Тая Лисс
(Не) Лишние

Тая Лисс

(Не) Лишние

Пролог.

На худенькую, невысокую девушку с яркой копной рыжевато-каштановых, волнистых локонов, до невозможности приятно было смотреть. Язык не поворачивался её, казавшуюся такой юной, женщиной назвать. Всё в ней дышало какой-то естественной и сразу угадываемой добротой, искренним радушием и – несмотря на явную молодость – какой-то основательной хозяйственностью, чёрт его знает как, но в самых простых действиях даже проявлявшейся. Как не заглядеться?

Тем, собственно, и занимался сосед молоденькой барышни по плацкарте: разглядывал с одобрением, как она продуманно и аккуратно разместила небольшую, дня на три рассчитанную, дорожную сумку, под полкой, даже помогал. С неизъяснимым удовольствием созерцал игру солнечных лучей в небрежно стянутых в высокий пучок прядях.

Окошко занавешено не было и солнце настойчиво пробивалось сквозь мутноватое стекло. Мужчине иррационально хотелось, чтобы так всё и оставалось: уж очень забавно щурилась от настойчивых золотистых бликов попутчица. Любовался, едва не замирая, еле заметными, но совершенно очаровательными веснушками возле аккуратного носика, а ещё – изредка появлявшимися на щеках ямочками.

Стоит признаться, на молодого мужчину тоже можно было заглядеться: тёплая, приятная улыбка, светлые глаза, невероятно пушистые ресницы, открытый, дружелюбный взгляд. Да и в целом – высокий, плечистый, «основательный». Волосы – слегка отросшие, пшеничные, в совершенно очаровательном «художественном» беспорядке. Том самом, который так умеют создавать мужчины, постоянно в раздумьях запускающие пальцы в волосы.

Дежурно проверившая документы проводница заученно поведала об имеющемся в вагоне биотуалете, которым можно пользоваться во время стоянок, предложила поучаствовать в благотворительности, ну или хотя бы выпить кофе. Из кофемашины! Судя по приподнятому тону, последняя была предметом особой гордости в вагоне. Девушка, за которой так пристально наблюдал молодой человек, коротко узнав, какие используются капсулы, выбрала обычный чёрный чай с лимоном. Видимо, разбиралась: её соседу, часто путешествующему поездом, такой «кофемашинный» кофе практически никогда не нравился, но вот так сразу по названию сориентироваться не удавалось. Просто спасал ситуацию тройной порцией сливок и ударной дозой сахара.

– И мне тоже чай, пожалуйста, – попросил он.

– Сувенирную продукцию брать будете? К чаю что-нибудь? – не унималась проводница, всё ещё рассчитывая выполнить план продаж.

Вежливо отказавшись, молодой человек решился на разговор. Хорошо, что дневной поезд не пользовался повышенным спросом, и в плацкарте никого больше не было: стесняться не перед кем, а если сразу «отошьёт», не так чувствительно. К тому же – разве такая милая может?

– До конечной едете? – обратился с вопросом мужчина, втайне надеясь, что нет.

– До Раменска¹.

– И я до него! Надо же, какое приятное совпадение, – новый её собеседник буквально просиял, – в командировку или из неё?

– Как вы догадались? – слегка улыбнулась.

– Просто предположил, а Вы подтвердили. По сумке. Да и поезд этот популярнее всего именно у командировочных. Хотя в этот раз достаточно свободно, – ответил попутчик.

– Да, из командировки еду, домой, – бесхитростно поведала собеседница.

– И я оттуда же и туда же! – совершенно развеселился невольный её сосед.

Умышленно не заметив, что разговор вежливая барышня поддерживать не слишком стремилась, с воодушевлением продолжил:

– А что же, купе разве не оплачивают командировочным? – усмехнулся.

– Оплачивают, почему же. Просто ехать не долго ведь, поезд дневной, не вижу смысла. Вам, получается, не оплачивают? – перевела вопрос девушка.

– Нет, всё, как и у Вас: решил «минимизировать издержки» родной конторе, – развёл руками «экономист».

– Похвально! Вас, наверно, чаще других отправляют, раз Вы так не дорого организации обходитесь, – не удержалась от подколки, – Но я вообще почти всегда плацкарт выбираю. Не важно, командировка или нет. Мне так комфортнее просто.

– Это в Вас, видимо, память поколений говорит: сколько ездили все на тот же юг и всегда – в плацкарте! – развёл руками молодой мужчина.

– Память поколений? Курочка, «Роллтон», яички варёные… Чёткий дресс-код – спортивки, пятки, свисающие с верхних полок, а ещё обязательно – чей-нибудь громогласный храп на весь вагон, – улыбалась разговорившаяся всё-таки девушка.

– Романтика! Так и представил себе всё, аж захотелось подольше проехать, – смеялся «любитель» плацкартных вагонов.

– Но, если серьёзно, для меня это в том числе с безопасностью связано, – незаметно съехала с весёлого тона собеседница.

– Приставали? – посерьёзнел мужчина, поигрывая желваками – будто готов был тут же пойти и разобраться с не названными ещё обидчиками.

– Нет, не успели, но ситуация не приятная была: в одно купе с тремя подвыпившими идиотами попала. Благо, проводница нормальная оказалась и практически сразу меня поменяла с каким-то ещё мужчиной.

– Так есть же сейчас разделение на мужские и женские купе, можно спокойно выбрать, где комфортнее, – с досадой проговорил её сосед.

– Знаю. Но, во-первых, это не во всех поездах доступно, а во-вторых, подобных купе всего несколько выделяется на вагон, – пожала плечами девушка, – а других свободных мест и не было больше. Поздновато билеты покупала. Так что в плацкарте как-то проще.

Потом беседа завязалась вокруг командировочных в различных организациях. Мужчина долго возмущался по поводу их плачевного размера в государственных конторах: ему довелось после института поработать в такой. Суточных хватало разве что на шаурму в переходе, но никак не на компенсацию расходов по тому же питанию в командировке. А уж лимиты по бронированию гостиничных номеров буквально вводили в депрессию!

Всё это постепенно склоняло чашу весов в пользу частной конторы, куда и перешёл впоследствии молодой человек. Коснулись в разговоре хороших вариантов отелей рядом с ключевыми вокзалами обеих столиц, обсудили программы конференций, на которых доводилось бывать. Разговор шёл крайне легко, что очень нравилось улыбчивому мужчине.

– Слушайте, я болван! – стукнул себя по лбу молодой человек, – Сколько общаемся уже, а я даже не спросил, как Вас зовут!

– Может, уже и ни к чему? – хохотнула девушка, – Всего час остался ехать.

– Как же? Очень даже к чему! Я – Саша! – и тут же протянул руку.

– Юля, – улыбнулась собеседница и протянула свою в ответ.

Расплывшийся было в довольной улыбке мужчина резко помрачнел, ощутив при лёгком рукопожатии неприятно царапнувшее ладонь кольцо на безымянном пальце. И как сразу не заметил? Вот же! Обычно внимательный ведь!

– Вас, наверное, муж встречает? – тут же решил прояснить ситуацию.

– Нет, к сожалению, – грустно улыбнулась Юля.

– Почему же, к сожалению? – воодушевился Александр, подумав, что «нет» всё-таки относится к присутствию в личной жизни девушки мужа.

– Да представляете, у нас годовщина, медная свадьба, а обоих послали в командировки, – пояснила, наконец, не уловив ни промелькнувшего в лице собеседника воодушевления, ни – тут же проявившегося разочарования, – поэтому встретить меня он никак не может.

*      *      *

Отказавшись от помощи не терявшего какой-то непонятной надежды Саши, Юля сразу с вокзала поехала в продуктовый магазин: дома теперь шаром покати! Еле отвязалась от навязчивых предложений подвезти.

Отговорилась только согласием взять визитку попутчика – на «всякий» случай. Что за «всякий» случай мог заставить её, замужнюю «даму», позвонить проявлявшему повышенное к ней внимание мужчине, явно настроенному на продолжение «общения», девушка не представляла. Поэтому, распрощавшись с новым знакомым, лаконичную карточку с контактами без каких-либо сожалений выбросила.

Ведь муж у неё, и правда, был. Да ещё крайне ревнивый. И если в какие-то моменты это льстило, то иногда – если начинались придирки к совершенно незначительным, казалось бы, мелочам – выбивало из равновесия. Понятно – за негативными примерами ходить не надо, даже на работе у Юлии много разных историй «всплывало», оттого Константин – её муж – на любое «сомнительное» с его точки зрения событие реагировал с подозрением. Впрочем, разве не обоснованно? Вот даже Александр этот, если разобрать объективно – будто не флиртовал с ней? Вроде и приятно, но… совершенно не нужно. Зачем ей это всё?

Из магазина с огромным трудом дотащилась с багажом и покупками до дома. Вроде казалось, не далеко, да и сумка – не так чтобы тяжёлая, а по ощущениям – будто кросс пробежала при полном военном обмундировании.

Сгрудила у двери в квартиру пакеты с продуктами и небольшую дорожную сумку. Надо было, наверно, доставку заказать, тяжело всё-таки и с сумками этими каждый раз, и сейчас – с багажом ещё. И лифт, зараза, как назло, не работал. За что, спрашивается, в квитанции деньги берутся за его обслуживание, если он через день ломается?

Самой не верилось, что взобралась на свой этаж. С передышками, но смогла. Фу-у-х. Поскорей бы в душ! Сдунув со взмокшего лба навязчивую прядь, аккуратно провернула ключ, стараясь не сильно давить на ручку двери. Иначе капризный замок могло намертво заклинить. Давно говорила мужу его заменить, но Костя так выматывался на работе, даже стыдно было напоминать о подобной мелочи. Еле живой возвращался.

И жена прекрасно его понимала: сама примерно в таком же состоянии перманентно пребывала. Надо же было на первоначальный взнос за ипотеку зарабатывать, сколько по съёмным квартирам мотаться? Мама Юлина всю плешь уже проела: когда «молодые» жильём своим обзаведутся? Свекровь же предлагала, чтобы не тратить лишнего на съёмную квартиру, снова вернуться к ним со свёкром: жили ведь сразу после свадьбы все вместе!

Ох, да что там, в конце концов! Что Юля, в конце концов, сама не сможет купить необходимое для замены замка? Спросит в хозяйственном магазине, что там нужно вообще. Как раз по пути с работы видела такой. И дверь, и замок поломанный сфотографирует, чтобы наподобие выбрать что-то. Размеры, опять же, запишет. А потом – всего-то мастера вызвать, их сейчас много. На каждом сайте – целая куча, хочешь, с отзывами, хочешь, со страховкой от невыполнения работ даже. Или… можно у девчонок на работе спросить. Кажется, делал кто-то ремонт недавно, наверняка подходящий специалист да найдётся.

Хотя… лучше всего, наверное, хозяйку квартирную попросить – та всегда оперативно на просьбы реагировала, очень душевная женщина. Опять же, всегда просила их о любых изменениях в квартире оповещать и согласовывать всё заранее. Да у неё и муж спокойно всё починить мог, на все руки мастер! Справился бы уж с каким-то там замком! В их же интересах, тем более, чтобы сдаваемая квартира закрывалась нормально.

А там, глядишь, заодно можно было бы про изрядно расшалившийся стол на кухне рассказать. Образовалась у него со временем пренеприятная способность: если локти поставить только с одной стороны, раздвижная секция норовила выскочить из пазов. Видимо, напоминала о незыблемых правилах этикета. Хорошо, пока травм избегать удавалось, но починить его – совсем не лишнее.

Точно, и на окна хозяйкиному мужу пожаловаться надо будет. Рамы хоть и были пластиковыми, как и практически везде сейчас, но отчего-то дуло из них, будто из стареньких, плохо подогнанных деревянных. Зимой кое-как удавалось низ окна пледами прикрыть и это, в общем, неплохо спасало. Благо и морозов сильных давненько не было. Шутили между собой, что воздух свежий всегда дома. А теперь – к лету ближе, обнаружилось, что после дождя под створками собирались лужи. Надо было разбираться, конечно: это ведь наверняка влияло на общее состояние, усугубляя ситуацию. Об этом и размышляла девушка, пока открывала дверь в квартиру.

Своего супруга нагружать подобной ерундой никак не могла. Совесть не позволяла. Он, бедный, буквально на износ трудился, чтобы заработать и на аренду этой квартиры, и на нормальную жизнь, и на взнос ипотечный. На машину, без которой было тяжеловато, тоже надо было откладывать. Чёрт его дёрнул ещё крупную сумму родственнику одолжить, а тот совершенно не по-родственному от возвращения долга уклонялся. Вечно отговорками кормил, жалуясь на сложную жизненную ситуацию: то у него собака болела, надо было лекарства в ветеринарке выкупать дорогие, то жена машину разбила, въехав в какого-то неуступчивого мужика и пришлось рассчитываться. Ужасно невезучий. А Юле с Костей и так каждая копейка доставалась нелегко: работу в регионе найти было не просто, тем более по специальности.

На фирме мужчину ценили, чем очень гордилась его супруга. Но не за красивые глаза, конечно. Хотя они у него и вправду были красивые – карие, волнующие, с лукавыми чёртиками на дне. В своё время они и покорили семнадцатилетнюю тогда ещё девчонку, впервые влюбившуюся в яркого, интересного парня. Тот уже тогда очень инициативным был, со всеми умел договариваться. Его кипучей, неуёмной энергии только позавидовать можно было.

Вот и теперь, спустя семь лет брака, смело реализовывал он свой потенциал на любимой работе. Повышение обещали. А значит, и оклад поднимут! Жаль только, что эксплуатировали его, совершенно не умевшего твёрдое «нет» ушлому начальству сказать, просто нещадно: практически в каждом проекте требовался его свежий взгляд, часто назначали куратором и наставником для молодых специалистов предприятия, вечно гоняли в командировки для передачи опыта. Да что там, и сейчас – очередной филиал пригласил для «мозгового штурма» по новому, дорогостоящему проекту. Если хорошо себя проявит – точно повысят!

Шагнув с пакетами и сумкой в квартиру, девушка выдохнула, наконец немного расслабившись.

Надо же, как совпало: она ведь и сама только сегодня вернулась из командировки. Так хотелось спокойно отпраздновать очередную годовщину свадьбы с мужем, но руководство было непреклонно: участие в конференции в Петербурге было очень важным и престижным для её фирмы – «Рос-сервиса». А ведь муж сумел-таки договориться, чтобы его командировку перенесли – всё ради семейного праздника. Но, узнав, что дражайшая половина от своей поездки откреститься не смогла, всё-таки согласился ехать. Что ему было одному в их небольшой съёмной квартирке делать? Да и когда ещё такая возможность проявить себя появится? Очень бы им пригодилась повышенная зарплата!

Ох уж эти вечные поездки. Пора уже надбавку за «разъездной характер работ» просить!

Выгрузив тяжёлую свою ношу рядом с тумбочкой в коридоре и скинув аккуратно обувь, Юлия тихонько захлопнула дверь: тут, опять же, надо было именно так, бережно, иначе – или не откроется потом, или – на шум соседи набегут. Очень уж любили жаловаться на квартиросъёмщиков.

Прошла, поводя уставшими плечами, к большому зеркалу в прихожей: в нём отражалась очаровательно молоденькая, прехорошенькая барышня с широко распахнутыми лучистыми глазами. Но думала она лишь о том, как некрасиво развалился пучок и волосы совсем спутались на ветру, а макияж – хоть и обещали продавцы в магазине косметики стойкость – уже к середине дня немного поплыл. Смотреть противно.

Что ж, и замком, и столом, и окнами можно будет заняться позже. А пока – раз уж случилось вырваться на денёк пораньше и дома оказаться совершенно одной – надо было этим временем пользоваться! И нет, вовсе ей не стыдно, что в этот момент по мужу она совершенно не скучала! Ну, разве что немножко совестно!

Супруг должен был вернуться только через день. Её же саму с конференции отпустил начальник, с которым они все командировочные задания решительно перевыполнили. А оставаться обоим сотрудникам ещё на день только ради мероприятий закрытия – смысла не было. Все необходимые контакты – заведены, даже контракты небольшие сразу удалось подписать, благо для этого всё заранее подготовлено было. В день завершения по программе планировались посещения музеев и небольшая экскурсия, а вечером – фуршет и вручение сертификатов участникам.

Руководитель и сам планировал явиться только к завершению мероприятия, просто забрать необходимые документы, поэтому подчинённую свою отпускал смело: никакой надобности в её присутствии не было. За это начальника хотелось расцеловать. Но когда тот, совершенно никого не стесняясь, шумно высморкался в не слишком чистый платок, тут же это спонтанное желание забылось. Рассматривал ещё потом, что там, в платке. Фе. Вот хороший вроде человек, но…

Что ж, раз мужа дома нет, значит… ужин готовить сегодня не нужно. Не придумывать ничего, стараясь не повториться в блюдах: Костя по состоянию здоровья ел только свежую, разнообразную пищу. А делать что-то хуже, чем свекровь, Юля себе позволить не могла: разве сложно ей сотворить что-то приятное для любимого мужа, позаботиться о нём, о его самочувствии?

Так… продукты – распределить в холодильник, завтра можно будет и суп сварить спокойно, и второе сделать. Даже для любимого супругом пирога все ингредиенты куплены уже. Пусть и с опозданием, но годовщину можно будет и вот так – дома, без гостей и родственников, отметить. Потому что родителей мужа, а если точнее и конкретнее – свекровь, выносить юной красавице было тяжеловато.

Женщина никогда не была своей невесткой довольна: и худющая, и конопатая, и приготовить никогда нормально ничего её сыночке любимому не могла, и дом вела не так. Всё, решительно всё было не правильно! Жаль, что мужнино неумение отказывать и тут проявлялось: если «мама» настоит, значит, к возвращению Кости из командировки можно будет опять ждать «дорогих» гостей. В прямом смысле дорогих. Сколько пара экономила на всём, столько и приходилось на их «приём» спускать.

Ладно, об этом тоже завтра можно подумать. Приготовить сразу побольше всего, чтоб к любому неожиданному визиту готовой быть. Если не придут – не расстроится. Лишнее заморозить можно, всегда пригодится.

А сейчас… Скинуть, наконец, надоевший жакет, снять платье-футляр и – в ду-у-уш. Самое лучшее с дороги, да после такого эпического подъёма по лестнице! А уж потом – можно и в ванной полежать. Муж этой её страсти не понимал: что хорошего? Вот просто лежать и не делать ничего? Да и не любил откровенно: он зарабатывал, а деньги в буквальном смысле в канализацию смывались. Двести литров, как-никак! Всё это Юля понимала и цену деньгам знала. Вот только отказать себе в этой маленькой слабости – никак не могла. Старалась время для водных процедур выделять, пока супруга дома не было.

Наполнить ванну горячей – чтоб остывала подольше – водой. Влить несколько колпачков ароматной пены – чтобы опуститься в неё, как в невесомые, пушистые облака. Зажечь любимые свечи с тонким – «в тон» запаху пены – ароматом. Взять какую-нибудь книжку. Возможно, даже прочитанную ранее. Главное – «вкусную», чтобы читать и – смаковать, наслаждаясь яркими, прочувствованными описаниями, погружаясь в прекрасный в своей выдуманности мир. Настроить на телефоне негромкую музыку. Что-то лёгкое, ненавязчивое, из лаунжа. А может, любимую Нору Джонс. Да-а-а…

Войдя в ванную, щёлкнула заедавшим выключателем. Со второго раза тот включил помигавшую в начале лампочку. Будто приветствие. Снова глянула в зеркало: да что такое, уже капли на нём какие-то. Вроде протирала перед отъездом. Перед тем как включить воду – вынула из ушей любимую пару беспроводных наушников и до чёртиков перепугалась от внезапно донёсшегося из глубины квартиры перестука и… приглушённого всхлипа? Боже, неужели собака какая забежала? Вроде не отвлекалась, когда заходила, не могли же мимо незамеченными звери какие-то проскочить? Бред же.

Грабители? Тогда отчего звуки такие… странные? Расстроились, что никаких капиталов во вскрытой квартире не нашли и в комнате рыдают, всхлипывая? Да нет, дверь, как обычно открывалась. Если б в замке поковырялись – точно бы сразу заметила! Ни у кого из родителей ключей тоже не было.

А! Вот же бестолковая! Это, наверное, хозяйка пришла: женщина делилась как-то, что бывают у них в семье разногласия. Может, поругались, и она решила вот так, пока квартиросъёмщиков нет, одна тут побыть? Юля жалела уже, что и о своей, и о мужниной командировке, совершенно не подумав, ляпнула. Но всё равно – разве можно вот так, не предупредив совершенно, даже в пустующую предположительно квартиру заявляться?

Планы меняются, бывает, а она – на тебе, пришла. И ведь не выгонишь теперь, если у неё дома проблемы. Жалко. Но и себя тоже – невероятно. Так хотелось в тишине и покое побыть, выдохнуть, расслабиться, наконец. И от работы, и от дел бытовых отдохнуть. Не готовить ничего, не убираться, просто перерыв сделать, сил набраться. У-у-уф.

Теперь же придётся «жилеткой» быть, судя по звукам. Где сил на это найти? С этими размышлениями, вздохнув с сожалением по несостоявшемуся «заплыву» в ванной, и толкнула девушка дверь в комнату…

Стоит ли говорить, что никакую квартирную хозяйку успокаивать в тот вечер не пришлось? Нет, с ней пришлось взаимодействовать, но несколько позднее и исключительно по поводу досрочного выезда и возврата залога за оплаченные вперёд месяцы проживания.

– Костя? – будто не веря своим глазам, совершенно отчётливо опознавшим мужа, спросила.

– Юля? – и у того, тоже, видимо, со зрением неважно было. Ещё бы, так надрывался, бедный, вон как вспотел.

– Даша! Б-о-оже, ну прям как в анекдоте, когда муж из командировки вернулся. Ну, только наоборот! – хамовато ухмыльнулась из-за спины Константина совершенно довольная, едва прикрывшаяся одеялом девушка.

Ещё бы ей быть не довольной. Сколько можно на вторых ролях прозябать? Она умудрилась и ещё двух Костиных периодических «подруг» отвадить. Одну – совершенно «случайно» познакомила с теперь уже женихом. Настоящим, а не вот так – от случая к случаю. Та ведь не подозревала даже, что мужчина женат. Думала, просто график у него на работе такой. Ненормированный. Раскрыла ей «по-дружески» глаза.

Второй «подруге», наивностью не страдавшей и вполне довольной текущим положением дел, устроила настоящий скандал на работе: бедную девушку с позором выгнали по подозрению в мошенничестве, ей пришлось вернуться к родителям, в область. И вот уже год изобретательная Дарья полноценно наслаждалась практически единоличным вниманием желанного мужчины.

Сколько он с ней времени проводил, знала бы дурочка-жена! Даже с работы пораньше отпрашивался, чтобы подольше вместе побыть. И ни разу не задержался, всегда у Даши – как штык! В каждую командировку – её с собой брал. Жаль, что официально они были крайне редкими. Но – никто не мешал их выдумывать: гордая Юля никогда не проверяла, что у благоверного за ситуация на работе. Верила! Каждой нелепой поездке – верила!

А Даша не уставала придумывать самые разные поводы для них: от «обмена опытом», до крупных отраслевых конференций. И каждый раз до мелочей детали продумывала: в эти даты действительно проходили называемые мероприятия. Вот только никакого Кости там не было, конечно.

И ведь проверить подобное – раз плюнуть! Но наивная жёнушка Константина даже не удосужилась ни разу. Наоборот, жалела «трудягу»: тот, видимо, каждый раз работой прикрывался. Удобно, что ж. И друг его, вместе в одном отделе трудились, вечно прикрывал. Об этом продуманная женщина от самого же «любимого» своего и знала – тому чрезвычайно весело было делиться подробностями «легенд» для супружницы. Как можно такой наивной быть?

Не достойна она его! Завидный мужчина, щедрый, подарки, цветы – всегда пожалуйста. А уж какой он милой Даше комплектик подарил на день рождения, любо-дорого! Камешки так и переливались в изящных серёжках! А кулон! Чудо, да и только! Девушка тут же прошерстила интернет, чтобы проверить стоимость. Всем подружкам сразу похвасталась! После сравнения расценок украшения стали нравиться ей даже больше! Где и деньги-то взял? Она ведь прикидывала примерно размер его заработной платы, даже знала, сколько он отдаёт супруге, умудряясь при этом и Дашеньку баловать. И ведь ипотеку даже планировал с женой! Ага, сейчас! Этому уж точно не бывать!

Скольких трудов стоило всё спланировать… То, что её, именно ЕЁ Костик возвращался каждый раз к дуре-жене, Дарью категорически не устраивало.

Назрела необходимость разузнать о работе Юлии побольше. О распорядке её, о том даже, куда обедать ходила в перерывах, во сколько домой убегала. Как нельзя кстати и новость о командировке соперницы пришлась. Даже программу конференции изучила Даша, чтобы по срокам ориентироваться. Напрягало только, что осторожный Костя не планировал задерживаться с любовницей в семейной квартире дольше «положенного».

Вот только и у женщины имелся на этот счёт свой, давно продуманный, план: на тумбочке, со стороны «жены», за лампой осталась бы совершенно «случайно» обронённая серёжка. Зная – от любовника, конечно, – о любви супруги к чистоте и порядку, не сомневалась, что вскоре та должна была быть обнаружена. Банально, но действенно же. Зачем мудрить?

А нынче вечером – после того, как Константин уснул бы, планировала оставить и ещё один «подарочек»: цветной бюстгальтер или трусики в корзине для грязного белья. «Присыпать» другим бельишком – дабы Косте в глаза не бросилось сразу. И надо же – такая эпичная сцена! Как по заказу! Даже «улик» оставлять не надо!

Глава 1. Когда пересмотрела сериалов.

(Юлия)

13 февраля, суббота.

– Сегодня вообще никак, простите, мне ехать в командировку завтра, а до этого куча дел ещё, не успеваю совсем, – оправдываюсь я перед соседкой, в очередной раз навязчиво зазывающей на чай. – Всего доброго! – прощаемся, наконец, и я чуть не бегом из подъезда вылетаю.

Чёрт, так торопилась от неё отвязаться, что даже в зеркало перед выходом не посмотрелась. Как только дверь входную открыла – соседка сразу на площадке материализовалась и – началось. Что ж, хоть обувь точно не перепутала: в коридоре только одна пара у входа стояла. Расчесаться нормально не успела, но да чёрт с ним, тут важнее было и свою квартиру закрыть поскорей, и в чужую не попасть.

Привычка открывать дверь нешироко в меня уже, кажется, въелась. В противном случае вездесущая бабуля умудрялась если не в коридор просочиться, то разглядеть цепким взглядом всё, на что хватало глаз. В такие моменты казалось, будто по мне и моим вещам мухи ползают. По ощущениям – помойные.

У-у-уф. Кто бы знал, как тяжело мне даётся борьба с собственной вежливой безотказностью! С вечным желанием согласиться, лишь бы человека не обидеть. С чувством вины за совершенно объективные, справедливые отказы. С неумением говорить «нет». Снова уф! Учусь с этим справляться, но всерьёз подумываю об обращении по этому поводу к психологу. Жаль, что в моём окружении подобное воспринимается чуть ли не как признание в собственной недееспособности. Мол, раз к психологу, значит, что? Психованная!

Притом, что всё больше людей сейчас открыто о подобной помощи говорят. И я искренне считаю, что обращаться к терапии можно не только в крайних случаях, когда психологическая травма очевидна. Например, после некоего ужасного события в жизни. Нет. Мне думается, если есть нечто, ухудшающее качество жизни человека, и он понимает, что сам не справляется с преодолением этого, надо обращаться к профессионалам обязательно. Искать, выбирать подходящих именно тебе специалистов, отслеживать изменения. Но пока – всё это, даже для меня самой, лишь рассуждения. Мысли-то есть, но даже не знаю, когда их в реальность начну воплощать?

А соседке, блин, каждый раз удаётся на лестничной клетке меня отлавливать! Я ведь – как мышка мимо её двери всегда! Свою захлопываю аккуратно, бесшумно вообще, не гремлю, не топаю! Перемещаюсь практически крадучись! Можно сказать, ниндзя на минималках!

На выходе из подъезда плотнее натягиваю капюшон от ветра: теперь, даже если меня окликнет опять, не услышу, что, может, и невежливо по отношению к пожилым людям, зато завершению порядком надоевшего уже монолога Зои Павловны (только называющегося, приличия ради, беседой) способствует.

Мне её сплетен и колких взглядов и без того хватает. Если б не болтала она так много и не рассыпала вокруг себя показного дружелюбия в промышленных масштабах, за глаза звала бы Алёной Ивановной, уж больно образ её со старухой-процентщицей схож: и крошечная, и сухая, и старушонка, и глазки «вострые и злые»²,. Но, наша всё же улыбаться ещё умела (пусть и не искренне, это уж наверняка). Впрочем, точного описания героини произведения Достоевского не воспроизведу, конечно. Но, если б книгу читала сейчас, уверена, именно свою соседку представляла бы на месте незадачливой героини «эксперимента» Раскольникова.

Чёрт её знает, чего Зоя Павловна (которую, разумеется, никакой «Тёть Зоей» звать было нельзя) ко мне в «подруги» набивается. Жильцы в доме не меняются почти, одна я – недавно переехавшая. Поэтому?

Квартира моя – предмет отдельной гордости насилу вырвавшегося из-под родительского (а потом и «замужественного») «гнёта» человека – на третьем этаже добротной, основательную благообразность сохранившей сталинки. Потолки высокие, окна широкие, ванная – королевская. Особенно по сравнению с маминым домом в типичной хрущёвке.

Следят тут за домом исправно, что говорить (даром что ЖКХ, а грех жаловаться!) – с отоплением проблем нет, мусор вовремя вывозится, крыша не течёт, ремонтируется всё своевременно, даже фасад (осенью ещё) покрасили так, что после дождей и холодов краска на месте осталась. И это притом, что в соседнем дворе – ровно обратная картинка: долго жильцы выбирали приятный глазу персиковый оттенок, а тот первого же дождя грязно-жёлтым стал, с потёками неровными. Прямо как на «Авито», когда вместо породистых котят подсовывают перекрашенных дворовых, а те после контакта с водой свой настоящий цвет обретают.

Жильцы соседнего дома даже, кажется, судятся с подрядчиком. Глядя на наш, так и хочется сказать: могут же, когда хотят! Вот только, честно признаться, устроенность эта вовсе не резким повышением качества оказываемых управляющими компаниями услуг продиктована. Просто в трёх из пяти подъездов дома до сих пор пожилые родственники местных чиновников живут. Очень, надо сказать, удачное вышло распределение любимых властью бабушек и дедушек: всему дому в итоге одинаковое внимание уделяется. Город у нас, хоть и не совсем заштатный, всё же – небольшой. Знакомства и связи до сих пор – куда важнее прочего. Про другие утверждать не берусь.

Я при этом совершенно открыто (и корыстно, что уж) и проживающим у нас «знакомым» таким вот радуюсь и – в целом расположению здания. Всё самое нужное – рядом. До центра – без преувеличений рукой подать, набережная – вообще в пешей доступности, кафешки хорошие – в нескольких шагах. Даже до работы не так далеко, при желании можно пешком дойти. Самое для меня ценное, конечно – возможность выйти, у реки прогуляться. Люблю воду. А на набережной нашей – даже зимой приятно. Бредёшь себе, воздухом свежим напитываешься, голову прочищаешь. Со всех сторон полезно.

Хорошо, что дел никаких всё-таки не осталось: соседке соврала, у меня, как у настоящего перфекциониста, чемодан собранный у двери уже по линеечке стоит! Теперь только в кофейню любимую забежать, благо она рядом с домом, и – в парк (а может, и к реке, не решила ещё): норму шагов выполнять. Не то чтобы я заядлый ЗОЖник, но такие полезные прогулки действительно всей душой люблю: тем более, солнце, наконец!

Хоть и февраль, небо совершенно весенним ощущается сразу: синим, глубоким и совершенно завораживающим, прозрачным при этом – до невероятия и звонким оглущающе: капелями наполненным и трелями птичьими. Воздух и тот – звенит будто, свежий, с речки, вкусный какой-то сразу, глубже его вдыхать хочется, плечи расправляя, оцепенение зимнее сбрасывая. Пахнет – иначе совсем, чем зимой!

Самое любимое моё – такое улавливать. Ароматы. Запахи. Не парфюмерные, нет. Обычные. Те, которые окружают, встречаются периодически, напоминают, будоражат, расслабляют, радуют… Самые лучшие, свои для разных людей. Как у Роулинг – амортенция³ для каждого по-своему пахла.

Моя, наверно, была бы очень насыщенной и переменчивой – под настроение. Но всегда в ней были бы ароматы грозовой свежести, росного утра, выстиранного белья, высохшего на улице, дождём напитанных деревьев, трескающегося от сока арбуза. Или ещё – тёплые – перегретой солнцем травы, кожи, тоже горячей, с проступающей от морской воды солью, варёной кукурузы и, пожалуй, – такого еле уловимого, родного, когда целуешь куда-то между ушком и виском.

А порой – только съедобные – чуть-чуть корицы, аниса: уютных булочных с колокольчиком у двери и неизменно свежей выпечкой; пытающегося убежать из турки кофе, шоколадных крошек (которые были для украшения торта, но и без торта хороши), «Несквика», сьетого просто из пачки ("как это, какао кончился?") ложкой, сливочный совсем – рогачёвской сгущёнки, выпитой через две дырки из банки… М-м-м…

Пусть уже будет Весна! Светлая, яркая, звенящая! Взмывающая в сияющую небесную вышину с разбегу и без оглядки, искрящаяся, безрассудная, звонкая, солнцем наполненная и беспокойно-радостным предчувствием счастья.

Выдохнув, с удовольствием лучам солнечным лицо подставляю и впитываю, впитываю, прогреваясь. Ветер, правда, такой, что…

– Бли-и-ин! – налетев на неожиданно (если б не капюшон!) появившегося из-за угла дома здоровяка, с болью выдыхаю: до слёз, надо же!

– Дорогу также переходите? – сквозь стиснутые зубы цедит незнакомец, потирая огромной ручищей ушибленный лоб. Тоже ему хорошо досталось. – На полставки статистику по ДТП ухудшаете?

– На цѐлую! А у Вас… голова… чугунная! – вылетает у меня. Ишь! Сроду незнакомым не грублю, но тут… У-у-у-х, шкаф! – Не учили, что девочек обижать нельзя?

На это незнакомец, как-то совершенно беззлобно хмыкнув, отнимает руку со лба и открывает, наконец, лицо.

О-хо-хо. Вот оно как, оказывается… начинается. Ну, это… сумасшествие. Только теперь, повнимательнее к мужчине приглядевшись, понимаю: да я же буквально вчера зависала на чётко очерченных его скулах, на губах чувственных и выразительных глазах, серьёзных таких, пронзительных, до дрожи какой-то внутренней. Когда от волнения или – от предвкушения – кажется, будто дребезжит всё внутри, а пульс разгоняется в секунду.

Сейчас в этих глазах, правда, серьёзности той – ни на грамм. Он будто обстоятельным таким, волевым усилием сдерживает смех, показательно хмурясь, но тот настойчивыми лучиками собирается в морщинки у глаз и к ямочкам на щеках смешинками прокрадывается. А я… будто на качелях оказываюсь: сердце не успевает, когда они вверх взмывают, и вместе с желудком наоборот вниз куда-то ухает, попутно напрочь сбивая дыхание.

М-да, пожалуй, пить вчера, всё-таки, не стоило…. одной. Нет бы с подругами в клуб! Куда там, от коллектива отбилась, прикрылась необходимостью собирать вещи в командировку. А в итоге за полчаса их буквально тем же пятничным вечером в приступе маниакальной активности какой-то и упаковала. «Коктейль» себе алкогольный из остатков вина и компота навертела всё-таки (ибо алкоголики только боятся пить в одиночку, ну) и зависла позорно на глупых романтических роликах, из какого-то сериала русского нарезанных, с суровым таким, но жутко притягательным мужиком. С невероятными глазами. Этими вот. Которые на меня вживую теперь смотрят.

А я же вообще таких фильмов не смотрела даже никогда! Всё о высоком хотелось, чтоб никто дурным вкусом попрекнуть не мог. А тут – простейший, в общем-то, сюжет, ничего нового, а – надо ж – зацепило! До ночи в итоге просматривала серии: придраться было к чему, конечно, не «ЭйчБиО» ни разу. Благо, плеер онлайн-кинотеатра скорость позволял увеличивать, да и, чего скрывать, до нужных актёров проматывалось тоже легко…

В своё оправдание – я не только на Сергее (так главного героя звали) залипала, мне персонажи действительно понравились: очень ярко актёрам удалось их характеры раскрыть, в иные моменты жуть как плакать хотелось, очень переживательно, эмоционально было. Но Сергей этот (то есть, Дмитрий, конечно, да), о-о-ох… И ведь не сказать, что особенно красивый – в классическом понимании. Черты все по отдельности если взять: вроде и не плохо, но – не эталонно. Смазливым точно назвать нельзя.

Грубоватая такая, осторожная, северная будто, угрюмая красота. Он – как скала в Баренцевом море. Почему именно в Баренцевом – убей, не знаю, но так и видится: на краю каменной гряды, о которую с жутким, оглушающим грохотом разбиваются растревоженные штормом волны, стоит, в распахнутом пальто – он. Нет, в кителе! Нет, вот так: ОН! Хи, вот это меня понесло! И ведь коктейль-то один всего был! Да и выветрился за ночь-то! Да?

– Ага, учили, прогуливал просто много, в футбол надо было играть, – подмигивает он с усмешкой.

Я, отчего-то вздрогнув, выныриваю из своих мыслей, стремительно краснея.

– А Вы ведь…. Дмитрий, да? Сбруев? – выдаю, не сдержавшись, а ведь не хотела.

Ну вот, опять! Молчу ведь в таких ситуациях всегда! Наверняка ему все эти поклонницы надоевшие уже поперёк горла!

– Да, я, Сбруев, угу, – тут же хмурится он и я понимаю, что подобному вниманию и вправду не рад, хотя в начале нашего странного, в общем-то, диалога, даже приветливее, не смотря на обстоятельства, держался.

– А можно с Вами… эм-м-м… сфотографироваться? – извинительно улыбаюсь.

Раз уж впечатление испорчено всё равно… Помирать, как говорится, так с музыкой: когда ещё со «звездой» доведётся вот так, в собственном, можно сказать, дворе, встретиться? Экскурсии буду потом водить: «А в этом дворе, дорогие туристы, я лично ударила тогда ещё только начинающего свой творческий путь артиста Больших и Малых театров Дмитрия Сбруева. Да, лично! Вот этим самым лбом!»

– Ну-у-у, давайте, – нехотя выдаёт он, сдвинув брови.

– Я быстро, – не зная, как ещё оправдаться, спешно настраиваю камеру и, торопливо выбрав фон, прошу его встать ближе, – давайте здесь, да?

– На три-четыре? – усмехается, встав рядом и слегка склонившись: всё-таки прилично он выше.

И как только умудрились на повороте именно лбами столкнуться, если он высоченный такой? Хм-м-м.

Глядя в экран, вижу в подрагивающем прямоугольнике смартфона улыбку Дмитрия – лёгкую совсем, но ямочки на щеках всё равно проявляются, угадываясь даже под модной небритостью. Непроизвольно тоже улыбаюсь: ямочки у мужчин – моя слабость. Чёртов криптонит⁴. Та-а-ак. Кадр выстраивается удачный, палец – на «Спуск» и-и-и…

– Будьте здоровы! – дежурно выдаёт Дмитрий на моё «Апчхи!», умело справляясь с явным удивлением, и с неприкрытым сарказмом продолжает, – Чувствую, получилось?

– Ага, у Вас такое изумление искреннее! Верю! – разглядывая снимок, показываю и ему: я там до смешного глупо зажмурилась, да ещё рот приоткрыла, же-е-есть, а он, слегка отшатнувшись, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, – Коронавируса испугались?

– Угу, – бурчит он, картинно негодуя, – дубль два!

И с выдохом снова наклоняется ко мне, обдав терпким горьковатым ароматом… кажется… древесной коры? Да, точно, такой, эм-м-м, слегка размокшей будто от недавнего дождя и свежесть его прохладную впитавшую.

В голове сразу: парк полупустой осенний, такой, ближе к концу октября. Листва отсыревшая, а ты – в тёплом, тяжёлом обязательно пальто, руки озябшие о чашку глинтвейна греешь, мыслям своим улыбаясь. Именно такой запах мне всегда идеальным для мужского парфюма представлялся. Ветер до этого момента в другую сторону дул, что ли? Поглубже вдохнуть хочется, м-м-м…

– Готовы? – собрав кое-как мысли в кучу, спрашиваю и, снова поглядывая на экран, вспоминаю, – Ой, капюшоны надо снять, а то некрасиво же!

– А говорили, быстро! – закатив глаза и прицокнув языком, явно притворно возмущается он, в итоге всё равно стягивая капюшон.

Вновь дружно улыбаемся в камеру. Щелчок затвора сопровождается очередным резким порывом ветра, принесшим в кадр пряди моих волос, освобождённых из-под капюшона.

– Хах, показывайте! – усмехается Сбруев, с иронией замечая: – этот, думаю, точно идеальный!

– Ага! – смеюсь, поворачивая к нему экран: на карточке я – как медуза Горгона, одна из змеюк с головы которой настойчиво тянется к носу мужчины, – Вам и усишки пойдут, смотрите!

На следующем кадре чих повторяется. Теперь – в исполнении Дмитрия.

– Ну, всё, заразили! – смеётся, покачивая головой.

– Давайте пальцы скрестим, чтобы следующий получился всё-таки! – тоже улыбаясь, отвечаю я и, получив, наконец, нормальный снимок, благодарю.

Что же, всё? Чувствую себя… дурочкой привязчивой, но совершенно от него отходить никуда не хочется. Ветер теперь исключительно в мою сторону дует, всю меня обволакивает будто едва заметными ароматами. Теперь я не только парфюм, но и остальные составляющие улавливаю: гель для душа свежий, типичный такой, «мужской», но идеально ему подходящий. Совершенно ненавязчивый. Ещё – жвачка с эвкалиптом. Кажется, я такую пробовала даже: натурально до кишок пробирает и, как Холлс, нос заложенный пробивает. Даже – едва уловимо, на грани фантазии – слегка пригретая солнцем кожа.

Вот незнакомый ведь человек, а рядом с ним… будто «в своей тарелке»: комфортно, тепло и спокойно, не со всеми так. Даже его профессия и известность не смущают уже – давно такой лёгкости не ощущала. Тем труднее выдавить из себя слова прощания:

– Что ж… – начинаю одновременно с его «А давайте…» – простите, перебила!

– Ничего, – улыбается уже заметнее, – я, знаете, кофе хотел купить хорошего, – всё-таки продолжает он.

А я стараюсь унять глупый порыв радости от этого его «А давайте..», как будто ожидала, что он меня позовёт куда-то… в следующий же момент совершенно оторопев…

– И, может быть, прогуляться немного: набережная, говорят, у вас в городе неплохая, но ориентируюсь не очень, проводите?

– Эм-м-м… – пытаюсь выйти из ступора.

Это сейчас что происходит вообще? Он меня прямо вот с собой зовёт? Проводить? Его? То есть, вдвоём? За кофе, да? С трудом «отвисаю».

– Д-да, я как раз в кофейню тоже шла. Моя любимая в этом районе, обжарка у них – что надо! – всё-таки отвечаю.

Изо всех сил пытаюсь сдержать слишком широкую улыбку и, заметив на лице Дмитрия очень похожее выражение – ишь, как бесплатному провожатому радуется! – спешу указать направление.

До кофейни и вправду – два шага и, уже входя в открытую для меня мужчиной дверь, начинаю нервничать. Не из-за того, что кофе неожиданному моему спутнику может не понравиться (ладно, из-за этого тоже!), скорее – боюсь, что в заведении его узнают и другие, налетят толпой за фото и автографами, а я окажусь напрочь забытой. Но бариста сериалов российских, очевидно, не смотрит, а посетителей других в этот час нет, на что спутник мой неопределённо хмыкает, про себя явно сомневаясь: так ли хорош расхваленный кофе?

Из кафе выходим ни кем не задерживаемые довольно быстро, на ходу делясь впечатлениями о напитках. Вся «соль» – в особой обжарке зерён, постепенно раскрывающей вкус натурального кофе, а ещё – в уникальных смесях специй – я давно пряный беру, каждый раз экспериментируя с соотношениями корицы, порой – бадьяна, ореха мускатного, а иногда – и соли. Или перца, к примеру. Дмитрию, судя по всему, тоже нравится.

К выбору зёрен в этой кофейне очень ответственно подходят. Разговорились как-то с их управляющей – подход у них «как в лучших домах Парижу!». Даже обжаривают сами, благо сеть довольно большая, ресурс позволяет. В их головном офисе зерно чуть ли не индивидуально через конкретных фермеров заказывают. И это по-настоящему круто: всегда можно при ухудшении качества сырья оперативно поставщика сменить. Брали, скажем, у некоего дяди Сантьяго прошлым летом. В этом же году, например, влажные зёрна слишком долго контактировали с землёй при сушке, а ценителей землистости во вкусе среди клиентов не так много. Тогда искали другой вариант. Я, как всё это узнала, ещё чаще заглядывать к ним стала. Сохранилось бы это всё подольше, а то любят у нас начать «за здравие», а закончить – как-нибудь.

Пока в очень раздумчивом темпе добираемся до набережной, незаметно для себя не только об этой кофейне рассказываю, но и делюсь давними своими мыслями по поводу организации пространства для ценителей чайно-кофейных ритуалов: я этой идеей горю буквально, соображений у меня на счёт концепции много, но ещё никому не хотелось вслух их высказать, а тут – само как-то выходит.

Подстёгивает искреннее внимание со стороны собеседника: мужчина и сам заражается будто моей задумкой, полусерьёзно начиная окупаемость прикидывать и задавая столько наводящих вопросов, что сомневаться в его заинтересованности не приходится. Ощущение – будто с потенциальным инвестором вполне реальный проект обсуждаем. Даже не ожидала, что какие-то темы общие найдутся, а уж тем более – что так просто будет разговаривать.

– Летом здесь вид лучше, конечно: зелени очень много разной, всё буквально утопает в ней, цветов куча, тут вот клумбы фигурные вокруг лавочек, а на реке – фонтаны водные, – указывая на представшую перед нами набережную, оправдываюсь я.

Мы хоть и недалеко от столицы, но провинциальность никуда не деть, а хочется почему-то в лучшем свете свой город ему представить. Будто гостей принимаю. Именно такое ощущение: вот они, на пороге, а я не успела ещё пирог из духовки достать, на столе (чёрт!) тряпка мокрая осталась, полы не помыты, вот же… прядь волос с лица сдуваю и руки о передник вытереть пытаюсь…

– Зимой везде так. Но у вас и сейчас вполне неплохо: архитектура красивая, небо яркое, кофе, опять же, вкусный, мне всё нравится! – улыбнувшись, щурится он и даже подмигивает.

На скалу (ну, ту, из Баренцева моря) теперь совсем не похож. На кота больше. На тёплом, прогретом солнышком порожке у деревенского дома разомлевшего. Так и тянет погладить. Да что ж это? Одёргиваю себя.

Света здесь, на набережной, и вправду, больше. Контраст с белым снегом разительный – очки солнечные явно не помешали бы. Впору те надевать, что лыжники используют: у них защита от ультрафиолета посильнее, да и от ветра помогло бы. Представила. Хи!

Солнце, не смотря на минусовую температуру, ощутимо, но вполне ласково пригревает, даже капюшон снова снять хочется. Снег в такт нашим неровным шагам хрустит, добавляя музыки. Она простая: хруст, шаги, капѐль, птичьи трели. Но радость от неё – исподволь в настроение пробирается, чистая, безмятежная. Отчего-то петь даже хочется!

Говорим – наперебой, многословно – о городе. Сбруев впервые здесь, хоть и изъёздил практически всю Россию уже. Путешествий – тоже касаемся, это – общая страсть, оказывается.

По-моему, одно из лучших в мире занятий – путешествовать. Наматывать в поисках всяческих интересностей километры совершенно незнакомых улиц, улочек и проулков, сворачивать с протоптанных тропок к неизведанным, выискивать памятные местечки и наталкиваться на совершенно волшебные. Те, которые будто специально кто-то для самых особенных моментов приберёг.

Бродить, теряться, находить невообразимую красоту, улыбаться туристам, которые все благостные какие-то, будто сопричастные Чуду. Квинтэссенция красоты. Вкушаешь её, упиваешься ею, будто лёгким, до прозрачности светлым вином, от которого опьянение даже воздушное какое-то, искрящееся чистой радостью. Мне показалось, что и собеседник мой воспринимал путешествия как-то похоже – уж очень прочувствованными выходили его истории.

Я бы от такого попутчика увлечённого точно не отказалась: сколько он знает о тонкостях разных стран, об обычаях смешных! Рассказывает и о курьёзных случаях в поездках – я, наверное, без знания языка в какой-нибудь Индии растерялась бы совершенно, а он – так легко обо всех этих трудностях рассказывает! И, уверена, преодолевал он их и вправду именно так – легко и с доброй какой-то иронией. Чёрт его знает, почему я так в этом уверена.

Даже о погоде болтаем. Такая банальность, но – тоже увлекает! Уловив в воздухе отчётливый аромат кофе – на пути очередная кофейня – возвращаемся и к этой теме. И так всё легко, что об условностях забываю совершенно.

Сравниваем впечатления о городах, в которых бывали, шутим, ещё болтаем. А ведь представлялся мне этот суровый «герой сериала» довольно-таки жёстким и нелюдимым: по роли сужу, очевидно (не успела ещё в сети других его образов найти). Да и казалось всегда, что избалованные вниманием зрителя актёры высокомерны и… немного искусственны, что ли. Будто и в жизни «переигрывают». Но со спутником мне сегодня явно повезло: мужчина виртуозно подхватывает темы, мы часто смеёмся и кажется, что и ему со мной тоже по-настоящему интересно.

– Да! – отвечает на неожиданный звонок, – извините (это уже мне). – Сам же сказал, свободное время. Гуляю. Да тут, по набережной, – хмурится он, прислушиваясь к тому, что говорят ему в трубке, – Ну сразу надо было говорить, блин, – ищет глазами такси, – сейчас вернусь. Ага, давай, скоро.

– Пора? – стараясь скрыть разочарование, спрашиваю я, когда он завершает звонок.

– Да, эм-м-м, несостыковки в расписании, – извиняется он, тоже будто расстроившись (видимо, на выходной рассчитывал), – спасибо за… экскурсию!

– Ага, – немного невпопад отвечаю я, наблюдая, как, махнув будто по заказу недалеко от нас припарковавшемуся таксисту, Сбруев направляется к нему, а я – как приклеенная, следом.

– Знаете… – начинает Дмитрий будто бы нерешительно, но умолкает, отвечая на новый звонок, – Да!.. – пытается ещё, прикрыв трубку, что-то мне сказать, но я, не желая отвлекать от дел, машу рукой на прощание, и вскоре такси отъезжает.

Да-а-а… Видимо, это компенсация от Вселенной за то, что стойко выношу «беседы» с «Алёной Ивановной» соседского разлива. Какой же он, всё-таки!.. Подростковый восторг накрывает, ей-богу!

Глава 2. Кризис среднего возраста.

(Дмитрий)

13 февраля, суббота.

До самого вечера мотаемся с командой по объектам, присматривая площадки. Мне на этом этапе, в общем-то, совершенно не обязательно присутствовать. Но я люблю во все тонкости вникать, поэтому в работе наравне с группой участвую, помогая буквально во всём – на этих условиях и брали с собой. В этот раз с выездом в историческую, так сказать, местность. Проект фильма частично в Раменске реализовываться будет, надо места натурных съёмок утвердить.

Не привыкать, из каждой поездки стараюсь по максимуму взять: люблю города новые, даже такие небольшие (сам из подобного). Вроде изъездил уже прилично и заграничного много повидал, а всё равно – в каждом местечке своё что-то, и нравится мне это «что-то» находить. Хобби, можно сказать, такое. Даже страничку в соцсети для этого веду. Запечатлеть и сохранить. Эдакие «зарубки» для памяти. Бывало уже, что очерёдность событий только благодаря публикациям и удавалось восстановить.

К концу дня, изрядно уставшие, возвращаемся в гостиницу, дружно окопавшись в номере у Лютика. Бесится показательно, когда к нему так обращаются, но все уже привыкли – грех с фамилией Лютиков прозвищем не обзавестись. Это наш локейшн⁵, он же – незаменимый помрёж⁶ и вообще – просим любить и жаловать! – человек-оркестр. «Лютик» ему даже по внешности подходит: худой, как жердь, длинный, а на голове – копна соломенно-жёлтых волос. И горбится вечно – под рост собеседников подстраиваясь. Натурально – лютик же.

Сборище наше до умиления напоминает студенчество, когда так же вот набивались в чьи-то комнаты в общаге: гитары только не хватает и девчонок. Но теперь никакая комендантша тёть Зина нас не разгонит. И, пожалуй, не так тесно.

Даже удаётся кресло в уголке вполне уютное за собой застолбить. Устраиваюсь в нём с пенным, лениво участвуя в общей беседе и параллельно в телефоне залипая. Так, что там… Почту разобрал, решил пару рабочих вопросов (не только ведь актёрствую!). Состояние такое… спать, что ли, уйти уже – но даже самому странно: рано ещё совсем, да и хотелось с ребятами поболтаться вроде… Хм-м-м, что тут ещё… уведомление из соцсети. Обычно, когда премьера какая-то, или дата памятная – много их, сейчас затишье вроде… Любопытно даже.

«Когда пересмотрела сериалов». Ха! Вот как! Юля, значит. Юленька. Юлия. Мисс «сами-Вы-чугунная-голова», провожатая моя сегодняшняя и «мастер селфи восьмидесятого уровня». Надо ей посоветовать всё это в описание профиля добавить, не зря же сразу в голову пришло! Не сознавал до этого момента, что сиделось мне, в общем-то, скучновато. Теперь – улыбаюсь. Бесконтрольно, уголки губ сами вверх тянутся.

Усмехаюсь. С чего вообще? Осматриваю придирчиво бутылку тёмного стекла – вроде и некрепкое совсем, местное какое-то, градуса четыре. Ответить ей? Чёрт, ну куда? Вон, на страничке она – девчонка совсем! Сразу ведь отметил, что молоденькая. А судя по фотографиям, когда не смущая, поближе вглядеться можно, и вовсе не уверен, что восемнадцать-то есть. Мне с моими сорокá почти – к чему?

Снова встряхиваю, как днём, головой: если б не профессия и какая-никакая известность – благодаря которой и признала меня, в обычной жизни она б на такого взрослого дядечку и не посмотрела бы. Не то чтобы я вниманием женским брезговал. Даже таким, когда твой «богатый внутренний мир» и не нужен совсем. Очень даже не брезговал, особенно когда оно существенно упрощало процесс удовлетворения базовых потребностей. Но тут… Куда-а-а? Ведь юная же совсем.

М-да, а взрослый дядечка этот на фотку её в купальнике пялится теперь. Чисто подросток. Слюни не пора ещё подбирать? Когда там кризис среднего возраста обычно начинается? Что там по этому поводу британские учёные, не выкатывали ещё ничего? Наверняка исследование есть какое-нибудь, не даром же: «Седина в бороду, бес в ребро». Седина – не сильно, но проглядывает, замечаю периодически, да. Борода даже – какая-никакая – тоже периодически имеется. Полный комплект, блин.

Сразу вспоминается, как с этой юной особой утром лбами столкнулись: к набережной шёл, пока делами не загрузили, и в севшем, на минимальной яркости уже, телефоне локацию кофейни ближайшей разглядеть пытался. К экрану в три погибели пригнулся и жалел, что солнечные очки не взял – не видно ни черта! Но возвращаться не с руки уже было. Ни за зарядкой, ни за очками.

Аж в голове зазвенело, как стукнуло гулко. Разве что звёздочки перед глазами не закружились. Хорошо хоть снимать не завтра: гример изнылся бы весь наверняка – сколько ни тёр потом лоб – шишка надулась всё равно. Снег, что ли, надо было приложить, так кто ж знал?

Хех, чугунной головой меня обозвала и губы надула. На смех и сейчас пробивает, а тогда хотелось ещё, как в детстве, когда надутые щёки пальцами «сдували», по аналогии, тоже их «сдуть», коснувшись.

Надо же, засело: глаза… глубокие такие, яркие, мультяшные совершенно. Рыжая, мелкая, тоненькая явно, но в пуховике этом дутом и капюшоне – как снеговик. Молоденькая совсем. Кукла изящная. Милая и смешная. В снег бы её повалить и щекотать. Тьфу! Крепко я тогда приложился, видать. Встряхиваю опять головой, аккуратно, – вроде и не болит, а глупости лезут, ну. Не сотрясение же? Нет, при сотрясениях кружится ведь ещё и тошнит, помнится.

Пахла девчонка приятно. Ещё когда рядом для фото вставал и наклоняться пришлось – сразу уловил. Тёплым чем-то, выпечкой что ли, зажмуриться хотелось, приблизившись, и вдыхать в удовольствие. Вишней ещё, точно. Едва-едва уловимой. Варенье она ела, что ли? И завис тогда на её губах (следы варенья искал, ага) – полноватые они и цвет такой… нежный, снова пальцем хотелось провести – неужто свои такие, в наш-то силиконовый век? Да что ж такое опять! Усмехаюсь про себя: зима ещё, а сумбур весенний какой-то, неуместный совершенно, в голове.

А кадры эти неудачные? Таких блуперов⁷ нарезать можно было, м-м-м. Мечта режиссера комедий! Мимика у рыжика невероятная, смешила меня постоянно. В голос и смеялся бы, но из сурового образа (который я себе безотчётно с ней зачем-то задал) выходить не хотелось. Вообще – это ведь самое ценное в актёрстве: вовремя из роли выходить и так же вовремя – в неё погружаться.

На одном из фото-«дублей» под капюшоном у Юли целая копна волнистых, нереально ярких, каштаново-рыжих волос обнаружилась. Она их привычными движениями поправляла для кадра и сразу тоже хотелось помочь, пригладить, рука даже дёргалась в её сторону. Непроизвольно. И вишней сильнее пахло. Не варенье, значит…

Так с ней было… уютно, что ли?.. Тепло. Я даже нагрелся от её присутствия будто. Солнце это, конечно. Не зимнее совершенно. Днём – будь здоров припекало!.. И она – тоже, как солнышко, недаром про рыжих так говорят. Лучистая, светлая. Глупо так. Сам не понял, как в безотчётном порыве (задержать?) предложил кофе и набережную. А она минуту (!) целую молчала! Ничего ведь такого, прогуляться просто. Не страшный вроде. Давненько так не нервничал. Тьфу! Когда согласилась, с облегчением (да боже ж мой!) выдохнул: искать самому не пришлось – хорошо же?

А краснела как, когда дверь в кофейне для неё придержал? Отвык вообще от таких реакций. Сейчас у большинства дам грим такой – ничуть не хуже актёрского, и румянец постоянный – искусственный, с модным блестючим оттенком. А у неё – от прозрачной бледности там, на солнце, когда кожа её фарфоровая озарялась будто, мягким сиянием наполняясь, до нежной такой лепестковой розовины… Самый естественный диапазон стеснения. Впрочем, просто свет хорошо падал, думаю.

Вспоминаю, как обсуждали кофейню, и девушка неожиданно выдала настолько складную идею по необычному формату кафе, что невольно проникся и размышлял уже, как бы такое на практике реализовать. Не ожидал, что даже мелочи она успела продумать, практически всё необходимое предусмотрев. Мне-то вся эта суета по работе с сеткой кафе из практики знакома, а новичку вот так разбираться – постараться ещё надо! Вполне представлял всё это в реальности.

Удивляла и заряжала её воодушевлённость, разговор легко выстраивался, смущения с её стороны больше не ощущалось. Впрочем, оно вообще довольно быстро у неё, кажется, пропало, будто переключилась. Вообще люблю вдохновлённых людей, им и улыбаться хочется шире, и слушать их, ничего не упуская, и – мыслями делиться. Вот и улыбался. И – слушал.

Хех, а за набережную как оправдывалась мило, а? Да я и сам из такого же городка, было бы перед кем! Наверняка ведь биографию мою вдоль и поперёк изучила уже. Неужели нет?

Обо всём болтали, само как-то выходило. Слушала внимательно, детали какие-то уточняла и видно, своё тоже рассказать не терпелось. Недавно высказывание слышал, что диалога на самом деле не существует: просто каждый из вежливости ждёт своей очереди сказать. Вот только в беседе… всё-таки именно беседе с Юлей так… естественно и искренне было. Не из вежливости, но по интересу.

Когда о путешествиях болтали, даже о дурацких, неловких ситуациях ей рассказывал зачем-то. Кто бы стал вещать о том, что чуть не сдох в морском ресторанчике в Италии после первой попробованной устрицы? Как, проникшись идеей, что всякий просвещённый и прилично зарабатывающий человек обязан эти дары моря отведать, с энтузиазмом взялся за «пробы», а, ощутив во рту склизкое нечто, не смог проглотить. Друзья ржали, что я слишком долго раздумывал, вдруг эта устрица ещё жива и вскарабкается потом обратно по пищеводу, цепляясь за жизнь. Сам над собой засмеялся и подавился в итоге. Взял и Юле выложил всё это.

Ей-то устрицы понравились. Описала их как «глоток моря» в жаркий летний день. Легкий, освежающий. А уж пользы в них! Тоже в Италии пробовала, надо же. Что-то представил ещё одну попытку – и кофейному напитку внутри меня неспокойно как-то стало. Не быть мне утончённым аристократом. Что ж.

Девчонка – как воробушек – на мой большой шаг – её два-три было, но рядом держалась, в глаза заглядывала, улыбалась, любопытничала. И сейчас, вспоминая, любуюсь. Я ведь человек искусства, в конце концов. Каждому приятно за чем-то красивым наблюдать. Не ожидал, что разговор обоих так увлечёт.

Но Лютик попросил срочно приехать. Как отказать, если тут я – благодаря ему? Столько знакомы, практически дружим уже. Он, зная мою тягу к новым городам, с собой зовёт периодически на отбор. Вежливо с девушкой попрощались, но Юля, кажется, расстроена чем-то была.

Хм-м-м. Нет, надо ответить. Отметила ведь, значит… Что это вообще может значить? Обычное ведь дело. Невежливо просто, если игнорировать.

«А остальные-то чего не выложили?», – кажется, максимально нейтрально и в тему.

На это она высылает ту фотографию, где я испугался её неожиданного чиха. Явно издевается. Что ж, смешно.

– Нет, ну вы поглядите на него, в одно лицо ржёт там над чем-то. А ну, колись! – это уже ребята подкалывают.

Напрочь отключился, надо же. Вообще забыл, что не один в номере сижу. Отшучиваюсь, благо поговорить и без меня есть о чём. Но тёзка мой, Дмитрий Игнатьевич (он же Лютик) – на все мои непроизвольные улыбки прищуривается, мол: «Это ты им рассказывай!». Так, потом с ним решу.

«Пришлите с усами. Жалко Вам, что ли?» – прошу я.

С теми, про которые она сказала, что они мне идут. Рыжие. Волнистые. Усы. Идут, ага! То, что надо для полноты образа!

«Это с какой же целью? Распечатаете, стрелочку пририсуете и с надписью «Она не умеет делать селфи!» людям на улицах раздавать будете, чтобы опасались?» – иронизирует она.

«Непременно распечатаю и долгими одинокими вечерами глядеть на неё буду, вспоминая славный Ваш городок… добрым словом!» – заносит меня.

«Порчу наводить не буду, не переживайте. Выложу просто у себя и Вас отмечу, в отместку за нанесение непоправимого урона серьёзному образу артиста!»

«Ах, вот как! Мстите, значит! Я-то думала, экскурсия по набережной мои промахи на фотосессии покроет!» – беззлобно пикируемся.

Фото она всё же высылает.

Лица её сейчас не вижу, конечно, но в каждом сообщении абсолютно чётко смешинки улавливаю. Впрочем, так, скорее всего, пиво на изнурённый организм мой действует – всё гораздо веселее и проще кажется, игру напоминает. Сам не понимаю, что ей втираю – глупости невероятные, но так… хорошо?

Выкладываю у себя «усатую» карточку с подписью: «С актёрством не срастётся если, в клоуны пойду. Усы вот, кажется, идут мне клоунские!». Если б не Юлина оговорка о непубличности, выложил бы, как есть, с ней рядом. В этот раз даже на слухи плевать совершенно. Мне чего уже только не приписывали, устал думать, как и что напишут опять. Но за другого человека решать не могу – тем более, предупредила. Закрываю лицо девчонки смайликом – будто на фото с младенцем, которых сердобольные мамаши в сети «от сглаза» защищают. Ну или от чего там ещё?

«Хорошо, не прилепили надпись «CENSORED⁸» – там, среди смайликов, тоже есть», – пишет тут же она, отвечая сразу на опубликованное мной фото.

«Ну, на лицо, знаете, CENSORED не лепят обычно, а остальное пуховиком сокрыто», – выдаю и замираю даже: м-да, это на ту её карточку в купальнике надо было лепить.

До сих пор перед глазами стоит – как я и думал, тоненькая она, изящная, талия чётко выраженная, грудь аккуратная, но взгляд приковывала крепко. Проверить бы, как в руки ляжет: даже представилось, как под пальцами ощущается – налитая, приятная тяжесть, податливая такая… Уф. Выдыхай, Сбруев. Оглядываюсь втихаря: кажется, от жара, непонятно с чего меня затопившего, комната нагрелась. Но нет, явного сумасшествия моего не заметили. С чего вообще? Женщин я, что ли, не видел? Но продолжаю с малолеткой заигрывать, времени не замечая совершенно.

*      *      *

14 февраля, воскресенье.

В том же кресле и просыпаюсь, проклиная начисто расслабившее меня пшеничное. Всё-таки тридцать восемь – вообще не шестнадцать, когда везде хорошо спалось и, главное, вставалось легко. Нет, спал-то я и сейчас вполне себе нормально, шея вот только затекла так, что с трудом поворачиваюсь, и отсидел себе всё, что можно. Квадратный весь. Без скрипа не разогнёшься. На фиг такие удобства.

Так. Собраться. Ребята почти все разошлись, в номере только локейшн и оператор, спят ещё. Телефон – на полу. Хорошо, блокируется автоматически. Я ведь из диалога не вышел даже. А собеседница моя неожиданная так на сообщение и не ответила. Не прочтено даже. Чёрт. Полночи девчонке «на уши приседал». Пень старый.

*      *      *

На данном этапе (для меня, по крайней мере) работа в городке закончена. Меньше часа на самолёте и уже в 10 я дома. График пока не выстроен точный, группа ещё площадки утверждает. Разбираюсь со своими делами и затишьем решаю воспользоваться совершенно праздно. Потом вряд ли время для прогулок найдётся.

Наметив себе недалеко от дома давно мне знакомый, спокойный парк, привычно уже «маскируюсь»: бейсболка, капюшон сверху, на подбородке – маска. Не медицинская, а текстильная, чёрная такая – дышать в ней попроще. Не от микробов же защищаюсь. Вот уж не думал, что скажу такое, но и в пандемии, чёрт её дери, есть плюсы: в наши дни такой атрибут никого не смущает и маска, в случае чего, с подбородка плавным движением перемещается, надежно скрывая от излишнего внимания.

Тучи нависают тяжёлые, мрачные – будто буря надвигается. Снег и вовсе весь ветром сдуло, а под ним – лёд. Не слишком удачная для прогулки погодка, конечно. Удручающе серый сегодня денёк, не то, что вчера в Раменске. Нет, хорошо, что улетел: опять, как приклеенный, телефон проверяю – ничего. Злюсь. На себя. Чего полез вообще? Ведь молоденькая слишком!

Тру переносицу. Не ответила – к лучшему. Будто и правда «лыжи навострил». Никаких у нас точек соприкосновения быть не может. Да и ни к чему. Это даже в фильмах не модно уже снимать, чтобы юные девчонки от зрелых мужиков голову теряли. А в жизни тем более ничем хорошим подобное обычно не заканчивается. Вот объективно – ей это всё вообще к чему? Слишком старый. Слишком юная. Города разные, круг общения. Всё. О чём рассуждать ещё?

Хоть и пасмурно, а прошёлся немного и – хорошо. Абсолютно точно весной уже пахнет. В наушнике – голосовые от Димки с комментариями по площадкам и рекомендациями по биографии роли⁹. До парка не так далеко уже, за угол завернуть и….

– О-о-ох! – навстречу мне практически выкатывается нелепо взмахивающая руками… Юля?

Утром – в мыслях, теперь – в реальности. Ловлю её на автомате – ещё не хватало, чтоб и меня свалила.

– Ну, точно, угробить меня хочешь! – выдаю я, вспомнив и первую шишку, и попытку «коронавирусом заразить».

Глава 3. «Маленькая собачка – до старости щенок».

(Юлия)

14 февраля, воскресенье.

– О-о-ох! – резко с испугом выдыхаю, проскальзывая по укатанному до льда участку тротуара.

Нога, блин, так нелепо подвернулась! Руками изо всех сил взмахиваю в попытке себя сбалансировать, не допустив падения. Его и не случается. Но – скорее благодаря сильным рукам поймавшего меня прохожего. Если б упала, однозначно его свалила бы – он как раз из-за угла навстречу моей импровизированной пантомиме на ветряную мельницу выворачивал.

– Ну, точно, угробить меня хочешь! – упрекает со смехом подозрительно знакомый голос.

Вот уж кого совершенно не ожидала – да ещё так – услышать! И тем более – вживую столкнуться!

Если б не выспалась нормально в поезде, решила, что от недосыпа галлюцинации начались. Но видение моё подозрительно реально: держит крепко, терпковатым своим древесным ароматом обволакивая, ухмыляющееся и свежевыбритое.

Улыбается он, ишь! А на сообщения мои так и не ответил, зараза! Тут же себя одергиваю: Боже, Юля, остановись! Не малолетка ведь, от улыбки кумира «поплывшая». Иллюзий питать не собиралась. Поболтали и ладно! Какие претензии, к кому вообще? Что начинается-то?

*

– Мы уже на «ты»? – расслабившись в его (в общем-то, уже не нужных) объятиях, выдаю я.

– Принципиально только после брудершафта? – явно подкалывая, смеётся он и, будто опомнившись, размыкает руки.

А я, очень живо представив обязательный для этой «традиции» поцелуй… с ним… моментально вспыхиваю. Щёки так и хочется ладонями прохладными остудить. Фу-у-ух… Надеюсь, не слишком заметно?

А если вчерашнее ещё вспомнить… Невероятный был день! Люблю такие вот «приятные удивления», когда не то, что не разочаровываешься, а, скорее, очаровываешься человеком. Чего уж там, самой себе можно признаться.

Понятно, общались, если разобраться, не так уж и долго, только кажется почему-то, такой он – Дмитрий Сбруев – и есть: умный, разносторонний, лёгкий на подъём, серьёзный, но с невероятным чувством юмора. Жалко, что в моём окружении подобных товарищей не много. Не в плане – актёров известных, нет. А таких вот, от которых так и веет… Мужчиной.

Коллектив в моей конторе в большинстве своём женский, а я в последнее время работой только и живу, тяжело мне развод дался. И это притом, что сама инициатором была. Правильно всё, но хреново, как ни крути. Не смогла семью сохранить. У других – нормально всё, живут себе, не задумываясь ни о чём, а я… Год уж прошёл. Говорят, дальше – легче. Да я и сама себя так настраиваю. Грустить не люблю. Было бы, тем более, по кому!

Вечером перед отъездом руки так и чесались фотографию со Сбруевым в сторис выложить. Никогда ничем подобным не страдала, а туда же!

Пф-ф-ф! Да перед кем я вообще оправдываюсь?! И подпись удачная вышла: «Когда пересмотрела сериалов».

И – божечки, заче-е-м?! – отметила аккаунт Дмитрия, про себя рассудив, что вряд ли, учитывая его публичность, вообще заметит. Галочка, личность подтверждающая, у него в профиле, конечно, была, да и первый в поисковой выдаче, но… Пульс знатно тогда подскочил. Ну, точно, дурочка! Даром что тридцатка скоро!

Раз уж зашла к нему на страничку, чего уж, как говорится: видео смешные у него посмотрела, фотокарточки из путешествий и со съёмок. Хорошо, что тут не видно, как в тех же «Одноклассниках», кто твою страничку просматривал. А то сталкерством попахивает…

В целом – судя по публикациям – вполне приятное впечатление. Не люблю, когда у мужиков (даже объективно симпатичных) всё только фотками себя любимого забито. Вот, мол, глядите: Я! Или вот ещё: «Я» – и моя машина. А вот, пожалуйста: «Я» – и мои часы. Дорогие, конечно! Я же себя не на помойке нашёл! А тут, посмотрите! «Я» – на фоне достопримечательности. Ну, точнее, просто «Я»! А достопримечательности той и вовсе не видно. Даже не понятно, в общем, что это. Главное же – «Я»! Завидуешь порой подобному самомнению. Как бы себе такого отсыпать немного для уверенности, но не переборщить?

У Сбруева же – всего в меру: карточки из путешествий, просто природа, люди… Интересные он детали подмечал в разных совершенно городах – столичных и таких же, как наш, маленьких: за каждой фотографией своя история будто. Хотелось разглядывать.

Вообще искренне считаю, что подобные соцсети – исключительно для сбора самых разных мгновений. Для того, чтобы их хранить. Любоваться, вспоминая. Делить-ся ими и умножать счас-тье. Которое от слова «сей-час». Это же такой себе интерактивный фотоальбом, где у каждой карточки может быть своя история, своя жизнь.

Надо же, этот вот дворик – в Италии – так знаком! Боже, я ведь была тут! В одной из деревенек Чинкве-Терре, точно! У меня похожая фотокарточка есть. Надо же, и Риомарджоре есть с его разноцветными домишками!..

Помню, как вырвалась в то путешествие сразу после развода. Одна поехала. Маме сказала, что с подругой, чтоб родительница не переживала. Да и не смогла бы она понять, почему мне именно одной хотелось.

Голову проветрить, отвлечься, на себе, наконец, сосредоточиться. Чувствовала себя практически героиней фильма «Ешь, молись, люби». Начала с Италии, в которой… есть. Пробовала новое, порой объедалась так, будто не ела никогда, и думала потом, что больше в жизни ничего не съем. А потом… проходила по 456 ступенек вверх по какой-нибудь извилистой лестнице и вуаля! Здравствуй, еда!

Когда добралась до Чинкве-Терре, невероятно много бродила, просто дышала. Каждой клеточкой ощущала замешанное на воде и ветре, перетёртое с солью, то рокочущее, с присвистом, то мерно глубокое – дыхание Моря. Размышляла. Осознавала и осмысливала. Вдыхала. Солнцем, лазурью, безбрежностью, ароматами трав, цветов и невесомостью наполняла лёгкие.

То был самый лучший отпуск. Ходила пешком по лесисто-холмистой живописной тропе от одной деревушки – Корнильи – до следующей. Заставала в пути невероятные сиреневые закаты. Больше всего я, пожалуй, люблю закаты. Не тёмное ещё, пронизанное тёплыми лучами время, когда светом наполнено, пропитано, будто укутано все вокруг. Цвета приглушены, звуки – обволакивающи, впитывать счастье – легче, чем когда-либо… В Вернацце, на вершине с видом на вечерние огоньки и сказочную башню, вкушала сладкое креплёное вино из переспелого, красиво увядающего на лозе под палящим солнцем винограда, а уже в Риомарджоре впервые пробовала устрицы.

Училась хранить только такие мгновения: тёплые, светлые, радостные, а плохие – отпускать. Решила пойти дальше и постигнуть искусство улыбаться не только губами, но и мыслями… и – даже печёнкой. Единственное, о чём смутно жалела – безумно хотелось это ставшее для меня волшебным место с кем-то разделить. Смотрела на милые парочки на фоне заката и – так же хотела. С кем-то. Кто по-настоящему близкий.

Та-а-ак, ещё у Дмитрия на страничке очень много кадров со съёмок… Хм-м-м… Очень люблю такое: найти не избитый, приевшийся всем вид, а – неожиданный какой-то ракурс, чтобы с иной стороны на место взглянуть. Даже Эйфелева башня у него в кадре такая, что не сразу и поймёшь! Но – совершенно невероятная, это точно!

И… женщины рядом не было… Боже! Вспыхиваю непроизвольно. Нашла о чём вспоминать! Сразу мемы всякие в голову лезли, где обыкновенные девчонки – те самые, которые совершенно заурядной, будничной, не «гламурной» жизнью живут – горестно так вздыхают, что Генри Кавилл там какой-нибудь женат. А то если б нет – сразу как будто к ним бы метнулся, ага. Досмеялась, сама туда же. Интересно, а женат вообще Кавилл? Надо у Светки на работе спросить, она уж точно знает!

Но вся эта переписка наша, ух! Если б не помнила, с кем общаюсь – решила бы – флиртует? Тон этот… А намёк на «одинокие» вечера?

Но я-то помнила. И всё равно – засасывало общение. Снова – обо всём, взахлёб, наперебой. Даже не думала, что взрослый мужчина (а он ведь взрослый, явно меня старше; надо, что ли, погуглить), тем более актёр известный, вот так запросто «болтать» в директе может. Так, собраться!

*

– Ни разу на брудершафт не пила, – успокоив дыхание и возвращаясь из калейдоскопа воспоминаний к разговору, отвечаю.

– Гм… тоже не пробовал, кстати. Упущение! – подмигивает он. Румянец опять заливает щёки.

– Я не против на «ты», – улыбаюсь.

– Ещё бы, после «лобового» столкновения и покушения на здоровье и серьёзный образ артиста – точно можно! – боже, улыбка у него невероятная, не ответить невозможно, – Преследуешь меня, значит? – неожиданно переключается он, красноречиво поигрывая бровями.

– Ого, какое самомнение! – тоже картинно подняв брови, отвечаю, возвращаясь к серьёзно-негодующему тону. – В командировке я. Заранее приехала, вот – гуляю. Кто ещё кого преследует вообще?!

– В смысле, в командировке? – неподдельно удивляется он, как-то сразу озадачившись. – То есть… ты… э-э-м… работаешь? Ну, не учишься?

– Ну-у-у, учусь-то я, можно сказать, перманентно: эта командировка – тоже обучение, собственно, – не понимаю его недоумения.

– Не студентка, значит? – и снова этот озадаченный взгляд.

– Ну да… Лет пять уже нет. Хотя, если второе высшее считать – меньше, конечно, – зачем-то поясняю, будто количеством образований хвастаюсь, а он шумно выдыхает.

– Думал, ты первокурсница, – объясняет, улыбаясь и слегка покачивая головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вымышленное название в контексте истории, обозначающее город в Центральном Черноземье.

Вернуться

2

Отсылка к произведению Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»

Вернуться

3

Отсылка к произведению Джоан Роулинг «Гарри Поттер», в котором упоминается «Амортенция» – очень мощное приворотное зелье

Вернуться

4

Криптони́т – вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, фигурирующее во вселенной DC Comics. Метафора в фильмах США, обозначающая слабость, синоним ахиллесовой пяты.

Вернуться

5

Локейшн-менеджер (от англ. location – помещение, размещение, определение места для чего-либо, дислокация) занимается поиском и подготовкой мест для съёмки фильма или телепередачи

Вернуться

6

Помрёж – помощник режиссера («Театральный сленг. Словарь театрального сленга», Анна Кузьмина).

Вернуться

7

Запоротые дубли принято называть «блуперами» (сокращение от слов blue pencil – «синий карандаш», популярное орудие цензуры прошлых веков).

Вернуться

8

Англ. Цензура

Вернуться

9

Биография роли – та важная часть работы над ролью, когда актёр поясняет кто он, как он попал в данные обстоятельства, что с ним случилось до выхода на сцену и случится после ухода и т. д. («Театральный сленг. Словарь театрального сленга», Анна Кузьмина)

Вернуться