Анастасия Огнева
В погоне за голубем. Внутри урагана

Предисловие

Этот роман посвящается каждому маленькому Кэтсу. Каждому Эмилю в золотой клетке. Каждой сильной Лин, наивной Кире и уставшему Мичайо. Посвящаю эту книгу тем, кто уже овладел своей внутренней магией и тем, кто о ней ещё не задумывался. Каждому жителю чердака и запертому в тёмном бункере Аарону. Каждому, кто возвращаясь домой хочет чувствовать себя дома и так же, как и я, мечтает о шуме прибоя, тёплом чае и чуть слышном ворковании голубя под чистым небом. Глубоко благодарю всех, кто бросал мне под ноги стёкла и научил наслаждаться каждым мгновением без боли. Этот огромный труд – ваша заслуга. Моей же задачей было лишь отразить его на бумаге, собрать паззл из сотен историй: своих и чужих, с удачным и не очень концом. Читайте с удовольствием.

Ваша покорная слуга и верный друг, Огнева А.А.

Глава 1

«Похмелье пахнет пеплом»

«С неба падают белые хлопья, на улице июль. Нет, это не снег – это пепел ошмётками приземляется на землю. Пепел страшнее взрыва, потому что на момент его падения действовать уже слишком поздно. Звон в ушах заставляет лопаться барабанные перепонки, и сквозь него чуть слышно, как, обезумев, стучит сердце. Я открываю глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, но всё вокруг расплывается под призмой собственных слёз. Делаю вдох и понимаю, что не могу различить ничего кроме запаха земли и, почему-то, горелого мяса. Нет, подождите, что за бред? Я медленно поворачиваю голову, краем глаза замечаю знакомый голубой мундир, и лишь спустя пару мгновений понимаю, что рядом со мной лежит уже не волшебник, а полусожжённое тело. Эти мысли приводят меня в ужас, я с трудом поднимаюсь на четвереньки и пытаюсь ползти вперёд. В ушах до сих пор отдаётся звон, слёзы омывают испачканные в саже щёки, а я дрожу, как осиновый лист, хотя ничего толком-то и не чувствую. Взрыв. Я еле успеваю упасть на землю и закрыть ладонями уши, как гремит второй, потом третий, но уже громче. Я не слышу уже ничего и пытаюсь на ощупь найти дорогу, но звучит четвёртый, и я снова падаю, а дальше уже не помню ни звука. Когда сознание начало возвращаться в тело, я на мгновение подумал, что оглох, но сквозь плотную завесу было слышно, как ко мне пробивается испуганный голос. Открыв глаза, я снова увидел голубой мундир, и на этот раз его обладатель был жив. На рукаве у него я мельком разглядел красный крест, а затем перевёл свой взгляд на нависшие надо мной синие пряди и заплакал»

– Всё хорошо, Кэтсу, тише.

Чья-то рука осторожно дотронулась лба, сползла ниже, смахивая слёзы шершавыми пальцами. Сверху едва послышался испуганный женский всхлип.

– Всё хорошо, посмотри на меня.

Юноша жадно схватил первый глоток кислорода и, рваными порциями выпустив его наружу, узнал в женщине рядом доктора Куцберг.

– Где папа?

Слова вылетали изо рта вместе с воздухом и неприятным сипом. Запах гари смешивался с запахом нашатырного спирта.

– Помолчи-помолчи, папа скоро придёт.

Доктор на секунду оставила волшебника лежать в одиночестве, чтобы достать из сумки одеяло. Она всё время пыталась на что-то отвлечься, изо всех сил стараясь отвести взгляд от раненого, лежащего на пепельном пляже, но болезненный кашель заставлял её оборачиваться и в очередной раз смотреть на изувеченное юное тело. Лин хотелось зажмуриться. Желательно навсегда.

– Лин… – тихо позвал её испуганный голос. – Лин, он жив?

– Он жив, – уверенно повторила доктор. – Все живы. Всё хорошо, Кэтсу.

Спасательное одеяло, похожее на золотистый фантик, зашуршало, и Кэтсу, словно вслушиваясь в его шепот, постепенно выровнял дыхание. Сверху, как под гипнозом, повторяла что-то доктор Куцберг. Прежде она с предельной точностью и хладнокровностью укутывала раненых, но сегодня её руки впервые за несколько лет била дрожь.

– Всё хорошо, Кэтсу, всё хорошо… Вот так, всё в порядке. Кэтсу, всё хорошо…

Туман в голове начал сгущаться, и вскоре заслонил остатки блеклого солнца. Свет застыл крохотной холодной точкой на горизонте. Сознание снова погрузилось в темноту.

– Ты убил их…

– Что происходит?

– Как долго ещё ты будешь прятаться за спиной отца?

– Кто ты?

– …а себя не смог.

– Кто ты, черт побери?!

Крик отдался эхом в пустоте. Больше ни звука. Я обернулся и, увидев вдалеке крохотный лучик света, сделал первый шаг вперёд, затем второй. Пол под моими ногами после каждого шага расплывался кругами. Ни звука, ни малейшего намёка на свет – ничего. Только крохотная светлая точка. Я остановился и, сделав глубокий вдох, протянул к ней руку. Внезапно пол разошёлся волнами, сверху опять что-то громыхнуло, и я оказался на глубине, ртом хватая солёную воду, панически размахивая руками, пытаясь выбраться. Вода, вода, вода – она повсюду! Я не могу выбраться! Конечности сводит от холода! Помогите, кто-нибудь, помогите!

Крик растворился в воде жалкими пузырьками воздуха, заглушенный громкими всплесками волн. Открыв глаза в последний раз, я увидел свет. Это была не точка, а чёткий, выведенный кем-то символ – буква.

– Кэтсу…

Я уже не чувствовал недостатка воздуха – у меня появились жабры.

– Кэтсу.

Я смотрел на свет и наслаждался звучанием своего сердца – каждый его удар отдавался в голове гулким эхом.

– Кэтсу!

Я просто…

– Кэтсу, очнись!

Я…

– Кэтсу! – ещё раз прикрикнул мастер. – Кэтсу, подъём!

Резкий толчок в плечо, юноша с трудом открыл глаза и увидел нависшего над ним мастера.

– Папа? – вяло прозвучало в ответ.

Юный маг немного приподнялся на локтях и осмотрелся вокруг. Густой зелёный лес превратился в испепелённую, серую поляну, с редкими обгорелыми стволами и огрызками пеньков, неказисто торчащими над мёртвой землёй, где ещё пару часов назад разгоралась страшная битва. Костюм, в котором лежал волшебник, был порван, прожжён в некоторых местах от огненных заклятий, оголяя свежие, ещё не поджившие ожоги. Всё жутко ныло, боль плавно растекалась по телу, беспощадно била чуть ниже живота, со стороны почек. Он с трудом сделал вдох, возвращая контроль над своим телом.

– Что случилось? – чуть скорчившись от боли спросил Кэтсу, поднимая взгляд на осторожно поддерживающего его голову отца.

– Живой, слава Богу, живой, – нервно усмехнулся Мичайо, осторожно укладывая сына на землю. – Всё закончилось, Кэтсу, ты в безопасности.

Впервые он выглядел таким уставшим. Тонкие пальцы, перевязанные пластырем, осторожно трогали запястья сына, в очередной раз убеждаясь, что всё закончилось хорошо. Длинные светлые волосы, обычно собранные в высокий хвост, были небрежно раскиданы по плечам молодого мастера, собрав на себя клубки грязи и пыли, слиплись в чёрные колтуны засохшей крови. Кэтсу видел его таким впервые. Даже на самых сложных миссиях отец выглядел достойно и опрятно, выходя с поля боя, гордо держа голову, но сейчас, человек, который всегда вызывал у юноши лишь восхищение, выглядел как никогда жалким.

– Пап, что случилось? – переспросил волшебник, испуганно осматриваясь по сторонам.

– Лежи, пожалуйста, медицинский отряд скоро начнёт эвакуацию.

– Куда?

Тело начало потихоньку приходить в себя, боль усиливалась с каждой минутой, растекаясь по телу. Волшебник повернул голову и, увидев под собой огромное алое пятно, пришёл в ужас. «Это моя кровь?», – сообразил Курагама, разглядывая пропитавшийся насквозь тёплой красной жидкостью мундир. Дыхание снова сбилось, в глаза ударили слёзы. Хотелось верить в то, что это всего лишь глупый кошмар. Сейчас он проснётся в своей кровати, выпьет кружку ароматного чая и уже через пару минут забудет эту страшную боль, и измученное лицо отца, и поляну, и лежащих рядом соратников. Нет. Не проснётся. Это не сон.

Глубоко вдохнув, он попытался ощупать себя в надежде на скорое пробуждение, что естественно не мог не заметить отец.

– Так, успокоился, расслабился и не трогаешь себя руками.

– Но…

– Не трогаешь себя руками, – повторился Мичайо. – Всё позади. Успокойся. Ты в безопасности.

Время ползло мучительно медленно. Секунды – как минуты, минуты – как часы. Кэтсу смотрел в небо, затянутое серыми тучами, жадно глотая свежий воздух. В ушах звенело, вокруг чуть слышались смутные голоса, боль уже не горела – она сжигала тело. Вокруг кружили фельдшера, что-то трогая и щупая, но Кэтсу не обращал на них особого внимания. Мастер крепко взял его за запястье, помогая врачам обеспечить неподвижность конечности.

– Я рядом.

– Я знаю.

Отец сквозь силу улыбнулся, Кэтсу почувствовал, как в руку впивается тонкая игла, и голова в одно мгновение становится тяжёлой.

– Всё хорошо.

В глазах мелькают чёрные пятна, моргать становится сложнее и дольше. Всё опять поплыло… В водовороте форм и цветов волшебник сумел ещё раз разглядеть фигуру доктора Куцберг, насильно оттаскивающую отца на носилки. Сделав последний сознательный вдох, Кэтсу погрузился в глубокий сон.

– Алло, мам? Да, я приехала, всё хорошо. Первый день на работе, я так переживаю. Очень надеюсь, что мне повезёт и на меня запишут какого-нибудь бедолагу с вывихом. Не думаю, что доктор Куцберг доверит мне серьёзное поручение.

Девушка шла по коридору в сторону ординаторской, разговаривая по телефону. Первый день работы – это всегда волнительно, особенно если эта работа напрямую связана с людьми, больными людьми, за которых ты держишь ответственность.

– Не знаю даже, что ещё сказать. Я всё повторила вчера вечером, даже книжки про психологию, но всё равно так переживаю. А вдруг я забуду дозировку лекарства или неправильно наложу повязку? А вдруг… – она закончила тараторить и, выслушав тёплый знакомой голос в телефонной трубке, мягко улыбнулась. – Я тоже тебя очень люблю, мам. Да, ты права, у меня всё получится.

Девушка отложила телефон и, подойдя к зеркалу, ещё раз внимательно оглядела себя с головы до ног: не помят ли халат, не растрепалась ли причёска, ровно ли она надела шапочку. Убедившись, что всё в полном порядке, медсестра вздохнула и, лишь поправив краешек блузки, села на диван дожидаться врача. Подумать только, сегодня ей доверят первого пациента. А вдруг это будет симпатичный мальчик? Тогда наверняка всё получится, как в трогательных романах. Она будет заботиться о нём денёк другой, а потом он влюбится и всё, прямая дорога в счастье. А может это будет певец или актёр?

Мечты её прервал знакомый голос старой горничной – миссис Джааны.

– Здравствуй, Кира. Доктор Куцберг хочет вас видеть.

– Да-да, конечно, – тут же отозвалась девушка и, торопясь, вышла из ординаторской.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Извини, мы ничего не можем с этим сделать. У нас действительно не осталось свободных сестёр.

– И это повод доверять моего сына практикантке? Какой-то бред.

– Я и сама не рада, но результаты Киры на итоговом экзамене в академии очень меня впечатлили. Похоже, она толковая девчонка, непременно справится.

Дверь в кабинет открылась и на пороге появилась маленькая хрупкая медсестра, робко шагнувшая внутрь комнаты, боясь прервать важную беседу.

– Впрочем, познакомиться с ней можешь прямо сейчас.

Мэйлин поправила съехавшие на нос золотистые прямоугольники очков и, кивнув зашедшей в кабинет Кире, вновь уткнулась в бумаги. Рядом с ней, на белой табуретке сидел невысокого роста блондин. Длинные шелковистые волосы кончались у самого пояса, на затылке торчал подвязанный чёрной лентой небольшой пучок, чтобы чёлка не падала на лицо. Светло-голубые глаза, бледная кожа и вытянутые черты лица выдавали в нём чистую генетику аристократа. Когда девушка поняла, кто перед ней сидит, волна мурашек ударила в шею. В этом человеке она узнала мастера – Мая Мичайо Курагаму. Он сидел ровно и правильно, беспокойно покусывая губу, пока его рука, словно мёртвая, болталась в плотном синем бандаже. Сломал он её или просто ранил было неизвестно, да и зачем это знать рядовой медсестре, тем более практикантке.

– Присаживайся, Кира.

Миссис Куцберг кивнула в сторону соседнего стула, девушка слабо улыбнулась и села.

– Это Кира, она закончила колледж в этом году и была направлена на практику в нашу гильдию. Кира, это ваш мастер.

– Да-да, я слышала о нём раньше. Имею честь увидеть вас, мастер Курагама, слух о ваших благих деяниях ветром разнёсся по всей Азалии.

– Это хорошо, что вы знакомы, даже если заочно. Что ж, Кира, не буду тебя задерживать, возьми карточку на моём столе и свободна.

Девушка кивнула в ответ и, взяв карточку, отправилась в ординаторскую. На лице сияла улыбка. Первый день, первый пациент, казалось бы, что может пойти не так? К сожалению, есть что. Кира совсем не обратила внимания на фамилию своего пациента.

«Я чувствую, как мои глаза открываются. Веки такие тяжёлые. Что со мной? Я совсем не могу пошевелиться. О нет… Нет, нет, нет! Я же встану на ноги, да?»

Глубокий резкий вдох сменился рванным выдохом – Кэтсу выплёвывал воздух по кусочкам. Глаза открывались с трудом, предметы всё ещё были размытыми, карабкались друг на друга. Зрачки вяло плавали из стороны в сторону, изучая обстановку вокруг. Белые стены, кафельный пол, в глаза противно бьёт свет, тоже белый. Кэтсу зажмурился и положил голову на бок. Неприятно. Тяжесть медленно покидала его тело, но всё ещё давила сверху, приковывая к постели. Волшебник никогда не ощущал чего-то подобного. Он привык чувствовать каждую мышцу своего тела, полностью контролировать сложные точные движения, а сейчас не мог даже ровно сесть. Всё же, из последних сил ему удалось поднять руку. Стёртые в кровь пальцы, перевязанные пластырем, дрожали, на одном из них была защёлкнута красная прищепка, от которой шёл тонкий белый провод. Рука безжизненно упала на кровать, лёгкие снова задышали в ускоренном темпе. Справа противно пищало, и писк этот нещадно бил по ещё неокрепшей нервной системе, нагонял больше тревоги, доводя волшебника до слёз с первых секунд. На груди ощущалось что-то липкое, то ли датчики, то ли пластыри, то ли бинты. Кэтсу с трудом открывал рот для того, чтобы дышать, потому что в носу мешало что-то тонкое и длинное, уходя через горло куда-то глубже – об этом было даже страшно думать. Всё, что его окружало, было таким непривычным, таким странным и отвратительным. Хотелось поскорее сдёрнуть с себя всю эту дрянь, но одной рукой сделать это было сложно, а из второй вела тонкая трубочка, исчезая в большом мешке с прозрачной жидкостью. Опять трубка. Да что же это такое, что за бред?

«Я жив. Я здесь. Почему?»

Он помнил, что был бой, но не помнил больше ничего. С кем воевали, кто выиграл, за что они бились? В голове белый лист, такой же траурно-белый, как и всё в этой комнате.

Кэтсу устало вздохнул, может если хорошенько выспаться, сил прибавится? Волшебник закрыл глаза и попытался уснуть.

Две медсестры стояли возле прозрачной двери и боялись дёрнуть за ручку. Кира судорожно шелестела листками истории болезни своего пациента.

– Что, влипла?

– Нет, не влипла, отстань!

– Ещё раз фамилию прочитай.

– Ку-ра-га-ма.

– А у мастера какая фамилия?

– Да нет, не может такого быть!

– Ещё как может!

«Нет, нет, нет, быть такого не может! Это же… Это же чёрт побери Кэтсу Курагама!», – отрицала внутри себя девушка.

Сидящая рядом коллега хихикала в кулак.

– Кир, ты чего так переживаешь, классно же.

– Да нет, мне…Мне просто не верится! Он знаменит, он чертовски знаменит, а тут я.

– Ну и что? Это же круто! Вылечишь его, поставишь на ноги, а потом о тебе вся гильдия узнает. Отличный старт, я считаю!

– Какой старт? Я даже укол нормально поставить не могу!

– Да погоди ты, может ему ничего ставить и не придётся. Принесёшь завтрак, ласково погладишь по голове, стакан воды, сладкий сироп, а потом романтический вечер в сквере санатория.

– Ладно, может ты и права, у меня всё получится, разве что без последнего пункта. Сейчас я пойду и попробую начать с ним диалог. Он же просто мой пациент, такой же, как и все!

– Вот именно! Тебе просто нужно перестать себя накручивать.

– Всё, перестала сейчас я просто пойду и… – Кира прикоснулась к дверной ручке, после чего отпрыгнула в сторону. – Нет, не перестала.

– Иди уже!

– Да-да, всё, иду!

Нервный вздох. Девушка открыла дверь палаты и, робко шагнув внутрь, окинула взглядом своего пациента. Высокий и стройный, когда-то непобедимый волшебник, был сейчас болезненно бледен. Немного привстав на локтях, он изо всех сил старался снова не упасть на подушку, что получалось у него, к слову, не очень хорошо, а то и вовсе не получалось. Локти предательски косились и Кэтсу едва мог их контролировать, в замыленном взгляде едва читалась слегка подступающая паника. Медсестра подошла ближе, тоскливо взглянув на пациента, замечая как последние капли волнения испаряются в запахе спирта и лекарств. Да, перед ней лежит гений, но даже гениям иногда нужна помощь. Все мы одинаковые, когда больные – все мы становимся детьми. Перед ней лежит не знаменитый волшебник, перед ней лежит такой же, как все, человек. Беспомощный и раненый.

– Не нужно геройствовать, – тихо произнесла Кира, укладывая волшебника на подушку. – Как давно вы пришли в себя?

– Только что, – растеряно ответил волшебник.

– Хорошо, пусть это будет так.

– В смысле?

– Мне говорили, что вы очнулись ещё вчера и даже сумели самостоятельно сделать глоток воды. Вы, вероятно, плохо это помните.

"Помните… Помню…Я вообще ничего не помню", – Кэтсу снова охватила тревога. Он начинал приходить в себя, а память всё ещё не возвращалась. Белый, белый, ужасающий белый лист перед глазами. Белая комната, белый свет, белые руки, белые волосы медсестры. Белый. Белый. Бе…

– Кэтсу Курагама.

Мягкий голос медсестры привёл его в чувство.

– Кэтсу, вы в безопасности. Дышите ровно, успокойтесь.

– Да.

Волшебник замедлил дыхание, прикрыв глаза. Наконец-то перед ним была тьма, прямо сейчас она не давала сойти с ума. Медсестра робко коснулась его ладони, но Кэтсу без всякого стеснения крепко обхватил женское запястье дрожащими пальцами, словно боялся снова потерять опору и улететь в бездну. Кира слегка опешила, но сопротивляться не стала.

– Вы в медицинском корпусе гильдии "Крылатый призрак", – продолжала девушка. – Всё в порядке, ваше состояние постепенно стабилизируется, но нужно некоторое время для того, чтобы вы до конца поправились.

– Я смогу ходить?

Сознание постепенно возвращалось к волшебнику, теперь он мог формулировать несложные вопросы.

– Да. Это, вероятнее всего, да. Но для этого нужно время.

– А трубки?

– Вы имеете ввиду, когда мы сможем отключить вас от оборудования? Я не могу ответить вам точно, но, скорее всего, желудочный зонд снимут в ближайшее время.

– Зонд? Зачем?

– Вам нужно было как-то питаться всё это время.

– Я даже есть не могу сам?

Метроном в груди снова ускорился, заставив лёгкие выталкивать воздух чаще. Заметив, что пациент в очередной раз занервничал, Кира мягко взяла его за вторую руку.

– Это временно, Кэтсу, всё это лишь вопрос времени. Вам не стоит об этом беспокоиться.

"Не стоит беспокоиться? Как же легко она об этом говорит", – волшебник сделал ещё один вдох. Он получился рваным и прерывистым, но наконец-то осознанным. Наконец-то Кэтсу мог контролировать хотя бы что-то, хотя бы собственное дыхание.

– Почему так болит живот?

– Там находятся швы, – спокойно ответила девушка, не отвлекаясь от своего занятия. – Могу предложить анальгетик.

– Пока как-нибудь без него.

Кэтсу на секунду остановился и принялся долго всматриваться в её круглое бледное лицо, Кира, поймав на себе любопытный взгляд пациента, вопросительно вскинула брови.

– Чужая? – прервал тишину вялый тенор, доносящийся с койки.

– Что? О чём это вы? – в недоумении спросила Кира.

– Всех своих знаю в лицо, – объяснился волшебник. – Откуда вы? Вы вообще отсюда?

– Ах, вот что вы имели ввиду. Я стажёрка, сегодня мой первый день на работе. Думаю, поэтому мы незнакомы. Да, вы правы, я тут неместная, приехала на остров всего пару дней назад, как раз, чтобы работать здесь. А так, мой дом далеко отсюда

– Насколько?

– Я приехала сюда из республики Цастай.

– Это там, где тундра что ли?

– Да, – терпеливо вздохнула Кира. – Там, где что ли тундра.

– А я думал, что вы из Азии.

– Вау, интересно. Почему же?

– Вы узкоглазая.

Их диалог прервал стук. Кира отпустила руку волшебника и, бережно положив её на белоснежное одеяло, подошла к проёму. Дверь приоткрылась, за ней, в больничном халате, стоял мастер.

– Он уже с нами?

– Уже с нами, – пожала плечами Кира.

– Я могу пройти в палату?

Медсестра обернулась. Лежащий на койке пациент в один момент оживился, краем уха услышав из дверного проёма знакомый голос.

– Это ко мне?

– Да, Кэтсу, к вам, – легонько улыбнулась медсестра. – Разрешаете?

– Да-да-да.

Мастер поспешно прошёл внутрь, подсаживаясь на постель сына. В глазах юноши наконец-то загорелось что-то похожее на жизнь, и он постарался немного приподняться, чтобы оказаться поближе к гостю, но его вовремя остановила отцовская рука.

– Потише, галка. Знал бы ты, как напугал нас всех.

Мичайо с облегчением выдохнул и, чуть наклонившись, приобнял сына за плечи.

– Пап…Ты здесь, – произнёс волшебник и слабо-слабо улыбнулся, но затем, заметив на руке отца синий бандаж, нахмурился. – Что с рукой?

– Ничего критичного, до свадьбы заживёт.

Мастер неловко пожал плечами и, положив ногу на ногу, сел рядом.

– Ты здесь всех на уши поставил.

– Да брось. Вот, я здесь живой, руки-ноги целы, я не думаю, что всё настолько серьёзно.

– Ты провалялся без сознания четверо суток, – донёсся справа голос медсестры.

Оба в недоумении повернулись к медсестре.

– Разве не трое?

– Четверо. Первый день вы оба проспали.

– Ааа, вот как, – задумчиво протянул мастер.

– Четверо суток?! – тревожно переспросил волшебник. – Четверо суток, боже! Это же сколько я всего пропустил! Все целы? Сколько у нас жертв? Как всё закончилось?

– Кэтсу! Лягте на место! – прикрикнула на него Кира.

– Так что в итоге? – уже чуть тише произнёс больной.

Мастер промолчал и, вскинув брови, сложил губы в трубочку. Не желая отвечать на заданный ему вопросы, Мичайо достал из кармана маленькую цветную коробочку.

– Будешь сок?

– Да нет же, пап, я серьёзно.

– Тебе нужно отдыхать.

– Мы проиграли?

В ответ тишина. Кэтсу всё понял. Проигрыш, опять позорный проигрыш, они снова продули, продули и сбежали, как трусы! На душе скреблись кошки, так досадно и стыдно!

– Отступление?

– Да.

– Почему? Мы что, похожи на трусов?

– Запасы сил были на исходе, мы потеряли бы людей, а я не хочу превращать гильдию в сиротский приют.

– Может в чём-то ты и прав.

Волшебник вздохнул и, положив голову на подушку, вяло прикрыл глаза.

– Апельсиновый?

– Апельсиновый.

– Да, буду.

– Ему сейчас нельзя, – встряла в разговор стоящая рядом медсестра.

– Но…

– Выпьешь, когда разрешат, – пожал плечами Мичайо, взглянув на разочарованное лицо сына.

Стук в дверь.

– Войдите, – в очередной раз кивнула Кира.

– Добрый день, Кира! Ты как, справляешься?

Войдя, улыбнулась доктор Куцберг.

– Да.

– А я нет, – нервно усмехнулась она. – Курагама, ты где должен быть?

– Я? – в недоумении спросил волшебник.

– Нет, ты лежи спокойно. Я к тебе обращаюсь, мой солнечный товарищ.

Мастер устало закатил глаза.

– Мы уже говорили о прозвищах, и я просил…

– В перевязочную. Живо.

– Ну что вы, миледи, мы могли бы…

– Ну хватит уже, зайдёшь к нему через полчаса. Дай мне тебя перевязать.

– А если сделать это немного позже?

– Курагама.

– Курага-а-ама, – передразнил её Мичайо, поймав суровый взгляд доктора. – Ладно, ребятня, бежать мне нужно от этой страшной женщины, поэтому всё. Кэтсу – удачи, Кира – держись.

– Вот же противный! – возмутилась Лин, провожая взглядом довольного блондина. – Постой, ты куда? Нам налево! А…Э…Нам… Курагама, стоять! А ну, вернись немедленно!

Дверь захлопнулась, не дав находящимся в палате досмотреть этакое представление.

– Мастер знает доктора Лин? – опомнившись, спросила Кира.

– Папа говорит, что доктор Куцберг – его подруга детства. Вроде из школы.

– Они бывшие одноклассники?

– Самому бы знать.

– Теперь понятно, почему у них такие странные отношения, – усмехнулась девушка.

– И то верно, – Кэтсу улыбнулся в ответ.

Тучи на небе рассеялись, и комнату озарили лучики солнца, отражаясь яркими бликами на белых кафельных стенах. Впервые за неделю на улице потеплело.

– Я открою окно? – спросила девушка, вопросительно глянув на пациента.

Кэтсу кивнул. В палату наведался слабый ветерок, принося с собой запах свежескошенной травы. Шелестели листья на деревьях, звонкой песней заливались соловьи, всё вокруг вещало о наступившем в кои-то веке мире. Вся эта суматоха, сборы, опять куда-то ехать, кого-то мутузить, от кого-то убегать, устаёшь от этого сильно. Хочется всё-таки какого-то спокойствия, постоянства, стабильности, да? Нет. Хочется бежать, хочется лететь, хочется опять кинуть форму в рюкзак и отправиться на поиски чего-то нового и опасного. Что значит держать сокола в клетке?

По небу, щекоча белоснежные перья утренним ветром, кружились голуби, Кэтсу тоскливо смотрел на них через стекло.

– И сколько времени нам суждено провести вместе?

– Может быть две недели, может две с половиной – насчёт вашего состояния в ординаторской до сих пор возникают споры.

– Блеск, – Кэтсу дёрнул верхней губой. – Вы что-нибудь слышали обо мне?

– Нет, – соврала Кира.

– Отлично, – волшебник приободрился. – Просто замечательно.

Медсестра в недоумении взглянула на парня и удивилась, как его смелое гордое лицо наконец расслабилось.

– Дайте что-нибудь от боли, пожалуйста. И у меня будет ещё одна маленькая просьба.

– В чём дело?

– Там в углу паутинка, уберите её пожалуйста.

– Зачем?

– Я очень не люблю насекомых.

– Ладно, – отвернувшись, Кира еле сдержала улыбку. – Вы полежите пока. Только паутинку убрать? Или мотылька с окна тоже выгнать?

Кэтсу перевёл тревожный взгляд на маленькое насекомое, бьющееся о толстое стекло, и медсестра узрела, как, казалось бы, лежачий пациент может уверенно сползти с больничной койки.

– Почему вы опять подскочили? – возмутилась медсестра. – Что непонятного в просьбе полежать?

– У меня небольшая проблема.

Кира с грохотом впечатала насекомое в стекло планшеткой.

– Проблема решилась. Ложитесь.

Не желая оказаться на месте мотылька, Кэтсу повиновался.

– Могу я попросить вас перейти на «ты»? Мне неудобно совсем.

– Если вам так будет комфортнее, то пожалуйста. В любом случае, мне нужно кое-что вам… Тебе, извини, передать.

Кира открыла тумбочку и, повозившись там немного, протянула волшебнику белый почтовый конверт.

– Что это?

– Я не знаю, – пожала плечами девушка. – Оно пришло, пока ты лежал без сознания.

Волшебник взял конверт в руки и, с трудом открыв его пальцами, перемотанными полоской белого пластыря, устало вздохнул.

– Письма, письма… Да кому вообще нужны эти письма?

– Ты о чём?

– Опять пишут. Я уже пластом лежу, а они всё пишут. Возьми заказ, помоги, поучаствуй.

– Ну, может это письмо от друга? Может он тебя поддержать хочет?

– Да какой там, – отмахнулся волшебник. – Нет у меня никого.

Поймав на себе соболезнующий взгляд медсестры, Курагама закатил глаза.

– И не нужно. Меньше людей – больше времени.

– Пишет некий Флерфиа…

– Плевать, прочитаю позже, – оборвал её юноша.

Не прочитает. Волшебнику сейчас не хватало сил на какие-либо раздумья, в глазах двоилось, да и голова гудела так, будто по ней с размаху ударили топором. Мысли об очередном проигрыше и времени пребывания здесь сгрызали его изнутри. Это надо переждать, перетерпеть. Раны затянутся, просто нужно дать им время.

– Всё в порядке? – послышался сбоку обеспокоенный голос медсестры.

– Да, – тихо ответил Кэтсу. – Принесите что-нибудь от боли. Пожалуйста.

– Сейчас, – улыбнулась Кира. – Вернусь через несколько минут.

– Доктор Куцберг дежурит сегодня?

– Да, она зайдёт осмотреть тебя вечером. В чём дело? Если есть какой-то дискомфорт, можешь сообщить этом мне.

– Нет, – отмахнулся юноша. – Не берите в голову, просто мне нужно её увидеть.

Девушка взяла со стола карту пациента и, тихо прикрыв дверь, исчезла в узком коридоре медчасти.

Волшебник устало выдохнул и, отвернувшись от двери, натянул одеяло повыше, но это не спрятало его от горькой обиды, постепенно заползающей всё глубже и глубже в душу. «Две недели… Чёрт! Две недели! Нет, нет, нет! Я же встану на ноги, встану да? Я же вернусь в строй? Прошу, кто-нибудь, скажите мне, что вернусь! Нет, я не готов идти, в отставку, я встану, я ещё встану!» – кричал про себя Курагама, сверля стену опустошённым взглядом.

Белые туфли негромко стучали по кафелю, отдаваясь вдали тусклым эхом, коридор заполнял жёлтый мигающий свет, всё вокруг раздирающе выло, завлекая за собой больные души. Кира шла, опустив голову, и слышала, как кто-то впереди снова стонет от жуткой боли, а в палате напротив беспокойно спят, бормоча что-то тревожное себе под нос. Не так, совсем не так она представляла первый день на работе своей мечты. И мечты ли?

Глава 2

«Кэтсу, ставь чайник!»

Шла вторая неделя со дня битвы, гильдия плавно входила в свой обычный ритм жизни. Волшебники, пока ещё в бинтах, всё чаще и чаще встречались в главном зале, радостно обсуждая что-то между собой. Снова открылся шахматный клуб, наконец ожил стадион, открыла двери для учеников лётная школа, следом за ней перестал скучать и конный манеж, словно никакого сражения и не было. Дети радостно бегали по пригильдийскому скверику и кормили карпов, живущих в пруду у входа, с нетерпением ожидая выписки родителей из лазарета. Как правило, через него волшебники возвращались домой каждый раз, за исключением совсем простых заказов. Малыши давно привыкли к постоянным командировкам и больничным родителей, поэтому, как ни в чём не бывало, играли в саду. Ох уж эта детская беззаботность и невнимательность… Плюх! Одна из девчонок споткнулась и упала в пруд, карпы шуганулись под старую корягу, а в воздух взмыл вихрь из детского плача, смеха и визгов.

– Кошмар, опять дети возятся в этой луже, – недовольно цокнула Лин, закрывая форточку.

– Да ну, что в этом такого, – пожал плечами сидящий на кушетке мастер.

– Молчал бы уже. Развёл болото, дети один за другим туда ныряют.

– Красиво же.

Мичайо бросил взгляд в окно. В небе один за другим гонялись голуби, разрезая клювом пушистые облака. Убаюканные ветром, качались на ветках листья, переливаясь от мягкого мятного до яркого изумруда. Мастер уже и забыл, как давно он не видел таких нежных пейзажей, не слышал спокойного сладкого шелеста листьев – соскучился по мирному небу над головой. На землю его вернул звук хлопка резиновой перчатки на руке Мэйлин.

– Чего притих?

– Да так, задумался, – грустно усмехнулся блондин.

– Так, Чима, думать это конечно хорошо, но нам нужно руку твою посмотреть, помнишь?

– Да, конечно, – опомнился Мичайо. – Чима… Давно меня так не называли.

– А как тебя называли?

Лин осторожно отделила стерильную повязку от заживающих швов. Предплечье выглядело куда лучше, чем пару дней назад, что заставило доктора с облегчением выдохнуть.

– Мастер, Господин Курагама…

– Господин Курагама! – рассмеялась доктор. – Скажешь тоже!

– Ну, для них я Господин, между прочим, – наигранно обиделся блондин.

– А для меня?

– А у тебя привилегии. И у меня привилегии, Лин.

– Ну, да, «Лин» меня только тебе называть разрешается, – усмехнулась доктор. – Ну, и Кэтсу иногда кликать может, что уж там, лечу его чуть ли не с самого рождения.

– И то верно, – вздохнул Мичайо. – Кстати, как он там?

– Ты знаешь, я не могу сказать точно.

Прохладный кусочек марли лёг на тонкую свежую кожу, и мастер почувствовал, как по его телу прокатилась волна мурашек.

– В каком плане не знаешь?

– Раны зарастают, швы в полном порядке, ожоги проходят, но то, что творится сейчас у него в душе просто нужно пережить. Дай ему время. – сменив марлю в своих руках на загадочный стальной инструмент, доктор продолжила рассуждать. – Он слишком слаб, даже для самого себя. Хотя, может это потому что он впервые влип во что-то серьёзное, вот и привыкает, так сказать, к новым ощущениям. Ты его раньше шил хоть раз?

– Было дело лет в десять, когда он голову себе расшиб, но это вроде как не слишком серьёзно.

– Ну, тогда это многое объясняет. Сквозная рана в живот, это тебе не ссадина на лбу. Швы болят, вот и лежит пластом, пошевелиться боится. Особенно зная, как эта рана была получена… Нет. Ужас. Я хочу стереть это из памяти.

Мичайо задумчиво опустил голову, роняя на плечи молочные пряди. Доктор мастерски наложила свежую повязку и, заметив поникшее лицо друга, подсела рядом.

– Извини, – тихонько начала она. – Это не твоя вина, слышишь? Гильдия за всю жизнь ещё не встречалась с подобным кошмаром.

– Он помнит хоть что-то? – сбил её мастер.

– Так удариться головой и не получить амнезию невозможно. В данном случае, эта амнезия сыграла нам на руку.

– Каковы шансы того, что он всё вспомнит?

– Думаю, их нет, – пожала плечами Мэйлин.

– Это хорошо.

Мастер бросил взгляд в сторону свежего пластыря и, выронив короткое «спасибо», устало потёр ладонями лицо.

– Чима, не нервничай, – толкнула его доктор. – Я же сказала, не вспомнит он ничего. Сама ведь за него волнуюсь.

– Нельзя, чтобы он вспомнил, нельзя, чтобы кто-то издал об этом хотя бы звук с момента сражения. То, что произошло там, выходит за рамки возможного. Он ещё ребёнок, чёрт возьми!

– Но это произошло, согласись. Значит всё-таки возможно, верно? Тебе просто нужно это принять, ты не сможешь оберегать Кэтсу всю его жизнь. Да, эта ситуация была страшной, как для тебя, так и для всех нас, но нужно сделать выводы и жить дальше, просто впредь немного осторожнее.

– Если он сам всё вспомнит, то вряд ли захочет ли вообще оставаться на этой земле, возьмёт меч и на этот раз удачно…наверное… Господи, я всё ещё верю в то, что всё это было глупым сном. Я просто хочу сейчас проснуться.

– Так. Ты сейчас пьёшь все свои лекарства «для хорошего настроения», а вместе мы больше не возвращаемся к это теме. Мы уже ничего не изменим. Он остался жив и уже пошёл на поправку.

– Спасибо тебе за это, – Мичайо прошептал это громко и глубоко.

Доктор окинула его тревожным взглядом и, отвернувшись, медленно выпустила воздух из лёгких. Тяжёлые воспоминания прожитого сражения не оставляли и её тоже. Возможно, в теории она никем не являлась Кэтсу, но на практике воспитывала его наравне с мастером. Да и сам Мичайо не был для неё чужим, потому смотреть сейчас в его бесконечно благодарные, но измученные глаза было больно.

– Нам нужно жить дальше, Чима.

– Ты права, – вздохнув, тихонько ответил мастер.

– А я когда-то была не права? – усмехнулась Мэйлин. – Выше нос, Чима, всё в порядке, ты уже больше себе накрутил.

– И что ты предлагаешь мне делать?

– Забирай его уже, пока он от скуки здесь не вытворил чего-нибудь.

– Уже выписываешь?

– Ох, Чима, – улыбнулась Лин, снимая одну за другой перчатки. – Вот если бы я тебя не знала, я бы тебе дома долечиваться не доверила. Я же понимаю, что ты к этому ответственно подойдёшь, да и к тому же, Кэтсу тоже ноет круглые сутки, полторы недели здесь провалялся.

– Уже две.

– Ну так тем более. Заберёшь сегодня днём, после контрольного осмотра. Я думаю, он не будет возражать.

– Конечно, я с радостью, – улыбнулся мастер. – А то непривычно как-то мне, в полном одиночестве. Заберу его вечером.

– А почему не днём?

– Днём нужно встретить карету и помочь нашему гостю расположиться на чердаке.

– Точно, карета, я и забыла, – хлопнула себя по лбу доктор. – Ты ведь всё равно его ко мне пошлёшь сразу, да?

– Естественно, все через тебя проходят.

– А где он жить-то будет, этот наш гость?

– Да, с Кэтсу поселим. Одного возраста мальчишки, думаю, им не скучно будет. Пусть пока присматривают друг за другом. В одиночестве их оставлять опасно, оба сейчас переживают не лучшие времена.

– Вот так сюрприз ему на выписку, – рассмеялась доктор. – Ладно, Чима, свободен. Вечером ко мне зайдёшь, уколоть тебя надо, а потом под ручку с сыном на чердак.

– Может обойдусь? – с надеждой спросил мастер.

– Вечером жду.

– Другого ответа быть не могло, но, признаюсь честно, глубоко в душе я надеялся.

– Надежда умирает последней, свет мой. Удачи с хлопотами.

Блондин кивнул на прощание и, прикрыв за собой дверь, отправился на чердак по серым коридорам лазарета. «А если кто-то узнает? Да нет, чушь! Сосредоточься, Мичайо! Карета, сейчас нужно встретить карету», – рассуждал он, старательно переступая по кафельной плитке так, чтобы не задеть линии стыка.

А карета, тем временем, давно прибыла на остров, продолжая свой нелёгкий путь. Вдоль песчаного побережья благородной рысью бежала тройка чёрных лошадей с густыми белыми гривами. Толстый кучер в чёрном цилиндре дёрнул за поводья, лошади ускорили бег. Сидящая в карете пожилая женщина ахнула.

– Это же надо! Роберт, придержите коней! – воскликнула она, выглядывая из окна.

– Простите мэм, сбавив ход, мы не успеем доехать к нужному времени.

– Ну и чего? Немного опоздаем, ничего с этого не случится.

– Был отдан приказ приехать точно вовремя. Верно, Господин Флёрфиа?

– Да, всё верно, – донесся из кареты голос юноши.

Женщина хмыкнула и, задёрнув шторку, кинула взгляд в сторону сидящего напротив брюнета, беспокойно глядящего в окно. Он нервно кусал губы, теребя кусочек пластыря на одном из пальцев и совсем не отрывался от сменяющихся за окном видов. Поправив седую накрахмаленную прядь, няня вздохнула.

– Эмиль, ну чего вы так нервничаете? Посмотрите на себя, совсем уже извелись!

– Никогда не уезжал так далеко от дома, – честно ответил юноша.

– Ну вот, подумайте, что это всего лишь путешествие, – улыбнулась женщина. – Разве это не здорово, побывать на другом конце Азалии? Мы за три дня пути увидели почти весь континент.

– Путешествие это одно. Приехал, посмотрел, вернулся, а тут…Я не знаю, сколько времени мне придётся провести на острове.

– Никак вас не пойму, Господин Флёрфиа, – вскинула брови няня. – Вы так мечтали приехать сюда, а теперь вдруг решили сворачивать назад?

– Я мечтал, бесспорно, но ждут ли меня здесь?

– Конечно ждут, не сомневайтесь, мастер лично пригласил вас учиться при гильдии «Крылатый призрак». Это же такая честь!

– Вы правы, – слабо улыбнулся Эмиль.

Эмиль улыбался редко, а если и улыбался, то как-то печально и едва различимо. Может, у него в жизни не было повода для радости, а может он просто не любил улыбаться – никто не знал. Просто увидеть Флёрфиа счастливым было большой, огромной редкостью. А зря – его слегка кругловатому лицу очень шла эта улыбка: в голубых глазах зажигался маленький огонёк, а на щеках появлялись ямочки.

Юноша до конца открыл шторку и сделал глоток свежего воздуха.

– Вы только взгляните, какие здесь красивые пляжи, – обратился он к сидящей напротив няне.

– Остров Игарра всегда славился своими живописными пейзажами, – улыбнулась она, вслушиваясь в шум прибоя. – Ох, завидую вам. Здесь всегда тепло и красиво. Думаю, жить на острове – одно удовольствие.

– Уж всяко лучше, чем в душном поместье, – усмехнулся Эмиль.

Флёрфиа поправил шляпу и, снова упав спиной на сидения, вздохнул. Он здесь, наконец-то здесь.

– Вынуждена вас предупредить, – оторвала его от раздумий няня. – Здешний мастер, ну, тот, которому принадлежит «Крылатый призрак», чрезвычайно молод, а ещё странноват. Союз гильдий считает его малость безумным.

– Почему же? – нахмурился Эмиль.

– Я видела его один раз и чуть не спутала с рядовым солдатом. Он совсем не носит драгоценностей, а волосы собирает хвост, да ещё и сам, без прислуги! Как, будучи мастером, можно не иметь ни одной служанки? К тому же, поговаривают, что на острове так и не нашли его поместья. Может, потому что его попросту нет, не знаю, но никто его так и не нашёл. Хотя, Господи, что за глупости? Как у мастера не может быть поместья? – Няня огляделась по сторонам и, наклонившись к Эмилю, тревожно прошептала. – Я слышала, что он обедает за одним столом с рядовыми солдатами.

Всё внимательно выслушав, Флёрфиа лишь озадачено вскинул брови и снова взглянул в окно.

– Я не буду делать поспешных выводов.

– Я и не прошу, – неловко хихикнула няня. – Просто была вынуждена предупредить вас о немаловажной детали.

Карета проехала ещё, не много ни мало, шесть вёрст и остановилась.

– Мы на месте, Роберт? – выглянул из окна Эмиль.

– Похоже мы подъехали не с той стороны, – озадачено ответил кучер. – Не волнуйтесь, Господин Флёрфиа, у нас в запасе достаточно времени, чтобы доехать в объезд.

Роберт открыл карту и, почесав второй подбородок, принялся раздумывать, с какой стороны они именно подъехали. «Это надолго», – подумал Эмиль и, устало вздохнув, вышел из кареты. А ведь всё так хорошо начиналось! Местность была незнакомая, большие песчаные пляжи сменились тонкими стволами хвойных деревьев, как позже было замечено, карета заехала в небольшую еловую рощу. Пройдя чуть дальше, Флёрфиа заметил невысокий чёрный забор. На самых верхушках резных прутьев красовались медные крылья, поблёскивая на солнце.

– Господин Флёрфиа! – донёсся сзади голос кучера. – Похоже мы застряли под окнами санаторного сквера.

– Но я никого не вижу, – отозвался юноша.

– И не увидите, эта часть заброшена, сюда ни один нормальный больной не сунется.

В листве, за забором, мелькнул высокий белый силуэт, что-то бесшумно пронеслось мимо дерева и спряталось в кустах. Нервно сглотнув, Эмиль быстро вернулся в карету.

– Ну что там опять? – улыбнулась няня.

– Да так, ничего, мэм.

Юноша поправил шляпу.

«Не заметил», – с облегчением выдохнул сидящий в кустах Кэтсу. Доктор Куцберг сказала провести время на свежем воздухе, но не сказала, где. Волшебник стоял на ногах уже больше недели и обошёл весь сквер вдоль и поперёк раз так на десять, пока ему в конце концов это не наскучило. Ну, и конечно, Курагама не был бы Курагамой, если бы куда-нибудь не полез, именно поэтому он и искал, в какую бы неприятность снова вляпаться. Карету он приметил ещё из окна, когда она ехала по песчаному пляжу, потом завернула в рощу, подогрев к себе ещё больший интерес.

– Будем объезжать по побережью, – заявил кучер. – Так быстрее доберёмся до главного входа.

«До главного входа?», – насторожился волшебник. – «Так, авантюристы, что вам нужно в гильдии?». Карета продолжила свой путь, но уже гораздо тише, чем ранее, Кэтсу проводил её озадаченным взглядом, высунув голову из-под пушистых еловых веток. «По побережью значит», – задумался волшебник. – «Интересно, а они в курсе о разбойничьем лагере на побережье?». Послышался женский крик. «Теперь в курсе», – устало вздохнул Курагама и, отряхнувшись побежал на звук.

– Руки вверх! Выходим по очереди! – приказал разбойник, наставив на кучера дуло пистолета.

– Я прошу вас, давайте решим всё мирно, – подняв руки вверх, склонил голову кучер. – Мы готовы отдать вам всё, только оставьте нас живыми.

– По одному, – повторился мужчина.

Дверь кареты открылась, заплаканная няня сделала неуверенный шаг вперёд.

– Шустрее, корова! – крикнул один из разбойников и, схватив служанку за руку, резко выдернул её из кареты.

Женщина упала на песок, издав испуганный вскрик, следом за ней под громкий смех вылетел за шкирку Эмиль, кучер добровольно сошёл с повозки.

– Какие умницы! – воскликнул предводитель шайки. – Вы посмотрите, какие щедрые у нас гости!

Смуглый мужчина рассмеялся, демонстрируя всем устрашающую улыбку без трёх передних зубов. Продолжая хихикать, он подошёл к служанке и, притянув её к себе, пустил руку под бархатную накидку, поглаживая женское плечо. Женщина снова вскрикнула и попыталась отстраниться, за что получила смачную пощёчину.

– Стоять, лошадка, – прохрипел предводитель.

– Да как вы смеете так обращаться с женщиной! – вскакивая на ноги, воскликнул Эмиль.

– Ой, а кто это у нас вякает? – скорчив противную гримасу, отозвался один из разбойников.

Главный ухмыльнулся и, оставив служанку в покое, переключился на юного Господина.

– Ты что-то хотел сказать?

– Да, – голос его немного дрогнул. – я хочу, чтобы вы оставили её в покое.

– Ишь какой! – рассмеялся разбойник, а с ним и вся толпа. – Вы посмотрите! Ай, красавец! А золота-то, золота! Прямо-таки царь!

– Царь пней! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Дурааак, куда ж ты полез-то! – воскликнул тут же второй разбойник.

– Ладно, довольно, – улыбнулся главарь. – А ну-ка…

Мужчина подошёл к юноше и резким движением сорвал висящий на шее золотой кулон, затем схватил его за запястье и принялся стягивать серебристые кольца с перевязанных пластырем тонких пальцев. Эмиль не успел и слова сказать, как тут же оказался на коленях, в спину полетел чей-то плевок.

– Симпатичное каре, приятель! Твоё смазливое личико можно продать гораздо дороже этих лошадей, – рассмеялся глава.

– Так давайте отрубим его красивую голову? Потом продадим её на рынке!

– Дурак, зачем на рынке голова?

– Как со свиньи, холодец варить!

Снова смех, хриплый и противный.

«Плохо дело», – думал Кэтсу, наблюдая за устрашающим зрелищем. Надо помочь, надо! Волшебник оглядел себя – пижама, да тапочки – определённо лучший костюм для сражения с бандой голодных разбойников. «Нет, Кэтсу, ты же болен, швы ещё не до конца заросли, нельзя же так безрассудно бросаться в бой…Но им нужна помощь! О чём ты вообще думаешь? Спасать мир в пижаме? Да какая разница, в чём спасать! Лин запретила тебе покидать территорию лазарета до контрольного осмотра. Всё. Точка!» – размышлял он, расхаживая от одного дерева к другому. За забором снова раздался крик.

– Прошу, не надо!

– Где твоя смелость, паршивец?! – схватив Эмиля за волосы, кричал разбойник.

Кэтсу взволнованно наблюдал за этой картиной, мечась от героизма до здравого смысла и обратно. Удар, юношу швырнули на землю, наслаждаясь страхом, блестящим в его глазах. «Нет, надо идти! Я не могу их оставить!» – решил волшебник и, вытянув вперёд перевязанную руку, пустил искорку между пальцев.

Не дав Флиёрфиа ни секунды передохнуть, главарь снова схватил его за руку, грубо поднимая на колени, няня и кучер отвернулись, не желая больше смотреть на это ужасное зрелище.

– Пальцы, – усмехнулся разбойник. – Пальцы у тебя почему перевязаны? Волшебник?

В ответ тишина. Эмиль отрывисто дышал, уставившись в песок, к горлу подступал ком.

– Отвечай!

По затылку больно ударили, заставив юношу опуститься ещё ниже.

– Да, сэр, – дрожащим голосом ответил юноша.

– Так чего не колдуешь, волшебник? – с издёвкой спросил главарь. – Ну? Чего не колдуешь? А ну-ка поколдуй!

– Эй! – донёсся из-за спины голос другого разбойника. – Посмотрите на океан!

Главарь отвлёкся от дрожащего в его руках Эмиля и, взглянув в сторону мокрого песка, обомлел. Над ними медленно поднималась большая волна, собрав в себя ветки, камни и обломки кораллов.

– Твоих рук дело? – рыкнул разбойник в сторону юноши.

– Нет, сэр! Клянусь! – в панике затараторил Флёрфиа.

– Сэр, она становиться выше!

– Вижу, – прошипел сквозь зубы мужчина.

Волна остановилась.

– Добрый вечер, уважаемый, – донёсся позади чей-то звонкий голос.

Эмиль всхлипнул и, обернувшись на звук, замер. «А это ещё кто такой? Может очередной враг?» – промелькнуло у него в голове. Незнакомец стоял возле забора, вытянув вперёд правую руку.

– Кэтсу Курагама, – устало вздохнул главарь. – Давно не виделись.

– Вау, не уж то узнали? – рассмеялся волшебник. – Когда это я успел стать знаменитостью?

– Назови мне хотя бы одного человека на острове, кто не будет знать имя отпрыска мастера Курагамы?

– Спасибо за комплимент. А теперь прошу отпустить людей на свободу и мирно разойтись.

– Ещё мной не командовал раненый мальчишка, – рассмеялся главарь. – Ты посмотри на себя: руки в бинтах, бледный, как смерть, что за прелесть? Иди-ка ты в свою палату, не мешай нам работать.

– Аналогично, – ухмыльнулся юноша, слегка расслабив кисть руки, волна опустилась ниже.

– Послушай, парень, ты же и этих троих травмируешь, подумай головой.

– Но не убью же, верно? Я очень вас прошу, убирайтесь отсюда, я не хочу драться.

– Да ладно, Курагама и не хочет драться! Помниться, ты с радостью разносил наш лагерь вместо пробежки.

– Ладно, – усмехнулся волшебник. – Значит повторим.

Кисть руки расслабленно упала, и лагерь накрыло мощной волной. Одно мгновение, и всё что было под водой обрушилось на тех, кто не успел вовремя убежать. Волна быстро ушла в океан, унося с собой несколько разбойников.

– Где ты, чёрт?! – откашлявшись, воскликнул главарь.

Сделав в воздухе незамысловатый кувырок, волшебник плавно приземлился на землю, сухой и невредимый, но спустя секунду снова оказался над землёй, резким толчком оттолкнувшись о порыв тёплого ветра. И снова он исчез из виду, снова закрутился в воздухе, словно для него это пустое развлечение, а не серьёзный бой. Разбойник не терял надежды уследить за проворным юношей, пока не получил в лицо чёткий отработанный удар. Снова разворот, кувырок, подсечка и мужчина уже лежит на песке, умоляя о пощаде. Волшебник лишь ухмыльнулся и, взяв того за шиворот, потащил к карете.

– Отпусти босса! – крикнул один из разбойников, швыряя ему в спину горящий факел.

Одно мгновение, и рубашка волшебника вспыхнула красным пламенем, но его это почему-то совсем не встревожило. Кэтсу остановился и, вздохнув, обернулся на оставшуюся шайку разбойников.

– Ты горишь! – в панике крикнул один из разбойников.

– И ты только что заметил?

Курагама бросил главаря в карету, захлопнул дверь и, подняв руку вверх, собрал огонь в кулак.

– Это было глупо, – заявил волшебник.

Разбойник озадачено посмотрел на улыбающегося юношу, но его недоумение почти сразу сменилось паникой. Огонь. Он просто подарил ему огонь.

Подскок, подлёт, очередной хитрый трюк, похожий на винт, приземление, вокруг остатков лагеря раскинулось большое огненное кольцо.

– Я думаю, пора закончить, – вздохнул Кэтсу, разминая пальцы. – Что мне сделать? Сомкнуть кольцо? Или может просто уйти, оставив вас так?

– Стой! – выкрикнул разбойник. – Прошу, пощади, не надо, умоляю!

– Отпустите людей, – повторился волшебник.

– Они могут быть свободны! Не трогай нас, пожалуйста! – упав на колени, взмолился второй.

– Во-первых, сдались вы мне, люди свободны и ладно, – начал Курагама. – А во-вторых, встань с колен и подбери сопли, смотреть тошно.

Волшебник встал в центр горящего круга и, вытянув руку, осторожно повернулся вокруг себя, огонь потух, оставляя после себя лишь маленькие тлеющие искры. На последнем движении рука дрогнула, Кэтсу зашипел от боли и, схватившись за неё, зажмурился. Перед глазами полетели звёздочки, волшебник замотал головой и, встряхнув больной рукой, встал ровно. Оглядевшись вокруг, Кэтсу подбежал к напуганным служанке и кучеру.

– Сэр, мэм, вы в порядке?

– Да, – отозвалась няня. – Большое спасибо, мы в полном порядке.

– Это моя работа, – слабо улыбнулся волшебник.

– Правда можно было обойтись без цунами. У меня намокло платье, а ещё ветки застряли в волосах.

– Приношу свои извинения, мэм. А где тот мальчишка?

– Какой мальчишка? – нахмурилась дама.

– Господин Флёрфиа, мэм, – толкнул её кучер.

– Ох, батюшки! – вскочила женщина. – Господин Флёрфиа!

Эмиль сидел под деревом, время от времени подрагивая от холода. День намечался отличным, к сожалению, только намечался. Хотя, Господи, он давно уже забыл и про нападение, и про карету, и про разбойников, сейчас его мысли были заняты только таинственным незнакомцем. «Его движения…Они такие четкие, я бы даже сказал машинальные. А магия? Что у него за магия такая? Он не создал ни одного волшебного снаряда, но всё вокруг словно подчинилось ему. Такая мощь и одновременно… грация?» – размышлял юноша, уткнувшись носом в колени. На землю его вернул лёгкий толчок в плечо.

– Дружище, ты в порядке?

Флёрфиа поднял глаза, перед ним стоял объект его раздумий. Эмиль смущённо опустил взгляд и, тихонько кивнув, снова повесил голову. Плащ порван, волосы ёжиком стоят, из руки торчит кусок коралла, лицо в пепле, ещё и опоздал. Как он в таком виде явится мастеру? Настроение упало в ноль, ещё и рука с куском коралла ныла с каждым новым движением. Кэтсу огляделся вокруг и, сняв с соседнего куста мокрую шляпу, протянул её Эмилю.

– Это кажется принадлежит тебе.

– Спасибо, – коротко выронил Флёрфиа. – Кто вы?

– Я? Я волшебник, волшебник ранга «А».

– Ого, – нервно усмехнулся юноша. – Класс «А» обычно получают в глубокой старости.

– Индивидуальный случай, – рассмеялся Курагама.

Рассмеялся сквозь силу и снова натянул на себя блестящую маску шоумена. Пальцы била неконтролируемая дрожь, глаза начинали слезиться, а к горлу подступать противная тошнота. Магия есть магия, болезнь есть болезнь, и если доктор говорит, что пока высовываться не стоит, то волшебнику действительно не стоит высовываться.

– Вы в порядке?

– Да, в полном, – Кэтсу, слегка пошатываясь, взялся за голову. – Не могли бы вы подсказать мне время?

– Сейчас взгляну.

Эмиль запустил руку в мокрый плащ и, достав оттуда карманные часы, хорошенько их потряс, чтобы вылить часть воды.

– Сейчас без пятнадцати минут семь.

«Без пятнадцати семь» – испуганно осознал волшебник. – «Блеск! За мной в семь часов должен зайти отец!». Оглядев себя с ног до головы, Кэтсу пришёл в ещё больший ужас. «Ох убьёт меня Лин за такой видок, без прелюдий, на месте прикончит!» – сокрушался Курагама, отряхиваясь от песка.

– Извините, вынужден срочно вас покинуть.

Кэтсу нервно улыбнулся и, поклонившись (чудом не рухнув на песок), нарисовал что-то незамысловатое в воздухе, толкнулся от земли и уже через мгновение был на территории гильдии.

– Подождите! –крикнул ему вслед Эмиль. – Я не узнал вашего имени…

Флёрфиа вздохнул и, устало сев под дерево, прикрыл глаза.

– Господин Флёрфиа! – донёсся взволнованный голос служанки. – Господин Флёрфиа, вы в порядке?

– Да, – коротко ответил юноша.

– Как же удачно нас спасли, – рассмеялась женщина. – Ну? Кого нам благодарить? Вы узнали имя нашего спасителя? А то тот разбойник что-то мельком сказал, я ничего не запомнила.

– Нет, но я его глаза запомнил. Один глаз у него был голубой, а второй тёмно-карий.

«Нет. Он было не в порядке», – повторил про себя Эмиль.

– Что с лошадьми, Роберт?

– Так, испугались, сорвались и исчезли, – пожал плечами кучер. – Придётся остаток пути идти пешком.

– Класс! Приехали вовремя! – отчаянно воскликнул Флёрфиа и снова уткнулся носом в колени.

Стук в дверь. Мэйлин поправила очки и, отложив бумаги, выпрямила спину.

– Войдите.

В дверном проёме показался знакомый тонкий силуэт, серьёзное лицо доктора сразу сменила дружеская ухмылка.

– Я уже думала тащить тебя сюда за уши.

– Представляешь, совсем забегался и потерял упаковку с лекарством, что ты мне дала, – фальшиво улыбнулся мастер. – Вот досада! Можем отложим и начнём с завтрашнего дня?

– Вот досада, – улыбнулась в ответ Лин. – Мы с тобой слишком долго знакомы.

Вынув из тумбочки упаковку с нужным препаратом, доктор вышла в коридор. Закрыв дверь на ключ, девушка слегка толкнула мастера в плечо.

– Чего такой нервный опять?

– Да так, – коротко ответил блондин, потупив взгляд в пол.

– Как карету встретил?

– Никак. Она опаздывает уже на три часа. Может с ними случилось что-то?

– Путь у них не близкий, могли возникнуть небольшие трудности, – пожала плечами доктор. – Не морочь себе голову.

Приятели быстро преодолели лестницу, ведущую на первый этаж и хотели было уже спокойно пройти в нужный кабинет, как вдруг в коридоре появилось оно: чумазое, лохматое в полусожённой рубашке, и босиком.

– Помилуй меня Господь! – воскликнула доктор, роняя на пол ключ. – Кэтсу, что за фокусы?

– Так, ладно, – устало вздохнул мастер. – Где ты был?

– Дышал свежим воздухом, – спокойно объяснил волшебник.

– Где?

– По скверу гулял.

– Кэтсу, у тебя в волосах кусок коралла. Ты действительно думаешь, что твоя ложь звучит убедительно?

– Ну а вдруг.

– Работы мне не прибавил? – перебила их Мэйлин. – Цел?

– Всё супер… Пап, не трогай меня! – возмущенно воскликнул Курагама, отстраняясь от мастера.

– Что не трогай? Всё лицо в саже какой-то! Ладно, Бог с тобой, иди уже.

– Мне в палату возвращаться?

– Ага, – ухмыльнулась Мэйлин. – Я тебя в этой палате же и…

– Домой иди, – перебил её мастер. – Безголовый. Вещи твои сам занесу.

– И на том спасибо, – с облегчением вздохнул волшебник, разворачиваясь в сторону выхода.

Доктор проводила его уставшим взглядом.

– Почему ты с ним ещё не сошёл с ума?

– Понимаешь, Лин, – вдохновенно начал мастер. – Отцовство – это счастье.

– Заметно, – нервно усмехнулась Лин. – Боюсь тогда представить, что ещё для тебя счастье.

Доктор жестом пригласила пациента пройти в процедурную и, прикрыв за собой дверь, сразу направилась к раковине. Мичайо беззвучно подошёл сзади.

– Счастье для меня – это слышать твой ласковый голос каждый день.

– Да-да, отлично. Заголяемся, джентельмен.

– И всё? Ни одной эмоции на мой комплимент? Могла бы хотя бы поворчать для приличия, – печально вздохнул мастер.

– Для меня счастье, когда вы двое здоровы, и только поэтому я готова терпеть ваши с Кэтсу выходки, – смягчив тон, Лин добавила. – А ещё мне нравятся твои ключицы. Они анатомически правильные.

Дело близилось к ночи. Эмиль давно уже дошёл до входа в гильдию, там его обнаружила проходящая мимо доктор Куцберг и тут же забрала в лазарет. Бедолагу осмотрели, причесали, подлатали пару ссадин и отправили на чердак, сказав зайти завтра утром за нужными справками. Он шёл по коридору, устало опустив голову – день выдался сложным. Поворот за поворотом уводили его всё ближе и ближе к выходу, последняя дверь, юноша наконец покинул здание. Уставший и разочарованный, он медленно шёл по санаторному скверу, вокруг давно стемнело, поэтому не было видно ни пышных крон деревьев, ни ярких цветов. Только выложенные плиткой дорожки, тусклый свет фонарей и журчащий вдали фонтан.

– Эмиль! – позвал его кто-то впереди.

Флёрфиа поднял глаза и увидел идущего ему навстречу блондина.

– Прости, ради Бога, опоздал, – тепло усмехнулся он, останавливаясь прямо перед ним.

Эмиль озадачено посмотрел на незнакомца.

– Ах, прости, забыл представиться. Мичайо Курагама, мастер гильдии «Крылатый призрак». Как я могу к тебе обращаться?

– Эмиль Флёрфиа, – растеряно ответил волшебник.

– Пойдём, я тебя провожу. Ещё раз извини, Эмиль, меня выловил в коридоре наш бухгалтер, надо было обсудить пару вопросов, вот и задержался.

– Что вы, всё в порядке, меня встретила доктор…Я забыл её имя.

– Доктор Куцберг, – улыбнулся мастер. – Идём.

Войдя в гильдию, оба прошли по тонким служебным коридорам с мятными стенами и быстро оказались у лестницы, ведущей на третий этаж, прутья которой были украшены ленточками.

– Это что? – из любопытства спросил юноша.

– Ты про ленты?

– Да. Извините, если спросил лишнего.

– Нет, что ты, всё в порядке. Они давно тут висят, ещё когда сын маленький был, мы их сюда напривязывали, так и остались. Не обращай внимания.

– Сын?

– Да, забыл предупредить, – неловко усмехнулся Мичайо. – Ох, голова моя дырявая! Не переживай, вы обязательно поладите.

– Нет, что вы, это у меня, видно, с памятью проблемы. Я ведь отправлял ему письмо перед своим приездом.

– Письмо?

– Да, письмо. Я подумал, было бы невежливо заваливаться вот так, без предупреждения.

– Я думаю, он оценил этот вежливый жест, – улыбнулся мастер.

Оба быстро поднялись на третий этаж и, открыв двери чердака, вошли внутрь. Эмиль огляделся вокруг и слабо улыбнулся. Атмосфера была такая тёплая, уютная, хоть прежней роскошью, в которой вырос Флёрфиа, здесь даже не пахло. Тёмный дубовый паркет, пушистый коврик в прихожей, желтоватый свет старой лампы. Напротив входной двери висела картина в старой золотистой рамке. По тёмно-синим волнам, нарисованным масляными красками, плыл большой пиратский корабль, сквозь серые тучи пробивался тоненький солнечный луч и тут же растворялся в чёрном небе, оставляя после себя рассеянный жёлтый блик. Эмиль уставился на неё, не двигаясь. Красиво.

– Шляпу можешь повесить сюда, – вернул его на землю мастер, показывая на небольшой торчащий из стены гвоздик.

– Да, конечно, – опомнился волшебник.

Из-за двери послышался чей-то протяжный хрип, по полу застучали маленькие коготки, Эмиль насторожился.

– О нет, – вздохнул Мичайо.

В проёме появилось нечто несуразное и немного пугающее. С виду оно напоминало крокодила, но маленького и почему-то с облезшей розоватой шерстью на пузе, спине и лапках. Финальным дополнением служил хохолок, бережно завязанный в хвостик на макушке и этого чешуйчатого безобразия. Нечто высунуло синий язык и, вытаращив глаза, изо всех сил принялось хрюкать и закашливаться.

– Что за чёрт?! – испуганно воскликнул Флёрфиа, когда оно, дрожа, поползло к нему на своих четырёх когтистых лапах.

– Кэтсу! Забери своё чудовище! – крикнул мастер, отбиваясь ногой от хрипящего создания.

– Эй! Не обижай Штруделя! – донеслось в ответ.

«Вот и с новым соседом познакомлюсь как раз», – обрадовался Эмиль, но радость его тут же сменилась ступором, когда в проходе показался его спаситель, в майке и шортах. «О, чёрт, это он! Это точно он, я помню его глаза! Какой позор, Господи, какой же позор!» – причитал Флёрфиа, закрывая шляпой покрасневшее от стыда лицо.

– Иди сюда, маленький, – ласково протянул волшебник, забирая нечто на руки.

Кэтсу поднял взгляд на отца, потом на Эмиля, и резко замолчал.

– Это кто?

– Знакомься, – торжественно начал Мичайо. – Это мой новый ученик и твой новый друг – Эмиль Флёрфиа! Он приехал к нам из далёкой республики Гаммии. Совсем скоро он переедет в общежитие академии, ну, когда поступит конечно, а пока мы с радостью приютим его у себя. Правда ведь?

Долгое молчание спустилось в прихожую. По выражению лица Кэтсу можно было легко понять, что от таких удивительных перемен он явно был не в восторге. Недовольно закатив глаза, он потрепал Штруделя по голове и скрылся в дверном проёме.

– Кэтсу! Ну ты хоть представься! – крикнул ему вслед Мичайо.

– Пойду, поставлю чайник, – донеслось в ответ. – А то видишь, знобит от счастья!

– Тебя знобит?

– Забей.

«Ну, будем считать, подружились», – нервно сглотнул Эмиль и, поставив сапоги в угол, посмотрел на озадаченного мастера.

Глава 3

«Буря. Утро. Чай с ромашкой»

– Так и появилась у нас на острове традиция, в честь первой встречи ставить на стол цветы хризантемы.

Мастер дружелюбно улыбнулся, выставляя на стол кружки с чаем. По среди стола красовалась длинная ваза со стоящими в ней пышными белыми цветами, Эмиль напряжённо их рассматривал, не желая переводить взгляд на сидящего напротив раздражённого Кэтсу. В воздухе царила тревожная атмосфера и справиться с ней не помогали даже байки мастера, который из кожи вон лез, чтобы сгладить это неловкое молчание.

– Спасибо за чай, – нервно улыбнулся Эмиль. – И за тёплый приём тоже.

– Что ты, не благодари, – отмахнулся Мичайо. – Мы всегда рады гостям. Кэтсу, может и ты расскажешь что-нибудь?

Мастер воодушевлённо посмотрел на сидящего рядом сына, Кэтсу устало закатил глаза.

– Что ему рассказать?

– Ну, расскажи какую-нибудь историю из жизни, ты же часто путешествуешь, выезжая на задания.

Волшебник устало посмотрел на отца, блондин кивнул в сторону Флёрфиа, пытаясь намекнуть на то, что общение сейчас очень много значит для взволнованного гостя.

– На последнем задании я чуть не сдох, – угрюмо ответил Кэтсу, делая глоток чая.

– Ладно, может расскажешь в другой раз, – неловко улыбнулся мастер. – Эмиль, ты голоден?

– Нет, что вы, – замотал головой волшебник.

– Ну, смотри у меня.

Курагама младший залпом выпил чай и, громко поставив кружку на стол, вытер рот рукой.

– Я спать.

– Хорошо, я сейчас подойду, – отозвался Мичайо, убирая кружку со стола.

Опять тишина, тревожное тиканье часов лишь усугубляло ситуацию. Эмиль посмотрел на цветы, потом на аккуратно расставляющего посуду мастера, потом на закрытую дверь, за которой только что исчез хмурый волшебник. Совсем не так он представлял это место, и первое знакомство тоже. Где дворецкий, прислуга, пёстрые ковры и резная мебель? Не было и отдельной гардеробной, как привык Эмиль, верхнюю одежду приходилось вешать на забитые в стену гвозди, но несмотря на такие лишения, атмосфера здесь царила совсем другая. Как-то всё тепло и уютно, что ли.

Мичайо закончил с посудой и, забрав пустую кружку, из которой пил Эмиль, снова развернулся в сторону раковины.

– Я заберу? Или ещё чаю?

– Не стоит, – замялся Флёрфиа. – Я сам.

– Да брось, дело пяти секунд.

– Извините, что доставляю столько проблем…

Эмиль стыдливо опустил глаза и, сложив руки крестом, уставился на скромный кухонный паркет.

– Ты чего? – вскинув брови, удивился мастер. – Какие проблемы? Кружку за тобой помыть?

– Я принёс вам обоим достаточно проблем, поверьте.

– Не говори глупостей, – перебил его блондин.

Вода перестала шуметь, Эмиль поднял голову в сторону раковины, и, никого не увидев, удивлённо потёр глаза.

– Я отойду ненадолго, – донеслось сзади.

– А…Да, конечно, – вздрогнув от неожиданности, отозвался волшебник.

Мастер усмехнулся и, протерев руки полотенцем, откинул его в угол какой-то кухонной тумбы.

– А я смотрю, ты в облаках полетать любишь.

– Извините.

– Всё в порядке, – улыбнулся Мичайо, открывая дверцу холодильника, вероятно, чтобы достать какие-то лекарства. – Зайди в комнату минут через тридцать, нужно уладить дела с перевязкой.

– Конечно, и ещё раз спасибо за чай.

Эмиль встал, осторожно задвинул за собой стул и, с опаской пройдя мимо хрипящего в углу Штруделя, расположился на диване в гостиной. Волшебник немного прикрыл глаза и принялся обдумывать всё произошедшее. За окном шумел океан, в солёной воде которого плавали отражения мерцающих звёзд.

«Красиво», – Кэтсу тоскливо смотрел в окно. Там одиноко простирался пустой песчаный берег, уходя в чёрный, взволнованный сильными порывами ветра океан. На волнах играли в салки маленькие барашки морской пены, разбиваясь о скалы чуть видного из чердачного окна мыса, на котором грустил без людей одинокий торговый порт. Над спящими кораблями, над маленькими домиками, над пышными зелёными кронами деревьев, величественно возвышался старый белый маяк, бог знает кем и когда построенный, но невероятно красивый. Совершенно привычный, ничуть не изменившийся ещё с самого детства пейзаж никогда не вызывал у волшебника особого интереса, но в эту ночь он почему-то казался ему особенно печальным.

Чей-то стук, дверь открылась с тихим скрипом, отрывая волшебника от живой картины за стеклом.

– Я здесь, – вздохнул Мичайо, взглянув на раздражённое лицо сына. – И я вижу, что нам очень нужно поговорить.

– Я тоже так думаю, – усмехнулся волшебник, отойдя от окна.

Мастер сел на край дивана и, оставив небольшой пакет с аптечкой возле будильника на тумбе, снова уставился на Кэтсу. Сын молча взглянул на него в ответ. Молчали оба.

– Я сниму футболку, – первым разбил тишину волшебник.

– Думаю, это стоило сделать раньше, – ответил сидящий напротив блондин. – Убери её сразу в шкаф.

Футболка полетела на стул, мастер, проводив её уставшим взглядом, терпеливо вздохнул: «Убрал в шкаф, какой умница». Кэтсу растеряно посмотрел на скрывающий шов пластырь слева, внизу живота, уже обдумывая, как бы его поудобнее снять.

– Не трогай ничего, я сам, – отдёрнул сына Мичайо, подсаживаясь чуть ближе.

Волшебник закатил глаза и, поставив руки за спину, недовольно фыркнул. Ещё пару минут тишины и Кэтсу всё же решился на разговор, которого он ждал с момента появления отца в своей комнате, а именно, целых пятнадцать минут.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Что происходит? – раздражённо спросил маг, вновь отворачиваясь к окну.

– О чём именно ты говоришь?

– Обо всём, пап! – уже не выдержал Курагама. – Что случилось, и почему я оказался в больнице, когда я смогу вернуться в строй, и какого чёрта у нас дома делает этот забитый неженка?! Ладно, хорошо, на первые два вопроса можешь не отвечать, я уже понял, что вы с доктором Лин и под дулом пистолета молчать будете, только непонятно почему и зачем, но кто у нас по дому ходит, ты уж пожалуйста расскажи!

Мичайо глубоко вздохнул и, отложив бинты, на секунду замолчал. Кэтсу сердито сверлил его взглядом, накаляя обстановку вокруг ещё больше.

– Во-первых, успокойся, – осторожно начал мастер, взяв в руку длинные, перевязанные пластырем пальцы волшебника. – Давай, я расскажу всё по порядку. Его зовут Эмиль…

– Я в курсе, – перебил его сын. – Что он здесь забыл?

– Не перебивай старших. Эмиль – сын мастера гильдии «Нотный стан». Поступить в местный волшебный пансионат у него не получилось по ряду причин, поэтому я пригласил его учиться к нам.

– Ну и жил бы в общаге, чего он у нас ночью делает?

– Ты не понял, – снова вздохнул блондин. – Я лично взял его в ученики на время.

– Зачем? – возмутился волшебник. – Ничего личного, пап, я уважаю тебя и любое твоё решение, но почему его нельзя было просто зачислить в один из классов?

– По ряду причин, Кэтсу, по ряду причин, я же сказал.

– Да по какому ещё к чёрту ряду!

– Кэтсу, что за истерики? Он ведь писал тебе обо всём в письме.

– Так вот от кого было это тупое письмо, – сокрушился волшебник, проведя ладонью по уставшему лицу. – Хорошо, что я его не открывал тогда.

– А лучше бы открыл и посмотрел.

– Ну да, так бы хоть успел бы повеситься, не выходя из палаты. На пижамных штанах.

– Кэтсу.

– И что? Он у нас будет жить?

– Да.

– И где? В гостиной? Или может на кухне? Или…А, точно! Вы попытаетесь поместиться с ним на одноместной койке в твоём кабинете! Там же будет так удобно!

– Нет, Кэтсу, вы будете жить в одной комнате, – ответил мастер.

Сказал, как отрезал, волшебник даже не знал, как возразить. А с другой стороны, тут и не возразишь. Отец сказал, значит так и будет, торговаться с ним бесполезно.

– Мы на диване не поместимся.

Сейчас это показалось Кэтсу самым весомым аргументом, чтобы не подселять никого в свою комнату. Весомым- потому что единственным.

– Он имеет свойство раскладываться, – спокойно объяснил Мичайо, ломая последнюю надежду волшебника, словно сгоревшую спичку. – Как тебе такое откровение?

– Да брось, зачем это всё, – нервно усмехнулся волшебник. – Зачем вообще было это всё проворачивать? Давай я перееду в гостиную тогда, будем мирно сосуществовать и всё.

– Нет, Кэтсу, вы будете искать общий язык, договариваться и приглядывать друг за другом.

– Да почему!

– Потому что, Кэтсу, – укоризненным тоном произнёс отец. – Я устал смотреть на то, как ты шарахаешься от людей.

– Это я шарахаюсь?! – снова возмутился Курагама. – У меня всё в порядке с общением!

– Хорошо, – пожал плечами мастер. – Конечно, конечно у тебя всё в порядке! Назови мне хотя бы трёх людей из гильдии, с которыми ты хорошо общаешься, и я отстану.

Кэтсу уже было открыл рот, чтобы назвать нужное имя, как вдруг, словно потерял дар речи. А что говорить-то? А говорить-то нечего! Мастер был прав, опять прав, чёрт его побери! Из чего состояла жизнь волшебника? Тренировки, работа, учёба и всё время какие-то дела, дела, дела… Не было времени даже банально выпить чаю с отцом или прогуляться с друзьями, которых, к слову, Курагама не заводил по той же причине – некогда. Каждый час расписан, на каждый день давно уже составлен свой план, и в нём не было места для отдельного пункта «Дружба».

Блондин вопросительно вскинул брови, сложив руки крестом.

– Ну?

– Пап, не лезь в мою жизнь, пожалуйста, я сам решу, нуждаюсь я в общении или нет.

– То есть, шестнадцать лет жить в гильдии с людьми, открытыми для общения и не иметь ни одного друга – это норма?

– Пап, – снова закатил глаза волшебник. – Перестань.

– Кэтсу, я очень переживаю за твоё состояние, – продолжил Мичайо. – Твой круг общения это я, Штрудель и Люмия. Поверь, ни к чему хорошему это не приведёт.

– Люмия! – опомнившись, подскочил юноша. – Как она?

– Она оправляется после ранения крыла, всё хорошо, за ней смотрят лучшие ветеринары.

– Я пойду к ней.

Кэтсу хотел было встать с дивана, но его тут же усадили на место, похлопав рукой по плечу.

– Пойдёшь, когда поправишься, умерь пыл.

– Но я…

– Кэтсу, – снова раздался упрекающий голос отца.

– Ладно. Вернёмся к нашей теме и ещё раз повторим, – устало вздохнул волшебник. – Я одиночка, пап. Мне не нужны друзья.

– А как ты собираешься работать, одиночка? – усмехнулся Мичайо. – Волшебники выезжают на задания командами, а не по одному.

– Не ври, я знаю волшебников-одиночек.

– И думать забыл, – нахмурился мастер. – Я тебя никуда одного не отпущу, это слишком опасно. Тут, если с тобой что-то случиться, то товарищ подставит плечо, а если ты один – помрёшь где-нибудь и тела не найдём даже.

– Не нужна мне команда!

– Кэтсу, я серьёзно. С этого года ты начинаешь работать в команде и учиться нормально контактировать с людьми. Точка.

– Да в порядке у меня всё с этим твоим контактом! – продолжал спорить юноша.

– Сколько имён ты мне назвал?

В ответ молчание. Волшебник обиженно уставился в пол, дожидаясь окончания перевязки. «Прикопался же! Общение, общение…Мне и без него хорошо! Сейчас ещё с этим женоподобным комнату делить придётся… Что за отвратительный день?» – сердито размышлял Кэтсу, не поднимая взгляда. А может отец прав? Может общение – это правда очень важно и не так уж и плохо? Попробовать стоит, так ведь? Тем более сейчас, когда тренировки придётся ограничить до тех пор, пока тело до конца не окрепнет, как раз появится много лишнего времени. Курагама бы предпочёл потратить его на книги, но попробовать что-то новое стоит, тем более, если на этом так настаивает отец.

Мичайо осторожно отклеил пластырь, волшебник слегка сморщился от неприятной боли.

– Не бесследно прошли твои приключения, – вздохнул мастер. – Может хоть сейчас, когда доктора рядом нет, расскажешь, в каком это ты сквере кораллы нашёл?

– Не убьёшь?

– Не убью.

Волшебник глубоко вздохнул, набираясь решимости и, наконец оторвав взгляд от пола, начал рассказ, естественно отличающийся от правдивой версии.

– Я гулял по скверу, я не вру! Ну, сначала… А дальше, там, на побережье, услышал какой-то шум и пошёл посмотреть.

– Как ты мог услышать шум на побережье из сквера? – нахмурился мастер. – Туда выходит лишь заброшенная часть, в которую соваться не следует.

– Если бы ты знал, как у меня обострился слух после болезни.

– Да-да, а в сквере выросли кораллы.

– Ладно, пап, хватит. Я уже понял, что облажался.

– И что в итоге?

– Так вот, на чём это мы остановились. Слышу значит крик, а там разбойники какую-то карету захватили, ну и…

– Только не говори, что полез один против банды, – прервал его строгий голос отца.

Кэтсу замолчал. Снова тишина. Оба сидели, смотря друг другу в глаза под неловкое тиканье часов на стене. Проклятые часы. Вечно тикают-тикают, даже когда их об этом совсем не просят.

– Чего замолчал?

– Ты же сказал не говорить.

Блондин лишь устало вздохнул и, протерев шов кусочком влажной марли, сел прямо, разглядывая слегка отходящие чёрные нити.

– Ну что? Разболелся после драки-то?

– Немного.

– Потому что если сказано было держать покой, значит нужно было слушать Лин и не высовываться. Ой, какие мы важные, сидим, глаза закатываем! – в очередной раз упрекнул волшебника мастер. – Ладно, будь здесь, я в аптечке чего-нибудь тебе нарою.

– А Эмиль?

– Сейчас придёт твой Эмиль.

– Мой? Ты его сюда притащил, и он мой? Хотел бы сделать подарок – купил бы книгу, она была бы куда полезнее, а не привозил бы сюда этого шоколадного.

– Ты за такие шутки у меня косточки грызть будешь, далматинец.

– Перестань сейчас же, – фыркнул волшебник. – Ни капли не смешно.

Мастер рассмеялся и, вручив сыну упаковку с мягким белым пластырем, мягко похлопал его по плечу.

– Завтра я поговорю с Лин – спрошу, что мне с тобой на тренировках делать, чтобы не разломать окончательно. А ты давай, клей куда надо пластырь и стели диван. Надо позвать Эмиля…

Но звать Эмиля не пришлось, его изящная фигура показалась в дверном проёме ровно через полчаса, как и было оговорено мастером.

– Я не помешал? – робко спросил юноша, заметив недовольное лицо волшебника.

– Конечно помешал.

– Кэтсу! Нет, всё в порядке, – улыбнулся мастер. – Ладно, мне нужно идти работать. Если вдруг возникнут сложности – я в своём кабинете.

– Извините, а где он находится?

– В соседней комнате. Всё, я вас оставляю. Всем спокойной ночи, не засиживайтесь допоздна.

– Ты же говорил, что в аптечке чего-нибудь мне найдёшь, – в недоумении спросил волшебник.

– Ах да, совсем забыл! Значит ещё вернусь.

Блондин щёлкнул пальцами и, показав на сына указательным пальцем, на секунду завис.

– Или сам найдёшь, уже не маленький. Завтра проведёшь Эмилю экскурсию по территории гильдии и вместе вернётесь на тренировку, хорошо?

– Да пап, – с досадой вздохнул Кэтсу, устало роняя голову на руки.

– Тогда до утра.

– Всего доброго, мастер Курагама, – кивнул в ответ Флёрфиа, и дверь в комнату закрылась.

Мальчики остались одни. Кэтсу, осторожно приклеив белый прямоугольник пластыря, кинул обёртку в мусор и тут же подошёл к своему столу, над которым, как почтовые марки, висели дипломы и грамоты за всё подряд. Эмиль разглядывал их с большим интересом, поражаясь количеству увлечений, перепробованных волшебником. Подоконник треугольного окна был уставлен уже порядком запылившимися кубками и наградами, на трёх крючках рядом висели медали, много, очень много. Золотые, серебристые и бронзовые круглые пластинки на разноцветных лентах мирно спали друг на друге, пока их не разбудило осторожное прикосновение Эмиля, заставив медали звякнуть от испуга. Флёрфиа взволнованно отдёрнул руку и отодвинулся подальше, уставившись на повёрнутого к нему спиной волшебника. Кэтсу всё слышал, но не обратил на это внимание, продолжив разглядывать висящую на стене самую важную в его жизни (как он считал) бумажку – распорядок дня.

«В шесть я обычно бегаю, а что делать теперь, когда мне нельзя бегать? Может заткнуть эту дырку учёбой? Тогда что мне делать с девяти до часу? Нет, так дело не пойдёт…», – рассуждал Курагама, не отрываясь от листка. К новому ритму жизни, как оказалось, не так просто приспособиться, особенно человеку, у которого каждая минута на счету. Кэтсу задумчиво опустил голову и, подставив к подбородку большой палец, обернулся на стоящее в углу комнаты фортепиано. «Может возобновить занятия музыкой? Да не, бред какой-то, я закончил музыкальную школу ещё года два назад! Научиться рисовать? Ненавижу рисовать… А если начать учить наизусть поэмы? Говорят – это полезно для ума…»

Его размышления прервал громкий звук упавшей гитары, рядом с которой как вкопанный застыл перепуганный Эмиль. Кэтсу вздохнул и, устало потерев переносицу, поднял голову на нового знакомого.

– Слушай, парень, может делом займёшься? Вещи разберёшь, там, душ примешь…

– А куда можно положить вещи? – наконец очнулся Флёрфиа.

– Сейчас глянем.

Волшебник неторопливо подошёл к шкафу и, приоткрыв немного дверцу, взглянул на выпадающий оттуда комок вещей.

– Ты знаешь, давай этим завтра займёмся, наверное, устал с дороги.

– Спасибо за заботу, но не стоит так тревожиться, – улыбнулся Эмиль. – у меня хватит сил, чтобы…

– Я сказал устал, – перебил его Курагама, запихивая кучу вещей обратно в шкаф. – До утра полежат в чемоданах. Иди, прими пока душ.

– Ах да, точно.

Немного порывшись в своей длинной походной сумке, Эмиль снова исчез. «И почему нельзя было сгонять в душ, пока мы говорили с папой? Вот же тормоз», – недовольно фыркнул Кэтсу, раскладывая диван. Уже через пару минут в комнате появилось второе спальное место, на него полетели подушки и пледы, а сам волшебник сел в угол между стеной и шкафом, вертя в руке маленькую, еле заметную искорку, как вдруг взгляд юноши упал на лежащий на тумбочке коробок спичек.

Взяв одну, он чиркнул её кончик о шершавую полоску красного фосфора, в комнате запахло жжёным деревом. Рука, очарованная тёплым светом, сразу потянулась к озорному пламени, кончики пальцев коснулись маленького огонька, и по ладони запрыгали крохотные горячие лепестки. Кэтсу отбросил в сторону сгоревшую палочку и, аккуратно провернув кисть, собрал лепестки в один небольшой язычок пламени, вторая рука осторожно легла сверху, превращая язычок в шар размером с теннисный мяч, который в одно мгновение рассыпался в руках своего хозяина. Волшебник напрягся: «Почему оно не слушается?». Ещё одна спичка, чарующие танцы огня по пальцам, шар, и снова не выходит. Что-то всё время то ли сбивалось, то ли просто не получалось, то ли ещё чёрт знает что. После четвёртой спички Курагама решил отбросить эту затею и погрузился глубоко в свои мысли, пока его оттуда не вытащила острая боль в правом боку.

Слегка придерживаясь за стенку, юноша добрёл до гостиной, где в старом стеклянном трельяже, на нижней полке, лежал пакет с лекарствами. С трудом наклонившись, волшебник взял его в руки и переместился на диван, дабы миновать удовольствие получасового пребывания на корточках в поисках нужной коробочки с лекарством. «Почему? Почему не получилось? Всегда же получалось, всегда!» – продолжал размышлять Кэтсу, перебирая баночки, пустые упаковки и серебристые пластинки. Он, лучший в теории, лучший в практике, лучший в бою, и не смог укротить обычную спичку. Бред какой-то!

Между тем, Эмиль уже принял душ, надел пижаму, собрал волосы в хвостик и спокойно ждал своего соседа у окна. «Няня была права, здесь такие красивые виды» – думал юноша, наблюдая за плывущей, подпрыгивая, по волнам корягой. Всё ему вокруг нравилось, всё ему было интересно, но единственное, что его сильно удручало – это соседство с одним из лучших волшебников страны. Мало того, что чувствуешь рядом с ним себя дураком, так ещё и он явно не рад новому знакомству. «Всё наладится, обязательно наладится», – тихонько вздохнул юноша.

Дверь открылась, и в комнату, немного прихрамывая, зашёл уставший волшебник. Посмотрев на Флёрфиа снова, он лишь устало протёр глаза и вздохнул.

– Пижама в цветочек? Чувак, ты прикалываешься?

– Да нет, – растеряно ответил Эмиль.

– Волосы в хвостик? Господи за что… Ладно, – уже ничему не удивляясь, отмахнулся Курагама. – Спишь с краю, синий плед твой.

– Да, хорошо. Ещё раз спасибо за гостеприимство.

– Всегда пожалуйста, – грубо бросил волшебник, отвернувшись к стене. – Разбудишь раньше подъёма – пойдёшь спать на кухню.

Минуту они пролежали молча. Из-под дивана послышалось недовольное кряхтение, что заставило Эмиля весьма напрячься. Волшебник с беспокойством взглянул на Кэтсу, но тот, в свою очередь, даже не думал оборачиваться, как ни в чём не бывало сопя у стены. Флёрфиа нервно выдохнул и бросил взгляд в сторону странного звука. Сначала в его поле зрения появилась большая кудрявая розовая макушка, следом за ней из-за дивана «выплыла» и длинная зелёная морда, капающая слюнями на ковёр при любом её неосторожном движении. Это был Штрудель. Запрыгнув на диван, питомец удобно устроился в ногах у своего хозяина, а затем, довольно похрюкивая ударил хвостом по ногам Эмиля.

– Кэтсу, – немного потерянно позвал его Флёрфиа. – Прости пожалуйста, что бужу, но не мог бы ты…

– Штрудель спит с нами, – коротко ответил волшебник.

– Понял. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Оба прикрыли глаза, развернувшись друг к другу спинами, но всё ещё оставались напряжены. Всё же, спустя недолгое время, юношам удалось уснуть, слишком тяжёлый был день для очередной бессонной ночи.

Пять утра. Солнце едва показалось над горизонтом, ещё не успев отмыть небо от розовых красок летнего рассвета, а Кэтсу уже стоял на ногах. Растянутая чёрная футболка, старые домашние шорты, в руках стакан морковного сока, а в глазах… В глазах, хоть они и были разные, одинаково отражалась тоска. Океан… Бесконечный океан, уходящий за горизонт, ещё спал. Волны плавно накатывали одна за другой, сбиваясь у волнореза в густую белую пену. Волшебнику очень нравились такие ранние подъёмы. Тишина, покой и время, которое можно потратить на то, что тебе по-настоящему нравится. Все спят, а потому не узнают, что ты делал и где гулял, ты – свободный человек, правда всего на три часа, ну и пусть. Хотя бы три часа чистой свободы по утрам – уже невероятное счастье.

«Почему? Почему не получилось?» – повторял одно и то же Курагама, держа в руках сгоревшую спичку. Что-то не так, что-то от него скрывают, прячут что-то и не хотят говорить. Взгляд снова упал на тихий прибой у одинокого волнореза.

Одним глотком осушив стакан с остатками сока, Кэтсу оставил его на столе и, тихонько подкравшись к отцовскому кабинету, приоткрыл дверь.

– Пап, ты спишь? – негромко спросил он, уставившись на спящего мастера.

В ответ ни звука – значит правда спит, и можно начинать воплощение своих безумных идей. Сиюминутно одевшись, волшебник быстро покинул чердак, неосторожно хлопнув за собой дверью.

Океан, перед ним снова простирался океан. От берега уходила в даль длинная песчаная коса. Шаг за шагом, шаг за шагом… Юноша уходил всё дальше и дальше от берега, погружённый в свои мысли и вот, наконец оказался у заветного волнореза. Большие величественные булыжники, лежали друг на друге, выстроившись в длинный ряд, уходящий на север и пропадая где-то далеко-далеко в молочном облаке утреннего тумана, блуждающего над водой до полного восхода солнца.

Уверенно взойдя на один из огромных камней, свисающий прямо над водой, Кэтсу сделал глубокий вдох. Резкий взмах обеими руками, к небу поднялась большая волна и зависла прямо над головой волшебника. Поворот, снова взмах – вода за ним. Она двигалась за юношей большим хрустальным платком, то изящно расправляясь, то снова превращаясь в стремительный вихрь. Курагама быстро отпрыгнул назад, скрестив руки у самого сердца и волна, чуть приобняв его, остановилась. Остановилась и упала.

Опять упала? Да что же это такое! Стремительно подбежав к самому краю волнореза, Кэтсу ударил рукой по воздуху, и вода под его лёгким движением расступилась с громким всплеском в разные стороны, закрутилась в большой водоворот. Шаг, шаг, толчок, прыжок – прямо в пучину безумного солёного хоровода. Коснувшись ногами воды, волшебник словно взлетел над волнами на высоком стремительном вихре. Взмах руки, чтобы поднять ещё одну волну, вода с громким всплеском рванула в небо и снова упала, так и не долетев до своего хозяина. Между тем, предыдущий вихрь ослаб, отпустив юношу в свободный полёт. Всплеск. Как бы волшебник ни старался смягчить падение, шлёпнулся о воду он знатно. Снова подняв себя в воздух, Кэтсу опустился к волнорезу.

«Нет, нет, нет! Быть такого не может! Я ведь могу! Я гений!» – в панике повторял внутри себя Курагама, пытаясь отладить сбитое дыхание. Удар был неслабый, грудь спирало от каждого вдоха, но юноша знал, что эффект этот временный. Нет, сдаваться нельзя! Опять подойдя к краю волнореза, Кэтсу сделал очередной взмах, к небу яростно рванул широкий столб воды, затем второй, третий, четвёртый. С каждым новым взмахом руки появлялся огромный гейзер, держался немного на высоте и снова стремительно падал вниз. Пятый, седьмой, десятый, пятнадцатый… Волшебник давно уже сбился со счёту, но, словно обезумев продолжал, пока из его груди не вырвался отчаянный крик, заставивший океан встрепенуться. К берегу пошли накатывать большие мощные волны, волнорез полностью залило водой.

– Да почему?! Почему так?! Всё идеально! Я делаю всё идеально!

Кэтсу снова посмотрел на океан, ещё утром казавшийся ему таким спокойным и тихим.

– Да что?! Что тебе нужно, зараза?! Что ты от меня ещё хочешь?! Забирай, забирай всё!

Волшебник резко ударил рукой по воде, и весь волнорез накрыла кольцом большая плоская волна. Снова взлетев на секунду в воздух, юноша резко развёл руки в стороны, рассекая её пополам и, подняв ещё пару волн создал настоящий шторм. Очередной взмах, но волна не хочет подниматься, другой, волна поднимается, но тут же падает в воду, третью попытку Кэтсу сделать не успевает, тёмное убийственное одеяло накрывает его сверху, следом за ним летит другое и волны схлёстываются друг с другом, пожирая волшебника с головой. Одно мгновение и Курагама теряет контроль над всем, уже не в силах выбраться из-под тяжёлого слоя воды, как вдруг что-то резко выталкивает его на берег. Океан затихает, и только мокрый волнорез напоминает о бедствии, чуть было не погубившем юного волшебника по его же глупости.

Мокрый кашель, остатки солёной воды отрывисто покидают его тело. Дрожа, Кэтсу наклонился ниже и, ударив локтями о песок, схватился за голову. «Нет, нет, нет…», – беспрерывно крутилось в его голове. Паника и отчаяние – две лучшие подруги, как правило, действуют сообща. Одна, тихонько хихикая, прижимается к спине, вторая же нежно напевает что-то невнятное, ласково поглаживая по волосам, заставляя пульс биться быстрее, а зрачки сужаться. К горлу подступил ком, пальцы крепко вцепились в волосы.

– Нет… Я же не мог, не мог всё потерять, – громко прошептал юноша, стискивая зубы.

Его плеча коснулась чья-то тёплая рука. Кэтсу вздрогнул и, обернувшись, увидел перед собой взволнованного отца. Домашние вещи и наспех завязанный хвост говорили о том, что мастер буквально вылетел из дома, особо не задумываясь о внешнем виде.

– Ты в порядке? – тихо спросил Мичайо, наклоняясь ближе к сыну.

Получив молчание в ответ, блондин слегка потряс волшебника за плечо.

– Кэтсу, ответь, ты мог сильно пострадать.

– Прости, – всхлипнув, прошептал юноша.

Прошептал и заплакал. Подумать только, всё, что он умел раньше, сейчас для него уже не имело смысла. Все его трюки, заклинания, его мастерство, которым он так гордился, всё это улетело в никуда. И что теперь? Что делать? Ранен и разбит, никак иначе. О прошлой жизни успешного волшебника можно позабыть. Теперь он ничего не может. Теперь он никто.

– Ну же, к чему слёзы, – вздохнул мастер, слегка приобнимая вымотанного юношу. – Вставай, идём домой, всё хорошо.

Смахнув слёзы рукой, Курагама встал на ноги и, пошатнувшись, начал падать вниз, но его быстро поймал на себя отец.

– Сядем, поговорим, успокоимся. Хочешь, я чаю принесу?

Кэтсу вяло мотнул головой, отходя от мастера.

– Не нужно, всё в порядке.

– Вижу я, как у тебя всё в порядке.

– Спасибо, что успокоил шторм и достал меня из воды, я не хотел.

Мичайо вздохнул и, взглянув на успокоившуюся воду, похлопал сына по плечу.

– Будь осторожнее с эмоциями, Кэтсу, ты же волшебник. Наши эмоции – наше оружие, только вопрос, как мы им воспользуемся.

Юноша снова всхлипнул и, всё ещё дрожа, молча кивнул отцу.

– Идём домой, огонёк, посмотри, как ты промок. Не дай Бог простынешь ещё опять.

– Прости.

– Всё хорошо, Кэтсу, не нужно извиняться, я же сказал.

Кухня, чай с ромашкой, слабый жёлтый свет. Мичайо сидел за столом, разглядывая свежий букет белых хризантем, Кэтсу сидел напротив, завернувшись в одеяло и грел руки о белую жестяную кружку, от которой шёл приятный запах чая.

– Ты обычно не встаёшь так рано, – всхлипнув, начал разговор волшебник.

– Всё в порядке, я ещё не ложился.

– То есть, ты видел всё от самого начала?

– Да, – спокойно ответил мастер. – Я не стал тебе мешать, потому что ожидал такой реакции.

Курагама виновато опустил голову, отворачиваясь от отца.

– Прости.

– За что?

– За всё это. Ты разве не будешь на меня злиться?

– Злиться за то, что тебе плохо? Что за бред, – слабо усмехнулся блондин. – Я понимаю, что ты чувствуешь, потому что сам не раз проходил через подобное.

Волшебник сделал глоток тёплого чая и поднял взгляд на мастера, приготовившись слушать историю.

– Послушай, волшебник – это очень рискованная профессия. Каждый день мы встречаемся лицом к лицу с опасностью, чтобы защитить людей вокруг, и серьёзные травмы являются неотъемлемой частью такого стиля жизни. Они часто заставляют нас задуматься, всё ли мы в этой жизни делаем правильно и стоит ли нам вообще заниматься волшебством профессионально. Кто-то бросает и уходит, а кто-то собирается с силами и, оправившись, возвращается в строй. Я вижу твои горящие глаза при любом упоминании взрослой жизни волшебника и смело могу сказать, что ты пойдёшь очень далеко, может даже дальше, чем я, если, конечно, не опустишь сейчас руки. Просто подумай, сколько ты всего можешь.

– Я ничего не могу, – недовольно фыркнул Курагама. – Ничего не получается.

– А кто сказал, что всё получится? Кто сказал, что будет легко? Восстановление – это очень долгий и сложный процесс, как физически, так и морально. Понимаю, это твой первый опыт серьёзной травмы, и в твоём страхе потерять всё, к чему ты так долго шёл, нет ничего зазорного, но тебе следует выкинуть его из головы. Пришёл момент, когда нужно начать всё с начала, у каждого в жизни есть такое время, просто отнесись к этому спокойно. Сейчас твоё тело не готово к большим физическим нагрузкам, а магия не способна работать в прежнем ритме, но так же будет не всегда, верно?

– Да, наверное, не знаю.

– А я знаю, – слабо улыбнулся Мичайо. – И верю, если ты возьмёшь себя в руки, в прежнюю форму вернёшься быстро и легко. Ты побеждал огромных чудищ и сильных воинов, но сейчас тебе нужно победить самого сильного врага – самого себя. Ты сможешь, ты обязательно сможешь, но для этого нужно приложить не мало усилий. Понимаешь?

– Да, пап, я понимаю, – вздохнул волшебник, снова опустив взгляд в пол.

Слова отца немного его успокоили, но на душе всё равно скреблись кошки. Всё сначала, подумать только! Было обидно и больно от услышанного, всё внутри скукожилось от непринятия всей ситуации, но делать было нечего. Юноша допил свой чай и, сполоснув кружку, завис, наблюдая за утекающей в сливную решётку струйку воды, как вдруг сзади его кто-то осторожно обнял.

– Всё будет хорошо, Кэтсу, у нас всё получится. В любом случае, я буду любить тебя и сильным, и слабым, да хоть зелёным, мне всё равно. Просто не теряй себя, как бы больно не было внутри. Оставайся таким, какой ты есть.

– Спасибо, – слабо улыбнулся волшебник, наклоняясь к отцу.

Мастер не был высоким человеком и опережал отметку полтора метра от силы сантиметров на десять, что в контексте с ростом Кэтсу смотрелось весьма забавно, но это не мешало ему выглядеть уверенно и поддержать сына в трудную минуту. Ещё минуту оба молча простояли в объятиях, пока их не оторвал друг от друга скрип дивана в соседней комнате.

– О, Эмиль проснулся, – усмехнулся блондин. – Ладно, нужно делать дела.

– Давай я приготовлю завтрак? – слегка толкнул его в плечо волшебник.

– Как пожелаешь! А я тогда разберу сегодня посуду, идёт?

– Отлично.

Оба ещё раз улыбнулись друг другу и разошлись по комнатам.

– Кстати! – внезапно вернулся на кухню Мичайо, заставив волшебника невольно усмехнуться. – Лин вчера передала мне твои результаты анализов.

– И что там?

– Кровь показала стабильный магический гормон, это значит, что раны можно залечить волшебством.

– Серьёзно? – обрадовался Курагама. – Это же замечательно!

– И я о том, быстрее швы снимут. Сегодня в девять подойдёте с Эмилем к доктору в кабинет, она затянет остатки ран и даст рекомендации по восстановлению.

– Сдался мне Эмиль в кабинете у врача?

– Кэтсу, – устало вздохнул мастер. – Я просил тебя относиться к нему дружелюбнее.

– Ладно, допустим, я его обожаю и всем сердцем люблю, но даже если так, зачем мне брать его с собой?

– У него тоже со здоровьем не всё в порядке. Просто подождёт тебя, получит рекомендации и вдвоём спокойно вернётесь на чердак. Он же ничего не знает здесь, потеряется ещё.

– Да, прости, не подумал, – почесал голову Курагама. – А что у него?

– Захочет – расскажет. В одиннадцать тренировка, а потом мне нужно будет кое-куда вас сводить.

– Куда?

– А вот, сюрприз, – подмигнул Мичайо и исчез в гостиной, оставляя волшебника в недоумении.

Глава 4

«Мастер-фломастер и овсянка на голове»

– Ли-и-ин, ну оно очень жжётся… Давай поскорее, пожалуйста.

– Без лишних движений, – сосредоточено протянула доктор. – Ты знал на что идёшь – не первый раз тебя латаю.

– Да знал я, знал, просто давно не попадал под твои «ласковые» руки.

– Помолчал бы лучше, раздражаешь. Потерпи, немного осталось.

Палец осторожно провёл по розоватому рубцу, оставляя после себя еле заметный белый свет.

– Свободен.

– Слава Богу!

Кэтсу с облегчением выдохнул и, завалившись на кушетку, устало свесил руки к полу. Мэйлин посмотрела на него угрюмым взглядом и, встряхнув ладони, подошла к письменному столу, чтобы записать что-то в карту.

– Хватит притворяться уже, клоун. Больно, не спорю, но не до такой же степени.

– О нет, ту чудовищную боль, испытанную мной ранее, не передать словами! – несчастно воскликнул волшебник, театрально приложив ладонь ко лбу тыльной стороной для пущего эффекта.

– Кэтсу, не паясничай, – устало вздохнула доктор, открывая толстую белую карточку. – Итого у нас один шрам в правой нижней части живота, второй в правой нижней части спины, небольшой новый на левом предплечье и ещё один незначительный на спине. Всё верно?

– Вроде верно.

– Не хило за одно задание. Прямо-таки сорвал куш, – усмехнулась Мэйлин. – Мои поздравления.

– Да-да, благодарю, – закатил глаза волшебник. – Послушай, а эти шрамы нельзя как-нибудь тоже убрать?

Доктор задумалась и, ещё раз взглянув на привставшего на локти юношу, пожала плечами.

– Ну, можно попробовать восстановить руку, со спины сам уйдёт, небольшой совсем, а остальные два никак, наверное.

– Почему?

– По кочану. Столько времени с нитками ходил, да и рана глубокая слишком была. Если бы анализы раньше такие хорошие результаты показали, может и получилось бы залечить тебя без следов. Хотя… Нет, не хотя, ничего не выйдет. Спокойно восстановишься, как после обычных швов, да и всё.

– Но это же дольше! Всё равно, хочется не затягивать этот процесс.

– Хочешь пиццу с ёлкой?

– Да вроде нет, – насторожившись, ответил Курагама.

– Жаль, я бы сделала. Значит больше предложить тебе ничего не могу, – всплеснула руками Мэйлин. – Эмиль, вылезай давай.

Из-за голубой ширмы на колёсиках показалось взволнованное лицо юноши, и доктор, вздохнув, громко шлёпнула карандашом о стол.

– Хватит меня шугаться. Ты либо подходи, либо уходи на совсем. Выкладывай, что там у тебя.

– А, да, извините, – вздрогнув от резкого звука, опомнился Эмиль. – Мне нужно снять показания с датчика.

– Ну, садись, снимем, – пожала плечами Мэйлин, не отрываясь от бумаг. – Карточку давай.

– Какую карточку?

– Медицинскую карточку, не тормози.

– Извините.

– Да хватит уже извиняться.

– Извините за извинения.

– Боже правый, – вскинув брови, прошептала доктор, наблюдая за судорожно копающимся в сумке волшебником.

Привыкшая к буйным юношам и уверенным взрослым волшебникам Мэйлин была крайне удивлена чудом, впервые пришедшим к ней в кабинет. Кто это? Что это? Что он здесь забыл вообще? Впрочем, будет о чём поговорить с мастером за чашкой чая, а пока, всё же взяв из рук бедолаги несчастную карточку, доктор снова взяла в руки карандаш.

– Когда поставили?

– Три дня назад. Это свежий.

– Ага, – записав что-то, кивнула Куцберг. – Показывай.

Эмиль осторожно поднял рукав. На сгибе локтя красовался крохотный синий квадратик с небольшой дырочкой посередине и цифрами сверху. Кэтсу привстал с кушетки и с любопытством уставился на давно знакомый ему аппарат. Было дело, и он с таким ходил, и отец, и сама доктор, у всех было. Такую дрянь устанавливали в случае непорядка с магией, чтобы не брать десять раз в день анализ крови.

Как было известно каждому волшебнику, магия в их теле вырабатывалась отдельным гормоном, который каждый день нужно было куда-то выплёскивать. При его недостатке магия медленно потухала вместе с жизненной энергией своего носителя, при избытке же, наоборот, сжигала волшебника изнутри. Какого это, гореть живьём? Ужасно. Поэтому и тренировки по несколько часов длились, и без дела никто не лежал – всё потому, что с магией шутки плохи. Благо, вредить она начинала только через три-четыре дня абсолютного бездействия, поэтому, чтобы убиться намеренно, волшебнику нужно очень постараться. У Эмиля же, на удивление, это получилось весьма талантливо.

Мэйлин открыла небольшой чемоданчик и, достав из него крохотный тонкий проводок с иголкой на конце, аккуратно прикрепила его к датчику, второй конец уходил к небольшому, лежащему рядом монитору.

– А зачем ему датчик? – донёсся с кушетки тихий шёпот Курагамы.

Проигнорировав вопрос, доктор задумчиво уставилась в монитор, изредка переводя взгляд на взволнованного рядом Эмиля

– Всё плохо, да? – робко спросил юноша, кидая взгляд на монитор, в котором, к слову, он не понимал ровным счётом ничего.

– Да нет, – устало вздохнула Мэйлин, откладывая монитор в сторону. – Показатели, в целом, высоковаты, но опасности уже не представляют.

– А почему высоковаты-то? – снова спросил Кэтсу, получив в ответ очередное молчание. – Что случилось?

– Не отвлекай, – отмахнулась доктор, занося данные с монитора в медицинскую карту.

– Так вы мне ответьте, я не буду отвлекать.

– Лежи молча. Вон, футболку пока надень, кушетку заправь – тебе есть чем заняться.

– Да ну, сказать разве сложно?

Мэйлин кинула строгий взгляд в сторону волшебника и, поправив очки, вернулась к заполнению бумаг.

– Будешь много знать – скоро состаришься.

– Оно и видно, – недовольно фыркнул волшебник.

– Слушай, – раздражённо вздохнула доктор. – Кое-кто у меня сегодня выпросит.

– Любви и ласки?

– Нет, пинка под зад.

– Ну как же так!

– Со всей любовью и лаской! От души, так сказать! – воскликнула Мэйлин, громко захлопнув карточку, ещё больше пугая тем самым и без того перепуганного Флёрфиа. – Идите сюда за рекомендациями и до свидания.

Доктор взяла небольшую жёлтую бумажку и, поправив очки, принялась что-то быстро писать, время от времени поднимая голову, чтобы немного подумать.

– Кэтсу, головные боли беспокоят?

– Ну, не то что бы…

– Беспокоят значит, – перебила его Лин. – Что там ещё у нас…Побледнел, похудел…

– Можно было не озвучивать.

– Да-да, – усмехнулась Мэйлин. – Ты меня выбесил, теперь я тебя бесить буду. Меняемся.

Доктор добавила ещё пару записей на листок и, расписавшись в конце, протянула его волшебнику.

– Держи, там на двоих всё расписано.

– Благодарю, но не от всего сердца, – усмехнулся Курагама.

Куцберг терпеливо вздохнула и, в очередной раз поправив очки, уставилась на стоящего перед ней наглеца.

– Иногда мне так хочется вернуться в прошлое.

– Когда я был маленьким и милым?

– Нет, когда ты не умел разговаривать, – закатила глаза доктор. – Поднимать вас, как я понимаю, опять мастеру придётся?

Кэтсу пожал плечами, Куцберг вздохнула и, достав ещё одну бумажку, снова принялась что-то писать.

– Блеск. Пожалейте мастера. На нём бедном и гильдия, и молодёжный лофт, и академия, и у самого со здоровьем проблемы, так ещё и вы, охламона два, – подписывая новую бумажку, бубнила Мэйлин. – Передайте ему тоже, чтобы раньше времени не загнулся.

– Всё?

– Да, всё, – снимая очки, отрезала доктор. – До новой встречи, Эмиль.

– А я? – наигранно обиделся Курагама.

– Пошёл вон, галчонок.

– Ну и пойду.

Эмиль кивнул в знак благодарности, Кэтсу гордо вильнул напоследок пятой точкой, и оба скрылись за дверью, заставив Мэйлин с облегчением выдохнуть.

Снова узкий коридор, тусклый свет и неловкое молчание. Курагама шёл, уставившись в бумажку с рекомендациями от врача, Флёрфиа шёл следом, опустив голову.

– Слушай, – начал Кэтсу, отрываясь от неразборчивых записей. – Как тебя так угораздило?

– Да так, – нервно усмехнулся юноша. – Всякое бывает.

– Ладно, может стесняешься. Тогда я первый начну. Как именно я в больнице оказался – не помню, но знаю, что это случилось на последнем сражении. Мы оборонялись против гильдии тёмных волшебников на Полосатых равнинах, это возле побережья моря Ясуна. Слышал про такое?

– Да нет.

– Бывает, это, наверное, потому что многие называют это море заливом из-за отсутствия береговой линии на севере, хотя ещё с самого его открытия Аркалия Ясуна, первая в мире женщина-капитан, назвала его морем. Оно открылось, вроде, всего полтора века назад, это не так много для моря. Или всего век… Не подскажешь?

– Ты так много всего знаешь, – неловко улыбнулся Эмиль. – Нет, не подскажу. Я без понятия, когда его открыли и где оно находится.

– А, так ты об этом, – усмехнулся волшебник. – Оно находится на западе Азалии и омывает восточное побережье полуострова Крысье ухо. Вспомнил? В него ещё впадают реки Горе и Бунджи.

– Конечно, – нелепо кивнул Флёрфиа, сделав вид, будто понимает хотя бы каплю из того, что говорит волшебник.

– Ну вот, – пожал плечами Курагама. – А говоришь, что не слышал. Это же элементарное знание карты материковой части страны. Ладно, теперь ты рассказывай, что с тобой приключилось.

– Залежался, – печально вздохнул Эмиль.

– В смысле?

– В прямом.

– То есть ты просто долго лежал и чуть не погиб?

– Ну да.

– Блин, – потёр переносицу Кэтсу. – Ну ты же не можешь быть настолько… Ладно.

Курагама отмахнулся и, открыв дверь медицинского корпуса, раздражённо вздохнул. Кто-то чуть не погибает в сражении за свободу и мирное небо над головой, а кто-то умудряется покалечиться, лёжа в кровати, ну что за абсурд! Волшебник хотел было сказать в ответ что-то едкое, но полностью потерял интерес к «изнеженному», как он считал, собеседнику. «Почему?! Почему он, пап?! Боже правый, я задушу его сегодня ночью…», – обиженно думал юноша, глядя на идущего рядом изящного приятеля. Волшебник злился, но не сказал ни слова, а, может, оно и к лучшему. Кэтсу, наверное, совсем забыл, что оказаться прикованным к постели можно по разным причинам, и не всегда эти причины являются простой ленью или нежеланием учиться. Но всё равно как-то обидно было внутри, особенно когда ты лишился всего, защищая других, а эти другие пострадали, лёжа на диване.

Светило солнце, резвился лёгкий ветерок, закручивая в нежные вихри крошечные белые лепестки, опавшие с уныло повесивших свои тонкие ветки яблонь. По выложенной разноцветными камешками тропинке катилось розовое яблочко, и, врезавшись в белую кружевную балетку, остановилось.

Девушка чуть дёрнула ногой от неожиданности и, оторвавшись от книги, опустила взгляд на траву. Ей показалось, что мимо неё пробежала очередная маленькая ящерка, но нет, всего лишь яблоко прикатилось, упав с соседнего дерева, чтобы поприветствовать юную леди.

– Кира! – позвал её кто-то из самого начала сада. – Кира, идём, завтрак уже накрыт.

Девушка обернулась на звук, случайно взмахнув выпавшей из пучка белой кудряшкой, и увидела бегущую к ней сестру.

– Кира, – отдышавшись, усмехнулась она. – Фух, далеко же ты забралась. Тётя раза три позвала тебя есть, а ты всё не слышишь.

– Извини, – слабо улыбнулась девушка, закрывая книгу. – Просто здесь гораздо уютнее, чем в любой другой части сада.

– Ты права. Особенно после того, как дядя смастерил это круглое плетёное кресло. Оно похоже на яйцо, не замечаешь?

Ника слегка толкнула его плечом и Кира, сидящая внутри «яйца», чуть не выронила книгу на траву.

– Что за глупости, – фыркнула она, поправляя краешек оборки на розовом ситцевом платье. – Я думаю, пора идти на завтрак, пока тётя не расстроилась.

– Какая же ты скучная, – ухмыльнулась сестра, сложив руки крестом. – Нет, и всё-таки, как ни крути, думаем мы по-разному, хоть и выглядим, как две капли воды. Иногда не верится даже, что мы близнецы.

– Мы давно уже с тобой на них не походим, ты ведь у нас предпочла короткую стрижку длинным шикарным волосам.

– Эти ваши волосы расчёсывать три часа, мне этим заниматься некогда.

– Ну-ну, – усмехнулась Кира. – А время, чтобы их выпрямить, ты находишь.

– Ой, да перестань ты.

Девушки шли по саду. Ника болтала без умолку обо всём подряд, Кира разглядывала цветы, крепко держа в руке книгу. Жёлтые, белые и красные тюльпаны, аккуратно высаженные в ряд, неожиданно сменили разноцветные кусты: зелёные, синие, розовые. Наверняка, это были какие-то редкие сорта, привезённые дядей из очередного плавания. По крайней мере, так подумала медсестра, впервые увидев их в саду. Из-за маленьких круглых листьев казалось, что кусты сделаны из пластилина, и напоминали растения в игрушечном саду, который девочки делали в детстве для своих кукол. Сёстры прошли сквозь резную белую арку, украшенную полосатыми розами, и оказались на крыльце дома, там, где их уже ждала взволнованная тётя.

– Кира, Ника, вы чего, уснули там? Бегом за стол, всё остывает!

Женщина поправила съехавшую на лоб косынку и снова зашла в дом. Следом за ней, тихо хихикнув, забежали и девушки. На плетёном столе уже стоял ароматным завтрак, рядом с ним, в кресле-качалке, сидел, закусив в зубах трубку, дядя. Он угрюмо смотрел в окно, нахмурив густые серые брови, и что-то невнятно бормотал своим гудящим «пчелиным» басом, то и дело поправляя длинные, закрученные на концах, усы. Как только сёстры сели за стол, дядя задумчиво отложил трубку и, повернувшись к столу, окинул их любопытным взглядом.

– Где пропадали?

– В саду, – улыбнулась Ника. – Там так красиво!

– Хорошо, это очень хорошо.

Дядя снова замолчал и, положив в тарелку пару яблочных оладий, принялся есть с таким же угрюмым выражением лица. Он был всегда человеком серьёзным: и когда работал, и когда жил, и когда ел. Старый широкоплечий моряк с густыми подвитыми усами и лысой макушкой никогда не отличался многословностью и предпочитал больше слушать, чем говорить.

На кухню быстрым шагом забежала суетливая тётя. Снова поправив косынку, она встряхнула мокрые руки и тоже села за стол.

– У всех налит чай?

– Да, – кивнула Кира. – Большое спасибо.

– Не за что, золотце, кушай на здоровье!

Тётя улыбнулась и, открыв банку с вареньем, поставила её на стол.

– Вот ещё, оладьи очень вкусно есть с вареньем или сгущёнкой. Ягоды свежие берите, не стесняйтесь.

– Да-да, мы всё попробуем, – слабо рассмеялась Ника. – Что ж, у кого-то из нас сегодня очень важный день. Верно?

Взгляды сидящих за столом устремились на Киру, что крайне смутило девушку, и та, нервничая, забегала глазами по столу.

– Точно, Кира! – воскликнула тётя. – Сегодня же должны прийти результаты твоего финального зачёта. Ну, рассказывай, что там?

– Не знаю, письмо пока не приходило, – пожала плечами медсестра, делая глоток чая.

– А сама, как думаешь, справилась?

Кира печально вздохнула и, поставив кружку обратно на стол, опустила взгляд.

– Нет.

– Что ещё за новости? – возмутилась Ника, вопросительно взглянув на сестру. – Не справилась она, видите ли. Чего ты, совсем глупая что ли?

– Да, я бы не сказала.

– Ну и чего нет тогда? Конечно ты всё сдала, я даже не сомневаюсь. И тесты, и практику…

– Да ты ничего не понимаешь, – перебила её сестра. – Какие там тесты.

– А что вы там сдавали тогда?

– Мне дали первого пациента.

– И?

Медсестра вздохнула, чтобы собраться с мыслями, и продолжила рассказ.

– Я была должна довести его до выписки и всё, в этом и заключался мой зачёт. А после выписки доктор Куцберг, принимающая этот зачёт, разговаривает с пациентом и если у него нет ко мне никаких претензий, то я официально становлюсь работником больницы.

– Ну и чего? Напортачила сильно? – усмехнулась Ника, кидая в тарелку пару свежих ягод клубники.

– Мягко сказано.

– Ну, с кем не бывает, милая, – улыбнулась тётя. – Я думаю, он тебя простит.

– Да, всё простит, – поддержала её Ника. – Серьёзных проколов же не было.

– Было, конечно пару моментов…

– Рассказывай, там наверняка ничего серьёзного.

– После одного из уколов у него на сутки отнялась нога… но я извинилась за это, честно! Ещё случайно разбудила во время сон часа, уронив с тумбы его книги и по неосторожности вылила ему на голову овсянки.

Над столом повисло молчание, и даже молчаливый дядя оторвался от своей еды, чтобы взглянуть на лица жены и племянниц. Тётя нервно кашлянула, дядя вздохнул, Ника продолжила сидеть молча, а Кира, улыбнувшись, снова вернулась к завтраку.

– Меня отчислят. Всем приятного аппетита.

– Послушай, – осторожно начала Ника. – Письмо ещё не пришло, а значит шансы остаться здесь всё ещё есть.

– Ты действительно думаешь, что после каши на голове у меня всё ещё есть шансы?

– В теории – нет, но… Погоди, Кира, мысли оптимистичнее.

Кира соскочила из-за стола и быстрыми шагами направилась в сторону лестницы на второй этаж. Два дня назад, когда её пациента наконец-то выписали, она уже поняла, что ни на что не годится и ничего не умеет.

Долгие две недели показались настоящим кошмаром. Ей не хотелось верить в то, что все эти провалы – её провалы. Дома всё получалось идеально, на экзаменах тоже, тогда почему здесь она выставила себя глупой девчонкой? Может потому, что всё приходилось делать через силу? Всё же глубоко в душе Кира радовалась свей никчёмности. Её отчислят и никуда и возьмут – и это хорошо. Больше не будут бессонными ночами мерещиться стоны больных, не будет тошнить от запаха крови и бесконечных белых стен – всё это было Кире противно и противоестественно. Обидно было разве что за долгие четыре года учёбы в училище и за репутацию перед многоуважаемой Лин Куцберг, одной из самых талантливых в Азалии, по мнению Киры, докторов.

Её горькие размышления прервал звонок в дверь. Кира остановилась на секунду и, лёгким движением отпустив перила лестницы, направилась в сторону выхода.

– Кто там?

– Кира Тайт здесь проживает?

Девушка открыла дверь и, устало взглянув на блондина в почтовой форме, опёрлась плечом о косяк.

– Да, а что?

– Вам письмо, – улыбнулся парнишка. – Поздравляю.

– Спасибо, – так же безразлично произнесла медсестра и, захлопнув дверь, взглянула на конверт.

– Что там? – взволнованно спросила тётя, подбегая к поникшей Кире.

– Это из медицинской академии, пишут о моём провале.

– Каком ещё провале? – снова возмутилась Ника. – Как ты можешь говорить о письме, даже не открыв его?

– Вряд ли мне это что-то даст.

Кира уныло плюхнулась на старый диван и, оторвав от почтового конверта ровную полоску, нехотя достала письмо и обомлела.

– Ну, чего там пишут? Не тяни!

– Кира Тайт, выпускница медицинской академии республики Цастай, рекомендована к зачислению в медицинский отряд при гильдии «Крылатый призрак». Для утверждения на роль медицинской сестры пройдите завтра в 12:00 в администрацию гильдии. Дата, подпись принимающей зачёт доктора Куцберг, подпись мастера гильдии «Крылатый призрак» Мичайо Курагамы, подпись подопечного Кэтсу Курагамы.

– С ума сойти, моя сестра две недели лично общалась с Курагамой младшим! – восторженно воскликнула Ника, но после восхищение на её лице сменилось ужасом. – Ты что, вылила ему на голову кашу…?

– Погоди, здесь ещё кое-что. «Лично Кире от Кэтсу Курагамы....»

– Читай!

– Не буду, – фыркнула Кира, убирая письмо в карман. – Написали же, лично.

– Милая, я тебя поздравляю! – захлопала в ладоши тётя, радостно прыгая вокруг медсестры. – А говоришь, не сдала.

– Сколько же ты ему заплатила, чтобы он подписал эту бумагу, – рассмеялась сестра.

– Да мне самой не верится, – улыбнулась Кира, прижимая к себе конверт. – И правда, простил.

– Погоди, ты ещё второе письмо не прочитала, может он деньги за своё молчание просит.

– Не говори глупостей, – рассмеялась девушка. – И всё-таки, я обязательно должна его как-нибудь отблагодарить.

– Отнеси ему пирожков, – улыбнулась тётя. – Я как раз собралась печь с брусникой.

– Отличная идея! Только вот, как мне с ним встретиться, – задумалась медсестра, выпуская из рук конверт.

– А вот это уже другой вопрос, – усмехнулась Ника. – Говорят, он нелюдим. Хотя, чего уж там скрывать, как говорят, так и есть.

– Как это, «так»?

– Он редко появляется в холле гильдии, а если и выходит, то только с отцом до стадиона и обратно. Иногда его можно увидеть на зачётах и в лётной школе. Пожалуй, это всё.

– А если выцепить его, к примеру, по дороге от лётной школы до дома?

– Он вряд ли захочет разговаривать – не любит внимание, – Ника вскинула брови и, подкинув монетку, завалилась на диван рядом с сестрой. – Кэтсу – гениальный волшебник, соглашусь, но человек, если честно, так себе. Холодный, грубый, неразговорчивый ботаник, не думающий ни о чём, кроме учёбы и тренировок.

– Он не такой! – возмутилась Кира, толкнув сестру в плечо. – Он очень милый, разносторонний и довольно таки общительный человек, просто ты его плохо знаешь.

– Ну-ну, – закатила глаза сестра. – Два года с ним в одной академии тренируюсь и плохо его знаю. Ладно, допустим, я придумала, как с ним встретиться.

– Как же?

– Сегодня вечером в Крыльях наконец-то намечается общий сбор.

– Что ещё за Крылья? – нахмурилась Кира.

– Местный лофт «Крылья», – продолжила Ника. – Там все студенты собираются, общаются, мастер новости на неделю объявляет и всякое такое. В общем, вполне вероятно, что он будет там тусоваться.

– Серьёзно? – обрадовалась Кира.

– Ну, как тусоваться? Стоять в углу и депрессивно пить сок, – нервно усмехнулась сестра. – Но хоть что-то. Кстати!

Девушка резко вскочила с дивана и, взглянув на Киру, громко хлопнула в ладоши.

– Мастер сказал, что с этого полугодия можно набирать команды!

– Какие команды?

– Всё тебе нужно объяснять. Волшебники работают в командах, верно?

– Ага, – растеряно кивнула медсестра.

– Так вот, сбор команд происходит раз в год, в течении двух месяцев, это же такой шанс! Если мы соберём команду из четырёх человек в ближайшие три дня, нас начнут тренировать, а потом отпускать на задания! Здорово, правда?

– Стоп, стоп, стоп, погоди, – замотала головой Кира. – За три дня? Ника, тебе не кажется, что это слишком серьёзный вопрос, чтобы решить его за три дня? Всё-таки, с этими людьми нам придётся работать всю жизнь.

– Да, забей, сработаемся как-нибудь, – отмахнулась девушка. – Или нас распустят.

– Перспективы – вау…

– Ты в деле?

– Ну, попробовать всегда можно, – слабо усмехнулась медсестра. – Спасибо за завтрак, я, наверное, пойду в комнату.

– Отдыхай, милая, – улыбнулась тётя. – Перенервничала поди. Дорогой, ну ты скажи что-нибудь.

– Я рад, – монотонно произнёс старый моряк и продолжил чаепитие.

Кира слабо рассмеялась и быстро пробежав по винтовой лестнице, оказалась у себя в комнате. Прикрыв за собой дверь, девушка упала на кровать и, достав из кармана заветную бумажку, ещё раз рассмотрела её со всех сторон. На бумагу падали лучи приятного солнечного света. Текст был написан ровным, почти каллиграфическим почерком, по которому было легко узнать знаменитого волшебника. Перфекционист до мозга костей, что тут сказать, даже если дело касается дружеского письма. «Действительно письмо, действительно от Кэтсу. Странно…», – думала медсестра, разворачивая бумагу. Устроившись поудобнее, Кира начала читать.

«Поздравляю тебя с зачислением в ряды гильдии, узкоглазая. Я думаю, ты сама понимаешь, что тебе есть ещё чему учиться, не подставляй меня перед доктором Куцберг и ответственно подойди к исправлению своих недочётов, ладно? А ещё забудь тот случай с паутинкой и мылом, пожалуйста, пусть это останется между нами. Ты была к мне слишком добра, и теперь я не могу отплатить тебе по-другому. Надеюсь, больше не увидимся. Или увидимся, но не в палате. Но уколы делать потренируйся, я серьёзно».

Кэтсу Курагама

«Ладно, так уж и быть, забуду случай с паутинкой и мылом», – улыбнулась Кира, разглядывая красивые ровные буквы. Всего пару строчек, а приятно. «Думаю, у меня получится с ним поговорить. Никакой он не грубый, как Ника утверждает», – размышляла девушка, складывая ценный конверт в резную шкатулку. Кира широко улыбнулась напоследок – она теперь медсестра! Затем, ещё раз обдумав события сегодняшнего дня, поникла – она теперь медсестра.

Вечер. Весёлая музыка, яркий свет, вокруг болтают о чём-то счастливые голоса, повсюду слышится громкий смех. Вот он – молодёжный лофт «Крылья»! Как же долго все ждали этой встречи, считали дни.

С тех пор, как «Ивовая тень» объявила войну, всё в гильдии встало с ног на голову. Волшебники один за другим уезжали с острова, чтобы помогать в, казалось, круглосуточных боевых действиях друзьям и родителям, лечебный городок сходил с ума от вновь прибывших раненых, которых, к слову, привозили пачками, иногда складывая друг на друга из-за нехватки мест в летучих фургонах. Не самое лучшее время для еженедельных встреч, правда? А по окончании этого кровавого сумасшествия гильдия ещё долго приходила в себя, да и мастер, обычно организующий общие сборы, на неделю застрял в больнице. Но сейчас, к счастью каждого волшебника, всё встало на свои места.

Мягкие пуфы, стены, завешанные яркими плакатами, большая сцена с заскучавшими на ней музыкальными инструментами – всё здесь наконец-то дождалось своих хозяев. Волшебники стояли группками вокруг небольших столиков с соком и бутербродами, обсуждая что-то между собой под приглушённую, играющую повсюду, малоизвестную песню. Несмотря на то, что играла она негромко, мотив её можно было услышать даже за дверью, спускаясь по лестнице из главного холла гильдии.

– Серьёзно? Это и есть то самое особенное место?

– Какой же ты у меня догадливый, – усмехнулся мастер, подходя к ярко-жёлтой двери, украшенной разноцветными наклейками.

– Блеск, – закатил глаза Кэтсу и, спрятав руки в карманы, вовсе отвернулся от отца.

– Да брось, перестань ворчать. Отличный способ классно провести время и познакомиться с новыми друзьями. Да, Эмиль?

Юноша оторвался от разглядывания исписанных кем-то стен и, опомнившись, взглянул на Мичайо.

– Что?

– Опять в облаках витаешь, – тихо рассмеялся блондин.

– Извините, я просто…

– Всё в порядке, можешь не оправдываться.

Двери открылись, музыка стала громче. Эмиль нервно сглотнул и, неуверенно поправив упавшую на лоб прядь, замер.

– Ты чего? – снова взглянул на него мастер.

– Ничего, – неловко улыбнулся юноша.

– Ты не нервничай так, здесь никто не кусается.

Трое зашли в лофт, притягивая к себе добрую тучу чужих взглядов. Музыканты на сцене в секунду успокоили свои инструменты.

– Мастер вернулся! – радостно выкрикнул кто-то из толпы.

– Его уже выписали? – спросил стоящий рядом.

– Нет, убежал через окно.

Раздался громкий смех, и волшебники, столпившись вокруг этой компании, принялись разглядывать только что появившегося здесь блондина.

– Да-да, всех вас приветствую, – улыбнулся Мичайо. – Нет, через окно убежать не удалось, пришлось ждать выписки.

– Классно выглядите!

– Спасибо, Оскар, а у тебя классные штаны.

– Сегодня объявят новости на неделю?

– Конечно, Мия, для этого я и здесь.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо за беспокойство, я в порядке, Кай.

– Мастер! – донёсся сзади чей-то счастливый звонкий голос.

Хрупкая на вид рыжая девчонка лет пятнадцати с трудом пробиралась через толпу, держа в руке свежий букет ромашек. Наконец добравшись до первых рядов, волшебница отдышалась и, лучезарно улыбнувшись, протянула цветы смущённому до чёртиков Мичайо.

– Тая, ты чего?

– Это вам! – радостно воскликнула она, кидаясь на шею блондина. – Мы так рады, что вы поправились! Если бы вы знали, как же вас не хватало!

– Моё ты солнце, – рассмеялся мастер. – Я тоже очень по всем соскучился.

Тая шустро отпрыгнула в сторону и, откинув назад толстые рыжие косы с вплетёнными в них яркими лентами, принялась теребить пуговицу на рукаве кружевной рубашки.

– Мастер, – опустив взгляд, продолжила девочка. – Вы же не забыли про своё обещание?

– Забыл, – неловко улыбнулся Мичайо. – Извини, их много было. Не могла бы ты напомнить, что я там говорил?

– Вы обещали обсудить со мной предметы, которые нужно будет сдавать на вступительных экзаменах в магическую академию.

– Ох, точно, ещё раз прости, сейчас всё расскажу. Если меня, конечно, отпустят ребята. А они же отпустят, да? – оглянувшись на стоящих вокруг волшебников, спросил мастер.

– Нет, привяжем и будем держать, – рассмеялся стоящий рядом кудрявый мальчишка.

– Ладно вам, я же вернусь.

Мичайо ещё раз усмехнулся и, взяв Таю за руку, ушёл искать тихое место для короткого, но очень важного разговора. Шаг в сторону и в мастера прилетает очередной букет, на этот раз тюльпанов.

– Чей букет? – оглянувшись ещё раз, спросил блондин.

– Ваш.

– Допустим, – неловко вздохнул Мичайо, поднимая цветы. – Всё, теперь точно до свидания.

И оба скрылись за старой сценой, оставив после себя след из только что опавших лепестков. Эмиль стоял в углу с удивлением наблюдая за только что проигранной перед ним сценой. Всё здесь было как-то не так, по-другому, так, как не было нигде. Это заставило его задумчиво опустить голову, что не мог не заметить стоящий рядом Курагама.

– Чего загрузился опять?

– Они его обожают, – тихо начал Флёрфиа.

– Кого?

– Своего мастера. Это странно.

– И что здесь странного? – удивлённо подняв бровь, спросил волшебник.

– Может быть и ничего, я не знаю, непривычно просто. Моего отца никто никогда не любил, да и он тоже никогда никого. А ещё та девушка с рыжими косами…

– Тая что ли?

– Да, она. Не слишком ли нагло вырывать мастера из толпы во время общения с подчинёнными? Она ведь не записывалась на приём, не ждала рассмотрения своей просьбы и не стояла в очереди. Её разве не должны наказать за такое неуважение?

Между парнями зависла неловкая пауза. Эмиль робко смотрел на Кэтсу, в надежде услышать ответ на так мучавший его вопрос, Кэтсу смотрел на Эмиля, как на идиота.

– Что за бред ты несёшь? Надо поговорить – подошёл и поговорил.

– Но он же мастер!

– Фломастер, – усмехнулся Курагама. – Я за соком. Тебе принести?

– Было бы неплохо, – пожал плечами волшебник.

Кэтсу исчез в толпе весело гогочущих друг с другом подростков, оставив Эмиля наедине со своими мыслями и, взяв со стола два картонных стаканчика, уже наполненных яблочным соком, не спеша вернулся к приятелю.

– Какие люди, – усмехнулась Ника, проводив волшебника оценивающим взглядом. – Смотри-ка, ходит.

– Уже с первой недели ходит, хватит его за труп живой считать, – нахмурилась медсестра, сложив руки крестом.

– Ты лучше скажи, когда ты к нему подходить собираешься, красотка?

– Ну, он сейчас с другом разговаривает, я бы не хотела ему мешать.

– Не говори глупостей, нет у него друзей.

– Ага, конечно, а это тогда кто?

Кира кивнула в сторону стоящего в углу Эмиля, потом озадаченно взглянула на искренне удивлённую сестру.

– Я не видела его раньше в гильдии, – пожала плечами Ника, внимательно разглядывая незнакомца. – Может недавно приехал.

– Да ладно? Набор же в сентябре.

– Значит непростой этот парень.

– Почему ты так считаешь? – в недоумении спросила Кира.

– Во-первых, кто бы его взял сюда под конец семестра, будь он простым парнем, во-вторых, новичок общается с Кэтсу, а Кэтсу у нас кто? Кэтсу у нас звезда, комета и солнце – кого попало к себе не подпустит, а в-третьих, ты видела его одежду? Вылез, красавец, из романов про аристократию. Поэтому, если ты собиралась с ним познакомиться, можешь заранее приготовиться к его отказу.

Медсестра вздохнула и, пожав плечами, печально опустила голову.

– Жаль… Он мне понравился.

Кэтсу и Эмиль со стороны действительно походили на приятелей, к сожалению, только со стороны.

– Когда мы пойдём домой? – спросил Флёрфиа, слегка толкая волшебника в плечо.

– Часа через два, после объявления новостей на неделю, если папа не найдёт ещё чего сказать. Смирись и расслабься, – устало ответил Кэтсу, сделав очередной глоток сока. – Поверь, я сам не в восторге от этой тусовки.

И долго оставаться в лофте волшебник даже не планировал. Стоя поодаль от общей массы, Кэтсу вынашивал у себя в голове гениальный план – как поскорее уйти с собрания и наконец-то повидать Люмию. Ещё одна мысль о крылатой напарнице заставила его вздрогнуть от нетерпения. Сейчас основной задачей было выждать нужный момент и улизнуть за дверь, потом по коридорам в драгонюшни, а там его уже никто и никогда не найдёт, слишком уж много для Кэтсу появится путей отступления. Сети пещер под гильдией, где держали Люмию и других драгоплюмов, мало кто знал наизусть, в отличие от волшебника, скачущего по ним с самого детства.

Эмиль вздохнул и, выкинув пустой стаканчик в стоящую в углу белую урну, снова «прилип» спиной к стене. Да, с Кэтсу он был не в ладах, но сейчас этот паршивец оставался единственным знакомым ему человеком в устрашающей шумной толпе, поэтому отходить от него юноша не решался. Набравшись смелости, Флёрфиа всё же оторвался от стены и, поправив длинный шёлковый пояс, принялся изучать обстановку вокруг.

К удивлению Эмиля, ничего угрожающего поблизости не наблюдалось. Добрые на вид волшебники, музыканты, начищающие инструменты перед началом шоу, уютные диваны и столики с едой. «Еда», – опомнился юноша, наконец-то почувствовав свой пустой живот. Он ведь совсем не обедал сегодня, хотя мастер предлагал сварить ему макарон или чего-нибудь ещё. Макароны Эмиль не любил, а чего-нибудь ещё попросить постеснялся, за что сейчас ему было и стыдно и обидно одновременно.

– Кэтсу, – немного замявшись, начал Флёрфиа. – Ты случайно не хочешь сходить за бутербродом?

– Случайно не хочу, – озадачено ответил Кэтсу. – А что? Тебе принести?

– Нет, что ты, я просто спросил.

– Ладно.

– Тогда я пошёл, да?

– Иди.

– Я ненадолго.

– Хорошо.

Эмиль сделал глубокий вдох и, смело задрав голову вверх, направился к одному из столиков с едой под недоумевающий взгляд стоящего в углу Курагамы.

Столик был небольшой, оранжевого цвета, и стоял на одной толстой ножке, напоминая огромную сыроежку. На нём аккуратно расположились по кругу три тарелки с бутербродами, Пизанская башня из картонных стаканчиков и бутылка вишнёвого сока. Первым делом Эмиль решил позаботиться о напитке, дабы не давиться хлебом с колбасой всухую, поэтому потянулся к яркой бутылке, но его опередили. Чья-то костлявая рука нагло выхватила сок из его некрепкой хватки, но потом почему-то остановилась.

– Извини, ты тоже хотел, верно?

Глава 5

«Ошибки: маленькие, большие и фатальные»

На него смотрел высокий худощавый парень с бутылкой сока в руках. Любопытные серо-голубые глаза незнакомца изучали Эмиля с головы до ног, на покрытом веснушками лице читалось лёгкое смятение. Флёрфиа тоже смотрел на него не без интереса. Волшебник был одет ярко, лохматые русые пряди завивались мелкими кудряшками у него на голове, а крепкие запястья незнакомца украшало множество разноцветных фенечек. «Выглядит как клоун», – промелькнуло в голове у Эмиля, но тот, отогнав прочь эти мысли, молча кивнул. Парень улыбнулся ему в ответ.

– Я тебе тоже налью.

– Спасибо, – коротко выронил Флёрфиа.

– Держи, – усмехнулся незнакомец, протягивая стакан новому приятелю. – Ты здесь новенький, да?

–Получается так.

– Меня зовут Кайл, – снова улыбнулся волшебник. – А тебя как звать?

– Эмиль, – как всегда коротко и смущённо ответил Флёрфиа, нервно стуча по стакану указательным пальцем.

– Эмиль… Красивое имя. Слушай, а когда ты приехать успел, и на какой факультет тебя зачислили? Конец семестра же всё-таки. Ты, наверное, в сентябре поступаешь, да?

– Нет, тут немного другая ситуация. Меня мастер в ученики пригласил, ну, лично, индивидуально заниматься.

– Круто! – рассмеялся Кайл. – Как Кэтсу что ли?

– Ну, что-то типа того, – пожал плечами Эмиль, а потом на секунду задумался. – А ты с ним близко знаком?

– Откуда я знаю Кэтсу? Ооо, мой друг, это долгая история. Мастер покупал помещение для гильдии у моей матери, а потом ещё и интерьер у неё заказывал. Прикол, скажи же? Поэтому, да, с Курагамой мы ещё с пелёнок вместе. Могу столько всего про него рассказать, если ты не слышал. И сплетни, и слухи, и правду…

– Спасибо, откажусь, – неловко улыбнулся волшебник.

– Ну вот, будешь единственным, кто не видел его детские фотки.

– Позволь уточнить, единственным?

– Любимчик гильдии, – пожал плечами Кайл. – Все взгляды на него, с самого рождения.

– Да уж, не позавидуешь – вся жизнь на виду, – усмехнулся Флёрфиа.

– А ты откуда родом будешь? Кто родители?

– Я сын мастера гильдии «Нотный стан», Линкольна Флёрфиа. Сюда приехал учиться по ряду особых причин. Но, постой! Это не значит, что я какой-то не такой или соперничаю с вашей гильдией, нет!

Эмиль взволнованно поставил стакан на столик, приготовившись выслушать ряд усмешек по поводу своего происхождения, но вместо этого увидел лишь восхищённое лицо стоящего напротив волшебника.

– С ума сойти! – радостно воскликнул Кайл, размахивая руками до самых ушей. – Какие люди и без охраны! Слушай, а ты долго тут учиться будешь?

– Не знаю, – с облегчением выдохнув, пожал плечами Эмиль. – Но хотелось бы подольше.

Похоже, его здесь не считают за врага, значит можно наконец-то расслабиться и хотя бы попробовать насладиться вечером. Мастер ведь привёл их сюда не просто так, верно?

– Круто, очень круто! – продолжил свои восклицания Кайл. – Уже успел завести себе друзей?

– Я приехал только вчера вечером, пока не успел ни с кем познакомиться.

– Ну, считай, первый друг у тебя уже есть, – подмигнул парень, гордо показывая на себя большим пальцем. – Погнали, я всё тебе покажу.

Не дожидаясь ответа, Кайл схватил бедолагу за руку и куда-то потащил. «Класс. Поел», – тихонько про себя ругаясь, думал Эмиль, волочась вслед за приятелем.

– Хэй, ребята, у нас новенький! – в очередной раз радостно воскликнул Кайл.

Эмиль снова вздрогнул от громкого звука. Кайл так часто менял громкость и тембр своего голоса, что иногда казалось, в нём живёт не один, а два Кайла, и оба они изо всех сил стараются друг друга перекричать. Но, впрочем, все уже привыкли к его странной манере речи, поэтому не обращали на возгласы особого внимания, а вот Флёрфиа это казалось каким-то непонятным устрашающим безумием, особенно после общения с Курагамой, эмоциональность которого, как показала практика, можно сравнить разве что со сдохшей золотой рыбкой.

Сидящая на одном из красных диванов компания отвлеклась от своих дел, полностью переключив внимание на нового гостя. Эмиль почувствовал, как в него впились пять любопытных изучающих взглядов и нервно сглотнул.

– Это Эмиль, он классный, – начал Кайл, показывая рукой на смущённого юношу. – А теперь, Эмиль, знакомься ты. Это Камилла, она здесь главная принцесса острова Игарра.

– Рада знакомству, – мило улыбнулась девушка, помахав парню изящной бледной рукой, на запястье которой красовался бриллиантовый браслет.

– Принцесса? – спросил Флёрфиа, любопытно взглянув на нового приятеля.

– Её родители владельцы самой крупной торговой компании на острове, – тихонько шепнул Кайл. – Ещё вопросы?

– Нет. Вопросов нет.

– Рядом с Камиллой сидит её голубок , Тхи Мин. Приехал к нам по обмену из Ляо Цзи, чтобы потыкать иголками в людей.

– Да-да, спасибо, – усмехнулся узкоглазый брюнет.

– Короче говоря, местный знахарь азиатской медицины. Если что-то заболит – лучше не обращайся. Поставит пиявок, заложит камнями и подожжет . Ну, и последняя в нашей компании, но первая во всём остальном, неповторимая Алеста! Акробатка, отличница, шахматистка и просто замечательный человек. Она здесь, кстати, самая юная леди, ей всего пятнадцать.

– Скоро шестнадцать будет вообще-то, – фыркнула девочка, откидывая назад аккуратно уложенную каштановую чёлку. – Но, это не суть. В остальном ты всё правильно сказал. Рада знакомству, Эмиль.

– Я тоже очень рад, – скромно улыбнулся юноша, ещё раз окидывая взглядом новых друзей.

– Эй! – послышался сзади чей-то звонкий голос.

Парни обернулись и увидели позади себя ещё одну девушку. Белые волосы, подстриженные под каре, дерзкий взгляд, рваные джинсы и очень знакомые ярко-оранжевые глаза, задорно приветствующие всех и каждого.

– Ооо, а вот и Ника подтянулась. Дай пять! – улыбнулся Кайл.

Ладони друзей встретились, оповещая всех об этом громким хлопком.

– Что за сбор и без меня?

– У нас тут новенький появился, – ухмыльнулась Алеста, разглядывая свой безупречный маникюр.

– Да? Ух ты, ещё один?

Волшебница улыбнулась и, взглянув на Эмиля оценивающим взглядом, слегка толкнула его в плечо.

– Как звать?

– Эмиль.

– Будем друзьями.

Ника зевнула и, оглядевшись по сторонам, устало выдохнула.

– Эх, опять она смылась куда-то.

– Ты о ком? – любопытно спросил Кайл.

– Я же вас знакомила со своей сестрой полчаса назад.

– А, точно, Кира.

– Она мне очень понравилась, – улыбнулась Камилла, кладя голову на плечо своего кавалера. – Такая добра и милая, правда?

– Не поспоришь, – усмехнулся парень, поглаживая подругу по голове. – Слушай, а кого она ищет?

– Да там, – отмахнулась волшебница. – Вон уже сорок минут не может Кэтсу пирожки отдать.

– Он с ней общается? – удивлённо спросила Камилла.

– Он общается с кем-то, кроме своей собаки? – так же удивлённо перебил её Тхи Мин.

– Слушайте, там какая-то запутанная история. Я, если честно, сама в неё особо не вникала, – пожала плечами Ника. – Но знаю, что ей эти пирожки отдать ему очень важно.

– Интересно получается, – задумалась Алеста. – Всего две недели в гильдии, и уже с ним.

– Так она его эти две недели лечила.

– Бедняжка, – иронично улыбнулась девочка.

– Эмиль, а ты когда приехал?

– Вчера вечером, – пожал плечами юноша.

– Как ты с ним так быстро поладил?

– Поладил? – усмехнулся Флёрфиа. – Хотелось бы, но, увы, нет. Мы в одной комнате живём, только поэтому и начали общаться.

– Окей, парень, не такая уж Кира и бедняжка.

– Хэй, там Кира! – улыбнулся Кайл, помахав девушке рукой.

Медсестра помахала рукой в ответ и, приветливо улыбнувшись, подошла к компании ребят. Эмиль случайно бросил на неё свой взгляд и оторвать его уже не смог. Воздушная, изящная, словно фарфоровая кукла, в длинном нежно-голубом платье, украшенном рисунками яблоневых цветов, она летящим шагом прошла мимо мальчишек и, остановившись рядом с Алестой, села на диван. Длинные белоснежные кудри падали на хрупкие плечи, а кукольные ресницы слегка прикрывали огненного цвета радужки глаз всякий раз, когда она моргала. Флёрфиа смотрел на неё с каким-то особым трепетом, с особым упоением и абсолютно не понимал, что происходит у него внутри. Сердце билось то чаще, то вдруг останавливалось, то вдруг неожиданно начинало выстраивать какой-то свой, особый, не знакомый ранее ритм. Он не чувствовал такого раньше и возможно бы не почувствовал никогда, если бы не встретился с ней в этот вечер.

Девушка осторожно поправила платье и, лучезарно улыбнувшись, взглянула на ребят.

– Ну что? Отдала свои пирожки? – усмехнулась Ника.

– Отдала, – радостно кивнула Кира. – Он посмеялся, спасибо сказал, но пробовать не стал почему-то. Может потом поест.

– Может и потом поест, – пожала плечами Ника. – О, у нас тут новые лица, кстати.

Девушка взглянула на внезапно покрасневшего Эмиля и помахала ему рукой в знак приветствия.

– Я Кира.

– Эмиль, – неловко улыбнулся волшебник.

Вот незадача! Только влился в новый коллектив, перестал смущаться по поводу и без повода и вот опять! Да что это такое!

– Ну всё, раскис, – рассмеялся Кайл. – Кира, не парься, он у нас товарищ стеснительный. Это мы уже поняли.

На сцену вышли несколько волшебников, полностью забрав на себя внимание Эмиля. Один из них держал в руках старенькую гитару, второй проверял кахон, третий стоял возле первого, внимательно объясняя ему что-то тихим шёпотом, бубен в его руках иногда позвякивал от неосторожных движений музыканта. Заметив артистов, Мин едва коснулся плеча Камиллы, девушка мгновенно обернулась.

– Музыканты скоро начнут своё выступление, – улыбнулся парень.

Обернувшись по сторонам, волшебница улыбнулась в ответ.

– И правда. Хотя, постой… – внимательно рассмотрев лица стоящих на сцене, Камилла нахмурилась. – Это ведь выпускники.

– И я вижу на сцене президента «Крыльев» . Намечается что-то серьёзное? Хэй, Кайл.

– Ась? – отвлекшись от оживлённого монолога с Эмилем, волшебник повернулся к азиату. – В чём дело?

Мин кивнул в сторону сцены, и Кайл тоже задумался, Эмиль подключился к их негодованию.

– Что происходит?

– Выпускникам в лофте выступать некогда, обычно приходят перваши из музыкального клуба или начинающие театралы, иногда прикладники, а сегодня взрослые курсанты, – спокойно объяснила Ника.

– Да и президент просто так не приходит, – добавил Кайл.

– Всем здравствуйте! – крикнул со сцены парень с бубном.

Гул начал постепенно таять в воздухе, а на сцену один за другим устремились любопытные взгляды. Музыкант выглядел старше других артистов, его угловатое лицо взрослила небольшая щетина, русые волосы были прилежно причёсаны, но в глазах отражалось горячее молодое сердце.

– Кто это? – робко спросил Эмиль.

– Президент, – шепнул ему Мин, легонько толкнув в плечо. – Его зовут Олан. Он, кстати, в этом году заканчивает академию и пробуется на один из трёх взрослых рангов.

– Вау.

– По специальности «Прикладное волшебство», – присоединилась Камилла и, заметив недоумевающий взгляд новичка, добавила. – Он будет выступать за гильдию на «Волшебных играх» .

– Разве он уже не выступал на них в прошлом году вместе с Кэтсу?

– Выступал, но по юношескому рангу.

– Добрый вечер! – ещё раз выкрикнул президент.

Толпа наконец-то успокоилась, Олан продолжил.

– Что я могу сказать, друзья? Это наш первый сбор после тяжёлого военного похода против «Ивовой тени», и сегодня я бы хотел начать его со слов благодарности всем, кто осмелился защитить гильдию в такое сложное время. В нашем зале… – оглянувшись вокруг и не увидев силуэт юного гения, президент напрягся. – …и даже если в нашем зале нет людей, героически сражавшихся против врага, мы будем их помнить. Да. Вот. Что ж…

Интересовали ли Кэтсу чьи-то слова благодарности? Очевидно нет. Больше всего сейчас ему хотелось увидеть ту, с кем он сражался спиной к спине и бросил в такой неподходящий момент. Выждав удачного момента, а именно – исчезновения отца за сценой, волшебник проворно улизнул через служебных вход сначала из лофта, а затем и из гильдии. Утренний лёгкий дождь к вечеру быстро превратился в ливень, но Кэтсу никогда не боялся воды, наоборот же, ему нравилось гулять под дождём, чувствовать кожей холодные капли, промокать до дрожи, а потом сушиться дома за кружкой чая с лавандой. Вытянув руку вперёд, волшебник сделал глубокий вдох и резким движением разжал пальцы – капли воды на секунду зависли в воздухе.

– Куда же вы так торопитесь? – прошептал Кэтсу на придыхании, наблюдая за тем, как воды вокруг него становится всё больше, и маленькие капельки стремительно превращаются во влажный толстый обруч. – Всё равно ведь разобьётесь, глупые.

Рука волшебника расслабленно упала, а вместе с ней с громким всплеском упало и большое кольцо, разбившись об уличную грязь.

Каждый раз, когда начинается дождь, умирают сотни капель. Для чего они так стремятся на землю? Разве они не знают, что им предстоит разбиться вдребезги? Разве не понимают, что их останки сольются в лужи, по которым небрежно будут шлёпать солдатские сапоги, и никто на земле больше не вспомнит об их существовании? Наверное, они руководствуются лишь чувством свободного падения – сладким, убийственно-ложным ощущением этого кратковременного полёта. Полёт… Попробуй хоть раз подняться в небо, и поймёшь, какое сильное оно вызывает привыкание.

Именно оно снилось сейчас раненому драгоплюму в подземельях гильдии. Драгоплюмов редко можно было встретить в дикой природе – небольшая их часть населяла остров Игарра, остальные же сородичи предпочитали дикие земли Улунгды. Дело в том, что животным нравились прибрежные скалы и фьорды, а их в Азалии было не слишком много. Острову Игарра же очень повезло – большая его часть была окружена высокой стеной из прибрежных скал, что и помогло ему стать пристанищем для драгоплюмов. Днём им нравилось резвиться в тёплых порывах солёного ветра, заныривать в воду, выписывать в воздухе незамысловатые петли, но на ночь предпочитали уходить в пещеры и подземелья, где у них находились гнёзда.

В условиях гильдии животные содержались в просторном подземелье с небольшими выемками, имитирующими гнёзда. Здесь драгоплюмы были другими. С детства приученными к уздечке и каждый к своему наезднику. Как правило, наездников в лётной школе старались не менять, так как интеллект драгоплюма был сравним с человеческим, а значит и характер у него обладал вполне человеческими качествами. Это значит, волшебник не мог просто так оседлать любого, для начала наезднику нужно было завоевать его доверие, заставить себя уважать и в процессе, было бы неплохо выжить, ну и не оказаться сброшенным на землю с восьмидесятифутовой высоты. Такое случалось не всегда, но случалось. Особенно часто случалось в работе с драгоплюмом по имени Люмия, которая сейчас мирно дремала в своём гнезде под шёпот дождя.

Эта особа отличалась отвратительным капризным характером и часто приносила подарки в виде огромных проблем. Будучи доставленной сюда уже в зрелом возрасте из-за травмы крыла, она стабильно калечила ветеринаров и наездников, пытающихся наладить с ней контакт – последних не нарочно. Её стиль полёта, если его можно было так назвать, был мало кому под силу. Она в считанные минуты набирала максимальную скорость, после чего в неё вселялся дьявол – животное либо начинало по неизвестным причинам крутиться вокруг своей оси, либо внезапно переходило в вертикальную плоскость. Иногда Люмия могла забыть, что на ней находится наездник и спикировать в воду, иногда выписать мёртвую петлю, когда её об этом никто не просил, но причиной её нахождения в гильдии была практически «неземная скорость», которую драгоплюм могла развить за считанные секунды. Мастер долго искал человека, способного поладить с этой свободолюбивой бестией, и нашёл его совершенно неожиданно в своём сыне, от чего, к слову, был не в восторге. Ещё больше не в восторге от этой новости была Лин.

По неизвестным причинам эти двое сработались. Возможно это произошло из-за мании Кэтсу совершать то, чего никто ещё не совершал, а может и из-за его отсутствия здравого смысла, потому что тот иногда придумывал в воздухе такие финты, что Люмия сама бы покрутила пальцем у виска, если бы у неё были пальцы. Да, её «уникальный» стиль заставлял волшебника время от времени седеть или сразу после приземления искать ближайшие кусты, но зато у Кэтсу была скорость, у него была «та самая» Люмия, да и Люмия, впрочем, со временем стала летать помягче, жалея своего наездника. Драгоплюм, которую считали абсолютно неспособной к социальному контакту, постепенно училась сочувствию и взаимопониманию, общению, уважению и другим важным вещам, которые, почему-то, работали только в случае с Кэтсу. Остальные продолжали летать вниз с восьмидесятифутовой высоты.

По сырому коридору подземелий послышались чьи-то осторожные хлюпающие шаги. Люмия настороженно встрепенулась и огляделась вокруг – ничего подозрительного не было. Каменные стены слегка подсвечивались, вода в корытце оставалось неподвижной, но уши всё ещё улавливали чьё-то настойчивое приближение. Наконец, когда шаги затихли, Люмия повернула голову в сторону тоннеля, ведущего к её гнезду и, увидев неожиданного гостя, встала.

– Это я, – отозвалось из тоннеля, и драгоплюм, различив знакомый голос, успокоилась.

Кэтсу прошёл внутрь и улыбнулся. Тусклый свет озарял его уставшее лицо, бликами играя на прилипших к лицу мокрых прядях. Подойдя ближе, он с наслаждением провёл рукой по её пернатой шее, в ожидании скорого воссоединения. Люмия наклонила свою длинную плоскую морду и прислонилась щекой к мокрой ладони, и что-то на секунду её обожгло, лёгкий, еле различимый свет пробежал по венам и, достигнув самого сердца, потух. Кэтсу сделал глубокий вдох и, откинув голову назад, наконец расслабился. Это была их связь. Для наездника она как вода, как воздух, её невозможно было разрушить ни временем, ни расстоянием. Прервать общение со своим драгоплюмом было сравнимо с миссией в пустыне, где каждый шаг приходится бороться с сильной жаждой. Это были не просто напарники – в воздухе наездник с животным становились единым целым. Именно поэтому, в случае смерти одного из них, другой предпочитал больше никогда не возвращаться в небо.

Связь была установлена, теперь они могли слышать и понимать мысли друг друга. Это был другой уровень отношений. Слова ещё возможно запереть в клетку, но мысли всегда остаются неуловимыми, потому как бы не старались наездники, драгоплюмы всё равно знали их истинную сущность в самых мельчайших подробностях. Не каждый мог решиться на такой серьёзный шаг – доверить кому-то свой внутренний мир до последней крупинки.

– Как ты здесь? – полушёпотом спросил волшебник, голос его эхом разлился в воздухе, отскакивая от каждого камушка.

Люмия нагнулась ещё ниже, опустила на землю перепончатое крыло и пригласила наездника прилечь. По её мнению, Кэтсу выглядел неважно, что было неудивительно. Драгоплюм впервые видела приятеля после болезни, и волновалась за него не меньше, чем он за неё. Получив мысленный сигнал, волшебник кивнул в знак благодарности и послушно расположился на широко раскинутом крыле. В воздухе было не до того, чтобы разглядеть её крылья в полной мере, но на земле они казались такими большими, хотя и сама Люмия была отнюдь не маленькой. Драгоплюм только в холке достигала трёх метров, и мы не берём уже в расчёты длину хвоста с перепончатым плавником на конце. К слову, эта была основная причина строгого отбора наездников по росту.

Люмия снова отправила сигнал, Кэтсу недовольно замычал и перевернулся на бок.

– Не отчитывай меня, я в порядке. Нет, я не замёрз. Дождь – это пустяк. Да ну хватит, в самом то деле, не прикидывайся, что волнуешься из-за лёгкого дождика, ты меня в открытый океан бросала пару раз.

Каждая фраза произносилась с характерной паузой, потому что была ответом на очередной мысленный сигнал драгоплюма.

– Я просто устал, серьёзно. Я трясусь?

Где-то вдалеке упала капля, затем ещё одна, звук доносился точечно.

– А, да… Слушай, и правда.

Люмия неодобрительно фыркнула, и Кэтсу почувствовал, как крыло под ним начинает постепенно подниматься. Быстро уловив мотивы драгоплюма, волшебник перебрался к ней на спину, прежде чем его полностью укрыло большое крыло. Волшебник задремал, выслушивая новые сигналы. Он с наслаждением зарывался пальцами в мягкие желтоватые перья, прижавшись к широкой горячей спине и чувствовал, как его клонит в сон.

– Если бы ты знала, как я рад тебя видеть, – прошептал Кэтсу, и улыбка сама невольно очутилась на его лице.

С ней не обязательно нужно было говорить громко, с ней вообще можно было ничего не говорить, она бы и так услышала каждую его мысль, просто со словами было как-то привычнее.

– Эмиль… Чёрт возьми, откуда он вообще взялся? Нет, я даже думать не хочу о том, что буду делить с ним арену, ещё и отца. Что? Нет, что ты, я не ревную, просто бесит меня этот аристократушка и всё.

Услышав нравоучительный сигнал, парень привычно закатил глаза.

– Давай вот только ты не будешь заставлять меня общаться со всеми подряд, мне папы хватает, ладно? После моей выписки он стал совершенно по-другому себя вести, представляешь? Он больше не торопит меня с тренировками, и проводит со мной гораздо больше времени, и его даже не волнует, что я половину учебной программы прокаркал, пока в медкорпусе валялся. А ещё он теперь пытается запихнуть меня в команду, ты себе можешь это представить? Люмия – ты моя команда, и мне никого больше не надо. Я не хочу оставлять тебя. Предлагаешь познакомить тебя с ребятами? Нет, я не знакомлю животных с людьми – жалко животных.

Выдержав долгу паузу и выслушав ещё тонну упрекающих фраз, Кэтсу перевернулся на живот и зарылся носом в пушистые перья.

– Хватит. Пожалуйста. Я всегда буду один. Я так хочу, – недовольно помычал волшебник, а после задумался. – Люмия. Я хочу задать тебе вопрос. Что со мной сделали в прошлом походе? Почему папа так обо мне печётся? Быть может, если я докажу, что могу сам справиться с этой трудностью, то мне удастся миновать команды?

Кэтсу снова замер в ожидании сигналов, но надежда на его лице очень быстро сменилась смятением.

– Ты тоже не хочешь мне говорить, да? Как же ты всё-таки умело направляешь свои мысли.

Волшебник грустно усмехнулся и, с трудом высунув голову из-под мягкой перепонки, вздохнул. Даже Люмия молчит. Ответы придётся искать самому. Наверное, в любых других условиях Кэтсу бы расстроился, но сейчас он был слишком рад снова почувствовать у себя в груди её тепло. По потолку зелёной паутинкой светились пещерные лианы, иногда роняя на землю крохотные розоватые лепестки своих бутончиков. Сквозь камни слегка пробивалось голубое мерцание мха «ночницы», и крохотными жемчужинками были рассыпаны капельки малышей-светлячков. Это было сравнимо со звёздным небом, но под землёй. Капли дождя продолжали рваться внутрь и безуспешно разбиваться о потолки подземелий. Кэтсу расслышал новый сигнал и закрыл глаза.

– Я услышал, эта история может меня травмировать, ты повторила уже раз шесть. Я не собираюсь выпытывать у тебя информацию о прошлом бое, но ты сама понимаешь, рано или поздно это всплывёт на поверхность . А пока… А пока я просто хочу отдохнуть. От всех. Даже от самого себя.

Ещё один сигнал оповестил волшебника о том, что он выглядит слишком уставшим. Кэтсу ухмыльнулся и не стал посылать ничего в ответ, в его голове – пустота, ни единой мысли, только редкие, всплывающие из ниоткуда художественные образы, сравнения светлячков со звёздами и сиреневых мховых губок на стенах с сахарной ватой. Люмия же продолжала посылать один за другим сигналы, сливающиеся в единую мелодию, волшебник сделал глубокий вдох, почувствовав, как спокойствие растекается по его венам. Он словно медленно плавился под тёплым крылом драгоплюма, каждая мышца будто становилась жидкой и вот-вот готова была раскиснуть в большом кожаном мешке.

Это было абсолютное доверие.

Резкие удары по струнам сменялись мягкими взмахами кистью, кахон равномерно выстукивал ритм – близилось что-то грандиозное. Эмиль с открытым ртом наблюдал за тем, как волшебники собираются в один огромный круг, Ника одёрнула его за руку.

– Вставай рядом.

– Я ничего не понимаю.

– Расслабься, – усмехнулся Кайл, пристраивая нового приятеля в круг. – Быстро разберёшься.

Эмиль в недоумении смотрел на то, как волшебники стаскивают с диванов подушки и пледы, бросая их прямо на пол, отодвигают столы и наливают в стаканчики сок. Это было совсем не похоже на рядовое собрание в гильдии, да и вообще не было ни на что похоже. В самый центр круга вышел мастер Курагама, и выкрикнув весёлое «кидай», поймал летящую в него подушку, плед приземлился следом. Ещё несколько последних приготовлений прошли под уютное бренчание старой гитары, но уже через пару минут все волшебники сидели на полу, подстелив под себя подушки и пледы. Мастер в центре круга молча ждал, пока все займут свои места. Эмиль смотрел на него с опаской: «На полу сидит, может, и правда сумасшедший, и няня была права?».

Гитара продолжала играть, Мичайо оглядел всех по очереди и, не найдя в общей массе сына, разочарованно вздохнул.

– Что ж, друзья, я приветствую вас на еженедельном сборе «Крыльев». За этот месяц он у нас первый, и потому я хочу, чтобы он стал для нас особенным.

По кругу пробежала волна шёпота и добрых улыбок. Еженедельные сборы были одинаково ценны, как незабываемым весельем, так и домашним уютом. В академии было не больше пятидесяти человек, и многие из них переехали на остров после провальных экзаменов, ещё некоторые пытались от кого-то сбежать, и остальная часть пришла в «Крылатый призрак», услышав о благоприятных условиях для учебы. Одним словом, среди всех учеников академии не было никого, кто мечтал бы попасть на Игарру, но на удивление именно здесь каждый из них обрёл свой дом.

Гитара продолжала играть, Эмиль с любопытством посмотрел на одного из артистов и в удовольствии улыбался , наблюдая за тем, как волшебник буквально растворяется в музыке. Студен рядом легонько бренчал бубном, кахон молчал, но наездник на нём сидел с закрытыми глазами, вслушиваясь в нежную мелодию струн. Эти люди провожали свой последний год в академии. Близилось лето, а значит и их скорый выпуск и, возможно, переезд из «дома» в места, где каждый из них провёл своё детство.

Мастер достал из кармана крохотную свечу и, оживив её бережным прикосновением, улыбнулся. Маленький огонёк неярко мерцал в приглушённых красках лофта, с опаской оглядываясь вокруг – он только что появился на свет.

– Насколько вы знаете, совсем недавно у нас закончился очередной поход, и в этом сражении я не могу не отметить роль каждого из вас, – выдержав недолгую паузу, мастер внезапно переключился на стихотворение, спокойным, чуть приглушённым голосом.

Снова сладкий шелест слышен

Жухлых листьев на ветру.

Средь сосновых ветвей пышных,

Знай, мой друг, тебя я жду.

Знаю я, что ты вернёшься

И вернёшься не один.

Ты как птица в небо рвёшься,

А твой дух непобедим.

Ветер крылья пусть ласкает,

Не тревожит шторм в пути

И пусть звёзды помогают

Путь домой скорей найти.

Ребята в лофте в миг затихли, мастер с улыбкой затушил свечу и, подняв её над головой, осмотрел каждого ученика.

– Ну? Признавайтесь? Чьё? – девушка в углу смущённо закрыла лицо, Мичайо давно всё понял, но продолжал. – Литературный клуб – кто?

– Тали, – выкрикнул кто-то из круга, заставляя юную поэтессу сгореть от стыда вместо свечки.

– Это была случайная акция, я не думала, что моё стихотворение попадётся вам!

– Значит, рассказываю. Первая неделя похода, мы заходим на территорию врага. Разведка составляет карту местности, подставные солдаты выведывают основные стратегические точки вражеских лагерей: склады, медицинский штаб, штаб управления. Я сутки сижу над стратегией – на следующий день мы должны были выйти и бам! – Мастер хлопнул в ладоши, вновь запуская цепочку из еле слышных смешков. – Температура тридцать девять, и весь лагерь ложится с кишечной инфекцией. Упуская подробности, скажу, что это было ужасно. За три дня мы еле приходим в себя и от подставных солдат узнаём, что на нас идёт враг. Если хорошо подумать, то можно представить, как мы чувствовали себя после трёх дней строгого голода, ну и, соответственно, предсказать исход битвы. Я был всё ещё мутный и с дуру наломал дров в командовании… Да, не смотрите так на меня, мне очень стыдно. Но, в общем, к вечеру мы полностью лишились одного склада с провизией. Да… И в тот момент мне казалось, что всё это произошло из-за меня, поэтому я просто закрылся в своей палатке и сидел там, накручивал себя всеми возможными способами. И в тот момент мне казалось, что вся гильдия во мне разочарована, и вообще нужно идти в отставку, но уже через сутки мне в случайном приносят это письмо, я вижу насколько меня ценят…

– И вам становится легче? – воодушевлённо спросила одна из лидеров литературного клуба.

– Нет, меня разносит окончательно, потому что мне вдвойне кажется, что я всех подвёл, потому что в меня верят, – по кругу прокатился разочарованный вздох. – Я его сминаю, кладу в карман, и он у меня где-то выпадает. Вечером меня зовёт Лин, говорит, что меня ждут у костра, что-то обсудить. Я тогда сразу подумал: «Ну всё, вот он мой конец», и пошёл, а там все сидят, как на иголках, и Фернанд, возможно вы его знаете, значит, спрашивает, всё ли у меня в порядке в личной жизни, – выдержав паузу, чтобы остановить смех, Мичайо продолжил. – Они нашли это стихотворение смятым в столовой и подумали, что мне его писала возлюбленная. Там же вот это вот всё: милый друг, тайно верю, жду тебя среди деревьев… Так вот, значит, как всё перевернулось. Тали, они нашли твоё стихотворение…

Тали, сидящая поодаль от всех, умирала со смеху на руках случайного студента, оказавшегося рядом.

– …они нашли твоё стихотворение сразу после того, как я вышел, – еле сдерживая смех, продолжал мастер. – и весь день думали, что я не выхожу на улицу, потому что поссорился с девушкой. Я ответил, что у меня нет девушки. Тогда все старшие солдаты начали новую тему дискуссии: «Почему это у меня до сих пор нет девушки»? Этот балаган длился около часа, пока я окончательно не умер там от стыда и не дал приказа к отбою. И самым ужасным обстоятельством того вечера был Кэтсу, который всё это время сидел у костра с нами и слушал разборки по поводу моей неудавшейся личной жизни.

Мичайо понадобилось время, чтобы успокоиться, так же, как и остальным студентам в кругу. Поначалу Эмиль стеснялся даже улыбнуться при мастере, но после, увидев, как все весело обсуждают историю, тоже тихонько рассмеялся.

– Ладно, тише-тише, – протяжно выдохнув, улыбнулся блондин. – В общих чертах, я думал, что меня хотят убить за мои ошибки, потому что хотел сделать это сам, а в итоге все на них наплевали. Я в течение следующих суток придумал новую стратегию, и мы не только вернули склад – мы ещё два вражеских забрали, но в тот вечер я понял несколько важных вещей, которыми бы сейчас хотел поделиться с вами. Во-первых, ошибки совершают все – вообще все, и это абсолютно нормально. Будь ты курсант, волшебник или даже мастер, когда-нибудь ты всё равно наложишь в штаны – это факт. Во-вторых, не всё так плохо, как может казаться на первый взгляд. Иногда нам кажется, что мир настроен против, и мы закрываемся от всех в палатке, даже не задумываясь о том, что другие могут о нас беспокоиться. Всегда нужно разобраться в ситуации до конца, и не пытаться предсказать, что о тебе думают другие люди. Ну и, наконец-то, третье и самое важное – если ты ошибся, никогда не поздно что-то исправить. Главное не сдаваться и пробовать снова и снова, пока не упадёшь замертво. Ошибку невозможно исправить лишь в одном случае – если ты вдруг умрёшь. Вот так. Поэтому, дорогие друзья из литературного клуба, спасибо, что были с нами в этом походе. К слову, это не единственный случай, в котором ваши стихи поднимали нас из грязи. И не только стихи, кстати. Пресс-центр, я не знаю, как вы до этого додумались, но оформление новостных сводок последних событий в гильдии в виде «писем от друга» – это просто гениально. Спасибо, что помогали нам чувствовать себя дома, когда мы были за сотни километров от него.

Курсанты из пресс-центра переглянулись. Они уже толком не помнили, кто из них придумал эту идею, но были чертовски друг за друга горды.

– Ребята из клуба декоративного творчества, я знаю, что на время нашего похода вам пришлось немного поменять направление. От лица всей армии хочу поблагодарить вас за то, что мы могли ходить в тёплых, а главное, с любовью пошитых штанах. А ещё, когда мы свалились, ох как же нам пригодились ваши тёплые шали… Девочки, вы просто потрясающие. Друзья мои из медицинского клуба, если бы не вы с постоянными поставками перевязочного материала, наша смерть была бы очень скоропостижной. Это факт. Театралы, если бы вы знали, как мы рады были видеть вас в медкорпусах через пару дней после прибытия. Ваше творчество правда лечит, честное слово. Ну и наконец-то, музыканты, – после этих слов Мичайо улыбнулся как-то особенно тепло и мягко. – Вы, сами того не подозревая, всегда были рядом с нами. Постоянно, когда всё летело к чёрту, мы вечером садились у костра и просто пели. Поверьте, каждая ваша строчка, каждая нотка, звук, вибрация – всё это там звучит по-другому, честно. Возможно, я бы сейчас сказал: «Вам нужно непременно испытать это чувство», но я не хочу, чтобы кто-то из вас его испытывал. Просто поверьте на слово, и этого будет достаточно.

Гитарист с улыбкой дал мажорный аккорд, кахон проснулся, а Олан победоносно звякнул в бубен, все рассмеялись.

– А давайте про свет споём? – предложила одна из курсанток.

Эмиль в ужасе на неё обернулся – это была Алеста и выглядела она как всегда смело. Мастер пожал плечами.

– А давайте!

Гитара продолжила петь, руки «барабанщика» танцевали по паркету кахона, бубен чётко выстукивал ритм – волшебники пели. Это была их особая песня, песня, которую каждый знал наизусть, песня – скорая помощь.

Жизни есть особый стиль

На чеку быть даже в штиль

С толстой сумкой за спиной

Год не видеться с роднёй

Мама, папа, я вернусь живой

Злых чудовищ побеждать

И по звёздам путь искать

Если света нет вокруг,

То мы должны его создать

Вам не понять

По окончании первого куплета, музыканты ударили в инструменты с новой силой – припев все пели одинаково громко и весело. Пели все, даже те, кто не умел.

Даже если ураган,

Сможем дать отпор врагам.

Не бывает поражений без побед.

В поле воин не один,

Значит он непобедим,

И никто не заберёт наш свет.

Через такт волшебники повторили последнюю строчку с особым старанием.

И никто не заберёт наш свет!

«И никто не заберёт наш свет», – повторилось в голове Эмиля. Всё вокруг начало обретать краски, мир сейчас казался каким-то…другим? Каждый из людей вокруг, каждый из них как будто знал, что он делает, каждый знал, зачем он живёт. Очередное гитарное соло закончило проигрыш. Начался второй куплет.

Пусть костёр давно погас.

В сердце пламя греет нас.

Если кто-то вдруг потухнет,

Мы зажжём его тотчас.

Вера в чудо – это наш каркас.

В этой песне вновь воспет,

Наш простой менталитет.

Если мир вокруг разрушен,

И спасенья точно нет.

За закатом обязательно…

«…идёт рассвет…Точно!», – мысленно продолжил фразу Эмиль и продолжил её правильно! Теперь он вступил со всеми, вступил невпопад, фальшиво, отрывисто, но с таким удовольствием.

Даже если ураган,

Сможем дать отпор врагам.

Не бывает поражений без побед.

В поле воин не один,

Значит он непобедим,

И никто не заберёт наш свет.

И никто не заберёт наш свет!

Последняя строчка ещё много раз повторилась на разный лад и манер, и последние повторения уже были совсем придурошными и смешными, и все хохотали, переделывая голоса, но как только, как Эмилю показалось, песня начало подходить к кульминации – всё закончилось. Волшебники радостно хлопали в ладоши, валились на друг друга, громко разговаривали, и лофт снова наполнился тем молодым весельем, что царило в первые минуты встреч.

– Так, молодёжь, – в моменте прикрикнул мастер, волшебники стихли, но исходя не из страха, а из уважения (мастера в этой гильдии, по всей видимости, не боялся никто). – В принципе, я на сегодня закончил. На этой неделе всё только устаканивается, поэтому никаких анонсов или объявлений не будет. А, нет, вспомнил, на кухне попросили помочь немного, если есть желающие – подойдите завтра утром к Беатрисс, она как раз будет новый персонал обучать. В остальном, я просто хотел сказать всем спасибо за то, что несмотря на возраст, вы с нами на поле боя, и немного поделиться своими мыслями. У кого-нибудь есть ещё вопросы по учебному процессу, организации клубов или команд? Нет?

– Расскажите ещё историю из похода!

– Нет, хватит вам на сегодня историй, – по кругу снова прокатилась цепочка разочарованных вздохов. – Ну всё, веселитесь тогда. Я буду здесь ещё какое-то время, потому что среди вас обязательно найдётся тот, у кого сейчас есть вопрос, но он стесняется его спросить. Подойдите лично – я не укушу.

Зал загалдел, гитарист сменился, с ним же сменились песни, а Эмиль, выйдя из круга, предпочёл бы всё-таки отправиться поесть, зачем он изначально и подошёл к столу, где неожиданно встретил Кайла.

– Эй, парень, – окликнули его сзади.

Флёрфиа невольно вздрогнул от резкого звука и, обернувшись, увидел подходящего к нему Олана.

– Можно тебя на пару слов?

«Я не поем. Я так и не поем», – обречённо вздохнул волшебник и, остановившись, повернулся к новому знакомому.

– Да, конечно.

– Ты шёл куда-то?

– Нет, что ты, просто прогуливался по лофту.

– Новенький?

Эмиль неуютно съёжился. Олан рассмеялся и, легонько толкнув юношу в плечо, подал ему со столика стакан сока.

– Ну же, давай поболтаем.

– Большое спасибо, – кивнул Флёрфиа, забирая стакан из рук волшебника. – Я из гильдии «Нотный стан».

– «Нотный стан»? – удивился Олан. – Интересно. В гости приехал или у тебя кто-то из родных здесь?

– Приехал учиться.

– На каком факультете?

– У мастера в учениках.

– Престижно.

– Наверное.

Эмиль неловко улыбнулся и, сделав глоток сока, снова взглянул на Олана. Волшебник смотрел на него внимательным изучающим взглядом, словно хотел что-то сказать, но пока не мог собраться с мыслями. Флёрфиа решил его не торопить и молча отвернулся в сторону. Круг уже давно превратился в единую кашу. Волшебники общались между собой, играли в настольные игры, танцевали или просто сидели в обнимку, как это делали Камилла и Мин.

– Так я чего подошёл, – наконец продолжил разговор незнакомец, Эмиль снова повернулся к нему лицом. – Меня зовут Олан, и я, если тебе уже рассказали – президент лофта «Крылья», и бонусом волшебной академии . В моих интересах, если ты покажешь себя с лучшей стороны. Занимался чем-то?

– Что?

– Спорт, искусство – хоть что-нибудь.

– Ну, я фехтовал раньше, и ещё играю на скрипке, и рисую немного.

– Значит так, – Олан устало вздохнул и, протянув парню небольшую анкету, сделал глоток сока. – Напишешь всё здесь. Фехтуешь, говоришь?

– Раньше фехтовал. Сейчас нет.

– А фехтовал сколько?

– Десять лет.

– Я капитан молодёжной сборной гильдии по фехтованию.

«Есть ли в гильдии сферы, в которых он не главный?», – с опаской подумал Флёрфиа, но, на секунду почувствовав, что кто-то может прочитать его мысли, встряхнул головой.

– Приходи в субботу вечером в зал ОФП, мы тебя посмотрим. Если интересуют ещё какие-то клубы – я с ними переговорю. Ну и, соответственно, если будут проблемы – обращайся, – впервые за диалог Олан улыбнулся.

– Ну, я не знаю, – Эмиль смущённо улыбнулся в ответ.

Новость была неожиданная, но нельзя было сказать, что Эмиля она не обрадовала. Уже во второй день пребывания здесь он нашёл так много новых друзей, ещё и получил солидное приглашение. Это было странное чувство между радостью, стеснением и любопытством, но оно Эмилю определённо нравилось.

– Так что? – ещё раз усмехнулся Олан.

– Я спрошу у мастера. Если мой график тренировок не будет совпадать с тренировками по фехтованию, то я с удовольствием попробую.

– Тогда до встречи, Эмиль.

Волшебник похлопал юношу по плечу и, окликнув кого-то знакомого из толпы, ушёл в сторону сцены. Флёрфиа дождался, пока Олан совсем исчезнет из виду и, широко улыбнувшись, шутливо ударил себя кулаком в грудь. Это был определённо один из лучших дней в его жизни.

– Эмиль! – донесся сзади знакомый голос.

Юноша обернулся и увидел за собой взъерошенного Кайла.

– Рассказывай, о чём вы говорили, – чуть тише произнёс волшебник, с волнением оглядываясь по сторонам.

Вслед за ним начали появляться один за другим ребята из той странной компании, в которую Эмиля затащил Кайл в самом начале общего сбора. Флёрфиа неловко отпрянул в сторону, сделав вид, что потянулся за очередным бутербродом, но его тут же остановили дружеским толчком в плечо.

– Ты чего? Может ещё в другую гильдию за бутербродом отправишься? У нас же вон, рядом столик стоит.

Ника усмехнулась, протягивая бутерброд растерянному волшебнику.

– Вы говорили о чём-то, – любопытно взглянув на Флёрфиа, присоединилась к Кайлу Камилла.

– Меня в сборную пригласили, – постарался как можно естественнее улыбнуться Эмиль. – По фехтованию.

Ребята на секунду замерли, восхищённо переглядываясь между собой, что ещё больше смутило и без того скованного юношу.

– Эмиль, это же прекрасно! – улыбнулась Камилла, сложив ладони вместе у своего лица. – Уж я-то знаю, как тяжело туда попасть, а тебя так сразу. Тебе крупно повезло!

– Ещё раз спасибо, – кивнул волшебник и снова откусил предложенный Никой бутерброд. – Ты, наверное, тоже занимаешься.

– Конечно, – хихикнула девушка. – Я капитан женской команды.

Эмиль поперхнулся от удивления и, прокашлявшись, снова повернулся к ребятам. А ведь Камилла выглядела самой хрупкой в этой компании. Аристократично бледная кожа, длинные волнистые каштановые волосы, дорогая на вид кружевная рубашка, изящный золотой браслет на запястье – ну чем тебе не образцовая леди? Никто бы в жизни сам не догадался, чем эта милая особа занимается по тихим субботним вечерам.

– Будь здоров, – заметив большие глаза Флёрфиа, рассмеялся Тхи Мин.

– Простите…

– Не переживай, все так удивляются. Я тоже узнал только на десятом свидании и долго пытался свыкнуться с тем, что моя девушка чёртов мушкетёр.

– Да брось, – усмехнулась та, толкнув кавалера в плечо. – Я ведь на такое и обидеться могу.

– Ага, и отметелить меня шпагой.

– Мин, прекрати.

Камилла попыталась легонько ударить юношу в грудь, но её в одно мгновение заключили в объятия сильные мужские руки. Девушка наигранно обиделась и, уткнувшись носом в локоть своего кавалера, прикрыла глаза.

– Уже не обижаешься?

– Нет, – тихонько буркнула волшебница.

– Опять сопли развели, – закатил глаза Кайл, наблюдая за юной парой. – Эмиль, ты лучше скажи, согласился? Нет?

– Я считаю, мне нужно всё обдумать, – пожал плечами Флёрфиа. – Я всё-таки приехал сюда учиться магии, а не фехтованию, поэтому спрошу сначала одобрение у мастера. Я здесь всего второй день и не знаю даже графика своих занятий.

– Ну чего ты, такая возможность!

– Эмиль прав, – откликнулась стоящая рядом Алеста, которую прежде, во время разговора, никто не замечал. – Учёба здесь должна стоять выше развлечений и клубов.

– Точно, клубы! – снова, словно подорвавшись, воскликнул Кайл. – У нас их очень много. Выбрал хотя бы один?

– Кайл, прекрати, он здесь всего второй день, – усмехнулась Ника, делая глоток вишнёвого сока.

– И что?

– Я ещё ничего не выбрал, – спокойно ответил Эмиль, дабы наконец-то унять крайне взбудораженного приятеля.

– Значит приходи к нам в музыкальный! – широко улыбнулся кудрявый волшебник. – Мы песни всякие сочиняем, выступаем на мероприятиях, иногда в волшебном пансионате детишкам помогаем. Играешь на чём-нибудь?

– Я играю на скрипке, – неловко улыбнулся Эмиль.

– Потрясно! Приходи, у нас весело.

– Спасибо за приглашение. Я пока не уверен, что смогу его принять, но мне всё равно очень приятно.

– А журналистикой, как, увлекаешься? – вернулся к беседе Тхи Мин.

– Нет, не доводилось таким заниматься.

– Хотел бы попробовать?

– Пока не знаю.

– Узнавай, – усмехнулся волшебник. – Если что, у нас место есть в штабе информации. Мы новости разные делаем, газеты пишем, буклеты, объявления. Приходи, если будет интересно.

– Я там тоже есть, – вывернувшись из объятий кавалера, улыбнулась Камилла. – Мы каждую встречу чай пьём, приходи обязательно.

– Забираете Эмиля у меня, – фыркнул Кайл.

– Ну, раз на то пошло, и я своё слово вставлю, – усмехнулась Ника. – У нас сейчас идёт набор новых ребят в группу по скалолазанию. Подумай хорошенько.

– Нет, скалолазание точно нет, – уверенно кивнув, прервал её Флёрфиа.

– Высоты боишься?

– Честно? Да.

– Дело твоё.

Волшебница пожала плечами и, сделав ещё один глоток сока, снова повернулась к юноше.

– А как насчёт команды?

– Какой ещё команды? – в недоумении спросил Эмиль.

– Ну, просто волшебной команды, – улыбнулась девушка.

– Это насчёт команды, которая на задания вместе выезжает, тренируется вместе, да?

– Абсолютно верно.

Компания ребят загалдела между собой, и Эмиль почувствовал один за другим толчки в плечо.

– Соглашайся!

– Ну чего ты? Ни рыба, ни мясо!

– Такая возможность, Эмиль!

– Да погодите вы, – прервала их Ника. – Так что?

– Мы ведь едва знакомы, – опешил юноша. – Почему я?

– Ну, во-первых, здесь все уже по командам разбросаны, если ты не знал, найти кого-то свободного в гильдии крайне сложно, а во-вторых, ты просто классный. Всего день и так быстро влиться в коллектив, это же просто вау! Почему-то мне кажется, что мы с тобой замечательно сработаемся.

Что за странный вечер? Удачные предложения сыплются прямо на голову, причём сами собой. Всё как-то слишком просто доставалось, отчего Эмиль сразу начал искать в этом подвох.

– А кто ещё будет в команде кроме тебя и меня?

– Пока ещё только Кира, моя сестра. Больше никого не нашла.

Кира. Эмиль вздрогнул. Перед глазами снова предстал её маленький изящный силуэт, длинные белые кудри, рыжие, как у лисицы глаза, в голове снова зазвучал её нежный и ласковый голос, звонкий смех. Он будет в одной команде с Кирой? Что ж, пожалуй, это будет первым шагом, чтобы поближе её узнать.

– Я согласен, – недолго думая, ответил юноша.

– Отлично! – широко улыбнувшись, воскликнула Ника. – Мы будем лучшей командой на свете! Победы, встречи, кубки, тренировки…

– Куда так завелась? – усмехнулся Кайл. – Троих человек недостаточно для формирования команды. Нужен ещё как минимум один волшебник.

– Ах да, точно. Вот незадача… Где бы только найти ещё одного свободного волшебника?

– Спроси у мастера, он тебе кого-нибудь подкинет, – улыбнулась Камилла, пожимая плечами. – Когда у нас в команде не хватало человека, он помог найти нам Алесту.

– Мастер? Помог? – нахмурившись, переспросил Эмиль.

– Мастер всегда старается помочь. Не стесняйся, если что, к нему подходить, он очень хороший человек.

– Да, хорошо.

– А вот и он, – улыбнулся Мин, заметив в проходе знакомую фигуру блондина, засыпающую, оперившись на очередной косяк.

– Мастер Курагама! – громко выкрикнул Кайл. – Можно вас на минуту?

Мичайо в одно мгновение оживился и, «оторвавшись» от дверного проёма, кивнул ребятам.

– Сейчас подойдёт.

– Ещё бы не подойти, когда тебя так громко зовут, – усмехнулась Джесси.

Мастер сонно потёр глаза и, взяв по пути стаканчик с яблочным соком, подошёл к группе юных волшебником.

– Здоровья, молодёжь. Чего звали?

– У нас тут команда новая собирается, – улыбнулся Кайл, толкая Нику в плечо.

Девушка слегка пошатнулась и, потерев ушибленное место, хмуро взглянула на волшебника.

– Да что вы? Команда новая? Команда – это хорошо. О, Эмиль, и ты здесь?

– Здравствуйте, мастер, – улыбнувшись, кивнул волшебник.

– Чего ты? С ними в команде? – усмехнулся Мичайо, доставая из кармана небольшую ручку и блокнот.

– Вроде, да. Если это, конечно, не будет мешать учёбе и тренировкам, то да. Меня пригласили просто, и я не стал отказывать, потому что… Я не знаю почему.

– И правильно сделал, что не стал отказывать. Учиться вместе веселее. Так кто там у вас решился, говорите, команду собирать?

– Я, – уверенно ответила стоящая рядом девушка.

– Ух ты, Ника? Не ожидал, – удивлённо вскинув брови, снова улыбнулся мастер. – Кто с тобой?

– Пока нас только трое: я, Кира и Эмиль.

– Так Кира же уверяет нас в том, что не волшебница, – во взгляде Мичайо читался немой смешок.

– Мы её, как фельдшера берём.

– Хорошо, тоже дело нужное. А где, собственно, сама Кира? С вами же была.

– Кира пораньше ушла домой, она не любит шумные компании.

– Ну, хорошо хоть немного побыла.

Мичайо записал что-то в блокнот и, подняв указательный палец вверх, задумался.

– Вас всего трое получается, а нужно минимум четверо. Ну, хорошо, я подумаю, кого вам подкинуть. Если найду кого-нибудь, обязательно напишу завтра.

Мысли мастера упали на сына, что сыну явно бы не понравилось. Мичайо вздохнул и, свернув губы в трубочку, задумался ещё раз.

– А какие у вас с Кэтсу отношения?

– У Киры – прекрасные!

– Это я уже понял, – усмехнулся Мичайо. – А что насчёт тебя и Эмиля?

– Ну, мы то по-всякому подружимся, – безысходно вздохнул Флёрфиа.

– Я с ним не конфликтовала, – пожала плечами Ника. – Вроде. А что?

– Да так, думаю, может к вам его затолкать тогда. Хотя, он самый младший из вас будет, не знаю даже.

– Толкайте-толкайте, – улыбнулась волшебница. – Мы его не укусим.

– Да, как бы он вас не укусил. Впрочем, я запишу, а дальше посмотрим. А то сами знаете, свободных волшебников у нас сейчас почти нет. Остались только первокурсники, но там совсем малыши, и мой оболтус. Выбор невелик, поэтому, наверное, так сделать и придётся.

– А он сам-то в курсе, что его в команду записали?

– Вечером поговорим. Если согласится – будет у вас полноценная команда, если нет, то придётся из первокурсников кого-нибудь забирать или ждать следующего года, вдруг ещё кто в гильдии появится. Ладно, молодёжь, я вас услышал, будем что-нибудь с этим думать. Отпускаете меня?

– Большое спасибо, – улыбнулась Ника. – Мы очень ценим вашу отзывчивость.

– Ерунда, – усмехнулся Мичайо. – Если ещё понадоблюсь – я за сценой. Хорошего вечера.

Ребята попрощались с мастером и снова погрузились в пустую болтовню обо всём подряд. Учёба, любовь, последние события и, конечно же, обсуждения новой команды. Состоится она всё-таки или нет ещё , не было до конца понятно, зато было понятно одно – она уже зарождается.

На чердак Эмиль вернулся уставшим, но безумно счастливым. Таким счастливым, как ему казалось, он последний раз себя чувствовал когда-то очень-очень давно, так давно, что он никак не мог вспомнить, сколько ему было тогда лет, а может такого и вовсе не было, может это было впервые.

После решения всех насущных вопросов, Мичайо сразу отправился домой, а Флерфиа ещё ненадолго остался, чтобы поговорить с новыми друзьями. Особенно хорошо у него получилось найти общий язык с Тхи Мином. Медициной Эмиль тоже увлекался, поэтому всё, что рассказывал азиат, казалось ему до жути любопытным. Он слушал его, разинув рот, время от времени дополняя диалог своими неловкими шутками и фразами. Закончив разговор, парни разошлись по домам, криво начиркав друг другу синей ручкой на запястьях свои адреса.

Эмиль аккуратно прикрыл за собой чердачную дверь, и, осторожно поставив обувь на низенькую полочку, отправился в кухню, где уже во всю что-то готовя, гремел чашками и ложками мастер. Мичайо остановился на месте и, повернувшись к робко стоящему в дверном проёме юноше, снова усмехнулся. Иногда казалось, что смешки – его главный способ общения с внешним миром, а фразы – так, небольшое дополнение к шуткам и каламбурам, которые мастер особенно любил произносить с его фирменной, полной сарказма и иронии улыбкой. По крайне мере, таким его видел Эмиль.

– Я смотрю, ты освоился, – улыбнулся Мичайо, взглянув на номерок телефона, криво выписанный на запястье. – Ну что? Сердце какой дамочки тебе удалось покорить за этот вечер?

– Тхи Мина, – растерявшись ответил юноша. – Ай! Стоп! Нет!

Мастер рассмеялся.

– Да чего ты опять, как не свой, ну.

Мастер закончил наливать чай и, поставив три кружки на стол, сел напротив волшебника. Кухню наполнил нежный травяной аромат. Эмиль уже отметил для себя, что в этой семье чай попить очень любят, особенно за какой-нибудь тёплой душевной беседой, да и просто так, по вечерам.

– Ну-ка, давай, поделись впечатлениями о нашем лофте.

– Ну, – смущённо начал Флёрфиа. – Я никогда не был прежде на подобных мероприятиях, но мне понравилось. Ребята вокруг, они все такие творческие.

– Конечно, – улыбнулся Мичайо. – У нас почти каждый студент, помимо учёбы, состоит в каком-нибудь клубе или штабе.

– Да, я слышал об этом, – улыбнулся Эмиль. – Как раз хотел поговорить с вами на эту тему.

– Валяй.

– Можно же?

– Разумеется.

Кэтсу не спеша поднимался по лестнице, осторожно переставляя ноги одну за другой. Одна ступенька, вторая, третья… Домой возвращаться совсем не хотелось. Нет, не потому что из-за спины торчал вагон бодрости или погода на улице, чтобы погулять ещё пару часов, была чудесная. Волшебник очень устал, а за окном, крупными каплями поливал землю холодный дождь, просто дома всё значительно изменилось.

Обычно юноша возвращался на чердак после тяжёлого дня и в гордом одиночестве проводил время за кружкой горячего чая, наслаждаясь вкусом и запахом свежей лаванды, заботливо предоставленной доктором Лин по старой дружбе. Отец ежедневно тонул во всяких важных встречах и бумажной работе, и Кэтсу, ещё будучи ребёнком, проводил с ним не шибко много времени, поэтому давно привык проводить сутки напролёт в компании книг и Штруделя. А что сейчас? Сейчас дома по-прежнему ждут и чай, и книги, и довольно похрюкивающий Штрудель, и Эмиль – главная причина его головных болей и ужасного настроения.

Как бы волшебник не старался быть дружелюбнее, у него никак не получалось наладить с ним успешный контакт. При одном только упоминании его имени голосом мастера, или чьим-нибудь другим, внутри всё корчилось, ежилось, как сушёный чернослив и просилось наружу. Во-первых, его вымораживало вечно смущённое выражение лица Флёрфиа, его постоянные отправления и прибытия в мир радужных грёз, или о чём он там любил замечтаться прямо посреди серьёзного разговора, уточнения после каждого ответа, извинения и прочая ерунда робкого мальчика из женских романов, присущая Эмилю, во-вторых, Кэтсу никак не мог забыть тот случай на берегу и, каждый раз смотря на новичка, задавался большим вопросом, почему же волшебник отказался чёрт его возьми колдовать, в-третьих, он постоянно ошивался возле мастера и.... Это была ревность? Кэтсу ревновал отца к его новому ученику? Задумавшись об этом на секунду, Курагама встряхнул головой, дабы отогнать эти странные мысли, больше похожие на бред и, устало вздохнув, открыл дверь на чердак, откуда уже доносился радостный голос его нового "брата".

– Серьёзно?

– Да! Прямо так и сказал, представляете? Приходи, мол, в субботу в восемь вечера, если тренировки не будет.

– Эмиль, ну даёшь, – рассмеялся мастер. – Первый день и уже со столькими познакомился. Молодец! Значит быстро освоишься.

– Так что?

– Соглашайся! Соглашайся, конечно! Ты чего, это же такой шанс!

Услышав счастливый диалог, Кэтсу опять недовольно сморщился. Он думал, что уже привык к звонкому голосу нового соседа, но нет. Этот голос, похоже, будет сниться ему в самых страшных кошмарах. Дверь предательски громко хлопнула.

– Кто там? – оторвавшись от разговора, громко спросил мастер.

– Я, пап, – коротко ответил волшебник.

– О, ну наконец-то. Мой скорее руки и за стол, чай остывает.

– Ага.

Кэтсу небрежно кинул кеды в угол прихожей и, резким движением шеи бросив чёлку на глаза, быстро скрылся за белой дверью ванной комнаты. Только что весёлый Эмиль вдруг опечаленно вздохнул.

– Я ему не нравлюсь, да?

– Ой, – отмахнулся Мичайо. – Он просто вредничает. Бывают у него иногда такие заскоки, не принимай близко к сердцу, он на самом деле хороший.

В комнате зависло молчание, а ведь ещё секунду начал здесь велась жаркая беседа о магии, лофте и фехтовании. Эмиль опустил голову, уставившись на потерянно плывущую крохотную чаинку. Юноша решил расшевелить её ложкой, закрутив в кружке небольшой водоворот, как вдруг, чай выскользнул из неё, превратившись в маленькую золотую рыбку. Рыбка сделала несколько кругов в воздухе и, пролетев прямо перед носом волшебника, упала в кружку, снова наполнив её ароматным чаем. Мичайо закончил последнее движение указательным пальцем и вернулся к безмятежному чаепитию.

– Это вы сделали? – всматриваясь в кружку с чаем, восторженно спросил Флёрфиа.

– Хотел поднять тебе настроение, – усмехнулся мастер. – Мы говорили о чём-то весёлом, а потом опять пригорюнились. Ну как же так?

Эмиль снова взглянул на сидящего перед ним блондина, потом опять на кружку, потом опять на блондина, чем снова его рассмешил.

– Удивлён?

– Скорее поражён! Я никогда такого раньше не встречал.

– Это заклинание называется "Миракуломус". Его не используют в боях, зато на показательных выступлениях оно пользуется огромной популярностью. Кэтсу умеет делать птичку.

И Кэтсу очень удачно зашёл именно на этой фразе, вопросительно взглянув на отца.

– Какую ещё птичку?

– О, ты уже здесь! – радостно воскликнул Мичайо. – Покажи нам птичку.

– Не хочу.

Волшебник сел рядом с отцом (подальше от Эмиля) и, взяв со стола свободную кружку, сделал первый глоток. Вкусно. В комнате снова зависло неловкое молчание.

– Кэтсу, – быстро прервал его мастер. – А ты что скажешь о сегодняшнем вечере?

– Вечер как вечер, – пожал плечами волшебник. – Шумно было, неприятно.

– Кэтсу. Тебя не было на сегодняшнем вечере.

– Не правда.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Мне просто любопытно, милый мой, а когда ты успел выучить заклинание невидимости?

Волшебник недовольно отвёл взгляд и, сделав ещё один глоток тёплого чая, потянулся за печеньем. Мичайо устало вздохнул.

– Кэтсу-Кэтсу, что мне с тобой делать?

– Ничего, – снова фыркнул волшебник, отдёрнув руку от тарелки со сладостями.

– Ну ты хоть с кем-нибудь, пожалуйста, начни общение. Тебя за руку приводят к людям, а ты от них бежишь. Ну куда это годится?

– Послушай, пап, я не против общения, – устало вздохнув, начал монолог Кэтсу. – Я бы обязательно общался с кем-нибудь, да общаться не с кем. Смотри. Я сижу на домашнем обучении, так? Так. Тренируешь меня ты, никого рядом нет, поэтому я на тренировках подружиться тоже ни с кем не могу. Музыкальную школу я давно окончил и возвращаться не собираюсь. В лётной школе? В лётной школе Кайл и только, с ним мы неплохо ладим. Вот и всё.

Юноша не спеша сделал ещё один глоток.

– То есть, ты утверждаешь, что если бы у тебя в окружении было больше твоих ровесников, ты бы обязательно с кем-нибудь общался?

– Разумеется, пап. Я же не социофоб какой-нибудь, ну серьёзно.

– Хорошо, – вскинув брови, ответил Мичайо. – Я тебя услышал.

– Ну наконец-то.

Кэтсу, уже сам не замечая, совсем запутался в своих мыслях. Ещё вчера он вопил о том, что люди ему не нужны, сегодня же утверждает, что люди нужны, просто их нет, а что он скажет завтра? Что соврёт в следующий раз?

– А если бы тебе предложили, допустим, вступить в какую-нибудь команду? – спокойно продолжил разговор Мичайо.

– Конечно бы я вступил, – усмехнулся волшебник. – Чего мне, сложно что ли? Особенно, если бы там были мои, эээ… Ровесники или старые знакомые, во! Но ты сам знаешь, свободных волшебников сейчас нет. Гильдия маленькая, команды уже сформированы, так что увы, не судьба мне вступить хоть куда-нибудь. Вот.

Мастер слушал его, вздыхая с лёгкой улыбкой. Он ещё с самого начала разговора заметил что-то неладное, а Кэтсу отчаянно верил в то, что ему удастся обмануть отца. Мичайо знал его наизусть и быстро распознал очередную ложь в словах сына, причём не самую удачную, по всей видимости сочиняемую на ходу. Выдавали эту ложь неловки жесты, совершенно несвойственные юному волшебнику, прерывистая речь и покрасневшие мочки ушей. Когда Кэтсу врал, они у него всегда краснели, что ещё с самого детства подставляло его перед отцом.

Дослушав до конца, мастер многозадачно улыбнулся и, достав из кармана свой блокнот, встал из-за стола.

– Тебе действительно хотелось бы вступить в команду, я тебя правильно понял? Больше переспрашивать не буду.

– Конечно! Да хоть… Да хоть завтра! – ещё раз соврал волшебник с точной уверенностью в том, что свободных людей не найдётся.

Мастер ещё раз посмотрел на гордо сидящего перед ним сына, потом на Эмиля, еле сдерживающего смех и, открыв блокнот, ушёл в свой кабинет в поисках личного дела Кэтсу и остальных ребят.

«Хочешь в команду, говоришь? Всё для тебя, сынок, всё для тебя!"

Глава 6

«Крупная рыба»

– Эта работа очень важна для меня. Не поймите неправильно, но вы – моя последняя надежда.

– Неужто вас и впрямь никуда не берут с таким солидным портфолио?

– Сами понимаете, инвалидность – приговор для волшебника.

– Что ж, для нас – не приговор.

Мичайо чуть заметно улыбнулся и, взяв из рук незнакомца некоторые бумаги, снова принялся что-то писать. Волшебник не спускал с него глаз. Светлые волосы, длинною не выше плеч, указывали на то, что мастером этому человеку стать пришлось совсем недавно. Иначе объяснить ношение такой короткой небрежной причёски в кругах мастеров объяснить было невозможно. Видно, пока ещё не успел отрастить достойные косы. Вид его был уставшим, замученным, но тот изо всех сил пытался выдавить у себя на лице что-то похожее на улыбку. Рядом, в маленькой зелёной коляске, спал годовалый малыш. Мастер время от времени поглядывал то на него, то на бумаги, то снова на сидящего перед ним мужчину, иногда жмурясь, чтобы глаза не закрылись, погрузив его в так манящую сейчас дремоту. «И в руках этого человека сейчас моя судьба», – устало вздохнул взрослый волшебник, нервно приглаживая ладонью рыжие с мелкой проседью усы. Какого это, когда начальник годится тебе в сыновья? Но, другого выбора не оставалось, «Крылатый призрак» был сейчас его последней надеждой.

– Клеменс Фрай, у вас образование психолога, верно? – вернул его на землю уставший голос Мичайо.

– Сначала я служил шестнадцать лет при гильдии «Пламенный шторм» у мастера Ваиля рядовым волшебником.

– А что потом?

– Перелом шейки бедра. Вернуться в форму так и не удалось, пошёл учиться на военного психолога.

– У вас большой опыт работы в волшебстве, это очень хорошо, – снова попытался улыбнуться мастер.

Лежащий в коляске ребёнок, недовольно кряхтя, заворочался. Мичайо оторвался от бумаг, и склонившись над ним, издал тихое «тшш…». Это должно было успокоить малыша, но, вместо этого он вновь ярко выразил своё недовольство, схватив мастера за нос.

– Кэтсу, – с лёгкими нотками строгости негромко произнёс блондин, после чего снова повернулся к волшебнику. – Ради Бога, простите, мне совсем не с кем его оставить.

– Всё в порядке, – усмехнулся мужчина. – Я и сам когда-то был отцом, поэтому прекрасно вас понимаю.

– Огромное вам спасибо и ещё раз извините.

Малыш недовольно замычал, и мастер, осторожно достав его из коляски, усадил «вредину» на колени.

– У вашего ребёнка очень красивые глаза, – улыбнулся Клеменс.

– Да, необычные, – растерянно улыбнулся мастер. – Один карий, второй голубой… Впрочем, мы отошли от темы. У вас есть семья? Жена? Дети? Может кто-нибудь из родственников тоже работает в волшебстве?

– Нет, я вдовец.

– А дети?

– Дети с женой

– Ох, я снова прошу меня извинить.

– Ничего, вы же не знали. Давайте перейдём к следующему вопросу.

– Хорошо, – снова кивнул Мичайо, попутно пересаживая малыша в другую позу, потому что тот снова начал капризничать. – Какую должность вы рассматриваете?

– Вероятнее всего командного или волшебного психолога, на другую мне не удастся устроиться.

– Почему же? – нахмурился мастер.

– С моим здоровьем есть ещё варианты?

– Могу предложить вам вакансию командного наставника. Мне кажется, вы, со своим багажом знаний и жизненного опыта, отлично справитесь.

– И в чём же она заключается?

– Должность командного наставника заключается в том, чтобы помочь молодым волшебникам, собственно, стать командой. Наставник учит ребят слушать друг друга, лидировать, подчинятся, искать вместе новые решения, тренирует комбинированные атаки, командные стратегии, ещё…

Его речь перебил громкий плач сидящего на коленях малыша.

– Нет, Кэтсу, только не сейчас, я тебя умоляю, – замученно простонал мастер, крепче прижимая ребёнка к груди.

– Может он голодный? Или плохо спал? – предположил волшебник, глядя на ревущего в руках блондина малыша.

Клеменсу очень хотелось помочь хотя бы малость, но, к сожалению, это не представлялось возможным. С чего бы он раздавал советы своему будущему начальнику? Тем более в воспитании его собственного ребёнка. Оставалось лишь наблюдать за этой жалкой сценой и сочувствовать её участникам.

– Мы кушали полчаса назад, – обеспокоенно произнёс мастер, поднимаясь на ноги. – Извините, я не знаю, что ему на этот раз не понравилось.

– Всё в порядке, не переживайте по пустякам.

Малыш рыдал, Мичайо, сто раз на минуту извиняясь, пытался его успокоить, а Клеменс молча наблюдал за этим представлением, выражая свои молчаливые соболезнования. Прошло ещё около десяти минут безуспешных утешений со стороны мастера и, Фрай, набравшись смелости, всё же решил вмешаться.

– Мастер, посмотрите на меня, – немного неловко начал волшебник, подходя ближе к блондину. – Вы так никогда его не успокоите, успокойтесь сначала сами.

– Я ещё раз прошу прощение. Тут и няня заболела, и Кэтсу плохо спит, и собеседование ваше сорвалось, и ещё куча всего…

– Позвольте я, – устало вздохнул мужчина, протягивая к ребёнку свои сильные, местами загрубевшие руки.

Мастер, даже не пытаясь в чём-то возразить, молча передал ревущего малыша волшебнику. Его руки, отпустив наконец тяжёлый груз, безжизненно упали, повиснув. Похоже, они были в напряжении постоянно, всегда то держали, то качали малыша, вне зависимости от погоды, настроения и времени суток. Смотреть на это зрелище было невыносимо жалко и больно, именно поэтому Клеменс сел, отвернувшись к двери. Минута, две и детский плач сошёл на тихие капризы и всхлипы, а потом и вовсе затих.

Мичайо по-прежнему стоял у стола, устало опиравшись плечом о стенку, и внимательно наблюдал за каждым движением волшебника. Фрай не спеша повернулся к нему лицом, малыш на руках Клеменса уже перестал плакать, лишь иногда всхлипывал и издавал жалобные поскуливания.

– Дети – они всё чувствуют. Вам плохо – и он начинает капризничать. В первую очередь, берегите себя, не суетитесь, перестаньте так обо всём переживать. Вы уж извините, что так нахально раздаю советы, просто больше не могу смотреть на ваши совместные с ним страдания.

– Нет, что вы, я глубоко вам благодарен, – выдавив из себя что-то похожее на улыбку, отозвался блондин. – Похоже, рядом с вами он чувствует себя в безопасности.

– Да, бросьте, всего лишь азы отцовства, – пожал плечами волшебник. – А как зовут, ещё раз?

– Кэтсу.

– Кэтсу значит, – ласково улыбнулся Фрай, ещё раз взглянув на недовольного малыша. – И он поди волшебником будет?

– Конечно, – снова садясь за стол, усмехнулся мастер. – А как подрастёт, тоже пойдёт в команду.

– Кому же ты, Кэтсу, интересно, достанешься такой громкий?

– Определённо, очень везучему наставнику.

– Точнее не скажете, мастер.

– Вернёмся к нашей беседе.

Солнечное утро – это прекрасно, если только твои окна не выходят на восток. В противном случае, можно вполне обойтись без будильника даже в самый долгожданный и безмятежный выходной. Зато никогда не проспишь на работу, даже если очень этого захочешь.

Яркие лучи, просочившись сквозь дешёвые кружевные шторки, с опаской заползли на лицо спящего волшебника. Клеменс недовольно прищурил глаза и, взглянув на часы, устало вздохнул. Стрелки давно уже перевалили за шестой час утра, это означало одно – больше лежать нельзя, пора собираться на работу. Фрай одним движением скинул с себя одеяло и, сев на край кровати, потянулся за своей неразлучной подругой – старой тростью. Вот уже двадцать лет он ходит с ней на прогулки, водит по кафе и ресторанам, берёт с собой на работу, а она, в свою очередь, дарит ему самый ценный на свете подарок – возможность ходить.

Ноги коснулись пола, рука уже привычно легла на трость, вторая же встала на прикроватную тумбочку, чтобы помочь волшебнику поднять себя на ноги. Всё же, приложив небольшие усилия, Клеменсу удалось встать. Переставляя трость, которую он по привычке держал в левой руке, волшебник хромым отрывистым шагом дошёл до ванной комнаты и посмотрел в зеркало. Грубое бледное лицо, искривлённое в некоторых местах небольшими морщинами, было уставшим. Всегда. На голове осталось ещё немного рыжих волос, ещё не все успели потерять свою краску . Когда-то они были густыми, красивыми и напоминали яркие лепестки пламени, танцующие вечерами по потрескивающим паленьям в камине главного холла гильдии, и грели они так же отменно. По сей день он помнил звонкий смех дочери, когда та, забравшись к нему на плечи, запускала руки в рыжие густые пряди и принималась требушить их в разные стороны. Да. Этот смех он запомнил на всю жизнь, пронёс через сражения и долгие странствия по морям и пустыням и всю жизнь ещё будет помнить. Будет помнить её красивые зелёные глаза-бусинки, смешную, без переднего зуба, улыбку и пухлые щёки, усыпанные веснушками. Аккуратные прямые усы с годами тоже потускнели, поседели в кое-каких местах и стали ничуть не мягче зубной щётки. А глаза… Глаза у него были больные. Всегда больные, когда он смотрел в зеркало. Но стоило Фраю покинуть свой дом, внезапно вместо этих больных тускло-зелёных глаз появлялись новые – сильные, бодрые и уверенные изумруды.

Ручка крана со скрипом повернулась, и вода отрывистыми порциями упала в раковину. Клеменс успел подставить ладони под струю прежде, чем она начала уползать в водопровод через круглую ржавую решётку, похожую на неаккуратный цветок. Холодная вода неприятно обожгла лицо, волшебник снова сморщился.

После окончания водных процедур во рту ещё до самого завтрака оставался противный горький привкус зубного порошка, но Фрай не спешил перебивать его едой. Он не спеша поставил чайник и, сев за стол с чуть слышным кряхтением, задумчиво взглянул на «стену памяти». Среди обшарпанных зелёных полосок старых обоев висели две фотографии, тоже старые. С одной из них на Клеменса смотрели дочь и красавица-жена, а с другой – шестеро молодых ребят, совсем ещё юных волшебников. Эти фотографии кое-что объединяло – обе они были в чёрных рамках. Рядом, на холодильнике, в скромной стеклянной вазе стояли восемь красных гвоздик. Они грустно свесили свои листья, но головки их были всегда подняты вверх – к небу.

– Доброе утро, родные, – тихо обронил Клеменс.

Он сидел, смотря на фотографии с какой-то грустной надеждой, словно не знал о том, что ему никто не ответит. Чайник засвистел. Пришло время завтракать.

– А знаете, – будто не заметив молчания, продолжил он, подходя к плите со стоящими на ней разных размеров кастрюлями. – У меня очень важный день намечается. Подумал я, после трёхлетнего перерыва, снова взять наставничество.

Клеменс усмехнулся и, поставив на стол тарелку овсяной каши, снова взглянул на одну из фотографий – фотографию, где вшестером дурачились юные волшебники, или как их ещё ласково называл Фрай – «желторотые».

– Да-да, неугомонные, это из-за вас мне трёхлетний перерыв брать пришлось, расстроили совсем бедного старика. Я бы, если честно, сам наставничество брать не стал, но мастер, хитрый гад, пообещал в этом году за наставничество доплату. А я что? Мне веранду ещё достроить надо, где деньги-то взять на всё это? Вот и придётся теперь с новичками возиться. Хотя…

Клеменс на секунду замолчал и, взглянув на серую в его ложке крупу, пожал плечами.

– …может и есть в этом какая-то своя романтика.

Закончив завтрак, волшебник сполоснул тарелку от остатков каши и снова отправился в спальню, где его ждала уже порядком приевшаяся за шестнадцать лет форма. Фрай застегнул последнюю пуговицу на голубом мундире, на жёлтых погонах сверкнула золотистая буква «С» – ранг волшебника. Новый день, новая профессия, новые возможности. «Ну, с Богом», – выдохнул Клеменс, надевая на шею бейджик на зелёной ленточке.

Макс Клеменс Фрай

Психолог чрезвычайной ситуации

Волшебник гильдии «Крылатый призрак»

В зале совещаний всё как обычно тихо. Наставники в чистых голубых мундирах что-то размеренно и спокойно обсуждали между собой, время от времени тихо смеясь в кулак из забинтованных пальцев. В отличие от молодёжного лофта, взрослые встречи не отличались шумом и гоготом, зато было в них что-то своё, особенное, какая-то теплая и семейная атмосфера сдружившегося ещё с начальной школы коллектива.

Большой длинный стол, висящая на стене школьная доска, графин с морсом у самого входа, тумбочка с печеньем и стоящие по разным углам цветы. Фикусы, сансевиерии, герани… Особенно много их было у окна, большого светлого окна, возле которого было крайне приятно находиться. Сейчас, в ожидании совещания, возле него сидела Агнесс – молодая наставница. По образованию – волшебник, а по призванию – учитель. Она с огромным удовольствием взяла наставничество над одной из немногочисленных молодых команд, горячо полюбив каждого её участника всем сердцем. Это был уже второй год её работы наставником, но с самого первого дня новой должности Агнесс ни разу не пожалела о своём решении. Девушка сидела за столом, перебирая разного рода бумаги, пока её не потревожил чей-то лёгкий толчок в спину.

– Утреца, Агнесс, – усмехнулся высокий кудрявый блондин, протягивая ей стаканчик кофе. – Чем так занята?

– Доброе утро, Лукас, – улыбнулась наставница. – Проверяю отчёты перед сдачей.

– Мы сегодня сдаём отчёты?

– Да, а ты забыл?

– Я и не запоминал, – пожал плечами волшебник, усаживаясь на стул рядом.

– Лукас, как так!? Мастер же говорил нам на прошлом собрании! О боже, если мы не сдадим эти отчёты до завтрашнего вечера… – встревоженно затараторила Агнесс, но, к счастью, её быстро перебил звонкий смех друга.

– Расслабься, я же шучу.

Наставник вытащил из сумки пачку бумаг и, кинув их на стол, подмигнул сердитой подруге.

– Ты дурак, – фыркнула она.

– Я знаю, – вновь усмехнулся блондин. – Говорят, на этом собрании можно перераспределить команды. Собираешься меняться с кем-то?

– Нет, даже мысленно, – нахмурилась Агнесс. – Тем более, мои ребята числятся в ряду лучших команд нашей гильдии.

– Именно поэтому я так интересуюсь, хочешь ли ты меняться, или нет.

– Ни за что!

– Ладно тебе, – рассмеялся Лукас. – Я вчера разговор мастера подслушал.

– Нехорошо подслушивать, тем более разговоры мастера.

– Не нуди. Короче, на сегодняшнем собрании нам представят новую команду.

– Не интересует, – фыркнула наставница.

– А если они покажут лучшие результаты, а? Тебе же доплатят.

– Кайл и Алеста в этом сезоне показали отличные результаты, мне этого достаточно.

– Непоколебима, – улыбнулся блондин.

– Убери ноги со стола, мастер скоро придёт.

Дверь зала тихонько скрипнула, и в проёме показался крепкий мужской силуэт с блестящей старой тростью в левой руке. Незнакомец поправил висящий на зелёной ленте бейджик и, хромая, добрался до одного из ближайших стульев. Он не стал наливать себе морс и не взял печенья. Волшебник невозмутимо открыл свою, больше смахивающую на почтальонскую, сумку и принялся раскладываться на общем столе.

– Это кто? – немного насторожившись, тихонько спросила Агнесс.

– Ты о ком?

– Да вот.

Наставница незаметно кивнула в сторону только что вошедшего в зал мужчину, Лукас опять усмехнулся.

– Доброе утро, мистер Фрай.

– Здравствуй, Лукас, – кивнул в знак приветствия незнакомец, не отрываясь от дел.

– Ты его знаешь? – удивлённо вскинула брови Агнесс.

– Его многие знают, – пожал плечами волшебник. – Это наш местный психолог, ну и бывший наставник по совместительству. Странно видеть его здесь, он три года на собраниях не появлялся.

– То-то я с ним не знакома, – усмехнулась девушка, постукивая бумагами по столу, чтобы подровнять их края.

Агнесс осмотрелась по сторонам и заметила, что волшебников в зале становится всё больше и многие из них уже сели на свои местах, подготовив бумаги и отчёты к сдаче. Собрание должно было начаться с минуты на минуту.

– Лукас, убери ноги со стола.

– Да уйди ты.

– Доброе утро, лучшие в мире сотрудники! – донёсся из конца зала радостный голос Мичайо.

Лукас соскочил со стула и, ударившись затылком о подоконник, зашипел от боли. Сидящие в зале волшебники встали со своих мест, приветствуя вошедшего в аудиторию мастера.

– Так, вижу новые лица, и старые вижу. Клеменс, с возвращением вас!

– Сердечно благодарю за тёплый приём.

– Ну, что ж, садитесь, и мы, пожалуй, начнём.

Скрип стульев, Лукас наконец поднял голову, чтобы поздороваться с мастером, но его тут же отдёрнула обратно на стул сидящая рядом Агнесс.

– Сиди уже ровно.

– Отвали.

– Итак, – улыбнулся блондин. – Сегодня мы подводим итоги этого сезона и начинаем следующий. Попрошу приготовить отчёты к сдаче, есть у кого-нибудь, чем меня порадовать?

– Да, – отозвавшись, встала со своего места Агнесс.

– А ну-ка поделитесь.

– Мы в этом сезоне сумели выбиться в рейтинг пятисот лучших команд по Азалии.

– Какая прелесть! А что вы за команду ведёте?

– Я веду команду «Фокус-покус».

– Это Кайл, Камилла, Мин, Алеста…?

– Да, эти ребята.

– Что ж, ребят мы обязательно поздравим в лофте, а вам, Агнесс, полагается надбавка.

– Благодарю, – улыбнулась девушка, поймав на себе завистливый взгляд кудрявого приятеля. – У моей команды ещё много достижений за этот сезон, но я не хочу отнимать время у других, поэтому вложила все их дипломы и грамоты в папку с отчётами.

– Я обязательно всё посмотрю, – кивнул Мичайо, собирая отчёты со стола. – Спасибо за вашу открытость. Есть ещё?

– Я веду команду «Канарейки», девочки стали главными экологическими активистами в этом месяце и организовали на острове общий субботник.

– Луиза, это прекрасно. А что насчёт команды «Соколиный глаз», Лукас?

В аудитории зависло минутное молчание, мастер прошёл круг мимо стола и, загруженный отчётами, вернулся на прежнее место у доски.

– У вас почему-то самая тонкая папка. Неужели не было наград в этом сезоне?

– Начнём с того, что Бруно в этом сезоне показал себя с лучшей стороны. Ни разу не попадался с сигаретами на практиках с детьми и даже на парах появился пару раз! И… Закончим.

– Поздравим Бруно, – нервно улыбнулся Мичайо. – Ладно, остальных я обязательно отмечу, посмотрев ваши отчёты. А теперь о следующем сезоне. Во-первых, в гильдии собираются две новые команды, досье каждой из них я сейчас пущу по кругу, во-вторых, как у нас с давних пор заведено, в конце сезона наставники могут поменять, принять или отказаться от своих команд.

– Я хочу поменять! – не дав мастеру договорить, соскочил с места Лукас.

– У вас сегодня отличная возможность это сделать, ведь, повторюсь, среди команд есть новые ребята. Агнесс, передайте ему досье.

Мастер пустил папку по столу и та, проскользив мимо трёх наставников, остановилась в руках у девушки.

– Ладно, Клеменс, теперь мне хотелось бы побеседовать с вами. Для чего вы сюда пришли?

– Я бы хотел возобновить наставническую деятельность.

– Не буду врать, мы вас очень ждали.

Мичайо поднял голову на сидящего в конце стола волшебника и, улыбнувшись, кивнул ему в знак уважения. Фрай кивнул ему в ответ.

– Я понимаю, что восстановиться после такого несчастья непросто, поэтому, если вдруг вы почувствуете, что снова ступить на путь наставника вам не по силам, мы не будем вас за это осуждать. Вы можете быть со мной искренним.

– Я ценю вашу заботу, мастер.

– Лукас, вы ознакомились с досье?

– Да, – неловко улыбнулся наставник. – Знаете, я, пожалуй, откажусь.

– Хорошо, – пожал плечами Курагама. – Передавайте дальше, а я пока расскажу вам немного о событиях, ожидающих нас в ближайшие две недели.

Мастер рассказывал что-то сидящим в кругу наставникам, писал на доске, иногда шутил, иногда наоборот, рассказывал что-то очень внимательно и серьёзно, волшебники его сосредоточенно слушали. Досье команд путешествовали по столу. Первое быстро нашло себе приют в руках какой-то добродушной пожилой наставницы, а второе почему-то волокло за собой смешки, удивления и тревожные вздохи. Наставники с интересом брали его в руки, но, доходя по последней страницы, почему-то начинали хмуриться, складывая губы в трубочку или вовсе, резко хлопая им о стол от досады, передавая следующему в это же мгновение. Клеменс же смотрел на него, сгорая внутри от любопытства. Что же в нём такого, в этом досье? Чьё личное дело так пугало всех сидящих здесь волшебников? Мастер даже успел пару раз пошутить о «чудовищах, вылезающих из-под последней страницы», но ситуацию это никак не изменило, зато подняло настроение волшебникам.

– Ну, что ж, Клеменс, вы последний, – пожал плечами Мичайо. – Я так понимаю, чудовищное досье мне придётся забрать?

– Стойте, – прервал его Фрай. – Дайте взглянуть.

– Пожалуйста, – улыбнулась Агнесс, протягивая ему папку. – Но я бы не советовала брать этих ребят.

– В советах не нуждаюсь.

– Мы отошли от темы, – хлопнул в ладоши мастер, после чего продолжил свой долгий монолог.

Клеменс открыл досье.

Страница 1

Линкольн Эмиль Флёрфиа

Ранг «E»

Раздел магии: светлая

Класс магии: иллюзия

Подвиг магии: цветочный

Тип магии: фиалка

«Флёрфиа…», – задумался волшебник. «Я много слышал об этой фамилии. Их семья известна на всю Азалию красотой своей магии».

Страница 2

Ивар Ника Тайт

Ранг «E»

Раздел магии: светлая

Класс магии: создание

Вид магии: естественный

Тип магии: холод

Страница 3

Ивар Кира Тайт

Ранг «0»

Медицинский сотрудник гильдии «Крылатый призрак»

«Врёт», – усмехнулся Фрай: «Если сестра волшебница, то и её природа не обделила. Интересно только, почему врёт?».

Настало время последней страницы. Что же, интересно, такого отпугивающего и страшного находится на последней странице? В предвкушении чего-то ужасающего, Клеменс перевернул последнюю страницу и, к удивлению всех сидящих в зале, невольно умилился.

– А фото свежее?

– Кого? – отозвался мастер.

– Вырос, не узнать его совсем.

– Ах вот оно что, – рассмеялся Мичайо. – Что там? Чудо моё досталось?

– И вы совершенно правы, мастер.

Страница 4

Мичайо Кэтсу Курагама

Ранг «A»

Раздел магии: светлый

Класс магии: Чистый

– Ну, что я могу сказать, – прокашлявшись, начал Клеменс. – Наследник богатой знаменитой семьи, второкурсница-активистка, медсестра первогодка и гений на два ранга выше каждого здесь, не считая мастера – команда неплохая собралась.

Все в аудитории замерли, в ожидании ответа последнего кандидата на необычную команду, уже делая внутри каждый свои ставки: откажется или совсем псих? Фрай ещё полминуты помолчал, чтобы сохранить интригу и ещё чуток насладиться этими загадочными, прикованными к нему голодными взглядами, а потом, громко положив папку на стол, с ухмылкой пожал плечами.

– Забираю этих ребят себе под крыло.

– Супер, – хлопнул в ладоши Мичайо. – Подойдите ко мне, я дам вам подписать нужные бумаги. Остальные – свободны. Я рассказал всё, что мог, встретимся через две недели.

Фрай невозмутимо взял свою трость и под удивлённые взгляды и ироничные смешки направился к мастеру.

– Подпишите вот здесь, – вновь улыбнулся он, протягивая волшебнику незамысловатую бумагу.

Клеменс внимательно прочитал договор и, оставив свою угловатую роспись в углу листа, вернул его мастеру.

– Когда состоится первая встреча с ребятами?

– Завтра в десять часов утра. Если что-то изменится, я вам обязательно сообщу.

– Я буду, – кивнул взрослый волшебник. – Буду без опозданий.

Попрощавшись с мастером, Фрай вышел в коридор, где его встретил порядком ошарашенный Лукас. Он тихо сидел на скамейке и, положив щеку на ладонь, разглядывал только что покинувшего аудиторию волшебника, что он конечно же не мог не заметить.

– Хотел спросить что-то? – негромко позвал наставника Клеменс.

Лукас неловко улыбнулся и, тяжело вздохнув, подошёл к своему новому коллеге.

– Мистер Фрай, – осторожно начал он. – А вам не страшно?

– Чего я вдруг должен боятся?

– Ну, это, наверное, непросто – обучать мага на два ранга выше собственного, да ещё и с таким пылким характером.

– Да брось, у кого из подростков характер не пылкий? Справимся, подружимся и всё пойдёт на лад.

Дальше наставники шли молча. Клеменс, прихрамывая, двигался по коридору, Лукас плёлся следом, иногда бросая в его сторону заинтересованные взгляды.

– А как вы собираетесь решать вопрос с первым мальчиком?

– С Эмилем?

– Да, он ведь тоже сын мастера и, на секундочку, Флёрфиа. Слышали о влиянии этой фамилии в восточной части Азалии?

– Да, доходили слухи, – всё так же невозмутимо произнёс Фрай, постукивая по золотистому ворону на верхушке трости указательным пальцем.

– Ну? И как с ним? Как вы найдёте на него управу? Если ему что-то не понравится, вы можете нарваться на серьёзные неприятности. Ладно, он здесь, как я слышал, учится по доброй воле и если что может просто собрать вещи и покинуть гильдию, но Кэтсу…

– Что Кэтсу?

– Осмелитесь взять «золотого сыночка»? – поморщив нос, с опаской шепнул Лукас. – Это же сын мастера! На него никто ещё не решался повысить голос.

– А Штеффи?

– Это ещё кто такая?

– Тренер по акробатике, – вздохнул Клеменс. – Она здорово на него орала, пока тот был ребёнком. Впрочем, и сейчас орёт не тише.

– Штеффи… Вспомнили же Штеффи! Ладно, её не в счёт. В любом случае, какой здравомыслящий человек будет повышать голос на сына мастера? А если на него нельзя повышать голос, то как тогда тренировать? Мягко по головке за ошибки гладить?

– Послушай, – перебил его волшебник.

Лукас замолчал, Фрай остановился и, устало потерев переносицу, тронул блондина за плечо. Наставник невольно вздрогнул и, тоже остановившись, повернулся к своему собеседнику.

– Что?

– Для чего ты мне всё это говоришь?

– Я лишь хочу помочь, мистер Фрай! Поймите, я знаю вас, как очень грамотного специалиста в области психологии и очень не хочу, чтобы вы нарвались на большие проблемы. Одумайтесь! Сын мастера и молодой граф у вас в учениках!

– Да, – пожал плечами Клеменс. – Будет непросто.

– Тогда зачем? – яро всплеснув руками, сбил его Лукас.

Фрай снова замолчал. Он задумчиво взглянул сначала в окно, потом на взбудораженного наставника и, потерев двумя пальцами свои усы, пожал плечами снова.

– Знаешь, почему рыбаки иногда упускают чудовищно крупную рыбу?

– Почему же?

– Боятся, что не выдержит удочка.

– Что за бред? – нахмурился Лукас, но Клеменса уже не было рядом.

Он неторопливо шёл к выходу, звонко постукивая по деревянному паркету старой тростью.

– Мистер Фрай! – снова позвал его Лукас.

– А ведь этой рыбой они могли накормить семью или продать её на рынке, получив неплохую сумму…

– Мистер Фрай, я вас не понимаю!

– Потом поймёшь, – хрипло рассмеялся волшебник.

Рассмеялся и ушёл, оставив кудрявого блондина в компании одиночества и странного недоумения.

Глава 7

«Хорьки и охотники»

– Ещё чего! Не пойду я никуда!

– Странно, – наигранно задумался Мичайо. – А ведь ещё день назад такое рвение было. Куда же оно делось?

– Оставь меня в покое.

Волшебник недовольно фыркнул и, громко хлопнув дверью, исчез в своей комнате. Кто бы знал, что мастер так серьёзно отнесётся к его словам, произнесённым с дуру вечер назад? «Какая команда?! Какая ещё к чёрту команда?! Не было же людей! Не было!», – нервно вышагивая по комнате, причитал Кэтсу. Тогда он сказал про команду не подумав, чтобы от него наконец-то отвязались, и даже немного посмеялся потом со своего остроумия, но сейчас, когда перспективы похоронить сольную карьеру волшебника и перейти в предначертанную отцом команду уже не казались такими призрачными, парню было совсем не до смеха. Признаваться отцу во лжи? Тоже не вариант. Кэтсу всё ещё думал, что Мичайо ни о чём не подозревал и искренне хотел для него только лучшего, поэтому решил до последнего оттягивать момент и хранить молчание. Стыдно было пускать все старания отца коту под хвост, расстроится ведь, да и сам волшебник будет потом долго мучиться угрызениями совести. Тогда он ещё не знал, что мастер догадался обо всём ещё с первой фразы за столом и сейчас спокойно наблюдал за его тревожными метаниями из комнаты в комнату, еле сдерживая смех.

Кэтсу наконец остановился возле старого фортепиано и, медленно выдохнув, постарался собраться с мыслями, но его тут же прервал тихий скрип дверной ручки, не предвещающий ничего хорошего.

– Кэтсу, в чём дело? – донёсся сзади удивлённый голос отца.

– Я не могу пойти сегодня, – наконец прекратив истерику, спокойно ответил волшебник.

– Почему же?

– Я форму со вчера не постирал.

– Я постирал.

– Может у меня голова болит.

– Ничего страшного, – пожал плечами Мичайо. – Придёшь, познакомишься с наставником, ребятами, а потом мы отправимся к Лин, смотреть твою голову.

– Уже и наставник нашёлся?!

– Да, как раз вчера утром.

– О боже… – страдальчески протянул Кэтсу, падая на диван.

В комнате зависло минутное молчание. Волшебник лежал, устремив опечаленный взор в потолок, Мичайо стоял в дверном проёме и молча ожидал конца его истерики. Команда есть, наставник есть, во лжи признаваться уже стыдно – ситуация безвыходная. Они бы вдвоём молчали ещё долго, но, к счастью или к сожалению, их напряжённую тишину прервал уже порядком уставший от этой «трагикомедии» мастер.

– Кэтсу.

– Что?

– Любые поступки имеют свои последствия, попытка соврать мне – тоже.

– Так ты всё знал, – прикрыв глаза, то ли обречённо, то ли облегчённо от только что сброшенного груза совести вздохнул юноша.

– А у тебя когда-то получалось мне соврать? – вопросительно вскинув брови, усмехнулся Мичайо.

Волшебник стыдливо отвёл взгляд и, недовольно цокнув, замолчал. Очередная попытка перехитрить отца обернулась для него грандиозным провалом, грандиозным настолько, что теперь ему придётся расплачиваться за него минимум девять лет, а может и больше. Сердце билось часто и громко, волнение и тревога вырастали в настоящий страх, но Кэтсу не хотелось этого признавать.

– Ты уже взрослый и должен понимать всю важность командной работы, – устало вздохнув, продолжил мастер. – Тем более, посмотри, удача повернулась к тебе лицом.

– Спиной, – перебил его взволнованный юноша. – Хотя, судя по обстоятельствам, не спиной даже, а задницей. Полной задницей на десять несчастных лет.

– Нет, лицом. Команда сама нашла тебя, да и наставник вам достался блестящий.

– Кто?

– Клеменс Фрай, ты его отлично знаешь.

– Да нет! Ну не может же быть всё настолько плохо! – закрыв лицо ладонями, заунывно взвыл волшебник. – Нас будет вести человек, менявший мне пелёнки! Как мы будем друг друга воспринимать?

– Ты думаешь он один в гильдии тебе пелёнки менял? Когда я уезжал с отрядом, тебя по очереди с рук на руки передавали. И что? Никто тебя не воспринимает?

В комнате зависла неловкая пауза, Кэтсу то ли в ужасе, то ли в смятении посмотрел на отца.

– Ты серьёзно?!

– Абсолютно.

– О боже мой!

Кэтсу окончательно отвернулся от отца и, утопив лицо в подушке, натянул до ушей покрывало.

– Одевайся. Через десять минут ты должен быть на главной арене.

– Давай честно, – откуда-то из-под покрывала донёсся жалобный вздох. – Я не смогу ни с кем из них поладить.

– Не говори о том, чего ещё не пробовал.

Мичайо сдёрнул покрывало с траурно погрёбшего себя под ним юноши и, похлопав бедолагу по плечу отправился по направлению к двери.

– Нужно знакомиться с новыми людьми, – продолжил драму волшебник. – А ты и сам знаешь у меня с этим…

Мастер вопросительно взглянул на сына, Кэтсу снова отвёл взгляд.

– …проблемы.

– Послушай меня, Кэтсу, многие проблемы в жизни решаются обычным поднятием задницы. Иди и одевайся.

Занавес. Очередной спор с отцом закончился для волшебника провалом. А ещё говорят про него: «Гений, гений…».

«Нет, нет, нет! Я же не могу опоздать!», – повторял у себя в голове Эмиль, судорожно спускаясь по лестнице. Это же надо! В трёх соснах и потерялся! Мичайо попросил его занести бумаги к секретарю, чей кабинет находился на неизведанном Эмилем таинственном втором этаже. Кабинет секретаря-парень-то нашёл, а обратную дорогу забыл напрочь. Вот и петлял он по коридорам, мечась от одной двери к другой, в надежде на то, что лестница сама его найдёт. Теперь же, после сего увлекательного квеста, волшебник пулей летел на склад, по поручению всё того же человека, моля всех на свете богов, чтобы не опоздать к назначенному времени. В противном случае, на первую тренировку он отправится не в прочной красивой форме, сшитой по заказу на его размер, а в обычных джинсах. В них же и сгорит в первом же волшебном спарринге и земля ему, как говорится, мягкой перинкой.

Двери с громким стуком распахнулись, влетев со всего размаху в и без того побитые стены, сидящая за столом экспедиторша вздрогнула, чуть было, не выронив из руки овсяный пряник. Пожилая женщина поправила съехавшие на нос очки и, переведя взгляд в сторону дверного проёма, увидела только что явившегося сюда запыхавшегося юношу.

– Господи, – недовольно вздохнула она, откладывая пряник в сторону. – Ходить спокойно по коридорам не научился ещё?

– И-извините, – неровно дыша, кивнул волшебник.

– Давай быстрее, мы через десять минут закрываемся. Чего хотел?

– Но склад работает ещё два часа, если смотреть по распорядку…

– А у меня свой распорядок, – перебила его экспедиторша. – И через десять минут обед у меня. Понятно? Чего хотел?

– Мастер послал, форму забрать.

– Какую форму?

– Тренировочную, наверно, – неловко улыбнувшись, пожал плечами Эмиль.

– А какаю ты ещё хотел? Конечно тренировочную, до боевой не дослужился ещё.

– Но вы же сами спро…

– Поумничай мне тут! – снова оборвала его пожилая женщина. – Фамилия.

– Флёрфиа.

– А, ты этот, граф который.

Волшебник раздражённо вздохнул, а экспедиторша, медленно вставая со стула (так медленно, что казалось она вот-вот заскрипит), бросила свой грозный взгляд сначала на печенюшку, потом на Эмиля, словно тот намеревался её украсть и, шаркая тапочками по старому кафелю, исчезла в бесконечных стеллажах с коробками. Прошла минута, две, три, пять… На седьмой минуте Флёрфиа уже заметно занервничал, потому что, судя по её внешнему виду, вариант гибели старухи в стеллажах не казался таким уж невозможным, но, спустя десять минут, толстая фигура в обтягивающей малиновой кофте, снова появилась у стола с мягким белым пакетом.

– Понаехали тут графы всякие, – презрительно взглянув на Эмиля, сморщилась экспедиторша. – Не сидится вам в своих столицах, съезжаетесь на остров и мусор с собой везёте.

– Но я…

– Знаем мы вас, знаем, не оправдывайся. Иди, вон, мерей лучше форму, у тебя не так много времени.

– Хорошо, – как можно дружелюбнее постарался улыбнуться Флёрфиа. – А где у вас примерочная?

– Примерочная? – усмехнулась старушка. – Ты ж мой золотой! Ишь чего, примерочную ему подавай! Картонку за шторкой видишь?

Эмиль с опаской посмотрел сначала на грязную засаленную шторку, потом на экспедиторшу и, нервно сглотнув, кивнул.

– Вот туда иди. Шевелись, давай, на обед опаздываю из-за тебя.

Преодолев желание вылететь к чёрту и с этой картонки, и из этой гильдии, Эмиль всё же переоделся и, взглянув на себя в зеркало, с облегчением вздохнул. Одежда села, как влитая, а это значило, что больше в этой страшное место под названием «общий склад» он не вернётся никогда. По крайне мере, до следующего года точно.

Форма была чёрного цвета и, к сожалению , Эмиля, прекрасно обтягивала тело во всех местах. Ткань для изготовления тренировочной одежды использовалась особая. Она только с виду казалась хлипкой и ненадёжной, но на деле прекрасно отражала и огонь, и свет, и электричество, ещё и давала дополнительную защиту в виде отличной противоударности. На ногах красовались длинные чёрные ботинки с жёлтой шнуровкой и подошвой, под ними – жёлтые гольфы, чтобы не стереть ноги долгой ходьбой. Штаны, к слову, были тоже какого-то приглушённо-жёлтого оттенка. Юноше было весьма непривычно видеть себя в этом цвете, потому что до поступления в «Крылатый призрак» форма его, что парадная, что боевая была исключительно в фиолетовых тонах.

Каждой гильдии на совете присуждался свой цвет. У Нотного стана это был фиолетовый, у крылатого призрака – жёлтый, и так далее, далее… Поэтому, в новой гильдии, Эмилю приходилось тяжело, уж слишком здесь всё было другое и непривычное.

На плече изящно облегающей формы блестел серебристый значок с буквой «E» – его честно, как он думал, заслуженным рангом. На спине же, красивой золотистой вышивкой, красовались два больших, блестящих на свету крыла. Флёрфиа разглядывал бы себя ещё долго, но его уже через пару минут прервал противный старческий голос.

– Уснул там?

Эмиль выругнулся про себя несколько раз и, резким выдохом сбросив с себя злобу, открыл шторку.

– Нет, я закончил.

– Красавец какой! – улыбнулась экспедиторша. – Ну-ка покрутись. Нет, ну точно на тебя шили!

– А штаны точно должны так облегать? – неловко улыбнулся юноша.

– Конечно.

– Зачем этот цирк, – недовольно отвернувшись, шепнул себе под нос Эмиль.

– Дурачок что ли? – усмехнулась старушка, снова усаживаясь за чаепитие. – Во-первых, чтобы всё закрыто было, во-вторых, обтекаемость лучше, а в-третьих, чтобы не цеплялось ничего нигде и движения свободные были. Зацепишься где-нибудь, ногу потянешь, и мастер отвечай за тебя?

– Ну…

– Ой, знаем вы вас! – не дав ничего сказать, снова перебила его экспедиторша. – Думал будешь в балахонах бегать, шляпах и мантиях? Голову хоть иногда включай, ей Богу! Ещё скажи, что девчонки в бой пойдут на каблуках и с голым пузом. Дуй, давай, куда так торопился, у меня и так из-за тебя обед задерживается.

Флёрфиа кивнул ей в знак благодарности и, скинув в пакет свою старую одежду, выбежал со склада, второпях не закрыв за собой двери. «Невоспитанная молодёжь», – недовольно вздохнула старушка и, закатив глаза, снова отложила пряник, чтобы призакрыть распахнутую Эмилем дверь.

Арена – место сражений, побед и проигрышей. Место, где маленькие неуклюжие волшебники превращаются в окрепших повзрослевших солдат. Мощная бетонная громадина, величественно возвышающаяся над небольшими рыбацкими домиками, была видна из любой точки острова и с виду напомнила большую округлую коробку без окон и дверей. Простым гражданам вход туда был открыт только по праздникам, для просмотра показательных выступлений, в отличие от волшебников. Для них это место давно уже стало повседневной рутиной, состоящей из зачётов, тренировок и спаррингов.

Последние два дня Эмиль смотрел на неё с восхищением, с каким-то особым трепетом ожидания, как ждут похода в первой класс маленькие дети, с нетерпением предвкушая момент своего первого появления на чужой, пока ещё не знакомой ему арене. И вот тот день настал. Тот важный и долгожданный день, в который Флёрфиа, несясь сломя голову, опаздывал. Узкие коридоры, серые стены, и повороты, повороты, повороты… Господи, да сколько же их тут?! Еле поспевая за цветными указателями на стенах, Эмиль наконец-то добрался до заветной двери, но открыв её, на секунду остановился. Эта была не та дверь.

На него крайне недоумевающим взглядом смотрел, подтягивающий гольфы Тхи Мин. Рядом, в одних штанах, с бутылкой воды, приставленной ко рту, такими же удивлёнными глазами уставился на влетевшего в комнату и Кайл, который, по всей видимости, ещё секунду назад собирался пить.

– Привет ребята, – быстро вылетело из уст Флёрфиа. – Я где?

– Ты в раздевалке, – растеряно пожав плечами, улыбнулся азиат. – Куда ты так спешишь?

– Мне на арене нужно быть через две минуты. Дорогу не подскажете?

– Во, – кинув бутылку на спортивную сумку, усмехнулся Кайл, показывая рукой в сторону двери на другом конце раздевалки. – А тебе зачем на арену?

– Тренировка, – неловко улыбнувшись, кивнул волшебник.

– Командная?

– Да.

– Так до неё ещё минут пятнадцать, разве нет? – снова встрял в разговор, сидящий рядом волшебник.

Мин, озадаченно вскинув брови и кинул взгляд в сторону кудрявого волшебника, Кайл, прочитав в них немой вопрос, снова усмехнулся.

– Нет, Мин, ты всё правильно говоришь. Эмиль, похоже у тебя спешат часы.

– Ох, Боже, – устало вздохнул Флёрфиа.

Кайл тихо рассмеялся и, похлопав приятеля по плечу, вернулся к своим делам.

– Не парься, с кем не бывает. Можешь, вон, пока с Мином пообщаться, он как раз уже переоделся.

– А тебе не мешало бы поторопиться, – завязывая шнурок на высоком чёрном ботинке, упрекнул его азиат.

– Не боись, не опоздаем, – усмехнулся Кайл, натягивая на себя ярко-жёлтую футболку. – А если и опоздаем…

– Не опоздаем, – строго перебил его Мин.

Эмиль тихо рассмеялся с этой перепалки и, подсев к одному из волшебников устало вздохнул. Хоть и самую малость, но присутствие рядом знакомых лиц давало ему какую никакую уверенность в том, что его не съедят в первые тренировочные дни. Флёрфиа огляделся по сторонам и окончательно убедился в том, что особым богатством гильдия не жаловала. Стены раздевалки были окрашены в какой-то грязный мятный цвет, и никто даже не подумал приклеить на них обои. Пол под ногами противно скрипел, а на бугристом потолке, вместо красивых длинных ламп, озаряющих комнаты яркий белым светом, болталась, чуть подрагивая на одном проводке, стеклянная «груша» к раскалёнными проводками внутри. По бокам раздевалки висели крючки, стояли тумбочки и две небольшие деревянные скамьи – в общем, только всё самое необходимое. Раковина и туалет находились чуть дальше, за соседней дверью и представляли собой небольшую смежную комнатку.

«Занесло же меня», – с улыбкой полной то ли радости, то ли ужаса, вздохнул Эмиль. Сидящий возле него Тхи Мин наконец завязал второй шнурок и, слегка ударив пару раз пяткой о пол, завалился спиной на стенку.

– Значит, Кэтсу всё-таки с вами? – прикрыв глаза, спокойно спросил волшебник.

– Да, – улыбнулся Эмиль. – Причём, он сам изъявил довольно активное желание вступить в команду.

– В этом случае, искренне надеюсь, что мы окажемся с вами в одном отряде.

– Что такое отряды? – нахмурился Флёрфиа.

– Ты об этом не слышал? Волшебники работают в командах, а команды, в свою очередь, в отрядах. Это необходимо для выезда на более сложные миссии и магические игры.

Азиат посмотрел на часы, потом слегка усмехнулся и, поднявшись на ноги, поправил вернувшуюся вверх куртку.

– Знаешь, Эмиль, мне бы не очень хотелось стоять против вас на экзамене.

– Попугая боишься? – рассмеялся Кайл.

Тхи Мин рассерженно толкнул его в плечо и хотел было что-то сказать в ответ, но, поймав на себе недоумевающий взгляд Эмиля, снова улыбнулся.

– Нам пора выходить.

– Я ботинок не надел!

– Твои проблемы.

– Удачи, – снова улыбнулся волшебник, выскочив за дверь, оставляя Кайла в гордом одиночестве и компании ботинка.

Выйдя на арену, Эмиль на секунду замер – это было тотальное разочарование. Он ждал от арены чего-то большего – чего-то яркого и торжественного, но на деле всё это оказалась огромным амфитеатром под открытым небом с самыми разными стенками, фигурами, канатами и прочей ерундой для боевой подготовки. Под ногами причавкивала резиновая дорожка, на подобии тех, что стелят в легкоатлетических манежах, а за ней виднелось огромных масштабов поле с аккуратно подстриженной короткой травкой. На стенах, выкрашенных в белый цвет , висели огромные сетки. Их открывали во время работы в воздухе, на тот случай, если кто-то из волшебников феерично провалит приземление и полетит вниз, навстречу земле. Не самая яркая арена из всех тех, что когда-либо видел Флёрфиа, но размеры… Размеры её поражали. Может примерно с футбольное поле, может чуть больше футбольного поля, но полторы сотни ярдов в длину оно было наверняка. Оно было большим, огромным, громадным.

Оглядев арену ещё раз, Эмиль отправился на поиски своих ребят. К счастью, девочки не стали уходить далеко. Сёстры стояли возле дверей, оживлённо обсуждая что-то между собой. Волшебник ускорил шаг.

– Эмиль! – заметив его издалека, воскликнула Ника. – Мы здесь!

– Вижу, – громко отозвался юноша.

Вскоре, быстрый шаг превратился в бег и, счастливый от грядущей встречи Флёрфиа оказался рядом с девочками.

– Классно выглядишь, – усмехнулась волшебница, толкая в плечо нового соратника.

– Спасибо, – неловко улыбнулся Эмиль. – Тебе эта форма тоже очень идёт.

Неловко, потому что вспомнил про чёртовы жёлтые штаны, сидящие чуть ли не в облипку на теле волшебника. Отвратительные. Жёлтые. Штаны. Заметив смущение Флёрфиа, Кира тихонько хихикнула и, отвернувшись от ребят, снова принялась искать глазами ещё одного участника команды. Ника уже успела проболтаться сестре о том, кто возможно к ним присоединиться, совсем позабыв о том, с какими горящими глазами она ещё день назад отдавала ему пирожки. «Неужели не придёт?», – взволнованно думала медсестра, судорожно оглядываясь по сторонам, но знаменитый волшебник всё никак не появлялся. Нет, он не мог затеряться где-нибудь на арене хотя бы ввиду своего роста, что значило только одно – если Кира не могла разглядеть юношу среди волшебников, то его действительно не было на арене, что заставило девушку значительно заволноваться. Медсестра нервно закусила губу.

Ника и Эмиль как ни в чём не бывало общались между собой, рассуждая о светлом будущем новоиспечённой команды, которой, собственно, пока ещё нет даже в списках гильдии, зато есть в мечтах начинающих волшебников.

– Как ты думаешь, а кто будет нашим наставником? – вдруг задумался, опуская голову вниз, Флёрфиа.

– Ой, слушай, даже представить сложно, – пожала плечами Ника. – Совет у наставников был только вчера, я не успела толком ничего выведать.

– Что? Даже слухов никаких не было?

– Не-а.

– Вот так досада.

Юноша вздохнул и, сложив руки крестом, снова огляделся по сторонам. Стоять на одном место было, по правде сказать, скучно, а уходить далеко было нельзя, чтобы не потеряться. Тем более, ребята ждали Кэтсу, которому, в случае их ухода в глубь арены, придётся долго искать своих товарищей, за что он потом непременно выскажет что-нибудь обидное Эмилю по возвращении на чердак. У входной двери появился ещё один незнакомец, держащий в левой руке длинную чёрную тросточку с чем-то блестящим на верхнем её конце. Судя по голубому мундиру, он был одним из волшебников гильдии, но уже достаточно взрослым, чтобы заслужить себе золотые пуговицы. Незнакомец внимательно осмотрел арену и, заметив стоящих неподалёку ребят, направился прямо на них хромым отрывистым шагом.

– Это кто? – напряглась волшебница. – Это к нам?

– Наверное, – неуверенно кивнул Флёрфиа.

Оба приятеля на секунду замерли, не сводя глаз с загадочного незнакомца, идущего в их сторону. Только Кира по-прежнему оглядывалась по сторонам, всё ещё ища среди случайных лиц те самые, так полюбившиеся ей за две недели в стационаре глаза. Незнакомец подошёл вплотную к ребятам и, взглянув на их недоумевающие лица, вынул из кармана маленький бейджик.

– Здравия желаю, малышня. Позвольте представиться, Клеменс Фрай – ваш наставник.

Кира наконец-то опомнилась и, обернувшись, вздрогнула от испуга. Перед ней стоял крепкий мужчина со строгими прямыми усами, отчётливо напоминающие ей усы отца. Отца. Кира вздрогнула.

– Добрый день, – улыбнулась Ника. – Рады знакомству.

– Где четвёртый?

Ребята все вместе пожали плечами.

– Если он вообще здесь появится, – усмехнулся Эмиль.

– Появится, – совершенно спокойно и уверенно ответил Клеменс, окинув волшебников изучающим взглядом.

Всё же, вживую ребят наставник видел впервые. Их лица, мимика, жесты глаза – это не пустые фотографии в личном деле, что было Фраю несомненно важно. Прошло ещё три минуты, но четвёртого волшебника не было видно даже на горизонте, что крайне встревожило участников его команды. Кира беспокойно вздохнула и снова принялась выискивать взглядом старого знакомого.

– Не нервничай Кира, – заметив эти действия, отозвался наставник. – Он опоздает, но придёт.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Он просто очень занятой человек.

«А ещё слишком замкнутый, чтобы прибежать вприпрыжку в компанию незнакомцев, но слишком ответственный, чтобы подвести ребят», – добавил про себя Фрай, разглядывая золотистую запонку на своём рукаве. По предположениям Клеменса, Кэтсу сейчас метался от отчаянного нежелания вступления в новую команду до панического страха подвести чужих людей, испортив тем самым свою репутацию, и уже тем более не оправдать ожиданий отца. На самом деле, Фрай был чертовски прав, поэтому уже через восемь минут из мужской раздевалки выплыла высокая стройная фигура долгожданного четвёртого волшебника.

– Идёт! – улыбнулась Кира, радостно обернувшись на ребят.

– Да неужели, – рассмеялась её сестра. – Чего это ты так повеселела?

Улыбка в одно мгновение упала с лица медсестры, и та, бросив в ответ короткое «отстань», совсем отвернулась от сестры. Кэтсу не спеша подошёл к наставнику и, кивнув ему в знак приветствия, снова отошёл в сторону. Клеменс немного опешил от такого тихого поведения юного волшебника.

– Кэтсу, здравствуй, – ещё раз поздоровался с ним наставник. – Рыбку изображаешь?

– Здравия желаю, – наконец-то открыл рот Курагама, но сказал он это куда-то в сторону. В сторону стены.

Клеменс не стал ничего высказывать ему за опоздание и, поймав на себе три ожидающих и крайне любопытных взгляда, повернулся в сторону двери.

– Ну, что ж, раз все в сборе, я так думаю, мы можем отправляться. Айда за мной.

– Почему мы уходим с арены? – нахмурилась Ника.

– Потому что сегодня у нас немного другое задание.

– Какое?

Наставник вздохнул.

– Слишком много вопросов.

Ника замолчала, так и не удовлетворив своё любопытство. Внутри играло чувство странной тревоги, поэтому, чтобы хоть как-то его утихомирить, девушка решила взглянуть на остальных ребят.

Эмиль так же встревоженно шёл рядом, выискивая по сторонам хоть какие-нибудь подсказки к грядущему испытанию. С особым любопытством юноша вглядывался в пейзажи вокруг, внимательно разглядывая сначала стены арены, потом высокий чёрный забор, потом разноцветные кроны больших деревьев. Кира шла спокойно, изредка то отставая, то перебегая вперёд, но всё ещё отстранялась от идущего впереди Клеменса. Кэтсу шёл рядом с ней, впившись глазами то ли в землю, то ли в свои сапоги. Он ни с кем не разговаривал, шёл крайне тихо и совершенно не смотрел по сторонам. Происходящее вокруг было для него настолько безразлично, что даже когда ребята все вместе покинули территорию гильдии, он отреагировал на это лишь секундным поднятием головы. Не заметил? Вряд ли, не настолько же он слепой.

И они шли дальше. Шли неизвестно куда, неизвестно зачем и неизвестно для каких целей. Шли пять минут, десять, двенадцать, но вдруг, зайдя в небольшую лиственную рощу, ребята наконец-то остановились. Эмиль снова принялся оглядываться по сторонам и какого же было его удивление, когда он заметил вдалеке знакомую кудрявую шевелюру, а рядом с ней и добродушное узкоглазое лицо. «Кайл? Мин? Что они здесь делают?» – замерев от удивления, подумал волшебник. Он попробовал приглядеться повнимательнее, дабы разглядеть лица стоящих вдали волшебников и развеять свои сомнения. Мало ли, может, это были совершенно другие люди и Эмилю снова кажется всё подряд ввиду его хорошей фантазии, но нет. Приглядевшись получше, юноша окончательно убедился в том, что это были они. Вскоре, к этому неразлучному дуэту присоединилась и Камилла, после чего ребята куда-то ушли, разговаривая между собой о чём-то весёлом.

– Что случилось? – заметив удивлённый взгляд Флёрфиа, усмехнулся наставник. – Кого-то уже разглядел?

– А, да, – опомнился волшебник. – Мы сегодня будем не одни?

– Да, Эмиль, ты правильно всё понял. Команда, построились по росту.

– Что? – в недоумении переспросил юноша.

– В линию встань, – быстро дёрнула его за руку Ника.

Волшебник, недолго думая, пристроился в самый конец линии, Клеменс устало вздохнул.

– По росту.

– А, да, – неловко улыбнулся Эмиль и, втиснувшись между Никой и Кэтсу, с облегчением вздохнул.

– Ровнясь, – громко скомандовал наставник, но, в очередной раз заметив абсолютно потерянный взгляд Эмиля, раздражённо вздохнул. – Отставить. Эмиль, у тебя со строевой подготовкой совсем всё плохо?

– А это что?

– Понятно. Ладно, первую тренировку начнём так. Кэтсу.

– Слушаю вас, мистер Фрай, – громко отозвался волшебник, заставив стоящего рядом соседа невольно вздрогнуть.

– Берёшь Эмиля под крыло. Если к следующей нашей встрече он не будет выполнять простейшие команды, вы оба пойдёте отжиматься, – заметив, что слова его не вызвали у парня ни капли отклика, наставник непринуждённо добавил. – Не менее двухсот раз.

– С чего бы?! – мгновенно вышел из образа примерного солдата волшебник.

– Захватишь вместе с ним и Киру, – продолжил Фрай. – Как старший по рангу, поможешь освоиться новичкам.

– Что за бред? Я похож на репетитора по строевой подготовке?

– А такой вообще существует? – задумалась Ника.

– У нас существует.

– Нет! – снова возразил волшебник.

– Молодой человек, вы ничего не перепутали? – вопросительно вскинув левую бровь, посмотрел на него Фрай.

Курагама рассержено выдохнул и, вернувшись в строй, снова отвёл взгляд в сторону.

– Кэтсу, я тебя не услышал. Что волшебник должен отвечать на приказ наставника?

– Слушаюсь, мистер Фрай.

– Умница. Теперь предлагаю обговорить сегодняшнее задание.

– Мистер Фрай, доброе утро! – донёсся сзади незнакомый женский голос. – Извините, я не опоздала?

Ребята обернулись на звук и увидели худенькую высокую брюнетку в форме и погонах наставника.

– Доброе утро, Агнесс, – кивнул ей в знак приветствия Клеменс. – Проходи, мы как раз начинаем. Слушаем внимательно, чтобы потом не задавать глупых вопросов. Внимательно, Эмиль.

Эмиль оторвался от разглядывания своей руки и, выпрямив шею, переключился на своего наставника.

– Сегодня мы сыграем в весьма забавную игру «Хорьки и охотники». Играть в неё вы будете не одни, а вместе с другой, более опытной командой «Фокус-покус», наставником которой является Агнесс Берг. Сейчас вы услышите от неё правила, после чего сможете задать всего три уточняющих вопроса.

– Всего три? – переспросил Эмиль.

– Теперь два, – улыбнулся Клеменс. – Агнесс, даю вам слово.

– Спасибо, мистер Фрай, – хлопнула в ладоши брюнетка. – Итак, друзья, спешу вас обрадовать – вы в команде хорьков!

– Блеск, – перебив наставницу, недовольно фыркнул Кэтсу.

– Курагама, десять отжиманий.

– Да вы блин издеваетесь.

– Двадцать.

– За что?

– За блины.

Волшебник недовольно цокнул и, закатив глаза, нехотя принял упор лёжа.

– Сейчас тридцать будет за красивые глазки.

– Ну, – неловко продолжила Агнесс, глядя на отжимающегося юношу. – Для начала объясню вам правила. Каждому из вас я сейчас выдам тоненький ремешок, который вы повесите к себе на пояса. На него вы будете крепить разноцветные кольца.

– Кольца? – переспросил Эмиль.

– Один вопрос, – сипло рассмеявшись в кулак, снова встрял Клеменс.

– Эмиль, просто помолчи, – прикрыв глаза, сердито вздохнула Кира.

Агнесс дождалась, пока Кэтсу доделает свои последние отжимания и раздала каждому волшебнику по тонкому жёлтому ремешку.

– Крепите, а я продолжу. По всей территории рощи спрятаны три флага команды «охотников» и двенадцать колец команды «хорьков»: четыре жёлтых, четыре синих и четыре зелёных. Собрав все кольца одного цвета, хорьки могут атаковать соответствующий ему флаг. Четыре зелёных кольца – зелёных флаг, четыре синих – синий. Но один волшебник может иметь лишь по одному кольцу на каждый цвет, что это значит? Это значит, что вы в команде должны договориться, какой цвет вы собираете с самого начала. Здесь всё понятно? – получив кивок в ответ, наставница мягко улыбнулась. – Теперь расскажу об «охотниках». Их главная задача – защитить флаги и поймать хорьков. Хорёк считается пойманным, если с его пояса сорвали ремешок, после чего он сразу выбывает из игры. Так же, у хорьков есть своя норка – это очерченный на земле красный круг. Внутри него хорьки находятся в полной безопасности, могу отдохнуть и обсудить командный план. Побеждают охотники, если все хорьки будут пойманы, и хорьки, если все флаги будут доставлены в норку. Я всё рассказала.

– Спасибо, Агнесс, – снова кивнул Фрай. – У нас к вам, как к новичкам небольшая поблажка. Перед началом игры я покажу вам карту, на которой указано расположение всех флагов и колец, но смотреть на неё можно будет только десять секунд.

– Да что там можно вообще разглядеть за десять секунд? – нахмурилась Ника.

– А вот сейчас и проверим. Команда, у вас есть ещё один вопрос, и вы можете его потратить.

Получив в ответ неловкое молчание, наставник махнул рукой в сторону красного круга, приглашая ребят приступить к началу игры.

– Возьмите браслеты.

Клеменс достал из кармана небольшой льняной мешочек с разноцветными неоновыми браслетами и, раздав каждому по штуке, тоже вошёл внутрь красного круга. Агнесс ещё раз посмотрела на коллегу и, получив от него в ответ одобрительный кивок, побежала вглубь рощи, сообщать своей команде о начале игры.

– Мистер Фрай, вы обещали показать нам карту.

– Да, конечно, – пожал плечами Фрай и, развернув перед лицами волшебников средних размеров бумажку, уткнулся в свой секундомер.

– Три, два, один…

Клеменс загнул последний палец в кулак и быстро свернул карту обратно, не обращая внимания на возмущённые лица ребят. Вдали послышался свисток – Агнесс оповещала всех о начале испытания.

– Вперёд, – усмехнулся наставник. – И удачи вам.

Но никто его уже не слышал, команда кинулась вперёд, всё глубже и глубже в лесную чащу. Фрай проводил их ласковой улыбкой. «Убежали, ничего друг с другом не обсудив. Идиоты», – думал наставник, наблюдая за тем, как четыре фигуры в жёлтых штанах исчезают между деревьев.

Бежали они недолго, потому что уже через некоторое время, по понятным причинам, у ребят совсем сбилось дыхание.

– Стоп! – крикнула Ника, хватая сестру на плечо. – Эмиль, ты тоже остановись! Нельзя расходовать все силы в самом начале игры. Мы же играем не на время, верно?

– Ты права, – ответила ей сестра. – Я думаю, нужно сесть и обдумать наши дальнейшие действия.

– А где Кэтсу? – оглядываясь по сторонам, спросил Флёрфиа.

Действительно, Кэтсу и след простыл. Вот же он, бежал со всеми! А теперь либо шастает неизвестно где по роще, либо дома уже чай пьёт, потому что, как все сидящие здесь уже поняли, ни игра, ни эта команда ему к чёрту не сдались. Запыхавшиеся волшебники сели на траву, чтобы немного передохнуть.

– Нам нужен часовой, – выдвинул своё предложение Эмиль. – На случай, если на нас сейчас выскочит кто-нибудь из охотников.

– Первая здравая мысль от тебя, – усмехнулась Кира, устраиваясь поудобнее возле дерева.

– Только споров нам здесь не хватало! – возмутилась Ника. – Давайте держаться вместе, раз уж нас осталось всего трое. Отдельное спасибо Кэтсу за участие в командном испытании!

Последнее Ника крикнула куда-то в пустоту, надеясь, что парень это обязательно услышит, но в ответ не донеслось ни звука. Волшебница озлоблено ударила пяткой по глине, после чего, снова села на траву.

– Может поищем его? – пожимая плечами, предложила Кира.

– Да идёт он к чёрту! Справимся сами, идёмте.

– Я думаю, нам надо разделиться, – прервал её Флёрфиа. – Территория слишком большая, мы не сможем обойти её быстро, если будем ходить втроём.

– Ты прав, – задумалась волшебница. – Тогда я пойду на запад, Кира на север, а Эмиль на восток.

– А юг оставим Кэтсу?

– Пусть делает, что хочет, раз уж он решил поиграть в одиночку.

И Волшебники снова разбежались в разные стороны. Зря или не зря – узнают они чуть позже, а пока головы их были забиты мыслями о кольцах, флагах и победе. Или нет?

«Ненавижу! Так и знала, что объединение в команду с этим зубрилой просто ужасная, отвратительная идея! Где он? Ну где он?!» – обиженно думала Ника, быстрым шагом направляясь по лесной тропинке, пока мысли её не прервал громкий шорох в кустах. Ника остановилась. Шорох повторился ещё раз. Здесь определённо кто-то был, и девушка эта прекрасно понимала, но пока не решалась нападать. Кисть её заметно похолодела, покрылась тонкой коркой инея и, повернувшись несколько раз вокруг себя, породила в бледной ладони большую снежинку. Очередной шорох, Ника резко махнула рукой в сторону злополучного куста, и тот в эту же секунду он покрылся тонкой корочкой льда.

–Выходи, я вижу, что ты здесь, – усмехнулась волшебница, но в ответ она услышала лишь очередной шорох. – Выходи, говорю!

Приближаться к кусту Ника не решалась, хотя ей было крайне любопытно увидеть, кто же там сидит. Она бы ещё долго всматривалась в его листья и ветки, но на глаза ей попалось лежащее чуть левее ярко-жёлтое кольцо, полностью забирая на себя интерес девушки. Волшебница тихонько подошла к кольцу, всё ещё не спуская глаз с загадочного куста и, не заметив в ветках никакой активности, потянулась рукой за кольцом, как вдруг из кустов в неё резко вылетел светящийся розовый шар.

– Я так и знала! – воскликнула Ника, увернувшись от чужой атаки.

– Так чего не ударила? Испугалась? – надменно улыбнулась Алеста, выходя из кустов. – Получается, теперь мы враги?

– Не бойся, это ненадолго. Мы захватим три флага меньше, чем за час.

– Да мне кажется, вы и за два часа с не справитесь.

Алеста хотела было ещё что-то сказать, как вдруг под ногами её стало совсем скользко, и та, вскрикнув от неожиданности, завалилась на лёд.

– Ты меня не предупредила! – возмутилась волшебница, потирая ушибленный лоб.

– А должна была? – нахально усмехнулась Ника, забирая жёлтое кольцо прямо из-под носа однокурсницы. – Чао.

– Нет! – покраснев от злости, завопила Алеста, но, вскочив на ноги, снова плюхнулась на подтаявший лёд под смех убегающей волшебницы.

«Надо найти ребят и сообщить им о том, что у меня есть жёлтое кольцо», – рассуждала Ника, убегая в сторону востока, где она планировала найти Эмиля. Перед глазами мелькнул синий кусок тряпки. Волшебница остановилась и, приглядевшись повнимательнее, увидела вдали вражеский синий флаг. Постаравшись запомнить его положение, девушка двинулась дальше, но уже через пару метров снова замерла, как вкопанная. Впереди послышался знакомый мужской голос, как предполагала Ника – голос Кайла, что, к сожалению, не предвещало ничего хорошего. К счастью, рядом оказался небольшой овражек, в который волшебница скатилась без долгих раздумий, дабы миновать встречи с капитаном вражеской команды.

Рядом с Кайлом спокойным размеренным шагом шёл азиат, вертя между пальцами маленькую веточку.

– И что? Долго ещё так ходить будем?

– Мин, не приставай, – отмахнулся кудрявый волшебник, слегка пожевывая лежащую во рту сладкую травинку. – Сколько будем – столько будем.

– Может быть встанем у синего флага?

– Мы и так возле него стоим.

– Возле него?! Кайл, он остался в ста метрах от нас! Кайл, ты меня слышишь?

Но Кайл вдруг отказался шевелиться. Он встал на месте, как вкопанный, всматриваясь куда-то вверх, в крону стоящего рядом дерева.

– Что ты там нашёл, Кайл?

– Кольцо.

– Что?

– Там висит синее кольцо.

– И что это значит?

– Это значит, что мы останемся здесь и будем ждать того, кто за ним придёт.

– Мальчики! – донёсся сзади недовольный визг Алесты. – Мальчики, я вся мокрая!

– А мы тут причём? – в недоумении вскинул брови Мин.

– Встретилась с Никой? – усмехнулся Кайл.

– Как же ты догадался?

Алеста противно закатила глаза и, сложив руки крестом, уселась на траву.

– Камилла с Эмилем пересеклась.

– И как он? Сильно жёсткий?

– Она вся в земле, – пожала плечами девушка.

– Может быть, Эмиль маг земли? – выдвинул свою гипотезу Кайл.

– Где Камилла? – сделав вид, будто её не заметив, перевёл тему азиат. – Она в порядке?

– В порядке с ней всё, – пожала плечами Алеста, непринуждённо наматывая на палец прядь волос.

– Главное, чтобы она не столкнулась с Кэтсу.

– Главное, чтобы мы не столкнулись с Кэтсу, – нервно усмехнулся кудрявый волшебник.

– Мальчики, не напоминайте, что мы играем против него! Я только успокоилась!

– Давайте просто ждать жертву возле синего кольца и никуда не уходить.

– Я с вами, – всхлипнула Алеста. – Моё жёлтое кольцо уже забрали.

Трое сели на траву, сложив головы кто на колени, кто на руки, Ника встревоженно вздохнула. «Втроём они меня однозначно завалят, значит нужно просто сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь из них не уйдёт. А ждать, похоже, придётся долго», – прижавшись к земле, думала волшебница. Вдруг между деревьями начал подниматься ветер и синее кольцо немедленно слетело на землю.

– Это ещё что? – нахмурилась дрожащая от холода волшебница. – Мальчики, ветра сегодня не обещали.

– Господи, я умоляю, пусть это будет Эмиль, пожалуйста, пусть это будет Эмиль, – запричитал Кайл, резко вскакивая на ноги.

Мин нервно огляделся по сторонам и, тоже встав, подошёл к товарищу. Ветер снова усилился, завыл среди тонких стволов лиственных деревьев и откинул кольцо недалеко в сторону.

– Всем приготовиться! – громко скомандовал Кайл, встав в боевую стойку. – Он рядом.

– Нам конец, да?

– Алеста, не паникуй.

Ветер вдруг затих. Вдали показался высокий силуэт, и Кайл вздрогнул. Ветер поднялся с новой силой, на этот раз снося не только кольцо, но и самих ребят, один за другим в воздухе замелькали железные звенья, кружась и сталкиваясь с громким звоном между собой.

– Ложись! – крикнул Кайл, падая на землю.

Волшебник повернул голову и увидел возле себя прижавшуюся к земле Алесту. Она закрывала затылок двумя ладонями, быстро тараторя что-то то ли испуганно, то ли озлобленно, то ли вообще, молясь одному из знакомых ей Богов. Железные звенья мелькали перед глазами, заставляя Кайла прижиматься ещё сильнее к земле, чтобы не получить в лоб, ветер продолжал сносить листья, камни, песок, безжалостно кидая мусор в лица лежащих на земле волшебников. С опаской, но Кайл всё же оторвал голову от земли, чтобы взглянуть, что происходит вокруг и, увидев пробегающего прямо возле него волшебника, снова уткнулся в землю. Ветер затих. Ребята подняли головы и увидели стоящего в метре от них Кэтсу. Он не спеша поднял руку, и раскиданные по земле железные звенья принялись одно за другим взлетать в воздух, присоединяясь по очереди к недлинной серебристой цепи. Когда последнее звено послушно встало на место, юноша щёлкнул указательным пальцем, после чего парящая в воздухе цепь плавно обвила его запястье, как змея, и медленно поползла вниз, обвивая сначала предплечье, потом живот, потом талию, пока не вернулась на своё прежнее место возле ремешка на штанах.

– Пошёл прочь! – громко взвизгнула Алеста, резко вытягивая правую руку в сторону своего врага.

В воздухе появился светящийся розовый шар, стремительно летящий в сторону волшебника, но стоило ему только приблизиться к юноше, как он тут же стал его личным подчинённым. Кэтсу взял сгусток магии в руку, словно тот был ему родным и, увеличив его в несколько раз, кинул в землю, оставляя после себя глубокую глиняную воронку.

– Я тебя…

– Алеста, – остановил подругу Мин. – Остановись.

Курагама вновь прицепил свою цепочку к брюкам и, взяв в руки кольцо, быстрым прыжком взлетел на ветку ближайшего дерева, после чего исчез из виду, перепрыгивая с одной ветки на другую. Ребята остались сидеть, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Тишина продолжалась долго, минут пять или семь, пока её не прервал голос подбегающей к ним Камиллы.

– Ребята!

– Кто кричит? – в недоумении спросил Кайл, оглядываясь по сторонам.

– Камилла! – радостно воскликнул Тхи Мин. – Камилла, ты в порядке?

Девушка взволнованно подбежала к сидящему на земле кавалеру и, взяв его лицо в свои мягкие бледные ладони, нежно поцеловала его в лоб.

– У тебя на щеке кровь.

– Правда? – удивился азиат.

– Да, вот, смотри.

Камилла стёрла рукавом красное водянистое пятно на щеке волшебника и показала красные следы удивлённому парню.

– Не волнуйся, это всего лишь царапина, – улыбнулся Мин. – Придём в общежитие, и я обязательно найду у себя какую-нибудь мазь.

– У него было три кольца, – прервал их идиллию Кайл.

– У кого? – нахмурилась Камилла.

– Кэтсу собрал три кольца.

Ребята затихли, вопросительно взглянув друг на друга.

– Но как?

– Я не знаю, но факт остаётся фактом.

– М-да, – почесал затылок Тхи Мин. – Такими темпами нам точно ничего не светит. По одиночке мы ему и царапинки не нанесём, не то что отберём кольца.

– По одиночке может и да, – ухмыльнулась Алеста. – Но нас четверо.

– Мы будем действовать сообща, – решительно объявил Кайл.

– Но мы ведь даже близко предположить не можем, куда он направляется.

Вдруг из оврага послышался треск веток, ребята резко обернулись на звук и, увидев мелькнувшись в кустах белую макушку, побежали за ней. Ника снова взмахнула рукой, и земля под их ногами с тихим треском покрылась ледяной коркой.

– Стоять! – снова выкрикнул Кайл, хватая Мина за плечо. – Расшибёшься ведь.

– Да погоди ты! – вывернувшись из хватки друга крикнул на него азиат и, резко ударив по льду рукой, поднял в воздух столб ледяной воды.

Прыжок, резкий бросок, и мощная струя воды с большой скоростью полетела в сторону убегающей вдаль волшебницы, но не успела она и близко подлететь к девушке, как на горизонт снова, откуда на возьмись, вылетел Курагама. Вода с громким всплеском ударилась о его руку, но вместо того, чтобы полететь навстречу своему хозяину, как изначально планировал волшебник, она мощным потоком снесла его в сторону, окатив противным мокрым холодом с головы до ног. Ребята на секунду замерли.

– Здрасте, приехали. Это ещё что за фокусы?

– Я не знаю, – пожала плечами Алеста. – Он гений, у него спрашивай.

«Ненавижу себя и свою слабость!», – сплёвывая воду, злился Курагама. Такие приёмы раньше он мог выполнить в два счёта, но сейчас больше напоминал и себе и другим дурачка-новичка, не умеющим уворачиваться от атак. Волшебника воротило от самого себя. Откашляв остатки воды, Кэтсу быстро поднялся на ноги и так же быстро постарался исчезнуть с места преступления, но в глазах почему-то заиграли круги и спирали. Ника на секунду остановилась.

– Кэтсу, ты в порядке?

Нет, не то что она за него беспокоилась. Она ненавидела его всем сердцем, каждой крупице своего сознания, но сейчас, когда во всю шла игра, этой ненависти просто не было места.

– Да, – вяло ответил волшебник. – Лови, это тебе.

Курагама кинул девушке только что добытое синее кольцо.

– А ты?

– У меня три кольца, мне больше не нужно.

– Тогда зачем ты…

– Бери кольцо и убегай! Я справлюсь один! – выкрикнул Кэтсу и снова шатнулся в сторону.

Справа, слева, везде, куда бы он не повернул голову, всё вокруг закручивалось огромной спиралью. Деревья то увеличивались, то уменьшались, то снова становились великанами. Земля окончательно ушла из-под ног, и Кэтсу понял, что попал в ловушку Кайла. Как же он ненавидел его магию, терпеть не мог!

«Ну, ничего», – подумал волшебник: «Я уже выбирался из иллюзионных ловушек. Достаточно просто закрыть глаза и сделать резкий рывок вперёд». Собравшись с мыслями, Кэтсу стремительно рванул прямо в центр огромной спирали, но его тут же прижало к земле мощным потоком воды. Мин опустил руку. Не успел волшебник толком прийти в себя, как его тут же накрыла вторая волна. Камилла. В спину на секунду всё же влетела противная розовая сфера, оставляя после себя крохотные, но болючие осколки, и волшебник, тихо выругавшись, снова упал на землю. Не получается, ничего не получается! В глазах зарябило мелким противным шумом, Кэтсу потряс головой в надежде, что вскоре этот кошмар закончится, но его снова накрыло волной воды. Снова кашель. Курагама открыл глаза и ужаснулся. Прямо к нему тихим размеренным шагом направлялась Алеста.

– Хорёк попал в капкан, – смеялась она, подходя всё ближе и ближе к уставшему юноше.

– Нет! – резко вскочив, воскликнул Кэтсу и, вытянув руку вперёд поднял вокруг себя облако пыли и листьев, но его снова присмирила упавшая с неба струя ледяной воды.

– Кэтсу, да, – улыбнулась девушка. – Да, Кэтсу.

Волшебник отполз в сторону, Алеста присела рядом с ним на корточки и, взглянув на испуганное лицо юноши, молча протянула руку за колечками, как вдруг остановилась.

– Ну и? – громко спросил Мин, наблюдая за застывшей на месте Алестой.

– Я не могу! – перепугано завизжала девушка. – Я не могу пошевелиться!

Кэтсу попытался встать на ноги, но из-за осколков в спине и жуткого озноба после шести купаний в ледяной воде, юноша, тяжело дыша, снова завалился на землю.

– Не могу пошевелиться! Я не могу пошевелиться! – продолжала вопить Алеста с вытянутой рукой.

В роще поднялся приятный тёплый ветерок, и в воздухе, будто заигрывая между собой, закружились крохотные фиолетовые цветы. Они ласково обвили девушку за талию и неожиданно оттолкнули её в сторону. Ноги внезапно перестали её слушаться. Обвитые тонкими лианами с пушистыми круглыми листьями, они оттаскивали волшебницу назад и при любом её сопротивлении стискивали кожу до страшной боли. Руки тоже были неуправляемы и болтались на ветру как тонкие разваренные макаронины, а любая попытка колдовства пресекалась приступом удушья.

Крохотные цветочки вдруг ускорились, с каждой секундой их становилось всё больше и больше, пока они не превратились в большую фиолетовую непроглядную пелену.

– Как метель, но цветочная! –испуганно, сам того не понимая, воскликнул Тхи Мин.

Метель вдруг затихла, и ребята поняли, что стоят в двух метрах от того места, где стояли ранее, хотя сами они ни на шаг не сдвигались. Кайл удивлённо посмотрел на землю, полностью усыпанную фиолетовыми цветами.

– Фиалки?

Волшебники подняли головы и увидели перед собой Эмиля. Он стоял возле своего товарища, вытянув вперёд скрещенные руки. Флёрфиа развернул их ладонями вверх и, согнув локти к туловищу, бросил что-то вверх.

Снова поднялся ветер, зазвенели из пустоты крохотные колокольчики, и в воздухе, словно сверкая волшебной пылью, расцвёл огромный розовый цветок. Он, паря над землёй, медленно опустился на дрожащего от холода волшебника и, обхватив его своими размашистыми лепестками, превратился вдруг в мягкое большое покрывало.

– Это я, Эмиль. Всё хорошо, кольца всё ещё у тебя.

– Спасибо, – устало прикрыв глаза, кивнул волшебник.

– Ты насквозь промок.

– И что?

– Пойдём, отведу тебя на базу.

– Я в порядке.

Их разговор прервался громким свистком, ребята оглянулись друг на друга в недоумении.

– Команда «хорьков» захватила синий флаг! – донёсся из рупора громкий голос Агнесс. – Объявляется перерыв.

– Ура! – радостно воскликнул Эмиль. – Первый шаг к победе!

– Молодцы, – громко усмехнулся стоящий вдали Тхи Мин.

– Кэтсу, я могу помочь тебе встать?

– Обойдусь, – недовольно фыркнул юноша и, с горем пополам удержавшись на ногах, сделал пару неуверенных шагов вперёд.

Оставалось ещё два флага.

Глава 8

«Один за всех, но все на одного»

Раздался свисток, и уже порядком заскучавший наставник встал в ожидании своих учеников. Первая на горизонте появилась Кира, на которой, к удивлению, Клеменса, не было ни единого пятнышка. Следом за ней выбежала навстречу наставнику и Ника, но уже порядком уставшая и чумазая, в отличие от своей сестры. Девушки переглянулись между собой и, заприметив наставника издалека мигом ускорили шаг.

– Мы побеждаем, мистер Фрай! – радостно воскликнула Ника, забегая в очерченный красной краской круг.

Клеменс же не разделял радости с волшебницей. Он молчаливо стоял, уставившись девушек угрюмым взглядом, что заставило их немного растеряться и в один миг стёрло улыбки с их румяных от активной игры лиц.

– Где мальчиков потеряли? – наконец спросил наставник после долгого тяжёлого молчания.

Сёстры растерянно оглянулись по сторонам.

– Задержались, наверное, – пожала плечами Кира.

– А если один из них лежит сейчас где-нибудь в канаве со сломанной ногой? Вы хотя бы на секунду об этом задумались?

– Там есть наш прославленный гений, – злонравно усмехнулась Ника, вглядываясь в густую чащу леса, надеясь разглядеть в ней кого-нибудь из мальчишек.

Долго выглядывать их не пришлось, оба волшебника совсем скоро оказались в её поле зрения – медленно вышагивающий Эмиль и хромающий возле него, дрожащий от холода Кэтсу. Оба молча зашли внутрь красного круга и, даже не подумав взглянуть на своего наставника, молча уселись на помятую траву. В воздухе зависла тревожная тишина.

– Ну и чего мы молчим, желторотые, сказать вам, как я понимаю, нечего? – тяжело вздохнув, сердито начал Клеменс.

Ребята уставились на него в недоумении.

– А что нам говорить? Мы первый флаг быстро забрали, – довольно улыбнулась Ника, подкидывая в воздух блестящее на солнце синее кольцо.

– Вы забрали?

– Ну, флаг же у нас, а значит…

– Вы забрали, или Кэтсу за вас его забрал? – перебив волшебницу, переспросил Клеменс. – Пока я вижу, что среди вас есть члены команды, даже не удосужившиеся хоть немного испачкаться.

Наставник молча взглянул на Киру. В его глазах читался немой вопрос, хотя скорее не вопрос, а претензия, что заставило девушку обеспокоенно вздохнуть и натянуться, как медная струнка.

– Кира, что ты сделала для своей команды?

– Меня не поймали, – дрожащим голосом ответила медсестра.

– Хорошо, это тоже было непросто. Тогда как ты, скажи мне, получила синее кольцо?

– Мне вручил его Кэтсу.

– Ага, – пожал плечами Клеменс. – Мы тебя услышали. Теперь ты, Эмиль, расскажи, как получил своё кольцо.

– Я тоже Кэтсу по пути встретил, – смущённо опустив глаза ответил волшебник.

– Ника?

– Я даже отвечать не буду, – сложив руки крестом, недовольно фыркнула Ника. – Кэтсу.

– Классная тактика, ребята! Молодцы! – рассмеялся наставник. – Сидеть ровно на своей пятой точке, пока кто-то делает за вас остальную работу! Здорово, не так ли?

Волшебники разом отвернулись от Клеменса. Стыд, гнев, вина – всё смешалось на их юных лицах, так старательно укрытых от взгляда «злого дяденьки», пристыдившего каждого из них по очереди.

– А теперь все вместе повернёмся и посмотрим на Кэтсу, – продолжил свою воспитательную речь, казавшуюся в глазах подростков «актом унижения», наставник. – У вас в команде после уже первого тура появился один пострадавший участник. Как вы смогли допустить этот кошмар?

– Мы ему не родители, – возмутилась Ника. – Он и сам может о себе позаботиться.

– Он ваш соратник, а это значит, что его раны лежат и на вашей совести тоже.

– Мистер Фрай, я вас не понимаю.

– Что здесь непонятного, в конце то концов! – еле сдерживаясь от того, чтобы перейти на крик, воскликнул Клеменс. – Вся команда стоит ворон считает, один человек бегает, за всех убивается! Вы считаете, хорошо команда сработала, да? Подумайте об этом пожалуйста, желательно прямо сейчас, потому что через семь минут игра возобновляется. А к тебе, Кэтсу, у меня есть отдельный разговор. Тебя зачем вообще в эту команду поместили?

– Не знаю, – недовольно отвернувшись, пробурчал что-то волшебник.

– А если голову включить? Приходят мысли?

– После травмы в порядок себя привести.

– Вот оно как оказывается. Тогда скажи-ка мне на милость, дорогой мой, ты что творишь? Так под капельницу снова лечь хочется? Ну если знаешь ты, что не способен сейчас на кое-какие вещи, куда летишь? Зачем?

Кэтсу молчал. Он отвёл взгляд в сторону и, виновато вздохнув, предпочёл оставить вопрос открытым. Клеменс продолжил сверлить его взглядом, пока тот наконец не сдался.

– А что я должен был делать? Так же, как они бездействовать?

– «Договориться» – слово есть такое. Слышал когда-нибудь? Ты же много читаешь, верно?

– Да, – нехотя выдавил из себя волшебник.

– Ну так пользуйся, пожалуйста, своими знаниями. Ты парень умный, а такие вещи творишь. Ну куда это годится?

Кэтсу недовольно посмотрел на Клеменса и, раздражённо цокнув, снова закатил глаза, на что наставник сначала хотел резко что-нибудь предпринять в качестве наказания, но, взглянув на до нитки промокшего бледного юношу, предпочёл снизойти на милость. И это он ещё не знал о противных маленьких ранках на спине, которые при каждом неосторожном повороте корпуса напоминали о себе ноющей болью. Узнал бы – ни за что в жизни не выпустил бы на игровую площадку.

– Ладно, желтороты, – вздохнул Фрай, устало потирая переносицу. – Оставляю вас подумать над своим поведением. Если вы ещё раз удерёте, ничего не обсудив, мы будем разговаривать совершенно по-другому. Я думаю, каждому из вас отжимания пойдут только на пользу.

Клеменс окинул напоследок компанию смущённых ребят сердитым взглядом и, ещё раз эффектно поправив свои грубые прямые усы, тихим нерасторопным шагом направился в сторону стоящего неподалёку пышного раскидистого кедра, чтобы дать подросткам возможность обсудить всё самостоятельно, да и самому, впрочем, было бы неплохо отдохнуть от только что увиденного им кошмара в прохладной тени мягких хвойных веток.

Униженные и оскорблённые подростки остались в полном одиночестве. Над юной командой нависло тревожное молчание. Эмиль робко огляделся вокруг и, глубоко вдохнув, первым решил её нарушить.

– Я думаю, нам нужен план.

– Очуметь, – усмехнулась Ника. – Что ещё расскажешь? Нам то с тобой может и нужен, а промокшему юноше рядом с тобой он ни на что не сдался. Мы не сможем ничего сделать, пока не начнём держаться друг за друга.

– Я думаю, это можно включить в один из пунктов нашего основного плана. – задумалась Кира. – Боюсь, что только этого для нашей победы будет маловато. Наверняка в командной работе есть множество других факторов, которые нам непременно нужно учесть. Но только вот, вопрос, каких?

Эмиль забавно нахмурился, задумчиво теребя у себя в руках маленький фиолетовый цветок.

– Давайте обсудим, какой цвет колец будем собирать следующий. У Ники есть жёлтое кольцо, у меня тоже, у Кэтсу вообще все три кольца висят. Кира, что насчёт тебя?

– У меня только синее, – пожала плечами медсестра. – И то, мне его добыл Кэтсу.

– Не страшно, – улыбнулся Флёрфиа. – Вчетвером мы быстро поможем тебе добыть жёлтое кольцо. Так ведь?

Эмиль вопросительно вскинул брови, кинув взгляд на сидящего рядом волшебника, Курагама снова промолчал, что породило лишь очередной смешок со стороны Ники.

– Ему по-прежнему всё безразлично. Знаете, я уже начинаю сожалеть о том, что мы согласились забрать его в команду. Он же у нас только «сольный певец», правильно? Остальные ему ни к чему.

– Закрой свой рот, – резко повернулся в её сторону Кэтсу. – Сплетни обо мне будешь разводить в общежитии со своими подругами, а сейчас попрошу молча меня послушать.

Ребята, ошеломлённые такой грубостью, посмотрели в сторону сердитого волшебника.

– В северо-восточной части рощи было расположено два жёлтых и одно красное кольцо, в северо-западной три синих и красное, на юго-востоке два красных, на юго-западе – жёлтое и ещё одно красное прямо на севере. Красный и жёлтый флаги находятся в десяти метрах друг от друга. Несколько из них мы уже каждый забрали. Я намеренно начал с синих колец, чтобы захватить для начала самый дальний флаг, а потом уже взять оба других одновременно.

– Но мы не сможем взять оба флага одновременно, это слишком сложно, – услышав дерзкое заявление волшебника, возмутилась Кира.

– Теперь поговорим о нас, – проигнорировав её слова, продолжил свой монолог Кэтсу. – Основную нагрузку я возьму на себя, остальные на подхвате.

– Извиняюсь, конечно, – перебил его Эмиль. – Но в твоём состоянии, лучшим решением будет немного себя поберечь.

– Не надо никого беречь, я способен грамотно распределить свои силы. Ника прекрасно выбивает противников из строя – холод сковывает движения, а лёд под ногами не даёт устоять. Она станет отличным инструментом для рассеивания внимания противника. Эмиль отвратителен в ближнем бою.

– Знаешь, это обидно слышать.

– Обидно слышать или нет, но принять к сведенью это нужно обязательно. Я видел, как тебя за два удара уложила на землю Камилла. Слава Богу, что рядом оказался я. Но, вынужден признать, ты спас меня на последних минутах игры, и это было блестяще произведено через приёмы дальнего боя. Тебе нужно держаться в стороне от общей «потасовки» и накидывать одно за другим заклинания, я прикрою тебя спереди, отвлекая внимание на себя. Кира на данный момент – слабое звено, поэтому её нужно беречь особенно сильно, чтобы не лишиться ещё одного игрока. Вопросы?

– Не слишком ли грубо? – вновь возмутилась Ника.

– А не слишком ли грубо обсуждать меня не только в роще с друзьями, а сидя лицом к лицу? Я слышал всё, о чём вы говорили тогда на привале. Знаешь что? Вообще-то…

– Давайте не будем забывать, что нам нельзя ссориться, – встрял в назревающий конфликт Кира. – Иначе ни о какой командной работе и речи быть не может.

Вдали прозвучал громкий свисток, оповещая волшебников и новом раунде игры.

– Пора идти.

– Через десять минут жду всех возле жёлтого флага, – отряхиваясь от песка, небрежно бросил Курагама. – Берегите Киру.

Волшебник сбросил с себя «фиалковый плед», и тот, коснувшись земли, разлетелся по воздуху розовой пылью. Второй раунд начался.

Кэтсу быстрым шагом отдалился от ребят. Стоило только на секунду отвлечься, как его длинная вытянутая фигура тут же исчезла среди деревьев, вновь оставив волшебников втроём. Неловкое молчание, будучи среди них уже довольно частым гостем, снова присело рядом на траву. Больше всего, по всей видимости, оно раздражало Эмиля, потому что тот постоянно его прогонял.

– Некрасиво вышло.

– Что некрасиво? – быстро отозвалась на его невнятную реплику Ника.

– С Кэтсу некрасиво вышло.

– Ну, слушай, грубо было, да, но зато он начал принимать в нашей работе хоть какое-нибудь участие. В любом случае – он и в простой жизни не лапочка.

– Ника, хватит, – донёсся сзади порядком рассерженный женский голос.

Волшебница удивлённо посмотрела на сестру. Кира осмелилась что-то сказать, тем более так дерзко и уверенно.

– Ты вывела его из себя. Я бы тоже не выдержала такого количества претензий в свою сторону.

– Серьёзно? А я думала, он всегда себя так ведёт.

– Не ведёт.

Не ведёт – и Кира это прекрасно знала. Она знала его лучше всех здесь, видела его настоящим, и теперь этот мягкий образ ни за что не выходил у неё из головы. После двух недель, проведённых вместе, Кэтсу уже не казался ей страшной недоступной знаменитостью. В её глазах он был простым и добрым парнем, страстно увлечённым детективными книжками, которые она, всякий раз заходя в палату, невесомо забирала у него из рук, когда тот по своей неосторожности вновь за ними засыпал. Он всегда был спокоен и при каждой их встрече приветливо улыбался, а во время перевязок с удовольствием рассказывал по просьбе медсестры интересные истории о своих с отцом приключениях. Таким она его видела, таким она его знала. Поэтому у неё на душе кошки и скреблись всякий раз, когда она сейчас смотрела на старого приятеля.

– Нам нужно двигаться к жёлтому флагу, помните?

– Кира права, – кивнул Эмиль. – Я думаю, к тому времени, как мы до него доберёмся, Кэтсу обязательно к нам подтянется.

А Кэтсу уже был там. Он тихо сидел в небольшом овражке, вертя в руках последние четыре кольца. Пока ребята болтали между собой, он уже засунул их к себе в карман, без труда обведя команду «охотников» вокруг пальца. Старые фокусы, переданные ему отцом ещё в глубоком детстве, великолепно срабатывали на противниках любой сложности. К слову, с таким успехом он бы и сейчас мог свиснуть ребят ко флагу и закончить эту противную игру, но ему нужно было время на то, чтобы снова вернуться в строй. Внутри было так паршиво.

Во-первых, резкие высказывания Ники изрядно били по нервам, во-вторых, ему было холодно, одежда ещё не обсохла, а ветер никуда не делся, ну и в-третьих, внутри его сжигали стыд и совесть за то, что он сорвался на ребят. Это было действительно грубо с его стороны. «Может извиниться?», – промелькнуло на секунду у него в голове, но гордость быстро вымела эти разумные мысли. На горизонте появились три фигуры в жёлтых штанах. Пора приводить план в действие.

– Неожиданно, – неловко почесал затылок Кайл, вышедший ребятам навстречу. – Честно скажу, я рассчитывал, что вы разделитесь.

– Рада, что у нас получилось вас удивить, – колко усмехнулась Ника.

– А где четвёртый? Опять убежал?

– Чёрт знает, где его носит.

Такой ответ заставил Кайла заметно занервничать. Постоянное отсутствие Кэтсу рядом с ними держало всю вражескую команду в напряжении. Он мог не появляться в их поле зрения половину игры, а потом внезапно подлететь сзади, подкравшись быстрой тенью, и так же быстро исчезнуть. Не зря же этого мальчишку взрослые волшебники называли между собой «ураганом», те тоже не могли предугадать момент, когда именно юный волшебник решит в очередной раз произвести атаку.

– Ладно, друзья, давайте судить справедливо. Трое на одного – это нечестно, – начал из-под тяжка Кайл.

Сзади что-то подозрительно хрустнуло. Кто-то пытался незаметно подкрасться сзади, но когда Кира повернула голову в его сторону, было уже слишком поздно. Чья-то рука находилась уже в паре дюймов от её кольца, как вдруг её резко пресёк за этим скверным делом удар крохотной молнии. Хозяйка руки негромко вскрикнула, но этого негромкого звука хватило для того, чтобы вся команда резко на неё обернулась.

– Камилла! – рассерженно воскликнул Кайл, шлёпнув ладонью по лбу.

– Я старалась, – фыркнула девушка.

– Как вы вообще…

– Первое правило успешной миссии – никогда не поворачивайся спиной к противнику, – донёсся знакомый голос позади Кайла.

Это был Кэтсу. Он непринуждённой походкой вышел к противнику, позвякивая цепью на ремешке своих штанов.

– Если они отвернулись от севера, это не значит, что от севера отвернулся я. Можете выходить, я знаю, что вас здесь четверо. Было уморительно наблюдать за тем, как вы пытались найти хорошее место для того, чтобы от нас спрятаться.

Ворча и перешёптываясь между собой с соседнего дерева спустились Мин и Алеста.

– Так вот почему ты всё время ходил отдельно от своей команды.

– Дополнительный контроль над ситуацией никогда не был лишним, – пожал плечами волшебник. – И раз уж мы все здесь собрались, предлагаю вам мирную сделку для разрешения данной ситуации. Мы просто сразимся «четыре на четыре», и если победим – заберём оба флага.

– Очень мирно, – нервно усмехнулась Алеста.

– Ну, что?

– Ладно, – то ли уставши, то ли недовольно вздохнул Кайл. – Почему бы и нет.

– Нет, что вы, мы вас совсем не заставляем. Если вы мирно отдадите нам два флага – мы уйдём.

– И не мечтайте.

Кайл сказал что-то негромко приятелям по команде, и те, точно голодные акулы, окружили ребят в кольцо. Кэтсу обернулся на своих соратников, волшебники начинали нешуточно нервничать.

– Во-первых, разберите у меня кольца. Во-вторых, Ника, – тихо начал он, толкнув девушку в плечо. – Ты нападаешь первая.

– Почему?

– Потому что у них сейчас выйдут вперёд Мин и Камилла.

– Я не смогу выстоять против двоих, – возразила волшебница.

– Сможешь. Эмиль, я выведу тебя из кольца на более дальнюю дистанцию. Пожалуйста, просто оставайся там. Кира…

Кира озадачено, даже немного трусливо обернулась на юношу, ожидая его нового «приказа».

– Пока мы тут обороняемся – ты незаметно проскальзываешь и забираешь флаги.

– Но как?

– Как-нибудь.

– Ну? Закончили шептаться? – слегка рассмеявшись, окликнул их Кайл.

Он нарочно не объявлял нападение, давая тем самым новоиспечённой команде возможность обсудить всё между собой, потому что, судя по первому раунду, делали они это в первый раз.

– Спасибо за время, – усмехнулась Ника. – Начнём?

В ту же секунду, что волшебница закончила это дерзкое слово, с двух сторон, как и предполагал ранее Курагама, хлынули волны. Ника резко расставила руки в стороны, белая корка в одно мгновение расползлась по тёмной воде, превращая её в большую ледяную статую.

– Вперёд!

Кэтсу быстро схватил Эмиля за плечи и, сделав толчок от земли, резким порывом ветра оказался за пределами «кольца». Их дерзкую выходку быстро хотела пресечь стоящая неподалёку Алеста, но земля под её ногами вдруг стремительно поднялась вверх, а потом резко опустилась, затянув волшебницу за собой в яму. Курагама же, быстро устранив конкурентку, ринулся на другой конец поляны – помогать Нике.

– У тебя всё выходит?

– Да! – радостно воскликнула волшебница. – Почему так просто?

– Потому что они – вода, а ты – холод.

Толстый поток воды завился вокруг них огромной прозрачной змеёй, как вдруг, после нескольких осторожных движений Кэтсу, он быстро и проворно вернулся прямо в лицо отправителю. Получив порцию воды в лицо Мин начал закашливаться, Камилла хотела было к нему подбежать, но её тут же снесло воздушным потоком.

Всё шло отлично до тех пор, пока Кэтсу опять не почувствовал, как пространство перед его глазами начало съезжаться в одну большую спираль. Ноги снова подкосились. Сбоку уже оклемались Мин и Камилла и снова собирались наступать, боковым зрением можно было поймать силуэт ухмыляющейся Алесты. Партнёров снова окружили со всех сторон, как вдруг земля под их ногами засияла лёгким фиалковым светом, а в воздухе замерцали один за другим летящие лепестки. Волшебники с очарованием наблюдали за удивительным зрелищем.

– Как красиво, – затаив дыхание от восхищения, вздохнула Камилла. – Интересно, откуда взялись эти чудеса?

– Ребята! Эмиль! – в панике крикнул Кайл.

А Эмиль, насладившись своим же зрелищем, лишь дружелюбно помахал рукой в сторону трёх испуганных взглядов. Три, два, один и в центре большого сияющего круга быстро взмыла в воздух огромная блестящая фиалка и так же быстро взорвалась, раскидывая волшебников по поляне, как бисер из шкатулки. Не успели ребята прийти в себя от первого его фокуса, как следом за ним сразу же последовал второй. Вихрь из лепестков цвета розового перламутра пронёсся над землёй, слепя противникам глаза. Вихрь исчез, Ника открыла глаза и, ощутив в себе весьма ощутимый запас сил, радостно кивнула Эмилю. Кэтсу взглянул на засыпающего на ходу Кайла, который прежде был бодр и воинственен, потом на Нику, потом на стоящего вдали Эмиля. Похоже, эти лепестки несли в себе куда большую силу, чем обычный отвлекающий манёвр. Да что уж там, Курагама и сам почувствовал прилив сил. Всё это было странно, зато Кира пропала из их поля зрения, что не могло не радовать. Это означало одно – ей удалось убежать в разгаре битвы за флагами. Но рядом не было и Алесты, а это уже весьма напрягало.

Кира ещё в начале боя ускользнула в сторону жёлтого флага и сейчас, гордо держа его в руках, бежала в сторону зелёного. «Мне нельзя подвести ребят! Нельзя!» – повторяла она себе каждый шаг, каждый метр. Бежать было тяжело, ноги неосторожно ступали на бугры и ямки, ломали под собой палки и шишки, как вдруг всё же запнулись обо что-то толстое и твёрдое. Девушка вскрикнула и упала на землю, не смея выпускать из рук захваченный флаг. Обернувшись, Кира удивилась. Тем, обо что она запнулась, являлась не веточка и даже не ямка. Это была странная розовая блестящая верёвка, которая тут же исчезнувшая сразу после использования.

– Так-так, – донёсся сзади высокомерный смешок. – Кабанчик попался в капканчик. Ну-ка, показывай, что там у тебя?

Волшебница обернулась на звук и, увидев Алесту, сначала напугалась, но потом всё же сумела изобразить на своём лице отпечаток храбрости.

– Флаг ты не получишь, – сердито ответила она. – И о кольцах даже не мечтай.

– Зачем мне мечтать о том, что по праву мне принадлежит?

Девушка быстрым движением кинулась к Кире. Её тонкая изящная рука, подобно голодному ястребу, стремительно полетела в сторону её колец, но вместо них, сомкнувшись, собрал в кулак лишь горстку земли. Ещё один рывок, шаг, выпад, рука опять тянется к ремешку, но снова и снова втыкается в землю. Соперница извивалась под своей участницей не хуже сколького ужа, не давая ни шанса на кражу заветных колец и флага.

– Слишком уж ты хороша для медсестры, – отдышавшись, удивлённо вскинула брови волшебница.

Пока соперница приходила в себя, Кира быстро подскочила на ноги и побежала прочь, ближе к зелёному флагу.

– Стой! – донеслось сзади.

Алеста кинулась следом за ней, но девушка уже успела выхватить из земли флаг и побежать в сторону разгара битвы, чтобы забрать оттуда остальных ребят. На поляне до сих пор бушели самые разные заклятия.

Потоки воды быстро хлынули друг на друга, и Кэтсу резко пролетел между ними, отправляя их обратно к своим хозяевам. Волшебник, быстро приземлившись на землю, подбежал к своей напарнице.

– Справляешься?

– Я начинаю уставать, – запыхавшись, с трудом выдавила из себя Ника.

– Цветы Эмиля способны рассеять атаки.

– Как ты это понял?

Вдали послышался неосторожный крик Флёрфиа, его снова затянул в свою иллюзию Кайл.

– Секунду.

Кэтсу поставил перед лицом волшебницы указательный палец и, оттолкнувшись от земли, в один миг оказался возле Кайла, откидывая его в сторону ударом ноги. Эмиль снова пришёл в себя, а Курагама вернулся к Нике.

– Как только перед твоим лицом снова замаячит большая фиалка, бей туда чем угодно что есть силы, и оно разлетится по поляне вместе с ней.

Волшебница кивнула. В поле зрения появилась Кира с двумя флагами в руках.

– Держите её! – оклемавшись, воскликнул Кайл, но встать пока не смог.

Мин первый ударил волной, но та, почти достигнув испуганной девушки, снова повернула не в ту сторону, открывая взор на уже порядком подуставшего волшебника.

– Откуда он там взялся!?

Промокший и грязный перед Кирой стоял Курагама, уставши оперившись ладонями на колени. Грудь его с каждым вздохом тяжело вздымалась – силы кончались. Одновременно держать четыре позиции было тяжело, но никому другому он эту роль доверять не собирался. Он боялся, что ребята оплошают, и на базу команда вернётся с горьким поражением.

– Спасибо, – кротко выронила девушка, обеспокоенно рассматривая еле стоящего перед ней волшебника. – Всё хорошо?

– Да. Беги.

По поляне снова разлетелись фиолетовые лепестки, в воздухе появился огромный цветок, и Ника, как и советовал ей ранее Кэтсу, недолго думая зарядила в него холодной атакой. Снежный вихрь вперемешку с крохотными цветками пустился в пляс по поляне, заставляя стоящего перед Кирой волшебника окончательно окоченеть. Кэтсу с трудом набрал в лёгкие холодного воздуха и снова ринулся в бой. Как же не вовремя он ушёл…

– Догнала! – послышался сзади уставший голос Алесты. – Догнала тебя! Отдавай кольца!

«Вот уж не хватало мне проблем», – подумала Кира и хотела было уже бежать, но резким толчком в спину её вновь повалили на землю. Похоже на этот раз соперница была настроена гораздо решительнее. Её рука быстро схватила связку колец, заставляя девушку лишь беспомощно вскрикнуть.

– Готово! – радостно воскликнула Алеста, поднимая кольца над головой.

Дело оставалось за малым – отнести кольца на базу. Тогда соперница будет считаться выбывшей из игры, а поскольку оба флага было у неё, их тоже придётся вернуть на место. А ведь победа была так близко!

«Я подвела, я всех подвела!», – думала Кира, грустно склонив голову. Алеста уходить не спешила. Прекрасно понимая беспомощность лежащей под ней девушки, она издалека наблюдала за сражением, разразившимся посреди поляны. Не жалея себя, две команды изо всех сил вырывали друг у друга победу. Только от мысли об этом Кире становилось невыносимо больно. Там сейчас трое волшебников стойко удерживают противника, чтобы она, именно она принесла флаги на базу, а вместе с ними и победу их команде, на неё возложили этот ответственный груз. Для чего? Чтобы в итоге провалиться? В горле застрял ком. Не должно было всё так закончиться, не должно! Кира закрыла глаза, чтобы сопернице не было видно её горьких слёз.

Забрав желанную связку, Алеста наконец-то кинулась прочь, как вдруг земля под её ногами вспыхнула ярким пламенем. Волшебница вскрикнула от испуга и, выронив кольца на землю, побежала к поляне, где сражались её товарищи. Открыв глаза, Кира испугалась не меньше неё. Девушка быстро вскочила на ноги и, взглянув на свои ладони, ужаснулась ещё больше. Горячие красные лепестки танцевали вокруг её пальцев.

Алеста в панике влетела в самый центр поляны, своим появлением мгновенно помирив обе команды, потому что все, забыв о разгорячённой схватке, дружно кинулись её тушить. По окончании сего мероприятия, волшебники бросились на стоящую в центре бушующего пламени Киру, но та, смахнув последнюю слезинку, лишь сделала осторожный вдох и, прикрыв глаза ещё раз, вытянула руку вперёд. Пламя утихло, оставляя после себя лишь небольшой прожжённый кружок и витающий в воздухе запах хвойного дыма. Между ребятами зависла минута молчания.

– Погодите, – недоумевающе начал Кайл. – Кира же не волшебница. Разве нет?

– Всё сложно, – стыдливо отведя взгляд, ответила девушка. – Алеста, ты в порядке?

– Я в восторге! Если бы ты знала, как давно мне не попадались хорошие противники! – неожиданно радостно воскликнула соперница. – Ты маг огня? Серьёзно? Почему раньше ничего не сказала?

– Постой, я не…

– Потом мы это обязательно обсудим. И да, я больше напугалась, а не пострадала, поэтому переживать за меня не стоит.

Киру перебил толчок в плечо, кто-то быстро выхватил у неё флаги и кинулся прочь. Девушка испуганно обернулась и увидела Кэтсу, бегущего в сторону их базы. Похоже он единственный здесь помнил о том, что игра ещё не закончена. Вражеская команда проводила его дружеской ухмылкой.

– Ладно, – улыбнулся Мин. – флаги по праву ваши. К слову, мы же не будем ссориться из-за этой драки?

– Это ведь всего лишь тренировка, – поддержала его Камилла. – И вы здорово показали себя сегодня.

– Нам было интересно конкурировать с каждым из вас, – усмехнулся Кайл. – Можете считать это за комплимент.

– Да нет, что вы, – рассмеялся Эмиль. – Я тоже был рад с вами сразиться. Всё же, это мой первый бой с настоящими противниками.

Ребята удивлённо уставились на волшебника, что заставило его почувствовать себя весьма неловко. Как тогда, в лофте.

– Первый бой? Ты как на ранг сдавал?

Эмиль пожал плечами.

– Там были только судьи и тренера, но никто на меня не нападал, защищались только. Возможно, они просто боялись меня поранить. Или нет. Не знаю. Не хочу об этом сейчас. Главное, что в этой игре у меня получилось открыть в себе новые стороны. Никогда бы не подумал, что буду так хорош в дальнем бою.

– Да уж, спать ты меня быстро отправил, – рассмеялся Кайл. – Ладно. Свисток ещё не прозвучал, а это значит – мы всё ещё враги, поэтому пора расходиться по базам.

– Приглашаю всех завтра пообедать, – улыбнулась Алеста. – Наша комната накроет стол.

– А нас туда пустят? Это ведь женское общежитие, – в недоумении оглянулся на ребят Эмиль, но в ответ его встретили два ироничных взгляда.

– А окна для чего?

– Ааа… Вот оно как…

– Вот тогда и обсудим игру, – оттаскивая кавалера за плечо, кивнула Камилла. – Нас ждут наши наставники.

– Да, ты права.

Эмиль улыбнулся друзьям на прощание, Ника обняла ребят по очереди, и команда победителей направилась в сторону своей базы. Все были довольны завершённой игрой, только Кира тихо шла позади, тревожно опустив голову. Очень скоро ребята вышли из рощи прямо к красному кругу, где с тремя флагами их уже ждал дрожащий от холода Кэтсу и отчитывающий его мистер Фрай.

– Четыре позиции, Кэтсу! Четыре позиции! Что это был за цирк? Ради всего святого прошу тебя, включай голову хоть иногда!

Волшебник сидел на траве и молча выслушивал гнев наставника, уткнувшись носом в колени. Так, как ему казалось, было немного теплее.

– Здравствуйте, мистер Фрай, – улыбнулась Ника. – Победа за нами.

– Я в курсе, – резко ответил Клеменс. – Предлагаю присесть на траву и обсудить это кривое безумие, которое вы творили на поляне.

– Но вас там не было даже, – возразил Кэтсу.

– Конкретно тебе пока советую помолчать. Кошмар, какой кошмар, четыре позиции в одиночку держать! Мы потом с тобой серьёзно об этом поговорим. А насчёт того, как я всё это видел – у меня есть свои методы добычи информации, поэтому, к моему большому сожалению, я наблюдал за тем, что происходило на поляне. Ладно, извините, я вышел на эмоции.

Наставник устало потёр переносицу и, присев рядом с Кэтсу на пожухлую траву, принялся расстёгивать пуговицы на мундире. Клеменс забрал у каждого из них браслет и выложил их в небольшой круг на землю. Яркие тени взлетели в воздух, смешались между собой и в миг обрели человеческие формы. Теперь перед командой была полная реконструкция недавнего боя.

– Садитесь, сейчас всё обсудим.

Волшебники тревожно оглянулись между собой и, сев в небольшой кружок, ждали следующих приказов. Клеменс же, пока не обращая на них особого внимания и печально вздыхая, снял с себя чистый синий мундир и, уже представляя, как сейчас он окажется мокрым и грязным, осторожно накинул его на плечи промокшего до нитки волшебника. Курагама ответил на этот заботливый жест гордым поднятием головы и отвернулся вовсе.

– Ну, желтороты мои ненаглядные, какие у вас впечатления от этой игры? Расскажите мне о ней.

– Первый раунд прошёл ужасно, – начала Ника. – Мы ничего не обговорили, поэтому ничего не получилось. Нет, у нас конечно получилось, но только благодаря Кэтсу, но мы же все вместе должны были действовать, верно?

– А что было во втором раунде?

– Во втором мы начали хотя бы договариваться и даже слушать немного друг друга. Было легче.

– Я тоже это заметил, – спокойно улыбнулся наставник. – Второй тур игры, признаюсь честно, вы меня даже чуть порадовали. Эмиль?

– Я согласен с Никой, – пожал плечами Флерфиа. – Ещё я много нового о себе узнал, это не может не радовать. Мы работали вместе, но стоит отдать должное Кэтсу, он был вообще везде и всюду.

– Открывать новые стороны в себе – замечательно. Поэтому, Эмиль, я тебя поздравляю и желаю дальше раскрывать свой потенциал. Ну, и раз уж мы задели Кэтсу, предлагаю ему высказаться тоже. Что ж, Кэтсу, похоже команда очень ценит твой вклад в их работу, ты с ними согласен?

– Частично, – коротко ответил Курагама.

– Почему же?

– Я совершил несколько оплошностей, которые принесли нам не мало проблем.

Сидящие в кругу волшебники нахмурились и принялись в недоумении перешёптываться между собой. Честно говоря, Клеменс и сам удивился такому неоднозначному ответу, но виду подавать не стал.

– И какие же, скажи нам на милость, оплошности ты совершил?

– Во-первых, накричал на ребят в самом начале, во-вторых, потерял из виду Алесту, тем самым подвергнув Киру опасности, ещё был крайне невнимателен в схватках с Кайлом и допустил нападение на себя четверых человек. Это грубейшие нарушения.

– Но ты разработал план, пусть и не в самой ласковой форме, мы ещё разберём этот конфликт, по которому вы двигались всю игру. В конце концов, как бы я тебя за это не ругал, но тебе удалось удержать четыре позиции и защитить каждого члена своей команды.

– Я недоволен игрой, – вновь отвернувшись от наставника, фыркнул Курагама.

– Что ж, – пожал плечами Фрай. – Я думаю, тебе необходимо снизить требования к себе. Ты ведь не можешь выполнять сразу все роли, верно?

– Но я должен этому научиться.

– Для чего? У тебя для этого есть команда. Вы работаете вместе, прикрываете друг другу спины, я это сейчас, к слову, не только Кэтсу говорю. Возьмём Эмиля. Эмиль, сложно ли тебе было выручить своего товарища, когда на него вчетвером накинулась вражеская команда?

– Да нет, – смущённо улыбнулся юноша, услышав похвалу. – Я только рад был помочь.

Клеменс вопросительно посмотрел на Курагаму, тот, уже более мягко, но всё равно то ли с недоверием, то ли с испугом, ещё раз осмотрел ребят. Заметив это, наставник тихо рассмеялся и, похлопав парнишку по плечу, встал на ноги.

– Привыкай к ним. Теперь они – твоя семья, а ты их. Поверьте, вы ещё не раз попомните мои слова. Ладно, желтороты мои, времени у нас в обрез, поэтому ошибки в бою предлагаю обсудить по дороге на арену – у нас будет двадцать минут. Я думаю, мы успеем. Собирайте инвентарь.

Ребята с облегчением вздохнули. Взгляд наставника упал на опечаленную Киру, которая за всю беседу ни разу не открыла рта.

– Кира, подойди ко мне на пару слов.

«Ёлки», – ругнулась про себя медсестра. Она так старательно молчала весь разговор и уже надеялась, что покинет тренировочную площадку тихо и без лишних вопросов, но, к большому сожалению, оказалась не права.

– Да, мистер Фрай, – хорошенько отряхнувшись от пыли, отозвалась волшебница.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.