Вилен Николаевич Иванов
Служение
(70 лет в строю: 1954–2024)

* * *

© Иванов В. Н., 2024

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2024

* * *

Автор выражает благодарность Т.Д. Соколовой за помощь в подготовке рукописи к изданию.

Посвящается моим учителям

Они учить меня не уставали,
Я не устану их благодарить.

Предисловие

Июль 2022 года. Два года до моего юбилея (90-летия). Суметь дожить, вспомнить, написать. Последнее вызывает вопрос: надо ли? О многом уже написано. К своему первому «серьёзному» юбилею (75-летию) я издал довольно обстоятельную книгу воспоминаний «Моя эпоха. Люди и события» и вслед за ней книгу «Ad rem. Записки юбиляра». Затем последовала книга «Люди и годы. Записки социолога». Книга посвящалась сразу трём юбилеям: 40-летию моей работы в академической науке, моему 80-летию и 25-летию Института социально-политических исследований, в котором я работаю с момента его создания (март 1991 г.). В известном смысле книга «Люди и годы» – это плод коллективного творчества: со всеми сотрудниками, о которых в ней рассказано, я имел обстоятельные беседы, в ходе которых задавал им один и тот же вопрос: что бы они хотели прочитать о себе в будущей книге? Их пожелания были мною учтены в полной мере.

Не так давно (2019) вышла моя книга «Три возраста. Социолитературный нарратив», в которой в строгой хронологической последовательности повествуется о главных в жизни страны, а стало быть, и в моей жизни, событиях. Её логическим продолжением явилась книга «Год, венчающий двадцатилетие» (2020) – попытка увидеть типичные для всего двадцатилетия тенденции, получившие своё воплощение в событиях этого года. Но в минувшее после её выхода время произошло немало значимых событий как внутри страны, так и за её пределами, влияющих определённым образом на социальное самочувствие россиян, на их социальное поведение. Об этом тоже пусть очень кратко, но следует рассказать. О некоторых из них уже было (и тоже очень кратко) рассказано в книгах «Рефлексия (опции). 1992–2022» и «Наше тридцатилетие. Размышления по поводу… 1993–2023». Конечно, многое весьма существенное осталось «за кадром».

Разумеется, все мы дети своего времени и всем нам есть о чём вспомнить. Может быть, в своих оценках мы не во всём бываем достаточно точны («большое видится на расстоянии»). Но свидетельства «по горячим следам» и взвешенные оценки имевших место событий тоже важны. Поправки в Конституцию РФ, выборы в Государственную думу, 75-летие Победы в Великой Отечественной войне, борьба с пандемией, военный конфликт на Украине (по сути, конфликт с коллективным Западом), кампания по выборам Президента РФ и многое другое. В этом «другом» события меньшего масштаба, но тоже по-своему интересные и важные как минимум в жизни научного сообщества, к которому в течение многих лет мне посчастливилось принадлежать (в юбилейном, 2024 году исполняется, например, 300 лет Российской академии наук). В этом же году ещё одна значимая для меня лично дата – 50 лет моей работы в академической науке. Вспомнить и рассказать о коллегах, с которыми довелось в эти годы сотрудничать, особенно о тех, кто покинул этот мир. «Мы теперь уходим понемногу» (С. Есенин). «Мы» – это поколение «детей войны». Масштабы этого ухода становятся всё более ощутимы. К тому же что-то из прошлого становится более ясным. Есть желание поделиться своими размышлениями по этому и другим поводам. Накопленные знания позволяют сделать попытку с помощью коллег «заглянуть» в будущее, что тоже само по себе важно.

О мотивации не нужно забывать,
Желанье есть (могу признаться):
О сотворённом отчитаться
И о коллегах рассказать.

Итак, делаю для себя вывод: писать стоит. Кое-что придётся кратко повторить из того, что уже написано и опубликовано, дабы связь времён не оказалась нарушенной и была понятна логика происходящего в разные годы и логика отражённого в соответствующих публикациях. Приняв решение создать нечто сугубо юбилейное, я оповестил об этом своих коллег. Свой новый предполагаемый труд я решил назвать «Созвучие». Мне поначалу казалось, что именно такое название будет наиболее точно отражать мой «боевой» путь в определённом событийном ряду. Однако со временем моё отношение к этому названию изменилось. Я решил, что более точным в этом ключе будет название «Служение», поскольку далеко не всё, что происходило (и происходит ныне), было созвучно моим представлениям о социальных императивах в конкретных исторических условиях. В то время как служение Отечеству было постоянным, так же как и отношение к нему. Оно (служение) длится и ныне (пусть и в меньших масштабах и с меньшими результатами). Итак, ещё раз: «с чего начинается Родина»? Кратко, конспективно, о главном, что определяло социальную сущность происходящего и привлекает и ныне к себе внимание не только юбиляра. О книге в целом как своего рода отчёте юбиляра о содеянном в определённых быстро меняющихся обстоятельствах:

Я смыслы прошлых лет постиг,
И то, что написал итожа,
Замечу – книга эта не дневник,
Но чем-то на дневник похожа.

В строю военном

Дайджест книг: «Моя эпоха. Люди и события» (2009), «Юбилеи. Заметки социолога» (2015), «Люди и годы. Записки социолога» (2016), «Три возраста. Социолитературный нарратив» (2019), «Год, венчающий двадцатилетие. Социологическая экспертиза» (2021), «Рефлексия (опции). 1992–2022» (2022), «Наше тридцатилетие. Размышления по поводу…» (2023).

Три главных составляющих в моей жизни: комсомол, армия, наука. Комсомол. 1949 год. Средняя школа № 4 г. Полтавы (Украинская ССР), куда возвратилась из Свердловской области наша семья после эвакуации с началом Великой Отечественной войны. В этом же году поступление в Киевское артиллерийское подготовительное училище, которое с серебряной медалью я окончил в 1952 году и выбрал для продолжения учёбы (медалистам выбор был разрешён) 2-е Ленинградское ордена Ленина училище артиллерии большой мощности (2-е ЛАУ). В этом же училище в сентябре 1952 года я принял Воинскую присягу (начало моей военной карьеры). Но уже 1953 год я встречал в Сумском Краснознамённом артиллерийском училище им. М. В. Фрунзе (УССР), куда был переведён один из дивизионов 2-го ЛАУ, а училище в целом было переведено в г. Коломну.

Таким образом, в 2022 году, когда я начал работу над этой книгой, исполнилось 70 лет моему служению Отечеству. Возможно, прозвучало излишне пафосно, но по сути это так.

В 1954 году я окончил артиллерийское училище в г. Сумы, получил первое офицерское звание «лейтенант». Началась моя трудовая профессиональная деятельность, моя офицерская служба. И сразу неожиданное. Вместо того чтоб окунуться в практическую работу, всему нашему выпускному курсу вновь пришлось учиться (точнее сказать, переучиваться). Весь наш курс был направлен в г. Чкалов (ныне Оренбург) для овладения премудростями зенитного дела. Нам предстояло стать профессиональными зенитчиками, чему по понятным причинам мы были не очень рады. Но военная служба обязывала. И слово «надо» обретало реальный смысл, и мы, молодые офицеры, к этому учились привыкать. В августе 1955 года я успешно закончил курсы переподготовки при Чкаловском зенитно-артиллерийском училище и получил направление для дальнейшего прохождения воинской службы в Белорусский военный округ, где мне довелось служить до лета 1961 года (до моего поступления на факультет ракетных войск стратегического назначения Военно-политической академии им. В. И. Ленина). Это были годы моего становления и самоопределения. Я согласился с предложением начальника политотдела 55-й гвардейской ордена Ленина, трижды Краснознамённой, ордена Суворова II степени Иркутско-Пинской, имени Верховного Совета РСФСР мотострелковой дивизии перейти с командной на политическую (комсомольскую) работу. Иначе говоря, с должности командира взвода на должность комсорга дивизиона в артиллерийском полку той же дивизии. Без ложной скромности скажу, что, как показали последующие события, это моё решение было верным. Мои комсомольские дела пошли успешно. За мою белорусскую «пятилетку» я прошёл путь от комсорга дивизиона до помощника начальника политотдела 28-й общевойсковой армии, стал членом бюро Гродненского обкома ЛКСМБ, членом ЦК ЛКСМБ, был награждён Почётной грамотой Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, Почётной грамотой ЦК ВЛКСМ. В 1956 году был принят в члены КПСС. Свою службу в Белорусском военном округе я вспоминаю с чувством большой благодарности моим учителям (они же и, как правило, мои начальники).

В апреле 1961 года сдал отборочные экзамены, организованные управлением кадров Белорусского военного округа, для последующего поступления в Военно-политическую академию им. В. И. Ленина. Во время экзаменов все абитуриенты, как и весь советский народ, испытали огромную радость и гордость за свою страну: состоялся впервые в истории полёт человека в космос. Этим человеком был наш сверстник Ю. А. Гагарин.

В июле, ещё до отъезда в Москву, успел принять участие в командно-штабных учениях, проводимых командованием Белорусского военного округа на базе 28-й общевойсковой армии (в которой я в это время служил в должности помощника начальника политотдела по комсомольской работе) совместно с Войском Польским (дивизия им. Тадеуша Костюшко). Должен сказать, что у нас сложились за время учений добрые отношения с польскими офицерами. В составе участников учения с польской, как и с нашей стороны, были ещё офицеры – ветераны Второй мировой войны, помнившие традиции боевого братства, что сыграло в этом свою положительную роль. Учения посетил министр обороны Польши генерал Мариан Спыхальский. По окончании учений состоялось обсуждение их результатов в гродненском Доме офицеров. Командование Белорусского военного округа дало учениям положительную оценку. После учений возобновил подготовку к вступительным экзаменам в ВПА им. В. И. Ленина. Предстояло сдать экзамены по восьми предметам – как общеобразовательным, так и сугубо военным. В их числе был предмет, касающийся боевого применения ракет стратегического назначения, подготовка по которому представляла для меня значительную сложность по многим причинам (главная из которых состояла в отсутствии необходимых для учёбы материалов). В августе успешно сдал вступительные экзамены, получив по всем предметам отличные оценки и твёрдую тройку по «ракетам». Набрал тридцать восемь баллов из сорока возможных и был зачислен на первый курс факультета ракетных войск стратегического назначения.

Годы учёбы в академии – это годы открытий, годы познания не только военного дела, но и вечных философских истин. Академия привила мне любовь к науке. Первые шаги в научном поиске были сделаны в академии. С первого и до последнего курса я занимался в военно-научном кружке (военно-философская проблематика). Его неизменным куратором был начальник кафедры марксистско-ленинской философии, доктор философских наук, профессор генерал-майор А. С. Миловидов. Однако моя первая «студенческая» научная работа была сделана на кафедре военной экономики, и называлась она «Экономические основы военной доктрины ФРГ». Работа получила высокую оценку, и начальник кафедры д. э. н., профессор генерал-майор А. А. Корниенко предложил мне поступить в адъюнктуру на эту же кафедру. Я дал согласие. Но ГлавПУР в 1965 году не выделил ставки по этой специальности. Мне предложили поступать в адъюнктуру на кафедру научного коммунизма, что я и сделал. В 1968 году я досрочно завершил учебу в адъюнктуре, защитил кандидатскую диссертацию и был оставлен на кафедре в качестве преподавателя. Свою преподавательскую деятельность в академии я начал, уже имея некоторый опыт, полученный мною в процессе преподавания научного коммунизма в Школе-студии им. В. И. Немировича-Данченко при МХАТе, куда я был направлен руководством академии, ещё учась в адъюнктуре (в ответ на просьбу Министерства культуры об оказании помощи вышеназванной школе-студии). Кстати, с преподаванием в школе-студии я расстался только в 1970 году, когда я стал старшим преподавателем в академии, в связи с чем возросла моя учебная нагрузка, и к тому же была утверждена тема моей докторской диссертации. В этом же году я был командирован в Чехословакию (в Братиславу, куда была переведена расформированная до масштаба факультета Военно-политическая академия чехословацкой армии, считавшаяся одним из центров воинствующего ревизионизма во время так называемой Пражской весны). Незадолго до этого мне было присвоено воинское звание «подполковник». Это была моя первая деловая командировка за рубеж. Вместе с капитаном первого ранга И. Масленниковым, специалистом в области экономической науки, мы должны были помочь преподавателям вновь созданного факультета наладить учебный процесс. Со своей задачей мы справились. Во время командировки нам удалось побывать в гостях у пограничников, в сельскохозяйственном кооперативе, посетить драматический театр. Нигде мы не встречали какого бы то ни было недружелюбия, хотя мы всегда были в военной форме советских офицеров, а память о трагических событиях, связанных с вводом советских войск (вместе с войсками других стран Варшавского договора), была ещё очень свежа.

По прибытии в Москву мы отчитались перед Главным политическим управлением Советской армии и Военно-морского флота (ГлавПУР) о проделанной работе, получившей положительную оценку. За ней последовала благодарность от начальника ВПА им. В. И. Ленина.

Приехавшие на следующий год в академию преподаватели из Братиславы попросили разрешения перевести на словацкий язык ряд учебных пособий из тех, с которыми мы их познакомили во время нашей командировки. Среди последних оказалась и моя книга по научному управлению в Вооружённых силах. Разумеется, разрешение ими было получено. Книга была издана довольно быстро. Это была моя первая научная работа, переведённая на иностранный язык.

В 70-е годы в Москве была широко налажена система политического просвещения. Во всех крупных учреждениях и организациях работали постоянно действующие семинары. Преподаватели общественных дисциплин ВПА им. В. И. Ленина принимали в этой работе самое активное участи. На мою долю выпало вести занятия сразу в двух семинарах: во МХАТе и в Большом театре (группа оркестра). Занятия во МХАТе проходили для меня без каких-либо сложностей. Иначе обстояло дело с музыкантами Большого театра. Они, как оказалось, в отличие от меня регулярно слушали «голоса» (Би-би-си главным образом) и были весьма информированными определённым образом людьми. На их вопросы мне не всегда удавалось быстро найти вразумительные ответы. Я в то время не представлял, что изучение враждебной нам радиопропаганды войдёт скоро в мои профессиональные обязанности.

С назначением меня на должность зам. начальника кафедры я попросил начальника политотдела академии освободить меня от этих общественных поручений. Просьба моя была услышана.

В феврале 1974 года мне было присвоено воинское звание «полковник». Вышла в свет моя монография, посвящённая проблемам научного управления военным строительством в социалистическом обществе (тема моей докторской диссертации).

В ноябре этого же года я успешно защитил докторскую диссертацию с абсолютным результатом: все члены учёного совета проголосовали «за», что бывало в академии нечасто.

Под конец года произошло событие, круто изменившее мою судьбу: состоялся переход на работу в Академию наук СССР, в Институт социологических исследований, где мне предстояло заняться закрытой проблематикой под непосредственным кураторством КГБ СССР. Должен признать, что мне нелегко было дать согласие на этот перевод. Но сыграло, как всегда, железное слово «надо», которое я услышал от партийного руководства не только академии.

В строю научном

В конце декабря 1974 года (после ряда организационных согласований) состоялось моё представление директору Института социологических исследований АН СССР члену-корреспонденту М. Н. Руткевичу в качестве руководителя закрытого отдела института (отдел социологических проблем пропаганды). К этому времени эта должность по неизвестным мне причинам оказалась вакантной. Как выяснилось в ходе беседы, на счету закрытого отдела, созданного в 1970 году решением самых высоких инстанций, было только одно «весомое» исследование: о проникновении финского телевидения в аудиторию Эстонии. Его результаты были доложены в 5-е управление КГБ и в Секретариат ЦК КПСС. Оказалось, что передачи финского телевидения активно смотрят не только эстонцы, но и русские. Исследование получило положительную оценку «верхов». На Секретариате ЦК КПСС было принято решение о целесообразности улучшения технического оснащения эстонского телевидения и усилении его кадрового потенциала. Иначе говоря, начало было неплохое, хотя многие вопросы как научного, так и организационного характера оставались нерешёнными. Предстояло развернуть работу в соответствии с поставленными перед отделом задачами по ряду направлений (негативные проявления в молодёжной среде, аудитория западного радио в приграничных и центральных регионах страны, националистические проявления и настроения в разных социальных средах и др.), решить кадровые вопросы.

На работу в отдел удалось принять ряд крупных учёных. В их числе были доктора наук, профессора Г. Л. Бондаревский, Н. Н. Яковлев, В. Г. Смолянский, М. С. Джунусов и некоторые другие. Новыми руководителями секторов были утверждены B. C. Комаровский, В. Ф. Сбытое, В. А. Мансуров. Н. В. Мерзликин, С. Д. Яковлев.

Численность отдела была доведена до 65 человек (среди них было 50 научных сотрудников). В отделе был создан свой спецхран, куда поступала антисоветская литература на иностранных языках, материалы ТАСС для служебного пользования, материалы «радиоперехвата» и результаты наших исследований. В отделе работала группа переводчиков.

В 1975–1976 годах были проведены социологические исследования в соответствии с полученными от соответствующих инстанций заданиями в Москве, Казахстане, на Украине, в прибалтийских республиках. В 1977–1979 годах – в Грузии, Азербайджане, Армении. Их результаты были обсуждены в Отделе пропаганды ЦК КПСС. На одном из совещаний, проведённых под руководством и. о. зав. отделом Г. Л. Смирнова, было принято решение о регулярном информировании зам. зав. отделом пропаганды М. Ф. Ненашева о результатах проводимых нами исследований. Под его кураторством были проведены, в частности, исследования на Дальнем Востоке, результаты которых были использованы при подготовке и проведении Всесоюзного совещания идеологических работников летом 1977 года во Владивостоке. На совещании ко мне обратилась секретарь ЦК Компартии Туркменистана Майя Молаева с просьбой помочь республике с развитием социологической науки. Я дал согласие. По-настоящему масштабы помощи удалось расширить несколько позднее, когда я был уже в ранге директора института и мои возможности в этом значительно возросли.

С созданием Отдела внешнеполитической информации ЦК КПСС наши контакты с работниками аппарата ЦК КПСС, занимающимися вопросами пропаганды как внутри страны, так и вне её, стали более частыми.

Следует отметить, что сам факт создания закрытого отдела в структуре академического исследовательского института свидетельствовал в значительной мере о том, что партийное руководство (и руководство КГБ) понимало значение социологии как источника необходимой информации. Однако не все партийные функционеры и в центре, и на местах относились к социологам достаточно лояльно. Потребовалось время, чтобы ситуация изменилась коренным образом к лучшему.

Изучая влияние западных СМИ на население СССР, мы видели, что, по сути, идёт процесс «встраивания» в сознание советских людей чужеродных идеологических стереотипов и установок. Причём идёт достаточно интенсивно (хотя в разных регионах страны по-разному) и имеет тенденцию к расширению, что создавало предпосылки для манипуляции массовым сознанием в настоящем и в будущем.

Западная пропаганда умело сочетала апологетику западных ценностей с критикой ситуации в нашей стране, делая акцент на проблему прав человека, ограничение свобод, потребительские дефициты, проблемы межнациональных отношений. Адекватный ответ был возможен, но он предполагал необходимые изменения в политическом устройстве страны (прежде всего проблема выборов в органы власти и многопартийность).

В своей исследовательской работе сотрудники отдела социологических проблем пропаганды ИСИ АН СССР исходили из того, что в обострившейся обстановке США и другие империалистические государства, входящие в НАТО, постоянно наращивают идеологически-диверсионную деятельность против СССР и стран социалистического содружества. И это обстоятельство делало актуальным постоянное внимание к идеологическим диверсиям как таковым, изменению методов их осуществления, их места в арсенале средств, применяемых империалистическими странами в политической и идеологической экспансии против СССР и мира социализма в целом. Идеологические диверсии рассматривались нами не только как форма идеологического противостояния, но прежде всего как форма подрывной деятельности, направленной против СССР и других стран социалистического содружества. Её характеризовало вмешательство во внутреннюю жизнь этих стран с целью подрыва их политического строя. Её осуществление предполагало наличие специального аппарата, постоянную поддержку (а иногда и прямое участие) специальных служб (прежде всего США). Средства массовой информации, специально созданные «мозговые центры», щедро финансируемые из средств бюджета, постоянно расширяли масштабы своей подрывной деятельности, используя разнообразные методы, включая тайные. Выяснению роли и места идеологических диверсий во внешнеполитической пропаганде империалистических стран, их рассмотрению как средства идеологического воздействия на советских людей, как инструмента эрозии социализма изнутри, создания политической оппозиции с помощью так называемых «диссидентов», «инакомыслящих», «правозащитников» и т. п. уделялось постоянное внимание. Особое место наши идеологические противники, организуя пропагандистские кампании в 70-е и 80-е годы, отводили проблеме «защиты» прав человека в СССР и других социалистических странах, мифу о «советской военной угрозе», различного рода националистическим инсинуациям, спекуляциям по вопросам религии и атеизма. Идеологические диверсии явились, по сути, предтечей нынешних гибридных войн.

Американская администрация во главе с президентом Рейганом в дополнение к этому развязала в 80-е годы новую антисоветскую кампанию по обличению СССР в поддержке международного терроризма. Главная роль в этих акциях отводилась радиопропаганде, основными рупорами которой были такие радиостанции, как «Голос Америки», Би-би-си, «Немецкая волна», «Свобода». Социологические исследования позволяли определить степень эффективности их деятельности (объём аудитории, доверие к ним разных социальных и возрастных групп, отношение последних к пропагандируемым радиостанциями ценностям и установкам и т. п.). Результаты социологических исследований по этим проблемам направлялись систематически нашим кураторам и заказчикам.

Представление о масштабах проведённых социологических исследований в определённые годы даёт, в частности, карта, висевшая в конференц-зале закрытого отдела.

В исследовательской работе отдела социологических проблем пропаганды было также уделено внимание анализу продукции «мозговых центров» империалистических стран, питавших антисоветские пропагандистские кампании. В их роли выступали многочисленные советологические центры, деятельность которых координировалась, например, созданным в 1974 году при Университете в Глазго (Шотландия) Международным информационным бюро советских и восточноевропейских исследований. В его состав входило 14 национальных и региональных учреждений такого типа. Вся их взаимосвязанная работа направлялась Советом по европейским исследованиям при Колумбийском университете США. В систематически выпускаемых для служебного пользования сборниках, ответственным редактором которых мне довелось быть, давался анализ продукции советологических центров. Эти сборники направлялись по согласованному с Отделом пропаганды ЦК КПСС списку в партийные комитеты.

Занимаясь проблемами контрпропаганды, сотрудники отдела в меру своих сил и возможностей участвовали в отражении атак психологической войны против СССР. В этой связи следует назвать в первую очередь публикации по острым политическим проблемам. Так, например, перу профессора Н. Н. Яковлева принадлежит получившая широкую известность книга «ЦРУ против СССР». Изданная не только в странах социалистического содружества, но и в США, Италии, Аргентине. Книги: Г. Н. Вачнадзе «Международный обмен информацией», Ю. Н. Листвинова «Апокалипсис из Вашингтона», О. Л. Степановой «Холодная война: историческая ретроспектива». Под моей редакцией и с моим авторским участием на основе проведённых нами исследований вышла коллективная монография «Социология и пропаганда», моя работа «Контрпропаганда: вопросы теории и практики», сборники научных статей «Против фальсификации политики и экономики Советского Союза», «Проблемы повышения эффективности идейно-политического воспитания советской интеллигенции» (авторы: В. А. Мансуров, Г. Л. Бондаревский, Ю. П. Коваленко, Л. Я. Дадиани). Вышли статьи в журналах «Социс», «Наше время» и других.

Расширение удельного веса закрытой проблематики в научно-исследовательской деятельности института сделало необходимым создание специализированного учёного совета. В его состав вошли учёные не только из нашего института. На заседания совета приглашались представители различных ведомств и организаций, имевших прямое отношение к идеологической работе. Создание совета себя полностью оправдало. Одним из результатов его работы было усовершенствование методики и организационных процедур проводимых нами исследований в регионах.

Успешная работа на должности руководителя закрытого отдела послужила основанием для моего выдвижения на должность сначала заместителя директора (1977), а затем и директора института.

В марте 1983 года после ряда процедурных согласований (в основном по линии ЦК КПСС) состоялось моё официальное представление на учёном совете института в качестве и. о. директора ИСИ АН СССР с последующим утверждением в соответствии с академическими канонами.

Годы моей работы в должности директора института были самыми сложными, напряжёнными и самыми интересными годами моей научной и научно-организационной работы.

Её начало было связано с многочисленными проверками, вызванными критикой в наш адрес, прозвучавшей на июньском (1983) Пленуме ЦК КПСС (начиная с проверок комиссии Президиума АН СССР, возглавляемой членом-корреспондентом Г. Л. Смирновым, и заканчивая районным комитетом народного контроля). На это ушла уйма времени, и нельзя сказать, что всё это принесло сколько-нибудь заметную пользу. Конечно, исключая проверку академическую. Здесь действительно было много полезного, поскольку в состав комиссии входили люди, хорошо знающие работу академических институтов во всем её объёме. По результатам работы комиссии во главе с Г. Л. Смирновым состоялось заседание Президиума АН СССР (стенограмма которого была опубликована в «Вестнике Академии наук СССР» № 2 за 1985 год). Заседание вёл вице-президент АН СССР академик П. Н. Федосеев. После его небольшого по времени вступительного слова был заслушан мой доклад «О научной деятельности Института социологических исследований АН СССР», в котором были показаны как достижения учёных института, так и недостатки нашей деятельности, дана характеристика намеченных учёным советом и партийным бюро института мер по совершенствованию научно-исследовательской работы, в частности было обращено внимание на реализацию двух новых общеинститутских проектов – «Социальная сфера: показатели и тенденции развития» и «Социологические проблемы изучения и формирования общественного мнения». В рамках первого проекта был разработан ряд исследовательских программ: совместно с Госпланом СССР, Госкомтрудом СССР и ВЦСПС – программа по совершенствованию социального планирования, качества трудовых ресурсов; совместно с Минздравом РСФСР – программа по социально-экономическим аспектам здоровья населения. Совместно с Институтом философии, Институтом государства и права, Институтом психологии и Институтом экономики АН СССР начата подготовка к проведению Всесоюзной научно-практической конференции «Общественные науки – здравоохранению»; совместно с Институтом экономики развёрнуто изучение социальных аспектов проводимого в стране крупномасштабного экономического эксперимента; в сотрудничестве с другими научными и административными учреждениями начата разработка предложений по повышению эффективности борьбы с нетрудовыми доходами и социально неоправданной дифференциацией потребления; проведены исследования по заказу Министерства морского флота СССР; по социальным проблемам «Атоммаша»; по актуальным социальным проблемам развития Туркменской ССР (совместно с республиканской Академией наук). В докладе я отметил, что важнейшей проблемой, от решения которой зависит развитие всей социологической науки, является подготовка кадров социологов. Отсутствие базового социологического образования отрицательно сказалось на состоянии исследований, их качестве и практической значимости. После решения Минвуза СССР о подготовке специалистов по прикладной социологии в Московском и Ленинградском университетах сотрудники института начали подготовку ряда работ, которые могут быть использованы в качестве учебных пособий. Усилена помощь заводским социологам. Для социологов Москвы и Московской области при институте были созданы специальные курсы. В мае состоялся первый выпуск.

Совместно с президиумом Советской социологической ассоциации подготовлено типовое положение о социологической службе отрасли. Были также приняты меры по повышению роли института как головного научного учреждения в области социологии, по улучшению координации исследований. Необходимо было повышать и методическую культуру проводимых исследований – используемые данные часто бывали недостаточно репрезентативны и обрабатывались слишком медленно. Переход института на ЭВМ единой серии помог ускорить обработку результатов, расширил возможности для проведения исследований и для более тесного сотрудничества с другими центрами. От имени коллектива института я поблагодарил Президиум АН СССР за помощь в оснащении новой техникой. Отметил, что по-прежнему остаётся весьма острой проблема внедрения рекомендаций социологов в социальную практику, хотя уже накоплен определённый положительный опыт в этой связи.

Член-корреспондент АН СССР Г. Л. Смирнов, возглавлявший комиссию Президиума АН СССР по проверке деятельности Института социологических исследований и выработке рекомендаций по улучшению его работы, отметил три основные причины, снижавшие, по мнению комиссии, эффективность работы института. Первая из таких причин – не вполне чёткий отбор проблематики исследований. Из-за этого при всём обилии исследований социально-классовой структуры советского общества (рабочего класса, крестьянства, интеллигенции) институт не смог сделать фундаментальных и эффективных заключений и выводов.

Недостаточная методологическая и методическая подготовка исследователей не всегда позволяла извлекать из богатого эмпирического материала характеристики важнейших социальных процессов, имеющие значение для всей страны. Так, было проведено два уникальных крупномасштабных исследования, с промежутком в 10 лет, в Таганроге – городе, во многих отношениях очень типичном для всей Российской Федерации. Но глубокой аналитической работы по сопоставлению и обобщению богатейшего эмпирического материала не последовало, и поэтому итоги исследования оказались под вопросом.

Третью причину имевшихся недостатков комиссия видит в несовершенстве прежней структуры института. Г. Л. Смирнов отметил ряд проведённых организационных изменений, которые должны улучшить работу. Среди них – создание специального сектора социальных проблем и коммунистического воспитания молодёжи, сектора по изучению социальных аспектов проводимого в стране экономического эксперимента. Более эффективному проведению социологических исследований помогает и активность нынешнего руководства института в установлении связей с партийными организациями на местах. Г. Л. Смирнов рассказал о рекомендациях и выводах комиссии, направленных на повышение научно-теоретического уровня и эффективности исследований, проводимых институтом, на укрепление их связи с практикой, на совершенствование стиля и методов работы. Дальше цитирую стенограмму:

«Доклады были встречены с большим интересом и вызвали многочисленные вопросы. Академик-секретарь Отделения экономики академик Н. Н. Федоренко поинтересовался, изучают ли социологи социальные аспекты и последствия тех больших дотаций, которые выделяются обществом на формирование и эксплуатацию жилищного фонда, на поддержание цен на многие продовольственные товары, каково влияние этих дотаций на структуру и дифференциацию потребления.

В. Н. Иванов отметил, что эта проблема изучается социологами и рассматривается как часть более широкой проблемы соответствия стандартов потребления доходам населения. Изучение семейных бюджетов в ряде регионов страны, уровня потребления показывает, в частности, непропорционально высокий уровень потребления материальных благ, в том числе потребления, частично оплачиваемого из общественных фондов, у молодых семей, то есть у той категории населения, которая ещё не внесла достаточного вклада в общественное производство. Проблема стандарта потребления, привычки к определённому комфорту, не заработанному своим трудом, рождает целый ряд социальных и нравственных проблем. Институт готовит предложения по совершенствованию управления социальной сферой.

Один из вопросов, заданных вице-президентом АН СССР академиком Е. П. Велиховым, касался социальных аспектов ускорения внедрения ЭВМ. Советское общество всегда справлялось с теми задачами, которые оно считало для себя жизненно важными. Но вот задача широкого применения ЭВМ в течение длительного времени решается крайне медленно, и распространено даже мнение, что форсировать компьютеризацию пока вообще не следует. Очевидно, что потребность в автоматизации умственного труда, в широком применении компьютеров – потребность не в меньшей степени социальная, чем экономическая, однако стремление использовать ЭВМ для решения социальных задач проявляется далеко не всегда, и сама социальная потребность в широком применении ЭВМ осознаётся далеко не в достаточной степени. В чём, по мнению социологов, причина такого положения, спросил Е. П. Велихов.

В. Н. Иванов ответил, что это – очень важная проблема, заслуживающая специального исследования. Те работы, которые выполняются сегодня в институте, позволяют ответить на этот вопрос лишь косвенно. Представляется, что компьютеризация, более широкое использование электронно-вычислительной техники во многом сдерживается недостатками механизма управления. В частности, руководитель, который начнёт сегодня внедрять новшество, тем более предпримет попытку такого радикального нововведения, как компьютеризация, пойдёт на серьёзный риск, который часто никак и ничем не компенсируется. Важным фактором является и психологическая неготовность к нововведениям. Изучение социально-психологических аспектов внедрения нововведений, в том числе вычислительной техники, – важная проблема для социологических исследований. Институт сегодня стремится следить за состоянием общественного мнения в этой области, выявлять факторы, способствующие готовности руководителей идти на серьёзные изменения и связанный с этим риск.

Академик СТ. Беляев в связи с этим заметил, что в быстро развивающихся областях, срок формирования которых короче периода активной жизни одного поколения, готовность к восприятию и внедрению нового может достаточно сильно зависеть от возраста работников. Было бы очень желательно проверить такую зависимость, выявить существующие корреляции – если они есть. Если ставится задача внедрения совершенно новой техники, то нужно шире использовать на ответственных постах молодёжь.

В. Н. Иванов ответил, что с этой точки зрения проблему внедрения социологи ещё не рассматривали. Пока им не всегда удаётся реализовать даже те рекомендации, которые основываются на куда более богатом эмпирическом материале.

Другой вопрос Е. П. Велихова касался мнения социологов об особенностях современной социальной ситуации в науке, в частности о последствиях замедления или прекращения количественного роста научных учреждений, замедления темпов прироста ассигнований на науку.

В. Н. Иванов напомнил, что в соответствии с решением Президиума АН СССР в институте ликвидирован сектор социологии науки и прекращены соответствующие исследования. Однако результаты проведённых в своё время исследований и опросов свидетельствуют, что престиж научной работы среди молодёжи продолжает оставаться достаточно высоким, но подготовка научных кадров не всегда правильно планируется. В частности, наблюдается перепроизводство специалистов по некоторым областям знания.

Е. П. Велихов отметил также, что сегодня во всех промышленно развитых странах затраты времени на хозяйство, на быт начинают приближаться к затратам времени в производстве, а иногда даже превышают эти затраты. У нас эта тенденция тоже сильна. Может быть, всё же работа службы быта должна строиться таким образом, чтобы не заменять собственный труд человека в быту, а дополнять его, помогать человеку собственными силами решать бытовые проблемы по собственному вкусу?

По мнению В. Н. Иванова, общество заинтересовано в максимально эффективном использовании свободного времени человека, в том, чтобы оно тратилось на восстановление сил, на пополнение знаний, всестороннее развитие личности, на общественно полезную деятельность. Поэтому освобождение человека от непроизводительных затрат времени в быту продолжает оставаться важной социальной задачей.

Академик Б. Б. Пиотровский обратил внимание на важность исследования социальных проблем, связанных с распространением всякого рода побочных заработков.

Докладчик согласился с тем, что это действительно важная проблема. По данным обследований, в некоторых регионах не меньше трети людей хотели бы иметь какое-то дополнительное занятие, законный приработок. Однако существующая система организации подобной работы носит стихийный характер. Необходимо поощрять такого рода стремления – они помогают компенсировать дефицит трудовых ресурсов. Но вместе с тем такую деятельность следует лучше организовывать и полнее контролировать. Один из недостатков сегодняшнего „шабашничества“, с точки зрения общества, – монопольно высокая оплата труда таких работников, которые получают возможность сами диктовать оценку собственного труда тем, кто их нанимает.

Главный учёный секретарь Президиума АН СССР академик Г. К. Скрябин попросил В. Н. Иванова прокомментировать тот факт, что при нехватке инженеров в столице много людей с дипломами инженеров занимают должности рабочих на московских предприятиях.

В. Н. Иванов считает, что проблема эта довольно сложная и многоаспектная. С одной стороны, наблюдается известная диспропорция между структурной подготовкой кадров в вузах и потребностями народного хозяйства. В результате многие выпускники вузов сегодня просто не могут устроиться в Москве по специальности, а выезжать, например, в восточные районы не хотят. Госплану необходимо вносить определённые коррективы в подготовку кадров по разным специальностям. С другой стороны, существующее положение с оплатой труда часто не стимулирует человека, получившего высшее образование, переходить на должность инженера: оставаясь рабочим, он получает более высокую зарплату. Некоторые социологи даже считают, что рост числа рабочих с высшим образованием – явление прогрессивное, так как содействует стиранию грани между физическим и умственным трудом, хотя очевидно, что интересам общества на нынешнем этапе развития такая тенденция противоречит. Стирание граней происходит в том случае, если характер и содержание труда рабочего действительно требуют соответствующей инженерной подготовки. В противном случае затраты на высшее образование людей физического труда оказываются неоправданными.

Академик С. В. Вонсонский считает, что социологи должны помочь разобраться с проблемой управленческого аппарата, в том числе и вспомогательного, тем более что нередко приходится сталкиваться с фактами недооценки деятельности работников этого типа. Мы нередко вынуждены „прятать“ такого рода персонал, оформлять его как производственный.

В. Н. Иванов согласился с тем, что сегодня сфера управления объективно развивается более высокими темпами, чем сфера производства, и необходимо это обстоятельство учитывать. При сокращении вспомогательного персонала, обслуживающего руководителей, их работу приходится перекладывать на плечи высококвалифицированных специалистов, что ведёт к непроизводительным затратам высококвалифицированного труда. К тому же статистика и классификация персонала весьма несовершенны. Одна из первоочередных мер, которые должны быть приняты, – её улучшение, упорядочение учёта, классификации кадров, номенклатуры должностей. В ходе обсуждения доклада В. Н. Иванова выступили академик И. И. Лукинов, вице-президент АН СССР академик Е. П. Велихов, академик А. Г. Егоров, заведующий подотделом народонаселения Госплана СССР Ю. Н. Палеев, начальник отдела Совета Министров РСФСР С. К. Балабанов».

В заключение вице-президент АН СССР академик П. Н. Федосеев отметил, что широкие социологические исследования в стране только начинают развиваться. «Мы ещё недостаточно знаем социальные закономерности и тенденции, особенности протекания социальных процессов. Институту социологических исследований предстоит немало поработать, чтобы занять ведущее место в разработке главных, коренных вопросов общественного развития. Предстоит, в частности, сосредоточить усилия на исследовании социальных факторов ускорения научно-технического прогресса и повышения эффективности производства, на создании достоверных прогнозов социальных процессов, развития национальных отношений, динамики социальной структуры, в том числе классов и внутриклассовых групп, путей построения бесклассового общества. До сих пор институт не концентрировал усилий на главной задаче – выявлении общей картины развития социалистического общества на современном его этапе.

Правда, единственному в стране социологическому институту с такой задачей справиться трудно, ведь в республиках такого рода учреждения и подразделения только создаются. Тем важнее для института объединить все социологические подразделения, существующие в стране, и прежде всего многочисленных заводских социологов, координировать их усилия, оказывать им методическую помощь».

Необходимо укреплять связь института и с государственными ведомствами, прежде всего с ЦСУ. Здесь понадобится помощь Отделения философии и права, Секции общественных наук Президиума, но прежде всего – инициатива и активность самого института. Необходимо активизировать работу по подготовке и, главное, переподготовке кадров социологов, большинство из которых сегодня не имеет специальной социологической подготовки.

В принятом постановлении Президиум Академии наук СССР отметил, что за период со времени организации (1968 год) институт осуществил ряд социологических исследований динамики социально-классовой структуры советского общества, социалистического образа жизни, состояния общественного мнения, социально-демографических проблем, социального прогнозирования и планирования, проблем пропаганды. Проведена определённая работа в области теории, методологии и истории социологии, методического, математического и информационного обеспечения социологических исследований, изучения социальных показателей, анализа современной буржуазной социологической мысли и её критической оценки.

Вместе с тем Президиум АН СССР считает, что значительная часть проведённых институтом исследований по своим масштабам и качеству полученной информации не соответствовала современным требованиям и не позволила сделать обстоятельные обобщения и рекомендации. Отмечены также серьёзные недостатки, имевшиеся в стиле и методах организации научной деятельности: Дирекция и учёный совет не смогли в своё время сосредоточить усилия коллектива на наиболее важных и актуальных проблемах социального развития, что породило мелкотемье, давление групповых и диссертационных интересов, дублирование в работе ряда подразделений института. Несовершенство структуры научных подразделений института, их малочисленность и ориентация на сравнительно частные исследования также затрудняли работу. Явно недостаточными оказались усилия, направленные на разработку практических рекомендаций и их внедрение в социальную практику. Учёный совет редко обсуждал крупные теоретические и методологические проблемы, не всегда проявлял взыскательность и требовательность при оценке качества работы научных сотрудников, их аттестации.

Работа по координации социологических исследований как в рамках Академии наук СССР и республиканских академий, так и страны в целом носила во многом формальный характер. Недостаточно эффективной была помощь института социологам, работающим в неакадемических учреждениях, прежде всего заводским социологам; мало издавалось методической литературы, нерегулярно проводилась учёба социологов.

Не удовлетворяет в полной мере современным требованиям работа журнала «Социологические исследования» АН СССР, на страницах которого мало организуется научных дискуссий, редко даётся критическая оценка опубликованных работ по социологии и проведённых исследований. В настоящее время проделана определённая работа по перестройке научно-исследовательской работы и структуры института, однако Президиум Академии наук СССР считает, что сделаны лишь первые шаги по улучшению деятельности Института социологических исследований, преодолению мелкотемья, распыления сил учёных на второстепенных, малоактуальных проблемах, повышению эффективности и качества социологических исследований.

Исходя из вышеизложенного, Президиум Академии наук СССР постановил считать основной задачей Института социологических исследований комплексное изучение состояния и тенденций развития социальной сферы зрелого социалистического общества, повышение качества исследований, разработку на этой основе научно обоснованных прогнозов и рекомендаций по совершенствованию социальных отношений, по социальному планированию и управлению.

В качестве основных направлений научно-исследовательской деятельности института определены:

• рост технического прогресса, материальных и моральных стимулов по быстрейшему внедрению достижений науки и техники и повышению на этой основе эффективности общественного производства;

• изучение изменений и тенденций развития социальной структуры советского общества, определение показателей и конкретных путей сближения классов, социальных групп и слоев, выявление особенностей и форм проявления социальной дифференциации в условиях становления бесклассовой структуры общества;

• разработка путей совершенствования социалистического образа жизни, его интернационализации, стимулирования трудовой и общественно-политической активности всех социально-демографических групп, роста их благосостояния на основе социалистических принципов социальной справедливости, повышения эффективности коммунистического воспитания и образования молодёжи, преодоления негативных социальных явлений;

• систематическое изучение общественного мнения, разработка практических рекомендаций по улучшению деятельности средств массовой информации и пропаганды, более полному учёту информационных потребностей и интересов различных групп населения, повышению действенности и оперативности контрпропаганды;

• анализ и определение путей оптимизации социально-демографической ситуации в стране и её регионах, разработка рекомендаций по укреплению и развитию семьи, учёту социальных аспектов здравоохранения и физической культуры населения;

• разработка теоретических, методологических и методических проблем социологических исследований, развитие и углубление исследований по истории марксистской идеологии, критика буржуазных концепций.

Дирекции и учёному совету поручено продолжить работу по совершенствованию планирования и стимулирования научно-исследовательской деятельности, широко используя организационные формы, позволяющие объединить усилия научных коллективов нескольких отделов, секторов, проблемных групп – для реализации крупных исследовательских проектов и общеинститутских творческих работ, а также различные формы кооперации с другими институтами Секции общественных наук.

Следует также внедрять новые средства и методы повышения заинтересованности сотрудников в осуществлении всего цикла социологических исследований – от теоретических и методологических изысканий, сбора и обработки эмпирических данных до внедрения разработанных рекомендаций в практику.

В связи с введением в стране высшего социологического образования институту поручено завершить в сотрудничестве с Минвузом СССР и другими заинтересованными организациями подготовку учебников и учебных пособий. Предложено также существенно перестроить и улучшить координацию проводимых в стране социологических исследований, укрепив взаимодействие с ЦСУ СССР, Госпланом СССР, Госкомтрудом СССР. На институт возложены функции центра по подготовке кадров заводских социологов для Москвы и Московской области.

Предложено поднять роль журнала «Социологические исследования» в решении актуальных теоретических и методологических проблем социологии, в организации научных дискуссий, в повышении научно-теоретического уровня и эффективности социологических исследований, в обеспечении тесной связи с научными учреждениями, вузами, заводскими социологами; редколлегии журнала принять меры к улучшению критико-биографической работы.

Принятое Президиумом АН СССР постановление стало программой деятельности коллектива института на ближайшие годы. Предстояло продолжить работу по тем направлениям, которые стали наиболее важными для жизни страны. Одной из главных была обозначена проблематика совершенствования социалистического образа жизни. В её изучении институт добился немалых успехов, что было замечено не только в стране, но и за рубежом.

В мае 1984 года на базе нашего института ЮНЕСКО провела совещание экспертов по проблемам образа жизни. В основу обсуждения были положены тезисы, подготовленные коллективом сотрудников института по результатам многолетнего исследования показателей образа жизни (руководитель – зам. директора профессор И. Т. Левыкин). Совещание было весьма представительным. Сделанный И. Т. Левыкиным доклад произвёл хорошее впечатление. Я выступал с вступительным словом и делал заключение. Всё завершилось, как принято, банкетом. У меня сохранился черновик докладной записки на имя вице-президента АН СССР академика П. Н. Федосеева, в которой содержалась просьба выделить институту 900 рублей на представительские расходы. Деньги эти мы получили и купили всем участникам сувениры. Так получилось, что представителю Нигерии достался подсвечник. Принимая подарок, он пошутил, сказав, что у них нередко бывает проблема с электричеством и подсвечник будет очень кстати.

Помощь социологам союзных республик стала одной из центральных задач в работе института. В числе тех, кто в ней особенно нуждался, была Туркмения. Весной 1984 года вместе с Г. В. Осиповым и его отделом я побывал в Ашхабаде. Там шло плановое исследование в рамках программы по социальным показателям. В это же время проходил партийно-хозяйственный актив республики, на котором мне было предложено выступить с докладом. Затем у меня была интересная встреча с секретарём ЦК КПТ Майей Молаевой, знакомство с которой состоялось в 1977 году на конференции во Владивостоке. Мы говорили с ней о первоочередных мерах помощи республике в организации социологических исследований и подготовке кадров социологов.

Кстати, у меня была аспирантка-туркменка, родители которой работали в Ашхабаде – отец преподавал в университете. Я посетил их дом, чему они были очень рады, а я получил возможность познакомиться с бытом интеллигентной туркменской семьи.

В памяти осталась встреча с вице-президентом АН Туркмении А. Росляковым. Судьба этого человека была весьма интересна и в чём-то типична для советского времени. Направленный в 30-е годы на преподавательскую работу в Туркмению, он настолько проникся заботами этой страны и её народа, что остался добровольно там навсегда. Занялся научной деятельностью и вырос до высокого поста вице-президента Академии наук[1].

Через год я ещё раз посетил Ашхабад. Проводимое под руководством Г. В. Осипова исследование было завершено. На его основе было принято решение выпустить сборник научных статей под редакцией академика АН ТССР А. А. Рослякова и моей[2]. Над сборником работали как сотрудники нашего института, так и сотрудники отдела философии и права Академии наук ТССР. В сборник вошли статьи сотрудников ИСИ АН СССР: В. Н. Иванова, Г. В. Осипова, В. Ф. Сбытова, З. Т Голенковой, Ю. П. Коваленко, В. В. Колбановского, Г. Д. Денисовского. Следует отметить, что на основе полученных в ходе исследования данных были сделаны доклады на республиканском семинаре-совещании в Ашхабаде.

Как и в первое моё посещение, состоялись интересные беседы с А. А. Росляковым. Мы с ним собирались побывать в глубинке, но он простудился, и поездку пришлось отменить. Больше мне не довелось побывать там. Однако мои контакты на личном уровне продолжались. В 1986 году в гостях у меня дома побывала мать моей аспирантки в сопровождении дочери и двоих юношей, учившихся в Москве. Состоялась продолжительная и интересная беседа. Были высказаны в мой адрес слова благодарности за помощь не только её дочери, но и другим молодым социологам республики (мать моей аспирантки, как и её отец, преподавала в Ашхабадском университете).

1984 год – год моего первого серьёзного юбилея. Я специально не готовился к нему. Где-то в первых числах июля позвонил академик П. Н. Федосеев и спросил, как я собираюсь отмечать своё 50-летие. Я ответил, что еду на конференцию. Мой ответ понравился ему. Он даже пошутил, что хорошо бы ввести такую традицию.

Действительно, научно-практическая конференция, посвященная борьбе с нетрудовыми доходами, должна была проходить в Чечено-Ингушской автономной советской социалистической республике (г. Грозный). Конференция эта проводилась по инициативе Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР и лично его председателя X. Бокова. Конференции предшествовало серьёзное социологическое исследование, материалы которого были изданы в специальном сборнике для служебного пользования. Инициативу проведения этой конференции поддержал Отдел науки ЦК КПСС. Вместе с зав. сектором этого отдела Д. П. Грибановым мы должны были вылететь в г. Грозный 4 июля. Билеты на самолёт были уже куплены. И вдруг 3 июля мне звонит Д. П. Грибанов и говорит, что конференция отменяется, о причинах – при личной встрече. Встреча состоялась в этот же день, и причиной оказалась позиция В. И. Воротникова – председателя Совета Министров РСФСР и члена Политбюро ЦК КПСС, который выразил удивление по поводу того, что именно в этой республике рассматривается данная проблема (во-первых); и, во-вторых, почему его не предупредили заранее? Можно понять мои ощущения и реакцию сотрудников института, сделавших всё необходимое, чтобы конференция прошла успешно. 6 июля, в свой день рождения, пришлось провести импровизированное заседание учёного совета института. От Бюро Отделения философии и права АН СССР присутствовал член-корреспондент АН СССР СР. Микулинский, который зачитал приветствие от Бюро Отделения философии и права. В этот же день пришла поздравительная телеграмма от председателя Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР X. Бокова, затем последовал его телефонный звонок, и мы «отвели душу», оценив соответствующим образом принятое большим начальством решение в отношении несостоявшейся конференции.

Мой опыт директорства изначально был построен на старом педагогическом принципе – разделить школьный класс на три части. Первая – отличники, вторая – безнадёжные двоечники, третья – вселяющие надежду середняки, с которыми учителям рекомендовано работать главным образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Я был крайне удивлён, если не выразиться посильнее, когда, читая очередной номер журнала «Дружба народов», узнал, что «великий вождь всех туркмен мира» Сапармурат Туркменбаши закрыл Академию наук и научные советы. «По его мнению, – пишет Тиркиш Джумагельдыев, – они вредны туркменам, как пережитки советских времён» (см.: Тиркиш Джумагельдыев. Любовь с первого взгляда // Дружба народов. 2013. № 11. С. 121).

К сожалению великому, с подобного рода «советскими пережитками» в разных сферах социальной жизни ведут оголтелую войну не только в Туркмении.

Вернуться

2

См.: Проблемы социального развития Туркменской ССР. Ашхабад, 1986.

Вернуться