Челси Ичасо
Мертвые девочки не проболтаются

Посвящается Матиасу, с любовью

Серия «Neoclassic: Расследование»

Chelsey Ichaso

DEAD GIRLS CAN’T TELL SECRETS

Originally published in the United States by Sourcebooks Fire, an imprint of Sourcebooks, Inc.

www.sourcebooks.com.

Перевод с английского М. Жуковой

Печатается с разрешения издательства Sourcebooks, LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.

© Chelsey Ichaso, 2022

© Перевод. М. Жукова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Глава 1

–Как Пайпер? Есть какие-то новости?

Преграждая мне путь в заполненном учениками школьном коридоре, передо мной внезапно появляется девушка с длинными волосами цвета воронова крыла. Она моргает влажными глазами и прикусывает нижнюю губу, словно вот-вот расплачется. Такое ощущение, что она не спала всю ночь, переживая за Пайпер.

Я сжимаю зубы и раздумываю, не проскочить ли мне быстренько мимо, но вместо этого качаю головой.

– Нет, ничего нового.

Хмурясь, девушка отходит. Она кричит мне вслед, но я ушла далеко и почти ее не слышу:

– Очень надеюсь, что она очнется.

Эти слова словно удар в живот. Должно быть, Ворона думает, что все так просто. Она, наверно, считает, что впасть в кому – это как заснуть в специальной капсуле, чтобы скоротать время в космосе, что-то похожее показывают в научно-фантастических фильмах. Человек просто лежит в ней много дней, а затем недель, в общем, сколько нужно, пока его организм не решит: достаточно. А потом просыпается как ни в чем не бывало.

Раньше я так же думала. В какой-то момент человек должен очнуться.

Но Пайпер не ложилась ни в какую капсулу, она так просто не проснется.

Я знаю, что она может не очнуться. Что так и умрет.

И я знаю, что это моя вина.

Я стараюсь выкинуть из головы девицу со смоляными волосами и фальшивыми слезами. На самом деле никого не волнует моя младшая сестра, которая была не очень популярна в школе. Скорее всего, просто пытаются добиться моего расположения. Но единственное, что у них получается, – это заставить меня заново вспоминать все то, что я сделала, чтобы довести Пайпер до точки, – то есть все то, что я не сделала. Еще одно напоминание, и я растекусь лужицей на жестком линолеуме.

В школьном коридоре царит оживление и суета: ученики спешат на первый урок. В коридоре сквозняк – осенью, часов до одиннадцати, пока не выглянет солнце, это обычное дело. Скидываю с плеч рюкзак и ищу в нем фирменную спортивную куртку женской футбольной команды школы «Грейлинг», но ее там нет. Видимо, забыла дома. Раздраженная, я обхватываю себя руками и тащусь в класс, по коже бегут мурашки.

Дохожу до конца шкафчиков и вспоминаю. Пайпер всегда холодно, поэтому она и держит в своем шкафчике запасной свитер. Что с нее взять: кожа да кости.

Я снова растираю замерзшие плечи, думаю, что она не станет возражать. Мы часто берем вещи друг у друга. То есть брали бы, если бы носили один размер.

И если бы нас объединяло что-то еще.

По телу опять пробегает холодок, но совсем другого рода. Ей сегодня свитер точно не понадобится.

Возвращаюсь тем же путем, проталкиваюсь сквозь толпу, добираюсь до шкафчика Пайпер. Никто не прикасался к нему с того дня, как она упала. Все, даже мои родители, ведут себя так, словно в любую секунду она уверенной походкой войдет в школу.

Но и они не знают, что будет с Пайпер.

Мои родители, несмотря на всю свою гениальность, очень упрямы.

Опускаю рюкзак на пол и пытаюсь открыть замок. Я не сразу вспоминаю, какой у нее код. Мы не из тех сестер, что делятся кодами от шкафчиков или паролями, но пару раз, когда она болела, я забирала ее учебники. Достаю свой телефон и в Заметках нахожу нужную комбинацию. После хватаюсь за холодный металлический замок и ввожу цифры, слышу щелчок. Шкаф открыт.

Тяну дверцу на себя, и сразу же чувствую запах Пайпер. Запах пыльных старых книг и малиново-ванильного шампуня. В груди у меня что-то сжимается. Шкафчик Пайпер – это отражение ее комнаты в нашем доме. Книги и учебники аккуратно стоят в ряд у задней стенки. Тетради на пружине – с левой стороны. Все остальное, включая свитер, кучей лежит справа.

Запоздало звенит звонок, который меня испугал, делаю вдох и тянусь за свитером, вытаскиваю его из-под груды тюбиков гигиенической помады, ручек и пачек жвачки. Опоздание меня не беспокоит. Обычно учителя делают исключение той, чья сестра сбросилась со смотровой площадки, откуда открывается самый живописный в городе вид.

Достав свитер, я закрываю шкафчик и прижимаю к себе столь любимую ярко-желтую хлопковую ткань. Когда Пайпер надевает этот свитер, то выглядит словно канарейка: ее вьющиеся светлые волосы рассыпаются по желтому материалу. Внезапно я не понимаю, почему решила, что взять этот свитер – хорошая мысль. Я не могу его надеть. В нем я буду выглядеть, как она. Пахнуть, как она.

С другой стороны, может, окутать себя чем-то, напоминающим о сестре, – это то, чего я заслуживаю. Встряхиваю свитер (он был идеально сложен), просовываю в него руку, но что-то падает на пол.

Записка.

Поднимаю ее. Обычная деловая записка, в которой Пайпер сообщают об изменении планов в одном из миллиона кружков, что она посещает после занятий.

«Сегодня после уроков в Школе выживания пройдет дополнительное занятие. Собираемся на Вандеруайлд-Пойнт.

Мистер Дэвис».

У меня учащается пульс. Вандеруайлд-Пойнт – как раз то место, где месяц назад Пайпер попыталась свести счеты с жизнью. Несмотря на то, что в коридоре холодно, у меня на лбу выступает пот. Записка подписана руководителем кружка, на ней также стоит дата.

Шестнадцатое сентября. В этот день Пайпер упала.

Глава 2

Весь первый урок я думаю, как занятие Школы выживания могло состояться в том же самом месте, где упала Пайпер, и в то же самое время. Звенит долгожданный звонок. Не обращая внимания на последние указания сеньоры Перес, вскакиваю из-за парты. Она что-то говорит про домашнее задание.

Выхожу в коридор и ищу взглядом своего парня Гранта, и наконец замечаю в толпе его темные локоны и атлетически сложенное тело. Он идет ко мне, чтобы проводить на урок мировой литературы. Я спешу к нему, хватаю за руку и оттаскиваю в пустой угол.

Прежде чем посмотреть в его глаза, я оглядываюсь. На его безупречной смуглой коже появился румянец.

– Что, соскучилась по мне?

Наклоняясь, он обеими руками обнимает меня за талию.

– Конечно, – говорю я, уворачиваясь от его поцелуя. – Но я хотела тебя кое о чем спросить, – вытаскиваю записку из кармана джинсов и показываю ему. Грант тоже ходит в Школу выживания. – Я нашла ее в шкафчике Пайпер. У вас было дополнительное занятие в тот день, когда она свалилась?

Даю ему записку. Он хмурится.

– Нет, – говорит он, рассматривая ее.

– Правда? – разочарование, которое я испытываю, напоминает удар футбольного мяча в грудь. Я очень надеялась, что он мне хоть что-нибудь расскажет. – Я не понимаю…

– Меня там не было, – перебивает он. – Просто потому, что в тот день никаких занятий не проводилось. Мы всегда собираемся по понедельникам.

По моей спине, вниз по позвоночнику пробегает холодок.

– Но тогда почему Пайпер получила записку, в которой говорится совсем другое?

Я забираю у него бумажку и верчу в руке.

Грант пожимает плечами.

– Может, мистер Дэвис решил, что ей требуется дополнительное занятие?

– На котором присутствуют только они двое? – скептически спрашиваю я. – И если бы это на самом деле было так (кстати, это было бы очень странно), то почему он о нем не упомянул? Он бы находился там, когда она… – печаль комом застревает у меня в горле, но я сглатываю. – Он бы видел ее всего за несколько часов, может, даже минут до случившегося. Так ведь?

Грант опускает руку мне на плечо и обеспокоенно смотрит своими светло-карими глазами.

– Просто спроси его об этом, Саванна. После химии.

– Я предпочла бы, чтобы ты был рядом, – говорю я.

– Тогда заскочи на собрание Школы выживания после уроков.

«Заскочи на собрание Школы выживания». В кабинет мистера Дэвиса.

Это может быть единственный способ узнать правду.

* * *

Два шага, и я в кабинете номер двадцать пять – мне хочется выскочить в коридор и закрыть за собой дверь, но я не могу.

Нужно выяснить, поднимался ли кто-нибудь на смотровую площадку в тот день вместе с Пайпер.

Ссутулившись, мистер Дэвис сидит на своем столе точно так же, как и во время уроков химии. Он в джинсах и сером поло, маленькими глотками потягивает кофе из кружки с надписью: «Лучший учитель». Он молодой, думаю, моложе его учителя в школе «Грейлинг» нет.

Пайпер его обожает. Она постоянно о нем говорит. Скорее всего, она пошла заниматься в Школу выживания из-за него. Она стала ходить на дополнительные уроки по химии на два года раньше своих одноклассников, потому что в этом была вся Пайпер – она и сейчас такая! А потом мистер Дэвис разрешил ей занять должность его ассистента. Это стало частью какой-то программы, которую она сможет включить в документы для поступления в колледж. Хотя никаких дополнительных программ ей не требовалось, хватало и тех, в которых она уже блистала.

На меня накатывает чувство вины, оно пробегает по телу, как рябь по воде, и я делаю глубокий вдох.

Чувствую, как кто-то смотрит на меня из другой части класса, бросаю туда взгляд и вижу Джейси Притчард, бывшую девушку Гранта. Она стоит в центре круга из стульев и гневно смотрит на меня.

От волнения у меня крутит в животе. Я забыла, что она будет здесь.

Где же Грант? Достаю телефон, собираюсь отправить ему сообщение, но неожиданно слышу низкий голос:

– Привет, Саванна.

У меня по спине пробегает холодок, такое ощущение, что по ней скатываются капли холодной воды, но я заставляю себя встретиться с ним взглядом.

– Ищешь Гранта?

При виде меня голубые глаза мистера Дэвиса сверкают от радости, он убирает со лба прядь волос песочного цвета. Улыбка никогда не сходит с его лица. Он – мечта всех девочек нашей школы. Все считают его таким привлекательным.

Раньше я тоже так думала, но теперь уверена, что мистер Дэвис замешан в каком-то деле. Из-за него наши идеальные отношения с Грантом могут разрушиться.

Подхожу поближе к его столу.

– Вообще-то я к вам, – у меня в голосе слышится дрожь. Я не разговаривала с мистером Дэвисом уже несколько недель. Если была бы такая возможность, то я вообще бы с ним больше не разговаривала. Каждый день на его уроке химии, который стоит у нас пятым в расписании, я сижу на последней парте и мечтаю стать невидимой. – Мне нужны внеклассные занятия, – вру я. – Решила выбрать этот кружок.

Мистер Дэвис явно удивлен.

– А что с футболом?

– Предсезонный период. Родители хотят, чтобы сейчас я чем-нибудь занялась.

– Даже несмотря на… – он опускает взгляд на свою кружку.

– Мне нужно отвлечься, – бормочу я достаточно громко, чтобы он меня услышал, несмотря на доносящийся из коридора шум. – Мне нужно чем-то заняться. Думаю, Пайпер хотела бы, чтобы я вступила в этот кружок. Ну… вроде как в ее честь.

– Понимаю, – ласково говорит он.

На самом деле после того, что я натворила в прошлом месяце, сестра отправила бы меня за решетку.

– Но есть загвоздка: мне нужно знать, вдруг собрание Школы проводится в то же время, что и какое-нибудь другое мое занятие.

– Ну, сейчас ты здесь, – говорит он, слегка склоняя голову набок, – а мы как раз сегодня и собираемся.

– Знаю, но Пайпер говорила, что вы иногда проводите дополнительные занятия по средам.

– Дополнительные занятия?

– Да, она что-то говорила про гору Либерти.

Он качает головой.

– Мы собираемся только по понедельникам. Еще два раза в год ходим в пешие турпоходы, и все. Сможешь в них участвовать?

Я отвечаю не сразу, словно задумываюсь, хотя с каждой новой его ложью мое сердце бьется все чаще и чаще. Я расстегиваю молнию рюкзака и достаю письмо, которое напечатала на компьютере в библиотеке во время обеденного перерыва.

– Думаю, да. Можете оказать мне любезность и подписать вот это? Мама велела показать ей эту записку, хочет убедиться, что я приложила усилия и постаралась в чем-то поучаствовать.

Мистер Дэвис берет листок в руку и вопросительно приподнимает бровь.

– Разве мне не следует поставить подпись после собрания?

– Ну, пожалуйста! Обещаю оставаться, пока не выясню, насколько тут скучно.

Он вздыхает с улыбкой, показывая тем самым, что слишком устал, чтобы такие вещи его волновали, берет со стола ручку и расписывается. Перед тем как отдать мне записку, он склоняется ко мне и говорит шепотом:

– Все мы на самом деле переживаем за твою сестру.

На секунду я замираю, потом выдавливаю из себя:

– Спасибо.

Я направляюсь к поставленным кругом стульям. Джейси продолжает смотреть на меня так, словно я какое-то насекомое, которое ей хотелось бы раздавить. Поэтому я плюхаюсь на самый дальний на стул, а после ставлю рюкзак себе на колени, чтобы Джейси не увидела, что я делаю.

Я сравниваю записку, которую будто бы написала моя мама, с той, что я нашла в шкафчике Пайпер. Я перевожу взгляд с одной подписи на другую, пульс учащенно бьется на моей шее.

Они совсем разные.

Мистер Дэвис сказал правду: в день падения Пайпер он не проводил никаких дополнительных занятий.

Но зачем кто-то подделал записку от его имени?

Обвожу взглядом круг из стульев, место, где после обеда по понедельникам Пайпер проводила время. Когда через две недели после начала учебного года сестра сказала мне, что вступила в Школу выживания, я рассмеялась.

– Крутой выбор, – усмехнулась я.

Пайпер не любит проводить время на природе.

Но она не шутила.

Перевожу взгляд c Джейси на девушку с брекетами и потрясающими кудрями – Александру Мартинес из старшей школы. Она все время пытается взять у меня интервью для какой-то статьи в школьную онлайн-газету. Школьный вечер с участием бывших учеников. Праздник по окончании учебного года. Футбол. Все ее статьи обо мне всегда были про победы, но пару недель назад она написала о том, как в школе проводили службу и молились за мою сестру.

Рядом с Александрой сидит парочка, держащаяся за руки, они в одинаковых туристических ботинках, на лицах – одинаковые отвратительные улыбки. О, еще и в одинаковых красных фланелевых рубашках. Выглядят как члены какого-то горного культа. Я видела в школе этого нечесаного парня, похожего на дровосека, а рыжую девицу я знаю как мисс Мурлыку. Это какое-то юное музыкальное дарование, которое мурлычет себе под нос в школьных коридорах и ведет себя так, словно мы все – второстепенные персонажи в диснеевском мультфильме, где она играет главную роль.

Через два стула от меня сидит незнакомый парень, который словно собрался на Хэллоуин. Он весь в черном: начиная с больших тяжелых сапог на ногах и заканчивая волосами на голове. С пояса, звенящим при каждом движении, свисают металлические цепи. Я никогда раньше его не видела, но меньше всего он похож на следопыта и любителя пеших походов в горы.

Остальные стулья свободны. До появления Гранта я не хочу ни с кем разговаривать, поэтому достаю телефон. Но это не срабатывает. Мистер Хэллоуин двигается поближе.

– Привет. Меня зовут Тайлер.

– Саванна Салливан, – представляюсь, хотя все в этой школе знают, кто я.

Уверена, теперь он спросит меня про Пайпер. От этой мысли у меня в сознании появляется ее образ – как она лежит в больнице. Теперь я жалею, что не села рядом с парой горцев.

– Решила ходить в походы? – вместо этого спрашивает он.

– Пришла на пробное занятие.

– Собрания, на которых я был, прошли интересно. Я вступил в Школу выживания всего две недели назад. Учусь в «Футхилле», похожих кружков у нас нет.

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Теперь ясно, почему он не знает про меня и Пайпер.

– Хочешь стать проводником по дикой местности или кем-то в этом роде? Не зря же ты ездишь сюда после школы.

Тайлер пожимает плечами.

– Мне нравятся вылазки на свежем воздухе. Я люблю природу. Раньше мы с отцом часто ездили на рыбалку, ставили палатку, но… – он опускает взгляд на свои черные сапоги. – Отец умер в прошлом году.

У меня в горле появляется большой комок. «Он умер». Хоть Пайпер все еще жива, каждое утро я слышу мамины рыдания. Она просыпается и вспоминает, что это не сон. Две ночи назад я слышала, как после встречи с доктором Портером родители перешептывались между собой. Доктор считает, что Пайпер больше не очнется. Он рекомендовал отключить ее от аппаратов искусственного поддержания жизнедеятельности. Тело Пайпер еще цепляется за жизнь, но осталось ли в нем хоть что-то от нее прежней? Вряд ли.

Мое горло разрывают рыдания, и вот-вот польет из носа. Мне нужно выйти. Я начинаю извиняться, но тут со скрипом открывается дверь. Заходит Грант, и на душе мне становится спокойнее.

– Очень тебе сочувствую, – говорю я Тайлеру. – И прости, что я ляпнула насчет проводника по дикой местности, не умею держать рот на замке. Для меня это настоящая проблема.

У него на губах появляется легкая улыбка.

– Не беспокойся.

Машу Гранту, показывая на пустой стул слева от меня, на который он садится, и я, прикрыв рот рукой, шепчу ему на ухо:

– Мистер Дэвис ту записку не писал. Это сделал кто-то другой.

Грант вскидывает голову.

– Розыгрыш?

– Не знаю, но что-то тут не так.

– Наверное, ты думаешь, что тот, кто написал записку, был с Пайпер на горе?

– Да, – киваю я и снова оглядываю ребят вокруг нас.

Мистер Дэвис усаживается в круг, пресекая дальнейшее обсуждение.

– Видимо, в наш кружок теперь берут всех подряд, – громко шепчет Джейси Мурлыке, при этом глядя на меня.

Джейси закидывает ногу на ногу, кладет на них руки, демонстрируя ногти красного цвета. Джейси, она же лучшая подруга Пайпер с детского сада, не сразу начала одеваться стильно. Когда-то она носила футболки оверсайз, которые привезла из научного лагеря, и треники. Но последние пару лет она тщательно укладывает свои тусклые каштановые кудри и выбирает более подходящую одежду. Сегодня в рваных джинсах и обтягивающей майке она действительно выглядит хорошо. Раньше я много времени проводила перед зеркалом своего туалетного столика, пытаясь научить Пайпер и Джейси укладывать волосы и краситься. Я научила Джейси пользоваться подводкой, сегодня у нее получились шикарные стрелки. Вряд ли эти уроки по мейкапу продолжатся.

– Осторожно, – опять открывает рот Джейси. – Будь начеку, если не хочешь, чтобы у тебя что-то украли.

Рядом со мной Грант ерзает на стуле. У меня чешутся кулаки, но мистер Дэвис, не понимая, что происходит, просто хмурится. Я уже собираюсь сказать что-то, о чем точно пожалею, но тут резко распахивается дверь. Влетает порыв ветра, на стенах шуршат постеры, и в класс вваливается Ной Кроуфорд, который, как всегда, опоздал.

Он встречается со мной взглядом, и на его лице появляется удивление.

– Мистер Дэвис, извините за опоздание, – раскаяния в его голосе не слышится. Он неторопливо проходит, неся тяжелый рюкзак, наполненный книгами для «внеклассного чтения» (как говорит сам Ной). – Мне кое-что нужно было обсудить с одним чуваком, а потом у меня случился приступ амнезии. Не мог вспомнить, какой кабинет нужен. Вроде двадцать третий, а вроде двадцать четвертый…

– Присаживайтесь, мистер Кроуфорд, – неодобрительно качая головой, перебивает его мистер Дэвис. – Мы как раз собирались начать, но, пожалуйста, в выходные не забудьте взять компас.

Ной кивнул ему и сел рядом с Джейси. Она наклонилась и прошептала ему что-то, явно продолжая кампанию против меня.

Пока мистер Дэвис возвращался к своему столу, бормоча себе под нос, что о чем-то забыл, Ной схватил свой рюкзак и переместился на пустой стул справа от меня. Я разжала кулаки. В его присутствии было что-то успокаивающее – он мне как младший брат.

– Привет, – произносит он обеспокоенным голосом. – Что ты здесь делаешь?

Странно. Парень моей сестры не разговаривал со мной уже лет сто. Еще задолго до падения Пайпер он не обмолвился бы со мной ни словом. По правде говоря, на меня и Гранта Ной Кроуфорд не мог смотреть без отвращения почти год.

– Просто смотрю, что представляет собой кружок, в который ходила Пайпер. Пытаюсь стать к ней ближе любым способом.

На меня это непохоже, и в прищуренных зеленых глазах Ноя я вижу, что он тоже это понял. Он поправляет очки и начинает рыться в рюкзаке. Целую вечность он копается в своих книгах. Наверно, Ной – единственный в старшей школе, кто таскает с собой целую библиотеку.

Наконец из рюкзака появляется его рука, а в ней – книга в потрепанной мягкой обложке.

– Вот, – вручает он мне книгу и проводит пальцами по своим пепельно-каштановым волосам. – Это была книга Пайпер.

Внутри меня поднимается волна злости. Моя сестра не умерла. Во всяком случае, она еще жива.

– Спасибо, – тем не менее говорю я и убираю книгу в рюкзак. – Как ты?

Он пожимает плечами.

– Было бы лучше, если бы я мог ее навестить.

– Знаю, – киваю я, положив ладонь ему на руку, – дурацкие больничные правила.

В глазах Ноя была непередаваемая печаль. Похожее испытываю и я: порой мне хочется запереться в ванной и плакать. Пайпер всегда сохла по Ною. Они дружили много лет, но я всегда представляла его будущим мужем моей сестры. Я знала: когда-нибудь они будут вместе.

И это наконец случилось. Так почему же она решила свести счеты с жизнью?

С дрожью вспоминаю о записке, что лежит в моем заднем кармане. Может, Пайпер и не пыталась покончить с собой? Может, случилось что-то еще, а тот, кто написал эту записку (этот кто-то может сидеть в этом классе), о случившемся знает все?

Снова оглядываю присутствующих. Все здесь в той или иной степени связаны с моей сестрой.

Похоже, в моем расписании станет на одно внеклассное занятие больше.

Глава 3

Мистер Дэвис передает по кругу небольшую стопку бумаги.

– Это отказ от претензий, который должны подписать ваши родители. Если вам уже исполнилось восемнадцать, можете подписать сами, но, пожалуйста, все равно сообщите родителям о документе.

– Для чего это? – спрашиваю я, не удосужившись взглянуть в листок.

– Это связано с турпоходом на гору Либерти в эти выходные, – поясняет мистер Дэвис. – В пятницу вас всех отпустят пораньше…

Класс взрывается аплодисментами.

Мистер Дэвис пытается продолжить, несмотря на всеобщее ликование.

– В пятницу мы разобьем лагерь, субботу проведем на реке под водопадами и еще одну ночь будем стоять лагерем под звездным небом. В воскресенье утром вернемся в школу. В общем, ничего сложного, но нам все равно необходимо кое-что обсудить, – он встает перед группой. – Часть моей работы инструктора заключается в том, чтобы научить вас полагаться друг на друга. На эти выходные мы станем одной семьей.

– Неблагополучной семьей, – шепчу я Гранту.

Никакие навыки не помогут мне пережить выходные вместе с Джейси Притчард, которая с самого начала собрания не сводит с меня своих глаз-бусинок. Как Грант так долго продержался в Школе выживания? Но уходить мне сейчас нельзя. Если я собираюсь выяснить, кто дал Пайпер ту липовую записку, то мне нужно досидеть хотя бы до конца собрания.

– Именно поэтому, – продолжает мистер Дэвис, – оставшееся сегодня время мы посвятим тимбилдингу.

По классу проносится хор стонов.

Мистер Дэвис закрывает глаза, наверно, считает про себя до десяти, чтобы не убить одного из нас. Может, сейчас он и выглядит спокойным и собранным, но на тренировках по футболу он точно кричит – тренер все-таки. С прошлого года его команда находится в центре внимания: мистер Дэвис чудесным образом превратил ее из худшей команды Лиги в чемпионов района.

Грант, как и моя сестра, и большинство других учеников школы, боготворит землю, по которой ступает мистер Дэвис. И кажется, что эти чувства взаимны. В этом году мистер Дэвис выбрал Гранта капитаном юношеской команды.

И это прекрасно, ведь я – капитан команды девушек. Король и королева.

Хотя эта акколада[1] ничего не значит для моей семьи. На второй неделе учебы после каникул я сказала маме, что мне нужны деньги для участия в предсезонном турнире. Но на те же выходные у Пайпер был запланирован дебатный турнир, а родители могли позволить себе заплатить только за что-то одно.

Удивительно, но они выбрали турнир Пайпер.

Не имело никакого значения, что на моем турнире должен был присутствовать представитель колледжа «Маунт-Либерти». Или что я старше. Или что у Пайпер идеальные оценки и масса других внеклассных занятий, и один дебатный турнир на ее поступление никак не повлияет.

Мама сказала, что мне самой придется придумать, как заплатить за участие в турнире, и тема на этом закрыта.

«Тема на этом закрыта». Как бы я хотела, чтобы так оно и было, но я не смогла себя сдержать.

Мистер Дэвис открывает глаза, видно, как его грудь медленно подымается и опускается.

– Хорошо, слушайте меня все. Мы сейчас выходим на улицу.

– Правда? – спрашивает Ной, удобно развалившийся на стуле.

– Хоть вы все явно горите желанием отправиться в поход, – мистер Дэвис поднимает папку, лежащую у него на коленях, – для начала я должен быстро рассказать вам, как собирать рюкзак для трехдневного похода, – он встает и направляется к двери, жестом приглашая следовать за ним. – Идем к кладовке, где лежит спортивный инвентарь. Все возьмите список того, что нужно в походе.

В дверях он каждому вручает по листку бумаги. В коридоре пахнет пиццей, которую сегодня подавали в школьной столовой, и я вспоминаю, что пропустила обед. Дожидаюсь Гранта, беру его за руку, и мы идем за остальными. Проходим мимо тренерской, и что-то в моей груди сжимается при воспоминании о той ужасной ошибке, что мне никогда не исправить.

Пальцы Гранта сжимают мои, когда мы проходим под огромным баннером «Мы любим тебя, Пайпер», растянутом от стены до стены. Его подписала половина школы, включая тех, кто с моей сестрой даже не был знаком. Совсем чужие люди, они, скорее всего, надеются на лучшее, но при этом уверены, что на такой шаг Пайпер решилась сама.

Видимо, мои родители – единственные в городе, кто считает иначе. Они любят повторять, что с Пайпер произошел странный несчастный случай. Словно она была смелой искательницей острых ощущений, которая забралась на самый верх ограждения просто для получения новых эмоций. Подул ветер, она потеряла равновесие… Вот и полетела вниз.

По правде говоря, я и раньше представляла себе жизнь без Пайпер. Без младшей сестры, которая в десять месяцев могла произнести больше слов, чем я в два года. Журналистки, удостоенной наград. Чемпионки клуба дебатов. Будущего великого ученого Америки. Этому юному дарованию пришлось ездить на занятия углубленного изучения химии в другую школу, потому что наша «Грейлинг» не могла утолить ее жажду знаний.

В моих фантазиях Пайпер исчезала без какой-либо причины. Я не раздумывала о том, как бы от нее избавиться. Она просто исчезала, и все. Мои мечты всегда заканчивались одним и тем же: само собой разумеется, любимицей становилась я.

Теперь я знаю, что такое не прокатывает. Нельзя стать любимым ребенком. Если любимец исчезает или умирает, его место пустует, а оставшийся ребенок никогда не станет достаточно хорош для этого. Только теперь вдобавок ко всему остальному у оставшегося ребенка появляется новое клеймо.

Теперь он ребенок, который должен был оказаться на месте любимицы, что упала с горы.

При мысли о еще одном возможном клейме я содрогаюсь. Стараюсь об этом не думать. Надеюсь, это клеймо родители никогда на меня не поставят.

Когда мы выходим на улицу, освещенную послеполуденным солнцем, я сжимаю пальцами маленький амулет, что висит у меня на шее. Мистер Дэвис отпирает большую кладовку со спортивным инвентарем и начинает доставать оттуда рюкзаки. Похоже, у каждого свой рюкзак. Дровосек и Мурлыка, которых на самом деле зовут Сэм и Эбби, хватают свои. Оставшиеся исчезают один за другим, пока не остается только один, ярко-красный.

Подхожу и вижу, что на багажной бирке написано имя Пайпер.

При виде знакомого почерка меня охватывает тоска, но, пока остальные перетаскивают инвентарь на свободную часть двора, мне удается заговорить:

– Мистер Дэвис, ничего, если сегодня я возьму рюкзак сестры?

Он отрывается от картонной коробки с туринвентарем.

– Да, конечно. Бери его.

Не представляю Пайпер с этим рюкзаком, вряд ли она вообще знала, как им пользоваться. В нем штук сто различных карманов и застежек. Хватаю его за лямку и несу к остальным на бетонную площадку, всю оклеенную жвачкой, где стоят скамейки, перепачканные остатками обеда. Зачем моя сестра вступила в этот кружок?

Большинство жителей Грейлинг-Пасса не представляют свою жизнь без походов, пикников и прочих вылазок на природу. Если ты вырос здесь, то по-другому никак: ведь вот они, совсем рядом, прекрасные виды, куда можно отправиться. Жарким летом дети отправляются на рыбалку или сплавляются на плотах по ледяной реке Голден, что, петляя, течет с горы Либерти до окрестностей города. В хорошую погоду мы выбираем один из множества маршрутов и отправляемся на природу.

Но Пайпер не относилась к любителям отдыха на природе никогда. После первого похода с Джейси и ее отцом, который стал последним, она вернулась вся в слезах, рассказывала что-то про потерянную лупу и жаловалась, что так и не смогла достать свой микроскоп. Джейси и Ной обычно вытаскивали ее на прогулку, надо же хоть иногда выходить на свежий воздух. Для этих двоих она была готова сделать все что угодно.

Именно поэтому она и вступила в Школу выживания? Хотела больше времени проводить со своими лучшими друзьями?

Останавливаюсь рядом с Грантом, рюкзак Пайпер стоит между моих ног. Мистер Дэвис начинает лекцию.

– В туристический рюкзак влезет все необходимое, только если его правильно упаковать. Пожалуйста, сверьтесь со списками, которые я вам раздал.

Он берет огромный оранжевый рюкзак, показывает многочисленные отсеки и карманы, объясняет, как и для чего их использовать.

Уже через минуту Грант утыкается в телефон. Он все это знает. Как и Джейси. Но Пайпер? Она копия наших родителей-профессоров. Они, как самые настоящие гении, совершенно не приспособлены к жизни на дикой природе. Может, поэтому кто-то и подсунул ей записку, решил подшутить над Пайпер, библиотечной зубрилкой.

Двигаю рюкзак и замечаю, что на дне лежит что-то объемное. Там должна храниться палатка. Переворачиваю рюкзак и расстегиваю молнию на первом маленьком кармашке. В него, как и следовало ожидать, Пайпер засунула ручку и бумагу. Конечно, что еще поможет в лесу, когда умираешь от голода или пытаешься спастись от медведя.

Я застегиваю кармашек и снова смотрю на мистера Дэвиса, притворяясь, будто его слушаю. И тут замечаю, что за мной наблюдает Александра. Борясь с желанием показать ей язык, словно мне пять лет, продолжаю осматривать рюкзак. Это вещи моей сестры, и в них я могу копаться столько, сколько захочу.

Засовываю руку полностью в самый большой отсек. Пусто. Перехожу к карману средних размеров спереди. Внутри лежит что-то твердое, поднимаю клапан, запускаю внутрь руку и достаю компас. Ну хоть что-то полезное у нее есть. Видимо, на дне этого кармана лежит что-то еще. Опускаю руку поглубже.

Но тут я обращаю внимание на сам клапан. Снова его поднимаю, и сердце подскакивает у меня в груди так, что перехватывает дыхание.

На внутренней стороне клапана послание, грубое и бестактное, написанное толстым белым маркером:

«Уходи из Школы выживания или ПОЖАЛЕЕШЬ».

Глава 4

Мы с Грантом выходим из школы и направляемся к автомобильной стоянке. Я показала ему угрозу на рюкзаке Пайпер, но подходящего момента обсудить ее с глазу на глаз пока не было. Мистер Дэвис завершил занятие, заставив сыграть нас в командную игру для тимбилдинга. Я хотела украсть рюкзак Пайпер, но он оказался слишком большим, меня бы заметили. Поэтому он снова лежит в кладовке со спортивным инвентарем, потом за ним приду.

Весь последний месяц я верила, что моя сестра пыталась совершить самоубийство. Но может, все совсем не так. Мои мысли возвращаются к записке, засунутой в задний карман. К записке, что написана на фирменной бумаге нашей школы и в которой кто-то позвал мою сестру на занятие, которого на самом деле не было.

А теперь еще и угроза на рюкзаке. «Или ПОЖАЛЕЕШЬ». Неужели кто-то не только отправил ее на гору, откуда она упала, но еще и исполнил угрозу?

Да такого не может быть! Идеальную Пайпер любили все.

Мы забираемся в грузовик Гранта, и я наконец задаю вопрос, который мучил меня последний час:

– Кто же оставил это послание на рюкзаке Пайпер?

Грант хмурится.

– Когда кто-то из школы выпускается, его рюкзак передается другому. Этот рюкзак с угрозой Пайпер вполне могла унаследовать.

– Кто ходил с этим рюкзаком в прошлом году?

– Думаю, Эрик.

– По-твоему, кто-то мог угрожать Эрику? – спрашиваю я, пытаясь вспомнить этого парня.

– Не-а, но его лучший друг Арт мог сделать это ради прикола. Он тоже выпустился в прошлом году.

Над этой версией я хорошенько думаю.

– Наверно, это возможно, но маловероятно. Ведь Пайпер еще получила ту таинственную записку, в которой ее пригласили на занятие на Вандеруайлд-Пойнт, хотя оно не должно было там проходить, – говорю я, а потом достаю зеркальце, помаду и крашу губы своим любимым оттенком под названием «Розовый лепесток».

Грант кивает, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Твоей сестре могла угрожать Джейси.

– Что? – моя рука с помадой застывает на полпути к губам. – Я думала, после того школьного вечера c танцами у них все просто замечательно.

– Похоже, Джейси очень не понравилось, что Пайпер вступила в Школу выживания. Она на нее кричала.

Не может быть. Могла ли Джейси угрожать Пайпер? Я знаю, что Джейси ненавидит меня, но я думала, что они с Пайпер не разлей вода. Да, они ругались, но в этом году снова ходили как сиамские близнецы.

По крайней мере, я так думала. В последнее время мне и своих проблем хватало.

– Что именно кричала Джейси? – спрашиваю я.

Грант пожимает плечами.

– Не помню. Ну, что обычно девчонки высказывают друг другу.

– Суперский ответ. Спасибо, конечно. Очень помог.

– Извини, если тебя не устраивает, что я стараюсь не влезать в дела Джейси…

Аргумент принят.

– Мне отвезти тебя домой? – спрашивает он, явно пытаясь сменить тему разговора.

– Нет.

После «несчастного случая» с Пайпер мой дом напоминает склеп. Не знаю, что будет, если моя сестра не очнется. Родители этого не переживут. Они жили ради ее дебатных турниров и научных экспериментов. Все всегда было ради Пайпер, их маленького клона, а про меня, ее родную сестру, что старше всего на год, никто и не думал.

Больше всего родители гордились мной, когда я получила «А»[2] за доклад по биологии в первый учебный год старшей школы. Этот доклад я храню до сих пор: он засунут под другие бумаги в нижней части моего письменного стола. Конечно, это Пайпер сидела всю ночь, работая за меня, но родители об этом не знали.

Может, все было бы иначе, если бы я получала хорошие оценки? Если бы я подалась в престижный колледж и своей специальностью выбрала биологию?

Как жаль, что я ненавижу биологию.

Грант включил свой айфон, и из колонок зазвучала поп-музыка – этот плейлист он составил специально для меня. Но на этот раз я не подпеваю. Я не слышу песни. Все мои мысли о вчерашнем ужине. Вспоминаю, как вилки скребли по тарелкам, какой неприятно скрежущий звук издавал нож. О стол звякнул стакан. На зубах хрустел салат.

На эти звуки я никогда раньше не обращала внимания. Но, ужиная с родителями в полной тишине, я обратила внимание на то, как шумно можно есть. Сколько же звуков мы производим во время еды!

И еще во время ужина без Пайпер, которая обычно сидела напротив меня, я поняла, что меня не замечают.

Почти каждый день мне хочется взять родителей за плечи и встряхнуть. Мне хочется на них кричать, пока они не проснутся и не увидят, что я ничем не хуже Пайпер. В школе я в центре внимания. Звезда футбола. Королева школьного вечера. Да любая девчонка в школе мечтала бы быть на моем месте!

Но моим родителям все равно. Дома я гадкий утенок.

Но домой я не могу вернуться не только поэтому. Кто-то угрожал моей сестре, и я должна выяснить, не Джейси ли это.

– Поехали к «Бонни». Можем там позаниматься.

Готова поспорить: Джейси в этом кафе. До падения сестры три амигос – Джейси, Пайпер и Ной – практически жили там.

Грант, глядя на меня, вопросительно приподнимает бровь. Странно, что я заговорила про домашнюю работу.

– При поступлении в колледж оценки за первый семестр выпускного класса должны быть хорошими, – объясняю я. – Даже если я получу спортивную стипендию как футболистка, мне все равно надо подтянуть успеваемость.

– Стипендию получишь. Я уверен.

Внутри я чувствую беспокойство. Лучше бы мне ее получить, не так ли? Перевожу взгляд с Гранта на окно и смотрю, как мимо пролетают тонкие деревья. Сжимаю пальцами маленький амулет, висящий у меня на шее, и быстро моргаю, чтобы из глаз не полились слезы. Будет стыдно завалить химию и лишиться шансов на поступление в колледж «Маунт-Либерти» после всего, что я сделала, чтобы туда попасть.

– Мы оба поступим в «Маунт-Либерти», все будет нормально, – говорит Грант. – А теперь давай поговорим про Школу выживания. Ты же не собираешься в поход в эти выходные?

– Конечно, нет. Просто пытаюсь выяснить, что же случилось с сестрой.

Грант ерзает на сиденье, его молчание – это и есть ответ: «Мы уже знаем, что случилось с твоей сестрой».

Вспоминаю, как в тот день выглядела Пайпер: светлые волосы растрепаны, щеки горят, глаза метают молнии. По моему телу пробегает дрожь.

Может, он прав? Может, я в отчаянии взялась за это расследование, просто чтобы очистить свою совесть? И это расследование только вернет меня в тот ужасный день, который я вспоминаю с трудом.

Грант останавливается перед кафе-закусочной «У Бонни», я осматриваю автомобильную стоянку, ищу развалюху, на которой ездит Джейси.

Бинго! Она здесь.

Проверяю в зеркальце макияж и собираю свои вещи.

В кафе пусто, если не считать пожилую даму, что попивает чай у стойки, и Джейси с Ноем, которые сидят недалеко от входа. Заметив меня, они начинают перешептываться. Не обращаю на них внимания. Иду между блестящими красными столиками до места в дальнем углу.

– Можешь взять мне диетическую колу? – спрашиваю я у Гранта, бросая рюкзак на красный диван. – Мне нужно отойти на минутку.

– Конечно, малыш.

Он бросает рюкзак на диванчик напротив и усаживается.

В туалет я иду по коридору, увешанному черно-белыми фотографиями пятидесятых годов. На одной из них какая-то женщина сидит у стойки и держит в руке молочный коктейль, а та же огромная вывеска «У Бонни» украшает стену позади официантки. Судя по разводам на стенах и вспоротым сиденьям, откуда вылезает старая вата, можно подумать, что кафе работает с пятидесятых. На самом деле эти фотографии – постановка: «У Бонни» работает только с девяностых годов. Моя мама выросла в Грейлинг-Пассе, и она говорит, что раньше на этом месте было другое кафе, которое закрылось. А «Бонни» появилась много лет спустя.

Бонни – такая же врунья, как и я.

Я выхожу из туалета и украдкой бросаю взгляд на Джейси. Та потягивает напиток, смеется вместе с Ноем. Они и не думают о Пайпер.

Джейси Притчард что-то знает.

Иду по проходу, прохожу мимо Гранта. Дойдя до Джейси, останавливаюсь.

Она бросает на меня взгляд.

– Тебе что-то нужно, Саванна? Может, хочешь украсть еще одного парня?

– Ты угрожала моей сестре?! – рявкаю я.

Она снова на меня смотрит:

– Ты о чем?

Ной поднимает руку – подобие успокаивающего жеста.

– Можно потише и…

– Я говорю об угрозе, которую обнаружила сегодня на рюкзаке Пайпер, – говорю я тише, – «Уходи из Школы выживания или ПОЖАЛЕЕШЬ».

Джейси хмурится и качает головой.

– Нет, конечно, нет.

– Не ври мне, Притчард. Грант сказал, что из-за того, что Пайпер пришла в Школу выживания, вы поругались.

– О, ты имеешь в виду вот этого? – большим пальцем она указывает на Гранта (он сидит у нее за спиной и наблюдает за представлением). – Супернадежного Гранта Косту?

– Ты не ответила на мой вопрос.

Она вздыхает и начинает отрывать край салфетки.

– На рюкзаке Пайпер я ничего не писала. Я не стала бы это делать.

Она отрывает полоску салфетки, потом связывает узлом.

Не знаю, верить ли ей.

– Все в курсе, что последние два года у вас двоих было не все в порядке.

– И все из-за тебя.

Джейси легонько щелкает по бумажному шарику, и он катится по столу.

Внутри меня все сжимается. Она имеет в виду прошлую весну, когда Грант все еще считался парнем Джейси, но уже тайно начал встречаться со мной. Он пошел вместе с Джейси на Весенний бал, а пока три амигос отплясывали на танцплощадке, он целовался со мной в темном углу. Он собирался с ней расстаться – ни один из нас не хотел ранить Джейси. Но возможности никак не представлялось. И вот она все узнала сама.

Темный угол, очевидно, оказался не таким темным, как мы думали, потому что в школьной газете опубликовали статью под заголовком: «Весенний бал в средней школе “Грейлинг” прошел успешно!» – и вместе с ней напечатали фотографию, где мы с Грантом целуемся.

Боже, вот успех, так успех!

Джейси, ясное дело, обозлилась и на Гранта, и на меня. Но она точно так же обозлилась и на Пайпер, которая была младшим редактором этой газеты. Джейси обвинила ее в том, что она знала про фотографию до того, как ее опубликовали. Они не разговаривали несколько месяцев. Из-за этого стали натянутыми и мои отношения с Пайпер. К фотографии она не имела никакого отношения, но про нас с Грантом она знала. Она не думала, как быть, до той самой минуты, пока информационная бомба не взорвалась прямо у нее под носом. Я чуть не разрушила старую дружбу. Они с Джейси помирились только на вечере, проводившемся в честь возвращения с летних каникул, Ной тогда убедил их зарыть топор войны.

Но может, окончательно топор так и не зарыли?

Пропускаю слова Джейси мимо ушей и поворачиваюсь к Ною:

– Джейси ругалась с Пайпер по поводу вступления в Школу выживания?

Ной моргает и поправляет очки.

– Ну… Я… Я не…

– Ну же, Ной! – шлепаю я ладонью по липкому столу, а Ной в это время хватает свой молочный коктейль, чтобы стакан не опрокинулся.

Пожилая дама у стойки делает мне замечание.

– Простите, мэм, – извиняется перед ней Ной и бросает на меня гневный взгляд, держа двумя руками стаканчик.

– Просто скажи мне правду: ругалась ли Джейси с моей сестрой из-за вступления в ваш идиотский кружок?

– Она удивилась, что Пайпер захотела вступить, – признал Ной. – Мы все удивились. Но она никогда не угрожала Пайпер. Она не стала бы этого делать.

Снова перевожу взгляд на Джейси. Сжимаю зубы, впервые мне удается удержать рот на замке.

Я ей не верю. Кто-то угрожал Пайпер. Кто-то дал ей совершенно четкие указания отправиться на Точку – как мы называем эту смотровую площадку, – туда, где они будут одни.

И моя сестра оттуда не вернулась. Вместо этого она оказалась у подножия горы без сознания.

Если Пайпер не прыгала специально, то я ни в чем не виновата.

И если Джейси имеет к этому какое-то отношение, я собираюсь найти доказательства.

Глава 5

Родители чуть не убили персонал больницы, когда не обнаружили телефон Пайпер в пластиковом пакете с остальными ее вещами.

Они не знали, что к исчезновению персонал больницы не имеет никакого отношения.

Это я забрала телефон Пайпер. Я не могла допустить, чтобы родители увидели последнее сообщение, которое я ей отправила. Я не могла допустить, чтобы они поняли, что я могу быть виновата в случившемся.

Но прямо сейчас я хочу посмотреть, что еще есть у нее в телефоне. Может, Джейси – или кто бы то ни был – не остановился на простых угрозах, оставленных на рюкзаке? Может, в телефоне я найду доказательства, что кто-то ее запугивал?

Как только родители отправляются в больницу после ужина, я иду к своему шкафу и вытаскиваю телефон со дня ящика, куда его запрятала, где хранится моя старая футбольная форма.

Достаю его и чувствую, что у меня в животе появляются неприятные ощущения. Экран треснул, он все еще покрыт тонким слоем земли. Я подключаю зарядное устройство и в надежде, что он все еще работает, закрываю глаза.

Открываю их и вижу, что экран светится. Выдыхаю с облегчением, но потом мне в голову приходит мысль: у Пайпер стоял пароль, а паролями мы не делились уже много лет.

Зная сестру, с точностью могу сказать, что ее пароль такой сложный, что и ЦРУ его не взломает. И сейчас одно раздражающее правило, что установили мои родители, внезапно перестает раздражать. Мы должны делиться своими паролями с ними.

Иду в комнату родителей и роюсь в верхнем ящике маминого комода, натыкаюсь на бумажку со всеми паролями нашей семьи за последние десять лет.

Возвращаюсь в комнату и ввожу набор букв и цифр. Думаю, это какая-то химическая формула. Дрожащими пальцами пролистываю сообщения. Мое было последним, удаляю его, перехожу к звонкам, вижу шесть пропущенных от мамы. Она звонила, когда пришло время ужина, а Пайпер так и не появилась. Сестру нашли благодаря маминым звонкам. Туристы, наслаждавшиеся закатом, услышали, как звонит телефон. Они поняли, что со смотровой площадки кто-то упал, и позвонили в службу 911.

Но помимо мамы, в списке звонков был какой-то непонятный номер.

В тот день, когда Пайпер упала, ей три раза звонил некто по имени Алекс. На два звонка она ответила, один пропустила.

Алекс? Перебираю в памяти всех, кого только можно, но никого по имени Алекс ни в моем классе, ни в классе Пайпер не вспоминаю. Но потом мысль словно бьет меня кулаком в живот, и я чуть не роняю и так частично разбитый телефон Пайпер.

Я знаю Александру. Она из Школы выживания.

Могут же Александру звать Алекс? Если так (и в телефоне Пайпер была именно она), то, вероятно, она последняя, кто разговаривал с моей сестрой. Алекс, именно этот человек последним говорил с моей сестрой по телефону. Знала ли Александра, что задумала моя сестра? Намекала ли на это Пайпер?

Мой палец зависает над ее именем. Не успев себя отговорить, я, затаив дыхание, жму на «Вызов». Жду.

Два гудка, и кто-то берет трубку, но не отвечает. Слышно только дыхание.

Сердце судорожно бьется в моей груди. Не знаю, чего именно я ожидала, но заготовленной речи, чтобы разговорить этого человека, у меня не было.

– П-п-привет. Это Саванна Салли…

Три коротких гудка раздаются у меня в ухе, я дергаюсь так, словно рядом взорвалась бомба. Затем ничего, только тишина.

* * *

Надо отнести телефон Пайпер в полицию. Кто-то знает больше, чем говорит. Алекс – последний человек, разговаривавший с моей сестрой. Вдруг Алекс поделится с нами, в каком состоянии была Пайпер в тот день? И что именно случилось.

Но полиция увидит и мое сообщение. Да, я его удалила, но они умеют их восстанавливать. Ведь умеют же?

А что, если они решат, что Пайпер прыгнула из-за меня? Или не станут рассматривать такой ход событий? Ведь полиция ни разу не приходила, ни о чем меня не допрашивала. Родители могут и дальше твердить, что с Пайпер произошел несчастный случай, но все остальные (включая полицию) считают иначе. Это место известно не только как смотровая площадка, но и как Площадка самоубийц. Моя сестра – не первая, с кем произошел такой «несчастный случай».

Нет, если я хочу, чтобы полицейские меня выслушали, нужно забрать из кладовки рюкзак Пайпер и показать им. После этого нужно выяснить, при чем здесь Алекс. Если я смогу доказать, что она была вместе с Пайпер на смотровой площадке или разговаривала с ней до случившегося, то, может, полицейские снова возьмутся за закрытое дело Пайпер и повернут расследование в другое русло.

Мысленно возвращаюсь к другой папке, что лежала раскрытой на письменном столе Пайпер. В груди щемит. Сестра что-то печатала, почти не обращая на меня внимания. Это была суббота, после начала учебного года прошло две недели. Поздний вечер, но я все еще лежу в пижаме, растянувшись на ее кровати.

– Ты понимаешь, что мы должны разделить деньги? Так будет правильно.

Смотрю на призы, полученные Пайпер за участие в дебатных турнирах. Они стоят в ряд на полке, и затмить их могут только журналистские награды, развешанные по всей стене. Когда Пайпер стала членом редколлегии школьной газеты, папа был в таком восторге, что отправился покупать ей старомодный карманный диктофон. Она начала его всюду с собой таскать, хотя вполне могла использовать приложение в телефоне. Она останавливалась в школьных коридорах и что-то в него наговаривала, словно частный детектив.

Когда я сказала отцу, что меня взяли в школьную футбольную команду, он лишь нахмурился и посоветовал не спешить с решением. Хотя ему было чем гордиться – я только первый год училась в старшей школе.

– Так будет честно, – продолжала я, теребя вышивку на лоскутном одеяле, которое сшила бабушка после рождения Пайпер. – Если я должна зарабатывать деньги для участия в турнире, то и ты должна это делать.

– Но ты же слышала, что сказала мама, – ответила Пайпер, не прекращая стучать по клавиатуре. – У меня нет времени.

Конечно, она просто повторяла за мамой. Я сдержалась, чтобы не ответить грубо: если хочешь чего-то добиться от Пайпер, нужно быть милой. Плюс ко всему было трудно спорить с ней, сидя в пижаме.

– У нас еще остается пара месяцев. Сможем заработать вместе.

Я ткнула пальцем в декоративную подушку у нее на кровати, и в воздух поднялась пыль.

– Каким образом?

Она стукнула еще по нескольким клавишам и принялась листать учебник.

– Будем продавать лимонад? – предложила я.

– Это смешно, Ванна.

Пайпер – единственная, кто так меня называет. Она дала мне это прозвище, когда ей было два года, и не потому, что она не могла произнести мое имя полностью, а потому что по телевизору показывали «Колесо фортуны»[3]. Пайпер заметила, что мое имя очень похоже на имя Ванны Уайт. Я делаю вид, что прозвище «Ванна» меня жутко раздражает, но это не так.

– Я просто предложила, – переворачиваюсь на живот и принимаюсь рассматривать облупившийся розовый лак на ногтях. – У тебя есть лак?

Пайпер прекратила читать и повернулась ко мне.

– Шучу. У меня тоже нет времени красить ногти, потому что я пытаюсь придумать, как нам заработать деньги. Много-много денег. Кстати, что ты делаешь?

– Выполняю домашнее задание по программе углубленного изучения мировой литературы. А это контрольные по химии за последнюю неделю, – она кивнула на папку, набитую бумагами. – На этих выходных я должна их проверить вместо мистера Дэвиса.

– Вау! Я думала, что быть ассистентом учителя означает ходить в учительскую и копировать бумажки. А почему он сам не может проверить?

– Это я предложила свою помощь. Вообще-то ассистент много что делает. Но я не знала, что миссис Сандерсон задаст нам на выходные эссе на десять страниц и что собрание кружка по физике пройдет в воскресенье, где весь день будем обсуждать какой-то проект.

Пайпер вздохнула, а солнечный свет из окна упал на несколько выбившихся прядей вьющихся белоснежных волос, придавая ей небесное сияние. Это прям про нее: Святая Пайпер.

– Может, мне проверить контрольные? Я тебе помогаю, мы делим деньги? – дерзко я подмигнула. – Есть же правильные ответы, да?

Пайпер посмотрела на меня, обдумывая предложение. Потом снова взглянула на стопку контрольных.

– Не знаю, Саванна. Тут и твоя работа…

– Ты на самом деле думаешь, что я буду исправлять свою контрольную? Если не веришь, то проверь ее сама.

– Нет, просто мистер Дэвис доверил это дело мне. Если в оценках будут ошибки…

– Все будет в порядке. Я даже введу их в электронный журнал за тебя.

Она покачала головой. Из ее хвостика выбилась еще одна прядь волос.

– Не получится. Он дал мне пароль от своего кабинета в электронном журнале. Я никак не могу им поделиться.

– Ладно. Не надо давать мне пароль. Но давай хоть помогу проверить контрольные, и я придумаю, как нам заработать. После этого мы будем жить долго и счастливо.

Пайпер снова посмотрела на папку с контрольными, ее грудь медленно вздымалась.

Теперь содрогаюсь я, делая вдох. Меня душат воспоминания.

Ничто из того, что я выясню, не изменит случившееся шестнадцатого сентября. Не исправит мой ужасный поступок. Не выведет моих родителей из депрессии.

Но я должна узнать, решила ли Пайпер свести счеты с жизнью из-за меня, или случилось что-то еще. И начну я с Алекс.

Глава 6

Перед началом занятий я нахожу тренера Леннон в ее кабинете и прошу ключ от кладовки со спортивным инвентарем.

– Хочу пораньше заказать форму, – объясняю я. – Нужна старая, чтобы не ошибиться с цветами.

Леннон закатывает глаза.

– Хватит думать о внешнем виде. Лучше молись, чтобы у нас оказалась достаточно хорошая команда, и мы смогли выиграть не одну игру.

Намек ясен: в отличие от команды парней, никакого чуда с нами не произошло. В этом году нам придется тренироваться особенно усердно.

Я улыбаюсь, уже привыкла к ее язвительным замечаниям. Если она не орет на меня во время игры, чтобы я прекратила трогать волосы, тогда высмеивает меня за то, что крашу губы на тренировку. Но если ты лучший игрок в команде, то все это пропускаешь мимо ушей. Также можно получить практически все, о чем просишь. Поэтому перед тем, как отправить меня восвояси, она дает мне ключ.

Включив на телефоне фонарик, я захожу в кладовку и закрываю за собой дверь, хватаю комплект старой формы из мешка нашей команды и бросаю его рядом с дверью – ведь тренеру я сказала, что иду именно за ней. В темноте ориентироваться непросто, но до больших коробок с экипировкой Школы выживания я все-таки добираюсь.

Копаюсь в коробке с рюкзаками, вытаскиваю, что лежат сверху, пытаюсь найти вчерашний. Замечаю красный цвет, с замиранием сердца тяну к нему руку. Но на бирке рюкзака написано: «Сэм».

На дне ящика остаются только три рюкзака, среди них красного нет.

С трудом сдерживая крик, возвращаю все в коробку и запихиваю ее на место. Распрямляю спину и оглядываю всю кладовку: медленно поворачиваюсь, направляя свет фонарика во все углы. Наверное, рюкзак Пайпер просто положили не туда. Осматриваю полки сверху, потом роюсь в коробках с формой и экипировкой спортивных команд.

Рюкзака нет. А значит, и улики нет.

Со злости бью рукой по стене, сдерживая тысячу ругательств, которые готовы вырваться из моей глотки. Тот, кто написал эту угрозу, наверно, увидел, что я прочитала ее на собрании. А теперь преступник заметает следы.

Перекидываю дурацкую форму через плечо и запираю кладовую. Я вспоминаю вчерашний день: мистер Дэвис что-то болтал без умолку, а я копалась в рюкзаке Пайпер.

Кто-то за мной наблюдал. Александра. Теперь я обязана доказать, что о падении Пайпер ей что-то известно.

* * *

К тому времени, как я забросила ненужную форму в свою машину, звонок на перемену уже прозвенел. Бегом возвращаюсь в главный коридор и застаю Александру у ее шкафчика. Она разговаривает с другой девочкой из выпускного класса, которую зовут то ли Деб, то ли Диана. Про себя я называю ее Живу-не-тужу, потому что она носит теннисные юбки и выглядит так, будто все лето проводит на шезлонге у бассейна в загородном клубе, пока папочка играет в гольф.

Подхожу ближе, и недалеко от них облокачиваюсь на шкафчик, делая вид, что что-то смотрю в телефоне. Подслушиваю, надеясь, что Живу-не-тужу назовет Александру Алекс и тем самым даст мне наводку. Но вместо этого девчонки просто обмениваются учебниками и болтают ни о чем.

Пришло время для запасного плана. Я заранее переписала номер Алекс в свой телефон, и решаю по нему позвонить.

Пошли гудки – я стою, затаив дыхание. Жду, что в рюкзаке или шкафчике зазвонит телефон Александры.

Но время идет, и единственное, что я слышу, это как хлопают шкафчики и болтают две девчонки.

Так, хорошо. Ее телефон не зазвонил. Но это не означает, что она не та самая Алекс. Такие правильные девочки, как Александра, скорее всего, согласно требованиям нашей школы, на время уроков включают беззвучный режим. А может, она вообще забыла телефон дома.

Но опять же, я могу ошибаться.

Иду на урок испанского. Захожу в класс, и мой телефон начинает жужжать. Замираю на месте, сеньора Перес гневно смотрит на меня, стоящую в дверном проеме.

Извиняясь перед ней, я выхожу из класса, затаив дыхание, читаю сообщение:

Больше не звони по этому номеру.

Бросив учебники в середине коридора, несусь обратно к шкафчикам. С бешено стучащим сердцем ищу Александру.

Но коридор пуст. Все разошлись по классам.

* * *

Вместо того чтобы встретиться с Грантом и на его машине отправиться из школы куда-нибудь на обед, я меряю шагами коридор перед столовой.

В день падения Алекс разговаривала с Пайпер. Три раза. А теперь она пытается скрыться.

Но я этого не позволю. Что-то в тот день произошло. Что-то, что она хочет скрыть. Я все еще уверена, что Алекс – это Александра. Но из зацепок у меня только имя и то, что этот человек ходит в Школу выживания. Полиция запросит больше, особенно теперь, когда рюкзак Пайпер, на котором написана угроза, исчез.

– Саванна?

С раздражением, что меня отвлекли от мыслей, я поднимаю голову. Стоя у мусорки, Джессика Маккей с беспокойством смотрит на меня. Она заправляет выпрямленные каштановые волосы за ухо, и я вижу серебряную сережку-гвоздик, что подарила ей на последний день рождения.

– С тобой все в порядке?

Она подходит ближе и легко касается моей руки. Джессика – моя лучшая подруга с начальной школы, но после случившегося с Пайпер мы почти не разговаривали. Наша дружба – это шумные вечеринки, обмен сплетнями тихим шепотом, тайные глотки виски из бара ее родителей – первые были сделаны в нежном двенадцатилетнем возрасте. В последнее время я не очень годилась на роль оторвы.

– А, да. Перед контрольной по химии думаю что-нибудь перекусить.

– Урок мистера Дэвиса?

Я киваю, а Джессика, глядя на двери школьной столовой, морщится. Мы уже год сюда не ходим.

– По крайней мере, хорошо, что ты снова ешь.

– Да. (Прости, но когда моя сестра впала в кому, то в горло ничего не лезло.) Я пойду, а то не успею контрольную дописать. (На самом деле я ее выдумала.) Я тебе потом позвоню, хорошо?

Она улыбается, но жалость ей скрыть не удается, а я проскальзываю в столовую.

Внутри пахнет чем-то несвежим, и этот запах возвращает меня в те времена, когда жизнь была чуть проще. Да, я все еще считалась глупой дочерью. Да, я все еще получала плохие оценки, а моя младшая сестра была впереди планеты всей. Но по крайней мере, она была здесь, а не на больничной койке.

Обвожу глазами столики и замечаю Живу-не-тужу вместе с ее одноклассницами, среди них и Александра.

Собираюсь с силами и неторопливо прохожу мимо их столика. Мне нужно поговорить с подругами Александры. Но если она на самом деле та Алекс – если это она прислала мне сообщение – то нельзя, чтобы она догадалась о слежке. Она уже избавляется от улик. Не хочу еще сильнее ее спугнуть.

Не обращая внимания на пожирающую меня глазами толпу парней, что первый год учатся в старшей школе, встаю в очередь. Бросаю взгляд на столик Живу-не-тужу в надежде перехватить ее на выходе из столовой, но она жует яблоко с таким видом, словно у нее масса свободного времени и она никуда не торопится.

Бессознательно бурчу себе под нос, и девушка, что стоит в очереди передо мной, резко оборачивается. Широко раскрыв глаза, она смотрит на меня в ужасе.

– Можешь встать передо мной, – пищит она.

– О нет, я не тороплюсь. Просто ноготь сломался.

Я пожимаю плечами, а девушка облегченно улыбается.

– Меня это тоже бесит, – говорит она, спокойно опустив плечи.

В моей руке звонит телефон, и я подпрыгиваю – после сообщения от Алекс мои нервы на пределе.

Это Грант.

Ты где?

Занимаюсь исследованиями. Поезжай без меня.

Засовываю телефон в карман. Я и вправду занимаюсь своего рода исследованием. К сожалению, я больше не могу делиться с Грантом. По пути в школу я рассказала ему про Алекс, но он только странно на меня посмотрел. Такое же выражение лица, полное жалости, минуту назад было у Джессики. «Бедная Саванна».

И точно так же на меня посмотрят в полиции, если приду к ним только с именем предполагаемого преступника и запиской о переносе занятия.

Вряд ли Грант одобрит мое расследование – он и много кто еще считают, что Пайпер пыталась свести счеты с жизнью. Да и время неподходящее: я должна сосредоточиться на учебе, чтобы мы вместе поступили в колледж «Маунт-Либерти». Не хочу его подводить. Он всегда мне нравился, а после случившегося с Пайпер показал, что еще лучше, чем я думала. Сколько часов он провел со мной, сидя в кабине своего грузовика и наслаждаясь закатом на Виста-Пойнт. В некоторые дни я даже говорить не могла, но он все равно оставался рядом. Обнимал меня. Когда посреди ночи меня будил мамин плач, я звонила ему. Он единственный, кто меня так поддерживал. Джессика теперь почти со мной не разговаривает, переживая, что ляпнет что-нибудь не то, и из-за моего горя от ее радости не останется и следа. Про родителей я вообще молчу: думаю, про меня они совсем забыли. Их не волнует, что я тоже страдаю.

Если кто-то узнает, что я пытаюсь выяснить правду о случившемся шестнадцатого сентября, то Грант и все остальные просто решат, что убитая горем сестра ищет, на кого бы взвалить вину.

А это не так.

Внезапно поток моих мыслей сбивается, меня охватывает паника – и я оглядываюсь на столик Александры. Вдруг Живу-не-тужу ушла? Но нет, она все еще трудится над яблоком.

Затем до меня доходит: нет Александры.

Выхожу из очереди и быстро иду между столами, стараясь не поскользнуться на чьем-нибудь пролитом обеде. Когда добираюсь до столика Жду-не-тужу, огрызок яблока уже лежит у нее на подносе. Смотря в телефон, она проверяет макияж и приглаживает пальцами короткие каштановые волосы. Рядом сидит несколько девочек. Как ни в чем не бывало с улыбкой на лице я усаживаюсь рядом.

– Привет! Тебя зовут Деб, да?

Опуская телефон себе на колени, Живу-не-тужу щурится. В моменте кажется, будто ее зрение внезапно прояснилось, она распрямляет спину и заводит прядь волос за ухо. Другие девочки, что сидят за столом напротив, неотрывно на меня смотрят.

– Диана, – поправляет она, робко улыбаясь.

«Проклятье!»

Из двух вариантов выбрала неправильный.

– Да, точно, – говорю я, хлопая себя по лбу. – Я – сестра Пайпер Салливан, Сав…

– Саванна, – она смеется, другие десятиклассницы к ней присоединяются. – Да, мы знаем.

– Да, точно, – повторяю я, – хотела бы задать тебе пару вопросов о сестре, – обвожу взглядом стол. – С глазу на глаз.

Две девушки напротив напрягаются. Прежде чем я успеваю предложить Диане выйти в коридор, они встают.

– Мы в любом случае собирались уходить, – говорит девушка с большим количеством веснушек и рыжевато-каштановыми волосами.

– До встречи, Ди, – говорит вторая. – Мы все молимся за здоровье Пайпер, – добавляет она с серьезным видом и, шаркая, уносит поднос.

– Спасибо, – буркаю я.

Внезапно мне не хватает кислорода, и это затуманивает мои мысли. Почему я здесь? Ах, да. Поворачиваюсь к Живу-не-тужу, пытаясь найти, чему бы сделать комплимент. Я об этом узнала из какой-то книги или передачи по телевизору. Сделаешь комплимент – и с большей вероятностью люди тебе помогут.

Но если честно, я не знаю, что хвалить. Наконец я все-таки определяюсь с выбором.

– У тебя отличный кардиган. (Это не так. Зеленый совсем не подходит к цвету лица Живу-не-тужу. Но ее лицо озаряется радостью, и я понимаю, что эта ложь во благо.) Где ты его купила?

Она касается кашемира, ее пальцы опускаются на маленькую жемчужную пуговицу.

– Это подарок папы.

Я еле сдерживаю смех. Из меня выйдет отличный детектив.

– У твоего отца прекрасный вкус, – ухмыляюсь я, делаю длинную паузу. – Значит, вы с Пайпер подруги, да?

Улыбка мгновенно исчезает с ее лица. Она ерзает. Я застигла ее врасплох, а это означает, что они с моей сестрой не подруги.

– Ну, мы общались. Невозможно не любить Пайпер. Она славная. А еще она такая умная!

– Да, это точно, – говорю я. Никто еще не говорил мне это прямо в лицо. – Просто пытаюсь найти кого-нибудь, кто был с нею близок. Хочу организовать встречу ее друзей.

– Ну, Джейси Притчард и Ной…

– Их я уже позвала, – говорю, надеясь, что по голосу не заметно, насколько я раздражена. – Я ищу еще парочку друзей. Тех, кто на самом деле были с Пайпер близки.

– Я не из ее класса. Думаю, тебе лучше поговорить с кем-то из ребят постарше.

– Может, с Александрой Мартинес?

Живу-не-тужу хмурит брови.

– Помню, месяц назад Пайпер говорила про какую-то Алекс. Вот и подумала, что это Александра, они ведь вместе занимались журналистикой и ходили в Школу выживания. Ее ведь зовут Алекс, да?

Сейчас я иду на риск.

– Ну, да, ее друзья. Но я не назвала бы Пайпер и Алекс подругами. Особенно после случившегося в этом году. Несколько месяцев назад.

Тепло уходит из моего тела, а вместо него тонкой струйкой вливается ледяная вода.

– Что случилось в этом году несколько месяцев назад?

Глава 7

Живу-не-тужу поджимает губы, словно жалея о сказанном. Словно пытается не дать себе выдать еще одну порцию сплетен.

– Что случилось в этом году несколько месяцев назад? – повторяю я, рассматривая ногти и пытаясь сделать вид, что меня это не особо волнует.

И эта тактика срабатывает – Живу-не-тужу хочет заполучить мое внимание.

– Ну… – произносит она, оглядываясь, – думаю, все началось в прошлом году. Но это только слухи. Они – и Пайпер, и Александра – метили на Петерсона. – Я тупо смотрю на нее, и она объясняет: – Это премия такая, но она только для тех, кто увлекается журналистикой. Названа в честь какого-то бывшего ученика, – она закатывает глаза, пытаясь показать, что выше этого. – И вот Александра придумала тему статьи, за которую, как она думала, ей вручат премию. Про сокращение бюджета департамента и про то, кто от этого пострадал. На одном из собраний она поделилась идеей с мистером Джеймсом – по крайней мере, так она говорит. Очевидно, мистеру Джеймсу эта идея понравилась, и он сразу же поручил написать эту статью Пайпер. Мол, для Александры эта тема еще слишком серьезная, пусть она и придумала ее сама. Алекс спросила, может ли она хотя бы помочь Пайпер, но она ответила, что лучше ей работать одной, а потом… – она взмахивает рукой. – Пайпер получила премию Петерсона.

Живу-не-тужу секунду молчит, а потом добавляет, качая головой:

– Хотя я не верю, что Пайпер так поступила.

Слушаю ее и не знаю, что думать. Не помню, чтобы выходила подобная статья, и не помню, чтобы Пайпер получала такую премию. Родители бы из этого раздули целое шоу.

– Неизвестно, почему Алекс решила, будто у нее есть шанс получить премию и почему она так из-за этого завелась. То есть я хочу сказать: Пайпер – это Пайпер. И она на год старше, а Алекс только перешла в старшую школу. Но в любом случае Алекс разрешила взять ее тему, а потом, естественно, проиграла.

– Что произошло между ними в этом году? – спрашиваю я, пытаясь уловить каждое слово и не в силах даже сглотнуть.

– У Алекс хватило наглости бороться с Пайпер за место младшего редактора. Хотя это место почти всегда отдают старшим классам. И она снова проиграла. Я даже не…

– Не удивлена, – присоединяюсь я, показывая своей улыбкой: «Мы ведь думаем одинаково».

Живу-не-тужу улыбается в ответ.

– Алекс очень обиделась и дулась до… – ее глаза расширяются, а с лица исчезает улыбка. – Думаю, до несчастного случая, который произошел с твоей сестрой. Мистер Джеймс попросил Алекс взять на себя обязанности младшего редактора, пока Пайпер в больнице.

Итак, Пайпер ушла со сцены, и Алекс внезапно получила то, что хотела. Интересно. Может, она хотела не только стать младшим редактором? Может, она хотела отомстить Пайпер за то, что та присвоила ее статью и получила премию?

– Думаю, Александру на встречу лучше не звать, – пожимаю плечами я.

Живу-не-тужу еще раз оглядывается по сторонам.

– Понимаешь, я и вправду люблю Алекс. Она одна из моих лучших подруг. Но подругой Пайпер она не была. Как я уже сказала, Пайпер – славная, по крайней мере, так кажется. Уверена, в ее классе ты найдешь много друзей, с которыми могла бы поговорить. Прости, но больше мне тебе помочь нечем.

– Да все в порядке. Ты права. Надо поговорить с ее одноклассниками.

Встаю и проверяю джинсы – не села ли я на остатки еды – и прощаюсь с Живу-не-тужу, чье имя я снова забыла.

Имя Живу-не-тужу, той, что сильно мне помогла, хотя она об этом и не догадывается.

* * *

По вторникам после обеда Пайпер всегда ходила в кружок журналистов. А сегодня как раз вторник, поэтому после уроков направляюсь в кабинет мистера Джеймса, где собираюсь поговорить с Александрой. Интересно, как она отреагирует на мой вопрос, общалась ли она с Пайпер в тот день? И еще я хочу знать, почему та, кто даже не была подругой моей сестры, звонила ей целых три раза.

Захожу в кабинет с таким видом, будто я тут хозяйка (раньше такое прокатывало, и не раз), но меня даже не замечают.

В углу вокруг компьютера столпилась группа и о чем-то спорила. За письменным столом мистера Джеймса замечаю Александру. Она тычет в свой блокнот и оживленно жестикулирует.

Очевидно, у нее большие планы. Теперь-то моя сестра не мешается у нее на пути.

Я уже собираюсь их перебить, но тут замечаю рюкзаки и свитера, сваленные в кучу у стены рядом с дверью. Там же вижу портфель через плечо с инициалами «А. М.», вышитыми на наружном кармане.

От волнения у меня по коже бегут мурашки. В этой сумке может лежать телефон Александры. Тот самый, благодаря которому я докажу, что в день падения Пайпер она с ней разговаривала. Мой взгляд снова падает на Александру. Ее внимание все еще сосредоточено на мистере Джеймсе, телефона у нее в руке или заднем кармане я не вижу.

Я стою в дверном проеме на цыпочках и напоминаю свисток, который вот-вот подаст сигнал к началу игры.

Затем бросаюсь к сумке. Несколько быстрых и ловких движений – ныряю, хватаю сумку и вылетаю за дверь, надеюсь, что меня не заметили. Сжимая сумку в руках, спешу по коридору. В такт шагам сердце бешено стучит в груди.

«Куда мне деться? Куда?»

Заворачиваю за угол и вижу вход в библиотеку. Горит свет – там занимаются после уроков. Оглядываюсь, нет ли за мной хвоста и залетаю в библиотеку.

Уткнувшись в книги, в разных концах зала сидят ребята. Библиотекарь отрывает взгляд от компьютера и смотрит на меня так, словно я здесь не к месту. Что похоже на правду. За длинным столом справа прижавшись друг к другу сидит парочка и тихо хихикает. Перекидываю ремень сумки через плечо и иду между столами. Пройдя мимо книжных шкафов, нахожу укромный уголок и плюхаюсь на пол.

Открываю сумку и начинаю в ней рыться, но там настоящая свалка. Не вытерпев, я переворачиваю сумку и вываливаю все на пол. Сколько же там хлама. Книги, ручки, свитер, записки. Телефона нет. Но сумка все равно кажется тяжелой. Я верчу ее, пока не замечаю что-то тяжелое в расшитом кармане. Расстегиваю молнию на кармане и засовываю в него руку.

Меня словно бьет электрическим разрядом, который пробегает вверх по моему позвоночнику. Вот он. Ее телефон.

Включаю на нем беззвучный режим, беру свой собственный телефон. Мой палец зависает над именем «Алекс». Но нажимаю я не сразу. Этот человек может и вправду разозлиться, если я снова позвоню. Если он как-то связан с падением Пайпер, то что тогда он сделает со мной?

Делаю глубокий вдох, выдох. В каждой руке по телефону. На обеих вспотели пальцы. Но я должна это сделать. Я должна выяснить, что случилось с моей сестрой.

Этот человек написал, чтобы я больше ему не звонила. Отлично – я не стану звонить. Кладу телефон Александры на жуткий ковер и набираю сообщение.

Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

Я нажимаю на «Отправить», внутри меня все сжимается.

Жду, когда на телефон Александры придет новое сообщение.

Одна секунда. Удар сердца. Две секунды. Удар сердца. Три.

Ничего.

Со злости ударяю кулаком по ковру, отчего все барахло Александры подскакивает. Вспомнив, что в библиотеке нужно соблюдать тишину, я краснею. Челюсть пронзает боль – так сильно сжала зубы, хорошо, что ни один не сломался.

Выходит, Александра не Алекс? Не знаю. Вдруг у нее есть еще один телефон. Тот, что она прячет.

Но я снова оказываюсь без каких-либо доказательств.

В моей голове ползет маленький паучок сомнения. Может, для моих подозрений нет оснований? Может, единственный человек, которого следует винить, – это та, чье отражение я вижу в экране украденного телефона?

Отбрасываю все в сторону и, прислонившись к стене, опускаю голову на руки. Мне нужно каким-то образом вернуть эту дурацкую сумку. Но я едва ли могу пошевелить пальцем, чтобы засунуть все вещи обратно.

– Саванна?

Паника разрывает мою грудь. Меня поймали. Поднимаю голову и вижу Ноя Кроуфорда, который стоит надо мной со стопкой книг в руках.

– С тобой все в порядке?

– Да, – я распрямляю спину и убираю разбросанные вещи в сумку.

– Давай помогу, – он ставит книги на ковер.

– Нет, не нужно…

Но он сел рядом со мной и тянется к телефону Александры. Но, заметив в моей руке другой телефон, он замирает. Поднимает на меня взгляд, и в зеленых глазах я вижу настороженность, которая пронзает меня до глубины души. Он кивает на кучу вещей и сумку.

– Что это за вещи?

На мой телефон пришло сообщение. В присутствии Ноя я точно не могу его прочесть. Особенно если это ответ от Алекс. На моем лбу выступают капельки пота. Прикрыв экран рукой, приподнимаюсь на колени и засовываю телефон в задний карман.

– Ной, успокойся. Сейчас все объясню.

На его лице появляется знакомое выражение лица, именно – разочарование. Похожее я видела много раз у Пайпер, с тех самых пор, как она узнала, как я поступила с Джейси.

– Я нашла эту сумку здесь, – вру я. – Вот и пытаюсь выяснить, чья она.

– Понятно, – как-то неуверенно говорит Ной. Он хватает большую папку и раскрывает ее. Затем показывает на наполовину исписанный лист, засунутый в прозрачный кармашек на обложке внутри. – Здесь написано «Александра Мартинес».

– Да ты настоящий детектив, – язвлю я и заталкиваю оставшиеся вещи в сумку.

– Ее здесь нет? – Ной оглядывается.

– Вроде нет, – отвечаю я, притворяясь, что тоже осматриваю зал. – О, знаешь что? Она сейчас вроде на занятии по журналистике. Пайпер с ней ходила по вторникам.

– Ну, я могу занести ей сумку, – вставая, предлагает Ной. – Как раз собираюсь уходить. Буду проходить мимо нее.

– Нет, – выпаливаю я слишком громким для библиотеки голосом. – Извини, понимаешь… Мне в любом случае нужно поговорить с мистером Джеймсом. Он упрашивает меня помочь ему со статьей о Пайпер, хочет написать, какая она замечательная, – я не вру. Мистер Джеймс уже давно меня просит. На глаза наворачиваются слезы, и они настоящие. – Понимаешь, это очень трудно, – надрыв в моем голосе тоже настоящий.

– Эй! – говорит Ной, снова опускаясь на колени. Он кладет мне на плечо руку, я поднимаю взгляд, от прежнего разочарования не остается и следа. – Сделай это тогда, когда будешь готова сама. Не позволяй другим расстраивать тебя.

Я киваю, хотя понимаю, что другие тут ни при чем.

– Ты точно не хочешь, чтобы я занес сумку?

– Точно. Спасибо.

Перекидываю ремень сумки через плечо и иду назад через зал библиотеки. В коридоре из кармана вытаскиваю телефон, меня бросает в жар. То сообщение от Алекс?

Читаю его и вздыхаю с облегчением. Это Грант, который прислал уже ставший привычным вопрос:

Ты где?

Как же я могла забыть.

Он же ждет меня на парковке. Мы собирались вместе позаниматься у него дома. Знаю, что он беспокоится за меня. Да и вообще за наши отношения. Если я не поступлю в колледж «Маунт-Либерти», кто знает, где я окажусь? А отношения на расстоянии не все выдерживают.

Буду через 10 мин.

Я отвечаю ему и устало тащусь к кабинету мистера Джеймса.

Для начала мне надо вернуть сумку на место и сделать это так, чтобы никто не заметил.

Подкрадываюсь к двери на цыпочках, держа сумку за спиной. Заглянув внутрь, ищу Александру, но за столом мистера Джеймса ее больше нет. Теперь она вместе с другими журналистами стоит у доски и делает общее селфи.

Опускаю сумку рядом с дверью, облегчение растекается по моим застывшим мышцам и словно согревает их. Собираюсь выскользнуть в коридор, но перед этим в последний раз обвожу взглядом кабинет.

И встречаюсь с гневным взглядом Александры.

Я застываю на месте, она не перестает на меня таращиться.

Разворачиваюсь и ухожу, подошва туфель скрипит на линолеуме. Она не видела меня с сумкой. Она делала селфи.

Но почему она на меня так смотрела? Иду дальше, ненадолго задержавшись у своего шкафчика, чтобы забрать учебники для занятий с Грантом, а потом кратчайшим путем направляюсь на парковку.

На улице послеполуденное солнце светит сквозь дымку. Как только оказываюсь в лучах его света, в кармане пикает телефон. От неожиданности я чуть не подпрыгнула. «Грант, ты что, подождать не можешь?» Собравшись ему так и ответить, достаю телефон, но на экране высвечивается совсем не его имя.

Это сообщение от Алекс.

Думаю, мы оба знаем почему.

Глава 8

В пятницу утром я запрыгиваю в грузовик Гранта с набитой спортивной сумкой.

– А это что такое? – спрашивает он, а я в это время закидываю ее на заднее сиденье, где лежит его собственная сумка.

– Вещи на выходные.

– На выходные? – он тупо на меня смотрит.

– Да, для похода, – говорю я таким тоном, словно мне приходится объяснять очевидные вещи, и тянусь, чтобы поцеловать его.

– Ты же не идешь ни в какой поход, – говорит он сквозь поцелуй.

– Я передумала, – пожимаю я плечами и взъерошиваю ему волосы. На нем моя любимая сине-зеленая рубашка, которую мы вместе выбирали в торговом центре. – Я решила, что это повеселее, чем сидеть дома, пока ты сражаешься с медведями, – обнимаю его крепче и шепчу ему на ухо: – Ты что, не хочешь, чтобы я пошла в поход?

Грант закрывает глаза и кивает с легкой улыбкой на губах.

– Лучшая догадка тебе и в голову не приходила.

– Эй! – говорю я, и при мысли о том, что предстоящие выходные я проведу у костра в объятиях Гранта, меня бросило в жар. Тут же всплывает воспоминание о нашей первой ночи – той, о которой никто не должен знать. Тогда мысли о том, что мы занимаемся чем-то неправильным, ускользнули в дальние уголки сознания, их заменили ощущения – его руки у меня в волосах, мои губы на его губах. В ту ночь опасность смешалась с восторгом, и я зашла так далеко, как никогда раньше.

Я хлопаю его по плечу.

– У меня есть масса отличных идей.

Затем достаю зеркальце и крашу губы своей любимой помадой.

– Да уж, их у тебя всегда масса, – говорит он, поворачивая ключ в замке зажигания. Грузовик рычит, трогается с места, и мы катимся по дороге. – Именно поэтому я надеюсь, что твое решение пойти в поход не имеет никакого отношения к Пайпер.

Он бросает на меня взгляд. Тот самый, перед которым я не устояла в ту ночь.

Я откидываюсь назад на спинку сиденья.

– Конечно, нет. Ты был абсолютно прав. Я просто искала кого-то, на кого можно свалить вину.

Чувство вины давит на меня подобно тяжелому одеялу. Правда настолько тяжелая, что я едва ли могу дышать. Всегда находится кто-то, кого можно винить. Если я ошибаюсь со своими догадками – и насчет Алекс тоже – то винить остается только одного.

Мои мысли возвращаются в тот день. В тот день я в последний раз видела Пайпер без миллиона проводов и трубочек, подсоединенных к ее телу. В тот день я в последний раз видела ее бирюзовые глаза открытыми.

Они были наполнены слезами. И если она никогда не очнется, то в моей памяти навсегда останется такой.

Добавьте это к списку того, чем я никогда не поделюсь со своим парнем.

– Удивительно, что твои родители подписали отказ от претензий, – говорит Грант, поворачивая на усаженную кленами улицу, где стоит наша школа.

На мои плечи падает еще один кирпич вины.

– Мне не сразу удалось их уговорить. Но ты же знаешь моих родителей, – я отворачиваюсь к окну, чтобы не смотреть на него во время этой жуткой лжи. – Им в радость видеть, что я хоть чем-то занимаюсь. Главное, чтобы это был не футбол.

– Походы пойдут тебе на пользу, – замечает Грант.

– Именно это я им и сказала.

По правде говоря, я два дня раздумывала, не попросить ли их подписать эту бумажку. Вчера вечером родители вернулись из больницы, и пару часов, пока они ужинали и мылись, у меня была прекрасная возможность с ними поговорить.

Но за ужином стояла отвратительная тишина. Я пыталась их раззадорить историей про то, как заглянула в кружок журналистов, рассказала, что все в школе скучают по Пайпер. Может, я немного и приукрасила. Но мама только подняла голову, посмотрела на меня тем отсутствующим взглядом, которым в последнее время смотрела на все, и пробормотала:

– Это очень мило, моя сладкая.

И продолжила ковырять рис в своей тарелке.

Они никогда не согласились бы подписать отказ от претензий, так как думают, что я должна вести себя как они: отказываться от всего, пока Пайпер в больнице.

Но прошел уже месяц. Я могу или зачахнуть, как мама с папой, или доказать, что все это время они были правы: Пайпер не пыталась совершить самоубийство.

Я могу на это решиться ради родителей, но это означает, что придется обмануть и их, и всех членов Школы выживания. Вот почему я подделала мамину подпись на бумажке, которые нам раздал мистер Дэвис.

Все, что требуется от моих родителей, – это делать то, что они делали все это время: провести выходные в больнице и забыть о моем существовании. Я отправлю маме сообщение, что на все выходные остаюсь у Джессики.

Все просто.

* * *

Хоть мистер Дэвис и сказал, что в обеденный перерыв мы собираемся в спортзале, чтобы упаковать все нужное для похода, мы с Грантом обедаем за территорией школы. Вряд ли я выдержу три дня в дикой местности на обеде из школьной столовой.

– Надо парой слов перекинуться с Джесс, – говорю я Гранту на обратном пути в школу. Он несет и свой, и мой рюкзак. Какой он все-таки галантный.

– Хорошо. Я пойду в спортзал и начну паковать вещи. Ты возьмешь рюкзак Пайпер?

Я молча моргаю, забыла, что у нас теперь на один туристический рюкзак меньше.

– Да, конечно, – киваю я. Не могу признаться Гранту, что копалась в кладовке и обнаружила, что рюкзак Пайпер кто-то украл. Надеюсь, у мистера Дэвиса есть запасной.

На парковке полно машин старшеклассников, возвращающихся с обеда. На соседней улице три кафешки – оттуда они и едут. Среди толпы нахожу Джессику.

– Эй! – машу ей рукой.

Она улыбается, что-то говорит Тарин Локк, которая опирается на капот своего «Мерседеса», затем идет ко мне широкими шагами.

– Мы совсем перестали видеться, – дуясь, произносит она воркующим голосом.

– Да, знаю. Прости. Просто в последнее время я стала благоразумнее, чтобы поступить в «Маунт-Либерти», нужны хорошие оценки.

Джессика кривит лицо.

– Я не ослышалась? Ты сказала: «Стала благоразумнее?» – она хохочет, и я подхватываю ее смех. Ну и выражение я подобрала.

– Даже не знаю, где такого понабралась.

– Может, от Пайпер, – говорит она, хихикая. Затем резко замолкает. – Прости, я не…

– Все нормально. Пайпер точно так бы и выразилась, – я улыбаюсь. Какое-то время молчу. – Джесс, если мои родители тебе позвонят – а они не станут – но, если вдруг, можешь меня прикрыть? Я сказала, что на все выходные собираюсь к тебе.

У Джессики округлились глаза.

– Ты…

– Нет, – перебиваю я, пока у нее не появилось никаких ненужных идей. – Я просто иду в турпоход. Это одно из увлечений Пайпер. В некотором роде я хочу совершить это в честь нее. Но да, Грант тоже идет.

– Я так и знала, – она таинственно улыбается. – Конечно, я тебя прикрою. Ведь и ты столько раз меня выручала.

– Спасибо, – я сжимаю ее руку. – Ты – мой лучший друг.

Звучит звонок – конец обеденному перерыву. Как раз в это время я обхожу здание, чтобы войти в спортзал через боковую дверь. Почти уверена, что за опоздание мистер Дэвис сейчас меня отчитает. В спортзале у стен стоят сложенные трибуны, воняет потом, пахнет едой – кто-то доедает свой обед. Неудивительно, что Сэм-Дровосек и его поющая подружка Эбби уже застегнули свои одинаковые рюкзаки и готовы тронуться в путь. Александра и Тайлер свои все еще упаковывают. У Гранта, похоже, все под контролем.

А нет, не все. Под контролем у него только свой рюкзак. Моя же спортивная сумка нетронутая валяется рядом с ним на полу. Спешу к Гранту, лавируя между разбросанной экипировкой.

– Мой рюкзак еще не собран?

– Ох! – бормочет Грант себе под нос, не поднимая головы. – Мистер Дэвис его ищет. Должно быть, он забыл его в кладовке.

– Поняла, – я скрещиваю руки на груди и думаю, как бы помочь Гранту. Но я понятия не имею, для чего все эти вещи. – Может, мне наполнить эти бутылки водой?

– Я уже все сделал, – говорит Грант, скатывая одежду в плотные рулоны. – Ты взяла спальный мешок?

Я хмурюсь.

Грант поднимает на меня взгляд и улыбается, неодобрительно качая головой.

– В экипировке должны быть запасные.

Подхожу к ящику, в нем роются Ной и Джейси. Маячу у них за спинами, пытаясь высмотреть спальный мешок.

– Объясни мне еще раз, зачем нам это все? – спрашивает Ной. – Уверен, что для ночевки в палатке будет достаточно толстой куртки и снеков.

– Это не просто ночевка в палатке, – Джейси опускается на колени, вытаскивает какую-то металлическую штуковину и добавляет к куче, которая лежит у нее за спиной. – Три последних похода тебя ничему не научили? Хватит ныть, тогда я дам тебе твою любимую кислую жвачку.

Она хватается за веревку, привязанную к двум предметам цилиндрической формы и чему-то, внешне похожему на бритву.

– Что это такое? – подходя ближе, спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, словно я муха, и никак не может понять, как это я научилась говорить.

– Это железное кресало, – Ной показывает на предмет цилиндрической формы, а потом на кусок металла. – А это кремень. Набор для разведения костра, – он показывает Джейси язык. – Видите, командир? Кое-чему я научился.

– Вот именно, что «кое-чему», – бормочет она.

– А почему бы нам просто не взять с собой зажигалку? – спрашиваю я.

– Саванна, что ты забыла в Школе выживания? – спрашивает Джейси и снова начинает рыться в ящике. Судя по флиске, черным туристическим штанам и трекинговым ботинкам, она – профи. Не то что мы с Ноем, оба – в джинсах и кроссовках «Найк».

– Пришла купаться в лучах твоей славы и радоваться твоему присутствию рядом.

– Я не шучу, – она встает и при своем невысоком росте все равно возвышается надо мной. – И так было тошно смотреть на твоего дружка. А теперь любоваться вами обоими?

– Видимо, твоя совесть не особо чиста, раз не хочешь, чтобы кто-то еще вступал в вашу тупую Школу выживания.

Она вздрагивает.

– Я тебе уже говорила: я не угрожала Пайпер.

– Значит, это был кто-то из присутствующих.

Возвращаюсь к Гранту без рюкзака и замечаю у стены Александру, уставившуюся на меня. Она вдруг отводит взгляд и пытается запихнуть свою фиолетовую куртку в рюкзак. Но уже поздно, я заметила ее взгляд. За неделю это уже третий раз.

До этого я действовала осторожно, и доказать, что Алекс – это Александра, мне пока не удалось. Думаю, пришло время действовать опрометчиво.

– Эй, Александра, – кричу я и спешу к ней. – Можно тебя ненадолго?

Она прекращает возиться с вещами, хотя ее ладонь остается внутри кармана рюкзака, затем кивает.

– Да, конечно, – она застегивает рюкзак и ставит у стены.

Топая, я иду широкими шагами к двери и жду, что она пойдет за мной. Александра подходит, и на ее лице я читаю непонимание. Смотрю, нет ли кого в коридоре и шепотом спрашиваю:

– В тот день, когда Пайпер упала, ты говорила с ней?

Морщинки над ее бровями становятся глубже.

– Что?

– Ты меня слышала. Ты звонила моей сестре в тот день, когда с ней произошел «несчастный случай»?

Александра краснеет.

– У м-меня даже нет номера Пайпер.

– То есть ты никогда ей не звонила? И не встречалась с ней на Вандеруайлд-Пойнт шестнадцатого сентября?

– Ты о чем? – она делает шаг назад, и я понимаю, что мои руки сжаты в кулаки. – У меня нет ее номера. Можешь проверить телефон.

Она его достает и протягивает мне, но я отвожу ее руку.

– Этот телефон ни к чему. Я знаю, ты звонила с другого.

Хмурясь, она опускает руку с телефоном.

– Саванна, ты вообще о чем?

– В тот день кто-то отправил мою сестру на Точку. Кто-то ей угрожал – заставлял бросить Школу выживания. В тот день кто-то говорил с ней по телефону три раза. Кто-то по имени Алекс. В этом кружке тебя единственную зовут Алекс. И я хочу знать, в тот день ты поднималась вместе с ней на Точку?

Александра разблокирует телефон и начинает что-то в нем искать.

– Я уже говорила тебе, что нет…

Она тычет его мне прямо в нос.

– На, посмотри.

Гляжу на экран. Открыто приложение «Ежедневник». На экране шестнадцатое сентября. С двух до девяти вечера – «Игра Бена».

– Что такое «Игра Бена»?

– Бен – мой брат. Он играет за бейсбольную команду университета Либерти, – Александра убирает темный локон с глаз. – Чтобы успеть на игру, мама забрала меня из школы пораньше. Я провела вместе с родителями почти весь день. После игры мы вместе с Беном отправились на ужин. Если не веришь мне, спроси любого из моей семьи.

Должно быть, разочарование было написано у меня на лице, потому что она добавляет:

– Я хотела быть похожей на твою сестру. Когда она вступила в Школу выживания, я поняла, что мне есть чему у нее поучиться, – она оглядывает ребят, те почти закончили упаковывать вещи. – Но если кто-то и в самом деле угрожал Пайпер, то мы должны рассказать об этом директору школы мистеру Уинтерсу.

– Не получится, – говорю я, внезапно сожалея о своей тактике идти напролом. – Улика исчезла. Тот, кто написал угрозу на рюкзаке Пайпер, украл его.

– Так что ты собираешься делать?

Я пожимаю плечами.

– Пойду в поход. Выясню, у кого были причины угрожать Пайпер.

Судя по виду Александры, она собирается что-то еще сказать, но, услышав шаги, мы расходимся.

К двери подходит мистер Дэвис, на его руке болтается голубой рюкзак.

– Рюкзак Пайпер я не нашел, но сойдет и этот.

Я поднимаю его и начинаю трясти.

– Разве он не должен быть… тяжелее? У Пайпер была палатка.

– Тебе не нужна палатка, – говорит он. – Ляжешь с кем-нибудь другим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Акколада – обряд посвящения в рыцари. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

В США оценки обозначаются не цифрами, а буквами: А (отлично), В (хорошо), С (удовлетворительно), D (слабо), F (неудовлетворительно).

Вернуться

3

«Колесо фортуны» – американская телевизионная игра, цель которой – разгадывание кусочка кроссворда для того, чтобы выиграть ценные призы, определяемые вращением гигантского ярмарочного колеса. Ванна Уайт – американская телеведущая, известная как хозяйка «Колеса фортуны».

Вернуться