Уильям Мак-Гиверн, Аллен Ким Лэнг, Дэвид Мейсон, Раймонд Галлун, Эдмонд Гамильтон, Нельсон Слейд Бонд
Fantasstic. Сборник фантастических рассказов. Том 1

Глава 1 Сад в коробке Аллен К. Лэн

Сад в коробке

Аллен К. Лэнг

У него были большие уши, он ненавидел телевизионную рекламу, и говорил о бансае (с буквой "с") ....

[Примечание переводчика: Этот текст был подготовлен на основе Science Fiction Adventures April 1958. В результате обширных исследований не было обнаружено никаких доказательств того, что авторские права США на эту публикацию были возобновлены].

Уши человека, сидящего слева от меня в баре, закрывали мне вид на телевизор. Это меня раздражало. Шла реклама, и я не хотел ее пропустить. Наклонившись вперед, чтобы убрать голову и уши мужчины из поля зрения, я ударился о его плечо. Он повернулся, приняв мой случайный толчок за приглашение к разговору.

"Я уже устал, – сказал мне ушастый мужчина, – от того, что со мной обращаются как со взрослым человеком, страдающим гипофизарным нанизмом". Он кивнул головой и уставился на экран. "Посмотрите на то, что сейчас показывают", – сказал он. "Это оскорбление и возмущение".

Я внимательно следил за телевизионной рекламой, пытаясь понять, что вызвало такой взрыв негодования у моего соседа. Эльф в алой шляпе высыпал на тарелку изумрудные мячи для гольфа под мелодию песни Bryant & May "Garden-Fresh". Эта реклама, подумал я, была таким же триумфом изобретательности янки, как и само цветное телевидение. Ни один ребенок, ни одна домохозяйка в Америке не сможет не отождествить этого эльфа и его песенку с горошком "Садовая свежесть" от Bryant & May.

Мой большеухий друг все еще смотрел на экран, как будто эта реклама была создана для того, чтобы оскорбить его. "Тебе не нравится реклама?" поинтересовался я. На самом деле я не был ни капли зол. В рекламном бизнесе встречаются самые разные люди.

"Реклама может быть необходима", – подстраховался он, потянув за мочку одного из своих великолепных ушей. "Все-таки не нужен хор телевизионных эльфов или кантата, исполняемая писклявыми животными, чтобы напомнить мне, что нужно постирать носки, или указать, что пиво не помешает, когда я хочу пить. Черт, я уже давно перерос советы плюшевых медведей". Он потягивал пиво, глядя на мое отражение в зеркале бара, словно пытаясь решить, достоин ли я его дальнейшего доверия. Должно быть, он решил, что у меня искреннее лицо, потому что придвинулся поближе. "Более того, – сказал он, – некоторые из этих рекламных роликов, вроде того, который мы только что видели, меня ужасно пугают". Большие уши прошептали это последнее слово, как убийца из Шекспира.

Я рассмеялся, несмотря на себя. "Эльф из "Брайант и Мэй"? Боишься его? Это все равно что бояться Санта-Клауса".

"Все не так просто", – проворчал он в ответ. "Эта реклама внушает не только страх, но и жалость". Я уставился на него, думая, что, возможно, он вербовщик в нудистскую колонию, или работник вегетарианской партии, или еще какой-нибудь фанатик, продающий свой экзотический ритуал. "Позвольте мне объяснить", – быстро попросил он, видя мою нерешительность. "Хотите еще пива?" Я рефлекторно назвал пиво, которым занимается мое агентство, – гладкое Billygoat Beer.

Когда бармен поставил перед нами порции и удалился, мой большеухий наперсник объяснил. "Вы знаете, что означает "бансай"?" – спросил он.

"Конечно", – ответил я. "Это когда маленькие человечки выходят с криками из пальмовых деревьев, размахивая мечами".

Он коротко улыбнулся. "У тебя правильная струна, друг, но неправильное йо-йо. Оно японское, все верно, но пишется через "с", а не через "з". Бансай – это карликовое дерево, выращенное для японского сада в коробке, или хаконива. На этих островах бансаи выращивают уже пятнадцать сотен лет: взрослые сосны, которые можно поставить в цветочный горшок, дубы двухсотлетней давности и высотой в фут, все с идеальными крошечными сучьями и листьями".

"Хитрость?" спросил я.

"Не совсем", – сказал Большие Уши. "Вот как это делают в Японии. Вы берете обычный желудь с дуба высотой в четыре этажа. Сажаешь его. Дайте маленькому деревцу время, чтобы его скорлупа треснула, а листья развернулись на солнечном свету. С этой минуты обращайтесь с ним, как злая мачеха. Держите его в тарелке, слишком мелкой для его корней. Когда корень начнет крутиться, расстраиваться, отрубите его. Согните ствол проволокой так, чтобы он выглядел так, будто его гнули штормы у северной части Тихого океана с тех пор, как дедушка был грудным ребенком. Это займет много времени, как говорил тот человек в стихотворении".

Я сделал знак "V", чтобы получить еще одну пару пива "Биллигоут". "Интересно и все такое", – признал я. "Но какое отношение это разоблачение японского лесоводства имеет к американскому телевидению?"

"Вот тут-то моя история и становится ужасной", – сказал мой друг с ушами. Его голос снова стал низким, доверительным. "У японцев не было гормонов для своих бансаев. Они делали свои карликовые дубы, сосны и деревья гингко без помощи негативных катализаторов или антивитаминов. Они даже не знали B-12 с дальнего края Фудзиямы, когда заводили свои сады в коробках.

Люди, работающие на телевидении, знают эти вещи. Вы никогда не увидите диктора в передаче о зубной пасте, который не говорил бы как доктор биохимии, объясняющий бумажную хроматографию в детском саду. Вы понимаете, о чем я. Парни, которые тычут в вас указательными пальцами с экрана, все в докторских халатах, со стетоскопами на шее и рефлекторами на лбу, чтобы доказать, что за каждым тюбиком их пасты стоит наука. Они говорят фразы, за которые можно было бы получить Нобелевскую премию по медицине, если бы это имело хоть какое-то значение, а потом втирают их в кадры с танцующими медведями, гномами и девушками из хора ростом в шесть дюймов".

Большие Уши вздрогнули. "Люди, которые добавляют калории в наши щепки для завтрака, знают все о биологии", – сказал он, делая громче. "У них есть лаборатории, и они даже хвастаются, что у них они есть. Более того, – сказал он, его голос стал пронзительным, – они используют эти лаборатории для своей рекламы".

"По-прежнему не вижу, чего вам стоит опасаться", – сказал я, затягиваясь сигаретой.

Большеухий взглянул на экран и отмахнулся от меня. "Просто смотри сюда", – сказал он, указывая. Я смотрел. Крошечный клоун нес открывалку, держа ее за правое плечо, к частоколу пивных банок. Он сделал открывалкой круговые движения, подтолкнул одну из банок к центру экрана и пробил две дырки в верхней части банки. Он заземлил открывалку, все в соответствии с Руководством по оружию, обнял банку, чтобы опрокинуть ее в стакан, затем поднял стакан, который был высок, как он сам, и потащил все это добро.

Хотя я не люблю хвалить конкурентов, это был хороший, добротный сценарий. Я бы гордился, если бы сделал это сам. Мы отвернулись от экрана, когда началось шоу. "Вы это видели?" уточняющее спросил Большеухий.

Я сделал паузу, прежде чем ответить, стараясь быть по-настоящему объективным. "Кому-то это может показаться немного детским", – сказал я.

"Это непристойно!" – зашипел он. "Разве вы не видите, как рекламодатели добиваются этой ужасной реалистичности? Разве ты не смотрел на этих крошечных балерин с сигаретами королевских размеров в качестве партнеров? Разве я не рассказывал вам о деревьях бансай и о том, как они растут?"

Люди в баре уставились на Большие Уши, нетерпеливые к его крикам, к его шуму, который не соответствовал шоу на экране. Бармен, глядя на моего соседа, выкрутил ручку звука на телевизоре так, что смех со сцены превратился в ниагару. Большеухий возвысил голос над своими электронными конкурентами. "Как вы думаете, эти медвежата, обезьянки, клоуны и девочки из хора – это, может быть, марионетки? А кукла, которая открывала пиво, игрушка, которая наливала горошек для "Брайант и Мэй"? Нет! Они меняют настоящих людей, вот что они делают".

Бармен, как танк, обошел бар и подошел с нашей стороны к Большим Ушам. Он сложил лацканы мужчины в одну руку и негромко объяснил: "Эти люди хотят послушать наше шоу. Если хочешь сегодня выпить пива, тебе придется идти дальше по улице, друг".

Большие Уши не стал спорить, но, когда бармен проводил его до двери, он крикнул через плечо. "Помни, что я тебе сказал, пожалуйста, помни!" Я отвернулся, смутившись. Бедный малыш так глубоко погрузился в свою историю, что, выходя из бара, расплакался.

Перед уходом я выпил еще одну кружку пива "Биллигоут", чувствуя жалость к своему маленькому другу с большими ушами.

Это было около года назад – кажется, в день рождения Вашингтона.

Вчера вечером, смотря дома телевизор, я увидел, как грустноглазый гном в оранжевом плаще и зеленых ботинках показывает, как проникает в эти неповоротливые кухонные стоки. Он плохо справился с задачей. Эти большие, привычные уши просто не созданы для работы с водосточными трубами.

Глава 2 Прощальное Послание Дэвид Мейсон

Дэвид Мейсон (настоящее имя – Сэмюэль Мейсон) – американский писатель, выпустивший на рубеже 60-х-70-х годов прошлого века несколько романов. В 1956 -1962 годах Мейсон был женат на писательнице Кэтрин Маклин.

Первая публикация – рассказ «Placebo» (журнал «Infinity», 1955). В конце 60-х он переключился с рассказов на крупную форму, выпустив сначала три эротических романа, а затем взявшись за героическое фэнтези. Дилогия о Кевине стала типичнейшим образцом жанра «меч и магия» того времени, относительно популярным и даже по мнению некоторых претендующим на звание шедевра.

Последняя и вероятно наиболее интересная книга Мейсона – «The Deep Gods» – эффектно переносит сознание читателя в мозг доисторического человека, который общается с безумным китом, собирающимся разрушить Эдем…

Среди других произведений – с десяток рассказов, разбросанных по периодике и антологиям, а также романы «Череп колдуна» («The Sorcerer's Skull», 1970), единственный переводившийся на русский язык, и «The Shores of Tomorrow» (1971).

Карьера и жизнь писателя оборвались в 1974 году, в возрасте 50 лет, когда он погиб в лодочной аварии.

В'гу считает Землю примитивной и грубой.

Ее водородные бомбы, например....

[Примечание переводчика: Этот текст был подготовлен по изданию

Science Fiction Adventures April 1958].

Там был космический корабль пришельцев. Он стоял посреди главной взлетно-посадочной полосы аэродрома, мешая всем садящимся и взлетающим самолетам, к полному замешательству диспетчеров.

Сотрудники аэропорта вежливо попросили В'гу убрать его. Он смотрел на них с пустым безразличием и продолжал делать заметки о терранских брачных обрядах.

Никто не предложил заставить В'гу передвинуть корабль. Корабль выглядел тяжелым, как боевой крейсер – вероятно, он был вооружен, – и не похоже, что его можно сдвинуть с места чем-то, кроме водородной бомбы. Когда В'гу рассказывали о водородных бомбах, он улыбался и говорил, что это оружие примерно на уровне каменных топоров.

Правительства стран мира относились к В'гу с уважением и сообщили своим народам, что он всего лишь приезжий студент, не имеющий намерения причинить им вред, и ему следует оказывать всяческую любезность в соответствии с лучшими традициями гостеприимства по отношению к чужакам. Пока что он ни на кого не сердился.

Быть вежливым с В'гу было несложно. Выглядел он довольно приятно: стандартное количество рук и ног, одна голова и лишь легкий оттенок зеленого на коже. Из-за зеленого оттенка в одном из ресторанов на юге США пришлось поспорить, прежде чем ему разрешили занять столик, но В'гу это не возмутило: он лишь улыбнулся и записал это в свои заметки о табу.

На самом деле единственное, что несколько затрудняло вежливое обращение с В'гу, – это его чувство превосходства. Он платил за услуги, за образцы предметов и информации, торгуя странными устройствами, которые могли делать потрясающие вещи и которые счастливые обладатели тут же патентовали, но при этом раздавал бесценные приспособления с видом цивилизованного человека, раздающего дикарям стеклянные бусы и бесполезные безделушки.

Вопрос был в том, как скоро кто-нибудь почувствует себя оскорбленным этой атмосферой превосходства, чтобы выйти из себя и убить инопланетное существо. Правительства стран мира нервно защищали В'гу, стараясь отсрочить и предотвратить любое подобное убийство. Они боялись космического флота или полицейских сил, которые могли бы прийти поинтересоваться, что с ним случилось, если бы ему причинили вред.

Наконец, к облегчению правительств и радости службы управления движением аэропорта, где его корабль все еще мешал движению, В'гу собрался отправиться домой. Его корабль был заполнен фотографиями, записками и сувенирами. Он объявил, что провел в путешествии по чужим планетам достаточно лет, чтобы завершить свой курс обучения. Он произнес прощальную речь.

Фотографы навели камеры на него, стоящего на спущенном трапе корабля, и цветные телевизоры вывели его изображение на экраны всего мира – высокий человек, немного странный и некрасивый, с ровным зеленоватым оттенком кожи. Фотографы закончили съемку, и телевизионные звуковые колонки включились, чтобы подхватить его голос.

Самого старого репортера звали МакКанн, и опыт сделал его худым и циничным. Он уже знал, что скажет В'гу, – превосходство пришельца давало о себе знать.

Кто-то почтительно напомнил В'гу, что он обещал выступить с речью.

"Да, конечно", – звучно ответил он. Его английский был безупречен. Он потратил всего три часа на то, чтобы научиться говорить на нем.

"Вы можете написать в своих учебниках истории, что я считаю Землю приятной маленькой планетой, – продолжил он, – но во многих отношениях печально отсталой и примитивной. Я считаю, что причиной этого являются многочисленные войны и в целом ссорящееся поведение вашего вида". Он говорил это без гнева и смотрел на толпу и камеры с какой-то высшей жалостью и состраданием во взгляде. "Если бы вы только могли прекратить эти препирательства между собой, то на такой зеленой и приятной планете, как эта, вы могли бы достичь гармонии и удовольствия от жизни, равных любому из истинно цивилизованных миров галактики. Мой родной мир, например, отменил войны много поколений назад. Мы научились философии сотрудничества".

Он сделал паузу, резко поднял голову к ночному звездному небу и снова окинул толпу презрительным взглядом. "Да, есть много миров, где царит мир, продуктивность и сотрудничество. Но есть и мертвые миры, которые превратились в труху там, где раньше были зеленые планеты и процветающие расы людей, которые не могли отказаться от войны. Ради вас я надеюсь, что вы сможете изменить свой путь, но думаю, что у вас нет такой возможности, и в конце концов вы дойдете до конца своего пути и уничтожите друг друга, а возможно, и свой мир. Каждая новая звезда, которую вы видите в небе, знаменует собой самоубийство целой расы. Наше знание этих вопросов не вызывает сомнений: ни одна нова не возникает просто так – источники энергии не могут выйти из строя подобным образом. Каждая нова говорит нам о войне, о гибели культуры, которая, вероятно, считала себя цивилизованной, но не смогла побороть свою врожденную дикость".

Репортеры зачирикали, камеры зажужжали. Макканн закрыл блокнот, заскучал и посмотрел на небо, приготовившись вытерпеть остаток речи. Его газета могла получить слова речи из телевизора. Макканну нечего было добавить; он уже слышал подобные идеи. На востоке в небе виднелись далекие блики посадочных огней встречного самолета.... Нет. Не самолета, а звезды. Звезда почти фантастического блеска, ярче других, ярче Марса.

"Мистер В'гу!" – взволнованно сказал молодой репортер. "Разве это не новая звезда?" Он указал пальцем, и все посмотрели.

В'гу повернулся, положив руку на поручень трапа. Они ждали и суетились, пока он стоял, не двигаясь, и смотрел вверх. Через некоторое время, достаточное для того, чтобы он запомнил весь звездный регион, его глаза снова опустились, и он посмотрел на них безучастно, как будто забыл, зачем они здесь.

Макканн почувствовал внезапное электрическое возбуждение от узнавания. Ему доводилось видеть такое же парализованное отсутствие выражения на лицах людей, только что узнавших, что они совершили какую-то ужасную ошибку. Он резко повернулся и протиснулся сквозь толпу, направляясь к телефону.

Другие репортеры не понимали. Пока не понимали.

"Эта нова", – сказал один из них. "Откуда она?"

В'гу посмотрел на него. "Взорвалось солнце", – пробормотал он. "Пять лет назад. Свету потребовалось пять лет, чтобы добраться сюда". Микрофоны едва улавливали его голос.

"Вы знаете что-нибудь о людях, которые жили здесь, мистер В'гу?"

В'гу открыл рот, чтобы ответить. Но затем снова закрыл его. Он посмотрел через плечо на вход в свой космический корабль.

Репортер спросил: "А что насчет Новы, мистер В'гу?"

"Я был… я был очень хорошо знаком с людьми, которые ее вызвали", – медленно произнес В'гу. "Очень хорошо знаком. Я не могу представить, почему это произошло".

"Это была война, не так ли, господин В'гу?"

"Война?" В'гу снова поднял голову и заколебался. "Да, я полагаю, что это была война".

Мгновение спустя он добавил, видимо, без всякой причины: "Я долгое время был вдали от дома".

"Сколько времени вам потребуется, чтобы вернуться домой, мистер В'гу?

"Вернуться?" В'гу неопределенно огляделся по сторонам, его плечи опустились. Он выглядел менее чужим, более похожим на окружающих его людей и более симпатичным. Он снова посмотрел на своего собеседника. "О. О да, я… Я передумал. Можете передать своим бумагам, что я решил продлить свое пребывание у вас. Думаю, на некоторое время".

Самый молодой репортер неожиданно спросил: "Нова как-то повлияла на то, что вы передумали? Я имею в виду это решение".

Высокий зеленоватый мужчина в странной одежде спустился по трапу и вошел в толпу, озираясь по сторонам, словно забыв о микрофонах и камерах, с которыми должен был говорить. Затем он увидел свой объект и направился к нему сквозь толпу. Это был служащий аэродрома.

"Сэр, – смиренно сказал В'гу чиновнику, и все присутствующие вдруг поняли, как хорошо В'гу знал жителей мира Нова. "Сэр, я полагаю, что этот космический корабль находится на вашем пути. Где бы вы хотели, чтобы я его припарковал?"

Глава 3 Ланселот Биггс готовит пирата – Нельсон Слейд Бонд

Ланселот Биггс готовит пирата

Автор: Нельсон Слейд Бонд

Нельсон Слейд Бонд  (23 ноября 1908 – 4 ноября 2006) был американским писателем. Его работы включали книги, журнальные статьи и сценарии, используемые на радио, телевидении и на сцене.

В 1998 году Бонд стал лауреатом почетной премии "Небьюла" за прижизненные достижения, он был пионером ранней научной фантастики. Его опубликованная художественная литература в основном состоит из коротких рассказов, большинство из которых появлялось в криминальных журналах 1930-1940-х годов. Многие из них были опубликованы в журнале Blue Book, хотя Бонд в основном отошел от художественной литературы после 1950-х годов. Он известен своей серией рассказов "Ланселот Биггс" и рассказами "Мег-жрица", в которых появился один из первых сильных женских персонажей в научной фантастике.

"Приготовление пищи, – объясняет Биггс, – это просто вопрос химии". Но он не ожидал, что ему придется доказывать это утверждение!

[Примечание переводчика: Этот текст был подготовлен по изданию

Fantastic Adventures February 1940].

Все неприятности начались со Слопса. Слопс не был плохим поваром, вы понимаете. Просто он вообще не умел готовить, если уж на то пошло. У него было то, что можно назвать "комплексом тапиоки". Тапиока на завтрак, тапиока на обед, тапиока на ужин. Каждый день. Вареная тапиока, тушеная тапиока, даже фрикасе из тапиоки…

Уф! Когда ты дважды в месяц пересаживаешься на гравиплан, курсирующий между Землей и Венерой, ты не можешь вечно питаться этой дрянью!

Как бы то ни было, в конце концов это стало слишком много даже для такого железного старика, как Кэп Хэнсон. И когда мы въехали в аэропорт Сан-Сити, Кэп твердо сказал: "С тебя хватит, Слопс. Я действительно имею в виду "с концами»!», и он вышвырнул нашего (якобы) шеф-повара из "Сатурна" вместе с его одеждой, зарплатой, губной гармошкой и та-та-там-сами-знаете-чем.

В результате мы оказались на волоске от гибели, поскольку выяснилось, что в Солнечном городе не было ни одного повара космического корабля, стоящего в сухом доке. Пока "Сатурн" принимал груз для Земли – пепсин и медикаменты, в основном, с одним или двумя трюмами, полными мекеля и клаба, – шкипер старался как мог, чтобы напугать повара. Но мыла не было.

За час до того, как мы должны были отчалить, он подошел к моей турели управления. Он плюхнулся в кресло и нервно почесал свою седую шею.

"Черт возьми, Спаркс, – пожаловался он, – я думал, что поступаю правильно, когда увольняю Слопса, но…"

"Ты поступил правильно", – сказал я ему. "Выбросив этот жирный шар с корабля, вы спасли четырнадцать жизней. Экипаж. Они собирались либо взбунтоваться, либо убить, им было все равно, кого, если бы им пришлось съесть еще одно блюдо этой жижи".

"Но, – продолжал он с тревогой, – еще через час мы выбросимся на Землю. И у нас нет повара. Что же нам делать?"

Пока шкипер говорил, вошел наш первый помощник Ланселот Биггс. Теперь он услужливо предложил: "Я попрошу Слопса вернуться, если хотите, капитан. Я видел его в баре "Палас"…"

"Нет!" – сказали мы с кэпом на одном дыхании.

Биггс выглядел обиженным. Его шатающееся адамово яблоко покачивалось в горле, как не проглоченный апельсин. И он возразил: "Ну, в конце концов, тапиока полезна для вас! В ней содержатся ценные пищевые элементы, которые…"

"Заткнись!" – завопил Кэп Хэнсон. Он был не в том настроении, чтобы слушать советы кого бы то ни было, а особенно Ланселота Биггса. Возможно, это было связано с тем, что наша недавняя "транс мутирующая поездка", в ходе которой мы пытались превратить свинцовые банки в платину под воздействием космического излучения, провалилась. Корпорация высекла Кэпа за это на ковер, а Кэп обиделся на Биггса, потому что вся эта затея изначально принадлежала Биггсу. "Я убью того, кто хотя бы заикнется об этом!"

Мистер Биггс обиженно сказал: "Я просто пытался быть полезным".

"От вас столько же пользы, – едко сказал ему шкипер, – сколько от плавников на груди у птицы. А теперь убирайтесь отсюда! Убирайся! Убирайтесь!"

Наш долговязый первый помощник повернулся и начал выходить из башни. И вдруг…

"Минуточку!" – вскрикнул кэп Хэнсон. "Куда это вы собрались, мистер Биггс?"

Биггс пробурчал: "Почему… почему вы сказали мне…"

"Неважно, что я сказал! Делайте то, что я сказал! Кажется, я нашел решение. Мистер Биггс, ваша черепная коробка, похоже, набита разнообразными преданиями. Вы случайно не знаете ничего об искусстве кулинарии?"

"Кто?" – спросил Биггс. "Я? Нет, капитан. Но я не думаю, что это будет очень сложно. В конце концов, оно основано на элементарных химических процессах. Если подвергнуть определенные органические вещества воздействию двуокиси водорода при соответствующих термостатических условиях…"

У кэпа Хэнсона отпала челюсть. Он вытаращился на меня. "Что он говорит, Спаркс?"

"Он имеет в виду, – перевел я, – что готовить очень просто. Все, что вам нужно, – это вода, тепло и продукты".

"О!" Шкипер жутко ухмыльнулся. "В таком случае наша проблема решена. Мистер Биггс, вы только что получили новый личный кабинет и новую униформу. Вы найдете их под палубой, третья дверь справа".

Настала очередь Биггса выглядеть потрясенным. Его раздувшаяся гортань сделала обратный иммельман. А-а? Но я не повар, капитан. Я ваш первый помощник!"

"Ты был моим первым помощником, – холодно поправил Старик, – до сегодняшнего дня. В кодексе ИТП сказано: "Привилегия капитана – призывать любого члена экипажа или команды для выполнения любых обязанностей в чрезвычайных обстоятельствах". Это и есть чрезвычайная ситуация. Кроме того, вы только что сказали, что приготовление пищи – это просто подвергание определенных продуктов действию веществ. Так что…" Он скрестил свои волосатые лапы в завершающем жесте: "Вот и все! На камбуз, мистер Биггс!"

И он был прав. Так и было. Но самое забавное в том, что, вынужденный вступить в схватку, Ланселот Биггс оказался на высоте!

В первый же прием пищи, а это был обед, подаваемый в полдень по земному времени, я отправился в столовую, думая, что может случиться все, что угодно, и ожидая худшего. Я получил шок в своей жизни, а шок – это немаловажная часть жизни радиста космического люггера.

Мистер Ланселот вытащил из шляпы банкет! У нас был жареный цыпленок со сливочной подливкой, горячее печенье, засахаренные бататы, тушеный клаб по-креольски, пирог с изюмом и самый лучший кофе, который когда-либо подавали на старом "Сатурне".

Что думали остальные члены экипажа, я понятия не имею. Да они и не говорили. Каждый из них был так занят запихиванием жратвы в свою кишку, что разговор был мертв, как марсианская селедка. Но после того, как я до последнего затянул пояс жареной пулькой, я пробрался на камбуз и столкнулся с мистером Биггсом.

"Биггс, – обвиняюще сказал я, – вы скрывали от нас! Почему вы не предупредили нас, прежде чем готовить такое блюдо?"

Он шаркал ногами. Он сказал: "Все было в порядке, Спаркс?"

"Все хорошо? Это было потрясающе! Я не ел так с детства".

Он выглядел облегченным. "Я рад. Потому что, видите ли, это была первая еда, которую я приготовил".

"Это было первое-что!"

"Мммм! Но здесь, на камбузе, было много поваренных книг. И я решил, что раз уж мне придется это делать, то я могу сделать это правильно…" Он застенчиво улыбнулся мне. Время от времени я задумывался, понимает ли кто-нибудь из нас этого странного долговязого гения, Ланселота Биггса. Это был один из таких случаев. «, По правде говоря, я нашел это довольно интересным, Спаркс. Как я и говорил кэпу Хэнсону, это просто вопрос элементарной химии. Кастрюли и сковородки – это пробирки, а плита – огромная бунзеновская горелка".

Я восхищенно сказал: "Вот что я вам скажу, мистер Биггс. Вы ведь верите в то, что нужно придерживаться теорий, не так ли?"

"Конечно. "Сначала разберитесь с теорией" – вот главный секрет успеха в любом деле". Он выглядел довольным и немного взволнованным. "Мы хорошо съездим домой, Спаркс. Здесь полно еды, с которой можно экспериментировать. А в трюмах…"

Как раз в этот момент я уловил, что мой номер прозвучал в аудиосвязи. Я отключился и крикнул: "Говорит Спаркс. Как дела?"

"Спаркс?" Это был мой помощник, звонивший из радиорубки. "Тебе лучше подняться сюда на двойном. Сообщение из Сан-Сити, и я думаю, что это плохие новости".

"Сейчас буду", – крикнул я. Я бросил Биггсу короткое "До встречи!" и помчался по лестнице Якоба к башне. Там находился мой помощник, а также кэп Хэнсон и второй командир, лейтенант Тодд. Все трое выглядели мрачновато, немного хмуро и довольно опасливо. Мой помощник сунул мне в руку хлипкий проводок. Это было шифрованное сообщение из космопорта Сан-Сити. Я знал код так же хорошо, как английский и универсальный, поэтому прочел его вслух.

"КОМАНДИР ХАНСОН ИПС САТУРН НА МАРШРУТЕ ВЕНЕРА-ЗЕМЛЯ. НЕМЕДЛЕННО ПОВЕРНИТЕ НАЗАД ЗА КОНВОЕМ. ПИРАТ ХЕЙК ДОЛОЖИЛ ПО КООРДИНАТАМ ТРИ ПЯТНАДЦАТЬ ПЛЮС ДЕВЯТЬ О ДЕВЯТЬ ВАША ТРАЕКТОРИЯ". Подпись: "Аллонби, комм. С.С.К.Б.".

Я уставился на кэпа Хэнсона, размышляя, не тошнит ли меня так же, как тошнит в животе. Я сказал: "Хейк! Хек!"

Хэнсон сказал: "Да, но это еще не самое худшее, Спаркс. Расскажите ему, мистер Тодд".

Тодд вытер губы и неуверенно сказал: "Мы… мы в серьезном положении, Спаркс. Мы разогнались до максимума двадцать минут назад и отключили двигатели для свободного хода. И поскольку у нас было – или мы думали, что было – почти девять дней простоя, я сказал главному инженеру Гэррити, что он может уменьшить это число. Три гипатома, которые пропали".

Это все еще не имело смысла. Я сказал: "И он записал его? И что? Он ведь может собрать его снова, не так ли?"

"Нет. Он нашел корпус изношенным и переплавил его для повторной отливки. Мы… мы не сможем переделать его по крайней мере два дня!"

Для тех землян, кто не понимает этого жаргона, скажу словами из одного слога. Мы попали в адскую передрягу! Гипатомики – это двигатели, которые управляют космическими кораблями. В данном случае один из них проявил признаки слабости. Когда корабль, так сказать, "свободно колесил" в космосе, инженеры разобрали неисправный двигатель, обнаружили, что он нуждается в переделке, и переплавили корпус. Как сказал Тодд, потребуется не менее двух дней, а возможно, и больше, чтобы переделать форму, собрать все вместе и начать взрыв.

Но хуже всего было то, что – Хейк! Проклятый Хейк. В широких переходах между планетами есть пираты и пиратки. Некоторые из них – хорошие парни, если, конечно, можно считать разбойника хорошим парнем. Например, Ларк О'Дэй, этот улыбчивый бандит, который всегда давал капитанам люггеров подписанную расписку за украденные грузы и который однажды пропустил бродячий грузовой корабль нетронутым, потому что капитан признал, что в груз были завернуты его сбережения. Кто однажды остановил пассажирский суперлайнер с явной целью украсть один-единственный поцелуй у его очаровательной пассажирки, недавно коронованной "Мисс Вселенная".

Среди них были и скунсы, и собаки, и.. ну, в общем, подумайте о самых мерзких вещах, которые только можно придумать. Затем умножьте на десять, добавьте бесконечность, и вы получите Рунта Хейка.

Рант Хейк был убийцей. Возврат к старым гнилым временам, когда мужчины в первую очередь думали о смерти, войне и насилии. Он был пиратом не столько из-за ценности грузов, которые он поднимал, сколько потому, что ему нравилось сражаться. И в нем был садист. Его идея чистого веселья заключалась в том, чтобы взять на абордаж грузовое судно, например "Сатурн", выгрузить груз в удобное для него время, а затем взорвать медленную течь во внешнем корпусе.

После, надо сказать, предварительного снятия с несчастной жертвы всех спасательных кругов. Однажды на астероиде Саргосса я видел корабль, который был уничтожен головорезом Рунта Хейка. Его экипаж все еще оставался на корабле. Но не в виде узнаваемых человеческих существ. Как сырые и застывшие сгустки спрессованной плоти.

Отличный парень, этот Рант Хейк. И теперь мы, беспомощные и искалеченные, дрейфовали прямо по траектории, где он нас поджидал.

Кэп Хэнсон мрачно сказал: "Мы, конечно, ничего не можем с этим поделать. У нас есть одна шестимиллиметровая роторная пушка Форда. Мы дадим ему это".

"И разнесем себя на атомы, – вмешался Тодд, – с помощью его пробивных пушек. Нет, шкипер, это не годится. Но как насчет "Ампи"? Если мы выставим "Ампи", может быть…"

Ампи – это странное, пожирающее энергию чудовище с Венеры, чей неумеренный аппетит к электричеству служит защитой для космических кораблей, проникающих в слои Хевисайда на различных планетах. Идея была неплохой. Но Хэнсон покачал головой.

"Нет. Это не сработает. Ампи не выдержит теплового луча. Остается только одно. Передать конвою, чтобы он шел двойным ходом, и надеяться, что он доберется до нас раньше, чем мы столкнемся с Хейком".

Это был мой сигнал. Я вытолкал со скамьи того, кто помогал мне, и завел "воббл-баг". И, мистер, я наполнил эфир сообщениями SOS – и добавил пару PDQ для пущей убедительности. Я получил подтверждение из Сан-Сити и бросил им поспешное объяснение. Они ответили, что конвойный крейсер будет спешить, и чтобы они не пугались….

Ха! Что поделать, если у меня подкашиваются колени?

На Ланселота Биггса можно было положиться в одном случае. А именно – сунуть свой нос в самый неподходящий момент. Пока мы втроем рыдали, дверь распахнулась, и вошел не кто иной, как мистер Биггс, первый помощник и мойщик бутылок! Его лицо, в отличие от нашего, сияло радостью и восторгом. У него была ухмылка, растянувшаяся от края до края и обратно. Он захихикал: "Эй, кэп…"

"Пошел!" – прорычал Кэп Хэнсон. Я размышляю.

Но, посмотрите! Биггс открыл одну ветвистую лапу. Там лежала маленькая серая корабельная мышка. Он положил ее на пол перед собой. "Смотрите, что я нашел в контейнере № 4. Она ведет себя так чертовски забавно…"

"Идите!" – повторил шкипер, все еще хмурясь. "Если вы заставите меня выйти из себя…"

Биггс сказал: "Но он действительно ведет себя забавно…" И, по правде говоря, мышонок так и сделал. Обычно, знаете ли, мышь – самое пугливое существо на свете. Посади его в такое место, как это, в окружении огромных людей, и он, как сумасшедший, убежит в самый темный угол.

Но этот маленький паршивец не убежал. Более того, он целенаправленно переместился к ближайшему мужчине – Тодду – и принялся прижиматься к ботинку Тодда! Как будто лейтенант был его старым и любимым знакомым! Мистер Биггс снова захихикал.

"Видите? Знаете, что заставляет его так себя вести, шкипер? Я вам скажу. Это прол…"

"Мистер Биггс!" Лицо Старика было огненно-красным от ярости. "Сейчас не время для глупостей. Через несколько часов, а может быть, и минут, мы все можем погибнуть! А теперь, в последний раз повторяю, убирайтесь отсюда!"

Биггс, как бы ошеломленный, ответил: "Да, сэр!" Он достал свою зверушку, которая с любопытством терлась своей мягкой мордочкой о шнурки Тодда, положил ее в карман и вышел за дверь. На ходу он бросил мне умоляющий взгляд. Я кивнул, а потом, когда никто не обращал на меня внимания, присоединился к нему на взлетной полосе снаружи.

"В чем дело, Спаркс?" – потребовал он.

Я дал ему по рукам из обоих стволов. Он имел право знать. Каждый мужчина имеет право знать, когда наступает время прощания. "Но не говорите команде", – предупредил я. "Старик сделает это, если сочтет нужным".

Глаза Биггса стали огромными и круглыми. "Хейк! Неудивительно, что шкипер был недоволен". Он погрузился в одно из своих характерных молчаний. И вдруг: "Эй!"

"Что?"

"Говорят, Хейк – выпендрежник. Любит пошалить на захваченных кораблях, заказывает большие обеды и прочее, прежде чем пустить их на дно…"

"Ну?" сказал я. "Может, ты думаешь его отравить? Не будь дураком. Он заставит тебя проглотить полный рот всего, что ты ему подашь".

"Неважно. Я не уверен, что моя идея хороша – пока! Но у вас есть книга по физиохимии?"

"В моем кабинете".

"Отлично. Достань ее для меня, ладно? Я потом объясню".

Ну, я принес ему книгу, он сунул ее в карман и исчез в направлении камбуза, бегая трусцой, как аист на ходулях. Но сейчас у меня не было времени смеяться над физическими или умственными особенностями Биггса.

Потому что мои уши только что уловили звук, который они не хотели улавливать. Звук скрежета металла по металлу в районе офф-порта. Стук кулака по пермаллою, астматический хрип из шлюза, крик матроса, заканчивающийся захлебывающимся бульканьем…

Я бросился обратно в радиорубку. "Кэп, – крикнул я, – в шлюз! Кто-нибудь. Это должно быть…"

Так и есть. Рант Хейк и его пираты.

Глядя на Ранта Хейка, не подумаешь, что он убийца. Правда, он держал на прицеле ручной колющий пистолет, приближаясь к нам, плавно и легко двигаясь по взлетной полосе. Полдюжины человек за его спиной тоже держали оружие наготове, готовые к бою, а еще полдюжины направились по боковым коридорам к машинным отделениям и турелям управления. Но когда Хейк приблизился, он откинул кварцитовый головной убор своего болгарина, и я увидел, что волосы у него пшенично-золотистые, губы изогнуты в подобии нежной улыбки, щеки гладкие, мягкие, мальчишеские.

Его голос тоже был нежным. Он сказал: "Вы не оказываете сопротивления, капитан? Это мудро".

Кэп Хэнсон сказал: "Хейк, я свободно сдаю вам свой корабль. Но не трогайте моих людей. Это все, о чем я прошу. Мои люди не заслуживают…"

"Но, капитан!" Стройные брови маленького пирата резко поднялись. "Вы, конечно, несколько преждевременны в своих мольбах? Мы только что прибыли. Нам предстоит сделать еще много-много дел, прежде чем мы насладимся нашими маленькими удовольствиями".

И тут, когда он это сказал, я понял, почему люди проклинают имя Ранта Хейка. Дело было не в его лице. Его золотистые волосы, розовые щеки, мягкий рот – все это было лишь позолотой для гнили внутри него. Настоящий Хейк был в его глазах. В этих танцующих, сверкающих, злорадных глазах, которые вскидывались в стремительном, пламенном восторге, когда он намекал на то, что должно произойти.

Он был дьяволом. Возможно, маленьким дьяволом, но тем не менее дьяволом. Теперь я знал, что все эти истории были правдой, что от этого человека пощады ждать не приходится. Какое-то время он будет развлекаться с нами, по-кошачьи подшучивая над нами. Потом он уйдет. А мы останемся, как те сломанные вещи, которые я видел в Саргоссе.

Он снова заговорил. Мягко, мелодично, словно он был прапорщиком в каком-нибудь грузовом порту на Земле, а не космическим пиратом, оценивающим свою "добычу".

"Груз, конечно, капитан, мой. Уже сейчас мои люди переносят его на мой корабль рядом с вашим. Но есть еще несколько дел, которыми мы займемся на борту. Это одиноко – находиться в космосе несколько месяцев подряд. И обедаем мы не роскошно. У вас, я полагаю, есть хорошо укомплектованная кладовая? С изысканными продуктами, винами, возможно, чтобы искушать вкус?"

Хэнсон попытался снова.

"Есть, Хейк. И они все ваши, если вы пообещаете мне, что люди останутся невредимыми". Он заколебался. "Возьмите меня в заложники, если хотите. Все будет в порядке. Но…"

"Но, нет, капитан! Так не пойдет. Я думаю, вам лучше остаться со своими людьми". В глазах Хейка снова вспыхнул крошечный, танцующий огонек. "Видите ли, многие знают мое имя, капитан, и я понимаю, что у меня есть небольшая репутация. Но никто из них никогда не видел моего лица и не выжил. Было бы прискорбно, если бы меня опознали, не так ли?"

Он повернулся к своим последователям.

"Обезвредьте их", – небрежно приказал он. "А когда груз будет передан, пусть наши люди придут пообедать. Мы будем ужинать на борту "Сатурна"".

Вам, землянам, эта часть покажется странной, возможно? Что мы не оказали вторжению Хейка никакого сопротивления? Что ж, я вас не виню. Я тоже читал "Марсианские рассказы" и "Космический еженедельник". Авторы этих журналов хотели бы, чтобы вы поверили, что каждый капитан грузового корабля – озабоченный Джон Пол Джонс. Но подумайте! Сатурн – был старой дряхлой коровой по сравнению со стримерами Хейка. Хэнсон придерживался единственно разумной политики. Успокоить пирата, быть с ним вежливым, надеяться, что мы сможем отсрочить его планы по уничтожению корабля, пока крейсер S.S.C.B. не доберется до нас.

Так что более двух часов, безоружные и удрученные, мы с "Сатурна" сидели и баловались, пока люди Хейка, используя нашу машинную команду, дворников и бластеров, в качестве носильщиков, переносили более ценные части нашего груза на свой корабль. Они не брали крупногабаритные вещи. Только самое необходимое, что можно было переправить из укрытия на одном из астероидов-изгоев.

Тем временем Рант Хейк совершил по крайней мере одну специальную поездку. Спустился на камбуз. Он взял с собой Тодда, Кэпа и меня, чтобы присматривать за нами. Внизу мы обнаружили Ланселота Биггса, который спокойно читал.

Хейк сказал своим мягким мурлыканьем: "Ты… ты повар на этом корабле?"

Биггс ответил: "Угу".

"Вы будете обращаться ко мне, – предложил маленький разбойник, – как "сэр". Хорошо, Биггс. Я хочу, чтобы ты приготовил для нас еду. Хорошую еду. Свежее мясо и овощи. «Вы не представляете…» —последнее слово он протянул Хэнсону. "Как надоели консервированные концентраты".

Хэнсон только хмурился. Но Биггс выглядел растерянным. Он сказал: "Мне придется брать продукты из кладовых, если вы хотите большой еды. Этот камбуз мал". Он беспомощно огляделся по сторонам.

Хейк кивнул. "Это можно. Но учтите, никаких средневеково-токсикологических подвигов. Помнится, повар "Спики" пробовал что-то подобное. Бедный парень! Он ужасно кричал… Я никогда этого не забуду".

"ИМЕЙТЕ В ВИДУ, – ЛЕДЯНЫМ ТОНОМ СКАЗАЛ ПИРАТ, – В ЭТОМ БЛЮДЕ НЕТ НИКАКИХ ПРИЧУД МЕДИЧИ".

Держу пари, что нет! Но я надеялся, что теперь Биггс поймет, что я был прав. Ему не удастся провернуть с Рунтом какую-нибудь пакость и остаться безнаказанным.

Похоже, он понял, да еще как. Он сказал, вытаращив глаза: "Я сделаю все, что смогу, сэр. Конечно, это займет немного времени".

"У нас есть время и в запасе", – согласился Хейк. "Хорошая еда – вот что нам нужно. А теперь, господа…?"

Он указал нам на турельную комнату. Мы начали покидать камбуз. Я был последним, кто прошел через дверь. Когда я это делал, то почувствовал, что меня что-то дергает. Мистер Биггс запихивал что-то в мой карман. Он прошептал мне на ухо: "Спаркс, дай каждому из наших людей по кусочку. Скажи им, чтобы жевали!"

На мгновение мои надежды вспыхнули. Я не знал, что у Биггса в рукаве, но смел мечтать, что он придумал какой-то способ победить пиратскую угрозу. Но когда через несколько минут мне удалось выбраться незамеченным и посмотреть, что он сунул мне в куртку, мои надежды умерли так же внезапно, как и родились.

Это был не что иное, как пепсин. Простой, обычный пепсин, побочный продукт с венерианских ранчо.

У меня возникло желание выбросить эту чертову штуку. Я подумал, что, может быть, беспокойство, отчаяние заставили Биггса отказаться от гравиоустановки. Но потом я передумал. В конце концов, у него могли быть какие-то причины. А в таком месте, как это, любая авантюра стоила того, чтобы ее принять.

Так, потихоньку, я начал распределять вещи. Мне удалось подсунуть половину пакета Дагу Эндерби, стюарду, с указанием передать его черной банде. Между палубами я встретил шефа Гэррити и передал ему немного для команды машинного отделения. Тодд взял кусочек, удивился, неохотно, но положил его в рот, когда я подал ему знак. Я? Конечно, я тоже съел немного. В конце концов, это было вкусно.

Единственным человеком, которому я не мог подсунуть кусочек в любое время, был Кэп Хэнсон. За шкипером присматривал старый орлиный глаз Рант Хейк. Собственно говоря, Хейк следил за всеми нами. Он не пропускал ни одной уловки, этот маленький убийца. Перед самым ужином он заставил мое сердце заколотиться, когда спросил: "Что ты жуешь, Спаркс? Жвачку?"

Он испугал меня и отмахнулся одновременно. Я кивнул. "Да", – сказал я. Потом, боясь не спросить, спросил: "Хочешь кусочек?"

Он деликатно вздрогнул. "Варварский обычай. Я не хочу кусок".

Вот это был перелом для нашей стороны!

Итак, как я уже сказал, Биггс объявил обед, и мы все пошли в столовую. Поговорим об иронии судьбы! Вот мы, десяток честных, трудолюбивых космонавтов и столько же пиратов, сидим за одним столом и едим одну и ту же еду.

Жутко? Конечно, но это был Хейк для вас. Как сказал мистер Биггс, он был выпендрежником. Но не думайте, что он рисковал. Мы были безоружны, а его люди – ходячие хозяйственные магазины. Что же касается дружеского общения на том банкете, то оно было на высоте! По внешним признакам, мы все были за пиршественным столом, а на самом деле нас, сатурновцев, откармливали для последующего заклания.

И все же… ну, вы знаете старый анекдот. "Осужденный сытно поел". Я так и поступил, и большинство других ребят тоже. Потому что мистер Ланселот Биггс придумал еще одну Q.E.D., что кулинария – это, в конце концов, не что иное, как прикладная химия.

Чтобы у вас потекли слюнки, мы подали охлажденное консоме с легким хересом. Затем соблазнительная запеченная путассу, поданная с мозельским Erdener Treppchen, и Старик был в бешенстве! (Он приберегал это блюдо для своего золотого юбилея). Затем соте из цыпленка по-флорентийски….

Это были прелюдии. Главным блюдом было седло ягненка с горошком в мяте, картофелем по-парижски и вином Pommard 1974 года. Салат был "Салат Альма"; десерт – нечто, что, как мне потом сказал Биггс, было "Пломбир а л'Гаван Фриандис" (ананасы, бананы, замороженный заварной крем, и ни капли тапиоки!).

Его принесли вместе с Piper Heidsieck 65-го года. Далее последовал деми-таз, затем ликеры.

Здесь Рант Хейк объявил перерыв. "Мы перенесем напитки, – сказал он, – на наш собственный корабль. Мы не хотим пьянства на борту, пока мы делаем то, что сейчас необходимо. Капитан Хэнсон?"

Он многозначительно кивнул в сторону турельной рубки. Я поднялся, Тодд тоже. К нашему удивлению, Биггс присоединился к нашей группе, когда мы поднялись на палубу. Хейк сказал со злобным сожалением, которое я никогда не забуду: "Мы получили огромное удовольствие от нашего банкета, капитан. Но, как вы понимаете, я не могу допустить, чтобы что-то помешало мне выполнить следующий долг. Поэтому…"

Хэнсон жестко сказал: "Вы дадите нам лайфскиф, прежде чем спустить "Сатурн" на воду, Хейк?"

Хейк солгал: "Капитан, я планировал поступить именно так. Но произошел несчастный случай… Похоже, некоторые из моих людей были настолько неосторожны, что проделали дыры в каждом из яликов. Конечно, если вы все еще хотите рискнуть на поврежденном судне…?"

О, он был просто отморозком, этот Хейк! Я посмотрел на Тодда и увидел в его глазах ту же мысль, что и у меня. Это был наш последний шанс. Если мы не поймаем Хейка сейчас, будет слишком поздно. Я напрягся. Если бы нам удалось схватить пиратского вождя, возможно, его люди не осмелились бы ничего предпринять, боясь причинить ему вред. А Хейк, как бы быстро он ни был на взводе, может не успеть схватить нас обоих…

И тут снова вмешался Ланселот Биггс. Мне он рявкнул: "Нет! Нет, Спаркс!" А к Хейку он обратился тихо, почти ласково: "Мистер Хейк, это все большая ошибка, не так ли? Эти грубые, противные старики думают, что вы хотите их обидеть! А вы вовсе не хотите. Разве они не старые злюки?"

И тут – держите шляпы, друзья! – мягкий рот Рунта Хейка начал дергаться! Да, дергаться! Он зажмурился, как рот ребенка, глаза его сморщились, и он начал пускать пузыри!

"Обидел их?" – жаловался он. "Я их обидел? Да я бы ничего такого не сделал! Я их люблю! Они мои друзья". И он отбросил свой пистолет, протянул руку и погладил Биггса по щеке!

Рядом с собой я услышал хриплый шепот лейтенанта Тодда: "Боги Греции, что это такое!" Я и сам был ошеломлен на мгновение. Но у меня хватило ума нагнуться и достать пистолет Ранта Хейка, пока не закончилась эта безумная интермедия. "У него перегорели предохранители!" закричал я. "Хватай его, Тодд! Мистер Биггс, за мной! Мы с вами соберем его команду…"

Но Биггс спокойно сказал: "Не торопись, Спаркс. Спешить некуда. Видишь?"

Он отошел к стене и включил обзорную панель, показывающую интерьер столовой. И там, где за мгновение до этого мрачноватые космические пираты следили за нашей командой, теперь стояли с пустыми, ничего не понимающими лицами двадцать человек, которые выглядели и вели себя как ласковые щенки!

Они обнимали друг друга, гладили по рукам и лицам, шептали нежные слова умиления. Это было одурманивающее. Более того – это было стыдно! В одном из углов бородатый одноглазый разбойник держал на коленях свою спутницу. Другой громила, достаточно крупный, чтобы разорвать человека пополам голыми руками, играл с приятелем в свинку!

Я сглотнул, уставился и снова сглотнул. Я задыхался: "Но что… что…"

Биггс вдруг сказал: "Спаркс! Ты не дал Шкиперу ни кусочка пепсина!"

"У меня не было шанса. Но как…"

И тут я увидел. Шкипер и Рант Хейк сидели в одном кресле, шептали друг другу нежные слова, ласково гладили друг друга по волосам. Как раз в тот момент, когда я смотрел, Старик наклонился вперед и поцеловал пирата в лоб!

И тут наступила долгожданная пауза. Звуковое сопровождение ожило; грубый голос прохрипел: "Вызываю "Сатурн"! Сатурн, ахой! Вызывает крейсер "Айрис". Приготовиться! Мы подойдем к вам через двадцать минут…".

После этого, когда Рант Хейк и его пираты, все еще бормоча бессвязные протесты, были пересажены на патрульный корабль и отправлены обратно в венерианскую тюрьму, которая давно их ждала, мы провели совещание в моей радиорубке. Там были Тодд, шеф Гэррити, Ланселот Биггс и я. А также очень туманный и растерянный капитан Хэнсон, который, казалось, с трудом удерживался от того, чтобы не сказать, что все мы "дорогие, милые мальчики", как он говорил нам уже несколько раз за последний час или около того.

Я не мог понять, о чем идет речь. Поэтому я прямо спросил Биггса: "Но что это было, мистер Биггс? Мы все знаем, что это было что-то, что вы положили в еду. Что-то, от чего нас спас пепсин. Но что? Конечно, никакое лекарство не заставит человека так себя вести".

Биггс усмехнулся, его адамово яблоко дружелюбно подергивалось.

"Нет, не наркотик. А химическое вещество. Пролактин, если быть точным. Если помните, я начал рассказывать, что мы везли на Землю его груз".

"Пролактин?" – спросил Тодд. "Что это такое?"

"Экстракт гипофиза; гормон, управляющий человеческими чувствами. Пролактин – это гормон, который отвечает за все проявления родительской любви. Он заставляет петухов высиживать яйца, кошачьих – давать молоко, а самок с недостатком молока – становиться нормальными. Он широко известен как кристалл "материнской любви"".

"И мы, – сказал я, – несли на себе его груз. Но я до сих пор не понимаю, зачем нам нужно было жевать пепсин. И почему он не превратил всех нас в зайчиков-обнимашек, как…"

Я взглянул на Старика, потом снова отвел взгляд. Он с нежностью посмотрел на меня.

"Видите ли, – объяснил Биггс, – пролактин – это чистый белок. А чистые белки не растворяются ни в чем, ни в алкоголе, ни в воде, ни в чем, что обычно входит в ваш рацион".

"Я приготовил банкет для Хейка и его гуся, обильно посыпав их пролактином. Но, как вы уже отмечали, мне нужно было найти способ оградить наших людей от воздействия гормона, который подрывал их боевой дух. Пепсин стал решением. Пепсин расщепляет чистые белки до растворимых пептонов. Именно поэтому он широко используется в качестве пищеварительного средства".

"Дрвстбынлви", – успокаивающе пробормотал шкипер.

"А?" потребовал я, – "Что это?"

Биггс выглядел смущенным. "Я не уверен, – сказал он, – но думаю, он говорит: "Ты дорогая, милая малышка, и я тебя очень люблю!" Э-э-э… Спаркс… Думаю, нам лучше уложить его в постель, пока это не пройдет…"

Вот и все. Может быть, мне не следовало рассказывать вам обо всем этом, не знаю. Потому что Шкипер, оправившийся от "материнской ласки", довольно щепетилен в этом вопросе. А я все еще щелкаю жучком на "Сатурне".

Как бы то ни было, теперь вы знаете. Но если ты когда-нибудь расскажешь Кэпу Хэнсону, что я тебе рассказал, мне будет очень плохо. Возможно, мне придется сесть на следующий экспресс, идущий на Плутон и на запад. И мне, и Биггсу. Не так уж много "материнской любви" в правом кресте кэпа Хэнсона!

Глава 4 Дьявол внизу – П.Ф. Костелло

Дьявол внизу – автор П.Ф. Костелло (настоящее имя Уильям Мак-Гиверн)

Вот чем хвастался Дьявол: "Без меня вы, смертные были бы в беде. Весь ваш мир отправился бы в ад!" И он доказал свою правоту. Вскоре весь мир возопил: "Вернись, Люцифер! Все прощено!"

[Примечание переводчика: Этот текст был подготовлен по изданию

Фантастика января 1958 года].

Красивые женщины были главным оружием сатаны. Они делали грех таким привлекательным.

"Джо! В доме грабитель!"

Джо Эмеральд хмыкнул и натянул простыни на голову. "Дайте мне поспать", – пробормотал он.

"Проснись, Джо!" На этот раз пальцы жены впились ему в плечо. "Говорю тебе, в доме кто-то есть! Ради всего святого, проснись!"

"Пусть", – снова пробормотал Джо. "Что ты хочешь, чтобы я встал и сварил ему чашку кофе? Иди спать, Перл, здесь никого нет!" Он начал похрапывать.

В гостиной лампа с треском упала на пол, Джо поднялся на ноги и проснулся. "Что?" – воскликнул он.

"Я же говорила, что в доме грабитель", – сказала Перл.

"В доме частного детектива?" – спросил Джо. "И что он мог здесь найти – кроме счетов?"

"Он может быть похитителем!" – взволнованно прошептала его жена. "Джо, пожалуйста, возьми свой пистолет и выйди на улицу, пока я сама этого не сделала!"

Где-то в доме открылась дверь.

"Он идет в детскую спальню!" – вскрикнула Перл. "О, Джо!" Она вскочила с кровати и стала натягивать халат.

"Оставайся здесь!" – почти злобно сказал Джо. Он уже встал с кровати, и его пальцы сомкнулись вокруг пистолета в наплечной кобуре, висевшей над креслом. Он открыл дверь спальни и вышел в темноту гостиной. Несколько быстрых шагов привели его к двери в детскую, которая была закрыта. Он положил руку на ручку, а затем резко обернулся, когда где-то в задней части дома мягко захлопнулась дверь.

"Дверь в подвал", – пробормотал он. "Он спускается в подвал; должно быть, услышал, как Перл тявкает. Ну, так ему не выбраться!"

Он быстрым шагом направился на кухню и на мгновение остановился у двери в подвал. За дверью послышался странный звук, похожий на скрип и щелчок. Затем наступила тишина.

В подвале не было другого выхода, кроме двери, у которой он стоял, а окна представляли собой просто стеклянные блоки, вделанные в бетонную стену, и не открывались, если не считать встроенных в них маленьких форточек. Кто бы ни находился внизу, ему пришлось бы подниматься по этой лестнице, если бы он намеревался покинуть дом. Но Джо не собирался позволить ему уйти.

Он открыл дверь, просунул руку внутрь, в темноту и щелкнул выключателем. Подвал мгновенно залил яркий свет стоваттных лампочек, которые установил Джо. У лестницы Джо не так бросалось в глаза, как, должно быть, незваному гостю. У него было преимущество, и он быстро им воспользовался. Он спрыгнул с лестницы на полпути и взмахнул пистолетом. "Подними их!" – прорычал он. "Не двигайся, или я всажу тебе свинец в печень!"

Не было слышно ни звука.

Джо медленно спускался по лестнице, приседая, чтобы как можно лучше рассмотреть весь подвал, пока его голова не опустилась ниже балок пола. Ничего не было видно, но он услышал слабый звук за масляной горелкой, которая была единственным местом в подвале, находящимся вне поля зрения.

"Хорошо", – сказал он. "Ты за масляной горелкой. Просто выйди с поднятыми руками и не делай никаких ложных движений. И не думай, что сможешь меня подстрелить – я лучший стрелок в этом штате, без сомнения. Когда Джо Эмеральд стреляет по чему-то, он попадает".

Ответа не последовало. Джо осторожно спустился по двум последним ступенькам на бетонный пол, а затем подошел к квадратной массе масляной горелки. Он подошел к ней с того конца, где был самый широкий проход между ней и стеной, настороженно оглядываясь в поисках малейшего признака торчащего оружия. Но ничего не было.

Он сделал последний шаг, с которого хорошо просматривалось пространство за горелкой, и остановился на месте.

"О, моя тетушка-пивоварня!"

"Похвальная привычка, если она достаточно распространена", – раздался глубокий, хриплый, почти звериный голос.

Джо Эмеральд уставился на стоящее перед ним существо, а оно уставилось на него в ответ.

"Дьявол!" – задохнулся он.

"Ты ругаешься или просто делаешь замечание?" – спросило волосатое существо, пристально глядя на него своими раскосыми глазами без крышек.

Джо тяжело сглотнул. "Ты зеленый!" – испуганно произнес он.

"Значит, ты наблюдаешь", – разочарованно произнесло существо. "Да, я зеленый. И что с того?"

"Я скорее ожидал, что ты будешь красным".

"И с вильчатым хвостом?"

Джо присмотрелся. "У тебя ведь его нет?"

"Нет. И никогда не было. Все это церковная клевета".

"Что?"

"Грязная ложь".

"Ты должен говорить!" – воскликнул Джо.

"Похоже, вы не сомневаетесь в моей сущности", – заметило существо. "Большинство людей считают, что дьявол – это человек. Уверяю вас, это просто случай отождествления себя с высшим существом".

"Если ты такой высший, то что ты делаешь в моем подвале?"

"Я пришел сюда, чтобы возглавить преступную волну – самую амбициозную из тех, что я пытался совершить за последние годы. Это очень коррумпированный город, вы знаете".

"Вы правы", – согласился Джо. "Но почему из моего подвала?"

"Что может быть лучше, чем дом частного детектива? Мне всегда хочется, чтобы закон был на моей стороне, и обычно так и происходит".

"С чего вы взяли, что я буду на вашей стороне?"

Дьявол усмехнулся. Джо чуть не выронил пистолет. Это лицо вряд ли было приспособлено для ухмылки. Иначе распознать эту гримасу можно было только с помощью некоего шестого чувства. Юмор был понятен, но физический аспект сотрясал душу.

"Слышал когда-нибудь об одержимости?" – спросил он.

Джо напрягся и крепче сжал пистолет. "Не делай ни шагу!" – предупредил он.

"Мне и не нужно", – заверил его Дьявол. "Я делаю все это с помощью гипноза. Через несколько минут вы подниметесь по лестнице так же, как спускались, и скажете жене, что то, что она слышала, была всего лишь кошка, и что вы ее потушили. Она не заподозрит, что вы все еще находитесь в подвале, временно занимая мое тело, в то время как мужчина, вернувшийся к прелестям супружеского ложа, – существо, действительно способное использовать свои особые таланты с наибольшей пользой. Возможно, она удивится твоей внезапной мужественности, но я полагаю, что она будет если не в восторге, то уж точно довольна".

Дьявол фыркнул. "Кстати, у вас есть собака?"

"Сейчас нет. Раньше у меня была полицейская собака, но жена заставила меня избавиться от нее – слишком дикая, когда рядом дети, сказала она. Я держал ее здесь на цепи".

"О, отлично", – сказал Дьявол. "Теперь я вижу цепь, прикрепленную к стене. Должно быть, это был большой дьявол. Идеально! Ошейник и все такое. Будет удобно следить, чтобы ты не удрал с моим телом, пока я пользуюсь твоим".

Он перевел взгляд своих раскосых глаз на Джо и уставился на него.

Настала очередь Джо ухмыльнуться. Он сделал это криво. "Не сработает", – сказал он. "Я не поддаюсь внушению. Иначе говоря, меня нельзя загипнотизировать. Жаль вас разочаровывать".

"Я не разочарован", – сказал Дьявол. "Очень интересно! Вы довольно необычны".

"Так что теперь с одержимостью?"

Дьявол пожал плечами. "Придется прибегнуть к старой доброй примете".

"И что же это?"

"Сила. Проверенный и верный, мой самый эффективный метод. Во все века я использовал силу. Великие завоеватели делали мою работу только силой оружия. В последнее время я предпочитаю интриги, холодную войну, знаете ли, но поскольку вы представитель старой школы, мне придется одолеть вас".

Дьявол медленно продвигался вперед, сгибая волосатые руки и приседая, почти до смешного напоминая боксерскую стойку.

Джо намеренно выровнял пистолет и нажал на курок. Взрыв был оглушительным в тесном пространстве подвала, но Дьявол не дрогнул. Он снова оскалился в своей ужасной ухмылке и указал на сплющенный кусок свинца на полу. "Отличный трюк, не находите?" – спросил он. "Если бы я был уязвим к пулям, то в меня бы часто попадали. Даже серебряные пули, глупое суеверие, не помогают. Защищайся, мой друг. Я собираюсь тебя проучить".

Дверь у лестницы открылась, и в подвале раздался голос Перл. "Джо! Джо, с тобой все в порядке!"

"Не спускайся!" – крикнул Джо. "Я загнал дьявола в угол".

"Загнан в угол! " – воскликнул Дьявол. "Ах ты, показушник! Даже стоя передо мной, ты не упускаешь возможности похвастаться перед своей женой! Какой лицемер. Может быть, пора ей получить настоящий отдых… "

Джо Эмеральд осторожно и быстро подбросил пистолет в воздух, а когда Дьявол ловко увернулся от него, бросил в волосатую фигуру свой шестифутовый рост с хорошо натренированными мышцами и костями. Они с треском столкнулись, и на мгновение Дьявол отшатнулся назад.

"Если тебе нужна сила, – прорычал Джо, – то, возможно, я не лишен опыта ее применения. Видел когда-нибудь джиу-джитсу?"

"Изобрел его", – ответил Дьявол, уклоняясь от захвата и применяя свой собственный. Джо крутанулся в воздухе и с грохотом упал на бетонный пол. Но он мгновенно поднялся на ноги, его тело врезалось в колени Дьявола, и оба рухнули на пол. Через мгновение они уже метались по полу в жестоком клубке рук и ног. Джо ударил кулаком в грудь дьявола, и тот хрюкнул. Затем от удара рукой дьявола в черепе Джо зазвенели зубы. Перед его глазами заплясали яркие огни. Мгновенно дьявол навалился своим волосатым телом на Джо и повалил его на спину, прижав к полу обоими плечами. Когти схватили его за горло и начали сдавливать. Джо дергался, но не мог сбросить вес дьявола, который, казалось, увеличивался с каждой секундой.

"Отличная помощь – знание о том, как увеличить силу тяжести", – заметил Дьявол, крепче сжимая горло Джо. "Как только сознание покинет тебя, я осуществлю перенос, а потом мы привяжем тебя цепью за ошейник твоей собственной собаки и оставим здесь".

Джо Эмеральд дико метался, но свет в подвале начал тускнеть, так как его лишили дыхания. Отчаяние нахлынуло на него волной, такой же черной, как подступающая потеря сознания.

Раздался глухой удар, стон, и хватка на его горле ослабла, а затем и вовсе исчезла. В клубящейся черной дымке он услышал бормотание: "Женщины… всегда ставят мне синяки на голове....".

Потом Перл склонилась над ним, всхлипывая, подняла его, дико тряся.

"Вставай, Джо!" – умоляла она. "Пожалуйста, вставай. Я вырубила его лопатой для снега".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.