта цыпочка может быть?

Захожу в библиотеку и направляюсь к стойке, предназначенной для людей, которые знают, как здесь все устроено. У нашей команды свой учебный зал, поэтому библиотека для меня чужая территория.

Одариваю малышку, сидящую за стойкой, приветливой улыбкой.

– Надеюсь, вы сможете мне помочь.

Она краснеет, а я еще больше расплываюсь в улыбке.

Зубы всегда дают нужный эффект.

– Мне нужно найти одну девушку.

– Девушку?

Ее глаза говорят: «Я зарежу тебя во сне, а потом буду держать всю ночь, пока ты не истечешь кровью». Жуткое зрелище. Прямо как тот монстр из детских страшилок, что прячется под кроватью.

– Она репетитор, – добавляю я.

– Да без проблем. – Прочистив горло, малышка достает маленький блокнот с кучей записанных имен. – Как ее зовут?

– Не знаю, – пожимаю плечами.

– Ясно. – Она шумно выдыхает, и ее челка взлетает надо лбом. – Похоже, за все утро у нас было всего четыре девушки, так что разобраться не составит большого труда. Как она выглядит?

Не дождавшись ответа, она бросает на меня пронзительный взгляд.

– Вы совсем ничего о ней не знаете?

– Рассмотрел только спину. – Я с улыбкой облокачиваюсь о стойку. Знаю, сейчас в ее голове крутятся самые грязные варианты из всех возможных. – Ростом примерно до моего подбородка, волосы вроде бы русые или каштановые, – пожимаю плечами. – Было не до этого.

Девушка медленно кивает, слегка поджав губы. Что ж, реакция мне знакома. Так случается каждый раз, когда я даю понять, что продолжения не будет.

Сейчас меня кинут. У нее нет интереса мне помогать, так как у меня нет интереса ее раздевать.

Мисс библиотекарша морщится и возвращается к работе.

– Идите в Учебный центр рядом со зданием детского развития. Там вас проконсультируют, – бросает она. – Не забудьте пропуск.

Из моей груди вырывается сдержанный смешок.

– Спасибо, милая! – Одариваю ее взглядом, разворачиваюсь и, ухмыльнувшись, выхожу из библиотеки.

Центр находится через два здания, рукой подать. Но до моего первого занятия осталось минут двадцать, и это чертовски напрягает. В кратчайшие сроки мне нужно получить домашку от цыпочки и подготовить свою задницу к биологии.

Я не рассчитал силу, и дверь шумно захлопывается за мной, заставляя паренька за стойкой вздрогнуть.

– Салют. Мне нужно узнать имя своего репетитора.

Он бросает на меня оценивающий взгляд и продолжает работать со стопкой бумаг, которую, должно быть, только что достал из принтера.

Да, я цепляю даже парней.

Ухмыляюсь.

– Мы должны были встретиться в библиотеке полчаса назад. Репетитор. Как ее зовут и где она?

Не успеваю договорить, как его пальцы начинают что-то быстро печатать на клавиатуре.

Что там мне говорили про пропуск?

– Этого не может быть.

Парень выпрямляется, выражение его лица становится напряженным. Все слишком очевидно. Она и пары часов не проведет с этим небожителем – написано на физиономии.

Он качает головой:

– Ваш репетитор не работает раньше двенадцати и никогда не пропускает назначенные встречи.

Моя левая бровь слегка приподнимается, и я ухмыляюсь:

– Она твоя девушка?

Белая кожа парня становится такой же розовой, как его рубашка поло. Однако он продолжает:

– Нет!

– Но тебя это не устраивает.

– Она только подруга, – оправдывается парень, как будто это действительно имеет значение.

– Держу пари, у тебя есть номер телефона подруги. – Я покачиваю головой, и мне кажется, что он на грани истерики. – Ты можешь передать ей, чтобы она пришла сейчас? Мне нужно… – Черт. Я не могу сказать ему про домашку и рисковать своей квалификацией. – Мне нужно с ней поговорить. Срочно.

Тяжело сглотнув, он произносит:

– Извини, Тобиас. Зайди сегодня днем, может, тебе повезет. Но ничего не могу обещать. Она не работает в офисе, приходит только распечатывать документы. Я могу написать ей по электронной почте и попросить связаться с тобой, на этом все.

– Понятно, – медленно качаю головой. – Это мне не подойдет, дружище. Можешь дать ее номер?

Он путается в собственных словах.

– Нам запрещено разглашать личную информацию. И, как я уже сказал, по утрам она не работает. Никакого репетиторства. Нет…

Цокаю.

Смотрю на его бейджик с именем «Джонни».

– Джонни, братан, мне нужен номер, – говорю ему, а сам попутно отправляю сообщение человеку, благодаря которому все это завертелось, – тренеру Риду.

Ответ приходит молниеносно, это заставляет меня улыбнуться. Прислоняюсь к стойке и жду.

Паренек недоуменно смотрит на меня, но не проходит и минуты, как у него звонит телефон. С недовольным видом он отвечает на звонок. Три, два, один…

– Хорошо, я все понял. – Он опускает взгляд и кивает, как будто тренер Рид стоит прямо перед ним. – Будет сделано. Спасибо и вам.

Повесив трубку, он садится за компьютер, распечатывает нужную бумажку и швыряет мне.

1:0 в пользу Тобиаса Круза.

Подхватываю листок и на ходу бросаю:

– Спасибо, дружище.

На улице отправляю сообщение:

Это Тобиас. Малышка-репетитор, я тебя жду. Где ты?

Обновляю диалог, чтобы убедиться: сообщение отправлено. Перепроверяю номер и сигнал Сети.

Ничего не происходит.

Прошла минута, ответа нет.

Не понимаю: в чем дело?

Может, я за телефон не заплатил?

Заплатил. Тренер же ответил сразу.

Как и все остальные.

Нахмурившись, смиряюсь и снова звоню тренеру. Хочу сказать, что задания на сегодняшний урок по анатомии не готовы и появляться на занятиях точно не вариант.

– Ты получил номер, сынок?

Улыбаюсь, приветствуя девушку, которая проходит мимо в розовом комбинезоне. Обожаю такие. Очень легко снимаются.

– Круз, – зовет меня голос в трубке.

– Да, извините. – Смотрю вперед. – Номер у меня, но, кажется, он неверный.

Последовала небольшая пауза, прежде чем разговор продолжился.

– Почему ты так решил?

– Она не ответила, а звонил я… – Смотрю на свой экран. – Почти пять минут назад звонил. Странно, правда?

– Целых пять минут, серьезно? – усмехается Рид. – А зачем она тебе понадобилась так рано? У тебя сегодня тест или что?

– Нет, теста нет. – Провожу кончиками пальцев по лицу. – Ну, у нее вроде как… моя домашка. Задания то есть.

– Не понял. Что ты имеешь в виду? – Когда я не отвечаю, он вздыхает в трубку. – Черт возьми, Тобиас.

Настроение окончательно портится, и я щурюсь на солнце.

– Извините, тренер.

Почему нельзя было напрячься и сдать анатомию сразу, тупица?

– Ладно. – Представляю, как он опускается на стул и бросает бейсболку на стол. – Я разберусь с этим и свяжусь с твоим профессором. Но, Тобиас… больше никакого дерьма в последнюю минуту, понял?

Киваю.

– Да, тренер.

– Хорошо. А теперь покинь кампус на несколько часов, чтобы я мог придумать оправдание. Увидимся на поле.

– Я буду в белом, – усмехаюсь собственной шутке, – все ненавидят нашу домашнюю форму.

Вешаю трубку, и мое настроение поднимается.

Знал, что тренер прикроет. Он всегда так делает.

2:0 в пользу Тобиаса Круза.

Мейер

Возвращаюсь обратно на кухню после того, как в пятый раз за сегодня наполнила увлажнитель воздуха. На секунду прислоняюсь к ламинированной столешнице. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох в надежде хоть немного успокоиться. Но двадцать секунд тишины, которые у меня были за последние тридцать часов, прерываются жужжанием. Вздохнув, ставлю чашку в раковину и подхожу к телефону, подключенному к зарядному устройству. Там десятки пропущенных звонков и сообщений: несколько от Тобиаса, одно от Бьянки и еще одно от Гаррета Джонса.

Сначала читаю месседж подруги и задерживаю дыхание, когда перехожу к сообщению от Тобиаса.

Легко проследить, как из полунормального человека он превратился в эгоиста за четыре минуты и три отправленных им сообщения.

Как я могу ему помочь, если сама живу без сна и питаюсь только арахисовой пастой?

Сперва пишу Бьянке, что она может приехать, как и хотела. И что я буду у нее в долгу, если она захватит что-нибудь перекусить по дороге.

Затем набиваю сообщение Гаррету, но в этот момент звонит телефон, и я, машинально ответив, замираю от резкого голоса.

– Крапола!

Зажмурив глаза, подношу трубку к уху.

– Ты хочешь потерять эту работу, Мейер? Могу это устроить.

Ненавижу, когда моим положением манипулируют так, будто я устроилась на работу не потому, что сама приложила к этому усилия. Даже если он перевел меня к себе, это вовсе не значит, что ему позволено контролировать мой основной источник дохода.

Лапки бархатные, да коготки острые.

– На сегодня у меня были запланированы две встречи, и обе были перенесены еще вчера вечером.

– Прекрати нести чушь, Мейер, ладно? Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Слушай меня внимательно: когда звонит Тобиас Круз, отвечай ему. Если он тебе пишет, отвечай. Если ему нужна внеплановая встреча, организуй ее.

– Ты так говоришь, будто это я отменила наше первое занятие. Да я только пять минут назад узнала, что Тобиас пытался мне дозвониться. – И заметь, я деликатно не спрашиваю, кто дал ему мой номер. – Пришлось отключить телефон, потому что Бейл… – Сглатываю. – Просто была тяжелая ночь.

– Еще раз: это твоя работа. Выполняй ее, или придется найти кого-нибудь другого.

Я изо всех сил борюсь с нахлынувшими эмоциями, но глаза все равно на мокром месте. Это из-за усталости. А вот чего я допустить не могу, так это того, чтобы мои всхлипы кто-то слышал. Не покажу свою слабость!

– Мы друг друга поняли?

Перевожу взгляд на потолок.

– Да, мистер Рид.

Он молчит мгновенье, прежде чем заговорить снова:

– Хорошо. Я позвоню ему и скажу, что ты заболела. Но только учти: завтра сама свяжешься с ним.

Не знаю, ждал ли он благодарности, но он ее не получит.

– Поняла, – говорю я. – Но не забудь предупредить своего подопечного, что я никогда не выполняю работы за учеников. Никогда.

Ответа нет, но я знаю, что он услышал меня.

Звонок обрывается, и я опускаю голову. Спустя несколько секунд приходит угрожающее сообщение:

И чтобы ты не давала мне повода снова звонить.

Ага. Потому что он, тренер, не звонит по пустякам.

Слезы, которые я сдерживала, теперь падают на мои босые ноги, напоминая о том, что рассчитывать я могу только на себя.

Из комнаты доносится кряхтение Бейли. Она плачет от боли, которая распространяется по воспаленным дыхательным путям из-за лающего кашля.

Моя малышка болеет.

Отхожу от стойки, быстро умываю лицо холодной водой, вытираюсь рубашкой и спешу в комнату. Опускаюсь на кровать рядом с дочкой, беру ее на руки и укачиваю. Она плачет мне в ухо. Бедняжка не может крепко заснуть из-за сильного кашля, а если засыпает, ее сон очень беспокойный.

Прижимаю кроху к себе и делаю глубокий вдох. Учеба и работа могут подождать.

Бейли – это все, что имеет значение.

К черту усталость.

Глава 4

Тобиас

– Какого черта ты здесь забыл, Круз? – кричит Нео, как только я появляюсь в зале.

Бросив сумку, поднимаю бровь и начинаю стягивать с себя одежду, чтобы приступить к тренировке.

– Провожал твою сестру на автобус до дома. Она сказала, что у меня проблемы с дыхалкой, поэтому я тут.

Ксавье качает головой, а Нео соскакивает с тренажера так быстро, что даже удивительно, как его задница не встретилась с полом.

– Не будь ослом! – вопит он.

– Тогда не езди на мне.

Мы смотрим друга на друга и улыбаемся.

Все возвращаются к своей утренней разминке. Эчо, сидящий на жиме, следит за каждым моим шагом. Решаю забраться на беговую дорожку, чтобы разогреться, и Эчо, как я и предполагал, тут же занимает соседнюю.

Он быстро оглядывается по сторонам, затем спрашивает:

– Так и не дошел до анатомии?

– Планы поменялись. – Встречаю его прищуренный взгляд. – Малышка-репетитор продинамила меня, не было смысла идти без домашки.

Он запрокидывает голову:

– Да ладно?

Киваю и увеличиваю скорость на дорожке.

– Я пришел вовремя, но ее там не оказалось. Пришлось пилить в Учебный центр. Разыскать ее задницу так и не удалось, поэтому набрал тренера.

Эчо присвистнул.

– Ты сказал ему о своих планах? Ну, чтобы она делала анатомию за тебя?

– Да так, в общих чертах. – Пожимаю плечами. – Оставил на его усмотрение.

Эчо усмехается и тоже прибавляет скорость.

– Ну ты и мудак, втянул бедную девчонку в неприятности. Почему нельзя было просто сесть и все с ней обсудить?

– Да теперь уж понял. – Хмурюсь и смотрю вперед.

– Ты вообще спрашивал, может ли она закрыть твои долги по анатомии, или просто отправил задания?

– Чувак, это одно и то же. Ее работа – сделать так, чтобы студент сдал, а без несданных работ я в дерьме.

Усмехаюсь, но Эчо не подхватывает мое настроение, поэтому, выключив беговую дорожку, поворачиваюсь к нему лицом.

Конечно, он делает то же самое.

По хмурому взгляду понятно: сегодня он снова не в духе. Какое-то дерьмо, о котором парень не готов говорить, гнетет его. Так. Лучше пусть выместит злобу на мне, нежели ввяжется с кем-то в перепалку и меня заодно втянет. Он может постоять за себя, но понятно, что лучший друг в стороне не останется. Не в моих правилах.

– Не строй из себя невинную овечку. Ты такой же мудак, как и я. – Улыбаюсь во весь рот.

– Знаю, но, черт возьми, после этого сезона мы будем претендовать на драфт. Не подставляй нас обоих, вали давай на занятия.

– Слушай, я решу вопрос с анатомией, а что касается драфта, то не очкуй. – Наклоняюсь к нему, округляя глаза. – Впереди у нас еще много всякого дерьма, мы все в одной лодке, если, конечно, другие придурки тоже постараются. Битой об косяк, мы динамичный дуэт, братан. Ты и я. – Моя улыбка становится еще шире, но слова не производят должного эффекта, и Эчо снова срывается.

– Вот об этом дерьме я и говорю, Круз. – Застыв на месте, он качает головой. – Сегодня может случиться что угодно, а будущее неопределенно. Пора взглянуть правде в глаза и задуматься, что бейсбол, возможно, не самое важное в нашей жизни. – Он слезает с дорожки, хватает свои вещи и направляется к выходу, но напоследок бросает: – Сезон – это все, что у нас есть сейчас, так что не просри его.

Как только Эчо выходит за дверь, я подсознательно потираю локоть. Он не понимает, о чем говорит. Только бейсбол имеет значение.

Я – Тобиас, мать его, Круз, лучший питчер, которого когда-либо видел университет. Мне принадлежит рекорд по количеству выбитых страйков в студенческой лиге. В прошлом сезоне я стал первым, кому удалось отстоять два матча подряд без назначенного хиттера в финале игр за кубок чемпиона лиги. В следующем году я буду путешествовать по стране вместе с командой из высшей лиги. И ничего больше не будет меня парить. Начнется настоящая жизнь. У меня все получится, потому что других вариантов нет.

К черту учебу.

И к черту эту высокомерную сучку, которая сделала вид, будто меня не существует.

Я справлюсь сам, без ее помощи, потому что, как я уже сказал, сдаваться мне несвойственно.

Последние два с половиной года я жил бейсболом, мой член всегда был занят, а оценки соответствовали требованиям.

Еще один семестр потерпеть я сумею, а там уже драфт, и бейсбол официально станет профессией Тобиаса Круза. Я все равно не планировал оставаться на выпускной год.

Бейсбол – все, что у меня есть.

Облажаться? Черта с два!

⁂

– Ты облажался. – Тренер буравит меня недовольным взглядом.

Твою ж мать.

– На самом деле не все так плохо. – На лице получается изобразить кривоватую ухмылку. – Возможно, я и отстаю на неделю или две, но, тренер…

– Пятничную игру проведешь на скамейке запасных.

У меня вырывается смешок, но когда тренер сохраняет невозмутимое выражение лица, я склоняю голову набок и делаю еще один шаг вглубь его кабинета.

– Что? Можно еще раз? Неправильно вас расслышал, должно быть. Вода попала в уши, когда душ принимал. – Трясу головой в подтверждение своих слов, и брызги от мокрых волос разлетаются во все стороны.

Тренер наклоняется вперед, ничуть не смущаясь:

– Прошло две недели, а ты до сих пор не встретился с репетитором. Почему?

– Нужды не было.

Он кивает.

– Занятно, но, видишь ли, я получил письмо от твоего профессора. Он пишет, что ты так и не отработал пропущенные занятия. Ну, помнишь, те задания, которые, я обещал, ты сдашь. Это было две недели назад, когда прикрывал твою задницу.

– Тренер, я играю в пятницу.

Запрокинув голову, он щелкает ручкой.

– Твой средний балл шестьдесят шесть, а чтобы выйти на поле, нужно набрать хотя бы семьдесят. Правила ты знаешь. Моя команда, мои требования.

Мы оба знаем, что это моя команда, но сейчас лучше не нарываться.

Не существует даже крохотного шанса, что он посадит лучшего питчера на скамейку. Но сейчас Рид в настроении нацепить свою авторитетную шляпу, поэтому я спрашиваю, а не констатирую тот факт, о котором мы оба знаем:

– Вы бы меня отстранили? Только честно, а?

На мгновение он колеблется, затем прищуривает глаза.

– Разберись с этим дерьмом и сделай все возможное, чтобы в пятницу быть на поле. О’кей?

– Сегодня среда.

– Я в курсе.

– Получается, сегодня нужно все сделать, а завтра сдать?

– Верно, – кивает он. – Да ты не волнуйся. Преподаватели проверят работы и выставят оценки, как только ты все сдашь. Я предупредил. Главное, сдай работы к полудню.

– Вы сказали – преподаватели?

– Сказал. – Он зло сверкнул глазами. – Как выяснилось, у тебя проблемы не только с анатомией, но еще и историей. Вдобавок ты провалил сочинение.

– Не планирую становиться зубрилой.

– А что у тебя с планами на конец сезона? На поле или на скамейке запасных? – парирует он. – Сам знаешь: как только студент опускается ниже проходного минимума, я уже не в силах помочь.

Провожу языком по задней поверхности зубов.

Молодец, Тобиас! Справился сам…

Спокойно. В запасе два дня. Все в порядке.

– Обещаю, что к пятнице буду в строю. А в следующий раз сдам долги пораньше. – Из моего рта вырывается нервный смешок.

Трудности закаляют, это полезно.

Тренер откидывается на спинку стула с ухмылкой:

– Сынок, все получится. Окончишь университет, и твоя жизнь наладится, а у меня будет легенда, поддержавшая мою программу.

Киваю и стучу костяшками пальцев по его столу.

Почти никто не знает, что Томас Рид спас мою задницу, а я спас его. Дела у него шли, мягко говоря, не очень. В то время как большинство видов спорта в Авиксе продолжали процветать, бейсбольная программа терпела крах. Финансирование сократили из-за провальных сезонов и отсутствия прогресса. Однако тренер продолжал самостоятельно искать перспективных ребят. Но тут его ждала неудача, потому что крупные университеты переманивали игроков, обещая лучшие условия. Рид готовился потерять работу, а я мог потерять свой единственный шанс.

В выпускном классе родители поставили мне ультиматум. Со своими оценками я не мог рассчитывать на стипендию, и для поступления мне нужны были деньги. Но мои предки заявили, что не позволят использовать сбережения, отложенные на учебу, если я выберу спортивное направление. А бейсбол – это все, чего я хотел.

Я начал ввязываться в бессмысленные драки, хотя всегда предпочитал защищать слабых, и меня выгнали из школьной команды, хотя это означало, что шансов на победу в сезоне у них нет. Все в моей жизни рушилось. Университеты, которые проявляли ко мне интерес, вычеркнули меня из списка претендентов, а в довершение всего я оказался на грани исключения из школы, рискуя провалить выпускной год.

И тут появился Рид.

Он протянул мне руку помощи, поддержал, когда все отвернулись от меня, даже родители. С того момента он всегда был рядом, хотя иногда я этого не заслуживал.

Стыдно вспомнить, но и здесь, в Авиксе, я совершал те же ошибки. Но вместо того чтобы выгнать, тренер спокойно поговорил со мной и сказал, что все понимает. Никто не меняется в одночасье, и мне просто нужно продолжать работать над собой. Что бы ни случилось, он всегда прикрывал мой зад. Как и в тот раз, когда я переборщил с алкоголем. В университетской газете эта новость блистала на первых страницах.

Они то и дело норовят осветить негативные черты личности Тобиаса Круза – вот что на это сказал Рид.

Да я расшибусь в лепешку ради тренера, и знаю, что он сделает то же самое ради меня.

– Я не подведу вас. – Киваю в подтверждение слов. – Я сделаю все ради общей цели.

– Не сомневаюсь, сынок, – сдержанно улыбается он и продолжает: – Соберись и позвони репетитору. Подними свой средний балл выше семидесяти к пятнице и выше восьмидесяти к Бостону.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Вот это по-нашему! Используй мозги девчонки, занимайся все время, если нужно. За это она и получает деньги, это ее работа.

– А если у нее не будет времени?

– Ты – мой лучший спортсмен, она – лучший репетитор в университете.

– И чью же академическую жизнь она спасла, чтобы удостоиться такого титула? – шучу я.

Тренер смеется.

– Лучший проходной балл, самая востребованная зубрила со списком ожидания длиной в километр. Потребовалось немало усилий, чтобы заполучить ее на наш факультет. Но теперь она работает только со спортсменами и отвечает за их успеваемость.

– Звучит неплохо, – соглашаюсь я.

– Послушай, за каждое занятие с тобой девчонка получит в три раза больше, чем с любым другим студентом. – Он бросает на меня пристальный взгляд. – Никогда не говори ей, что знаешь об этом. Но помни: она еще как заинтересована.

Мои брови подскакивают, но тренер отмахивается от меня, отвечая на звонок.

Иду в раздевалку, размышляя над тем, что он только что сказал.

Неудивительно, что эта штучка не выполнила мои задания. Знает, что в конце концов я ей позвоню, и когда это произойдет, она получит деньги за нашу встречу.

Схватив с полки телефон, плюхаюсь на скамейку и отправляю ей сообщение:

Hola[10], малышка-репетитор. Мне нужны твои услуги. Сегодня вечером. Управимся за два часа.

Ухмыляюсь выбору слов и подумываю добавить значок доллара, но вспоминаю просьбу тренера. Так что нет, буду хорошим мальчиком и просто подожду ее ответа.

Открываю «Тик-Ток», пролистываю пару комментов, в которых меня отметили после вчерашней игры, затем возвращаюсь к своему сообщению. Вижу, что она уже прочитала его, но в ответ тишина.

Делаю скриншот, обвожу красным значок «прочитано», добавляю маленькую рожицу и отправляю ей.

Хватаю свою сумку из шкафчика и перекидываю ее через плечо как раз в тот момент, когда звучит песня Power Ranger. Такая стоит у меня на уведомлениях. Ответила.

Ухмыляюсь. Пусть подождет, пока я выйду на улицу, чтобы открыть и прочитать месседж.

Моя улыбка испаряется, как только я смотрю на экран.

Пожалуйста, обратись в студенческий центр для записи на занятие. Информацию с моими часами работы отправлю следующим письмом.

Так, она хочет повыделываться?

Да… нет.

Попробуем снова.

Один доброжелатель может поделиться скриншотом с кем-нибудь еще. Как насчет моего тренера?

Сдерживаю смешок и попутно отправляю еще одно сообщение:

Полагаю, тебя попросили освободить место для меня, когда появится необходимость.

В хорошем настроении направляюсь в библиотеку. Ей просто нужен небольшой пинок для работы. Надеюсь, теперь она вспомнит, что занятия со мной приносят ей в карман больше денег.

Внизу появляются три маленькие точки, которые дважды исчезают, прежде чем на экране появляется ответ.

Малышка-репетитор: Уточни конкретное время. Постараюсь найти окошко в расписании.

Я: Сейчас.

Малышка-репетитор: Мне нужно хотя бы 40 минут.

Будет тебе сорок минут. Понимающе качаю головой. Видимо, ей нужно привести себя в порядок.

Сунув телефон в карман, чувствую себя немного легче. Первый шаг сделан. Тренер будет доволен.

Захожу в библиотеку. Как и ожидалось, стол номер два свободен, так что занимаю место и жду.

Я еще не выпустился, а другие уже делают деньги на моем имени.

Пора привыкать.

Дальше будет только хуже.

Глава 5

Мейер

В спешке завязываю волосы в хвост, с пола хватаю миску с хлопьями «Корнфлейкс» и бросаю ее в раковину. Ужин, достойный чемпионов.

– Опаздываешь на свидание? – поддразнивает Бьянка. – Знаю, в душе ты ракета, но сейчас ты выглядишь так, будто спешишь больше чем обычно. Что-то новенькое.

Сглатываю подступивший к горлу комок и улыбаюсь:

– Ненавижу внеплановые занятия. Нет времени подготовиться, нет времени сходить в Учебный центр или спортивный отдел, чтобы распечатать необходимые материалы. Придется использовать ноут и искать информацию по частям. Это все так раздражает, пустая трата времени.

– Понимаю. – Она зевает.

– Бейли поела час назад и спит уже минут двадцать.

– Ты все еще включаешь увлажнитель воздуха? Малышка вроде поправилась.

– Только ночью, так что не беспокойся, включу его позже. – Натягиваю свитер поверх майки и остаюсь в домашних легинсах. – Спасибо, что приехала так быстро.

– Без проблем, я все равно хотела заглянуть к вам до работы.

– Уверена, что не слишком устанешь?

– Это пустяки по сравнению с твоей нагрузкой. Кроме того, им повезло, что я приду помочь закрыть смену в магазине. Я ведь теперь работаю только по утрам. – Бьянка пожимает плечами – Итак, кто у нас сегодня? Квотербек?[11] Защитник?

– Если бы, – бормочу я. – Питчер.

Ее брови подскакивают вверх.

– Тот самый? Высокий, загорелый, притягательный Тобиас Круз?

Поворачиваюсь, хмурюсь, пока надеваю ботинки, и быстро закручиваю хвост в пучок.

– Да, он.

– Неужели миф про тупых спортсменов – это чистая правда? – Бьянка плюхается на диван-кровать, который так и не был сложен с утра, а я присаживаюсь рядом. У меня еще есть время.

– Вовсе нет.

– Тогда почему они так отчаянно взывают к тебе, дорогая?

– Потому что я могу дать то, чего они все хотят, но не могут получить, – подыгрываю ей, и мы переглядываемся.

Подруга шевелит бровями, а я постукиваю пальцем по виску.

– Эх, ты как обычно. – Бьянка возмущенно стонет, подпинывая мою ногу. – Ты как протеиновый белок для спортсменов.

– Протеин – это и есть белок, – говорю я с тихим смехом и откидываюсь на подушку. – Если честно, у меня никогда не было особых проблем со студентами. Некоторым учеба дается нелегко, и я помогаю подтянуться. Есть и такие, кто хочет удостовериться, что они все делают верно, и им просто нужен взгляд со стороны по выполненным работам. Бывает по-разному, но на каждый мешок яблок всегда найдется одно гнилое.

– Я встречала Тобиаса пару раз, когда была с Купером. – При упоминании о бывшем она изображает рвотную гримасу. – Но делать выводы рано, нужно больше времени, чтобы разглядеть, что скрыто за его улыбкой. Мы ведь не говорим о том, что самый популярный спортсмен университета – то самое гнилое яблоко?

С прерывистым вздохом поднимаюсь на ноги и запихиваю ноутбук в сумку. Когда я застегиваю молнию, по комнате разносится сигнал входящего сообщения. Несложно догадаться, от кого оно. Снимаю телефон с зарядки и читаю.

Студент Т. Круз: Я на месте, малышка-репетитор. Долго тебя ждать?

Пришлось добавить его имя в список контактов.

Пытаюсь скрыть свой хмурый вид, когда смотрю на Бьянку.

– Черт его знает, – запоздало отвечаю ей.

– Полагаю, – смеется Бьянка, – тебе суждено это выяснить.

Суждено?

Тобиас

Вскидываю голову, когда на стол опускается объемистая сумка.

Мой взгляд скользит по руке, которая никак не отпустит ручки, и я вижу бледнокожую шатенку с взлохмаченными волосами в знакомом мне свитере.

Девушка садится напротив.

Будучи человеком терпеливым, жду, что она поздоровается, посмотрит мне в глаза или хоть как-то исполнит принятый ритуал. Но ничего из этого не происходит.

Зато она старательно вытаскивает из сумки кучу всякого дерьма: ручки, бумаги, блокноты, сраные текстовыделители. Не будем забывать и о разбитом ноутбуке.

Снова фокусируюсь на девушке, и хотя она по-прежнему ни разу не взглянула на меня, ее щеки окрашивает румянец. Она знает, что я смотрю.

Ухмыляюсь и усаживаюсь поудобнее.

Малышка нервничает вполне обоснованно. Эчо сказал, что я выгляжу немного устрашающе, вопреки тому, что «Студенческий вестник» описывает меня как парня с темными волосами и глазами глубже, чем Тихий океан. Как говорит мама, моя улыбка стоила бы миллион долларов, если б не была такой кривой. Она не знает, что мне это только на руку.

Может, я не огромный, как Халк. Но как капитан я в хорошей физической форме.

Худой и подтянутый.

Прилично одет и езжу на хорошей тачке. Спасибо, тренер.

Я чертовски хорош.

Не стремлюсь стать бабником – не заводит. Но понимаю, что привлекаю женщин, и стараюсь уделить им должное внимание. Хотя все они хотят большего. Иногда достаточно улыбнуться, чтобы свести кого-то с ума.

– Значит, времени на подготовку не было? – с места в карьер начинает она. – У меня под рукой нет списка твоих долгов, так что, если профессор не успел загрузить задания, мне нужно, чтобы ты сказал, над чем нужно поработать сегодня. – Открывает ноутбук и начинает быстро печатать. – Время ограничено. За два часа надо закончить.

Угу, хочет поскорее перейти к делу. Понял.

До сих пор меня не удостоили и взглядом, и это подбешивает.

– Малышка-репетитор… – протягиваю я и наклоняю голову. – Посмотри на меня.

Она напрягается и замирает на секунду. Облизывает губы абрикосового цвета и откидывается на спинку стула. Вскидывает подбородок, немного наклоняется вправо и медленно поднимает на меня глаза.

Девчонка словно боится встретиться со мной взглядом, но теперь, когда пути назад нет, уже не трусит и смотрит в упор.

Я смотрю в ответ и уверен, что у нее перехватило дыхание.

У девушки мягкая кожа, должно быть, она пользуется лосьоном или чем-то подобным, а глаза – странного коричневого цвета. Как в тот дождливый день, когда матч отменяется из-за грязи на игровом поле.

Нет, глаза у нее – медово-карие.

Ей бы не помешало пару дней поспать, чтобы избавиться от темных кругов под глазами, или, может быть, съесть гамбургер, или немного позагорать. Я не могу разглядеть ее тело – худое оно или с аппетитными изгибами: мешковатая одежда скрывает подробности.

Зрительный контакт дается ей с трудом. Девушка ерзает, но я продолжаю смотреть; она становится все более напряженной, все более нервной. В голове появляется пугающая мысль.

Черт, только этого не хватало.

– Ты наркоманка?

Ее глаза метнулись в мою сторону.

– Что?

– Переспрашивать не буду.

Губы девушки приоткрылись и в ту же секунду кривятся от гнева.

– Ты что, издеваешься? – шипит она едва слышно.

Вскидываю руки в примирительном жесте.

– Послушай, я понимаю, что ты не абы кто, что ты официально работаешь через Учебный центр, но я не могу допустить, чтобы рядом со мной была наркоманка. Поползут слухи, черный пиар, и все такое. Мне хватает дерьма из «Студенческого вестника».

– Уверяю тебя, – говорит она и смотрит прямо мне в глаза, – я не употребляю наркотики.

– Даже фентермин[12] не принимаешь для бодрости? – Приподнимаю темную бровь. Щеки у нее какие-то впалые.

Губы девушки сжимаются в тонкую линию, она изо всех сил пытается сохранить самообладание. Получается не очень.

– Благодарю за интерес к тому, пью ли я и как часто таблетки для похудения, вызывающие сильное привыкание. И если ты закончил с пассивно-агрессивными намеками о моем лишнем весе, то давай начнем занятие.

– Сбавь обороты, малышка-репетитор. – Я резко подаюсь вперед. – Речь шла о другом. Я имел в виду…

– Мне все равно, – обрывает она. – Мы займемся делом или нет?

Стукнув ладонью по столешнице, хмурюсь. Я вовсе не хотел обидеть девушку. Это ведь был обычный вопрос, только сформулировать его следовало по-другому. По ее поведению ясно, что в моих извинениях она не нуждается. Но, признаться честно, вопрос про наркотики все еще крутится в голове. Ладно, сейчас совсем нет времени на это. Два дня до матча.

– Да, хорошо, – говорю я и ставлю локти на стол из искусственного дерева. – Мы начнем и покончим с этим как можно скорее, согласна?

По нахмуренным бровям понимаю, что она внимательно слушает и, возможно, нервничает немного больше, чем раньше.

– Мне действительно нужно сдать эти дурацкие задания, поэтому не могла бы ты продолжить свой спектакль в духе «лучше неделю ходить в туалет острыми палочками “читос”, чем заниматься с тобой»? Не уверен, смогу ли я отказаться от такого представления прямо сейчас. Игровые дни выбивают меня из колеи, и мне не помешала бы разрядка.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза, а затем из нее вырывается быстрый, неожиданный смех.

Я улыбаюсь. Знаете что? Это совсем не плохой смех.

Внезапно она замолкает, ее пальцы тянутся ко рту, словно пытаясь удержать звук внутри. Глаза фокусируются на экране ноутбука, она прочищает горло и снова начинает печатать. Потом говорит:

– Итак, у меня есть твой учебный план, но, как и ожидалось, здесь нет информации о твоих хвостах. Нужно будет узнать информацию в Учебном или спортивном центре, но по вечерам они не работают.

– Сейчас всего шесть.

– А они закрываются в пять.

– Выходит, ты не такой уж хороший репетитор, как думаешь. Со всеми возможностями, что у тебя есть, ты допускаешь подобные ситуации.

Ее глаза снова встречаются с моими, она открывает рот, чтобы заговорить, но, видимо, передумывает.

– Нет-нет, малышка-репетитор, – склоняю голову с легкой усмешкой. – Скажи уж.

На мгновение задумавшись, но лишь на мгновение, она говорит:

– Просто нужно было записаться на занятие заранее. У меня было бы время для тщательной подготовки. Когда все распланировано, студенты знают, что на каждом этапе обучения они могут полностью рассчитывать на меня. Поэтому, если ты никогда больше не ступишь на бейсбольное поле, то вини в этом только себя.

Эта девушка либо действительно серьезно относится к своей работе, либо чертовски хорошо блефует. Ни то ни другое не так уж важно. Все, что требуется, – поднять средний балл и снова выйти на поле.

– Вот это речь… впечатляет. Но как ты уже знаешь, учеба не мой приоритет. Главное – сдать долги.

– А когда у тебя тест? Промежуточные и годовые экзамены?

– Позаботимся об этом позже.

Она откидывается на спинку стула.

– Это не так работает. Я могу научить тебя учиться в процессе наших встреч, чтобы перед экзаменами нам обоим не было так тяжело.

– У меня очень много забот, и пусть это прозвучит дерьмово, но твоя сверхнагрузка перед экзаменами не должна меня беспокоить.

– Я в курсе, – мгновенно слетает с ее губ. Прозвучало это не грубо и не осуждающе. Напротив, мягко и почти шепотом, но по тому, как ее глаза чуть расширяются, я думаю, она жалеет, что ответила.

Мы поддерживаем зрительный контакт, но я не могу ничего прочитать по ее взгляду. Она держится настороженно. Поэтому, чтобы разрядить обстановку, протягиваю ей свой список долгов. Сначала она не обращает на бумажки никакого внимания – ее взгляд скользит по моему лицу, и между бровями образуются маленькие складочки. Вероятно, она не осознает, что сейчас происходит. Время идет, ее взгляд становится все глубже. Наконец она моргает и опускает глаза.

Быстро просмотрев бумаги, она снова смотрит на меня.

– Здесь у тебя два предмета, значит…

– Ой! Верно, – спохватываюсь я, наклоняясь, поднимаю сумку, достаю еще одну бумажку и кладу сверху.

Девушка растерянно моргает.

– Три предмета?

– Ага.

Дважды проверив что-то в ноутбуке, она говорит:

– Я рассчитывала помочь только с одним. Не думаю, что у меня есть время для такой большой нагрузки.

– Это совершенно нелогично, и раз уж мы встретились, давай займемся делом.

Она качает головой:

– Мне приходится работать с интервалом в два часа. Каждое пропущенное тобою занятие – это два часа учебного времени. Для зачета по предмету студенту нужно отработать в среднем четыре занятия, то есть восемь часов, а это значит…

– Четыре занятия в неделю. Все понял. С математикой у меня проблем нет.

Девушка выпрямляется, и впервые с момента ее прихода я вижу очертания груди. Похоже, под этим уродливым свитером все-таки что-то скрывается.

– Это серьезно. Если я возьму тебя… – Я усмехаюсь, и она хмурится. – Если я возьму тебя, мне придется бросить одного ученика, а это нечестно. Мы просто… давай поработаем над предметом, где самый низкий балл.

– Мне это не подходит.

Вижу, что она готовится пререкаться. Бесполезно. Я произношу волшебные слова, превращая ее в джинна, который поможет мне с учебой:

– Приказ тренера.

Это сразу ставит ее на место. Буквально.

Позвоночник выпрямляется, тело напрягается, все признаки стресса исчезают с ее лица. То есть на самом деле она вообще не проявляет никаких признаков жизни.

– Он сказал, что я буду заниматься по двум предметам?

Медленно ухмыляюсь:

– Тренер сказал использовать каждую свободную минуту, которая у тебя есть, малышка-репетитор. Начиная прямо с этой секунды и заканчивая моментом, когда прозвенит звонок в последний день учебы, разумеется, в переносном смысле.

Девушка быстро встает и направляется в туалет.

Не приглашая меня присоединиться.

⁂

– Хорошо, на сегодня все.

Нахмурившись, смотрю на время.

Сейчас три минуты восьмого, это чуть больше запланированных двух часов.

– Но я еще не закончил.

Игнорируя меня, она начинает торопливо собирать вещи.

– Мы сделали все задания по анатомии и два по истории. Осталось всего лишь ответить на вопросы в конце раздела. А по английскому пока нет новых упражнений. Ты сможешь закончить самостоятельно.

– Так не пойдет.

– Почему? – спрашивает она, глядя куда-то в сторону. Малышка посмотрела на меня всего несколько раз с тех пор, как мы встретились. Это раздражает.

– Потому что завтра срок сдачи.

– У тебя есть остаток вечера.

– Сегодня у нас гости, так что, как только я вернусь домой, вся кровь из мозга прильнет к члену. Сама понимаешь, будет не до этого.

Ее щеки заливаются румянцем.

– Извини, но я не могу задержаться.

– И снова не тот ответ.

– Послушай, – она наконец смотрит на меня, и в карих глазах проглядывается усталость, – я понимаю, ты привык, что все твои желания исполняют и все радостно пляшут под твою дудку. Но мне правда нужно уйти прямо сейчас. Можешь работать в библиотеке, если дома тебя отвлекают. Я даже проверю твою работу сегодня, если ты отправишь ее по электронной почте. Обещаю. А сейчас мне пора.

Профессиональный тон не выдает эмоций, но глаза говорят лучше слов. В них читается мольба.

Теперь мне становится любопытно.

– Почему такая спешка?

Она поджимает губы и спешно запихивает оставшиеся вещи в сумку.

Что не так с этой девчонкой?

Дожил… Сам завожу разговор. Этого ждут все девушки. Но ей как будто все равно.

Не то чтобы я ей увлекся, но хотелось бы получить хоть какую-нибудь реакцию.

Собираю свои вещи и говорю:

– Тогда давай встретимся завтра и закончим.

– Хорошо, – кивает она. – Завтра в три. На том же месте.

– Не-а, – протяжно произношу последнюю букву как придурок. – Работы нужно сдать к полудню, иначе все бессмысленно. Жду тебя завтра в десять.

Ее плечи опускаются, она качает головой:

– Не получится. Я не могу быть раньше двенадцати тридцати.

– Не моя проблема, малышка-репетитор. Лучше скажи тому, кто задерживает тебя по утрам, что его счастливые дни на паузе до июня. – Поднимаюсь на ноги, пожимаю плечами и шагаю мимо нее, заставляя повернуться и последовать за мной. Распахиваю дверь и пропускаю девушку вперед, но только для того, чтобы подойди к ней сзади и произнести: – Я приоритет номер один, помнишь?

А потом ухожу.

Думает, что может указывать мне?

Этого не случится. Уж я позабочусь.

Ее утренний дружок может отсосать.

Интересно, кто это?

Но куда более интересно, какого хрена я задаюсь этим вопросом.

СТУДЕНЧЕСКИЙ ВЕСТНИК УНИВЕРСИТЕТА АВИКС

Свежие сплетни только для студентов университета Авикс.

Наш горячий питчер замечен в библиотеке. Мы знаем, что он там не знания шлифует, а кого-то куда более привлекательного.

Пять баксов на то, что наш ловелас нашел укромный уголок, который точно добавит страсти в гранит науки.

Бедные библиотекари…

Глава 6

Тобиас

Точно ко времени на стол падает сумка. Кто-то сегодня не в духе.

– И тебе доброе утро, – улыбаюсь я, поднимаю глаза и хмурюсь.

Девушка выглядит хуже, чем вчера. Мокрые волосы собраны в неаккуратном пучке, под глазами пролегли еще более темные круги. Глаза слегка припухшие и красные, как будто она не только мало спала, но и, возможно, плакала. Одета в тот же дурацкий свитер, и на этот раз с правой стороны на груди появилось пятно, вероятно, от пролитого пива. Вчера этого пятна не было.

– Бурная ночь?

Она напрягается, румянец проступает на ее фарфоровых щеках, но в ответ – молчание.

Как бы мне ни хотелось докопаться до правды и узнать, что не так с этой девушкой, времени на это нет. Задания сдавать через два часа, так что пора включаться в работу.

Похоже, мы мыслим одинаково, потому что первое, что я от нее слышу за утро:

– Удалось закончить задание по истории?

– Жаль расстраивать. Кончить удалось, но с историей это не связано.

Ее руки на мгновение замирают над клавиатурой, и… ничего не происходит.

Боже, какая же зануда. Ни смеха, ни кокетливого замечания с намеком по типу «хорошо, закончим вместе».

Никакой реакции, просто ноль.

С хмурым видом продолжаю:

– Я ответил на пару вопросов, пока не отвлекся.

После нашей с ней встречи, когда я пришел домой, к Эчо и Дрю пришли гости. Как и ожидалось, товарищи по команде не забыли про питчера – пригласили компашку и для меня.

Единственная причина, по которой я упомянул о вчерашнем вечере, была надежда расшевелить и немного подразнить малышку-репетиторшу. Заставить ее волноваться, нервничать или, черт возьми, хотя бы покраснеть. Другими словами, продемонстрировать поведение живой девушки, которая скрывается у нее внутри, и попробовать выключить то состояние робота, в котором она живет.

Конечно, это не сработало.

– Молодец, – кивает она. – Немного усилий лучше, чем никаких.

Немного усилий?

Немного?

Я подаюсь вперед и стучу костяшками пальцев по столешнице прямо перед ней. Девушка бросает на меня взгляд и встречается с моим. Злым и раздраженным.

– Да, – говорю я, – я ненавижу учебу, ненавижу уроки, но все последние три с половиной года я справлялся самостоятельно. Я не какой-то бестолковый болван. Бейсбол требует ежедневных усилий. Каждое утро нужно встать в пять утра, чтобы успеть позаниматься спортом до командной тренировки. Посмотреть разборы матчей, изучить статистику. Каждый. Гребаный. День. Ставить рекорды – это значит вкалывать как проклятый. И как ты, наверное, уже сама догадалась, лучший питчер студенческой лиги делает чуть больше усилий, чем «немного». Принцесса, все то, что ты прочитала в прессе, не имеет ничего общего с правдой. Так что не относись ко мне как к придурку из студенческого братства.

Ее брови сходятся на переносице, а пальцы сжимаются в кулак. Кажется, она пытается что-то понять, но что именно – остается загадкой. Впрочем, этим словом – загадка – можно описать саму девушку. Разгадать такую будет непросто.

Наконец она кивает. Медленно, неуверенно, но кивает.

Я уверен, кивком все и ограничится. Но тут ее глаза снова встречаются с моими, и блеск в них заставляет злость угаснуть.

– Я не это имела в виду, – почти шепчет она, не избегая моего взгляда, как делала каждые пять секунд прошлым вечером. – Я знаю, как много ты работаешь, и не хотела оскорбить. – Ее лицо напрягается, как будто внутри она сопротивляется чему-то – чему-то такому, что мне неизвестно. – Быть спортсменом – это значит жить только спортом, и я здесь, чтобы помочь, а не напрягать или добавлять новые проблемы. Так что, если ты не против, давай начнем. У меня не так много времени сегодня утром.

Забавно. Она как бы извиняется, но в то же время настаивает на своем.

– Планировалось двухчасовое занятие.

– На самом деле мы справимся быстрее. Я думала… – Она останавливает себя и говорит: – Я распечатала все нужные страницы и выделила ключевые термины, так что нам нужно только прочитать и перефразировать предложения.

– Я хочу заниматься два часа.

– К двенадцати работы уже должны быть у преподавателей. Ты не успеешь.

– Не волнует.

Девушка вздыхает и опускает голову, потирая виски кончиками пальцев.

– Не мог бы ты, пожалуйста, просто начать читать?

– В чем твоя проблема? – Скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула. – Мы раньше никогда не виделись, но ты ведешь себя так, будто я разрушил твою жизнь и помогать мне сродни пытке.

На лице девушки появляется странное, растерянное выражение. Внутри ее снова разворачивается борьба, о причинах которой мне не суждено догадаться.

Чувствую себя полным идиотом.

Малышка-репетитор хочет, чтобы я поторопился, да?

Отодвигаю стул, чтобы встать, ее глаза следят за каждым моим движением.

– Схожу за кофе. Скоро вернусь.

Она начинает что-то говорить, но я не слушаю и направляюсь к кафе-бару у входа в библиотеку.

К сожалению, это занимает не так много времени, как планировалось, и через несколько минут я возвращаюсь к нашему злосчастному столу.

Ставлю перед ней кофе, и девушка смотрит на него так, словно это одновременно самое лучшее и самое худшее, что она когда-либо видела.

Она хмурится и с трудом подбирает слова:

– Не стоило, правда…

– Ты так отказываешься или благодаришь?

– Не отказываюсь, – говорит с тихой усмешкой. Смотрит на меня и берет бумажный стаканчик. – Спасибо. Это было… мило с твоей стороны.

Мило? Тобиас Круз милый? Не уверен, что кто-то называл меня так. Я даже не знаю, зачем вообще купил ей кофе, но она действовала мне на нервы, поэтому, когда я подошел к стойке, я сказал: «Два самых вкусных кофе». Странно, ведь я не люблю кофе.

Понимаю, в этом нет никакого смысла. Она выводит меня из себя и пытается от меня избавиться. Все это не должно вызывать желания покупать ей кофе, но я купил. Дело сделано.

Может, хотя бы подобреет.

Она делает несколько маленьких глотков и закрывает глаза от наслаждения, а когда открывает, ее губы слегка подрагивают. Мы просматриваем вопросы и выделяем ключевые моменты в каждом, затем она откидывается на спинку стула.

– Хорошо, почему бы тебе не начать, а я пока проверю электронную почту. Я буду помогать по ходу дела.

Видимо, ничего не изменилось. Это начинает раздражать.

– Значит, репетиторство заключается в том, что ты делаешь всякую хрень на компьютере и наблюдаешь, пока студент выполняет свою работу самостоятельно?

Не знаю, почему я придираюсь. Мое желание торчать здесь явно не больше, чем ее. Но она явно не хочет заниматься со мной. Да, конечно, я мог бы посидеть с этим дерьмом дома и вообще не приходить. Однако если я могу использовать чужие мозги и тем самым облегчить себе задачу, почему бы не сделать это?

Жду, что она разозлится, но этого не происходит.

Наоборот, девушка слегка улыбается и аккуратно закрывает ноутбук.

– Наверное, нам нужно больше времени, чтобы сработаться.

– Значит, когда тебе станет комфортно работать, ты будешь заниматься своими делами и подсчитывать деньги, что тебе капают?

Твою ж мать, что за херню я несу?

Девушка делает глубокий вдох.

– Я и не пытаюсь избежать своих обязанностей, клянусь. – Она качает головой. – Мы с тобой уже разобрали все вопросы. Следующий шаг – чтение, а это самостоятельная работа. После я проверю каждый твой ответ и помогу доработать, если потребуется. Уверяю, за это задание тебе поставят высокий балл. Однако прочитать материал студент должен сам.

Хмурюсь еще сильнее, но она продолжает:

– Когда у тебя будет экзамен или когда тебе нужно будет написать эссе, наше занятие будет проходить по-другому. Подготовка будет строиться на совместном взаимодействии. Но сегодняшнее задание этого не подразумевает.

– Проехали.

Сделав единственный глоток, ставлю кофе на стол и начинаю читать, чтобы ответить на злосчастные вопросы.

Я осёл, мне надо признать, что девчонка полностью вовлечена в учебный процесс вместе со мной. Мне трудно сосредоточиться на учебе, когда предмет меня не интересует, и она, кажется, понимает это и помогает.

– Хорошая работа! – говорит она наконец. – До игры тебя точно допустят. Возможно, ты даже получишь дополнительные баллы и на экзамене будешь чувствовать себя чуть спокойнее. Не забудь напомнить преподавателям о табеле с оценками.

– А, ну они в курсе будут. Тренер Рид позаботится. Этот человек всегда поддерживает нас.

– Когда ему это удобно, – бормочет она себе под нос, но у меня чуткий слух.

– Ты ведь понимаешь, что работаешь благодаря ему? Он спортивный директор. А ты занимаешься со спортсменами.

Девушка резко вскакивает, подобной реакции я точно не ожидал.

– Я работала на университет со своего первого курса, то есть задолго до перевода на спортивный факультет. Да, сейчас я веду исключительно спортсменов. Их успеваемость почему-то стала важней, чем успеваемость парня, который пытается повысить оценки, чтобы сохранить стипендию, или матери-одиночки, которая не может позволить себе провалиться, но у нее почти нет времени, чтобы ходить на занятия.

– А у спортсменов нет таких же проблем?

– У кого-то бывают, согласна. – Она перекидывает сумку через плечо. – А у кого-то нет, и я не понимаю, почему спортсмен, у которого нет ни малейшего желания заниматься чем-то другим, кроме как идти в профессиональный спорт после университета, который пускает все годы обучения на ветер и причем часто учится бесплатно… так вот, почему он имеет приоритет перед теми, кто хочет большего в жизни. Ага, спорт – это Олимп, а тренер Рид – бог на этом Олимпе, и кому какое дело до нас, рядовых студентов!

С этими словами она стремительно уходит.

Я поднимаюсь на ноги и иду следом.

– Эй, подожди минутку. – Догнать ее несложно, так как мои ноги в два раза длиннее. – Сказал же, подожди.

Она останавливается на второй ступеньке, я спускаюсь ниже и встаю напротив; наши глаза оказываются на одном уровне. Осторожно беру ее за руку, чтобы задержать, но она смотрит на меня с нескрываемым беспокойством, и я быстро отпускаю ладошку.

– Слушай, извини, ладно? Но я не могу молчать, когда кто-то плохо говорит о человеке, который для меня как семья.

Ее челюсть напрягается, губы плотно сжимаются.

– Я могу… понять. – Она сглатывает. – В будущем давай избегать этой темы, чтобы не было недопонимания. – Она выдает натянутую улыбку и проходит мимо меня.

Поворачиваюсь и смотрю ей вслед. Пустая трата времени, поскольку разглядеть форму ее задницы, скрытую за слоями одежды, не получится.

Это сводит с ума… и знаете что? И ее тоже.

Клянусь, она делает все это, чтобы потрепать мне нервы.

Говорит только по делу.

Смотрит, но скрывает эмоции.

Надевает этот дурацкий вытянутый свитер.

Такое чувство, что эта девушка живет за пуленепробиваемой стеной, которую выстроила вокруг себя, и если бы я попытался зайти внутрь, то встретил бы тройной слой пуленепробиваемого стекла. Мои костяшки будут разбиты после первой же попытки пробить его.

Впрочем, пробовать я не собираюсь.

А если б даже попытался, знаю, что она продолжала бы делать то, что так раздражает.

Прямо противоположное тому, чего я от нее хочу.

Мейер

Убегаю от Тобиаса так быстро, как только возможно, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать эмоции, которые вот-вот захлестнут меня.

Сидеть и слушать, как он расхваливает своего любимого тренера, выше моих сил. К этому я не готова.

Тренер очень много для него значит, это читается по его ярким голубым глазам. Очевидно, что этот человек – важная часть его жизни. Уверена, Рид поддерживает и вдохновляет его, может быть, даже является для него чем-то вроде отца, как и подобает хорошему наставнику.

Как и подобает хорошему человеку.

Интересно, поменялось бы его мнение, узнай он правду.

Не то чтобы это имело значение.

Реальность столь же печальна, сколь очевидна.

Легок на помине… Приходит эсэмэска с требованием прийти в его офис. Направляюсь в логово сатаны.

Разумеется, он разговаривает по телефону, когда я вхожу. Дает понять, чтобы я подождала несколько минут прямо тут, в кабинете. Его не тревожит, что я слушаю разговор, ведь я пустое место.

Стою в метре от деревянного стола и хмуро смотрю на табличку, гордо выставленную на краю.

«ТРЕНЕР ТОМАС РИД» – гласит надпись жирными золотыми буквами, а прямо под ней курсивом напечатано: «Тренер года».

Видимо, чтобы получить это звание, достаточно провести один победный сезон.

– Мейер! – рявкает он, и я вскидываю голову.

– Что?

– Ты меня слышишь? – спрашивает он, но ответ ему не нужен. Раздраженно вздыхая, он повторяет то, что я и правда пропустила: – Я говорю, что забрал нескольких твоих ребят и отдал их другому репетитору.

Мои мышцы напрягаются, я делаю шаг ближе.

– Что это значит?

– Еще раз, и включи уши, пожалуйста: я взял твоих студентов и отдал их девушке, которую ты же сама рекомендовала.

– Насколько я помню, ты говорил, что вам нужен еще один человек на спортивный факультет. Я бы не дала ее контакты, если б знала, что она займет мое место.

– Мне действительно нужен был человек, и теперь репетиторов хватает. Я распределил студентов между вами, как посчитал нужным.

Делаю глубокий вдох, пытаясь найти что-то положительное в этой ситуации, и надеюсь, что, может быть…

– Тобиас в приоритете, – прерывает он мои размышления. – С остальными ты можешь заниматься в оставшееся время, лишь бы не заваливали экзамены и могли играть. У тебя было слишком загруженное расписание, Мейер, а наш питчер требует повышенного внимания. – Он бросает мне листок с новым расписанием.

Бумага падает к ногам, и я наклоняюсь, чтобы поднять ее. Отмечаю, что теперь мы с Тобиасом будем работать с понедельника по субботу, то есть в два раза больше.

– Это… – Тревога начинает нарастать, заставляя кожу зудеть. – Это ненормально. Ты выделяешь ему даже больше времени, чем положено студентам с ограниченными возможностями.

Тренер пожимает плечами – возразить ему нечего.

Еще раз быстро просматриваю расписание, отчаянно тряся головой.

– Ты забрал у меня четырех. – Поднимаю глаза на него. – Меня лишили четырех студентов, чтобы подтянуть одного?

– Расписание уже утверждено.

– Мне платят за каждого студента. Если заниматься с Тобиасом шесть дней в неделю, я потеряю четверть своего дохода. Придется искать другую работу и… – Я резко замолкаю.

Он поддается вперед, в его светло-голубых глазах читаются жестокость и презрение:

– Это не моя проблема, не так ли? Твоя работа – подтягивать парней, которые мне нужны. Это то, на что ты подписалась, и мне нужно, чтобы ты помогла Тобиасу Крузу. Наш график становится все плотнее, через три недели соревнование с командой Кэл Поли[13], и мне нужно знать, что Тобиас полностью сконцентрирован на победе.

– А ты не боишься последствий?

Уголок его рта приподнимается в неприятной ухмылке:

– Здесь нет никакого риска, потому что ты такая, какая есть, а он – Тобиас Круз. Без пива он даже не посмотрит на тебя, дорогая. А в трезвом уме его руки заняты кем-то получше.

Даже так.

Мне хочется кричать, плакать, требовать, чтобы он извинился и чтобы мы начали все с чистого листа.

Но больше всего мне хочется, чтобы он смотрел на меня как раньше. Хотя это такая глупость, ведь я никогда не смогу сделать то же самое.

С этой мыслью иду домой, открываю компьютер и делаю то, что должна была сделать несколько месяцев назад.

Подаю заявку на перевод в университет Флориды.

Глава 7

Тобиас

– Хорошо, это был последний вопрос. Теперь мы можем начать работу над твоим исследовательским эссе по истории. Впереди несколько недель, но если мы сейчас определимся, о чем ты планируешь писать, и подготовим все нужные материалы, то выполним задание раньше и сможем таким образом отменить одну из наших встреч.

Я смотрю на нее, ожидая, что она поднимет глаза на меня, но, конечно, этого не происходит.

Мы встречаемся уже две недели – восемь занятий, а эта девчонка все еще продолжает строить из себя «я сильнее тебя». Из нее получилась бы чертовски хорошая актриса. Я почти поверил, что она действительно не хочет возиться со мной, если бы не ее большие карие глаза.

Просто время от времени ей все-таки приходится смотреть на меня, дабы убедиться, внимательно ли я слушаю, и все такое. Когда она это делает, ее взгляд задерживается на мне, губы слегка приоткрываются, и она вздыхает.

Как будто мои глаза волнуют что-то в ней, создают напряжение внизу живота. Я это понимаю.

Прошлым вечером цыпочка, ждавшая меня после занятий, сказала, что хочет провести со мной ночь, потому что мечтает разглядеть, какой оттенок синего приобретают мои глаза, когда я буду трахать ее.

Эта фишка с глазами нравится девушкам. Так что да, не только мой большой член позволяет выбирать. Остается только решить: трахать или нет, вот в чем вопрос… и ответ тут только один.

Один?

Вчерашняя цыпочка получила отказ.

Но малышке, сидящей напротив меня, надо отдать должное: она умело скрывает свои желания. Готов поспорить, под этим свитером много что прячется.

– Ты вообще слушаешь? – Она вопросительно смотрит на меня.

Опять! Если я не отвечаю, ей приходится взглянуть на меня.

Губы приоткрываются, тихий вздох…

Ничего не отвечаю. Наклоняю голову, пытаясь проникнуть под ее кожу. Пусть задумается о том, что крутится в моей голове. Но она отводит взгляд, возвращаясь к своему проклятому ноутбуку.

Какого черта?

Конечно, в мои планы не входит спать с ней, но очень странно, что она не выказывает желания.

Нет-нет. Я просто хочу поиздеваться, подразнить, показать, кто из нас главный.

Но у нее другие планы… продолжить занятие.

– Сейчас я перекину тебе список вариантов. Просмотри его, и мы выберем тему, исходя из…

– Я проголодался.

– Ты только что поел.

– Это был сэндвич.

– Точнее, два сэндвича, упаковка вяленого мяса и витаминный напиток.

– Хочу еще подкрепиться.

Она хмыкает и молча поднимается. Я тоже вскакиваю и начинаю собирать вещи, пока она возится со своими.

– Китайская или мексиканская кухня? – Окидываю ее многозначительным взглядом. Она молчит, и я повторяю вопрос, чтобы убедить девочку: ей не показалось, я действительно приглашаю ее присоединиться. – Так китайская или мексиканская?

Перекинув сумку через плечо, она говорит:

– Список тем для эссе на твоей электронной почте. Постарайся ознакомиться с ним до четверга, если будет возможность, о’кей?

Четверг.

Эта девчонка меня бесит.

Скрестив руки на груди, выпрямляюсь, чтобы казаться больше, и пристально смотрю на нее.

Ее глаза блуждают по моему телу с головы до ног и обратно.

– Не усложняй, – говорит она.

На моем лице расплывается ухмылка, и у нее вырывается очередной глубокий вздох. Плечи поникли, ведь она уже знает, что я собираюсь сказать. Мы занимались всего час десять. Она моя еще на пятьдесят минут.

– Китайская кухня или пицца?

– Я не голодна.

– Пицца или паста?

– Я не голодна.

– Врунишка. Твой желудок урчит уже минут двадцать. Ты вообще ела сегодня?

Она все та же бледная девушка, какой была две недели назад, но иногда она выглядит отдохнувшей, а иногда – как будто всю ночь тусовалась. Черт, может, так и есть.

– Не то чтобы это тебя касалось, но да, я поела.

– Что?

– Что – что?

– Что ты ела?

Ее щеки слегка розовеют, и она, как обычно, избегает моего взгляда.

– Сэндвич с арахисовым маслом.

Мои глаза сужаются.

– Без желе?

Она делает вид, будто убирает ворсинки со своих джинсов.

– Без желе.

– Почему?

– Боже ж ты мой. Не лезь не в свое дело!

Девушка разворачивается и направляется к выходу из библиотеки. Я, конечно, не отстаю.

– Ну я же должен знать, если мой репетитор морит себя голодом, потому что считает себя толстой.

Она тяжело вздыхает.

– Кстати, это не так. Если мой дерьмовый и бесчувственный комментарий о фентермине заставил тебя сократить количество еды… Не надо. Пожалуйста, питайся нормально.

Она убыстряет шаг.

– Я сказала, что ем.

– Я тебе не верю.

– Мне все равно.

– Тебе нужно поесть со мной.

– Я не люблю китайскую кухню.

– Ну ты же ешь…

– Стоп! – Она поворачивается ко мне. В ее глазах решимость, но за ними скрывается что-то более важное. – Пожалуйста, просто… Сейчас я ухожу, увидимся в четверг.

Осмотревшись по сторонам, она идет дальше. А я следую за ней. Никто не говорил, что это запрещено. Даю ей небольшую фору, позволяя думать, что она осталась одна. Затем догоняю и равняюсь с ней.

– Что ты здесь делаешь? – шипит она и снова оглядывается.

Кажется, за секунду она успела миллион раз посмотреть по сторонам. Похоже, проверяет, не следит ли кто за нами.

Она что, не хочет, чтобы нас видели вместе?

Протянув руку, хватаю ее за плечо, обгоняю и встаю перед ней. Не ожидая такого маневра, она по инерции делает шаг вперед и врезается в меня. Я чувствую все ее тело… вот это да, под вытянутой хламидой, которую она носит, скрываются большие чудеса.

Любопытно, они настоящие? Такие упругие, полные и так естественно прижимаются к моему телу… Если я начну массировать их, периодически слегка сжимая, ей это понравится.

А если нет?

Ее глаза расширяются, она упирается в мою грудь руками, чтобы оттолкнуть, но я хватаю ее за кисть, удерживая рядом со мной.

Девушка делает вдох своим маленьким носиком, и ее грудь еще больше прижимается ко мне. Но большие медово-карие глаза умоляют отпустить.

Не хочу.

Кто-то, проходя мимо, задевает ее рюкзаком, и она, качнувшись, бедрами задевает мой стояк. В штанах становится болезненно тесно. Эй, братан, ты не вовремя.

Подбородок девушки медленно опускается, и хотя она изо всех сил старается не делать этого, ее взгляд скользит вниз. Смотрит на мои джинсы, и мне в нос ударяет аромат ее свежевымытых волос.

Кубок мне в рот, она пахнет ванильным мороженым. Кажется, теперь это мой любимый запах.

– Тобиас, – шепчет она, озираясь вокруг.

– Это первый раз, когда ты произносишь мое имя.

Она хмурится.

– Что?

– Ну… – О, так это ваниль с ноткой пряности. – Раньше ты меня вообще никак не называла, я даже подумал, вдруг ты боишься этого.

Она поворачивает голову, и я осознаю, что потянулся за упавшей золотисто-каштановой прядью.

– Что ты делаешь? – волнуется она.

– Что я делаю? – Притягиваю ее еще ближе, и между нами не остается свободного пространства. – Просто размышляю, почему вдруг мне захотелось тебя трахнуть, а ты так отчаянно пытаешься от меня сбежать. – Она сглатывает, но я игнорирую и продолжаю: – Почему ты так беспокоишься, что нас увидят вместе, малышка-репетитор? Все жаждут моего внимания, и засветиться рядом со мной полезно для такой девушки, как ты. Станешь более заметной.

Интересно, с чего бы мне ее хотеть?

А почему нет?

После моих слов ее поведение меняется – становится дерзким.

– Я никогда не чувствовала потребности быть замеченной. А теперь, если позволишь, мне нужно идти.

Девушка вырывается из моей хватки, но я удерживаю ее за талию, потому что она выводит меня из себя.

– Ты не ответила на вопрос.

– Отпусти, – шепчет она.

– Почему ты стараешься, чтобы тебя не видели со мной?

– Я не…

– Не ври.

Глубоко вздохнув, она наконец снова встречается со мной взглядом.

– Мы не друзья.

– И?

– У нас абсолютно разные жизни.

– И что дальше?

– Зачем ты задаешь вопросы, на которые не хочешь получить ответ?

– Что ты имеешь в виду? – Пристально смотрю на раздражающую зануду, стоящую передо мной.

– Как меня зовут?

Я открываю рот, чтобы ответить, но на секунду замираю, и ее брови насмешливо приподнимаются.

– Ладно, я не помню.

Девушка прочищает горло:

– Мейер.

– Мне нравится.

Из нее вырывается сдавленный смех, и она кивает, глядя на землю.

– Мы не друзья, Тобиас. – Кажется, на лице ее промелькнуло отчаяние. – Ты здесь, потому что должен быть здесь. Я занимаюсь с тобой, потому что это моя работа. Хоть и вынужденная. Вот и все.

– В сотый раз спрашиваю… и что дальше? – Раздражение ползет по коже. Знаю, что есть и другая причина. Ее следующие слова подтверждают это.

– Не могу позволить, чтобы меня все обсуждали.

– Потому что сам я ходячий повод для сплетен, да?

Она обращает мое внимание на стопку свежих экземпляров «Студенческого вестника», лежащих на скамейке. На первой полосе красуется моя фотография: я выхожу из раздевалки после последней игры.

– Не притворяйся, что это не так.

Я не могу повлиять на то, что они пишут, но какой смысл говорить ей об этом?

Наверное, она думает, что я кайфую от этого дерьма. Внимание прессы мне по барабану, и я не виноват, что на меня навесили статус бабника. Когда я понял, что он прилип ко мне намертво, я сделал единственное, что мог, – принял эту роль. Пусть пишут что хотят, и кстати, когда я на поле, газетчики сами забывают о своих сказках. Моя игра – это все, что имеет значение. Неважно, кого я привожу или не привожу домой, ни слова о засранцах, которых я вырубаю. Внимание приковано к подаче мяча. Какую стратегию я выберу: кёрвбол, фастбол или слайдер[14].

Мейер, немного колеблясь, произносит:

– Я должна… идти.

– Почему у меня такое ощущение, что это не то, чего ты хочешь на самом деле?

Она мгновенно опускает голову.

– Если я понадоблюсь тебе до четверга, напиши мне, постараюсь найти время.

Моя рука непроизвольно скользит по ее спине:

– А если я скажу, что ты нужна мне сейчас?

– Ты бы солгал.

– Я не вру.

– Тогда, думаю, ты этого не скажешь, – шепчет Мейер, поднимая глаза.

Она мягко отстраняется от меня, и на этот раз я не сопротивляюсь, потому что вся эта ситуация не имеет для меня смысла.

Улыбнувшись, девушка уходит, оставляя меня наедине с моим стояком.

Не то чтобы мне нужна ее помощь.

Сам справлюсь.

Опускаю взгляд, хмурясь от очевидной выпуклости в штанах.

Да уж, он бы со мной поспорил.

⁂

– Ты что, малыш, такой грустный? Дружок подвел?

Выплевываю семечку из уголка рта, наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени, наблюдая за тем, как эти гребаные идиоты пытаются выглядеть бейсбольной командой. У них получается, но только эта команда ни черта не стоит.

– Отвали.

– Значит, угадал. – Эчо вытирает пот со лба тряпкой, затем отбрасывает ее в сторону. – Бейсболка у малыша в руках, ловушка и бита на полу. Непохоже, что ты в порядке. Рассказывай давай. – Он бросает в меня несколько семечек.

– Тебе сказать, куда пойти?

Засранец хихикает.

Бросок, удар, мяч пролетает мимо базы и улетает в центр поля.

– Черт… – Мой друг качает головой.

– Серьезно? – Опускаюсь обратно на скамейку. – Гэвин ни хрена не умеет бить, Ши не может поймать мяч, чтобы спасти свою жизнь, а ублюдок, играющий в центре, даже не подбежал к нему. Короче, играют как сопляки.

– Так вот в чем дело?

Смотрю на Эчо. Он приподнимает бровь.

– Пропустил мур-мур-час, дружище?

– Ты бы услышал, стены тонкие.

– О, какое разочарование. – Он смеется и сползает со скамейки, когда я поднимаю руку, чтобы стукнуть его.

– Я надеру тебе задницу, Эч.

– А если серьезно, что стряслось?

Осматриваюсь, проверяя, не слушает ли кто. Эчо склоняется ко мне.

– Проблемы, бро. Игры становятся все насыщеннее, главный матч сезона уже чертовски близок, но вместе с ним и гребаные экзамены. – Я трясу головой. – Такое ощущение, будто дерьмо наваливается со всех сторон. Это выматывает.

– Ты что, завалил анатомию?

– Пока нет. Но лучше бы я сосредоточился на поле.

– Да, это было бы неплохо.

– Спасибо, Капитан Очевидность, – хмыкаю я. – Слава богу, это последний год.

Раздается треск от удара битой, и мы вскидываем глаза. Мяч вылетает в аут, смотреть больше не на что.

– Твой репетитор не помогает?

Хмурюсь при мысли о ней.

– Она действует мне на нервы. До ужаса серьезная и ведет себя как недотрога, а это скучно. Ни черта для меня не делает и уходит, как только время заканчивается.

Эчо молчит, и я поворачиваюсь к нему.

– Ты хочешь сказать, что она не пытается удовлетворить все твои потребности? – ухмыляется он.

– Черт, я бы хотел этого. Слушай, чувак, если бы в природе существовала девушка, которая могла бы удовлетворить все мои потребности, я бы стал ее щенком. – Смеюсь, хватаю перчатку и поднимаюсь на ноги. – Не притворяйся, что ты не сделал бы то же самое.

Тренер Леон, один из помощников тренера Рида, подает сигнал, что наше время пришло:

– Давай покажем этим придуркам, как должен выглядеть настоящий бейсбол.

Стукнувшись перчатками, мы вместе выходим из зоны запасных и занимаем свои позиции. Сквозь маску кэтчера[15] видны только глаза Эчо. Он смотрит на меня, а я – на него.

Игровое поле – единственное место, где такие парни, как мы, контролируют ситуацию и стоят большего, чем может показаться в любом другом месте. Здесь я не горячий питчер, как пишут в «Студенческом вестнике», не эгоистичный болван, стремящийся сорвать куш любыми способами, не жаждущий славы тусовщик, каким меня считают все вокруг. Я не пятничное развлечение и не герой истории, которой можно поделиться с друзьями. Не переходящий приз и не бесполезное воспоминание, которое со временем померкнет.

На поле я – Тобиас Круз, настоящий Тобиас Круз.

Двенадцатилетний мальчик, который вставал до рассвета, чтобы пробежать шесть километров до школы.

Пятнадцатилетний юнец, привязывавший старую покрышку от «Хонды» к ногам и таскавший ее по улице, чтобы натренировать выносливость и скорость.

Семнадцатилетний юноша, пропускавший школьные занятия, потому что был занят тем, что отрабатывал подачу в заклеенную палатку, купленную в «Гудвилле».

Восемнадцатилетний парень, который хотел стать лучшим, но при этом постоянно беспокоил и разочаровывал родителей. У него не было друзей и не было других целей, кроме одной – бейсбола.

Все это – чтобы быть лучшим в своем деле.

Чтобы быть сейчас здесь, на этом поле.

Я тот, кто знает, чего хочет, и работает на пределе возможностей, чтобы получить это.

Я тот, кто понимает, что нет никаких уступок, когда речь идет о совершенствовании дела всей жизни. Нет коротких путей, нет халтуры.

Я тот, кто знает, что легкий путь не всегда правильный. Только трудолюбие, сосредоточенность, жертвенность.

И да, иногда это означает разрешать людям видеть в тебе дурака, потому что переубеждать их – значит потратить время и энергию, которые понадобятся на поле.

Когда я и Эчо на своих позициях, все остальное не имеет значения. Мы знаем, кто мы и что собой представляем.

Мы звенья одной цепи: от решения одного зависит подача другого.

Глава 8

Тобиас

Я был прав. Все идет своим чередом. Сезон в самом разгаре. Мы на вершине турнирной таблицы. Это бесспорно чертовски круто, но учебный семестр продолжается, и нам приходится нелегко.

С историей я сумел расквитаться, а вот анатомии проигрываю всухую.

Анатомия!

Ненавижу.

Говорить об английском нет смысла.

Складываю ладони на затылке и наклоняюсь вперед с тяжелым стоном.

– Черт, это бессмысленно.

– Ты все поймешь, просто нужно время.

– Его нет, малышка-репетитор. Тест через два дня. Моя оценка составляет шестьдесят семь процентов. Провалиться я не могу, и, черт, мне нужно получить не меньше четверки, иначе дело дрянь, тренер надерет мне зад.

– Ты слишком сильно давишь на себя. – Она морщит свой маленький носик, а в ее следующих словах сквозит осуждение: – Перестань думать о бейсболе и о том, чего от тебя хотят другие, подумай о том, что нужно тебе.

– Черт возьми, мне нужно сыграть в этой игре, – говорю нахмурившись.

– Нет. Тебе нужно сдать этот тест.

– Отлично. Мне нужно сдать тест, – мои брови поднимаются, а глаза расширяются, – чтобы выйти на поле.

Вздохнув, Мейер откидывается на спинку стула.

Мы готовимся к тесту по анатомии уже три занятия, а я все никак не могу усвоить тему «Строение сердца».

Ее взгляд падает на столешницу, и она прикусывает нижнюю губу. Я уже знаю: она так делает, когда сильно задумывается.

Это безумно отвлекает.

– Выкладывай.

Ее глаза встречаются с моими, и, на одно мгновение задержав взгляд, она медленно встает со стула.

– Стой, стой, стой, – раздраженно вскакиваю я. – Мы не закончили. Точнее, только начали. Я…

– Расслабься. – Уверен, что услышал улыбку в ее голосе, но она не появляется на губах. – У меня есть идея. Давай, пошли.

– Пошли? – уточняю я.

– Да. – Ее темные брови слегка приподнимаются, почти убеждая меня в том, что она способна на юмор. – Захвати вещички. Возвращаться мы не будем.

Это кажется странным. Но выбора у меня нет, поэтому делаю что велено.

На этой неделе ее излюбленным местом встреч стала зона отдыха за научным корпусом, мы уже были там. Она молчит всю дорогу, пока мы идем вдоль ограды, вокруг здания математического факультета, и только потом я понимаю, куда именно она направляется.

– Бейсбольная площадка! – восклицаю я. – Серьезно? – Малышка действительно не понимает, как работает мозг спортсмена.

Она подходит к калитке, я открываю ее и говорю:

– Слушай, не сомневаюсь, что ты хочешь помочь, но теперь я действительно не смогу сосредоточиться.

– Ты даже не знаешь, зачем мы здесь.

– Неважно. – Смотрю на поле, и в моем воображении проносится прошлый матч.

Мейер бросает сумку и направляется к питчерской горке[16], моей горке.

– Осторожно, малышка-репетитор. Ты стоишь на святом месте.

Подхожу к ней, она поднимает руку и командует:

– Иди к хоум-плейт[17].

Хмурюсь.

– Но ты же стоишь на моей базе[18].

– Да ладно, – закатывает она глаза. – Иди уже.

Пустая трата времени. Но делаю как сказано.

– Хорошо! – кричит она. – Давай представим, что хоум-плейт – это обычная база.

– Это все равно что называть пирожное тортиком. Звучит почти что правильно, но по сути это не так.

Скрестив руки на груди, Мейер слегка покачивает бедрами. Ух, да она с характером. Кто бы мог подумать?

Расставив ноги, я приподнимаю подбородок.

– Ладно, малышка-репетитор, подыграю тебе. В бейсболе есть четыре базы: «дом» и еще три.

Ее карие глаза встречаются с моими, и она кивает.

– Четыре, говоришь?

– Ну да, я так и сказал.

Как же манят ее бедра.

– А сколько камер у сердца?

– Понятия не имею. Теперь ты понимаешь, что прийти сюда была плохая… – Осекаюсь на полуслове.

Да она шутит!

По моему лицу медленно расползается ухмылка, и на этот раз Мейер не может сдержать свою. Наблюдаю за ее пухлыми губами.

– Четыре. У сердца четыре камеры.

Кивает.

– Четыре базы, четыре камеры. Отлично.

Она спускается с питчерской горки и жестом приглашает меня занять ее место.

Проскальзываю мимо нее и встаю на покрытую грязью позицию. Широко развожу руки, и она, качая головой, быстро поворачивается ко мне спиной.

Думаю, она это сделала, чтобы скрыть улыбку. Ну да, я уверен, что прямо сейчас она улыбается.

Девчонка разворачивается и отступает назад.

– Скажи, а кто формально контролирует игру?

– Я.

– Давай без перехода на личности.

– Питчер.

– Верно, питчер контролирует игру. Представим, что твоя позиция – это ядро всего. Теперь давай разберемся с задачами остальных игроков. Какие у них функции?

Я сканирую поле, прокручивая в голове данную ею установку.

– Итак, подача сделана, мяч отбит… – подбадривает она.

– Если. Если мяч отбит.

Мейер вздыхает, но не удрученно, как раньше, а скорее игриво.

– Поработайте со мной в этом направлении, мистер Совершенство.

Ухмыляюсь.

– Ладно, так уж и быть. Подача сделана, мяч отбит. Без «если».

– Бэттер[19] бежит к первой базе… – ободряюще кивает она.

Прикусываю нижнюю губу, щурясь на первую базовую линию[20].

– Направо… Значит… легочный клапан посылает кровь в правый желудочек?

– Да! – Губы Мейер изгибаются в гордой улыбке, и черт меня побери…

Я снова хочу ответить правильно.

Мы продвигаемся дальше, и каждый ответ дается мне легче предыдущего. Наконец мы на последнем пункте.

– В легкие! – выпаливаю я.

– Точно. – Мейер взволнованно топает ногой. – Именно так. Отличная работа!

Оглядываю поле, снова прокручивая в голове усвоенный материал, и думаю, что девчонка растолковала все за несколько минут. Привела меня сюда и приложила все усилия, чтобы говорить на моем языке.

Поворачиваюсь к ней с улыбкой, и она не отводит глаза. Во взгляде ее читается нечто, что я не могу объяснить.

Это длится недолго.

– Ладно, – говорит она. – Занятие подошло к концу. Думаю, у тебя все получится.

– Не так быстро.

Пробегаю мимо нее, вытаскивая из рюкзака ключи. Перчатка и мяч тоже при мне.

Она с любопытством следит за мной. Подмигиваю ей, отпираю дверь и лечу в подсобку в блиндаже[21]. Открываю оранжевый ящик, хватаю биту, возвращаюсь на поле и вручаю биту девчонке, не дав возможности отказаться.

– Ты помогла мне с анатомией, позволь и тебя научить кое-чему.

На миг задержав на мне взгляд, она переводит его на биту.

– Тобиас…

– Ну же, попробуй. Я буду с тобой помягче.

Она фыркает, заставляя меня улыбнуться, и я добавляю:

– Не бойся учиться, малышка-репетитор.

Мейер облизывает губы и, прежде чем занять позицию в «доме», оглядывается через плечо на меня.

Я собираюсь проинструктировать ее, как встать в стойку, но она делает это самостоятельно. Ставит ноги на пластину, стойка на ширине плеч, бита поднята высоко в воздух.

Упс… И как это понимать? Она не проявляет интереса к моему виду спорта, но в то же время неплохо разбирается в нем?

Странно…

Качаю головой, но она, прекрасно понимая, что у меня есть вопросы, никак не реагирует. Ладно, оставлю вопросы на потом. Показываю ей мяч, давая понять, что игра началась.

Без особого усердия бросаю мяч в ее сторону.

Она выпрямляется в свой метр с кепкой и покачивает бедрами.

– Что? – невинно пожимаю я плечами.

– Значит, заставил стоять здесь с битой, а подать как следует не можешь?

– Ладно, чемпионка, – поддразниваю я. – Хочешь погорячее?

На ее лице слегка проступил румянец, но она не отступает и снова готовится к удару.

Бросаю мяч с чуть большей силой.

Замах. Удар. Промах.

Раздается тихое ворчание, но я не говорю ни слова, и она, подняв мяч, бросает его мне.

Следующая подача отбита, мяч летит мимо шорта[22] в центр поля. Однако… Поворачиваюсь к ней, выжидающе приподняв бровь, но девушка просто пожимает плечами, кладет биту на плечо и ждет.

Тихонько смеюсь и спешу за мячом.

– Продолжаем.

Мы играем еще добрых десять минут, и оба уже порядком вспотели, несмотря на прохладный мартовский вечер.

Когда Мейер бросает биту, мне становится грустно. Признаюсь, было неплохо. С другой стороны, я всегда счастлив, когда подаю мяч.

Но кажется, веселье закончилось. А может, и нет…

Смотрю на Мейер, пока она идет к невысоким воротам перед блиндажом, где поставила рюкзак. Девчонка стягивает свой отвратительный свитер, и… черт возьми. Эмоции те же, как если открыть старую коробку «КрекерДжек», оставшуюся от дедушки, и найти там карточку Микки Мэнтла[23].

Да это же преступление – прятать такие сокровища!

Отнюдь не кожа да кости, как можно было подумать по ее осунувшемуся лицу.

Она стоит ко мне спиной, и ее округлая упругая попка дразнит меня. Лучше было бы сказать «мучает»…

Мои пальцы машинально дергаются – так хочется пошлепать эту попку, подержать в ладонях, посмотреть, как она двигается… Но мне не удается продолжить фантазии, потому что девушка чуть поворачивается, открывая новые сокровища.

Бедра, пышные и широкие, просто созданы для того, чтобы за них держаться…

Наконец она стягивает свитер через голову и… кладет меня на лопатки…

Плотный дешевый хлопок обтягивает ее грудь, и я провожу языком по задней поверхности зубов.

Такие наливные, такие… роскошные. Так и норовят показаться из-под майки, но, как можно догадаться, это не в ее стиле. Она целомудренно одергивает ткань.

Будь я менее искушен, возмутился бы.

Пытаюсь найти лучший угол обзора: она по-прежнему стоит вполоборота ко мне и… снова стреляет в упор.

Стягивает резинку с волос, и каскадом разлетаются пряди. Аппетитная задница и длинные локоны – мое любимое сочетание.

Ее каштановые волосы достигают поясницы. В солнечных лучах они переливаются медным оттенком, похожим на цвет ее глаз. Пряди скользят сквозь ее пальцы, прежде чем она скручивает их в пучок. Мои глаза следят за каждым движением, потом сосредотачиваются на ее груди, которая вздымается в унисон с моей.

Быстро поднимаю глаза, чтобы проверить, не попался ли я. Но Мейер не обращает на меня никакого внимания – смотрит куда-то в сторону, погруженная в свои мысли. И тогда я украдкой бросаю еще один взгляд.

Не могу понять, делала она грудь или нет, но это и не важно. Большая, маленькая, настоящая, силиконовая – мне нравится любая. Хочу быть маммологом и прямо сейчас провести осмотр. Хочу прикасаться к этим грудям, целовать, сосать… хочу трахать ее, а затем все по новой.

В ту секунду, когда я заставляю себя поднять голову, наши взгляды встречаются. Я замираю, не в силах оторваться.

Не могу.

Не хочу.

Но ей это под силу. Внезапно она осознает, что происходит. Все читается по ее лицу.

И… мы снова начинаем играть.

Мейер хватает биту, а я готовлюсь к броску.

Мы дурачимся еще немного. Один мяч летит прямо в меня, я с ухмылкой ловлю его, подбрасываю вверх и снова подхватываю.

– Ты, должно быть, часто зависаешь на бейсбольных площадках, но даже не упомянула об этом. – Подкручиваю мяч в ладони, прижимая средний палец к правому шву, чтобы сделать облегченный кёрвбол.

Уже приготовившись бросить мяч, я вдруг замечаю, что она поникла и опустила биту.

Мейер бросается к своему рюкзаку и спешно вытаскивает телефон из переднего кармана, и на этот раз я понимаю, что мы действительно закончили.

Убираю все обратно в ящик, закрываю его и направляюсь к тому месту, где она стоит.

– Знаешь, это было подло…

– Мне нужно идти, – обрывает она меня на полуслове и натягивает свитер, прежде чем поднять с земли рюкзак.

Меня удивляет, что она бросила в грязи свои вещи. Никогда не видел девушку, которая не боялась бы запачкаться.

Мейер закидывает рюкзак на плечо, засовывает телефон в карман и спешит к выходу.

– Уверена, у тебя все получится, просто запомни позиции и используй нужные термины.

Она снова пытается от меня отделаться, забыть до следующего раза, как будто мы не веселились пять минут назад.

Неужели ей было плохо со мной? Разве игра не вывела ее из темной коробки депрессии, не помогла получить немного витамина D, в котором она отчаянно нуждается?

Почему меня это парит?

– Вау, малышка-репетитор, да ты совсем другая девушка вне библиотеки, – говорю шутливым тоном. Мы все равно закончили, время вышло, лимит, который она мне дала, превышен. Теперь нужно будет влезть к ней под кожу, хотя бы для того, чтобы напомнить, что я другой человек. Что, по сути, не имеет значения. Пока я не набрал свои чертовы баллы, мы зависим друг от друга, я вынужден быть рядом с ней, так же как и она со мной. – Сначала ты раздеваешься для меня, потом говоришь о терминах и позициях. Что тренер Рид скажет о таком поведении?

Лицо девушки становится каменным, по нему невозможно понять ее истинные мысли. Проходит целая вечность, прежде чем она говорит тем роботизированным тоном, который я ненавижу:

– Сегодня вечером еще раз просмотри учебное пособие и отложи в сторону. Даже перед тестом не открывай его. Позже пришлю тебе разбор сегодняшнего занятия.

Она разворачивается и уходит. И как на карусели, на которой мы, похоже, застряли, я плетусь за ней, хотя должен был отпустить.

Ну что с ней не так?

– Что же мы видим? Только-только сбросившая напряжение малышка-репетитор снова превращается в зануду.

Молчит. Зацепить не получилось, попробую еще раз:

– Подумать только, на пару секунду ты показалась мне почти нормальной.

Ее шаг ускоряется.

– В чем дело, а? Не можешь вынести долгого пребывания рядом со мной? Признайся, потекла?

Она идет и не оглядывается.

Еще одна капля – и ее выдержке конец. Хочу, чтобы она сорвалась, чтобы закричала или завопила. Чтобы сказала хоть что-нибудь.

Молчит.

– Кстати, знаешь, тебе действительно стоит потратить часть денег, которые ты зарабатываешь на мне, на более плотные легинсы. Такие, которые лучше скрывают то, как сильно ты меня хочешь.

Ахнув от возмущения, она резко поворачивается, во взгляде читается презрение.

Ухмыляюсь, наклоняю голову и смотрю в карие глаза.

Да, знаю, внутреннюю сторону ее бедер покрывает испарина. После интенсивной тренировки – обычное дело, а тем более при таких сочных формах с идеальными изгибами. Вот уж где природа не поскупилась.

Был ли я мудаком, когда указал ей на изношенные легинсы и неизбежное потоотделение? Конечно, был, и сегодня вечером буду чувствовать себя последней сволочью за то, что смутил ее. Однако сейчас мои мысли вовсе не об этом.

Она стоит и смотрит на меня. Пристально, вдумчиво, глубоко.

Будто видит меня насквозь.

Почему мне хочется, чтобы она всегда смотрела именно так?

Мейер сглатывает и шепчет:

– Мне нужно идти.

– Нужно или хочешь?

Поджав губы, она разворачивается, но моя рука стремительно хватает ее, заставляя остановиться. Возбуждение нарастает лишь оттого, что я касаюсь ее кожи.

– Почему бы тебе не попробовать оказаться со мной в постели?

Потеряв дар речи, она пытается вырваться из моей хватки, но я блокирую все попытки. Нахмурившись, она наконец произносит:

– Я твой репетитор.

– Это не ответ. – Облизываю губы. – Я могу дать тебе все, что захочешь, сделаю все, что захочешь. Я буду самым щедрым и добрым, обещаю.

Неосознанно приближаюсь к ней, пока она не отступает.

В ее глазах отражаются сотни мыслей.

– Увидимся в пятницу, Тобиас. – Быстрее, чем я мог бы ожидать, она исчезает.

А я застыл на месте, как гребаный булыжник. В штанах снова тесно из-за этой занудной, правильной, раздражающе красивой девушки с божественными формами.

Единственная девушка, которая, кажется, не поддается моему обаянию.

Мейер – загадка, которую мне предстоит разгадать.

Я хочу узнать ее. Понять ее.

Просто хочу немного с ней поговорить.

Мой мир точно перевернулся с ног на голову.

Глава 9

Тобиас

Коротким кивком даю свое согласие, расправляю плечи, подтягиваю колено к талии и делаю замах рукой. Мяч пролетает мимо бэттера и врезается в перчатку кэтчера с силой, которая могла бы сломать ладонь более хилого игрока, но не Эчо.

Толпа сходит с ума еще до того, как судья успевает подать официальный сигнал, потому что здесь нет ни одного человека, который мог бы неправильно истолковать или не согласиться с этой подачей. Она – само совершенство.

Третий страйк, сучонок. Я ухмыляюсь.

Вали с площадки, это моя территория.

Как и ожидалось, очко засчитывается в пользу нашей команды. Напыщенный говнюк в ботинках тридцать восьмого размера бросает биту в грязь и несет свою жалкую задницу к блиндажу, где расположились соперники.

А ведь я даже не опробовал более сложных тактик бросков. Три удара, точно по центру, и все равно этот парень сегодня ни хрена не выбил. Впрочем, как и в прошлом сезоне.

Никто не может.

– Да-а, братан!

Эчо вскакивает, бросает маску на землю и бежит в мою сторону. Когда он оказывается рядом, мы одновременно подпрыгиваем и ударяемся плечами, а после торжественно пожимаем друг другу руки.

– Еще одна победа! – кричит он с ухмылкой. – Это наш гребаный год, Круз!

Рядом раздаются радостные возгласы, нас окружила команда, чтобы поздравить и дать дружеские пощечины, но я проскальзываю сквозь галдящих придурков прямо к человеку, который ни разу не усомнился во мне.

Тренер Рид широко улыбается, гордо вскидывая подбородок.

С нескрываемой радостью бросаю ему мяч.

– Как вам игра?

Кивает, крепко сжимая мое плечо.

– Отлично поработал сегодня, сынок. Не могу просить о большем. Сходите с друзьями в «Тривис», отдохните. Счет запиши на меня.

Когда моя ухмылка становится шире, его глаза сужаются.

– Тренировка по-прежнему в семь утра, парни. Не засиживайтесь. И вот что, Тобиас, ответь на пару вопросов репортеру из «Студенческого вестника», прежде чем уйдешь, эта девчонка чертовски настойчива.

С легкой усмешкой похлопываю его по руке, салютую, а затем вместе с остальными ребятами спешу в раздевалку.

Душ, и я снова в строю.

Журналистка Кари… Карли… или как ее там… берет интервью прямо в мужской раздевалке. Почти уверен: ей просто охота поглазеть на голых мужиков. А может, и нет. Девушка задала два вопроса, прежде чем отвлеклась на медленно покачивающийся член нашего центрального полевого игрока: парень неторопливо прошагал мимо нас в чем мать родила и с полотенцем на шее.

Да, мужская раздевалка не для слабаков.

Нужно быть смелым, чтобы вот так расхаживать, понимая, что твой член не соответствует стандартам. Ох уж эти жалкие альфа-самцы с тощими пипетками.

– Народ! – Стучу по ближайшему металлическому шкафчику, привлекая внимание, и направляюсь к выходу. – Собираемся в «Тривис», столы накрыты. За пойло платите сами, если не хотите, чтобы тренер узнал.

Кто-то ворчит, кто-то соглашается, кто-то с ухмылкой показывает средний палец.

Я покидаю раздевалку, Эчо выходит вместе со мной. Он достает из кармана ключи и подбрасывает их в воздух.

– Итак, мы сами платим?

– Ага, конечно.

– Обожаю тренера!

Смеемся и запрыгиваем в его тачку.

– Отдохнем сегодня?

– Оторвемся по полной.

⁂

– Я чувствую тебя сквозь джинсы…

Подношу пиво к губам и искоса поглядываю на цыпочку.

– Конечно, чувствуешь, ты же последние десять минут царапаешь ногтями мою молнию. – Откинув голову назад, допиваю бутылку и снова смотрю на девушку. – Если он все еще не твердый, то и не будет, детка. В следующий раз повезет больше.

Она замирает на секунду, решая, обижаться ей или нет, но когда парни за соседним столиком начинают смеяться, выискивает взглядом свою следующую цель и с радостью перемещает свою прекрасную задницу – на мой вкус, немного тощую, но все же привлекательную.

Мой член не согласен, а ему виднее.

На всякий случай продолжим поиски.

Покачиваю головой в такт музыке, осматривая зал в поисках идеальной претендентки с идеальной фигурой. Мне нужно что-то удобоваримое, чтобы развлечься.

Скольжу взглядом вдоль стены, минуя несколько древних полукабинок и столь же древнюю деревянную стойку бара. Здесь не обновляют ничего, кроме спиртного и музыки. Поскольку это один из двух баров, расположенных в нескольких минутах ходьбы от кампуса, владельцы знают, какая публика здесь собирается: кучка шумных студентов, желающих снять стресс и выпустить пар, – поэтому и не парятся. Но еда здесь вкусная, а пиво холодное, так что вид заведения не имеет значения.

Одна из цыпочек с убийственной улыбкой подмигивает мне, и я сажусь чуть прямее, когда она поворачивается, чтобы показать мне свой профиль. У нее пышные бедра, как раз такие, как я люблю, будто она всю жизнь играла в софтбол[24]. Но я знаю, что это не так. Команда софтболисток сюда не заглядывает. Если девчонок начнут ассоциировать с нами, то ничего хорошего не жди. Обычно они тренируются в «Скрюд овэ рокс», а тусуются с футбольной командой. Видимо, мы, бейсболисты, перегибаем палку и с нами трудно бывает договориться.

Девушка манит пальцем и вызывающе медленно облизывает полные губы. От одного этого я должен был возбудиться, но мой парень даже не дергается, а это ведь уже красавица номер два.

Сегодняшняя игра была напряженной. Мне нужно расслабиться и сбросить адреналин, прежде чем снова рваться в бой, поэтому подаю сигнал бармену принести мне еще порцию пива, а девушка отворачивается к своим друзьям.

Но и третья пинта не помогла. Я поднимаюсь на ноги и осматриваю зал еще раз, не желая сдаваться. Подходящей партии нет. Как и прошлым вечером, и позапрошлым, и позапозапрошым… черт, да уже неделю.

Опять не повезло. Не мне – моему члену. Бедолага уже давно не видел солнца. Тоскливо, как после плохого минета, когда дружок так и не встает, а его продолжают мусолить.

Если пальцы ног парня не сгибаются от удовольствия, когда его член проникает в приятное теплое горло, значит, она плохо старается.

Да, это верный признак наслаждения. Так же как и у девушек.

Приятно думать об этом, но толку мало.

Даже если я найду сегодня девушку, которая сможет меня возбудить, все равно придется идти домой и справляться самому либо заснуть с ноющей болью от напряжения.

Ничто больше не удовлетворяет.

Идеальный золотисто-коричневый оттенок всплывает в голове, и если бы я не сознавал, где нахожусь, то мог бы поклясться, что почувствовал очень специфический запах ванили. Пряный, прекрасно сочетающийся с мешковатым свитером.

Подавляю разочарованный вздох и безучастно смотрю в одну точку.

Нужно взять себя в руки.

Эчо и Ксавье направляются к выходу, я догоняю их, и мы вместе покидаем заведение.

– И снова мой мальчик уходит с пустыми руками, – ухмыляется Эчо.

Я отмахиваюсь, а он предлагает:

– Мы идем к ребятам в дом, ты с нами?

– Почему бы и нет, – пожимаю плечами. – Планов-то нет.

– Я тронут, засранец, – говорит Ксавье, засовывает телефон в карман и попутно вытягивает ключи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Питчер – подающий, один из основных игроков бейсбола. Бросает мяч со специальной горки в сторону кэтчера (ловящего); питчеру противостоит бэттер (отбивающий), чья задача создать возможность атаки для своей команды. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Основной механизм поступления бейсболистов-любителей из школ, университетов и любительских бейсбольных команд в клубы главной лиги бейсбола.

Вернуться

3

Бейсмены – игроки, которые стоят на базах. Они пытаются ударить мяч и продвигаться по базам, чтобы набрать очки. Первый бейсмен стоит на первой базе и отвечает за прием бросков со стороны внутреннего поля. Третий бейсмен стоит на третьей базе и является защитником на внутреннем поле.

Вернуться

4

По традиции во всех американских колледжах и университетах есть свои студенческие братства и сестринства по интересам. Члены братства или сестринства могут поселиться в Домах братства (сестринства) на территории кампуса. Тобиасу Крузу и его приятелю Эчо, перспективным игрокам, руководство университета предоставляет сказочные условия – по сути, отдельную квартиру на безвозмездной основе (как правило, проживание в Доме братства или сестринства стоит приличных денег).

Вернуться

5

Страйк – ситуация в бейсболе, когда бэттер не ударяет по мячу, поданному питчером. Если бьющий набирает три страйка – это называется страйк-аут, и бьющий выбывает из игры.

Вернуться

6

В национальной студенческой лиге США существует разделение всех университетов на три уровня дивизионов: Дивизион-1, Дивизион-2 и Дивизион-3. Разделение основывается на ряде факторов, таких как престиж университета, финансирование и материально-техническая база. Дивизион-1 считается высшим и наиболее сложным, на этом уровне проходят самые крупные соревнования и соревнуются лучшие команды. Студенты-спортсмены этого дивизиона большую часть времени уделяют спорту. Самые успешные из них могут перейти в главную лигу бейсбола.

Вернуться

7

Назначенный хиттер – это игрок, который выходит на замену питчеру, когда команда атакует. Назначенный хиттер не играет, когда команда защищается. Такая тактика позволяет главному игроку (питчеру) отдыхать во время атаки своей команды и готовиться к следующему периоду игры.

Вернуться

8

Молодая девушка (исп.).

Вернуться

9

В бейсболе – игра без единого пропущенного рана; ран – очко, заработанное игроком нападения (бэттером).

Вернуться

10

Привет (исп.).

Вернуться

11

Квотербек – нападающий игрок, лидер команды в американском футболе.

Вернуться

12

Лекарство для похудения, подавляющее аппетит и ускоряющее обмен веществ в организме. Имеет большую популярность у наркозависимых людей, так как является производным амфетамина.

Вернуться

13

Кэл Поли Помона Бронкос – спортивные команды Политехнического университета штата Калифорния.

Вернуться

14

Кёрвбол – при этой подаче мяч крутится сверху вниз, а не снизу вверх, как при фастболе. Фастбол – базовая подача для всех питчеров, самая простая из всех известных. Мяч направляется двумя верхними пальцами и летит с максимальной скоростью. Вращение снизу вверх называется также Four-seam fast ball («с шести часов на двенадцать»). Слайдер – подача, при которой мяч летит практически так же, как при фастболе, резко падая вниз и в сторону от хиттера (при ситуации «правая рука против правой руки»).

Вернуться

15

Кэтчер – игрок, в обороне занимающий место позади «дома» и принимающий мяч, поданный питчером; в атаке – отбивающий.

Вернуться

16

Питчерская горка – место подачи, расположенное на небольшом возвышении в центре квадрата между 1-й и 3-й базами.

Вернуться

17

Хоум-плейт – конечная база («дом»), на которой стоит игрок, цель которого – отбить мяч так, чтобы он был вне досягаемости соперников.

Вернуться

18

Базы (всего их три) – это пункты на игровом поле, на которые перебегают игроки, отбив мяч битой. На каждой базе может быть только один игрок нападающей команды, и только на базах раннеры (бегущие) находятся в безопасности – их нельзя останавливать. Когда игрок перебегает из «дома» на 1-ю базу, затем на 2-ю, 3-ю и снова возвращается в «дом» (четвертая, конечная база), его команда получает очко.

Вернуться

19

Бэттер – игрок атакующей команды, который отбивает подачи питчера. Для этого он должен предугадать стратегию броска и вовремя на нее среагировать. Если мяч отбит, бросает биту и оббегает остальные базы, после чего возвращается в «дом». Только в этом случае он приносит очко команде.

Вернуться

20

Базовая линия – прямая линия между двумя соседними базами.

Вернуться

21

Блиндаж – место, где находится скамейка запасных. Также из блиндажа за игрой могут наблюдать тренеры и приглашенные лица.

Вернуться

22

Шорт – зона инфилда (поля) между 3-й базой и 2-й.

Вернуться

23

Микки Мэнтл (1931–1995) – легенда бейсбола. Заслужил три титула «Самый ценный игрок» Американской лиги.

Вернуться

24

Софтбол – спортивная командная игра с мячом, разновидность бейсбола. В софтбол играют как мужчины, так и женщины.

Вернуться