Владимир Геннадьевич Поселягин
Окопник
Роман

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Владимир Поселягин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Очнулся я от бормотания, всё тело болело, но главное, мой разум и память на месте. Тут Мансуру спасибо, не тронул. Хотя злости у меня на него хватало. А бормотание разобрал, кого-то искали, тут же и крик раздался:

– Товарищ старшина, товарищ лейтенант тут!

Боль была серьёзной, похоже, тело поломано, и я уже понял, что происходит, когда мне освободили голову и, отряхивая от пыли лицо – слёзы от кирпичной пыли текли, – сказали:

– Живой.

Да, прошлый носитель этого тела погиб под грудой кирпичей. Так и должно быть, именно в тело этого лейтенанта Мансура я и отправил тогда. Не этого, из параллельного мира, но всё схоже. Теперь моя очередь выживать. Впрочем, что за офицер, не знаю, в подробности не вдавался. Да и давно было, уже не помню, выбирал молодого командира при смерти, для вселения, вот и будем выживать. Мне ещё ответку нужно кинуть Мансуру. Хотя это его ответка на мои действия. Признаю, вполне обоснованная. А пока меня освобождали. Несколько обломков было крупных, спаяны раствором, сняли. Ещё отметил то, что грохотание шло, сотрясение стен и пола, и вроде стрельба из огнестрела, но далёкая. А может, я плохо слышу, шум в ушах. Да и вообще, на грани сознания плаваю от боли и контузии. Меня освободили, и когда я проморгался, слёзы помогли, мы были на свету, понял, попал туда, куда и думал. Форма на солдатах, скорее красноармейцах, была знакомой. Всё верно, Великая Отечественная война. Хорошо, что это одно из моих любимых исторических событий, и я в курсе истории и местных дел, что уже облегчает вживление. Да и выживание. Язык знаю, реалии тоже более-менее. Одна проблема, памяти прошлого хозяина тела у меня нет. Да и не может быть, тот ушёл на перерождение. Поэтому буду имитировать амнезию. Хотя чего тут имитировать? Я и так без понятия, в кого попал. Трое бойцов, кое-как одетых, один вообще в грязно-белом нательном белье, но в сапогах, вынесли меня. Ещё двое бойцов продолжали откладывать кирпичи, и, судя по окровавленной руке, торчащей из завала, там не я один засыпан был. Был и седьмой боец. Старшина, вижу по «пиле» треугольников в петлицах гимнастёрки, тот один по форме одет был, даже пилотка, только поверх гимнастёрки была жилетка из овечьей шерсти. А так красные кирпичи, всё в пыли, здание сотрясается от взрывов, измождённый вид бойцов. У двоих бойцов были винтовки Мосина, остальные безоружны. Меня это всё интересовало, изучал их во все глаза.

Меня вынесли и уложили. Нормально видел только левый глаз, второй чем-то замусорен, но пятно есть, значит, зрение не потерял. Под мои стоны, уложив на более-менее чистое место, старшина сам начал осмотр. Отослав бойцов дальше завал разбирать и откапывать своих, он стал меня осматривать и ощупывать. Я не смог сдержать новый стон, похоже, серьёзно травмирован. Кстати, я успел рассмотреть, что был в сапогах, синих галифе. Так и должно быть. Цвет почти потерялся, грязный, подсыхающее пятно от мочи в паху, рваная дыра у левого колена, оно, кстати, сильно болело, опухло, но я точно в теле того самого командира. То есть я командир в звании лейтенанта, раз поминали его. Стало ясно, что сильно травмировано левое колено, не гнётся, левый локоть, и синяки по всему телу. Рваная рана на голове, на темечке, потом ещё три на теле. Хорошо телу досталось, но ничего, исцелю. Знаю как, не один Мансур хитро выделанный. Пусть и лишён магии, скорее всего, шесть слоёв души осталось, но сделаю. В принципе, жить можно, я даже сам ходить смогу. Медленно, но смогу. Ещё костыль бы. Старшина принёс чью-то исподнюю рубаху и, порвав её, начал мне накладывать вместо бинтов. М-да, даже раны не промыл, воспалится же всё? Так и нечем. Даже мочи нет, чтобы обеззаразить, тот сам это сказал. Значит, у меня куда меньше времени, чем я думал. О, обоняние заработало, сладковатый запах разложения чувствовался. Да, не первый день крепость в осаде. А так всё довольно необычно. И ещё странные ощущения от тела. Я стал простым человеком. Сколько богом был, уже отвык, а тут снова простец. Необычно, вот и осваивал тело, с нуля, можно сказать.

– Старшина, – слабым голосом обратился я к бойцу, что перевязывал меня. – Кто я?

– Вы не помните?

– Нет. Даже как зовут.

Тот и стал описывать, что попал я в лейтенанта Дмитрия Павлова, что только прибыл из училища в их сорок четвёртый стрелковый полк, не успел оформиться, выходные, места в командирском общежитии заняты были, так того в казарме с помдежурного поселили, ну и война началась, сутки тот командовал, пока не завалило после артудара.

Сейчас июнь, двадцать третье, время к обеду подходило. Старшина уже забинтовал голову, другие раны не стал, одежда хоть как-то сдерживала кровь, а вот на голове текла. Так что меня переложили и дали возможность подумать. То, что из крепости нужно валить, сомнений не вызывало, вот и обдумывал, как это сделать. Нужно валить, и я прикидывал возможности. Хранилище при мне, двадцать тонн берёт, тут на Мансура можно положиться, если сказал, значит сделал. Я уже убрал внутрь для пробы обломок кирпича рядом и выложил обратно. Порядок, работает. Управление хранилищем выведено на сетчатку левого глаза. Флажок в углу, убирать и открывать окно хранилища. Всё понятно и вполне удобно. Что по возможности вернуть утраченное, я не говорю снова стать богом, это нереально сложно, но хотя бы вернуть седьмой слой ауры, снова стать магом, это уже куда реальнее. Я в курсе, что Мансур стал интересоваться демонологией. Мы, боги, чувствительны к демонам, как-то навестил того, Мансур затёр следы призыва, но я всё равно понял, нюх был тонкий. Да, я тоже стал изучать демонологию, нанял спеца из магов, даже один из основных языков изучил. Не скажу, что сам спецом стал, но теорию получил, практики вот не было. Я бог, не моя сфера деятельности. Для богов демоны табу, мы их исконные враги, а они наши. А сейчас проблем нет, даже такой простец как я, может совершить призыв. Вот обдумывал, какой из них использовать и кого призывать.

Пока бойцы работали, я одной рукой, правой, отстегнул нагрудный карман френча, уже нащупал там что-то плотное и достал стопку документов. Ну новенькое командирское удостоверение, это понятно, выдано в июне этого года, десятого числа. На имя Дмитрия Семёновича Павлова. Двадцать лет получается, как раз в мае исполнилось. Комсомольский билет, проездные и дорожные, и направление в сорок вторую стрелковую дивизию РККА. Про сорок четвёртый стрелковый полк ничего нет. Меня точно в него назначали? Видимо, куда могли, туда и заселили. Убрал документы на место, нужно будет сохранить, с трудом согнул локоть за спину и, чуть набок повернувшись, отстегнул клапан кобуры, достав пистолет ТТ. Смог откинуть магазин, одной рукой, но было ясно, что магазин пуст, от пистолета воняло свежесгоревшим порохом. Запасной магазин в кармашке тоже пуст. За эти сутки Дмитрий расстрелял всё, что было. Фигово. Пистолет и запасной магазин пока убрал в хранилище. Толку от него сейчас никакого.

В это время бойцы обработали тех двоих, что вытащили из завалов, один тоже в сознании был, и понесли ко мне, очистив пол от битых кирпичей и мусора. Разместили раненых рядом со мной, что дальше было, не знаю, случайно опёрся о левую руку, где два перелома, и меня вырубило, а очнулся от того, что меня толкнули, видимо, случайно. Хрипы рядом. Открыв оба глаза, второй я ранее очистил, он мутно, но работал, я увидел, что ко мне наклонились двое немецких солдат, один уже достал мои документы из кармана, и за ними третий немец пригвоздил раненого бойца штыком к полу, добивая. Был и четвёртый, явно унтер, стоял чуть в стороне, он на меня не без интереса поглядывал. Судя по тому как темнело, был вечер. Это мне на руку.

– Подойди, – ощущая слабость, махнул я унтеру рукой.

План сразу сложился у меня в голове, убрать этих четверых, да того, что пригвоздил нашего бойца к полу, тоже дотянулся бы, в хранилище. Оно живое не принимает, те умрут. План неплохой, шансы были, но тут один из тех, что рядом сидели на корточках, встал, протягивая унтеру мои документы, а тот подошёл к нам, и я рассмотрел, что в казарме больше десятка немцев. Занимали позиции у окон. Эти исчезнут, остальные нашпигуют меня свинцом, а жить ой как хотелось. Если я потеряю шанс стать магом, установив на ауру одно хитрое плетение, что даст возможность переродиться со старой памятью, то это всё, финиш. До этого мне погибать ну никак нельзя, так что буду играть немцев. Видно, что возиться с ранеными русскими солдатами немцам откровенно лень, вот и добили. Кстати, не вижу тела старшины в зале казармы, да и тел маловато. Ушли? Возможно. Главное унтер заинтересовался и подошёл. Не знаю, тот знает русский, или нет. Я лично только его знаю, из известных на Земле языков. Сам я полиглот, но изучал те языки, что тут точно не в ходу. Унтер изучил документы и вопросительно посмотрел на меня.

– Знамя дивизии, я знаю, где укрыли знамя дивизии, – прохрипел я, с трудом ворочая сухим языком. Голод и обезвоживание держали меня на краю.

Стало ясно, что всё же тот меня не понял, но добить не разрешил, отдал несколько приказов, и четверо дюжих солдат, расстелив рядом камуфляжную накидку, хекнули и переложили на неё. Довольно грубо, я почти сознание потерял, но всё же не ушёл, а чуть позже, когда по травмированной ноге стукнули, даже пришёл в себя, стараясь не стонать. Меня уже, оказывается, на улицу вынесли, ещё светло было, и под прикрытием стены казармы куда-то понесли. Я успел осмотреться и понял, что тут пятеро было, четверо солдат, что несли, и унтер, он вёл разведку впереди. В одном месте нас обстреляли, пули засвистели, но мы проскочили открытое место между зданиями. Эх, мазилы. Хотя это, наверное, даже хорошо. Бороться за свою жизнь нужно до конца. Интересно, как Мансур тут выживал, да ещё старую память сохранил? Вернусь, узнаю. Пока несли, встряхивали часто, стоны я сдерживал, размышлял. Ранее времени не было, да и, честно скажу, гнал от себя эти мысли. Знаете, а Мансур прав. Вот я сейчас простец, в теле простеца, сила бога не давит на мозги, и я начинаю видеть, как подло поступил с Мансуром, осознание вот только сейчас начало приходить. Пока ещё осознаю, но знаете… стыдно. Вот как на духу говорю. Пока ещё переварить надо, но мне стало не до этого.

Через пролом в стене меня занесли в какое-то здание, полуподвальное помещение, сюда множество проводов тянулось, телефоны звонили, команды расходились, офицеров немало, солдат. Стало ясно, что это командный пункт. Думаю, батальонный, для полкового размах не тот. Старший офицер, в знаках различия, признаюсь, я не разбираюсь, с кружкой какого-то напитка, делая мелкие глотки, выслушивал доклад унтера. Документы мои принял другой офицер, вроде лейтенант. Изучая их, он кликнул кого-то, пока старший офицер с интересом меня рассматривал. У стены дремал парень лет двадцати пяти, в сером запылённом гражданском костюме, белая повязка на рукаве правой руки, рядом винтовка. Причём, лежал тот на шинели советской и винтовка наша. Тот тут же подскочил, выслушал лейтенанта и подошёл ко мне. А пока подходил, шаги его замедлялись, и он пристально изучал меня.

– Павло, это ты? – спросил тот.

Я непонимающе на него взглянул, а тот зачистил на каком-то суржике, вроде украинский, на что я ответил ему:

– Не понимаю.

– Да, Павло, я же тебя знаю, ты же из нашего отряда. Мы москаля этого прирезали, ты его форму надел и сюда в крепость. Я думал, ты погиб.

– Не помню, стена на меня рухнула, по голове попало. Ничего не помню.

Тот быстро на немецком стал объяснять офицерам кто я такой, на что те удивились. Да что офицеры, я сам в шоке был. Думал, Мансур в настоящего командира отправил, а это подсыл, украинский националист был. Да откуда мне знать было? Интересно, как тот в этой ситуации справился, когда его опознали? А его опознавали? Хм, узнаю, как встретимся лично. Пока же этот помощник немцев присел рядом, поясняя:

– У тебя две родинки на пояснице, видел, когда в речке купались. Надо господам офицерам показать, что я правду говорю. Хотя те и так верят.

Меня перевернули на бок, два солдата помогали, и задрав френч и исподнюю рубаху, стали изучать спину и поясницу.

– Ну я же говорил, родинки есть. Павло ты. Сейчас тебя к врачам, у немцев хорошие врачи.

Дальше шли переговоры на немецком, я его не знал, после этого меня переложили на носилки, и четверо солдат, уже другие, прошлые с унтером отбыли, понесли наружу. Через переходы под зданием вынесли наружу через пролом, а мы уже с внешней стороны крепости, тут по краю рядом со рвом у крепостных стен к мосту. А уже темнело, пожары подсветили мост, так бы не увидел. Жаль, того дружка Павло не было, остался при штабе, но четверо солдат уверенно несли меня.

Именно тут, на мосту, я и осознал свой шанс. Да как-то спонтанно решил действовать. В принципе, и в госпитале, изображая амнезию, я не прочь бы полежать. А тут как-то по наитию решился. Это не внешнее воздействие, а вполне в духе моего характера. В общем, я резко сел и коснулся рук двух солдат, что шли впереди, а потом, когда носилки упали передними ручками на деревянный настил моста, и двух других, при этом съезжая вниз по наклонившимся носилкам. Всё, четыре солдата в хранилище. Я грохнулся на настил моста, застонав от боли, но перекатился, а тут не было перил, да и мосток пешеходный, метр шириной, явно свежая самоделка, светлым деревом внимание привлекал, и рухнул в воду. Почти сразу вынырнул, подплыв к берегу, тело плохо слушалось, зато напился. Немцы и дружок Павло напоить меня не догадались, а я сам с той информацией, что получил, забыл попросить. Вода так себе, но придала сил.

На берегу достал тело одного из солдат и запел катран призыва на демонском языке. Солдат мёртв, но душа ещё при нём, её хватило для призыва. Рядом появился демон, увидев его, я чуть не заорал в ужасе. А рядом тело солдата усыхало, превращаясь в мумию. Даже жаль, что трофеи с него не снял, но я торопился.

Сейчас объясню, что происходит, и для чего мне это нужно. Да, демонов призывать нужно, используя специальные пентаграммы для призыва, где имеются модули защиты призывающего. У любого демона мечта сожрать призывающего и сделать с ним много другого нехорошего, включая противоестественные половые связи. Я же на шару вызвал. По сути, будет демон исполнять мои хотелки или нет, зависит от него самого, я повлиять не мог. Разве что изгнать обратно, это да, могу, или договориться. Выдать оплату в виде всех живых в крепости и вокруг неё. Думаю, на такую сделку демон пойдёт. Я на это надеялся. Вода. Демоны воду сильно не любят, раз нет защитной пентаграммы призыва, то я, находясь в воде, вроде как в безопасности. Тут пятьдесят на пятьдесят. И призывал я демона, что может всё достать. Вот только эманаций смерти вокруг столько разлито, для того и воспользовался моментом, души одного солдата для призыва мало, что на призыв откликнулся кое-кто куда страшнее. Это был архидемон. Да это бог, по нашей классификации. Ему и на воду пофиг, он меня в ней достанет. В общем, я попал, но делать нечего, нужно договариваться с этим монстром двенадцати метров в высоту, с человекоподобной фигурой. И времени у меня мало. Тот уже повернулся и посмотрел на меня красными светящимися глазами, всеми пятью. Хвост так и бил по телу, показывая раздражение архидемона.

– Договор! – прокричал я на демонском.

– Что ты хочешь? – прогудел тот на вполне сносном русском.

Отлично, уже это показывает, что призыв сработал как надо, тот на время призыва знает нужный язык, тот на котором мы сейчас и будем общаться. А уж то, что он вообще пошёл на контакт, вселяло немало надежд на благополучный исход.

– Договориться. Ты делаешь, что я попрошу, я отдаю тебе все души вокруг на пять земных километров от нашего местоположения, кроме меня.

– Хорошо. Что тебе надо?

– Большое хранилище, приписанное к ауре. Без дополнительных вмешательств в ауру. Управление как у другого хранилища, там удобно.

– У тебя уже есть одно, грубая поделка. Твоя аура выдержит ещё одно хранилище размером в четыреста девять местных тонн. Старое останется на месте.

– Плюсы-минусы? – уточнил я.

– Можно держать в стазисе живое. Самостоятельно хранилище не увеличивается. Размер окончателен.

– Стазис внутри?– Конечно.

– Ставь, – решил я.

Секунд пять и архидемон прогрохотал:

– Готово.

То, что готово, я и сам видел, на сетчатке левого глаза появился второй флажок, я в это хранилище убрал мумию солдата. Трофеи-то уцелели, приберу. Работает. Причём, немцы видели громаду архидемона, уже звучала тревога, первые выстрелы по нему, пулемётная очередь, но тому на это пофиг.

– Ещё?

– Да, нужно два боевых дрона восьмого поколения модели «Сапсан», с планшетом офицера-тактика и кодами к их искинам, с одним комплектом расходников, и тройным боекомплектом. Безуровневый амулет личной защиты…

– Стой, человек. Только один мир, я уже настроился на тот, где дроны, местные боги мешают, если буду искать другой, этот упущу и другие не найду. Куда их?

Мысленно ругаясь, об этом я не знал, иначе бы с магических предметов начал, но нужно торопиться, потом всё обдумаю, а пока сообщил:

– Сюда на берег, чтобы дотянулся.

Рядом сразу появились боевые дроны и малые контейнеры с боезапасом, я дотягивался и касаниями убирал в большое хранилище, при этом спросил:

– Какой у меня лимит по весу?

– Ещё пять тонн, больше держать канал не смогу. Поторопись, человек.

Я же судорожно стал вспоминать, что недавно, меньше года назад, покупал в этом мире. Заказ должен быть точным, с наименованием предметов.

– Лечебная капсула десятого поколения «Док-М», на станине, с полным перечнем программ управления, планшет, на котором коды к искину капсулы. Двойной комплект расходников к этой капсуле, шесть малых контейнеров с медкартриджами, два модели «М-Б», один «Д-четыре», один «Е-три», один «Д» и один с «У-четырнадцать». Гравиносилки «Тон», меддроид десятого поколения «Унтекс», коды к ним на планшете. Разведывательный дрон «Лон», двойной комплект расходников к нему и планшет управления с кодами. Малый планетарный реактор на станине модели «Сом-М», двойной комплект расходников к реактору, универсальный комплект проводов и переходников, десять упаковок с топливными стержнями, модели «Д-один». Ремонтный дрон-универсал модели «Антик», с двойным комплектом расходников. Два бластера шестого поколения «Удар-М» с оснащением, десять комплектов боезапаса к ним. Два ящика плазменных гранат «Луч»… Сколько осталось?

Тут да, архидемон сразу доставил на берег рва заказы, а я убирал их в большое хранилище, так что берег был пуст, когда я задал этот вопрос. Вообще, я много чего мог заказать, малые платформы, разные боевые системы, но я помню их наименования? Вот именно, что нет, что вспомнил, уже перечислил. Архидемон же прогудел с насмешкой:

– Нисколько, боги почти оборвали канал.

– Тогда планшет администратора модели «Гон», с комплектом программ взлома, такой же планшет с малыми сборниками фильмов и музыки, к нему универсальные динамики и наушники. На остальное упаковки офицерских пайков модели «А».

На берегу начало появляться то, что я заказал, сразу отправляясь в моё новое и старое хранилища, упаковки кучами были, некоторые посыпались в воду, я их так мокрыми и убирал.

– Всё, канала нет, – сказал архидемон, наблюдая, как я копошусь в воде. – Договор выполнен?

– Погоди, не всё убрал.

По телу архидемона уже из пушек стреляли, световые ракеты висели, освещая нас, это я был в мёртвой зоне, а у того целые куски вырывали, но тому всё также пофиг. Зарастало всё мигом. Вот так, убрав последнюю упаковку, я и сообщил:

– Договор выполнен.

Почти сразу я нырнул, рядом рука архидемона прошла, соскребая ил со дна ногтями, да по бедру меня задел. Так и думал, что и меня попытается прихватить, я под водой пытался уйти в сторону, но тот ауру видел, однако пару раз пальцами задевал, а потом всё, вода утихла, я вынырнул, шумно дыша, и увидел, как архидемон убегает. Ну да, тут вон сколько добычи, а ещё прибрать надо, не думаю, что местные боги медлить будут. Они есть и их больше одного, как я понял, архидемона. Час-полтора и его вышвырнут обратно, что тот также понимал отлично. Конечно, призыватель лакомый кусок, но вокруг всё тоже сладко. Жаль ребят в крепости, только сейчас о них вспомнил, но не думаю, что даже если бы попросил архидемона их не трогать, тот бы выполнил просьбу. Тут извините, но своя рубаха ближе к телу.

Течение во рву, хоть и небольшое, но было, вот отталкиваясь от дна одной ногой, где доставал, и плыл к реке, как я понимаю. За полчаса добрался, и выплыл на открытые воды Буга. Ну и дальше по течению начал сплавляться, присматривая место, где бы выбраться. А немцы били по архидемону всем, что у них было, и огонь ослабевал. Тот первым навещал тех, кто делал ему больно, особенно артиллеристов.

Уф-ф, всё, боги наконец ударили, белый светящийся столб с неба, и давление ауры архидемона, она даже тут ощущалась, исчезло. Интересно, сколько он прихватил с собой добычи? То, что у архидемона такое же хранилище как у меня, я сразу понял, видя как вопящие и машущие руками и ногами люди летят к нему и исчезают вблизи, видимо попадая в зону ауры. Ракет много в небе висело, освещали его со всех сторон. Тысяч десять добычи взял, но я думаю, больше. Телекинезом ловил. И я бы был его добычей, но телекинез демонов не работал… в воде. Это меня и спасло, и тех, кто догадался прыгнуть в реку или ров с водой. Одно радует, что архидемон дал большое хранилище и добычу из другого мира, это всё при мне осталось.

Я уже выбрал песчаный берег рядом с камышами, вроде тихо, никто не бегает, не суетится, не стреляет, когда вдруг рядом со мной поднялся пенный фонтан, снаряд слепой упал метрах в десяти, но этого хватило, и так контужен, чудо что переговоры связно смог с демоном вести, а близкий разрыв меня вырубил. Как бы не захлебнулся в воде. Хорошо на спине плыл.

Очнулся я от прикосновений, открыл глаза, задёргавшись, волна плеснула на лицо, и я начал захлёбываться, кашляя, но меня удержали:

– Тише-тише, товарищ лейтенант, сейчас на палубу поднимем, там наш фельдшер вас осмотрит.

Оказалось, меня на спине тянул по воде матрос, голова не покрыта, но тельник на могучих плечах рассмотрел хорошо, как и борт замаскированного ветвями бронекатера, приткнувшегося к берегу, там на палубе несколько матросов и командир нас ожидали. Наверное, из Пинской флотилии. Пока меня поднимали на палубу, под мои стоны, рёбра поломаны были, а подняли верёвкой, сделали узел, под мышки завели, и наверх. Дальше пока фельдшер мои самодельные повязки осматривал, снимая, качая головой, лейтенант Лазарев, командир катера, тот так представился, пояснил, что сначала меня приняли за труп, уже несколько проплыло вздувшихся, да и парочка немецких солдат, а тут смотрят, вроде живой, вот один матрос прыгнул в воду и дотащил. Да, до Брестской крепости семнадцать километров. Всю ночь тянуло течение и часть утра, девять время было. И это не Буг, а река Мухавец. Мне было заметно получше, вот и сообщил, что лейтенант Павлов, амнезия после травмы головы. Старшина Овечкин пояснил, что я прибыл в сорок вторую стрелковую дивизию РККА в пятницу вечером, но оформиться не успел, на понедельник перенесли, дальше воскресенье, принял бой, двое суток в крепости бился с бойцами, пока взорванной стеной не был травмирован и не потерял память. Был пленён немцами, причём, если других раненых, пятерых, те добили штыками, то меня решили допросить. Документы забрали. А когда те тащили по мосту, ночь уже, я столкнул двоих в воду и упал сам. Больше ничего не помню, очнулся тут в воде у катера. Это Лазарев всё зафиксировал письменно, а меня спустили внутрь катера, где медик и приступил к обязанностям, пока вправляли кость, я и потерял сознание. Снова. А как есть-то хочется, не передать словами.

* * *

Вагонные колёса так и постукивали на стыках рельсов. Санитарный вагон, где я был в гипсе и лубках, ехал на север, на Гомель. Тут прямая ветка. Из Пинска, один из последних составов успели отправить. Сегодня двадцать восьмое июня было. Ночь, через час наступит двадцать девятое. Сам я на катере большую часть времени в забытье провёл. К счастью, катерники, закончив проведение разведки, это их задание, возвращались к своим, вот и заодно меня доставили на базу. Я это всё смутно помнил, жар напал. Операции в госпитале Пинска две пережил, и вот на санитарном поезде в тыл. Записали как лейтенанта Дмитрия Павлова, документы утрачены.

Только сейчас отходил от наркоза, мне было заметно лучше, и голод ушёл, видимо внутривенно кормили, я смог нормально всё прикинуть. А ведь пока сплавлялся по реке, до снаряда, опасливо поглядывая в сторону архидемона, я прикидывал свои дальнейшие планы. Ну понятно, как боги гостя отправят обратно на нижний план, вот выберусь на берег, поищу место потише, достану капсулу и приведу в порядок, лягу в неё на излечение, а боевые дроны пусть охраняют. Да вот не вышло. Да, после капсулы хотел сменить внешность, личность. Да этот Павло, чтоб его, мало ли где засветился и его опознают? Мне оно надо? Поэтому я твёрдо был намерен сменить внешность и дальше воевать с нуля. Прав был Мансур, повоевать мне стоит, да я и сам это понимал. Да и мне самому это интересно, я так давно был оторван от простых людей, что мои моральные качества сильно изменились, и я сам это видел. Хотя изначальные позиции для вселения были довольно низкими и выжить было проблематично, но я смог, и это радует. Планы строил, а тут такое. Да, что за планы.

Ну начинать с чина лейтенанта, это мелко. Я решил поработать по лагерям военнопленных, где содержат командиров, выбрать какого майора, что пошёл на сделку с немцами, продался, если проще, его можно убить без сомнений, а его личность с помощью капсулы на себя перекинуть, я про внешность, и дальше к нашим, воевать буду. Боевые базы имею, командовать и крупными соединениями смогу, я хоть и бог, бывший теперь, но нейросеть имел и базы учил. Мне это интересно было. А тут такое, новая контузия, хорошо катерники спасли, и вот на санитарном эшелоне качу в тыл. Теперь даже и не знаю, что дальше будет.

Впрочем, махнул рукой, в тылу безопаснее, после Брестской крепости, архидемона и сплавления по реке мне передышка нужна, вот и получу её. Тоже в плюс. Врачи армейского госпиталя опись травм и ранений составили, амнезию подтвердили. Документов нет, но по форме всё же отметили моё воинское звание, написав, что документы утрачены. Сейчас же я прикидывал, что делать. Как ранбольной, я довольно сильно сжат рамками лечения. Из палаты в ближайший месяц, а то и два, мне не выйти, пока гипс не снимут. А нужно всех четырёх немецких солдат, пусть там одна мумия, обыскать, осмотреть, снять всё ценное и выкинуть из хранилища. Потом взять под руку всё то, что передал мне архидемон. То, что я получил так легко, это вводит меня в сомнения. Подвох должен быть, иначе демон не демон, даже если архидемон, только в чём подвох? Я думаю в кодах. Да, планшеты с кодами к искинам и компам разной техники есть, но к самим планшетам они имеются? Я как-то подзабыл сказать архидемону, чтобы планшеты открыты были, без паролей.

Да что это забыл сказать, я в таком состоянии был, что удивительно, что хоть такой набор добыл. Да я даже себя не излечил, хотя для архидемона это плевая работа. Настроился на добычу нужного из других миров, и шёл к этому как носорог, не видя ничего. Даже не спросил, что с моей аурой, и не попросил отправить меня в другой мир, мир магии, где могу, а знаю как, снова стать магом. В общем, я и связно соображать-то стал только тут в купе, лёжа на верхней полке, когда от наркоза отходить стал.

Даже чуть не застонал от тех многих глупостей, что натворил. Мир теперь точно блокирован, больше боги никого призвать не дадут, поняли, что на планете демонолог, так что, что добыл, то при мне и останется, не больше. Я много чего не успел сделать. Однако что сделано то сделано, и так немало плюшек отхватил, теперь бы к рукам прибрать. Я о содержимом хранилищ. Тут санитарка зашла, проверила нас, меня и ещё одного раненого, что внизу был. Напоила, мне ещё утку подсунула, по-маленькому хотел, обиходила и ушла.

Я достал планшет, первый, с программами взлома, и попытался открыть. Фиг. Пароль требует, а я его не знал. По очереди доставал и проверял другие планшеты, убирая проверенные, но моя догадка полностью подтвердилась. Все планшеты, даже со сборником музыки и фильмов, имели пароли. Ругать себя смысла я не видел, уже говорил, в каком состоянии был, больше обдумывал, какой планшет выбрать и на нём создать программу взлома. Да, я изучал хакерскую специальность и смогу взломать такие планшеты. Вот только проблема – мне все планшеты нужны, те, что коды к технике имеют, вообще трогать нежелательно.

Тут поясню. Чтобы пользоваться планшетом и начать писать программу взлома, нужно скинуть к заводским настройкам, и вся информация на нём затеряется, а там не только коды к технике, но и программы управления, через которые этой техникой и управляешь. Их особенно терять нельзя. Даже планшет со сборниками музыки и фильмов терять не хотел. Когда скучно будет, взвоешь без них. Как это не парадоксально, но планшет с программами взлома и вирусами, получается, самый из всех ненужный. Информацию с него не так жаль потерять.

Впрочем, есть один обходной путь, два планшета, один со сборниками музыки и фильмов, второй с программами взлома, они гражданские, не армейские как остальные, а я хороший программист и знаю лазейки, чтобы обойти пароль и получить к планшету полный доступ. Вот и стал с первым возиться. Если информацию потеряю, не так жаль будет. Через два часа есть успех, получил доступ. Сменил пароль и перезапустил. Отлично, этот планшет мой, теперь второй можно также вскрыть. Обломись, архидемон. Это завтра, я уже уморился, поэтому прибрал всё в хранилище и меня вырубило. Состояние всё же не лучшее, слабость сильная, зато есть чем заняться, пока восстанавливаюсь. Вроде гангрены нет, жар сбили, так что порядок, лечимся.

* * *

Я замер на миг, вроде тихо, и двинул дальше, подволакивая ногу, которая в гипсе. Пять дней назад наш эшелон прибыл в Гомель. Сам-то эшелон дальше пошёл, а меня сняли. Работали сотрудники Особого отдела Западного округа. Оказывается, в Пинске, пока наркоз, операция, от меня несвязный бред шёл, но кое-что связно было, местный халдей, я так контрразведчика в госпитале называл, слушал и записывал. Например, «архидемон», «Павло-националист», «Мансур-су*а», ну и нечто подобное. Сразу меня не взяли, а в Гомеле уже встретили. Дошла информация до кого нужно, заинтересовались. Поместили в тюремную больницу, а там никакого лечения, ну и допросы шли. Только сегодня к физическому воздействию перешли, вот я и не сдержался. Два выстрела из бластера и два трупа. Их пришлось в малое хранилище убрать, к тем немцам. Воняло горелым мясом в палате, открытые окна не помогали, стало ясно, что нужно бежать – личина лейтенанта Павлова не выдержала проверки временем – что я и сделал. Плохо что день, пять часов, до темноты ещё четыре часа. Двери открывал просто, убирал в большое хранилище и доставая, прислонял к стенам. Так и дошёл до поста дежурной медсестры, где та спала. Дальше железная дверь с охраной и уже свобода. Да, я вынужден был использовать технику Содружества. А что вы хотели? Без неё мне просто не уйти, пусть больница почти на окраине города, но всё равно нужно найти возможность как-то сбежать.

Стоит сказать, что эти пять дней я провёл в тюремной больничке не зря. Точнее даже два дня, первые три в моей палате был ещё один раненый, огнестрел, явно из бандитов, но его забрали и не вернули. Да и допросы немало времени занимали, но когда я оставался один, особенно ночами, то работал. Да, тот планшет с программами взлома и вирусами я тоже в обход пароля вскрыл, отличные программы, хороший мастер сделал, с помощью них и взломал остальные планшеты. Впрочем, эта работа шла и при соседе в палате, особо не мешал, но вот когда один остался, запустил оба боевых дрона, к слову это мощные боевые машины в виде пауков, со своими реакторами, двумя плазменными пушками и двумя гранатомётами, разного калибра. Боевой щит имеется. Или силовой экран. Плазменные пушки и против авиации способны работать. Серьёзные противники, боезапас к ним, это именно гранаты для гранатомётов, плазму их реакторы создают сами. Топливные стержни для реакторов, к слову, той же марки, что и для мобильного планетарного реактора. А в одной упаковке их больше ста штук. Надолго хватит. Остальная техника на батареях. Так вот, я успел прописаться как владелец в искинах и подготовить к работе обоих боевых дронов, летающего разведчика, ремонтного дрона, меддроида, даже гравиносилки, и убрав все кровати, их четыре в палате, в хранилище, конечно же, поработал с лечебной капсулой. Стоит описать, почему я её выбирал, а не реаниматор. Всё очень просто, тут встроенный модуль диагностики имеется, чего в реаниматоре точно нет.

Как видите, я всё полностью взял под свою руку. Боевики внешность запомнили, но перед тем как её менять буду, эти настройки нужно будет скинуть, чтобы потом новую внешность приписать. Поэтому я не использовал ничего из техники Содружества. Боевой дрон облучил «подавителем», единственное нелетальное оружие у них, ту зону, где я пойду. Свидетели будут, и не стоит им давать больше информации. И на своих ногах уйду, хромая, а не на гравиносилках вылечу, как хотелось бы. Открыв перед этим форточку, я выпустил разведчика в небо и боевой дрон видел где кто, облучив «подавителем». Поэтому, покинув зону больничного тюремного бокса, это левое крыло обычной городской больницы, я смог дойти до машины, это была «эмка», выкинул водителя, который спал глубоким сном, сам с трудом сел за руль, с моим-то гипсом, и приготовился покинуть территорию больницы. Электростартер, к счастью, в машине был, движок сразу схватился, прогрет был, вот так и покатил прочь. На себя накинул накидку. Я уже насчёт трофеев всех четырёх немцев обработал, у того, что на мумию походил, была на ранце такая накидка, камуфлированная.

Тут стоит описать, что я с этой четвёрки поимел. Четыре карабина Маузер, с ремнями, подсумками, шесть гранат на длинной ручке с четверых, патронов едва триста штук со всех четверых, четыре ранца с разными вещами, ну и мелочовка. Обувь снял, а вот форму не трогал, без надобности. А моего размера просто не было. Да и из обуви только одна пара подходила, остальное, скорее всего, на продажу.

К счастью, город покинул без проблем, дрон сверху помог. Доехал до ближайшего леса, машину в хранилище и дальше меддроид, толкая носилки, на которые он меня и положил, двинул вглубь леса. Чуть позже поляна встретилась, я там спустил разведчика, убрав его в хранилище, но достал боевика, тот своими сенсорами на километр вокруг спокойно всё контролировал, деревья и заросли кустарника ему не мешали. Лес не сказать, что большой, но я решил рискнуть.

На дне глубокого оврага достал капсулу, встала ровно, потом реактор, используя ремонтного дрона, запустил его, подключив к капсуле. Искин её подтвердил внешний источник питания, заодно поставил на зарядку разную технику. Мне только капсула новой досталась, остальное всё пользованное, но ресурс высокий. В общем, меддроид весь гипс аккуратно сломал и снял, я лёг в капсулу, и крышка опустилась. Стандартная диагностика, её запустил, наверху склона замер боевой дрон. Пятнадцать минут, и всё закончено.

Выбравшись осторожно, я взял медицинский планшет, его меддроид держал, и стал просматривать результаты диагностики. Они на планшет и шли. Да, очагов много. Я отметил, что в первую очередь зарастить переломы, потом заниматься остальным, и когда меддроид установил нужные картриджи, спустил боевика, да и второго достал, и около часа с ними работал. Ещё один подключил к искину капсулы. Теперь он может подать сигнал для моего экстренного поднятия. А дальше одного дрона убрал, второй наверх, на охрану, а я лёг в капсулу – четыре дня всё лечение займёт – и крышка опустилась. Внешность пока менять не буду, это когда нужного типа найду, тогда да. Сейчас какой смысл?

Очнулся, когда крышка капсулы поднималась. Ночь снаружи. Глянув на почти сошедшие синяки, понял, что меня подняли раньше нужного. Я быстро взял у меддроида планшет офицера-тактика, к нему подключён боевик, и просмотрел те данные, что тот давал. Это боевик меня поднял. В капсуле я уже семь часов, к слову, все переломы заживлены, это первое, с чем работала капсула, хоть ходить спокойно могу. Оказалось, цепь бойцов шла по лесу, проходило прочёсывание. Ночью? Как-то странно. Дистанция между бойцами метра три, скорее всего, с факелами. Думаю, выдавливают к другой опушке, а там уже ждут.

Где только столько подразделений набрали? Пока меня поднимали, те сближались, сейчас до них метров семьсот. Шли с той стороны, откуда я сам пришёл, возможно и по следам. Я же быстро закрыл капсулу, убрал её, реактор, другую технику, что на зарядке была, кстати уже всё зарядилось, но боевика не тронул. Он мои «глаза». Тот ещё одну группу в шесть человек фиксировал, метрах в трёхстах от меня справа, и та явно убегала от цепи прочёсывания. Думаю, искали как раз меня, а эта группа, диверсанты или ещё кто, просто подвернулась под руку. Позже подвернётся, а пока те успешно убегали. Сам я тоже отбежал по дну оврага подальше. Дрона уже убрал, он следы в земле характерные своими ходовым опорами оставляет, я же не оставлял, земля сухая и твёрдая.

Отбежал метров на пятьсот, вдали, еле слышно, защёлкали выстрелы. Видимо, та группа и выскочила на опушку, где их ждали. Мне же до цепи уже метров сто было, когда убрал кусок земли в стенке оврага, метр на метр, и в глубину два, забрался внутрь, и ещё кусок земли тонн на пятьдесят убрал, целая пещера получилась. А потом тот первый, что с травой наружу, на место, вот я и оказался в полуземлянке. Ещё убрал земли, воздух стал попадать через щели – специально так сделал. Достал реактор с капсулой, встали неплохо, пол ровный, я забрался в капсулу и продолжил лечение. И да, боевого дрона, к слову, снова достал. Поднимет только если неизвестные скопятся у входа в эту землянку, а пока стерёг. А дрон здорово помог, у него сканеры и сенсоры, вон, просветил одним сканером кусок земли, что скрывал вход, а тот сантиметров на десять наружу торчал. Это сразу привлечёт внимание. Снова убрал и поставил как нужно, вровень со стенкой оврага. Теперь другое дело. Вот так дальше и лечился, восстанавливался.

В этот раз дрон меня не поднимал, лечение и полное исцеление прошло штатно, меддроид всего один универсальный картридж сменил, тот опустел, а так порядок. Покинув капсулу, ёжась, я обнажён был, изучил показания у искина капсулы, пока меддроид вставлял в приёмник специальный картридж, и шла очистка. После каждой процедуры это обязательно стоит делать. Неиспользованные картриджи пока в запас, потом до дна опустошу их. После очистки снова в капсулу, на диагностику. Отлично, в памяти капсулы пометил эти данные как мой эталон. Если без ног сунут или ещё что, мало ли под разрыв попаду, чтобы искин знал, до какого идеала тело доводить. Потом данные с боевика изучил, вокруг немало народу шастало, но, к счастью, мою землянку, моё убежище, не нашли. Это хорошая новость.

Снаружи вечер, семь часов, так что пока офицерский паёк разогревался, ух как есть хотел, я размышлял, что делать. Понятно, что нужно сначала пополнить оба хранилища, а то пустые, от мусора избавиться, это тела и земля для этого убежища. Ну и заполнить необходимым. Причём, желательно с советских складов, захваченных немцами, это не вызовет вопросов, в отличие, если немецким буду пользоваться. Теперь главная проблема – как к немцам уйти глубоко в тыл. Самое смешное, летающий транспорт у меня один есть. Это гравиносилки. Если меддроид я уже приписал к искину медкапсулы, и тот мог дроидом управлять, так картриджи и менялись, то носилки не приписывал. Да, ими управлять можно дистанционно, благо планшет с кодами и программой управления был. Минуса два, высота три метра, не больше, скорость тридцать километров в час, ну или чуть больше. Стандарты скорости в Содружестве другие, где-то тридцать три километра в час на пределе, но это износ и заряд батарей быстро к нулю идёт. Крейсерская скорость, двадцать пять километров в час, ещё куда ни шло. За десять часов, то есть до утра, даже восемь часов, я пролечу километров двести всего. Впрочем, добуду самолёт, другое дело, но сейчас и этому рад. Не пешком идти.

Поел, ух как хорошо, лучший офицерский паёк. Генеральский, самый дорогой, ограниченная партия. Их меньше выпускают, чем обычный массовый офицерский паёк, который имел наименование «Б». Я уже всё свернул, всё убрал, дальше вынул тот ком земли, наружу выбравшись. На мне только трофейные сапоги, форма-то моя сгинула в госпитале. Внутри я оставил тела четырёх немцев и двух душегубов из особистов. Следак и его силовая поддержка. Жаль, но трофеев с них нет, оружия тоже, видимо всё сдали, перед тем как попасть в палату. Это да, я замечал, что и раньше те пустые приходили, а когда выходил, пошарить у поста медсестры не догадался. Да и честно говоря, не до этого.

Пока светло было, лёжа на носилках и управляя через планшет, я долетел до опушки. А сидеть на боку нельзя, компенсаторы носилок сразу видят, что груз неравномерен, сигнал подают, гады. А лёжа нормально. Разведчик уже в небе, поднялся на километровую высоту, рядом никого, вот так и полетел прочь, как стемнело.

На мне та камуфлированная накидка, ночью тепло, лето, но от ветра вполне спасала. Двадцать пять километров в час, нормально. Двигался со скоростью быстро перемещающегося велосипеда, да ещё без тряски и не мешало ничего, реки перелетал. Разведчик показывал, что и где, облетал потенциально опасные места. Я летел, лежа, согнув ноги, те в сторону маршрута движения были. Ноги использовал как подставку, там два планшета стояло, разведчика и второй, с него летел и смотрел фильм, комедию, наушники на голове. Иногда поправлял маршрут, так что проблем не было, так часа три летел, километров семьдесят отмахал по прямой. А я на Брест двигался. Хочу отловить свидетелей, или местных, что немцам служить пошли, поспрашивать, что там было после того как архидемона изгнали, какие выводы немцы сделали? Мне интересно. Так вот, летел в нужную сторону, треть пути до Пинска пролетел, когда моё внимание привлекло кое-что, что меня заинтересовало. Честно говоря, я и надеялся на подобное, поэтому и поглядывал на работу разведчика, что вёл разведку по маршруту.

Стоит сказать про носилки, что я так не штатно эксплуатирую. Для начала – это армейское оборудование, тройная надёжность. Я годами могу так летать, ресурс медленно будет опускаться. Да даже если опустится, и что? У меня ремонтный дрон есть и запасные части, проведу ремонт, обслуживание. Проблем нет, просто скорость небольшая. Так что тема смены на самолёт тут вполне актуальна. Носилки я, конечно, не по прямому предназначению использую, но как средство эвакуации, и вот тут, когда нет другого транспорта, они вполне могут мной использоваться, что я и делаю.

Сейчас ладно, выключил планшет с фильмом, наушники, всё убрал в хранилище, и стал работать с планшетом управления разведчиком. О, отвлекусь и ещё кое-что поясню. Трупы я оставил в той земляной пещере, где излечивался, это да, четыре немца, один в виде мумии, и двое так называемых наших. Часть земли тоже там, вход закрыл понятно, а оставшийся мусор скинул в реку, когда перелетел передовую, потом ещё одна была. Ком земли аж перегородил ту, но вода пробьётся и смоет всё со временем. Так что в хранилищах только нужное осталось. Да, малое хранилище планирую для припасов и готовой еды, у меня там упаковки с офицерскими пайками, и то, что у немцев в ранцах нашёл. Второе для вооружения и техники. Такие планы пока.

Ну да ладно, до передовой не так и много, километров сто осталось, а тут интересную группу разведчик нашёл. В овраге, вдали от дорог, двенадцать бойцов в советской военной форме, замечу, что войск НКВД, у костра отдыхало. Трое с бинтами, раненые. Вооружены, снаряжены. С кем бы поспорить, что это немецкие диверсанты? Такие группы немало встречались, но там похоже наши, насчёт этих уверен, что нет. А там две девушки связанные лежали, в гражданской одежде и явно со следами насилия. И воюют, и развлекаются. Даже в чём-то позавидовал. Надо будет тоже гарем собрать.

Я решил взять эту группу. Форма наша, снаряжение, оружие наше, так почему и нет? Хоть оденусь. Группа хорошо снаряжена, два ППД, две винтовки СВТ, ручной пулемёт ДП, карабины и винтовки Мосина. Пригодятся. Правда до этой группы сорок километров, часа полтора лететь, ничего страшного, доберусь, разведчик там всё проконтролирует, а когда подлетать буду, обезвредит. Да, тут поясню. Оружие у разведчика, пусть и нелетальное, всё же было. Да, одно но есть. «Подавитель» это, дальность полтора километра узким лучом, спикирует и облучит. Вещь неплохая, особенно ночью использовать, бесшумная, как и мои носилки, так что проблем не вижу. Впрочем, проблема возникла, один диверсант, по знакам различия сержант госбезопасности, подошёл к одной из девиц, спуская галифе, и начал пристраиваться между ног, юбку уже задрал, белья, видимо, у той не было. Я решил, что это уж слишком, ну и разведчик спикировал и облучил тех. В зону пятна все попали. Правда, случилась неприятность, один жарил колбаски, откуда взял? Как раз нагнулся к костру, и, как и все, обмякнув, упал лицом в костёр. Хана ему. Мне ещё километров двадцать лететь было. Хотя я так и так их убить собирался, так что пофиг. Мне тут форму жалко, я уже эти трофеи считал своими.

Вот так добрался до места, действительно всё аккуратно снял, что понравилось, вещмешки в хранилище, потом разберу, тут до рассвета меньше часа осталось. С девицы этого кабана сразу снял, а то задохнётся под ним, даже синела уже. Диверсантов штыком, на винтовку надел и пригвоздил по очереди к земле, проверив. Готовы. Девиц в большое хранилище, и полетел к дороге, тут трасса на Пинск километрах в двадцати. Оставил девчат рядом с обочиной в скирде соломы, и полетел прочь, успел отлететь подальше, километров на десять и устроился на днёвку. Поел и уснул. Кстати, хранилище проверил – диверсанта сначала убрал, а потом достал – жив, так что большое хранилище в порядке. Я бы не убил тех двоих особистов, потом отпустил бы, но машинально в малое хранилище убрал, как первую оплеуху схлопотал. Да и бластером отработал, а там всё, финиш. Вот так день прошёл. Пока неплохо всё идёт, думаю завтра доберусь до Бреста под утро, займусь сбором сведений, заодно узнаю, где армейские склады, и начну по ним работать.

Проснулся я раненько, время час дня было, как показали наручные часы, которых у меня уже полтора десятка в запасе, а уснул где-то в пять, уже час как рассвело, но мне вполне хватило. Так как я рядом с водоёмом встал, а лететь днём дальше не стоит, увидят, вот и занялся трофеями. Сначала постирал всю форму, исподнее, сапоги отмыл. В общем, дважды прошёлся, мыло нашёл в одном вещмешке, три бруска не пользованных, выжал, и повесил на ветвях кустарника сушиться, ну и изучил внимательно все вещмешки. Перебрал, что выкинуть, что оставить. Интересного хватало, оружие осмотрел, почистил, по пути позавтракал, не пайком, а использовал запасы диверсантов. У них не так и много осталось, но мне одному дней на пять, если только трофеи использовать буду. К вечеру форма высохла, я уже блеск на сапоги навёл, да всё оружие почистил, заодно изучил. Помимо винтовок и пулемётов было и три короткоствола, с кобурами. Два ТТ и наган. Я и те четыре маузера почистил, ими тоже никто не занимался. Всё это я привёл в порядок. Наконец подобрал себе сухое и теплое, после солнечных лучей, исподнее, форму. Отлично подошла рядового бойца, и фуражка прям отлично села. На ремень подсумок с диском ППД, документы в карман. Я изучил документы диверсантов – неплохое качество. Правда, в такой форме в тылу у немцев лучше не форсить, но я приспешников немчуры собираюсь бить, а они пока гражданское носят, подберу под себя пару комплектов одежды. Такое в планах. А пока разнашивал форму, сапоги тоже неплохие подобрал, вещмешок с вещами, но его в хранилище убрал.

Как стемнело, полетел дальше. Фуражку пока снял, сдувает. Вот так, используя вещмешок как подушку, смотрел фильмы. Пролетел передовую, найдя место, где тихо было. Да там никого, передовая не сплошной линией была. К сожалению, я только до Пинска добраться успел, когда светать начало. Его только-только немцы взяли, километров на десять отошли от окраин. Я бы успел, да, думаю, успел, до окраин Бреста бы долетел, ну почти, но помешало два фактора. Новенькая армейская советская полевая кухня, прицепленная к задку грузовика ЗИС-5, причём использовали её немцы. Кухня и машина новые, решил брать. Облучил «подавителем». Свежие припасы из кузова в одно хранилище, малое, машину и кухню в большое. Припасы, а были овощи, немало картошки в мешках, крупы, действительно свежие, явно только урожай сняли, проверил маркировку, написано – из Италии. Ну, в это верю. В соседней машине такие же припасы. Тоже прибрал. Тут в деревне штаб дивизии, похоже. Изучил, взял пару машин поновее, укороченную версию «Ганомага» с двумя спаренными зенитными пулемётами. И запас патронов к ним. Добыл МП-40, пистолеты. В общем, прибарахлился. Жаль пехотная дивизия, мало интересного, но на сорок минут задержался.

Второй случай, санитарная колонна, грузовики были, девять единиц, в кузовах раненые, хотя немцы и гужевой транспорт использовали, я пару раз видел. Там у понтонного моста, справа от Пинска, пробка образовалась, встречную колонну пропускали, и кабину одной машины покинула дивчина в военной форме. На неё взглянешь, такие формы, всё дыбом встаёт, даже волосы. Та ещё и потягивалась, разминалась после долгой езды. Девушка врачом оказалась, офицер, как я понял по документам, двадцать три года. Я умыкнул её, «подавителем» вырубил всех, две машины съехали в воду, из встречной колонны, а в меддроиде встроенный меданализатор был, тот и проверил. Она девочкой была, представляете? Да, мужчин не знала. И в моём вкусе. Отправил в хранилище. Первый кандидат в наложницы. В отличие от немцев, у меня на добровольных началах. Достану, приведу в себя, опишу перспективы, да-да, нет-нет. Если нет, отпущу, пусть идёт на все четыре стороны. Я себе ещё найду. Хотя ладно, вру. Для начала, как мы с ней общаться будем? Жестами? Ничего, привыкнет. Потом отпущу, да ещё подарками осыплю. Она с вражеской стороны, тут нормы снижены.

Так как всё это рядом с Пинском было, то облетев его стороной, нашёл неплохую посадку, уже светало, и устроился в ней. Ничего лучше не нашёл, хоть это. Еле подобрал место для отдыха, боевого дрона достал для охраны, поди знай, кто тут шастает, ну и, искупавшись в мелкой речке, вскоре уснул. Карты я у немцев добыл, тут недалеко судоходная река Пина, бронекатера ходят, видимо эта речка в неё впадает. Отдыхаем. Завтра Брест и всё остальное.

Поднял меня боевой дрон, разведчика я спустил, нечего заряд батарей и ресурс тратить. Зону контроля очертил в двести метров, вот боевик и поднял. Я у немцев увёл палатку офицерскую, две складные койки с матрасами, подушками и постельным бельём. Последнее, к слову, постирать надо. Палатку не ставил, просто койку. Вот и спал, накрывшись одеялом, это мягче, чем на земле. Взяв планшет, лежавший рядом на складном столике, изучил показания. Патруль катил, недалеко полевая дорога, да я и так слышал рокот мотоциклетных моторов. Думаю, это из-за нападения на две колонны у моста, всё произошло километрах в десяти от моего месторасположения, вот и занимаются поисками. А время всего десять утра, и посадка с их стороны вполне просматривается. К слову, между мной и немцами та речка, где я купался, но пройти её можно легко, глубина по колено и дно песчаное.

Я убрал боевика, койку и залёг, ожидая, когда немцы проедут. Трогать их нежелательно, патруль усиленный, четыре тяжёлых мотоцикла с колясками и пулемётами и две лёгкие одиночки, так называемые гончие. Я специально отлетал в сторону от Пинска, на север, тут немцев мало. Да и нечего им делать, трасса основная в стороне, только такие патрули мелькают, но, видимо, необычное нападение на обе колонны у моста заинтересовало немцев, и они вели поиск. А необычным было то, что живых в обеих колоннах не осталось, вся техника сгорела, ещё бы, после плазмы-то. А что, я решил испробовать обоих боевиков, они ещё к разведчику наверху подключены были, приказ уничтожить у моста всё живое. Специально засекал, одна минута и восемнадцать секунд, и живых там не осталось. Меддроид не может убивать, даже если такой приказ отдашь, это прописано в его программной оболочке. А вот проводить проверку медицинским сканером, он метров на сто берёт, тот мог. Проверил. Живых не осталось. Более трёхсот человек было уничтожено. Раненых я тоже не пожалел. А это месть немцам за тех шестерых бойцов в крепости, которых штыками добивали. Это когда меня пленили.

Патруль меня не засёк и укатил дальше, я снова достал боевика, тут кусты кустарника меня немного скрыли и тень давали, так что я снова вскоре уснул. А вообще, дрон я держал не для немцев, а как раз для наших. Окруженцы вроде должны уже выйти с этих территорий, времени достаточно было, но мало ли кто запоздал? Не хочу, чтобы они на меня наткнулись. И как в воду глядел.

Снова боевик поднял через полтора часа, в этот раз по посадке шла цепочка людей в мою сторону, уже пересекли зону контроля в двести метров. Быстро одевшись и вооружившись, я прибрал койку и дрон и стал ожидать. А куда мне деваться? В поле не уйдёшь, засекут. Отходить по посадке? Так там метров сто, и она заканчивается. Наша встреча неизбежна. А всего наших было двадцать восемь, из них две дивчины. Боевик мой точно показал, кто там идёт. А то, что это наши, по оружию ясно. Так и оказалось – оборваные, грязные, заросшие. Речка рядом, как так?! Я побритый и чистенький выглядел как золотой слиток по сравнению с ними. Впереди двое шли, видимо дозор, а так как я не прятался, засекли те меня сразу. Свистнули, подали сигнал своим, ожидая и пытаясь рассмотреть мой силуэт. Чуть позже, прикрывая друг друга, вперёд двинули пятеро, остальные залегли, занимая оборону. Глядя на это, я всё время морщился, наблюдая за ними. Как профессиональный военный, да и офицер обученный, все их телодвижения кроме как кривой усмешки, ничего другого не вызывали. Пусть они одеты в армейскую военную советскую форму, но ничего армейского я в них не видел. Вели себя как гражданские, ничего не знающие о военной науке. Интересно, они знают, с какой стороны пули вылетают из их оружия? Наблюдая за ними, я уже ни в чём не был уверен.

Так как я стоял открыто, готовый шагнуть за ствол берёзы, в случае опасности, меня рассмотрели. Двое, один лейтенант, артиллерист вроде, уверенно направились ко мне. Сопровождал его здоровый боец, в руках которого немецкий карабин казался прутиком.

– Кто такой? – спросил, подходя, этот лейтенант. Тоже, к слову, немалых габаритов, с покатыми плечами борца.

– Закрытая информация, – сообщил я, на что тот удивлённо посмотрел на меня.

Боец же изучил, что вокруг, и свистнул остальных. Старшим в группе оказался батальонный комиссар. Я вполне разбираюсь в знаках различия.

– Боец, – сказал этот недомайор. – Как обстановка впереди?

– Для вас задница, товарищ батальонный комиссар, – вполне честно ответил я. – Моя группа, тут в десяти километрах, уничтожила понтонный мост и две колонны, что там переправлялись. Триста немцев в пыль. Это немчуре явно не понравилось и те начали поиски. Вас сто процентов возьмут, поиски серьёзные.

– Вот почему они так активно кататься начали, патрулей много, – покачав головой и нахмурившись, сказал комиссар.

В группе было несколько раненых, двоих на носилках несли, видимо они и замедляли остальных, если те так запоздали. Комиссар же, остро взглянув на меня, спросил:

– Почему ты сообщил об этом? Это же секретное задание?

– Ещё какое. Немцы вас возьмут, сто процентов возьмут, вы гражданский сброд, но почему-то в военной форме, ничего о военных методиках продвижения по вражеской территории не знаете, мне нужно их интерес увести в сторону, поэтому и отделился от остальной группы. Немцы тут нас будут искать, а наши совсем в другом месте.

– А если немцы узнают, что их за нос водят? – не без интереса уточнил комиссар.

– Всё равно нам на руку. Силы распылят.

– Ясно, – тот потёр небритый подбородок.

Изучая того, я спросил:

– Разрешите вопрос задать?

– Задавайте, – повернулся ко мне комиссар.

– Почему вы выглядите как последние бродяги? От вас и воняет. Помыться и постираться религия не позволяет? Или клятву дали не мыться и не стираться пока к своим не выйдете?

– Днём мыться? Привлекать внимание противника? – изумился комиссар.

– А днём идти, это не привлекать внимание?! Охренеть у вас логика. Ну и ночью помыться, что мешает? Или вы надеетесь, что немцы вас завшивевших в плен побояться брать, и затыкая носы, сбегут?

– Боец, смирно! Это что ещё такое?!

Я конечно вытянулся, но только ухмыльнулся, заметив, что некоторые бойцы и обе девушки стали принюхиваться к себе и смотреть на желанную речку рядом.

– Сам-то чистенький такой. Вчера перешёл передовую?

– Неделю уже тут, – ответил я. – У нас с правилами гигиены порядок. НКВД всё же, не какие-то завшивевшие армейцы.

– Боец, кстати, предъявите документы. Вас обучали уставу? Чинопочитание знакомо?

– Это не относится к тем, кто так запустил себя, позоря форму командиров и бойцов РККА.

Надо сказать, я откровенно забавлялся, и на счастье комиссара, тот это понял. Изучил документы и, вернув, спросил:

– Покушать есть что?

Молча кивнув, скинул вещмешок, что за спиной висел, и достал из него припасы. Буханку хлеба, шесть банок с консервами, две пачки трофейных галет – всё это передал одному из командиров, тот звание старшего техник-интенданта имел. Вообще, в группе было семь командиров, но комиссар старший по званию. А помочь надо, видно, что оголодали на подножном корме.

– Извините, но мне бежать нужно.

Тут всё же влез в разговор тот лейтенант:

– А почему это мы в военных методиках не разбираемся?

Я хмыкнул и за пять минут спустил его на землю, явно потоптавшись по самомнению, но слушал тот меня внимательно, как и другие командиры, что были рядом. Вот так, сообщив, что о них думаю, я козырнул и, придерживая ствол автомата, висевший на боку, побежал по посадке прочь, в ту сторону, откуда те пришли, благо задерживать меня не стали. Хотя комиссар явно подумывал надавить званием и взять с собой, профессиональный разведчик и диверсант им бы пригодился. Однако я и так описал, что им делать. Ни в коем случае не идти днём, только ночами, передвигаться осторожно, подальше от дорог. Немало что сообщил, может и дойдут. А так комиссар понял, что я их пошлю, если тот прикажет мне с ними идти, и решил не терять ещё ниже свой авторитет. А так те встали и, похоже, стиркой с помывкой занялись, с опаской поглядывая по сторонам. А ну их. Дважды залегать пришлось, патрули разъездились, потом воздушный разведчик появился, круги наматывал в стороне. Хм, группу комиссара обнаружил? А похоже. Самолёт был «Шторьх», мне как раз такой и нужен, поэтому проследив взглядом, в какую сторону тот улетел, хочу взять его, я принял очередной патруль, боевой дрон «подавителем» их облучил, прирезал всех, форму подходящего размера снял заранее, как раз подошла, рядового, и на лёгком одиночке рванул следом за самолётом. Трофеи взял, четыре пулемёта МГ, даже новенький тяжёлый БМВ.

А катил к окраинам Пинска, там на лугу и стоял самолёт, его заправляли и обслуживали. Даже охраны не было, всего трое, лётчик, механик и шофёр грузовика. Днём сработал, пофиг на свидетелей, охрану на въезде в город, грузовик с бочками топлива в хранилище, сам устроился в кабине самолёта, он уже заправлен был, готов к вылету, мотоцикл свой прибрал, неплохой и вполне свежий, и взлетев, направился к Бресту. Управлял я осторожно, местная техника мне не знакома, но база по управлению атмосферными аппаратами из Содружества, здорово помогала. Пока до Бреста летел, вполне освоился и управлял уже уверенно. А вот сам самолёт мне не понравился. Да старьё. В смысле, сильно изношен, немало заплат, мотор не давал полной мощности. Пока его использовать буду, но как появится возможность, сменяю на более свежий аппарат. Желательно два, чтобы один в запасе был. А так «Шторьх» для начала освоения такой воздушной техники самое то. Хм, а гидросамолёт брать? Поплавковый. Вообще, наши попаданцы, что мы с Мансуром отправляли в эту войну, давно определили основное, что нужно держать в хранилище. У меня их два, и одно довольно крупное, поэтому номенклатура добычи может быть расширена. То есть я знал, что добывать, и к этому собирался стремиться. Пока же посадка прошла не особо хорошо, «скозлил», но это первый мой опыт, главное шасси не поломал и сел на краю посадки, где и хотел. Выбравшись наружу, первым делом достал разведчика, тот поднимался ввысь, и боевика, что взял округу под контроль. А я достал ремонтного дрона, тот грузовик и занялся обслуживанием и заправкой самолёта. Дрон у себя в памяти откладывал все данные по машине. Потом будет чинить, уже зная, что и как. Такая опция обучения и изучения незнакомой техники с последующим её ремонтом и обслуживанием у него была.

Двадцать минут, самолёт полностью обслужен, даже чуть ресурс подняли, и заправлен. Я всё прибрал в хранилище, кроме разведчика, тот две интересные цели показал, так что достал мотоцикл, тот лёгкий одиночку, и, выехав на полевую дорогу, погнал в нужную сторону. Полицаев тот нашёл, люди в гражданском или в красноармейской форме, с белыми повязками, вооружены, на дороге, и можно взять без свидетелей. В одной группе три телеги и восемь человек, в другой две телеги и девять человек. Таких больше было групп, но именно эти две в глухих местах, возьму и никто не помешает. Действительно обе взял. Когда подъезжал, те уже лежали, разведчик «подавителем» отработал. Собирал трофеи, у одной группы свежие припасы, плюс трёх свиней везли, живых, всё интересное убрал в хранилище, а сам достал меддроида, именно он в сознание приводил, и допросил. А не знают они ничего, немцы такую секретность навели, крепость и Брест вообще закрыли, там работают крутые шишки из Берлина, и не допускают на территорию. Любопытно. Впрочем, не удивлён. Зато двое поделились координатами нескольких советских армейских складов, тут недалеко, что немцы взяли. А как стемнело, я их и навестил. Полицаев, понятно, уничтожил, да и хватало их, не только эти две группы по пути встретились, но и ещё четыре. Всех уничтожил.

А теперь самое сладкое, сбор добычи, я ещё перебрал то, что в хранилищах было, часть выкинул, полезный объём занимают. Надо будет кухню использовать, а то стоит с пустыми котлами. Сам готовить буду, поучусь. Хотя и так умею, просто на таких кухнях не готовил, новый опыт. Вот и занялся делом. Как закончу, буду искать лагеря для пленных командиров Красной армии, поищу себе личину среди них, из предателей.

* * *

Сотрудник Особого отдела Двенадцатой общевойсковой советской армии, изучая данные в папке, бросил на меня хмурый взгляд. Я сидел на табурете, в хате, что занимал их отдел, тут село довольно крупное, где штаб армии разместился. Я сидел с прямой спиной и молча смотрел на того.

– Доложите о себе и всё что было.

Это уже не в первый раз, сегодня было двенадцатое июля и моя группа уже три дня как вырвалась к нашим, и вот шли проверки и допросы. Так что вздохнув с некоторой усталостью, да задолбали уже, я сообщил:

– Майор Романов, сирота, в армии с тридцать четвёртого года, был командиром семьсот сорок третьего моторизованного полка, сто тридцать первой моторизованной дивизии, девятого моторизованного корпуса, пятой армии. Попал в плен двадцать девятого июня, когда мою бронемашину подбили. Без сознания попал, очнулся в сарае. Бойцы спасли. Седьмого июля организовал группу командиров, меня уже перевели в лагерь для пленных командиров, мы уничтожили охрану, была ночь, и бежали. Архив захватили, поэтому и вернули свои документы, и добыли списки предателей, что сотрудничали с немцами. Всё это было передано вашим сотрудникам. В моей группе пятьдесят семь командиров, под моим командованием были, мы смогли захватить две машины, и в тесноте, стояли в кузовах, сократить путь до передовой на две трети. Ещё несколько дней пути и вышли на позициях вашей армии. Это всё.

– Кратко и ёмко, – озвучил старший политрук, что мной в этот раз занимался. – Поступил приказ, отправить вас в тыл, там вами будут другие заниматься, машины готовы, вас отвезут. Под охраной. Проверка ваша не закончилась.

Я на это только кивнул. Отвезли на двух машинах, причём тут только половина командиров, что я вывел. А часть были как раз из этой армии, и видимо, они прошли проверки и остались тут, а нас в теплушку и в тыл, по железной дороге. На Днепропетровск везли, как я понял. Дальше станет ясно куда. А пока, лёжа на нарах, я размышлял, лениво общаясь с другими командирами. Те уже давно порадовались, что к своим вышли, и теперь спокойно и терпеливо ожидали окончания всех проверок.

Я же опишу, что было. На сбор добычи мне двое суток потребовалось, причём я побывал на Балтике, добыл немецкий поплавковый гидросамолёт, даже освоил его, на нём же возвращался. Если кратко, то вот что добыл. Два десятка комплектов красноармейского обмундирования и столько же командирского разных размеров, причём летнего и зимнего, были овечьи полушубки, валенки и шапки-ушанки. Зима холодной ожидалась. Ещё одну кухню прибрал, нашу, и плюс немецкую. Даже на одной, первой захваченной, сготовить успел, день пережидал, все три котла использовал для супов. Свиней заколол, и вот в одном котле щи, капуста кислая в бочках на одном складе была, использовал, отличные щи вышли. Во втором котле гороховая похлёбка, а колбасы две тонны у немцев с коптильни увёл, сосисок также полтонны, окорока, и в третьем лапша с курицей. Хутор один приспешникам немецким принадлежал, оттуда курицы, да и всю живность забил и в хранилище. Хозяева не против, мертвы были. Ну и мешочек домашней лапши нашёл, вот отправил часть в котёл. Неплохо вышло. У немцев буханок хлеба увёл две сотни, горячего, только испекли.

Из авиации ещё новый У-2, плюс два новеньких «Шторьха» в санитарной комплектации, связной мессер, бензин к ним. Потом из техники, три новеньких танка Т-34, их даже с железнодорожных платформ не спустили, просто охраняли на запасном пути, часовой был. Там же в вагонах боезапас и топливо к ним набрал, Т-40 с ДШК, и два Т-38. Два БА-10М, пара артиллерийских тягачей, автомашин пяток, из них три «эмки», две вездеходных, полуторка и кинопередвижка на базе ЗИС-5, в полном оснащении и в порядке. Это у немцев добыл с пункта сбора техники. Припасов со складов разных.

Из артиллерии нашёл три пушки УСВ. Всё же в командиры полка хотел выйти, что выше отберут, потом четвёртую нашёл. Готовая батарея. На другом пункте сбора её нашёл. Грузовики к ним и немного боезапаса. Четыре «трехдюймовки». Двенадцать «сорокапяток», с передками. По четыре единицы полковых и батальонных миномётов, по одному боекомплекту к ним. Зенитных средств немного. Всего шесть счетверённых зенитных пулемётов максим на треногах, три с ДШК, больше не нашёл. Побитых пулями хватало, их не трогал, а эти в порядке. Палатки взводные пять штук, пять командирских, две штабных, две санитарных, медикаменты, перевязочные. На этом всё, оба хранилища полные. К слову, боеприпасов тридцать тонн, а продовольствия пятьдесят. Остальное техника, оружие, топливо и снаряжение. Дальше стал искать, какую бы личину натянуть на себя.

Да, пока добычей хранилища заполнял, не смог себе в удовольствии отказать и уничтожал предателей, что немцам служили. Ну полторы тысячи точно есть. В основном мелкие группы были, но немцы из них четыре роты сформировали, на второстепенных объектах в качестве охраны использовали. Тут поголовно эти роты под нож. Или на штык, так вернее. Штыком же уничтожал их, пока те без сознания. «Подавитель» из сознания выбивает, это не шокер или станнер, где облучённый в сознании, обездвижен и всё чувствует. Как я уже сказал, закончил добычу хабара и приступил к поискам личины. Надо сказать, в первые же сутки и нашёл такого, причём, я осознано перебрался в зону контроля Юго-Западного фронта. В районе Западного фронта меня ох как искали, и немцы, и, похоже, начали наши. Наследил.

Так вот, с этим Романовым мне с ходу повезло. Полицаи местные перед смертью указали, где лагерь для советских командиров, и я сразу туда. Взял офицера, он выехал на машине в село, к счастью, русский знал, хотя и с сильным акцентом. Допрос жёсткий, тот выдал расклады. Был такой майор, комполка, то что мне надо, сразу на сотрудничество пошёл, желая служить Великому Рейху. Тот, оказывается, скрыл своё прошлое. Из дворян он, ненавидит большевиков. И что? Я тоже коммунистов терпеть не могу, из-за этого предателем становиться?

Ну да ладно. Выкрал я майора, в роще устроился, полное сканирование в капсуле, опция диагноста работала, и дальше того в хранилище, а сам на остаток ночи лёг в капсулу. Романов был стройным, фигурами мы схожи, пусть тот выше сантиметров на пять. Тот шатен, зеленоглазый, с приятными чертами лица. Я пока лицо менял и голосовые связки. В общем, копия майора, даже успел вернуться в лагерь, боевой дрон рулит, а на следующий день и организовал побег, с моими возможностями всё провернуть не сложно. Разведчик в небе, помогал. Романов не дурак, в лагере не афишировал свои взгляды, был серой массой. Это при допросах он показал, кто он есть. Вот так и бежали. Я ещё раз смог посетить капсулу, подгонял тело под стандарт, вытягивал рост, на пять часов лёг, родинки, пару шрамов. Романову двадцать восемь лет, вот чуть состарил внешне тело, блестящий командир, но вот кто он на самом деле, выяснилось в плену. Архив мы действительно взяли, там папку я уничтожил, а документы, командирское удостоверение и партбилет, прихватил, немцы их ещё не уничтожили. В списках предателей Романова, понятно, не было.

Может из-за того, что днём, пока освобождённые командиры отдыхали, я отходил надолго, а вернулся перед самым выдвижением дальше, к передовой, это и сказалось? Интерес ко мне. Для этого в тыл меня на дальнейшее доследование отправили. Я ведь там пять часов пролежал в капсуле и два часа вёл допросы настоящего Романова. Кто были командирами в его полку, как бои шли? Много что знать хотел. Хорошо тот сирота и жена от него ушла, детей не было, не выдержала частых переездов.

В общем, Романов много что описал, разговорил. А как стемнело, соединился с остальными командирами. Там на шесть десятков было семь немецких карабинов и станковый пулемёт с вышки, МГ-08. Не бросили, так и вышли к нашим, и вот допросы. Видимо отлучка интересовала, меня насчёт неё часто спрашивали, но я отвечал, что проводил разведку, потому так легко и проскочили передовую. Вроде и верили, а вроде и нет. Зачем в тыл отправили? Ладно, выясню. Да и не один ехал, четыре десятка командиров было, полная теплушка. А пока спать, ночь уже снаружи. Вот так устроился на нарах и постарался уснуть. Нет, мысли бродят, никак не усну. А ведь я успел пополнить состав своего гарема, даже с одной интим был, один раз успел, оголодал на эту тему. Ну очень хотелось. В Данциге я был, там увёл гидросамолёт и небольшой моторный морской крытый катер, плюс ялик, всего два водных транспорта, что у меня было в запасе. Ночь, поезд прибыл на станцию, и там увидел, как пассажирский вагон покидают две нимфы в светлых коротких платьях, их морской военный офицер встречал. Немец понятно. Дочки его. Я проследил до отеля и выкрал. Шестнадцать лет, с обалденными фигурами и грудками четвёртого размера. Без лифчиков ходят. И на мордашки очень даже ничего. Хочу-хочу. Так и получил.

Потом уже на Украине, когда искал личность, у хозяина лагеря, где Романова нашёл, помощница с восхитительной фигурой, двадцати пяти лет. Грудки тоже четвёртого размера. Выкрал. Всех я пропустил через диагност капсулы. Эта четвертая в хранилище, ещё та оторва, семя одного мужчины в лоне, и семя другого во рту. Вот с ней, уже натянув личность Романова, я и покувыркался. Понятно, сначала в озеро, чтоб хорошенько отмылась, потом в койку. Да та и не сопротивлялась и подмахивала только так. Такую тоже стоит иметь, три девицы, не знавшие мужчин, и вот эта для быстрого сброса напряжения. Её учить не надо, та сама меня обучить сможет. На этих мыслях, с лёгкой улыбкой, хотелось повторить с четвёртой, одной конфеткой не наешься, и уснул.

А доставили нас в Москву, дважды к разным эшелонам цепляли, и вот так добрались. Там встретил конвой, до этого всего два бойца охраняли со старшиной, что нас кормил. Нас на машины с лавками, и в военную прокуратуру, да, именно они нами занимались, не НКВД, как я думал. Три дня в камерах держали, на допросы водили. В моей камере семеро командиров было, двоих увели, и те не вернулись. После трёх дней допросов, во время которых я на своей версии стоял, следователь, он военюрист, сообщил:

– Что ж, товарищ майор, ваша проверка закончена. Вот ваши документы и справка о проведении проверки. Дальше в ваше Бронетанковое управление, и можете служить.

Я молча кивнул, всё явно по упрощённой процедуре проходило, документы в нагрудный карман гимнастёрки, справку туда же, пожал руку следователю, тот сам первым протянул, да и я зла на него не держал. Без силовой поддержки работали. Дальше меня сопроводили наружу и выпустили на одну из тихих улочек Москвы. Значит, те два командира, что ранее не вернулись, также получили вольную и сейчас где-то устраиваются? Да, почему нас дёрнули в Москву, как раз военюрист и пояснил, ему было известно, пообщались, когда тот меня оформлять закончил. Война уже сколько идёт, а опытных командиров не хватает. Большие потери. Мобилизованный контингент, это не то, опыта нет. Кто-то из кадрового отдела, узнав о нашем выходе, и дёрнул в Москву, где несколько частей формировались. Решили разбавить мобилизованных кадровыми командирами, и вот закончили тут нашу проверку. Поэтому командиры Двенадцатой армии в своей армии и остались, а нас сюда. Да, прояснил моё недоумение. Так, наверное, даже лучше, меньше встреч с знакомцами Романова. Кстати, в лагере для пленных командиров было два старших лейтенанта из полка Романова, держались рядом с ним, и бежали со мной. Тут же проверку проходят оба. Они в другой камере, не знаю, что с ними. Хотя знаю, уточнил у следователя. До них ещё не дошло, пока проверку проходят.

Поправив форму, я осмотрелся и пошёл вниз по улице. На мне новенькая красноармейская форма, по размеру. Романов в броневике находился, его не подбили, рядом бомба упала, опрокинув БА, под бомбёжкой был. Тут ещё немцы контратаковали, вот и очнулся в плену с заметной контузией. Я её имитировал. Это я к тому, что на нём кроме исподнего только синий комбинезон танкиста был, форму тот снял, в штабной машине оставил, жарко. Так что я и бежал, будучи в комбезе Романова. А уже у наших мне вот эту форму выдали и ботинки с обмотками. На сапоги поскупились. Знаков различия нет, головного убора тоже, но не страшно, документы при мне, нужно в Автобронетанковое управление, прав был военюрист, наши моторизованные части через него проходят.

А пока, уточняя дорогу у прохожих, я двигался в нужную сторону, по пути размышляя. Вообще, с личностью Романова, конечно, неплохо всё выходит, но я добро собирал под стрелка, хотел командовать стрелковой частью, а тут моторизованная. Да у меня передки к орудиям для лошадей, а не для буксировки машинами. Ну кроме УСВ, и миномётов. Ещё непонятно, куда меня направят. Техники в запасе мало. Впрочем, это не мои проблемы, государство обязано обеспечить. Ещё нужно найти укромное местечко и покувыркаться с той безотказной. Да и остальных пора через постель проводить. Вот забавно, но все четыре девушки яркие блондинки, я не выбирал, получилось так. Ну и все четыре немки. Вот тут уже выбирал, раз из противоположного лагеря.

С такими мыслями, с широкой улыбкой и дошёл до нужного здания. Там дежурный командир провёл через книгу учёта и в отдел кадров направил. Даже очередь отсидел. Хм, тут один из тех командиров, с которыми из плена бежал и сюда прибыл, как раз из кабинета вышел. Обнялись, хлопая по спине. Тот капитан, танкист. Комбатом был. Моя очередь была, он остался меня подождать, хотя направление получил. В отличие от меня капитан был в своей форме, постиранной и заштопанной, без знаков различия. После того, как к нашим вышли, постирались все. У остальных примерно та же история, двое, как и я, новую красноармейскую форму получили. К слову, Романов хоть и участвовал в Финской, начальником штаба полка был, как раз там майором и стал, получив полк после гибели командира, но наград никаких не имел.

Постучавшись, я зашёл в кабинет.

– Разрешите?

Тут два стола было, один занят, другой свободен. Подполковник, что сидел за столом, глянул на меня, поморщился и протянул руку.

– Документы. Тоже после проверки? Из плена бежали?

– Да.

Протянул я тому удостоверение и справку, партбилет в кармане остался. Тот глянул, удивлённо поднял брови и сказал:

– Комполка? Нам нужны командиры полков, но такие назначения не я решаю. Ждите тут.

Прихватив мои документы, неизвестный подполковник вышел. Почти сразу зашёл старший батальонный комиссар, что занял свободный стол. Я сидел на стуле у соседнего стола, ожидал, постукивая пальцами левой руки по столешнице. Вот комиссар и спросил:

– Тоже из плена бежали? Мы второй день уже таких командиров направляем. Только я четверых.

– Да, был старшим, командовал побегом, почти весь лагерь разбежался. Восемь сотен командиров.

– Да уж, немало в плен попало.

– Ещё больше попадёт. Воевать уметь надо, и устав менять. Не знаю, какой троцкист этот написал, но он настоящий вредитель. Этот устав соответствует временам царя Гороха, а сейчас используется авиация и моторизованные подразделения. Там совсем другая тактика их применения, а не с шашками наголо на противника, как у нас любят. Теперь-то я учёный, командовал полком, всё согласно уставу, и где оказался? В плену. А сейчас, куда бы меня ни направили, да я на хрен этот устав пошлю и буду воевать как надо, а не губить людей согласно этому чёртовому уставу.

– И как надо?

– Пока в плену был, и потом к нашим вернулся, допросы, время было, прикинул всё. Для войны, моторизованных подразделений, три главных правила. Первое и самое важное, это связь, второе, разведка, и только потом броня и пушки. Наши пренебрегают двумя первыми основополагающими правилами, вот их и бьют и в хвост, и в гриву…

Так мы минут десять спокойно и обсуждали, приятно поговорить с образованным человеком, я пояснял многое, давая примеры, а тот внимательно не без интереса слушал, пока подполковник не вернулся. Почему в таком звании сидят на распределении? Думал, и поменьше сотрудники есть. Скорее всего есть, в соседних кабинетах, видел же в коридоре двух капитанов с папками, но на них бюрократия, а эти двое именно решают, кого куда. В случае затруднения – к начальству, вроде моего случая. Тот устроился за столом, и сообщил мне:

– Принято решение направить вас командиром девяносто шестого танкового полка, сорок восьмой танковой дивизии. Это Двадцать вторая армия, дивизия прямого подчинения командарма. Воюют в районе Великих Лук. Командир полка, подполковник Шукшин, сегодня утром тяжело ранен, под удар авиации попал. В штаб дивизии будет отправлено сообщение о вашем скором прибытии. Думаю, одних суток хватит, вам ещё форму и довольствие нужно получить. Вечером отбываете, я узнал, в нужную сторону эшелон уходит в восемь вечера. Успеете.

Дальше тот начал оформлять, пару раз выходил что-то уточнять, я же мысленно матерился. Чудом вслух не сказал. Почему всё не так? Я к стрелковым боям готовился, не танковым, всё заточено под другое, и то, что у меня три танка, три плавающих танкетки и два броневика, это стечение обстоятельств. Ну ладно, буду работать с тем что есть. Да и раздаривать своё особо не собирался, это на случай крайней нужды, когда мои позиции бы атаковали немцы, их танки, три моих танка умыли бы их кровью. А экипажи я бы сформировал из бойцов и обучил. Отвоевали, машины обратно в хранилище после обслуживания. А тут танковый полк. Там своя специфика. Ладно, буду перестраиваться. Получив документы и нужные приказы, я покинул кабинет, капитан Крюков ещё ожидал меня, мы вместе направились к кассе, получить зарплату за последний месяц, а потом в ателье при управлении, это рядом, там и обшивали командиров, особенно когда срочно, как нам. Крюков получил назначение в формирующийся под Москвой полк, моторизованный, там будет танковый батальон, им и станет командовать, а я отбываю вечером. В ателье с нас сняли мерки, документы, к слову, проверили, и стали подбирать детали униформы. Исподнее мне и галифе с сапогами сразу подобрали, а вот френч нужно ушивать. Фуражка тоже подошла. А пока нам шили или, правильнее, ушивали, мы сидели в коридоре на скамейке и общались. Тут ещё шестерых командиров ожидали. Один из наших был, вместе бежали, втроём и сидели.

Стоит сказать, раз я при деньгах, про ограбление банка в Кобрине вспоминать не будем, сейчас я про полученную зарплату в кассе говорю. Выдают тут один комплект формы, всё новое, но один, вот из своего кармана оплатил второй комплект нательного белья и купил вещевую сумку. Такие тоже выпускали, но редко. Убрал бельё и запасные портянки, их тоже купил, внутрь сумки. Она в ногах лежала. А пока работа шла, мы общались, уже знали, кого куда, обсуждали обстановку на разных фронтах. Сам я уже переоделся, сидел в синих командирских галифе, нательная рубаха, сапоги новенькие блестят. Фуражка на сумке лежит, красноармейское незаметно прибрал в хранилище, ждал, когда френч закончат. Там ещё нашивки нашьют, петлицы чёрные танкиста, всё как полагается. Да, тут небольшой склад находился, тем, у кого не было, выдавали командирские ремни, я с портупеей заказал. Личное оружие в другом месте получать, а вот снаряжение уже в полку. Тут к соседу и подошёл лейтенант, в новенькой форме. Лет двадцать ему, совсем молодой.

– Товарищ командир, разрешите спросить?

– Спрашивайте, – кивнул Крюков.

– Вы майор Романов?

– Почти угадали, капитан Крюков, майор Романов слева от меня.

– Извините, – ответил тот и сразу ко мне: – Товарищ майор, меня направили к вам в полк командиром танкового взвода.

Глядя на протягиваемые документы, я протянул:

– Где ж я так нагрешил-то?

Моё недовольство расплывалось в воздухе, и оно имело под собой основания. Опять планы к чёрту летят. Хотел не на поезде, а самолётом. Там время выиграю и успею не раз согрешить с девчатами, молодых пора начинать ублажать, в капсуле полежать, я ещё под стандарт Романова себя подгоняю, а тут этот герой. Однозначно с ним на поезде придётся ехать. Соседи захмыкали, не скрывая усмешек и улыбок. А лейтенант смутился. Впрочем, документы я взял и изучая их, уточнил:

– «Три-четыре» знаете? КВ?

– Нет, товарищ майор, только лёгкие машины.

– Ну и на кой ты мне, такой красавец нужен? Тебя переобучать недели две уйдёт.

– У тебя новейшие машины есть? – слегка удивился Крюков.

– Понятия не имею, скорее всего старьё, как у многих, просто на интендантов одних вышел, обещали добыть такие бронемашины. Ладно лейтенант, э-э-э, Сергеев. Раз в мой полк, значит вместе едем. Вещи с собой? Значит так, отправляешься на Рижский вокзал, бронируешь два места до Великих Лук, эшелон идёт в восемь вечера. Я в семь буду, пока на вокзале подождёшь. Выполнять.

– Есть, – козырнул тот, после чего поспешил уйти. Задача поставлена, пусть выполняет.

– Лейтенант, вернитесь, – окликнул я того, и парень подбежал.

– Оружие к осмотру.

Тот удивился, но достал ТТ.

– В пушечном сале и заряжен, – изучив пистолет, озвучил я увиденное. – Почему не почистили?

– Так вот же масло.

Один из командиров звучно приложился ладонью к лицу. Я хотел повторить его жест, но не стал.

– Это разные вещи, тут смазка для хранения оружия, а не использования. Почистите.

– Есть.

– Лейтенант. В училище кем были? Не комсоргом, случайно?

– Да, я комсорг. В полку приму также обязанности комсорга роты.

– Ясно, можете идти.

Мы проводили его взглядом, тот по коридору маршировал, чеканя шаг, после чего я сказал, когда тот скрылся с глаз:

– Совсем зелёный.

– Это он от волнения. Видно, что этого года выпуска, – успокаивал меня Крюков. – Видимо, напросился на фронт. Где после училища его держали? В документах было?

– Да тут, в управлении. В боевые части направили. Точно напросился. И знаний нет, по комсомольскому направлению идёт. Наверняка все оценки автоматом получал.

Около часа ждали, наконец френч готов, швея помогла, сел как влитой, ремень застегнул, полюбовался собой, и мы с Крюковым и двумя командирами двинули на склад. Я там получил кобуру с ТТ, попросил его вместо нагана, что обычно выдают танкистам. В полк прибуду, впишут в удостоверение. Пока же вещмешок получил и котелок с кружкой и ложкой, полотенце и мыло. А всё остальное в полку получу. Патронов к пистолету всего пятьдесят штук. Мы тут же почистили и зарядили оружие за длинным столом. Старшина, завскладом, выдал ветошь и оружейное масло. Затем мы попрощались. Покинув склад, я направился на рынок, время второй час, должен работать, там и поем. А Крюков поспешил в расположение полка, за ним машину прислали. Вот так и разошлись. По пути вещевую сумку и вещмешок прибрал в хранилище, переоделся в гражданское, у меня запас был с полицаев. В хранилище всего едва шестьдесят килограммов свободно, и то в большом, малое полное доверху, но есть куда убирать. На рынке поел своего, щи из котелка с хлебом. Потом погулял, нашёл чемодан, командиры с ними ездят, часть вещей в него убрал. Ну и закупил припасов, в основном домашних, сало солёное и копчёное, разные вкусности, а то большинство с армейских складов. Да, я ограбил у немцев коптильню, колбасы и сосиски есть, хлебопекарню, запас хлеба есть, даже молочную ферму, сливки, сметана, молоко, сыра немного, но и другого разного хочется, вот ходил меж рядов и скупал, что понравилось взору и обонянию. При мне вещмешок, туда и убирал.

До закрытия ходил, но все шестьдесят кило занял в большом, свободного нет. Времени мало, уже пятый час, рынок закрылся, так что направился на вокзал. По пути снова переоделся в командирскую форму. Да, зашёл в парикмахерскую, очередь не ждал, пропустили, вот и сделали короткую армейскую стрижку. После неё в баню, она рядом была, полчаса всего потратил, но отлично попарили, банщик и веничком отходил. Сергеев меня ждал, сразу появился, как я в зал ожидания вокзала прошёл. Вот ведь, я Романов, он Сергеев, как будто подгадал кто. По именам фамилии, имею в виду. Оказалось, к эшелону плацкартный вагон соединяют, на нём и поедем. Ну и как подали, спокойно разместились, военный комендант, это его работа, и через полчаса эшелон отбыл. Мы же поужинали с соседями тем, что с собой взяли, и отдыхать. У обоих верхние полки были. Это даже хорошо. Сам я быстро уснул, покачивание вагона и перестук колёсных пар только убаюкивали.

Всю ночь в пути, эшелону зелёный свет, тот воинский был, похоже стрелковый батальон срочно перекидывали. Однако едва позавтракали, время восемь утра, восемнадцатое июля, как эшелон прибыл на сильно порушенную бомбёжками станцию в Великих Луках. Действительно, быстро добрались. За двенадцать часов получается. Командиры криком подгоняли бойцов, шла спешная разгрузка, наш вагон также разгружался. Тут в основном командиры были, Сергеева я ещё утром послал на разведку, есть в вагоне в нашу дивизию кто или нет? И знаете, нашёл, старший военфельдшер, девушка двадцати пяти лет, красивая и фигуристая, только причёска портила её вид, мне такая не нравилась, а здесь считалась эталоном моды. Барышня более чем, вполне такая красивая и ехать в её компании лучше, чем без неё.

Мы вынесли вещи наружу, помогли Степановой, у троих уже фамилии от мужских имён идут, и подхватив её и свои вещи, поспешили покинуть станцию, бомбят часто, под налёт попасть не хотелось. Да и слышно, как артиллерия работает, немцы у самого города бои ведут. А с воздуха защищает станцию сильно побитая батарея тридцатисемимиллиметровых орудий. Этих орудий в батарее осталось два, ещё одно чинят, но, похоже, там реммастерские нужны. Разведчик уже в небе был – я ночью вставал в туалет, вот и выпустил в окно – сопровождал нас. Днём подъём, его увидеть могут. Мы недалеко отошли, у закопчённых и побитых стен сгоревшего вокзала к нам подбежал боец, вытянувшись, козырнул и спросил:

– Товарищ майор, вы Романов? Меня отправили за вами из штаба дивизии.

– Да, я Романов.

Боец проверил документы, на слово не верил и правильно делал. Я тоже его проверил. К счастью, у того слегка побитая пулями «эмка» имелась, он сюда привёз батальонного комиссара по служебным делам, и с ним же обратно, ещё забрать надо. Ничего, всё равно уместимся. Вот так дошли до машины и стали укладывать вещи. Оказалось, обратно поедем в составе тыловой колонны обеспечения, сможем там вещи в какой-нибудь грузовик убрать. Заехали за комиссаром в редакцию газеты, а у того две сумки корреспонденции. Мы Тамару, так Степанову звали, вперёд посадили, а сами в тесноте назад. Там до складов нашли место, освободили машину от вещей, и, возглавив колонну, два десятка грузовых машин было, покатили к дивизии. Кстати, тот батальон, что с нами прибыл, спешно окапывался на околице города. Сергеев, чтобы не тесниться, сел в кабину одной из полуторок, а мы, общаясь с комиссаром, тот Тамару всё кадрил, покатили в сторону штаба дивизии. Тут километров десять – и будем на месте, там ещё объездная дорога. Проехали всего километров пять, мы, напомню, впереди двигались, когда я скомандовал шофёру:

– Боец, останови машину.

Пока тот тормозил, я от левого бедра, а сидел за шофёром, достал полевой бинокль, на самом деле из хранилища, и через слегка грязное лобовое стекло стал изучать пост впереди. До него с полкилометра было.

– Весело. Это немцы, диверсанты работают.

Колонна, подпирая сзади, тоже остановилась, я всё так же изучал пост, а комиссар нервно уточнил:

– Вы уверены, что это немцы?

– Уверен. В лагере для военнопленных командиров Красной армии к нам вербовщики приходили. Один из них среди бойцов поста, я узнал его. О, вон и второй знакомец. Хм, этот как раз завербованный командир из нашего лагеря. Десять дней не прошло после вербовки, а уже в нашем тылу работают. Удивлён.

– Что делать будем? – спросил комиссар. – У нас в колонне только шофёры вооружены. Замыкает колонну артиллерийский тягач с пушкой после ремонта, но к ней нет снарядов. Да и расчёта тоже. Развернёмся?

Девушка впереди заметно нервничала, то что от меня услышала, ей не понравилось, да и шофёр тоже неспокоен был. А вот то, что там знакомцы, это я солгал. Всё куда проще, разведчик в небе неплохой контроль округи давал, пока комиссар, нагнувшись к сидевшей впереди Тамаре, лил ей патоку в уши, я, прикрывая планшет, поглядывал на экран, да прокручивал записи. Приняли тут на посту машину с нашими командирами двадцать минут назад, часть в ножи, одного на допрос. На данный момент его уже ликвидировали и в овраг, к остальным телам. Машину в отстойник, он неплохо скрыт от наблюдения с воздуха, но я рассмотрел там пять единиц техники. Диверсанты и есть. Просто мне нужно объяснение, как опознал, вот вполне неплохо вроде вышло. Однако комиссар прав, против этой группы в два десятка бойцов, нам выйти не с чем. Причём, на виду только один десяток, второй укрыт рядом с двумя ручными пулемётами. Однако я знал, а комиссар нет, что нас с тыла нагоняет такая же «эмка», которую сопровождал пулемётный броневик, и он как раз вполне себе в тему был.

– Ничего, разберёмся. Покинуть машину и залечь в укрытиях. Выполнять.

Пока комиссар помогал найти укрытие Тамаре, благо диверсанты на нас насторожённо поглядывали, но не стреляли, я побежал в тыл колонны и остановил броневик. Кстати, «эмку» покинул аж целый полковой комиссар, козырнув ему и объяснив суть дела, поставил сержанту, командиру броневика, задание. При этом описав, где позиции прикрытия. Жаль, без пехотной поддержки, ну и вплотную сближаться запретил, издали лупить пулемётом по ним. Подумав, махнул рукой.

– Вот что, сержант, я приму временно командование твоей машиной. Мне известны позиции диверсантов, я не дам им уйти.

– Товарищ майор! – возмутился тот.

– Выполнять, – приказал я.

Вообще тот старший сержант, видно, что из старослужащих, нехотя передал мне командование. Забравшись на место командира, а тут тесно, я приказал мехводу:

– Газуй вперёд.

Вообще-то, в броневиках этого типа три места, но экипаж и из двух может быть, как тут. Поэтому сержант запрыгнул на свободное место рядом с мехводом, прикрыв бронедверь. А пока объезжали колонну, качаясь на кочках, я проверил пулемёт, глянул на укладку запасных дисков, и дальше, поглядывая в приборы наблюдения да на экран планшета, прикрепил его к башне с внутренней стороны, у него магнит есть. Диверсанты уходили, пулемётчик их прикрывал, расстреливая нашу «эмку», на которой я приехал. Та медленно превращалась в дуршлаг, как и грузовик за ней. Проехав мимо начавшей дымить «эмки» мы тоже отхватили своей очереди, как горохом кинули по броне. Ничего, только прибавили скорости. Внутренняя связь в броневике была, что большая редкость, я использовал шлемофон сержанта, размер подошёл. Тот, видимо, запасной надел.

– Товарищ майор, пора, надо подавить пулемёт.

– Рано. Сейчас он отходить будет, на отходе и возьму его. И остальных, там овраг, они по оврагу будут уходить. Гранаты в этой сумке снаряжены?

– Нет, запалы отдельно. Они там слева.

– Хорошо.

Пока сближались, я две гранаты к бою привёл, Ф-1 были. Дальше броневик замер на обочине, где пост был, а я стал короткими очередями просеивать диверсантов. Троих успел, те до оврага не добежали, один ДП нёс, и повалились, оплывая кровью.

– Мехвод, идём к оврагу.

– Подловят же, – заныл сержант.

– Поучи меня тут! – вызверился я.

Мы подъехали к самому обрыву, я из люка кинул обе гранаты, там заслон. Один успел упасть, закрывая голову, остальных разметало, а я второй диск уже опустошал. Сами диверсанты уходили по оврагу. Половину положил, остальные всё же скрылись за поворотом.

– Мехвод, по краю оврага быстро вперёд, – приказал я, поворачивая башню на правый борт.

Разведчик всё показывал, камера отличная, успеваем. Я же спешно менял диск. На третий. Успели, не добежали те до следующего поворота, мой пулемёт заработал длинной очередью, снося тех с ног. Потом короткими добивал.

– Всё, никто не ушёл, даже прикрытие тут. Сержант, смени меня, прикроешь. Я пока пройдусь, подранков добью. Ещё эту падаль живыми оставлять.

Сначала я подранков из своего ТТ сверху склона добил, причём два ответных выстрела было, я их вполне ожидал. Планшет из броневика забрал, поглядывал. Потом вышел на дорогу и помахал рукой, так что движение продолжилось. Правда две машины, грузовик и наша «эмка», так и застыли на дороге. Их старались на обочину столкнуть, тягач использовали. Эти теперь никуда не поедут. Я же обоих комиссаров отправил к оврагу, чтобы изучили тела наших убитых, может кого опознают? Диверсанты тут меньше часа работали, но два десятка тел там было. Водителя, что нас привёз, к отстойнику, двух шофёров вооружённых с ним, пусть изучит технику, там разные машины на замену, Сергеева с ним, за старшего. Степанова осматривала тела наших погибших, шофёры собирали оружие диверсантов. На полчаса задержались, тела осмотрели, машины захваченные. В один грузовик перекидали груз с расстрелянной, наш шофёр на вполне неплохой «эмке» подкатил, так что поехали дальше. А тут настоящий патруль подъехал, передали всё. Дальше те работали.

Вот и штаб дивизии, пока меня оформляли, и я рапорт писал по встрече с диверсантами, многое узнал. Да и пока ехали, не зря с комиссаром общался. Полк, куда меня назначили, по сути в резерве у комдива был. А так как наша дивизия в прямом подчинении командарма, то по его приказу тот усиливал стрелковые дивизии, туда роту, сюда другую. Для этого и использовали мой полк. Скажу прямо, в полку всего тринадцать машин, двенадцать Т-26 и одна «тридцатьчетвёрка». Всё что осталось.

Полковой комиссар из штаба армии был, он в нашу дивизию и ехал. Среди убитых диверсантами и своих подчинённых нашёл, расстроен сильно. Тот в полуземлянке штаба был, слушал как комдив ставил мне задачу, нужно усилить оборону города с другой стороны, это где тот стрелковый батальон окапывался, я о нём сообщил. Мой полк резервный, послать больше некого.

– Ну город удержать на самом деле не сложно, но спрошу прямо. В чём мой интерес?

– Не понял? – сказал комдив удивлённым тоном.

– Это молодые лейтенанты сломя голову вперёд несутся, для нас, опытных командиров, война – это возможность проявить себя, чины и награды получить. Это я имею в виду. Удержу город, что я получу? Хотелось бы от вас услышать что-то вот такое. «Удержишь, мамой клянусь, подполковника получишь, и орден, все силы приложу».

Комдив начал наливаться краснотой, тот и так заведён кем-то был, а тут я ещё такой наглый, вот тот и взорвался. Даже присутствие гостя из Политуправления штаба армии ему ничуть не мешало.

* * *

– Романов, – окликнул меня дежурный по бараку. – Начальник лагеря тебя видеть хочет. Давай бегом.

Я махнул рукой, показывая, что слышал, но с нар даже и не подумал вставать, продолжая игру в нарды с соседом, к слову тот полковник РККА, как и я, бывший. Ну да, военным судом лишили звания и наград, и по этапу. Ну я немного зарвался, не без этого. Но звание подполковника автобронетанковых войск, да два ордена, Красной Звезды и Боевого Красного Знамени имел. Не сдал, в хранилище они.

Вообще, всё красиво было на мой взгляд. Я как полк принял, так им и командовал до ареста. Полтора месяца. Это были лучшие мои дни. А мне понравилось бить немцев малыми силами. Используя разведчик, я был в курсе всех замыслов немцев, заставляя засадами умыться кровью. Тогда взрыв негодования комдива ввел меня в недоумение, для всех командиров норма получить чины за хорошие дела и награды, чего разозлился? Так вот, тот полковой комиссар и взял на себя обещание комдива, мол, получу я что хочу, только город удержи. Так что меня в полк, познакомили с личным составом, и уже через час я повёл колонну полка, там больше тыловых подразделений было, всё же полк – это отдельная боевая единица, часто отдельно от дивизии действует, а забирал всех обратно к Великим Лукам. Два танка не смогли с места сдвинуть, сильно изношена матчасть, взяли на буксир.

Я передал всё, что было, три средних танка, три плавающие танкетки и два броневика, три «трёхдюймовки», одна в батарее полка осталась, пять противотанковых пушек и шесть зениток, четыре счетверённых максима и два ДШК, их в полку не было вообще, зенитчики как пехота воевали. Миномёты бы передал, но не было расчётов. Всё равно едва хватило сил удержать город. Но немцы там серьёзные потери понесли, одних пленных мой полк взял около тысячи солдат и двенадцать офицеров. Город удержал, и ещё пять дней удерживал, так что полковой комиссар сдержал обещание, я получил звание подполковника и орден Красной Звезды. Однако нас окружили, мне же не разорваться. Пришлось идти напролом и вырываться из окружения, выведя с собой три тысячи бойцов и командиров из других частей.

Этот недельный рейд по тылам немцев в газетах был описан хорошо. Со мной в прорыв ушло немало частей, общее командование на мне было, плюс редакция армейской газеты. Они и осветили всё. А пока шли по тылам немцев, полк метался из одной стороны в другую. Захватили несколько пунктов сбора трофейной советской техники, уведя что целое было, одних грузовиков больше сотни, да пополнив штат и танками. В полку помимо тыловых подразделений, был всего один танковый батальон капитана Завьялова, то что от него осталось, и мотострелковый батальон в двести бойцов. Сильные полк потери понёс до моего прибытия. А я освобождал лагеря военнопленных, даже пешие колонны захватывал. Поэтому, когда вышел к нашим, вывел почти десять тысяч человек, и полк мой был полного штата. Семь КВ-1, два КВ-2 сведены в отдельную тяжёлую танковую роту, пятнадцать «тридцатьчетвёрок», семнадцать БТ-5, остальное – броневики и Т-26. Танкистов из плена освободил, экипажи полные, используя бронекулак, выносил немцев. У меня в полку полный дивизион УСВ, батареи противотанковых пушек, миномётов и зениток. Так что, когда вышли, нас отвели на отдых, изучая мои рапорты по рейду, а я оформлял своих новых бойцов в штатах личного состава полка.

Стоит сказать, что я пока пополнял хранилища добычей, до того как Романовым стал, на одном охраняемом складе нашёл сейф, закрытый. У немцев до него руки не дошли. Я же вскрыл, а там награды, в коробочках ордена «Красной Звезды», медали «За отвагу», и «За боевые заслуги». Орденов триста шестнадцать, медалей почти семьсот. Всё с наградными книжицами. Я и прибрал. И когда полк вывел, стал награждать, вполне мог, штаб полка оформлял, и выстроив полк, наградил немало бойцов. В основном из старого состава, не из тех, что освободил из лагерей. Мне тоже орден командование дало через неделю, «Боевика». В Москву на самолёте летал. Штаб полка также награждён был. Дали пять дней на отдых и вернули в состав нашей дивизии, там от неё после отступлений мало что осталось. Лучше бы включили в состав другой дивизии, до нашей сорок восьмой больше сотни километров по плохим дорогам полк пришлось перегонять.

Там и был конфликт с комдивом, тот требовал большую часть бронемашин передать в другие полки, пушки, усиление. А с какой стати? Я добыл, идите тоже добывайте. Наглые какие, отдай им. Костьми лёг, но ничего не передал. Тот запомнил, полк кидали на самые такие тяжёлые участки, и бил я немцев и в хвост, и в гриву, потери несли те немалые. К Ржеву так выйти и не могли, месяц топтались. Но и мой полк постепенно стачивался. И вот была возможность, подставил меня комдив. Я знал о подставе и в охотку пошёл на это, так что суд, и вот уже два месяца, а было начало ноября сорок первого года, нахожусь в лагере под Архангельском.

Подстава была не самой простой. Задача выбить немцев с высоты. Вот не понимаю это, немцы наступают, так бей их в обороне и из засад, а тут сами контратакуем окопавшегося противника. Пока такие идиоты, как мой комдив командуют, так и будем отступать. Я не раз так высказывался в штабе своего полка, встречая понимание у многих командиров. Те тоже не дураки и глаза имели. Устав нужно переписывать, и этим занимались в Генштабе, но пока воевали по-старому. Впрочем, я обещал на него наплевать, и выполнил, воевал не по уставу.

Вообще, комдив решил снять меня с командования как не справившегося с заданием. Я у него как бельмо на глазу. Да, тот и другой способ пытался провернуть, перевести меня в другую дивизию, даже с повышением, но на него сверху рявкнули, мол, Романов на своём месте, пусть воюет, у него это хорошо получается. Там такое отслеживали. План у комдива такой был – дать невыполнимое задние и снять с командования. А взять эту высоту моими силами, атакуя из заболоченной низины, где танки застрянут и станут отличной мишенью для пушек противника, невозможно. Я решил так, отказываюсь выполнять преступный приказ. Если тот настоит, пообещаю, если полк погибнет, пристрелить комдива. А тот вывернул по-своему. Как я отказался пускать на убой свою часть, меня арестовали, наставив автоматы, бойцы комендантского взвода, с комдивом прибыли, и под замок. Комдив сам командовал. Потери сумасшедшие, разведчик вёл запись, потом просмотрел, по сути полка не стало. Суд признал виновным меня, за большие потери полка и невыполнение задания.

Как так? А вот так. Можно умеючи. По этапу прибыл на зону и вот до сих пор в этом лагере нахожусь. Причём я в отрицалове, отказываюсь выполнять работу, и вообще что-то делать. А мне отказали от пайка, месяц уже не кормят, на своём вполне благополучно живу. У меня две армейские полевые кухни, котлы чуть опустошены, но запасов хватает, на год спокойно хватит, когда надо, пополняю запас в котелках. Тут в лагере лесоповал и большая слесарная мастерская, ящики сбивают оружейные и для снарядов. Я не виновен, поэтому и в отрицалове. Похоже, начальник лагеря хорошо меня изучил, уже через минуту конвойные пришли, пришлось идти с ними. Нарды незаметно прибрал. Это мои. Понятно, что начальнику лагеря мои действия не нравились, пример, так и другие работать не будут, а у него план горит, вот и пытался на меня повлиять, включая силовую поддержку из зеков. Лагерь обычный, не для командиров, хотя нашего армейского брата тут хватало, тут много уголовной шушеры, и те за дополнительную пайку пойдут на многое. После того как исчезло двадцать семь зеков из тех, что на меня нападали, просто избить и даже опустить хотели, тот как-то присмирел, больше не трогали. Среди пропавших и опер был, да двое бойцов из охраны. Я свою жизнь защищал, мертвы они все и в хранилище, там большое наполовину опустошено. Полку много что требовалось. Надо будет пополнить, но когда это ещё будет? Десять лет получил строгого режима.

– Что тебе? – спросил я, заходя в кабинет майора, начальника лагеря.

– Романов, прояви уважение к своему начальству! – возмутился тот.

– Иди нах, – по-простому ответил я, без разрешения садясь на стул.

Я нарывался, хочу грохнуть его, то есть в хранилище отправить. Сейчас тот конвой вызовет и прикажет намять мне бока, поучить вежливости, это и станет причиной ответных действий, однако тот меня даже расстроил. Майор скривился и сказал:

– Приказ пришёл по инстанции, всё, что ты говорил о своей невиновности, видимо, правда. Сняли с тебя обвинения. Приказ отбыть обратно, в Москву. Вот справка об освобождении, сам в канцелярии получил. А теперь пошёл вон. Конвой!

Меня вывели за территорию, вещмешок мой принесли, там мои вещи, в основном рыльно-мыльные. Вот и вытолкнули за территорию. Не сказать, что я рад, но и не расстроен. У меня четыре красивых девушки, с которыми я любился всё свободное время, а так как я в отрицалове, у меня его немало, найти на территории свободное место, где нет чужих глаз, несложно, это охраняемую территорию покинуть проблемно, но не для меня. Так что находил места, где развлекался с девчатами, и проблем с сексом у меня не было. Да я даже с ними в местную баню ходил, ночами понятно, когда там никого нет. Сам капсулу посещал, довёл наконец тело под Романова, с ним самим также общался, много нового узнал. Внешне на него похож, чем сильно того шокировал, внутренне мне всё так же двадцать лет.

Однако и оставаться я тоже не желал, быстрым шагом по укатанной санями и машинами дороге, тут сугробы уже в полметра высотой, хотя всего двенадцатое ноября, я уходил прочь. Тут до железнодорожной станции километров семь, быстро дойду. Впрочем, она меня не интересовала, на самолёте улечу. В пути переодевшись, овечий полушубок, шапка-ушанка, тут уже минус тридцать, ветер сильный, в лёгкой телогрейке замерзал, холода такие, деревья трещали. Ну и лыжи на ноги. Километров на пять отбежал от окраин зоны по лесу, встал на берегу реки, как взлётная полоса для связного «мессера», то что надо. Разведчика выпустил, ремонтный дрон очистил место и установил блин единственного у меня полкового миномёта, да и мин всего двадцать. Боевой дрон охранял. Дальше навёл прицел, вроде точно, опыт личный уже есть, разведчик в небе, цель – здание администрации зоны. За попытку моего убийства и унижения, опустить хотели, мстить нужно всегда. И вот ремонтный дрон опустил в трубу первую мину, на что я сказал недавно прицепившуюся присказку:

– Начинаем, помолясь.

Разрыв встал в ста метрах от здания, но на территории зоны. Это пристрелочный выстрел. Почти накрытие. Глаз-алмаз. Плита села крепче, я чуть подкрутил штурвальчик прицела, и следующая мина рванула прямо у стены здания, снеся десяток бойцов охраны, что выскочили на шум. Следующие восемь мин уложил точно в здание. Три первые разнесли крышу, а остальные уничтожили здание, раскидав брёвна сруба, там пожары стояли. Больше не надо, для ответки вполне достаточно. Убрав миномёт и дронов, разведчика тоже спустил, я сбежал с косогора на лёд реки, достал «мессер», скинул полушубок, в кабине в нём будет некомфортно, забрался на место пилота, закрыв колпак. Движок сразу схватился, горячий, и взлетел. Лёд позволял, вполне ровный, даже особо не трясло. И сильно не поднимаясь, потянул в сторону Москвы. Ну сама столица меня пока не интересовала, буду там по скорости поезда. Идёт больше суток, почти двое, вот через двое суток и посещу Москву. А пока меня тылы немцев интересовали, хранилища почти пустые. Ну по половине содержимого есть и всё. До Москвы около тысячи километров, как раз дальность этого связного самолёта, заправлюсь и дальше к немцам.

Пока машина тянула на высоте метров двести, на юг, я откусил кусок от молодого огурца, с хрустом жуя его. А сделал я запас свежих овощей до ареста, вот и прикидывал. Моя такая пассивность при аресте была вызвана тем, что мной органы госбезопасности заинтересовались. Вы думаете, кто комдиву позволил бы вот так полк погубить? Хотя да, тут так и воюют, чем больше своих потерь, тем выше награда. Комиссар моего полка тоже язык в задницу сунул, его предупредили, запретив вмешиваться. Всё с их разрешения, то-то полковник такой радостью воспылал. И все ожидали, что я отреагирую и не дам уничтожить свою часть, там одни тылы остались, боевые подразделения легли в бессмысленных атаках. А я спокойно ожидал, что дальше будет, чем сильно разочаровал, от меня другого ждали.

За две недели до ареста заметил слежку, дальше разведчик отлично помогал отслеживать, и я их планы более-менее знал. Когда на зону прибыл, тут только опер мной активно интересовался, гомосек. Видимо, приказ сверху, физические увечья хотел нанести при допросе, вот его с помощниками в хранилище и отправил. Кстати, надо ещё избавиться от тел. Пусть там две трети живые, но это ничего не изменит, для меня это трупы, уничтожу всё равно, они мной списаны, просто руки не дошли до них. А их искали, ох как их искали, следователи из Архангельска приезжали, меня допрашивали, но я делал непонимающий вид. А я тут причём? Я не в курсе дел, это не ко мне. А так на зоне меня начали бояться. И правильно делали. Главное отстали, одно это уже радует.

Интерес спецслужб меня конечно расстроил, да, засветился я, но иначе бы полк из окружения не вывел. Да и потом, пока бил немцев, применял не раз технику из Содружества. В основном разведчик, почему и контролировал всё в зоне работы полка, но пару раз и боевиками, ночами, когда тяжело было, прореживал немчуру. Старался не засветиться, однако не получилось, как видите. Думаю, я ещё долго под присмотром буду, а менять личину Романова я не хотел, звание и награды честно выслужил, меня всё устраивало, да и девчата уже привыкли ко мне. В общем, решил в личине Романова до конца войны, а как выйдет, увидим. Вот об этом я и размышлял пока летел. Погода не ахти, один раз в снежную пургу попал, но выше не поднимался, обледенение получу, рухну ещё. И так лёд начал нарастать, я с опаской на крылья поглядывал, но пока тянул. На подлёте к Москве сел на лёд реки, тут снега уже не так много, как на севере, но полосами в оврагах был. Лёд уже встал, пусть тоньше чем на севере, но я смог сесть, хрустя им. Не провалился, выдержал. Дальше быстрая заправка, ремонтный дрон работал, не в первый раз, знал, что делать. После этого прибрался после себя, и снова взлетел. Столица по левому борту осталась, летел я к Ржеву по прямой, хочу найти свою дивизию. А точнее комдива. Ответку нужно кидать всегда, думаете, я о нём забыл? Решил на собственных кишках повесить, вот и сделаю.

Добрался до места, пришлось на луг садиться, лёд хрупкий на выбранной речке был, выслал разведчика, пять часов потратил, а дивизии тут нет. Выкрал особиста из штаба Двадцать второй армии, он, как привлечённый сотрудник, участвовал в моём аресте и в попытке вывести меня из себя, раскрыться. Ломал жёстко, я его давно списал, вот и узнал, что дивизия месяц назад сгинула в котле под Ржевом, но комдив там новый, старого успели отозвать в Москву, и что с ним дальше, этот особист не знал. Это хорошо, живой. Я сам приговор в исполнение привести хочу. Ничего, ещё найду его.

Пока же, обслужив и заправив «мессер», полетел к немцам в тыл, на «Шторьхе», в данной ситуации он получше будет. Искал я ремонтные роты, там немцы помимо своей бронетехники и бывшую нашу чинили, ну и пункты сбора советской трофейной техники искал и посещал. Только найти там что-то стоящее уже сложно, всё, что целое, немцы сами в дело пускали, малюя большие кресты, а побитую технику мне самому не надо. Впрочем, я изменил решение, на пунктах сбора техники машины наши тактические обозначения имеют, а в тех ремротах, что нашёл, уже перекрашены под немецкие бронемашины. У меня ремонтный дрон есть, он восстановит, а запчасти набрал в двух найденных ремонтных ротах, к слову, уничтожив потом личный состав. К моменту, когда вернулся к столице, у меня хранилище полное было, там находилось два КВ-2, один КВ-1, три Т-34, Т-50, с трудом, но нашёл Т-40, и девять БА-10, из них семь модернизированные. Всё на ходу, полный боезапас, баки тоже, сделал запас снарядов и топлива. Автотехники мало взял. Один ЗИС-5, радийная штабная машина в виде автобуса, обычный автобус, крытая полуторка, и «эмка» в вездеходной комплектации. Причём, «эмка» и раньше была. Из артиллерии всего шесть орудий, повезло найти на пункте сбора пять пушек УСВ, немцы их ещё не приставили к делу, а они на это легко идут, скорее всего, свежие трофеи, и одна противотанковая в пятьдесят семь миллиметров. Без средств буксировки взял, даже снарядов нет. Разве что те, что от «тридцатьчетвёрок» подойдут. Просто запас. Из зениток пять счетверённых максимов, да два ДШК. Ещё набрал пять полковых миномётов, но и всё. Хранилище полное, пора к Москве лететь было.

Добирался на «Шторьхе», даже без дополнительной посадки на дозаправку, одной заправки захватило, пусть и на пределе дальности. Сел на окраине, до города едва десять километров, на лёд лесного озера. Со стороны Ржева прилетел. Обслужив, заправив и убрав самолёт, я ушёл в лес, тут достал в удобном месте свою единственную «эмку», ремонтного дрона и запчасти, снятые с разбитого легкового «мерседеса». В «эмках» нет печек отопления, ну вот не ставят. Некоторые ушлые шофёры ставят вентиляторы, прорезают отверстие, и тепло от мотора гоняют, но это несильно помогает, нужна именно печка, вот с «мерседеса», найденного в ремроте, и снял её. Дальше технический сканер дрона просветил машину, я накидал схему установки, где врезаться в шланги, а подключать буду к системе радиатора, горячую воду через печку гонять, та медная, тепло даст. Правда, насос мощнее надо, но и он есть, поставлю. Место установки тоже определил, и в ручном режиме дрон начал работать. Тут только в ручном. До рассвета часа два, уже пятнадцатое ноября, вот и займусь делом. А так я находился в зимней утеплённой палатке, горел огонь в буржуйке, вполне тепло. Я лежал на койке и работал с планшетом, модернизация машины шла рядом, метрах в двух от палатки. Да, боевой дрон нас охранял. Вот разведчика не поднимал, пурга началась. Видимо, одна из первых, снега в лесу было мало. Двадцать минут – и закончил. Машину завёл, залив воды в радиатор, и пока двигатель прогревался, печка работала, вентилятор у неё в двух режимах, включил пока нижний, пусть салон прогревается. Я же пока достал КВ-2 и мелкие недоделки стал доделывать. Почти всю технику так и пропустил.

А в «эмке» тепло, в верхней одежде уже жарко. Полчаса тарахтела, салон действительно прогрелся. Я ещё воздуховоды пустил на ветровое стекло и на боковые, чтобы не замерзали, да и на ноги тоже. Из пластика мне их дрон отлил, тот такое мог сделать, универсал, напомню. Мне всё понравилось. Дальше добежал на лыжах до опушки, там к дороге, вокруг никого, да и снегопад ещё шёл, достал «эмку» и на ней покатил в город. Ну я это погорячился, немцы на подходе, всё перекрыто, три километра проехал и пост. Пришлось машину на лыжи менять и по полю в обход, так и попал в столицу. Снегопад скрыл проникновение. Там уже на трамвае доехал с одной пересадкой до здания Автобронетанкового управления.

Дежурный, в звании капитана, морщился, разглядывая меня, а от меня ещё и попахивало, но справку взял и стал изучать, после чего сказал:

– А это не к нам, вам сначала в комендатуру нужно.

Меня это удивило, но, молча кивнув, забрал справку и покинул здание. В комендатуру так в комендатуру. А капитан прав оказался, когда добрался до комендачей, меня через три отдела провели, пока не выдали направление в действующую часть. Покинул здание, когда время уже три часа дня было. Долго тянули, но выпустили. Я всех радовал своими «ароматами», но это их не поторопило. Да, я мог помыться, но для того и не мылся, бывший сиделец, что вы хотите? Самое интересное, решение суда не отменили, как оказалось, а изменили. Это две большие разницы. Звание и награды не вернули, просто десять лет на зоне отменили, вот и всё. Зачем всё это провернули, без понятия, меня и на зоне всё устраивало, хотя майор, покойный, как я надеюсь, хотел меня по этапу на другую зону перевести, пусть там начальник лагеря порадуется, с него хватило, да вот не успел, раньше освободили.

Получается, я теперь просто красноармеец. Рад ли я? Честно говоря, расстроило, но ладно, так даже интереснее. Справку об освобождении забрали, но красноармейскую книжицу не выдали, это в части сделают, выдали другую справку и направление в действующую армию. Более того, я знаю куда попаду, в направлении это было. Комендачи, у них такой отдел есть, по подразделениям распределяют излечившихся бойцов и командиров из госпиталей, и меня сразу через этот отдел пропустили. Он и направил на Западный фронт, Девятнадцатая армия, триста шестнадцатая стрелковая дивизия РККА. Кем именно не указано, видимо, на месте определят. Сутки на дорогу дали, тут рядом бои идут, меньше двухсот километров будет.

В общем, пожав плечами, в стрелки так в стрелки, в окопе посижу, новый опыт, а пока поспешил в баню. И то, что там вдруг женский день, не страшно, заплатил – и провели в отдельный малый зал, там намылся, одежду в стирку, у меня потрёпанная гражданская одежда была, не совсем по размеру, выдали со склада лагеря. Я ничего не менял, решил, что это излишне. Армия всем обеспечит, ещё не тратил своё. Тем более я уверен, что под наблюдением буду, и так мелочно подставляться не хочу. Обязаны всем обеспечить, вот и пусть обеспечивают. Пока в парилке лежал, одежду постирали и горячим утюгом высушили, заодно погладили. А так ничего одежда, ботинки сбитые на шнуровке. После бани, два часа там провёл, хорошо себя чистым ощущать.

Я направился к складам, там должны быть машины нужной дивизии, мне так комендачи объяснили, а тут приметил столовую, народу не так и много, хотя хватало, все столики заняли. Зашёл, оказалось, по талонам идут блюда, ввели пару дней как. Ничего, двойную цену дал и получил рыбный суп, винегрет, кашу рисовую и компот и спокойно себе поел. Три кусочка хлеба было. М-да, я лучше готовлю, тут видно, как экономили на блюдах. А уже дальше к складам, насчёт того, что сюда тыловики прибывают, комендачи правы оказались, а вот насчёт машин – это я поспешил, обоз был санный, туда всё и грузили. Кстати, старший обоза и меня решил припахать, я прямо спросил, числюсь ли за его дивизией? Не числюсь. Вот и пусть идёт по своим делам. Так что в погрузке я не участвовал, на меня где сядешь, там и слезешь. Да и откровенно лень было, после бани расслабился, ещё тут тяжёлые ящики я не таскал, грыжу, конечно, не заработаю, с лечебной капсулой это не проблема, но мне действительно было просто лень этим заниматься.

Так старший обоза мне отомстил, тут маршевая рота собиралась, как раз в нашу дивизию, и тот меня к ним отправил, мол, не хотел помогать, дальше ножками, а не с комфортом на санях, так что уже через час я в составе роты в колонне покинул столицу и двинул в сторону Волоколамска. А на эшелоне не судьба подкинуть? Тут больше ста километров, два дня в пути. Впрочем, я не переживал, в своей одежде не задубею, у меня под ней, вместо нательного белья был технический комбинезон из Содружества, на ногах ботинки к нему, те привлекали взгляды бойцов маршевой роты своей необычностью, но опция климат-контроля вполне работала.

Откуда комбез? О, тут интересный ответ, сейчас поясню, всё равно делать нечего, пока идём. Между прочим, не все в форме были, многие, как и я, в гражданском, оружие так у единиц было. Так вот, о комбезе. Я же от архидемона получал не новое, пользованное оборудование, запчасти и расходники в кофрах были, те не имели заводских пломб, ими пользовались. И вот, решив как-то проверить кофры, составить список имущества, неожиданно обнаружил, что там есть дополнения. Нет, расходники, боеприпасы и запчасти, как и заказал, там были, архидемон договор со своей стороны выполнил, но там и дополнения были. Не стоит думать, что много. Помимо этого технического комбеза пятого поколения, не нового, я нашёл три разных планшета, два армейские и один гражданский, они уже взломаны были, потом простой гражданский шокер, причём с кобурой и ремнём.

Шокер привязки не имел, у него вообще не было такой опции, заряжен мной и готов к использованию. Мало ли где пригодится такое оружие? Там разная мелочовка ещё была, из интересного разве что оборудование голопроектора. Да, подключаешь планшет с фильмами и можешь смотреть фильмы, экран голографический, максимальное увеличение три на четыре метра, небольшое, полметра на полметра. Графика и звук изумительны, я в лагере не раз уже испробовал это оборудование. Хорошая находка. Остальное мало интереса представляло, но всё равно прибрал. Даже одна упаковка с солдатскими пайками была. Как видите, находки неожиданные, но вполне приятные. И ботинки вещь отличная, шипастая подошва не позволяла скользить по льду, шёл уверенно, а то серьёзно морозило, то один падал, то другой. Хватало матерков с разных сторон. Шапка-ушанка на голове, уши опущены, шёл уверенно. Однако перегон маршевой роты был всё же неплохо поставлен. Вошли в деревню, тут горячая пища ждёт, деревенские кормили, из своей посуды, я личную не доставал. Поели, согрелись, многие замёрзли, хорошо ветра нет, стих. Вот так и двинули дальше. В следующем селе уже начали оружие выдавать с кузовов трёх машин, нет, я честно ждал, когда нас обмундируют, но как сообщили командиры, нет формы, тем более зимней, не пошили пока, мы пойдём в бой так как есть. У меня телогрейка, но не армейская зелёная, а зека, желтой была. Хорошо нашивки номера не было. Хотя некоторые кидали на ту взгляды, явно узнавая. Да пофиг. Получил я чуть потертую винтовку Мосина, ремень с подсумками, и две ручные гранаты РГД-33.

Причём, старшина, выдавая, уточнял у бойцов, знают ли как ими пользоваться? Я сообщил, что знаю. Тех, кто не служил и винтовку впервые в руки взял, в нашей роте на триста штыков было две трети. А винтовки всем выдавали, но ручных пулемётов мало, там и до меня охотников до них хватало. Кстати, два противотанковых ружья выдали, новенькие, только с завода, сформировали расчёты бронебойщиков. Я тут тоже успел соскочить. Уже стемнело, нас погнали дальше, немцы прорвались и дивизии срочно требовалось пополнение. Да если бы срочно, на машинах бы довезли, они есть, нас обгоняли, и встречные колонны встречали. А нас пёхом гнали. Вон уже первые обмороженные были. Не уследили. Патронов мне дали всего шестьдесят единиц, но хоть так. По сути, эта маршевая рота – мясо, скорее, затыкать дыру. Удержим пару часов немцев, считай, не зря полегли. Ну-ну, увидим, как там будет. Да, старшина, всё поглядывая на мои понтовые ботинки, предлагал сменять их на валенки. Я в отказ, так тот стал повышать цену, даже полный комплект формы обещал выдать. Нет, значит, да? Ну-ну. Всё равно отказался. У меня и у самого в запасе зимняя форма была.

За ночь мы отмахали километров сорок, даже бежали по сути, хоть так согреться, температура совсем упала, я достал рукавицы меховые и лицо шарфом замотал, ещё ничего, а как другие, даже представить страшно. Под утро добрались до штаба. Нас всех сразу отдыхать, в дома села и землянки, там нагрето, кого-то к медикам. Тут нас и оформили, внесли в списки личного состава дивизии. А вот красноармейские книжицы не выдали, а не было их в наличии.

– Тебе чего, боец? – спросил адъютант комдива, когда я подошёл ко входу в штаб.

– Да мне друзья подарили чистый бланк красноармейской книжицы. Хотелось бы получить документ, а то не понятно, вроде и боец, но формы нет, документов нет. Тут хоть документы будут.

– Ну идём.

Начальник штаба дивизии уже поднят был, оформлялись мы, тот взял протянутый бланк, выслушав, что я хочу, даже обрадовался:

– Отлично, одному из младших командиров выдам.

Я молча забрал корочки со стола, помешать мне не успели, и направился к выходу, убирая их во внутренний карман, а на самом деле в хранилище.

– Стоять! – последовал вопль полковника за спиной.

Надо сказать, начштаба взбесил, мало того, что не выдают положенное, так ещё меня ограбить хотят. Да я тут в клин войду, ничего от меня они не получат. Вообще, ситуация настораживает, и не злость полковника виной, наплевать на него. Просто немцы, похоже, рядом, пушки бить начали, разрывы близкие. Совсем рядом. Пока же остановился и повернулся к тому.

– Боец, верните бланк документа!

– Какой бланк? Не понимаю, о чём вы.

Ну да, разозлился тот, кликнул бойцов, обыскали, даже раздели до исподнего. Хорошо, что я комбинезон снял. Нет, тут не чуйка и не надежда всё же нормальную зимнюю униформу получить. Всё банальнее. Нет у него клапана на заднице, и когда припрёт, комбинезон требуется снять весь. Ну хотя бы до колен опустить. Вот и меня припёрло, как прибыли. Причём, позывы ещё были, видимо покормили едой не лучшего качества. Я даже подумывал аптечку использовать.

Ах да, забыл про неё сказать. В одном кофре восемь штук армейских аптечек, вроде коробка спичек размером. Плёнка заводская на месте, снаряжены. В случае ранения такая аптечка мне до попадания в капсулу позволит продержаться, так что находка тоже нужная. Забыл про неё помянуть. Тут же мелкая проблема, тратить картридж аптечки я не желал. Как видите, объяснил, почему комбеза нет. Повезло. Однако ничего у меня не нашли, часы наручные на руке есть, их сняли, и полковник осмотрел, говоря:

– Назад получишь, как бланк вернёшь.

Такая настырность поражала, что им этот банк? Но нет, тоже упёрся.

– А пулю в спину получить не хотите?

– Угрожаешь, боец? – с весёлой злостью уточнил тот.

– Нет, стараюсь пророком быть. Поверьте, в момент выстрела полсотни свидетелей подтвердят, что я в другом месте был.

– Романов, Романов. Подполковник Романов тебе кем будет?

– Никем. Я имел звание подполковника, пока судом не лишили.

– Я и думаю – лицо знакомое, в газетах фото было, на фоне тяжёлого танка. За что сняли всё?

– За гибель полка. Комдив прибыл и приказал атаковать высоту, я отказался выполнять преступный приказ, не в моих силах он. Он меня арестовал, сам принял командование, погубив полк. Ему ничего, а меня под суд за гибель полка и в лагерь под Архангельском. Десять лет дали, два месяца отсидел. Потом отменили, но чин и награды не вернули, вот и отправили к вам с маршевым пополнением.

– Даже так? Что ж, учтём. Давай бланк, на тебя напишу.

– Я на идиота похож? Веры вам нет и не будет.

– Свободен, – буркнул тот, я явно угодил в цель.

– А часы.

– Трофейные. В нашей армии трофеи не берут.

Вот так, собрав ворох своих вещей, покинул полуземлянку, и снаружи оделся. А мороз кожу так и пощипывал. Бойцы комендантского взвода на меня поглядывали, переговариваясь. Так бы подошли и пообщались, но узнав, что я сам командир в прошлом, и довольно известен, заробели, впрочем, винтовку мою вернули и я, посетив туалет, говорю же, позывы были, снегом руки помыл, зашел в полуземлянку, где освободил место на нарах, растолкав новобранцев. Там и сам вскоре уснул. Винтовку пока в хранилище, места там немного, но для неё хватило. Ничего, полкан за мои часы ещё ответит, дарить их ему я и не подумаю. Я не жлоб, сам немало таких часов бойцам выдал в качестве наград, на обратной стороне ремонтный дрон лазером наградную надпись вырезал. Тут дело принципа, грабить себя вот так я не позволю. Ну псих на меня напал, этот полковник действительно взбесил, по-настоящему.

А поспать нам не дали, уже через час подняли. Отдохнули и ладно. Да какой сон? Немец наступает, наши пятятся, снаряды рвутся вокруг штаба дивизии, да что это, пули уже свистят, бой рядом звучит, а тут три сотни харь, видите ли, отдыхают. Подумаешь, двое суток на ногах.

Нас стали распределять, повзводно куда-то в разные стороны отправляли, вот и мою группу в три десятка штыков повёл немолодой боец-посыльный. Что интересно, я даже не знаю, в каком полку служу, не доводили до нас, кроме того, что в штат личного состава дивизии ввели. Разведчик в небе, я уже посмотрел, что там и как. Дело плохо, жмёт немчура. Также отметил, что штаб дивизии эвакуируется, спешно грузят в шесть саней оснащение штаба. Комдив там мелькал, появился откуда-то. Оказывается, у нас комдив генерал Панфилов. Я вот не знал. Точно не помню, но он где-то в это время погиб. Пока живой.

Часто пригибаясь, пули свистели, местность открытая, мы гурьбой бежали до низины, но один боец был ранен в бок пулей на излёте, его двое потащили обратно, в медсанчасть, та тоже эвакуировалась, но вроде что-то на месте. Наконец добежали до оврага, снегом заметённого, пурга хорошо тут всё снегом скрыла, и дальше по утоптанной тропинке по одному по нему пошли. Около километра таким темпом, длинный овраг, пока не пришли к позициям нашего полка. Я только от сопровождающего бойца, тот ротным старшиной оказался, и узнал, что нас включили в тысяча семьдесят седьмой стрелковый полк. Узкоглазых много, как я посмотрю. Узбеки, наверное. Подошли мы к позициям с тыла, тут подняться на склон и там окопы, что занимали бойцы. Недавно тут артудар был, некоторые воронки ещё дымились.

Встретил нас явно оглушённый старший лейтенант, громко говорил и взгляд плавал, причём артиллерист, петлицы чёрные и эмблемы с пушками. Тот и распределил по десять бойцов в разные роты батальона, коим, как оказалось, тот командовал, я на всякий случай запомнил фамилию. Меркулов. Спросят, знаю, кто комбат. Мы выскочили наверх и добежали до окопов. Надо же, сплошные, а не стрелковые ячейки. Судя по следам, взрывчаткой рвали. Позиция хорошая, из оврага её не сделаешь, там верх склона ниже, а высовываться по грудь, чтобы немца увидеть, это бред. Тут и познакомился со своим командиром, младший сержант Васюта. Он исполнял обязанности командира взвода. Тот на нас не без интереса взглянул, на мою жёлтую телогрейку, но ничего не сказал. Двое вон в чёрных городских пальто. Как они дорогу-то в них выдержали? Кремень люди.

В роте едва три десятка бойцов, с нами до четырёх десятков довели, вот так Васюта расставил по местам, указав стрелковые позиции для каждого, у меня плохо оборудовано было, я хранилищем снял часть земли, стало лучше. Что плохо, туалета не было, бегали куда придётся. Я не испачкался, но парочка новичков вмазалась и сейчас ругались, пытаясь оттереть с колен отходы жизнедеятельности. Винтовка не пристреляна, я в ней не уверен, но будет бой, пристреляю, а пока, прикрывая планшет, поглядывал за обстановкой вокруг. Тучи низкие, высоко разведчик не поднимешь, а высота километр, для него опасна, но я пока держал его. Немцы прорвались в трёх километрах южнее, похоже, вот-вот приказ на отход будет, выравнивать линию обороны. Однако наш приказ запоздал.

Это да, вдруг заработали миномёты, накрывая нас, и вдали на поле показались коробки немецких танков. Видать, решили силу показать и согнать нас. Пехоты мало, рота, да и танков всего семь. Причём, один из них, наша «тридцатьчетвёрка», с большими крестами. А мины кучно кладут, пара штук рванули и в окопе дальше, меня не достали. Батальонные «подносы» работают, я даже нашёл овражек в километре от нас, где три орудия стояли, офицер с биноклем корректировал. Быстро выложив из хранилища шесть цинков с патронами, убрал в хранилище кусок земли метр на метр и полтора вглубь, наискосок внизу стенки моей стрелковой позиции. Землю выкинул наружу, за бруствер, цинки прибрал и с винтовкой быстро спустился в эту лисью нору. Ну вот, другое дело, сжался там, теперь только прямое попадание страшно, не более. Другие метались в панике, особенно новички что со мной пришли. Один вдруг упал рядом, сунув ко мне ноги и начал спускаться. Это из тех что в чёрном пальто были.

– Куда?! – заорал я. – Иди себе сам рой. Тут на одного.

Выкинуть не получалось, тот меня зажал в норе, да уцепился в стенки. От него ещё дерьмом несло. Или сам обделался, или вмазался. Возможно, оба варианта. Пришлось терпеть эту вонючку. Когда Васюта пробегал, поднимая бойцов для отражения атаки, помог нам выбраться, мы застряли, я, не сдерживая себя, вмазал с разворота этому хмырю. А хмырю было лет шестьдесят на вид, седая щетина. Сразу с копыт слетел. Сам, подхватив винтовку, начал прицельно бить по солдатам, те в шинелях, каски, ха, женскими платками утеплялись, у некоторых валенки. Гражданские и армейские, последние, видать, с наших сняли. Танки ползли, с коротких остановок ведя прицельный огонь. Один, кстати, дымил, расстелив гусеницу. Пушки у нас ещё были. А, одна осталась. Винтовка оказалась отлично пристрелена, вот и сбивал с ног солдат одного за другим. Тут всего метров двести до нас осталось, опасно сблизились. Те в основном за танками бежали, укрываясь за ними, но когда кто-то выглядывал, я доставал. А тут я резко дёрнулся в сторону, и в стенку окопа вошла пуля. Этот хмырь мне в спину выстрелил, оклемался.

А у меня как раз патронник пуст, я выпустил последний патрон и шарил в подсумке, ища патроны, они по одному, обойм мне не выдавали. Тот спешно дёргал затвор, перезаряжая, зло оскалившись, на скуле покраснение, это от моего удара. Однако когда я уже вставил патрон, готовясь подать вперёд затвор, хмыря снесло короткой очередью. Это Васюта того срезал из своего ППШ. Я сел, потом встал на одно колено, быстро заряжая винтовку, а тот подбежал, проверив тело хмыря, и пригибаясь, присел рядом.

– Видел, как он тебе в спину выстрелил. Сукой оказался. А говорил, доцент какого-то университета.

– Бывает.

Тот сжал мне плечо и побежал дальше, а я стал выцеливать немцев и продолжал сокращать их. Причём постоянно перемещался – танкисты выбивали стрелков снарядами, если где долго работаешь – потом начал гранаты кидать, за танк, к солдатам, а под танк противотанковую. Это уже из своих запасов. Около меня один танк был, тот застыл и вспыхнув, баки были повреждены, зачадил. Двух танкистов, что наружу полезли, пристрелил. С пехотой я уже разобрался. На поле ещё три танка застыло, это наши бронебойщики отработали, молодцы парни. Да, когда я пункты сбора советской трофейной техники и вооружения посещал, то пополнил запасы образцами новой техники, такие ПТР там нашёл, два было, и пяток ППШ, они тоже были. До ареста я такого оружия не видел, а сейчас хоть и редко, вроде два пистолета-пулемёта в роте, но встречаются.

Отбились. Васюта прибежал, немцы отходят, приказ нам поступил, оставив позиции, отойти, я так понял, на пять километров, линию обороны выравнивают. Так что, собрав, что уцелело, раненых на шинели, мы по оврагу поспешили в тыл. Хм, Меркулов жив, впереди шёл. Немцам пока не до нас, раны зализывали. А то, что нас обошли, было ясно слышно по громкой стрельбе, что в тыл постепенно смещалась. Чуть позже двинули по открытому полю, то тут, то там вставали разрывы от снарядов, лёгкие гаубицы работали, видно, что по площадям, не прицельный огонь, но с опаской на них все поглядывали. Ближайший метрах в ста разорвался, отчего многие попадали, но Меркулов поднял и погнал дальше, нужно дойти до позиций и ещё подготовить их.

Шёл я тяжело, мало того, что ремни трёх винтовок на обоих плечах, плюс на левом нёс не вскрытый патронный цинк. Да все загружены были, кто-то раненых нёс. Васюта помимо лишней винтовки на плече нёс лом. Это да, долбить промороженную землю чем-то нужно. Дошли благополучно и начали спешно создавать оборону. Работали и ломами, и лопатками. Даже ручные гранаты использовали, взрывчатки, видимо, не было. Я же сбегал в низину перед позициями, наших там нет, выложил часть вещей, и вернувшись, просто изъял кусок земли в виде стрелковой ячейки, тут и место где сесть, она же ступенька, чтобы выбраться, и стрелковая позиция. Потом лопаткой обтесал стенки, чтобы были видны следы от неё. Дальше вернулся в низину, выкинул кусок земли и снова, убирая от него мелкими кусками, раскидывал. Вернувшись к позиции, из этих кусков сделал бруствер и снегом припорошил, теперь вопросы не возникнут, куда земля делась. Снова сбегал к низине и прибрал цинки обратно, стал устраиваться, раскладывая по нишам гранаты, мне ещё три выдали, как услышал голос Меркулова над головой:

– Молодец, боец, быстро позицию подготовил. Теперь новую копай, тут станковый пулемёт разместим.

– Это моя ячейка.

– Бегом, боец, – рявкнул тот, и поморщился, коснувшись висков. Да, контузия явно даёт о себе знать.

Тот стоял рядом и пристально смотрел, пришлось забирать вещи и покидать свою стрелковую ячейку, сюда уже двое с максимом спешили, вдвоём с трудом, но уместиться смогут. Я же в тыл пошёл.

– Боец, ты куда?

– К вещам, отдохну.

– А кто копать будет?

– А смысл? Всё равно отберут. Пусть другие копают.

Тот на меня пристально посмотрел, поглаживая кобуру, и отвернулся. Скот. Что вообще за дивизия, не понимаю? Одни уроды какие-то. Начштаба часы увёл, он за это ещё ответит, старик из новобранцев в спину стреляет, тут ещё Меркулов в наглую окоп отжал для пулемётчиков. Им окоп нужен, пусть сами вкалывают. Один Васюта нормальный, вон жизнь мне спас. Так что пошёл к вещам, рядом старшина ротный из снега создавал бруствер, явно собираясь полить водой. Сзади нас речка была, там уже пробили полынью, воду носили, фляжки заполняли, ну и для котла. Костёр дымил, но огня не было, сырое всё. Возле него боец суетился. А старшина молодец, времянка, но пойдёт. Кстати, этот старшина и привёл нас в батальон от штаба дивизии.

– Ну что, старшина, покушать что есть? Время обеда уже, а мы даже не завтракали.

– Чуть позже раздадим, селёдки привезли, по две на рыло, и хлеба, но он подмёрз. Вон хочу воды вскипятить, чая горячего попьём.

– О, хоть что-то.

Я сел на деревянный ящик, поднял воротник телогрейки, да шарф тоже, ветерок поднялся, и, наблюдая, как тот работает, услышал вопрос:

– Вас там чем кормили? Все новички постоянно бегают до ветру. Одни кучки по пути.

– Самого тоже штормило. Отраву какую-то дали, с толчка не слезали. Я сам три раза бегал. Сейчас вроде полегче.

– Редко конечно, но бывает, – сказал тот, и кинув на меня взгляд, спросил. – А ты чего не работаешь?

– А всё, приготовил себе позицию, так комбат отобрал для пулемётчиков. С таким подходом вообще не вижу смысла копать дальше. Отберут же.

– Ну если так посмотреть, то конечно, да. Ладно, мне поможешь, получишь полбуханки хлеба сверху.

– Во, другой разговор. Только предоплата у меня стопроцентная.

– Предоплата у него стопроцентная, – проворчал тот, согнал меня с ящика, открыл его и достал вещмешок, из него полбуханки и протянул мне.

Не то чтобы мне она нужна была, и своих запасов хватало, просто принципиально. Сделав вид, что убираю под телогрейку, чтобы согреть хлеб, отправил его в хранилище, и дальше мы в четыре руки быстро создали метровый бруствер десяти метров длиной, что скрыл имущество старшины. Потом я с ведром, всего одно в наличии, бегал к проруби и поливал бруствер, а там и обед. Всё же воды старшина вскипятил, заварка была, чай горячий, хорошо, тут и нашёл меня Васюта, мы как раз пообедали, когда тот подошёл, садясь рядом, и сказал:

– В курсе, что у тебя отобрали окоп, но надо новый копать.

– Надо так надо, – легко согласился я.

Мне даже пехотную лопатку выдали. Понятно, решения я своего не изменил, очистил место от снега и стал лениво ковырять землю, больше согреваясь.

Втыкал в землю, даже в ножички поиграл, но окопа как не было, так и нет. Мимо Меркулов с командирами проходил, инспектировал, на меня строго взглянули, я из ленивой работы показал экстренную, но как те мимо прошли, снова стал делать вид. А тут разрывы начали подниматься, никак полковые миномёты работают, немцы до нас дошли, неплохо времени дали, мы почти закончили.

Насчёт окопа я не переживал, на землю ватник, цинками со стороны обложусь, вот и готова позиция для стрельбы лёжа. Зато не отберут. Я теперь учёный, только так буду делать. Да так и сделал как мины начали вокруг рваться. Бруствер из снега я сделал сразу, со стороны не видно мою позицию, что цинками обложился. Два ватника, один на себя, а то ноги замёрзли. Приготовил винтовку и стал ждать. Цепь солдат, что находились в степи, уже хорошо видно было, но танков всего три, причём один знакомый, та «тридцатьчетвёрка». Мой первый бой, окопный, та пережила, отошла, огрызаясь выстрелами. У нас от роты меньше двадцати бойцов осталось, хорошо нас проредили, это мне повезло, близкие разрывы были, но контузий или осколков я не получил.

Так получилось, что в этом бою я отличился. Сам от себя этого не ожидал. Приметив, что немцы отходят, я прибрал цинки, ватники тоже, вскочил, рванул вперёд. Бронебойщики подбили оба танка, а вот «тридцатьчетвёрка» им не давалась. Хорошо тут снег не глубокий, сантиметров тридцать, хотя бежалось всё равно тяжело. Метрах в ста слева от меня отползала задним ходом «тридцатьчетвёрка». Солдат мы уже проредили, особенно я постарался. Десятка три точно на моём счету есть, но пулемётчиков переплюнуть не смог, у них больше. Противник на снегу хорошо виден, стреляй не хочу, потому и несли те большие потери. Вот так, уходя к танку за корму, я повернул и напрямую побежал к нему.

Командир заметил это, башня начала поворачиваться в мою сторону, но я уже подбежал, закинув винтовку на моторную плиту, и вскочил на броню сзади башни. Наши не стреляли, пристально наблюдая, что я делаю. А я ключом, у меня был танковый, открыл люк и стал стрелять из ТТ в щель, убив командира и заряжающего, потом двух остальных, что на своих местах крутились, пытаясь приготовить личное оружие. Вот у командира пистолет в руке был, но воспользоваться не успел. О башню одна за другой с визгом ударили пули, не всех солдат мы прищучили, поэтому, открыв люк, я скользнул внутрь, где сменил оружие. Танк продолжал ползти задним ходом, я добил подранков и остановил машину. Когда выбрался наружу, наши орали, прыгали, потрясали шапками и винтовками. Люк мехвода я уже открыл, вытащил мехвода наружу, бросив перед танком, тяжёлый, рывками за комбез вытаскивал. Забравшись внутрь, я быстро привёл машину в действие и, набирая ход и оставляя за собой поднятый снег, проехал наши позиции и встал у склада старшины. Он, кстати, ранен в плечо был, как раз перевязывали. Сюда и Меркулов спешил со свитой, да и толпа бойцов бежала. Узнаем, что скажет комбат. Я даже догадываюсь, что услышу. Что-то вроде: «Это не твоя победа, отдай пулемётчикам».

– Молодец, Романов, – подходя, сказал Меркулов. – Откуда этот танк знаешь? Видел, уверенно им управляешь.

– Так я командиром танкового полка был, у меня таких машин десятка два было. Хотя командирская машина, это броневик пушечный, там рация хорошая, удобно боем руководить.

– Ясно, из разжалованных. Слышал о вас, в газетах писали. Ладно, что с танком?

Ответить я не успел, меня захлестнула волна бойцов. Радостно обнимали и вдруг качать начали. Недолго, уронили, охламоны. Впрочем, комбат быстро разогнал их по позициям, пообщался со старшиной, его готовились эвакуировать в тыл. Мы ранее также раненых с прошлой позиции эвакуировали, тут дорога недалеко, оттуда в медсанбат. Вызвали санитарный обоз, четверо саней, и те увезли. Посыльного отправляли, другой связи нет. Тут раненые тоже были, как и убитые, посыльного уже отправили, скоро сани будут ждать. Я же, забравшись в танк, помогал извлечь тела танкистов, пока не окоченели. Документы и личное оружие собрали с тел, я изучил машину и, покинув её, но не заглушив, танк урчал своим дизелем, доложился старлею, он не уходил, ждал.

– Машина в удовлетворительном состоянии. Гидравлика откатная у пушки травит масло, движок всю мощность не выдаёт, похоже, ресурс на нуле, там по мелочи, сама машина боеспособна, но нужен ремонт и обслуживание. В баках топлива треть, на семьдесят километров. Снарядов двадцать два осталось, в основном бронебойные, осколочных всего два, да и то один пробит пулей, я повредил, когда экипаж уничтожал. Не рекомендую его использовать. Дисков с патронами хватает. Но и пустых немало. Тут не считал. Повреждён командирский перископ, за это нашим бронебойщикам спасибо сказать надо. В остальном машина побита, но воевать на ней можно.

– Хорошо, приведите в порядок своими силами, что сможете. Танк назначаю своей командирской машиной, сам буду на нём воевать. Заражающего и пулемётчика подберу, вас механиком назначаю.

– Не-е, я стрелок. Это принципиально, как под суд попал и всё потерял, больше связываться с танками не буду.

– Это приказ.

– И что? Вон полынья, загоню и утоплю. Я захватил, хочу утоплю, захочу не утоплю.

– Да чёрт с тобой, найду кого за рычаги посадить.

Прибрав винтовку, не потерялась, я вернулся к своей позиции, по пути встретив Васюту, тот ранен, но легко, бинт на кисти руки.

– Ты чего вернулся? Думал, на танке останешься.

– Нет, пусть сами воюют, раз стрелок, в окопе воевать, значит, стрелок. Решил так. Тем более, сам подумай, в штабе дивизии узнают о захвате танка, нам его оставят?

– Думаю… нет, – почесав небритую щёку, протянул сержант.

– Вот и я думаю, а комбат пусть себя иллюзиями тешит.

Пусть меня всё же привлекли к обслуживанию, за рычаги согласился сесть один боец, он трактористом был у себя в колхозе, я показал ему, что тут и как с управлением, ну и обслужили как могли. Жаль ремонтного дрона достать не могу, он бы машину в порядок привёл без всяких запчастей. А там прибежали, группа бойцов с двумя командирами, показали приказ от комдива Меркулову и забрали танк. Из штаба дивизии они, комендантский взвод. Я же говорил. Вытирая ветошью руки, я наблюдал, как танк, рыча на высоких оборотах, двигался по полю к дороге, его облепили бойцы комендантского взвода, а управлял тот боец, которого я учил. Ещё и на него комбата ограбили.

– Ну, что, товарищ старший лейтенант. Снова мы с голым задом против немцев?

– Ничего, пара бронебоек осталось, и даже два станковых пулемёта.

– Ну да, конечно, с ними мы всю германскую армию побьём. Кстати, товарищ старший лейтенант, у меня к вам есть деловое предложение. Желаю награду получить, а в ответ отдарюсь пушкой. Как вам противотанковая в пятьдесят семь миллиметров? Есть знакомые интенданты, могу достать. Один боекомплект к ней.

– Да? А что ещё можешь достать?

– Пару полковых пушек УСВ. Миномёты полковые, зенитки пулемётные. Танки разные, броневик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.